ГЕКИ-БЛИЗНЕЦЫ

АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ
СЕТОН
РЕКИ*
'БЛИЗНЕЦЫ//
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
МОСКВА 1972

Seton Lloyd
TWIN RIVERS
Oxford, 1961
РЕДКОЛЛЕГИЯ
P. T. Ахрамович (председатель), Г. M. Бауэр, Р. В. Вяткин,
С. С. Цельникер, А. С. Тверитинова.
Перевод с английского
Е. Г. Чувикова
Ответственный редактор
и автор послесловия
Af. А. Дандамаев
Ллойд С.
Л67 Реки-близнецы. Пер. с англ., М., Главная редакция восточ¬
ной литературы издательства «Наука», 1972.
239 с. («По следам исчезнувших культур Востока»),
Книга повествует об истории Ирака с V тысячелетия
до и. э. вплоть до образования независимого государства. Ав¬
тор, английский археолог С. Ллойд, уделяет основное внима¬
ние древней Месопотамии, рассказывая как об исторических
событиях, происходивших на территории Двуречья, так и об
археологах, открывших и исследовавших эти древние культуры.
1-6-3
132-72
9

И когда стены рухнут,
тот, кто начнет возводить
памятник своему честолюбию на
руинах своего предшественника,
будет пользоваться теми же
камнями, вспоминая прежнего
строителя этих стен.
Соун «Сентиментальный курд»
От автора
Истории Ирака посвящено много книг, но обычно они
ограничиваются изложением древней истории страны. Ученые
и археологи описывают доисторический, шумерийский периоды,
рассказывают о Вавилонии и Ассирии. Арабские историки за¬
нимаются главным образом временем исламского завоевания.
Однако в жизни Ирака есть еще период, соответствующий ис¬
тории классической Европы, но о котором известно значитель¬
но меньше, а имеющаяся литература малодоступна. В то вре¬
мя, когда писалась эта книга, автор понял, что простому чи¬
тателю, для того чтобы составить себе полную картину
истории Ирака, необходимо достать и прочитать по крайней
мере пять разных работ, часть которых оказалась бы. в значи¬
тельной мере устаревшими. Поэтому нужна книга, которая
объединила бы основные темы всех пяти работ такого рода и
дала бы краткую хронологию исторических событий. Это и
попытался сделать автор. Будучи профессиональным археоло¬
гом, он не претендует на роль историка и надеется, что ис¬
пользование им цитат и кратких пересказов будет оправдано
обстоятельствами, при которых писалась эта книга.
С тех пор прошло почти три десятилетия. Однако другой
однотомной истории Ирака подобного рода так и не появи¬
лось. Первое издание книги, рассказывающей о прошлом этой
страны, заинтересовало и тех, кто побывал в Ираке, и тех,
кто еще только собирался посетить его. В то же время как
популярный справочник она нашла место в библиотеках мно¬
гих ученых. Книга переиздается вновь в надежде,, что она и
впредь будет служить этим целям.
С. Ллойд
Июнь, 1961 год
3

Глава I
Среди черепков
Становится все более очевидным, что истоки исто¬
рии— это начало тех времен (примерно за три тысячи
лет до нашей эры), когда странами правили цари, име¬
на которых нам известны.
Кажется все более вероятным, что начало первой
династии шумерийских царей в Ираке соответствует по
времени правлению первого фараона первой египетской
династии. Все, что происходило до этого, — не что иное,
как более или менее убедительные предположения, вы¬
текающие из результатов археологических раскопок.
В Ираке они дают поразительные материалы, относя¬
щиеся ко времени, когда письменных документов еще не
было. Понятно, что любая история была бы неполной
без исследования этого периода.
Первое заключение, к которому неохотно приходит
современный археолог, состоит в том, что Месопотамия
не «сад Эдема» ни в библейском, ни в переносном смыс¬
ле. Предки первых людей, часть из которых осела в
Ираке, в течение сотен, если не тысяч, лет жили в до¬
мах и могли пользоваться сравнительно совершенной
утварью, такой, как гончарные изделия. Этот и другие
факты их жизни стали известны, ступень за ступенью,
лишь в последние годы. Эти ступени невольно соот¬
ветствовали археологическим находкам, и поэтому го¬
раздо легче строить рассказ в форме описания рас¬
копок, чем пытаться заполнять пробелы неполного пове¬
ствования, сделанного на их результатах.
Рассказывают, что до того, как Лайярд начал рас¬
копки Ниневии в середине XIX века, все древности Ме¬
сопотамии, собранные в мире, могли бы уместиться в
деревянном ящике объемом в один кубометр. Я сомне¬
ваюсь в этом, но как бы то ни было, до начала первой
мировой войны действительно почти ничего не было из¬
вестно об истории Месопотамии до вавилонских царей,
а шумерийцы вообще были народом, о существовании
которого лишь подозревали по упоминаниям в клино¬
4

писных письменах. К 1931 году положение изменилось,
и Международный конгресс археологов в Лейдене смог
классифицировать и стандартизировать названия трех
основных периодов культуры в Ираке, которые пред¬
шествовали шумерийским династиям, упоминавшимся в
письменах. Периоды обозначили по названиям мест, где
были впервые обнаружены следы шумерийцев: ранний —
Эль-Обейдский, второй — Урукский и третий — Джемдет-
Наср'.
Экспедиция Британского музея в первые месяцы по¬
сле первой мировой войны обнаружила холм, назван¬
ный Эль-Обейдом. Работник музея доктор Холл, произ¬
водивший в Эль-Обейде раскопки шумерийского хра¬
ма, заметил на другом конце раскопа остатки незна¬
комых ему гончарных изделий. Это была темно-зеленая
сильно обожженная, почти стекловидная глина, укра¬
шенная четкими геометрическими рисунками, сделанны¬
ми черной краской. Позднее Леонард Вулли раскопал
эту часть холма и обнаружил сразу же над нетронуты¬
ми наносами ила старой речной дельты тростниковые
хижины самых ранних поселенцев, которые изготовляли
гончарные изделия и пользовались ими. Существовало
предположение, что в очень давние времена воды Пер¬
сидского залива доходили до линии, проходящей через ’
Хит и Самарру. Много миль к северу от Багдада и весь
Южный Ирак были в те времена покрыты водой2. Те¬
перь в этом можно уже не сомневаться. Был найден
народ, появившийся в то время, когда воды залива на¬
чали отступать. Ил, нанесенный обеими реками, превра¬
щал море в болото, стали появляться острова, на кото¬
рых могли жить и выращивать хлеб поселенцы. Откуда
они пришли? Являются ли они действительно предками
шумерийцев, чьи богатые могилы и храмы Вулли обна¬
ружил к тому времени около Ура? Все это оставалось
проблемой, на решение которой потребовалось еще не¬
сколько лет. Приблизительно к 1930 году, однако, было
накоплено достаточно сведений, которые определенно
свидетельствовали о том, что пришли эти племена из
Горного Ирана.
Нет ничего удивительного в том, что при упомяну¬
тых выше геологических условиях образ жизни этих
племен, подсказанный находками Эль-Обейда, весьма
близко соответствовал образу жизни людей, живущих и
5

поныне в заболоченных районах Южного Ирака, где
процесс осушения до сих пор еще не завершен. Это
сходство было еще раз подчеркнуто в 1940 году благо¬
даря раскопкам другого поселения Эль-Обейдского пе¬
риода недалеко от Багдада, проводившимся иракским
правительством в Укайре. В то время как в деревне, об¬
наруженной Леонардом Вулли, дома были из тростни¬
ка, обмазанного глиной, в Укайре уже можно встретить
глинобитные дома из хорошего прямоугольного глиняно¬
го кирпича. Все эти материалы почти в равной мере
используются и сегодня, отражая, как, очевидно, и в
древности, соотношение между сушей и водой в каж¬
дом отдельном районе. В Укайре сохранились стены
приблизительно метровой высоты, так что не составило
особого труда представить себе планировку этой древ¬
ней деревни, какой она была шесть тысяч лет назад.
Мы обнаружили улицу, ширина которой позволяла прой¬
ти навьюченному животному; с обеих сторон были дома
с деревянными или тростниковыми дверями, поворачи¬
вающимися в каменных желобах. Крыши, без сомне¬
ния, были плоскими, а на улицу выходили терракотовые
водосточные трубы, точно такие же, как жестяные, при¬
меняемые в современных иракских деревнях. В доме
было четыре-шесть комнат, разумно распланированных,
иногда с лестницей, ведущей на крышу. Одна из комнат
представляла собой кухню с обычной куполообразной
печью для выпечки хлеба, которорй до сих пор повсюду
пользуются на Востоке. Была найдена печь, полностью
забитая раковинами пресноводных мидий, которые слу¬
жили людям основной пищей. Как здесь, так и в самом
Эль-Обейде раскопки показали, что основным занятием
жителей было рыболовство. Лодки рыбаков, как мы те¬
перь знаем по реставрированным из глины моделям,
имели высокие нос и корму, напоминая современные
каноэ. Рыбу, очевидно, ловили сетями (мы нашли коль¬
цевидные грузила для сети и каменные якоря) и били
гарпунами. На животных охотились с пращами (найде¬
но множество специально приготовленных ядер из
обожженной глины) или с дубинкой, к которой при¬
креплялся камень. В одном из домов сохранились
остатки рогов трех оленей разного возраста, а также
кости каких-то неизвестных крупных домашних живот¬
ных. Такие же кости, очевидно от разделанной туши, бы-
6

Jin запечатаны в сосудах-хранилшцах, опущенных под
пол. Землю обрабатывали кремневыми мотыгами, а хлеб
жали небольшими серпами из очень твердой обожжен¬
ной глины. Судя по их форме, можно предположить, что
первоначально для этой цели пользовались челюстями
животных. Отшлифованные костяные принадлежности
для еды с ручками из смолы были либо заострены, либо
заточены как зубило. Мы нашли костяные иглы и вере¬
тена, что говорило о развитом ткачестве. Но предста¬
вить себе одежду или внешний вид этих древних лю¬
дей, к сожалению, почти невозможно. Найденные нами
глиняные фигурки обычно имели религиозный смысл и
поэтому были представлены обнаженными. У некоторых
фигурок из Ура ясно видна татуировка на плечах и ру¬
ках, а головы их украшают высокие парики из битума.
Чаще всего встречались раскрашенные гончарные изде¬
лия из Эль-Обейда, о которых мы уже упоминали. В до¬
мах У кайра были найдены черепки с очень живыми
изображениями животных и птиц. Их можно угадать
безошибочно, несмотря на то что рисунки выполнены
несколькими смелыми мазками кисти в явно декоратив¬
ной манере. Сразу удается различить прыгающую анти¬
лопу, различных птиц — от уток до серых журавлей..
Немного воображения — и в коротконогой пятнистой
птице узнаешь куропатку.
Следующий период развития шумерийской культу¬
ры— Урукский — представлен в Варке, городе к восто¬
ку от Евфрата, где в течение нескольких лет вела рас¬
копки немецкая экспедиция3. На месте современной
Варки когда-то находился почти самый древний шу-
мерийский город Урук; и в Лейдене этим именем стали
обозначать второй додинастический период, хотя су¬
ществовала и другая форма этого имени—Эрех. При¬
близительно в это же время Леонард Вулли вел глубо¬
кие раскопки под кладбищем в Уре, чтобы определить
точно слои строений и вещественных памятников. В ре¬
зультате он смог установить, что находки, сделанные
немцами в Варке, относятся к периоду, следующему
сразу же за Эль-Обейдским. И снова гончарные изделия
позволили ему сделать этот важный вывод. По мере
углубления в пласты, через которые проходили архео¬
логи в Уре, зеленоватая Эль-Обейдская керамика с ее
характерными черными рисунками неожиданно исчезла.
7

В слое, лежавшем на несколько метров выше, не было
обнаружено ни одного осколка крашеной посуды, и, что
особенно интересно, затем идут совершенно другие, ра¬
нее неизвестные гончарные изделия: красные, черные или
серые с обожженной, а иногда даже и отполированной
поверхностью. Это как раз соответствовало характеру
той глиняной посуды, которую в это время находили в
Варке немцы.
Однако их находки вовсе не ограничивались гончар¬
ными изделиями. Вместе с обожженной глиняной посу¬
дой на свет появилось много других важных веществен¬
ных признаков шумерийской культуры. Стало ясно, что
это далеко уже не примитивные жители болот Эль-
Обейдского периода. Памятники архитектуры, например,
имели совсем другой вид. Здесь, в Уруке, обнаружили
монументальные строения внушительных размеров,
дворцы и храмы и даже святилище, возвышающееся на
искусственной платформе — прототип зиккуратов (сту¬
пенчатых башен), возводимых позднее шумерийскими и
вавилонскими строителями. Общественные здания были
симметричны и тщательно спланированы. Их строили из
аккуратных, прямоугольных сырцовых кирпичей, скреп¬
ленных строительным раствором, а вдоль фасада чере¬
довались колонны, ниши и сводчатые двери. Снаружи
стены украшало подобие мозаичного орнамента, набран¬
ного из обожженных глиняных конусов, напоминающих
по форме ружейные патроны. Их торцы окрашивались
в различные цвета, затем конусы загонялись в еще не
застывшую глиняную штукатурку друг за другом таким
образом, что создавался искусный узор из многих
цветов.
Еще один храм, также Урукского периода, был об¬
наружен в 1940 году во время раскопок, проводимых
иракским правительством в Укайре. Возможно, шуме¬
рийцы предпочитали возводить свои храмы на искусст¬
венных холмах потому, что были горцами по происхож¬
дению. Во всяком случае, этот храм был построен на
двухэтажной кирпичной платформе, полуовальной фор
мы, около пяти метров высотой, с тремя широкими лест¬
ницами. Храм в плане представлял собой длинный цент¬
ральный зал с алтарем в одном конце, четырьмя не¬
большими помещениями по обеим сторонам и лестницей,
ведущей на крышу. Снаружи он был побелен, а внутри
8

украшен настенной живописью, фрески которой справед¬
ливо можно считать самыми древними в мире. Почти
все комнаты были расписаны одинаково: сначала шел
ровно окрашенный в темно-фиолетовый цвет цоколь
около метра высотой, затем приблизительно на полмет¬
ра — искусный геометрический многоцветный орнамент,
а над всем этим изображалась процессия человеческих
фигур, а возможно и мифических животных; точнее это
было трудно определить, так как, чем тоньше оказы¬
вался слой земли, покрывавший изображение, тем быст¬
рее стирались краски и исчезали контуры лица на шту¬
катурке. По обе стороны алтаря видны сторожевые
львы, один — припавший к земле, другой — прыгающий.
Впрочем, может быть, это были и не львы, а леопарды,
так как нарисованы они на белом гипсе красным цветом
и покрыты черными пятнами. Храм возведен на толстом
слое битума, вымощенном белым гипсом.
Многие другие постройки в Варке представляют
собой изумительные образцы архитектуры, что говорит
о высоком мастерстве строителей Урукского периода.
Рельефные изображения на камне были новинкой для
того времени, но самым важным достижением жителей
Урука оказалось создание своего рода письма. Теперь
уже ясно, что письменность появилась сначала в Ираке’
и лишь позднее воспринята в Египте. Конечно, она была
весьма примитивна и состояла из вполне понятных
значков, нарисованных на сырой глиняной табличке
концом тростниковой палочки. К тому времени уже на¬
зрела острая необходимость в создании письменности.
Предположим, хозяин поручал своему слуге доставить
три мешка зерна в соседнюю деревню. Слуга должен
был иметь какое-то свидетельство о том, что он полу¬
чил от хозяина. Именно такие записи сделаны на самых
ранних шумерийских табличках, хранящихся в Ирак¬
ском музее. На табличке видны три круглых метки, вы¬
полненных палочкой на глине, а рядом — грубое изоб¬
ражение мешка, сделанное заостренным прутиком. Вна¬
чале письмо ограничивалось простыми числами и упро¬
щенными рисунками, изображающими общеизвестные
предметы, и лишь позднее значки стали представлять
собой абстрактные понятия. Другая новинка этого пе¬
риода позволяла удостоверять подлинность письменных
посланий, что значительно способствовало развитию
9

письменности. Это были цилиндрические печати, кото¬
рые позднее стали неотъемлемой личной принадлежно¬
стью каждого представителя верхушки шумерийского
общества. Как правило, неграмотный, он не мог подпи¬
саться своим именем, но зато носил при себе большую
цилиндрическую бусину с вырезанным на ее поверхно¬
сти изображением. При прокатывании бусины по сырой
глине получался отпечаток в виде бордюра, легко опо¬
знаваемый и почти не поддающийся подделке.
Многочисленные нововведения Урукского периода и
резкое изменение характера широко распространенных
предметов обихода — гончарных изделий—сразу же за¬
ставляли предположить, что его начало соответствовало
приходу в Ирак нового, неизвестного народа. Исследо¬
вание вопроса о происхождении этого народа дало впол¬
не убедительные доказательства того, что он пришел из
мест, соответствующих в наше время территории Цент¬
ральной Турции, или Анатолии. Здесь были найдены
гончарные изделия такого же качества и типа, как в
Варке, а также обнаружены другие свидетельства ми¬
грации.	,
Промежуточная ступень перехода этого «урукского»
народа с гор на равнину была обнаружена при очень
интересных обстоятельствах. В 1939 году экспедиция
иракского правительства проводила раскопки у подно¬
жия Синджарских холмов, к северо-западу от Мосула.
Здесь была обнаружена додинастическая деревня, в
обиходе которой встречалась почти исключительно се¬
рая обожженная урукская глиняная посуда, в то время
как в слое, следовавшем ниже, попадалась в основном
раскрашенная керамика Эль-Обейда. Архитектура строе¬
ний также была характерной для этого периода. Единст¬
венный жилой дом, который нам удалось раскопать, был
украшен двумя декоративными нишами в обоих концах
центральной комнаты, а на дверях сохранился резной
орнамент. В одной из маленьких комнат мы обнаружи¬
ли также металлические изделия — еще одну новинку
того времени. Медь находили и в слоях предыдущего
периода, Эль-Обейда, но в очень небольших количест¬
вах, а здесь перед нами лежал наконечник дротика с
хвостовиком для крепления к деревянному древку, впол¬
не профессионально отлитый, видимо, в открытой форме.
В этой же комнате мы нашли точные копии этого дро¬
10

тика, искусно выполненные из осколков кремня — мё*
талл, очевидно, был тогда еще роскошью.
Следы третьего додинастического периода, Джемдет-
Насра, были впервые обнаружены при раскопках не¬
большого холма, носящего это имя, около древнего го¬
рода Киша, где в конце 20-х годов нашего столетия вел
раскопки профессор Лэнгдон. Жители Урукского перио¬
да с их незамысловатой глиняной посудой были вытес¬
нены или поглощены другим народом. Снова появились
раскрашенные гончарные изделия, но, как и урукская
посуда, они были обожженными. Красный, желтый и
черный цвета наносились на темно-фиолетовый фон, а
сами рисунки обычно представляли собой своеобразные
решетчатые переплетения, словно в основе их лежало
декоративное плетение корзин. Анализируя период
Джемдет-Насра, мы обнаружили, что многие характер¬
ные черты Урукского периода были заимствованы или
усовершенствованы. Скульптура из камня стала преж¬
де всего более зрелой. Теперь великолепно вырезались
не только рельефные изображения, но изготовлялись и
отдельные самостоятельные произведения. За несколь¬
ко месяцев до начала второй мировой войны немецкие
археологи, раскапывая в Варке слой, соответствующий
периоду Джемдет-Насра, извлекли вырезанную из мра:
мора голову в натуральную величину — одно из самых
изумительных предметов искусства, хранящихся сейчас
в Иракском музее. Это не только самая древняя в ми¬
ре скульптура подобного рода, но и прекрасный образец
древнего искусства. Черты ее полны благородства. На¬
шли, очевидно, часть статуи, лицо и руки которой бы¬
ли изваяны из камня, голова выдолблена изнутри, а
остальная часть, вполне вероятно, высечена из дерева,
украшена драгоценными металлами и даже задрапиро¬
вана тканью. Глаза и брови были когда-то выложены
драгоценными камнями, на месте которых остались глу¬
бокие впадины, но даже это не нарушает необычайной
красоты лица. При раскопках в Варке нашли еще одно
сокровище, попавшее затем в Иракский музей,— огром¬
ную каменную вазу периода Джемдет-Насра. На ней
изображена процессия слуг, несущих подношения царю.
Наряду с цилиндрическими печатями этого времени, ка¬
чество которых значительно улучшилось, изображение
на вазе вызывает большой интерес еще и потому, что
11

дает нам представление о внешнем облике ранних шу^
мерийцев. Здесь мы чуть ли не впервые познакомились
с этими странными, довольно низкорослыми мужчинами
с крупными горбатыми носами и с женщинами с рас¬
пущенными по спине волосами, в юбках со складками
и бахромой, которые станут столь обычными во време¬
на династического периода.
Постройки со времени Урукского периода измени¬
лись очень мало; для них все еще оставалась характер¬
ной мозаика из глиняных конусов. Шагнула вперед
письменность, а значки-рисунки, теперь уже более тра¬
диционные, обозначали скорее слог, чем целое слово.
Таблички разделялись на небольшие прямоугольники
линиями, наносимыми заостренной палочкой. В каж¬
дом таком прямоугольнике группа знаков образовыва¬
ла одно слово или понятие. Усовершенствовалось так¬
же литье металлов. Зубила и кинжалы стали находить
особенно часто, а бронзовые рыболовные крючки с за¬
зубриной по форме почти не отличались от тех, которы¬
ми мы пользуемся сегодня.
К концу IV тысячелетия до н. э. появились первые
шумерийские династии. Возникает вопрос: не относятся
ли даты правления некоторых ранних царей, имена ко¬
торых были записаны, к этим памятникам периода
Джемдет-Насра? Предпочтем, однако, придерживаться
последовательности археологических открытий, а не под¬
даваться напрашивающимся из, них выводам. Вернемся
к ранним поселенцам, так как английские и амёрикан-
ские археологи неожиданно обнаружили на севере Ира¬
ка в районе Мосула следы народа с высокоразвитой
культурой, жившего в этой пересеченной холмами мест¬
ности задолго до прихода на юг народа периода Эль-
Обейда. Так, с каждой новой находкой археологов вре¬
мя появления человека в Месопотамии, казалось, ото¬
двигалось все дальше и дальше в глубь веков, а изуче¬
ние древней керамики становилось делом все более
увлекательным, затмевая интерес к гигантским скульп¬
турам и историческим надписям, найденным предыду¬
щим поколением археологов.
В двух холмах к северу от Мосула была обнаруже¬
на глиняная посуда изумительной раскраски, относя¬
щаяся к периоду, предшествовавшему Эль-Обейду. Уди¬
вительно, что по красоте и мастерству исполнения она
12

могла соперничать с любой керамикой более позднего
исторического периода. Впрочем, посуда эта уже была
известна из раскопок барона фон Оппенгейма, прово¬
дившихся до 1914 года в Телль-Халафе, около Нисиби-
на, на турецко-сирийской границе, и долгое время назы¬
валась телль-халафской. Но из-за беспорядочности слоя
под дворцами железного века, раскопанных Оппен¬
геймом, где она была найдена, до сих пор не представ¬
лялось возможным датировать, хотя бы приблизитель¬
но, эту многоцветную керамику прекрасного качества и
разнообразнейших форм, подсказанных богатым вооб¬
ражением. Теперь в Тепе-Гавра, где в 1931 году рабо¬
тала экспедиция Пенсильванского университета, и в
Арпачия, где продолжала раскопки экспедиция Британ¬
ского музея, было точно определено место этой керами¬
ки: непосредственно перед гончарными изделиями Эль-
Обейда. Интереснейшие сообщения были посланы в
европейские и американские газеты, а технические под¬
робности— в научные журналы. Несмотря на то что ни
одна из групп археологов в своих раскопках еще не до¬
стигла . материка, а находки говорили о многих пред¬
шествовавших веках развития, культура Телль-Халафа
с ее странными, напоминавшими пчелиные улья камен¬
ными домами и другими свидетельствами усовершенст¬
вованной планировки, которые встретились позднее в
более основательных урукских постройках на юге, была
сочтена самой древней на территории Месопотамии.
Появились многочисленные предположения о том,
где следует искать еще более ранние признаки этой ци¬
вилизации. В глубокой шахте, вырытой экспедицией
Британского музея под храмом богини Иштар в Нине¬
вии, под слоем Телль-Халафа, перед тем как достичь
материка, была найдена какая-то весьма примитивная
глиняная посуда, украшенная лишь слегка нацарапан¬
ными линиями. Ничего аналогичного не было до сих
пор ни в Ираке, ни в соседних странах. Глиняную же
посуду Телль-Халафа к 1935 году можно было обнару¬
жить в отдаленных друг от друга местах — в Турции и
в Северной Сирии, от Тигра до побережья Средиземно¬
го моря. Она попадалась среди широкого пояса равнин
и плоскогорий к югу от турецких гор, поэтому особый
интерес специалистов по доисторической древности те¬
перь был сосредоточен на этой области. Не станем за¬
13

бегать вперед и рассказывать о том, Ито они относятся
к периоду неолита. Лучше обратимся к открытиям
1943 года, которые по крайней мере в Ираке отодвига¬
ют еще далее в глубь веков историю оседлых общин.
Именно в этом году Фуад Сафар, служащий из
иракского Департамента древностей, обнаружил к югу
от Мосула небольшой холм — Хассуна, на поверхности
которого среди травы и цветов валялись остатки той
самой исцарапанной керамики, которую нашли в Нине¬
вии почти на тридцатиметровой глубине. Иракское пра¬
вительство начало там раскопки, которые были оконче¬
ны весной 1944 года. Они дали превосходные результа¬
ты, ответив на последний вопрос — о начале цивилиза¬
ции в Ираке. Разрез холма вскрыл шестиметровый слой
наложенных друг на друга остатков деревень, каждую
из которых можно было весьма подробно обследовать.
Описать их, конечно, следует в порядке снизу вверх.
На материке были обнаружены следы первых при¬
шельцев— людей новокаменного века, живших в V ты¬
сячелетии до н. э. У них не было домов. Жили они в
хижинах, а может быть, даже под навесами, следы ко¬
торых полностью исчезли. Все, что осталось, это при¬
митивные очаги, в которых до сих пор сохранилась зо¬
ла. Вокруг каждого очага лежали различные предметы
домашнего обихода — грубые, без украшений горшки
для пищи и воды; несколько боевых пращей для борьбы
с хищниками, кремневые наконечники копий и ножи для
охоты, а также другие орудия из камня и кости. Все это
вместе с большим количеством разбросанных вокруг
костей животных позволяет предположить, что мы встре¬
тились здесь с пастушескими или охотничьими племе¬
нами, впервые спустившимися с гор и теперь осевшими
на равнине; возможно, они жали дикий ячмень, но
сеять его еще не умели. Покидая последний лагерь,
' люди бросили одного, очевидно больного, человека; он
старался дотянуться до затухающего костра—там и
был найден его скелет.	■
В следующем слое мы наблюдаем уже большие из¬
менения. Теперь появляются маленькие глинобитные
дома вокруг общего двора, в которых держали по но¬
чам скот. Судя по предметам, найденным в комнатах,
жителей этих домов можно назвать земледельцами.
Тут сохранился целый набор сельскохозяйственных
14

орудий: каменные мотыги для обработки земли, серпы с
кремневыми зубьями, посаженными в оправу из смолы,
большие рифленые глиняные корыта для обмолота пше¬
ницы, которую хранили в огромных силосных ямах,
покрытых битумом . и обмазанных гипсом. Наконец,
здесь были обнаружены жернова для помола муки и
печи для выпечки хлеба. Этот-то народ и пользовался
гончарной посудой с нацарапанными линиями; мы на¬
шли десять или двенадцать кувшинов такого типа.
В верхних слоях начала появляться раскрашенная
керамика, а среди других вещей — большие кувшины, в
которых хоронили мертворожденных младенцев. Сохра¬
нились даже кости двух полугодовалых близнецов. Гор¬
лышко одного раскрашенного кувшина было украшено
барельефным изображением женского лица. Теперь
можно представить себе, как выглядели люди того вре¬
мени. Волосы на голове женщины уложены с пробором
посередине, следы татуировки сохранились на щеках и.
подбородке, кольцо продето в ноздре, а краска положе¬
на вокруг глаз. В этом же доме мы нашли кусок сурь¬
мы, из которой изготовлялась краска.
Итак, мы имели своеобразное изображение иракской
женщины 5000 года до н. э. Несомненно, она имела
много общего с жительницами современной деревни
Хассуна, откуда мы набирали рабочих.
Пока шли раскопки, зрел хлеб на холме, и, когда
наша работа наконец окончилась, местные жители взя¬
ли серпы и начали жать пшеницу. Это было удивитель¬
ное зрелище. Глядя на длинную вереницу согбенных
крестьян, легко можно было представить себе нескон¬
чаемую цепочку людей предыдущих поколений, пронес¬
ших бремя человеческого труда сквозь туман прошлого.
Семь тысяч раз сеяли хлеб и семь тысяч раз собирали
урожай с тех пор, как первый предок современных жи¬
телей поселился в Хассуне.
Теперь оставалось заполнить лишь один важный
пробел. В Тепе-Гавра на севере Ирака были найдены
основания странных храмов, относящихся к Эль-Обейд-
скому периоду. Это наводило на мысль, что храмы
Урукского периода на юге, подобно укайрским, могли
иметь более ранних предшественников. В конце концов
предположение подтвердилось, правда, не в самом
Укайре, а в Эриду, традиционно считающимся самым
15

древним из шумерийских городов; и снова это откры¬
тие сделал в 1947 году Сафар. Под очищенным основа-'
нием одного из урукских храмов ему удалось обнару¬
жить следы тринадцати последовательно перестраивав¬
шихся ранних религиозных зданий, начиная с крохотно¬
го святилища, имевшего всего одно помещение и по¬
строенного на голом песке; это святилище можно счи¬
тать самым древним храмом в мире. В более глубоких
слоях он обратил также внимание на изменяющийся
характер Эль-Обейдской керамики и понял, что достиг
тех же слоев, что и на севере, в Телль-Халафе.
Таким образом, основываясь на результатах прове¬
денных исследований, происхождение цивилизации в
Ираке можно представить себе следующим образом.
Народ Телль-Халафа, чей образ жизни и тонкое ма¬
стерство сформировались в горах Северной Сирии и
Южной Турции, распространился по Ираку до самой
долины Тигра и тогдашнего побережья Персидского за-,
лива. Он поглотил более примитивных жителей, кото¬
рые сами, возможно, являлись непосредственными по¬
томками первых поселенцев на территории Северного
Ирака в конце неолита. Одновременно началась мигра¬
ция на запад Горного Ирана, и эти люди достигли то¬
го же уровня в производстве домашней утвари. Судя по
промежуточным ступеням, в выделке гончарных изде¬
лий, например, в Тепе-Гавра, новым пришельцам пона¬
добилось какое-то время, чтобы установить свое гос¬
подство над Телль-Халафом, так как подлинно Эль-
Обейдская керамика появляется здесь лишь спустя не¬
сколько сот лет после первых следов их влияния.
Между тем воды Персидского залива отступали, и
Южный Ирак становился пригодным для обитания; вот
здесь впервые и поселился народ Эль-Обейда. Как на
-юге, так и на севере страны этот народ был в конце
концов вытеснен или, что более вероятно, поглощен
вначале другими горными племенами из Анатолии, то
есть народом Урука, а позднее новыми выходцами из
их собственной страны, людьми Джемдет-Насра. К кон¬
цу периода Джемдет-Насра, с началом письменной
истории, жители Ирака уже известны как шумерийцы,
хотя до сих пор нет исчерпывающих доказательств их
происхождения.

Глава II
Шумер и Аккад
СПИСКИ ЦАРЕЙ ДО 1970 ГОДА до н. э.
А. ЦАРИ ДО ПОТОПА (СПИСОК ИЗ ЛАРСЫ), ДО ЗОИ ГОДА до н. э.
Имена	Города
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
А-лу-лим
А-ла-гар
Эн-ме-эн-лу-ан-на
Эн-ме-эн-гал-ан-на '
Думузи, «пастырь», бог
Эн-сиб-зи-ан-на
Эн-ме-эн-дур-ан-на
		ду-ду
Всего 8 царей, 5 городов, 241200 лет.
Нунки
Нунки
Бад-табира
Бад-табира
Таммуз	Бад-табира
Ларак
Сиппар
Шуруппак
Б. ЦАРИ ПОСЛЕ ПОТОПА (СПИСОК ИЗ ЛАРСЫ), 3003-2530 ГОДЫ до н. э.
Первая династия Киша
Французские раскопки
1.
Га-ур
9.
Ка-га-ги-иб
16.
Ме-лам-киш
2.
Гул-ла-Нидаба-
10.
А-таб
17.
Бар-рак-нун-на
ан-на
11.
А-таб-ба
18.
Мес-за-...
3.
12.
Ар-пи-ум
19.
Ти-ис-гар
4.
13.
Этана, пастух,
20.
Ил-ку-у
5.
Ба-...
п
ерой раннего
21.
Ил-та-са-ду-ум
6.
м
ифа
22.
Эн-ме-эн-бара-ги-си
7.
Га-ли-бу-ум
14.
Ба-ли-их
23.
Аг-га
8.
Ка-лу-му-му
15.
Эн-ме-нун-на
Всего 23 царя, 24 510 лет, 3 месяца, 3,5 дня
Первая династия У рука
Немецкие раскопки в Варке
Мес-ки-аг-га-ше-ир
6.
Ур-нунгалН
(сын бога Солнца)
7.
Утул-каламма
Эн-мер-кар
8.
Лабашер
(бог) Лугальбанда,
9.
Эннунаданна
пастух
10.
. .-хе-де
(бог) Думузи,
11.
Ме-лам-ан-на
«пастырь»
12.
Лугалькиага
Гильгамеш, герой
знаменитого эпоса
Всего 12 царей, 2310 лет.
2 Реки-близнецы
17

Первая династия Ура
Раскопки Леонарда Вулли
1. Мес-анни-пад-да	2. Мес-ки-аг»Нанна
1а. А-анни-пад-да
3.	Элулу
4.	Балулу
Всего 4 царя {должно быть 5)t 177 лгт.
1.

2.	Да-да-сиг
3.	Ма-ма-гал-ла
Династия Авана
3 царя, 356 лет.
Вторая династия Киша
4.	Ка-ал-бу...	7. И-би-ни
5.	Шу-е	8. Лугаль-.му
6.	.. .нун-на.
Всего 8 царей, 3195 лет.
Династия Хамази
1.	Хаданиш
Всего один царь, 360 лет.
Вторая династия У рука
1.	Эн-ук-ду-аи-на
Общая продолжительность правления династии 480 лет.
Вторая династия Ура
Всего 4 царя, 108 лет.
Династия Адаба
Раскопки Банкса в Бисмайе
1.	Лугаль-анни-му-ун-ду
Всего один царь, 90 лет.
Династия Мари
Раскопки экспедиции Лувра в Телль-Харири
1.	Ан-пу
2.	...зи
3.	...лугаль
4.	..-лугаль-гал
5.	...би-им
6.

Всего 6 царей, 136 лет.
18

Третья династия ttuuld
I.	Ку-Баба, царица, 100 лет
Династия Акша/са
Американские раскоп¬
ки в Хафадже
1.	Унзи
2.	Ундалулу
3.	Урур
4.	Пузур-Сахан
5.	Ишуил
6.	Гимилсии
Наместники Лагаша
Французские раскопки
в Телло
1.	Ур-Нина, 2600
2.	Акургал
3.	Эаннатум
4.	Энаннатум I, ок. 2470
5.	Энтемена, ок. 2430
6.	Энаннатум II, ок. 2400
7.	Энетарзи
8.	Энлитарри
9.	Лугальбанда, ок. 2370
10.	Урукагина, ок. 2355
Династия Аккада
1.	Саргон I,
2334—2279
2.	Римуш,
2278—2270
3.	Маништусу,
2269—2255
4.	Нарамсин,
2254—2218
5.	Шар-гали-шарри
«Кто был царем, а
кто не был царем?»
2217—2193
Четвертая
династия Киша
1.	Пузурсин
2.	Ур-Илбаба
3.	Зимудар
4.	Уси-ватар
5.	Иштар-мути
6.	Ишме-Шамаша
7.	Нанниа
Т ретья
династия У рука
1. Лугальзаггиси,
ок. 2350
Наместники Лагаша
Раскопки экспедиции
Лувра в Телло
Династия
Гутиум
Четвертая
династия У рука
1.
Ур-Бау
1.
Имта
1.
Уринигин
2.
Нам-макхни
2.
Инкишу
2.
Ургигир
3.
Ур-гар
3.
Никиллагаб
3.
Кудда
4.
Дар-азаг
4.
Шулме
4.
Пузур-или
5.
Лу-Бау
5.
Элулумеш
5.
Ур-баба
6.
Лу-Гула
6.
Инимабакеш
7.
Гудеа,
7.
Игешауш
ок. 2144—2124
8.
Иарлагаб
8.
Урнингирсу
9.
Ибатэ
9.
Урлама
10.
Иарлагаш
И.
Курум
12.
13.
14.
Ира рум
2*
19

15.	Ибраиум
16.	Хаблум
17.	Пузурсин
18.	Иарлаганда
19.

20.	Тириган,
ок. 2116
Пятая династия
У рука
1. Утухегаль,
2116—2110
Третья династия Ура
1.	Урнамму,
2112—2095
2.	Шульги,
2094—2047
3.	Амар-Суэн
2046—2038
4.	Шусин,
2037—2029
5.	Ибисин,
2028—2004
Династия Исина
1.	Ишби-Ирра,
2017—1985
2.	Шуи лишу,
1984—1975
3.	Идин-даган,
1974—1954
4.	Ишме-даган,
1953—1935
5.	Липит-Иштар
1934—1924
6.	Ур-Нинурта,
1923—1896
7.	Бур-Суэн,
1895—1874
8.	Липит-Энлиль,
1873—1869
9.	Ирра-имитти,
1868—1861
10.	Энлиль-бани,
1860—1837
11.	Замбия,
1836—1834
12.	Итер-пиша,
1833—1831
13.	Урдукуга,
1830—1828
14.	Син-магир,
1827—1817
15.	Дамик-илишу,
1816—1794
Династия Ларсы
1.	Напланум,
2025—2005
2.	Эмицум,
2004—1977
3.	Самиум,
1976—1942
4.	Забая,
1941—1933
5.	Гунгунум,
1932—1906
6.	Абисаре,
1905—1895
7.	Сумуэль,
1894—1866
8.	Нур-Адад,
1865—1850
9.	Синидиннам,
1849—1843
10.	Синерибам,
1842—1841
11.	Синикишам,
1840—1836
12.	Силиадад
1835
Эламитские и,ари
Ларсы
1.	Варадсин, сын
Кудур-мабуга,
1834—1823
2.	Римсин,
1822—1763
История Ирака, вплоть до первых веков III тысяче¬
летия, была основана исключительно на открытиях ар¬
хеологов и сделанных ими выводах. Далее появляется
новый источник информации, а именно письменные дан¬
ные. Следует помнить, что в середине XX века до на¬
чала специальных раскопок шумерийских могильных
курганов эти письменные документы были единствен¬
ным материалом, к которому мог обратиться историк,
20

интересующийся древними шумерийцами. Сам мате¬
риал, как это будет далее видно, весьма непоследова¬
телен и противоречив; поэтому не удивительно, что
вплоть до конца XIX века шумерийская история не
вышла из области легенды.
Это, конечно же, не хроники ранних шумерийских
летописцев с описанием современных им событий; до
нас дошли лишь значительно более поздние попытки
внести какой-либо порядок в путаницу отрывочных ле¬
генд, датировочных формул и толкований различных
предзнаменований, которые передавались частично
устно, а частично в многочисленных клинописных ко¬
пиях, сделанных с шумерийских надписей. Первая
серьезная попытка шумерийцев записать славные со¬
бытия своего прошлого, его политическую историю и
религиозные предания относится приблизительно к
2000 году до н. э. Сами эти записи погибли, но отрывки
из них были включены в вавилонские и ассирийские
летописи много столетий спустя, а некоторые из них
сохранились до наших дней. Один из этих последних
исторических документов принадлежит перу вавилонско¬
го писца по имени Беросс, жившего при Александре
Великом. Среди прочих записей он оставил нам схема¬
тический список имен царей Шумера и Аккада.
Все летописцы, включая Беросса, довольно едино¬
душны в признании того факта, что первой действи¬
тельно важной вехой в истории Шумера было сильное
наводнение. Списки царей в их повествованиях обычно
делятся на две части. Первая заканчивается каким-ли¬
бо заявлением вроде «а затем был потоп, а после по¬
топа царская власть, вновь была ниспослана свыше».
Имена, встречающиеся до описания наводнения, пред¬
ставляют собой явное смешение царей, мифологических
героев и даже богов. Более того, хотя некоторые горо¬
да Двуречья, такие, как Сиппар (Телль-абу-Хабба) и
Шуруппак (Фара), упоминаются как столицы, в кото¬
рых правили эти цари, в ходе раскопок здесь до сих
пор не было найдено ни одного документа, который свя¬
зывал бы любое из приводимых в списке имен с освя¬
щением какого-либо здания или статуи, подтверждая
таким образом его реальное существование. Одно имя,
Думузи, которого прозвали «пастырем», принадлежит,
несомненно, богу умирающей и воскресающей приро¬
21

ДЫ— библейскому Таммузу и Адонису классический
времен.
Нет причин, таким образом, сомневаться в достовер¬
ности исторического события, отмеченного в летописях
как шумерийцев, так и иудеев, которое позднее стали
называть всемирным потопом. Южный Ирак это стра¬
на, где наводнения — обычное явление. Раскопки в че¬
тырех из его древних городов (Ур, Урук, Киш и Шуруп-
пак) обнажили мощные отложения чистой глины, сви¬
детельствующей" о наводнении. Признаки деятельности
человека были обнаружены как выше, так и ниже этих
отложений. Но, судя по слоям глины, эти наводнения
относились к совершенно различным периодам. Надо
полагать, таким образом, что одно из них и было тем
самым всемирным потопом, историю о котором расска¬
зывают матери всего мира своим детям вот уже в те¬
чение пяти тысяч лет. Все исторические события, про¬
исходившие до него, дошли до нас в виде довольно пу¬
таных мифов, а сам всемирный потоп отличался от
прочих событий тем, что унес несметное число челове¬
ческих жизней и причинил огромные разрушения. Воз¬
можно, однако, что случившееся одновременно с ним
какое-то весьма важное политическое событие придало
этому наводнению особое значение. Во всяком случае,
рассказ о всемирном потопе в шумерийской литературе
стал первой достаточно ясной историей, во многом сов¬
падающей с библейской версией этого же события.
Его описания, найденные в середине прошлого века, вы¬
звали сенсацию в Европе.
Это было в 1850 году, когда сэр Генри Лайярд во
время раскопок Ниневии обнаружил во дворце ассирий¬
ского царя Синаххериба две комнаты, пол которых на
тридцать сантиметров был завален глиняными таблич¬
ками, покрытыми таинственной клинописью. Три года
спустя в другом дворце, построенном царем Ашшурба-
напалом, помощник Лайярда Рассам нашел еще одну
столь же большую коллекцию. Всего было найдено
двадцать пять тысяч семьдесят три таблички. Они пред¬
ставляли две почти полных царских библиотеки. Внача¬
ле думали, что таблички — всего лишь куски декоратив¬
ной керамики. Первые партии их в открытых корзинах
были отправлены вниз по реке в Басру для отправки в
Англию. Большая часть благополучно достигла Бри¬
22

танского музея, но лишь пятнадцать лет спустя
Джордж Смит, бывший в то время помощником храни¬
теля восточных древностей, сделал свое великое откры¬
тие. В его обязанности входили разборка и классифика¬
ция ниневийской коллекции. Сам Смит рассказывает
об этом так: «Приступив к тщательному обследованию
обломков, я вскоре нашел половину любопытной таб¬
лички, которая первоначально состояла, очевидно, из
шести столбцов... Глаза мои остановились на фразе:
„Корабль сел на вершину горы Ницира“. Далее следо¬
вал рассказ о том, как был выпущен голубь и как он,
не найдя, где сесть, вернулся. Я сразу понял, что пере¬
до мной была часть халдейской истории о всемирном
потопе».
Это открытие вызвало сенсацию в Лондоне. Газета
«Дейли Телеграф» предложила Смиту тысячу фунтов
стерлингов на путешествие в Ниневию и поиски облом¬
ков таблички, которые дополнили бы версию о всемир,-
ном потопе. Джордж Смит принял это предложение и
в конце концов смог восстановить «большую часть слов
из семнадцати строчек, принадлежавших к первому
столбцу халдейской истории о всемирном потопе и за¬
полнявших единственный серьезный пробел в повество¬
вании».
Восстановленный таким образом рассказ о наводне¬
нии был столь же драматичен, как и библейская вер¬
сия. В нем говорилось о некоем главе рода по имени
Утнапиштим', жившем в Шуруппаке на Евфрате. По¬
добно Ною, к нему явился бог Эа, предупредил его о
надвигающейся опасности и приказал построить ко¬
рабль, сообщив некоторые указания относительно его
размеров и конструкции. Когда ковчег был готов, Ут¬
напиштим исполнил еще одно желание Эа, согласно
которому он должен был взять на корабль «все, что
имел». «Поднял на корабль,— рассказывает далее Ут¬
напиштим,— скот степной, всю семью и род, зверье; всех
мастеров я поднял»2. Все говорило о надвигающейся
буре. «Страшно глядеть на погоду было. Я вошел на
корабль, засмолил его двери. За смоление судна кора¬
бельщику Пузур-Амурри (очевидно, ангелу) чертог я
отдал и его богатства»3. Затем Утнапиштим сообщает о
катастрофе, которая обрушилась на землю: «Вся земля
раскололась, как чаша. Первый день бушует Южный
23

ветер. Быстро налетел, затопляя горы, словно войною,
людей настигая. Не видит один другого, и с небес не
видать людей. Боги потопа устрашились, поднялись,
удалились на небо Ану, прижались, как псы растяну¬
лись снаружи. Иштар кричит, как в муках родов. Гос¬
пожа богов, чей прекрасен голос»4. В течение шести
дней свирепствовали ветер и буря, а циклон сокрушал
все на земле. «При наступлении дня седьмого буря с
потопом войну прекратила. Те, что сражались подобно
войску». В это же время корабль сел на «гору Ницир».
Утнапиштим повторил далее действия библейского Ноя.
«Вынес голубя и отпустил я; отправившись, голубь
назад вернулся; места не нашел, прилетел обратно.
Вынес ласточку и отпустил я; отправившись, ласточка
<1азад вернулась; места не нашла, прилетела обратно.
Вынес ворона и отпустил его; ворон же, отправившись,
спад воды увидел, не вернулся; каркает, ест и гадит».
И снова, подобно Ною, Утнапиштим сошел со своего
корабля и принес жертвы богам, и «боги, как мухи, со¬
брались к приносящему жертву»5. Богиня Иштар в
знак благодарности предложила свои драгоценности, но
бог Энлиль, гнев которого, очевидно, и был причиной
всех несчастий, остался недоволен тем, что на земле
■сохранилась какая-то жизнь. В конце концов один из
богов уговорил его пощадить обитателей корабля. Ут¬
напиштим и его жена стали богами.
Когда вода спала, царская власть вновь снизошла на
людей свыше. Таблички сообщают, что столицей царей
вначале был Киш. В списках царей первым после по¬
топа значится основатель династии Киша. Затем сле¬
дуют имена почти семидесяти царей из четырнадцати
династий. Общая продолжительность приписываемого
им царствования составляет около тридцати тысяч лет!
Не говоря уже о том, что отдельные цари правили, со¬
гласно списку, до тысячи пятисот лет! Теперь, судя по
археологическим данным, мы знаем, что весь ряд ди¬
настий должен быть уложен в значительно более ко¬
роткий промежуток времени. Известно, например, что
конец этих династий должен совпадать с аккадским
завоеванием Шумера, что произошло, самое раннее, око¬
ло 2600 года до н. э.6. Если принять во внимание наход¬
ки в глиняных отложениях, найденных и в Варке, и в
Фара, и отнести потоп, о котором свидетельствуют хро¬
24

ники, к концу периода Джемдет-Насра, то вся схема
ранних шумерийских династий должна уложиться в
период от двухсот до пятисот лет. Поэтому мы вынуж¬
дены принять, пока нет никакого другого объяснения,
годы правления царей за схематические цифры, про¬
диктованные какими-то астрономическими вычисле¬
ниями.
К сожалению, на хроники нельзя полагаться не
только в вопросах о продолжительности правления ца¬
рей. Когда они рассказывают о периоде, не слишком
далеко отстоящем от времени их создания, и учитывают
современные им записи, их можно в какой-то степени
принимать. Но даже и здесь возникает новая труд¬
ность, потому что в некоторых случаях одна династия
идет за другой, а в действительности они правили в од¬
но и то же время. Создается впечатление, что цари бы¬
ли правителями всей страны, тогда как археологиче¬
ские данные свидетельствуют о том, что некоторые го,-
рода, названия которых указываются как места
правления различных династий, в действительности ни¬
когда широко не распространяли свою гегемонию. На¬
конец, цари династии после потопа принимали имена
богов.
Тем не менее не следует игнорировать эти списки,
ими можно воспользоваться хотя бы для того, чтобы вы¬
делить имена, которые возможно сопоставить с данны¬
ми других источников.
В первой династии Киша есть только одно такое
имя — Этана, которого считают «пастырем, взлетевшим
на небеса». Он был героем одного из самых ранних
шумерийских мифов, в котором рассказывается о том,
как Этана, чтобы помочь рожающей жене, в поисках
магического растения уговорил орла отнести его на не¬
беса. Следует забавное описание подъема, во время
которого мудрый орел обращает внимание своего пас¬
сажира на чрезвычайно малые размеры земли при
взгляде сверху. Но Этана, очевидно, растерялся при
виде небесных врат и свалился на землю вниз головой,
так и не выполнив своей миссии.
В списке первой династии Эреха (Урука, Варка)
кроме богов Лугальбанда и Думузи мы встречаем имя
Гильгамеша, «повелителя Куллаба».
Гильгамеш, который тоже был царем Урука,— один
25

Из Наиболее известных мифических персонажей шумс-
рийской литературы. Его чудовищная сила и увлека¬
тельные путешествия описаны в большой эпической
поэме, которая благодаря счастливому случаю сохрани¬
лась почти полностью. Несколько лет назад ныне по¬
койный доктор Р. Кэмпбелл-Томпсон прекрасно пере¬
сказал поэму белыми стихами на английском языке;
даже в дословном переводе она читается с увлечени¬
ем7. Гильгамеш настолько часто фигурирует на изобра¬
жениях шумерийских цилиндрических печатей и в раз¬
личных скульптурных работах, что его внешность стала
сейчас хорошо известна. Иногда мы видим его убиваю¬
щим льва или нескольких львов. Почти всегда Гильга¬
меша сопровождает его друг и соперник Энкиду, рас¬
сказ о котором открывает эпос.
Судя по эпосу, Гильгамеш считался «на две трети —
бог, на одну — человек»8. Когда появился Энкиду, Гиль¬
гамеш правил в городе Уруке, где построил огромную
крепостную стену и знаменитый храм Эаина, руины ко¬
торого были раскопаны немцами. Гильгамешу сообщи¬
ли, что Энкиду, словно зверь, бродит по пустыне, «вме¬
сте с газелями ест он травы, вместе со зверьми к водо¬
пою теснится» 9. Это возбудило его интерес, но, не най¬
дя никого, кто осмелился бы приблизиться к чудовищу
и доставить его во дворец, он задумал использовать од¬
ну из блудниц храма в качестве приманки. По его ука¬
занию она отправилась к пруду, куда дикие животные
приходили на водопой, и стала ждать Энкиду. Как и
ожидал Гильгамеш, увидев блудницу без одежды, Эн¬
киду был пленен ею, увел с собою и жил с ней семь
дней. После этого ей не стоило большого труда заста¬
вить Энкиду покинуть животных, которые, кстати, уже
не питали к нему любви. Она приобщила его к челове¬
ческой жизни, а затем привела в город. Узнав об их
прибытии, Гильгамеш попытался вернуть блудницу; по¬
следовал поединок между царями, во время которого
«схватились они, как быки сцепились, косяк сокрушили,
стена содрогнулась»10. Гильгамешу пришлось туго в
схватке, но все кончилось тем, что оба сражавшихся
стали лучшими друзьями.
Далее поэма повествует о совместных подвигах
Энкиду и Гильгамеша, в том числе о путешествии в
«кедровый лес» для уничтожения жившего там чудови¬
26

ща Хумбаба. По возвращении в Урук богиня Иштар
увидела Гильгамеша, принимающего ванну, и захотела,
чтобы он стал ее мужем, но царь решительно воспроти¬
вился ее домоганиям. История начинает далее напоми¬
нать отрывки из романов Рабле, особенно в тех местах,
когда богиня в гневе посылает против Гильгамеша ог¬
ромного быка. На глазах всего народа Урука, собрав¬
шегося на городских стенах, Гильгамеш со своим дру¬
гом побеждают и убивают быка.
Смерть Энкиду была, должно быть, описана на не-
сохранившемся кусочке следующей таблички, потому
что дальше мы узнаем уже о том, как Гильгамеш скор¬
бит над его телом и его самого преследует мысль о
смерти. «Друг мой любимый стал землею! — говорил
он.— Так же как он, и я не лягу ль... чтобы не встать
во веки веков?» н.
Остальная часть поэмы побвящена длительным и
рискованным поискам секрета бессмертия. В конце кон¬
цов Гильгамеш вынужден отказаться от дальнейших
поисков, но его утешает совет некой таинственной тор¬
говки вином, «что живет у пучины моря». Она говорит
ему: «Жизни, что ищешь, не найдешь ты. Боги, когда
создавали человека, смерть они определили человеку,
жизнь в своих руках удержали. Ты ж, Гильгамеш, на¬
сыщай желудок, днем и ночью да будешь ты весел,
праздник справляй ежедневно, днем и ночью играй и
пляши ты! Светлы да будут твои одежды, волосы чи¬
сты, водой омывайся, гляди, как дитя твою руку дер¬
жит, своими объятиями радуй супругу — только в этом
дело человека» 12. Поэма заканчивается появлением те¬
ни Энкиду, вызванной из загробного мира его другом.
История о Гильгамеше заслуживает внимания не
только потому, что она является самым древним лите¬
ратурным произведением в мире, но и потому, что на
фоне картин повседневной жизни в «высокостенном
Уруке» изображен один из «первых великих в мире бе¬
лобородых царей» настолько рельефно, как этого не
смогла бы показать ни одна шумерийская статуя.
Следующая в списке первая династия Ура начина¬
ется именем Мес-анни-пад-да. Это первое имя шумерий-
ского царя, упоминаемое в хрониках, реальность сущест¬
вования которого подтверждается археологическими от¬
крытиями. Сэр Леонард Вулли, проводивший вскоре
27

после первой мировой войны раскопки шумерийского
храма в Эль-Обейде, обнаружил каменную плитку, на¬
ходящуюся в настоящее время в Британском музее; на
плитке были начертаны слова «А-анни-пад-да, царь
Ура, сын Мес-анни-пад-да, царя Ура, воздвиг сие для
своей владычицы Нинхурсаг»13. Это открытие придает
новый смысл спискам царей, и не удивительно, что ар¬
хеологи, работающие на шумерийских раскопках, свя¬
зывают другие царские имена с той или иной построй¬
кой или жертвоприношениями.
Заслуживает упоминания еще одно археологическое
подтверждение хроник. Две последние династии припи¬
сываются соответственно городам Акшаку и Мари.
С давних пор считалось, что эти династии правили од¬
новременно. В начале тридцатых годов экспедиция Чи¬
кагского университета при раскопках холма Хафадже
на реке Диале обнаружила большое количество позд¬
них шумерийских вотивных статуэток. Вскоре было
установлено, что этот холм — место древнего города
Акшака 14. По любопытному совпадению другая экспе¬
диция, направленная Лувром, работала в это же время
на Евфрате, на другой стороне сирийской границы, в
так называемом Телль-Харири, Первые же раскопки
показали, что здесь скрыты руины Мари. Глава амери¬
канской экспедиции, посетив в конце одного из сезонов
своего французского коллегу, был поражен, обнаружив,
что шумерийские статуэтки в находках Мари настолько
похожи на обнаруженные в Акшаке, хотя их и разде¬
ляет не менее трехсот миль, что можно подумать, буд¬
то бы это работа одного скульптора. Другие предмету,
найденные французами, имели таких точных двойников
среди находок Хафадже, что разница во времени их из¬
готовления могла составлять всего несколько лет15.
Хотя у нас и нет сколько-нибудь надежных свиде¬
тельств о политических событиях, происходивших в пе¬
риод правления шумерийских династий, археология мо¬
жет дать по крайней мере довольно подробные картины
тогдашней жизни в религиозной и бытовой сферах.
Об общем политическом и военном устройстве можно
судить также по тем источникам, которые сохранились
до более позднего и лучше документированного перио¬
да, начавшегося после аккадского завоевания, о чем
будет сказано ниже.
28

Южный Ирак, или, как позднее он будет назван в
Библии, «равнина Сенаар», простирался от Персидско¬
го залива к северу приблизительно до линии, проходя¬
щей через современный город Белед на Тигре, где кон¬
чается равнина, образованная наносными аллювиаль¬
ными речными отложениями, и начинаются холмистые
пастбища Северного Ирака16. Об этом районе обычно
говорят как о земле «шумерийцев и аккадцев». Аккад
занимал северную часть этой территории, но так до
сих пор и не удалось точно установить границу между
ним и Шумером в период расцвета последнего. Север¬
ный Ирак, который позднее стал называться Ассирией,
был в то время известен как Субарту, Персия — как
Элам, а западная пустыня — как Марту. Шумерийские
цари носили титул «повелители Шумера и Аккада»,
иногда их называли «пастыри черноголового народа».
Их страна была разделена на полдюжины небольших
городов-государств, принявших название своих столиц.
Каждое из них последовательно, а иногда и по два
сразу, осуществляли контроль над всей федерацией.
Часто вспыхивали внутренние войны, но в очень скром¬
ных масштабах, главным образом в связи со спорами
при распределении воды для орошения.
Религия шумерийцев объединяла целый пантеон бо¬
гов. Здесь, как и в древнем Египте, их иногда группи¬
ровали в троицы. Самой грозной была троица богов сти¬
хий— Ану, Энлиль и Энки. Затем шла группа богинь
Нинхурсаг, Нингаль, Бау и Нинсун, имена которых в
действительности представляли собой различные вари¬
анты имени вечной богини-матери. Образ богини-мате¬
ри проходит через всю историю религиозной мысли на¬
чиная со странно искаженных статуэток пещерных
жителей каменного века. Некоторые исследователи свя¬
зывают его со святой девой христианской веры. Думузи,
бог плодородия, который уже упоминался, связан в ос¬
новном с символическим мифом о смерти и воскресении.
Подобно листве, которую он представляет, бог «уходит
вниз под гору» — умирает зимой. Весной богиня-мать
вступается за него, и бог солнца Шамаш возвращает¬
ся, чтобы снова привести Думузи на землю. Бога луны
называли Нанна или Син. Кроме того, существовала
еще группа богов-воинов или победителей мифических
животных, часто изображавшихся на цилиндрических
29

печатях. Наконец, упоминались птица Имдугуд с голо¬
вою льва и птица бури Зу, укравшая «письмена судь¬
бы» у Энлиля. Шумерийские небеса были многонасе¬
ленными; нам известны лишь немногие их обитатели.
Шумерийские строители работали много. К настоя¬
щему времени раскопаны уже десятки их храмов. Мно¬
гие из них посвящены тому или иному из перечислен¬
ных выше богов и богинь. Крупные города обычно име¬
ли своего бога-покровителя, которому было посвящено
самое большое святилище, как, например, святилище
Нергала в Куфе или Энлиля в Ниппуре. Центральная
группа храмов в таких городах иногда окружалась вы¬
сокой стеной-теменосом, а над ней возвышалась сту¬
пенчатая башня, или зиккурат. Люди, жившие в городе
за стеной, могли видеть, как на вершине такой искусст¬
венной горы совершался священный шумерийский
обряд.
Кое-что об этом ритуале стало известно по надписям
и картинам, высеченным на камнях, и по некоторым дру¬
гим источникам. Обряд совершался во время пышного
ежегодного праздника по случаю Нового года. Для ис¬
полнения главных ролей избирались молодые жрец и
жрица, которые на это время отождествлялись с богом
и богиней плодородия. После посещения различных хра¬
мов в составе религиозной процессии они шли в зикку¬
рат, где в присутствии единственного жреца завершали
свой символический союз половым актом, который лишь
один мог гарантировать богатый урожай в новом сезо¬
не. Не обладая более никакими другими функциями,
они, очевидно, умерщвлялись. Вполне возможно, что
найденные в Уре богатые могилы, на которых указаны
имена без титулов и светских эмблем царской власти,
хранят на самом деле останки жертв этого ритуала.
Вместе с ними в могилу кроме всех принадлежавших
им украшений и вещей зарывали большое число слуг,
воинов, служанок в богатом одеянии и даже повозки на
колесах с запряженными в них быками. Огромные со¬
кровища в виде драгоценностей, золотых и серебряных
сосудов, музыкальных инструментов, игральных досок и
оружия прекрасной ковки, которые находились в этих
гробницах, были разделены между Иракским, Британ¬
ским музеями и музеем Пенсильванского универси¬
тета 17.
30

Храм Нинхурсаг в Эль-Обейде, построенный в честь
этой богини царем А-анни-пад-дом, о чем уже упомина¬
лось выше, возвышался на простой квадратной плат¬
форме около двадцати футов высотой, выложенной из
сырцового кирпича. При последующих династиях к этой
платформе были добавлены второй и третий этажи, и
в конце концов выросла многоступенчатая пирамидаль¬
ная башня-зиккурат. Много столетий спустя греческий
писатель Геродот нашел зиккурат в Вавилоне, который
еще служил своим целям. Он заканчивает свое описа¬
ние башни рассказом о культе плодородия, который
представляет особый интерес.
Геродот сообщает: «Посреди храма стоит массивная
башня, имеющая по одному стадию (184,97 м.— Прим,
ред.) в длину и ширину; над этой башней поставлена
другая, над второй третья и так дальше до восьмой.
Подъем на них сделан снаружи; он идет кольцом во¬
круг всех башен. Поднявшись до середины подъема; на¬
ходишь место для отдыха со скамейками; восходящие
на башни садятся здесь отдохнуть. На последней башне
есть большой храм, а в храме стоит большое прекрасно
убранное ложе и перед ним золотой стол. Никакой ста¬
туи в храме, однако, нет. Провести ночь в храме ни¬
кому не дозволяется, за исключением одной туземной
женщины, которую выбирает себе божество из числа
всех женщин. Так рассказывают халдеи, жрецы этого
божества.
Они же говорят, чему, однако, я не верю, будто бо¬
жество само посещает храм и отдыхает в постели...» 18.
Небольшие шумерийские храмы имеют общие эле¬
менты, которые бросают некоторый свет на основы бо¬
гослужения 19. Святилище обычно представляет собой
длинное прямоугольное помещение. Вход (раскопки на
юге Ирака) обычно один, но часто встречается дверь и
в центре северной стены. В дальнем конце, напротив
двери, у стены возвышается прямоугольный алтарь, а
на нем культовая статуя. Иногда сбоку к ней ведет не¬
сколько ступенек. Почти всегда здесь есть сток для свя¬
щенных возлияний. В центре помещения небольшие под¬
ставки, куда клались жертвоприношения, а иногда очаг
для огня или жаровня на терракотовом основании в
форме маленького домика. Вдоль стен идет низкая
скамья с расставленными на ней статуями представи¬
31

телей местной знати, которые, таким образом, всегда
как бы присутствуют перед богом в склоненном поло¬
жении. Выше стена украшена квадратными каменными
плитками с барельефами, на которых изображены кар¬
тины типичных сцен из жизни шумерийцев. Фимиам'ку¬
рился в небольших тигелях на медных треножниках, по
форме иногда напоминающих обнаженного жреца.
Приношения в святилище состояли из амулетов, выпол¬
ненных в форме птиц, животных и рыб; обрядовых ски¬
петров; различных сосудов, прекрасно высеченных из
резного камня; личных вещей, таких, как предметы туа¬
лета или бусы, или — в более бедных святилищах —
чаш с зерном и даже углем.
В повседневных деловых сделках и в личных пись¬
мах все еще применялось пиктографическое письмо на
глиняных табличках, запечатываемых общеупотреби¬
тельными в то время цилиндрическими печатями. Для
археологов эти мелкие шумерийские предметы — одна
из самых распространенных находок. В рассматривае¬
мый, а также в более поздний аккадский период ис¬
кусство резьбы с зеркальным отражением, часто на
твердом материале достигло удивительного совершенст¬
ва. Можно ясно различить детальные картины мифоло¬
гических или ритуальных сцен. А это, в свою очередь,
один из самых достоверных источников сведений как о
повседневной жизни, так и о религиозных верованиях
народа. Известно также, что эти печати носили иногда
на конце длинного медного стержня; одно из вавилон¬
ских преданий повествует о том, как придворные ак¬
кадского царя Саргона «убили его своими печатями».
Упоминается там также эпизод из Ветхого Завета, ког¬
да Иуда отдал «свою трость и печати» в качестве за¬
лога скрытой под вуалью женщине, которая оказалась
его невесткой.
На пирах шумерийцы садились группами вокруг
стоявшего на полу сосуда и через длинные металличе¬
ские трубки тянули жидкость, напоминавшую пиво. Му¬
зыкальные произведения исполнялись на арфах раз¬
личных форм. Шумерийцы занимались боксом, борь¬
бой и охотой, а также участвовали в скачках на легких
двухколесных повозках, в которые впрягались четыре
диких осла, управлявшиеся вожжами, продетыми через
кольца в губах животных. Носили шумерийцы в основ¬
32

ном одежды, сшитые из овечьих шкур или связанные из
шерсти. Роста были небольшого. Для них характерны
крупные горбатые носы, длинные волосы, борода и от¬
сутствие усов. По форме черепа шумерийцы делились
ла два типа: арменоидов и средиземноморцев.
Изучение материалов, из которых изготовлялись раз¬
личные предметы, позволяет нам говорить о наличии
внешней торговли у шумерийцев. Так, например, все¬
возможные камни и металлы, видимо, ввозились из
других стран; в некоторых случаях можно даже опре¬
делить или по крайней мере предположить место их
происхождения. Битум привозили, конечно, со смоля¬
ных шахт Хита на Евфрате, анализ медной руды, най¬
денной в Уре, говорит о ее явно оманском происхожде¬
нии. Возможно, что вторым источником вывоза меди
была Анатолия, серебро привозилось из Киликии, а зо¬
лото из Элама или Северной Сирии; известняк шел,
возможно, с юга, из Джебель-Симрана, или транспорти¬
ровался вниз по Тигру из района Мосула. Происхож¬
дение лазурита, использовавшегося шумерийцами в ка¬
честве полудрагоценного камня в основном для выделки
ювелирных изделий, до конца не выяснено; ближайшие
места его добычи находятся на границах Ирана с Ин¬
дией. Раковины и сердолик могли добываться на по- ’
бережье Персидского залива.
Ясно, что только при домощи хорошо вооруженной и
дисциплинированной армии шумерийцы и аккадцы мог¬
ли сохранять целостность своего государства перед ли¬
цом завистливых и непокорных соседей. Свидетельство
этого — знаменитый мозаичный «штандарт», найденный
в Уре, и три маленькие картины на нем, воспроизводя¬
щие много любопытных военных деталей20.
Четырехколесные боевые колесницы запряжены па¬
рой ослов, копьеносцы стоят позади возницы, а на щите
колесницы укреплен колчан с дротиками. Эти копья
были двух типов: одни — с удлиненным древком для
метания из специальной пращи, другие — с обычным
для рукопащного боя. Пехота одета в конические мед¬
ные шлемы, юбки из овечьей шкуры и тяжелые войлоч¬
ные плащи. Ее вооружение состоит из коротких копий,
боевых топоров или кинжалов. Изображений луков и
стрел на рисунке не сохранилось, но археологи обна¬
ружили много видов наконечников стрел тех времен.
3 Реки-блиэнецы
33

На фрагменте каменной стрелы, относящейся ко
времени правления Эаннатума, раннего правителя Ла¬
гаша, изображена еще одна подобная картина — армия,
идущая в бой. Этот памятник известен как «Стела кор¬
шунов» и в настоящее время находится в Лувре21.
Здесь наблюдается явный шаг вперед в тактике, так
как пехота, одетая в основном по-прежнему, вооружена
теперь большими прямоугольными щитами и выступаю¬
щими из-за них длинными пиками. Строй ее похож на
фалангу. На голове царя шлем, напоминающий парик,
подобный великолепному золотому церемониальному
парику, принадлежавшему некоему Мес-калам-шару,
найденному в Уре и хранящемуся тепеоь в Иракском
музее22.
Эаннатум принадлежал к ветви шумерийских «энси»,
или правителей, которые царствовали в Лагаше в по¬
следние годы перед аккадским завоеванием и о кото¬
рых многое стало известно из надписей, обнаруженных
французской экспедицией в Телло — как теперь назы¬
вается Лагаш. Первым в этой ветви был Ур-Нина, ве¬
роятно отличавшийся миролюбивым характером, так
как известно, что он строил храмы и рыл ирригацион¬
ные каналы. На многих рельефах он изображен в окру¬
жении своих многочисленных детей, словно на надгроб¬
ном портрете дворянина из времен династии Тюдоров.
Одним из его детей и был Эаннатум, военные успехи
которого запечатлены на «Стеле коршунов». Он вос¬
пользовался нескончаемым спором из-за воды между
Лагашем и соседним государством Уммой, выиграл
сражение и убил энси из Уммы. Пограничная линия
(между двумя государствами была определена в поль¬
зу Лагаша, и Умме пришлось платить дань. Это, пожа¬
луй, первая в мировой истории достоверно описанная
военная кампания.
Вдохновленный успехом, Эаннатум жаждал новой
славы. Ему удалось покорить Ур, Урук, Киш и Опис.
Очевидно, он некоторое время был царем Шумера и Ак¬
када; одна из надписей даже называет его завоевате¬
лем Элама. Но триумф Эаннатума оказался недолго¬
вечным: вскоре Умма восстала и в последовавшей за
этим битве он был убит. Следующий правитель, Энте-
мена, чувствуя, что спор о воде для орошения должен
быть закончен раз и навсегда, вырыл новый канал от
34

Тигра к Лагашу; этот канал до сих пор действует и из¬
вестен под названием Шатт-эль-Хай23.
Следующим правителем Лагаша, о котором нам
многое известно, был Урукагина. Он распространил
свою власть за пределы Киша и провозгласил себя ца¬
рем Лагаша и Шумера. Новый сан побудил Урукагину
заняться реформами государства. Большинство его ре¬
форм направлено против вымогательств жрецов. Вер¬
ховный жрец не мог более «войти в сад бедной матери
и взять оттуда дерево, не мог забрать фрукты оттуда в
качестве налога». Стоимость похорон, ставшая разори¬
тельной, была уменьшена в пять раз; священнослужи¬
телям и высшим чиновникам запрещалось отныне де¬
лить доходы бога меж собой и использовать земли и
скот храмов как свои собственные. Наконец, очевидно,
было принято новое законодательство, защищавшее
бедного крестьянина, который находился в положении,
описанном в истории о винограднике Набофа из Вет¬
хого Завета, Урукагина перестроил также все главные
святилища Лагаша, но, к несчастью своему, стал сви¬
детелем их разрушения в очередной войне с Уммой, в
ходе которой и сам погиб.
На одной из табличек, найденных французами в Тел-
ло, одним из жрецов Лагаша было записано причита-'
ние как раз по этому случаю. Оно начинается с потока
брани, направленной против жителей Уммы, которые
«пролили кровь в святилище Энлиля и в святилище бо¬
га Солнца... Они утащили серебро и драгоценные камни
и разрушили статую». Причитание заканчивается сло¬
вами: «На царе Бирсу Урукагине не лежит никакого
греха. А что же до Лугальзаггиси, энси Уммы, пусть
его покровительница богиня Нидаба носит его грех на
своей голове!» Лугальзаггиси, который здесь упомина¬
ется впервые, по-видимому, не удовлетворился разру¬
шением Лагаша и продолжил свои завоевания на всю
Дельту. Он вскоре перенес правление в Урук и призвал
всех главных богов южных городов стать его покрови¬
телями. В ритуальных текстах на вазах, найденных в
Ниппуре, Лугальзаггиси заявляет о том, что его владе¬
ния простираются «от Нижнего моря по Тигру и Ев¬
фрату до Верхнего [Средиземного] моря». Если так и
было в действительности, то подобное положение со¬
хранялось недолго, поскольку уже в самом начале
3*
35

царствования Лугальзаггиси наблюдаются первые при¬
знаки подготовки аккадского восстания, решившего
судьбу всего союза шумерийских городов.
Восстание начал Саргон Аккадский, виночерпий Ур-
Илбабы, тогдашнего правителя Киша. Саргон Аккад¬
ский— это первая выдающаяся и реальная историче¬
ская личность, существование которой подтверждают
летописи и свидетельства археологов. О ранних стадиях
бунта, который он замыслил против своего владыки в
Кише, известно немного; рассказ о нем начинается с
того, как Саргон провозгласил себя царем и основал в
Аккаде свою столицу — соперницу Урука. Существует
несколько свидетельств его низкого происхождения.
Однако Саргон, кажется, вовсе не стыдился этого.
«Моя мать,— заявляет он,— была из простонародья, а
отца своего я вообще не знал. Брат моего отца был
жителем гор. Я родился в городе Азупирани, который
стоит на Евфрате. Моя бедная мать зачала меня и тай¬
но родила; она положила меня в камышовый ковчег и
пустила по волнам. Она доверила меня реке, и река не
погубила меня. Она принесла меня к поливальщику Ак-
ки, который вырастил меня как своего сына и сделал
из меня садовода. И я был садоводом, когда богиня
Иштар полюбила меня и на пятьдесят четыре года вру¬
чила мне царство». Эта история не менее примечатель¬
на, чем история семитской царицы Ку-Бабы из третьей
династии Киша, о которой говорили, что она когда-то
была содержательницей публичного дома.
Аккадцы, которые к тому времени в большом числе
проникли в Ирак и дали свое имя району, расположен¬
ному близ современного Багдада, принадлежали к се¬
митской группе, населявшей запад и северо-запад стра¬
ны. Представляется вполне вероятным, что по отноше¬
нию к шумерийцам они были вначале подчиненным клас¬
сом, но затем выступили как их политические соперни¬
ки. С появлением на арене Саргона, выступившего в
качестве борца за независимость Аккада, Лугальзагги¬
си понял, что его южным владениям угрожает большая
опасность. Однако новый аккадский царь не собирался
пока обращать взора на юг, так как в таком случае от¬
крыл бы свой тыл диким северным племенам. Его ран¬
ние и успешные походы были направлены против Мари,
Ашшура, Киркука и Арбила. Так Саргон обеспечил се¬
36

бе спокойствие на севере Ирака. Затем он выступил
против племени Загросских гор — гутеев, потом повер¬
нул к болотам на восток от Тигра и, наконец, совершил
свой первый набег на шумерийцев, увенчавшийся за¬
хватом Лагаша.
Саргон совершил еще один поход па север, где по¬
корил племена Южной Анатолии. Только после этого
он почувствовал себя достаточно прочно, чтобы высту¬
пить против Лугальзаггиси. Тогда он легко разбил объ¬
единенную шумерийскую армию. Один за другим все
крупные города юга покорялись аккадскому владычест¬
ву. Это, как оказалось, не причинило им больших тягот,
потому что Саргон относился с величайшим уважением
к их религиозным обычаям; он повсюду восстанавливал
святилища и делал богатые жертвоприношения богам.
Так, в Уре он восстановил почти все постройки храма и
посвятил свою старшую дочь в жрицы бога Наннара; в
Ниппуре же он восстановил величественный храм Эн-
лиля24.	■
Утвердив свою власть в долине реки, Саргон начал
серию внешних войн, и если учесть, что военная страте¬
гия и все формы ведения войны в те времена еще пе¬
реживали свое детство, то просто поразительно, как да¬
леко простирались его завоевания. Элам был покорен •
без видимых трудностей и на северо-западе армии Сар¬
гона вскоре достигли Средиземного моря. Известно,
что в Киликию, долину Оронта и Ливан были выведены
колонии, а одна легенда («Царь битвы») рассказывает
даже о вторжении на Кипр. Это сообщение о военной
экспедиции Саргона было найдено высеченным на таб¬
личках в таких отдаленных местах, как Телль-эль-Амар-
на в Египте и Богазкёй в Анатолии. В легенде повест¬
вуется о том, как некие месопотамские купцы, образо¬
вавшие торговую колонию в Каппадокии, были вынуж¬
дены призвать на помощь Саргона, так как местный
царь притеснял их. Саргон пересек Тавр и привел свои
войска в самое сердце Малой Азии. На обратном пути
он тщательно «собрал образцы чужих деревьев, вино¬
градных лоз, винных ягод и роз, чтобы акклиматизиро¬
вать их в своей земле». Процветание, явившееся резуль¬
татом этих походов, к сожалению, не примирило Месо¬
потамию с аккадским владычеством, и правление Сар¬
гона закончилось общим восстанием во всех шумерпй-
37

ских провинциях, а сам великий правитель был преда¬
тельски убит.
Два наследника Саргона, Римуш и Маништусу, бы¬
ли, по-видимому, полностью заняты подавлением шуме-
рийского и еще одного восстания, вспыхнувшего в Эла¬
ме. Полного усмирения империи, кажется, удалось до¬
стигнуть лишь с вступлением на трон сына Саргона,
Нарамсина25. Нарамсин . правил более пятидесяти лет
и задолго до смерти «согласился стать богом». Он не
только закрепил завоевания своего отца, но преуспел в
значительном их расширении. Картина, высеченная на
скале в Пир-Хуссейне, около Диярбакыра, запечатлела
завоевание Нарамсином этого района, а на знаменитой
стеле он изображен во главе аккадской армии, поко¬
ряющей народ лулубеев в горах Загра к востоку от
Тигра. Резьба на стеле Нарамсина, так же как цилин¬
дрические печати аккадского времени, выполнена очень
искусно. Впервые в искусстве Месопотамии осуществле¬
на попытка изобразить ландшафт с деревьями и холма¬
ми 26.
Некоторое представление об аккадском мастерстве
можно получить, глядя на изумительную медную голо¬
ву аккадского царя, найденную под руинами храма Иш¬
тар в Ниневии и хранящуюся сейчас в Иракском музее.
На голове царя был надет прекрасно выполненный
шлем-парик его шумерийских предшественников. Гла¬
за, очевидно выполненные из драгоценного металла,
были выломаны еще в древности.
Империя Саргона ненамного пережила Нарамсина.
Она постепенно распалась под натиском постоянных на¬
бегов варварского северного племени гутеев, и Месопо¬
тамия была захвачена народом, «который не знал цар¬
ской власти». Вскоре наступает период полной анархии,
когда летописцы стали в отчаянии вопрошать: «Кто был
царем, а кто не был царем?» Следует длинный список
варварских гутейских царей, о которых мы ничего не
знаем, но в самом конце этого списка появляется новая
династия энси, правившая в Лагаше, очевидно, под
властью своих гутейских господ. О времени правления и
деятельности этих «наместников Лагаша» мы, к сча¬
стью, знаем лучше главным образом по результатам
раскопок в Телло.
Скульпторы этого периода специализировались на
38

стилизованных статуях, изображающих отдельных лиц
и выполненных в основном из черного диорита. Один
лишь прославленный Гудеа представлен восемнадцатью
такими статуями, которые сохранились до сих пор. Часть
их находится в Лувре, но и в Иракском музее есть хо¬
рошая скульптура — сидящая фигура с надписью. Об¬
ломки великолепной статуи подобного типа в натураль¬
ную величину находятся в Британском музее27. Власт¬
ная личность Гудеа хорошо представлена в этих рабо¬
тах, которые в течение долгого периода считались кри¬
терием раннего искусства Месопотамии.
Сотни надписей, найденных французами, говорят
почти исключительно о коммерческой и созидательной
деятельности Гудеа, а упоминаемые ими источники сви¬
детельствуют о том, что широкие торговые связи между
Ираком и соседними странами, установленные аккад¬
скими царями, не были до конца порваны с вторжени¬
ем гутеев.
О военной деятельности Гудеа, которая, очевидно,
была невозможна для провинциального правителя того
времени, нет никаких упоминаний; но нет также прямых
ссылок на гутейских тиранов. Это наводит на мысль,
что южные государства уже пользовались некоторой
независимостью.
К концу правления Гудеа в Уруке начался откры¬
тый мятеж и появились первые признаки общего ожив¬
ления шумерийцев. Утухегаль, юный правитель Урука,
отметил свой приход к власти следующими словами:
«Гутей — гадюка, приползшая с гор; враг богов, унич¬
тоживший царство шумерийцев, наполнивший Шумер
враждой, уведший в рабство мужей и жен, родителей и
детей; наполнивший страну враждой и злобой. Энлиль,
бог страны, повелел мне, Утухегалю, могучему царю
Урука, царю четырех стран света, царю, в словах ко¬
торого нет обмана, повелел мне стереть само его [т. е.
гутеев] имя с лица земли». Действительно, Утухегаль
наступил на горло последнему гутейскому царю Тири-
гану и на этом кончилось господство варваров в Шу¬
мере.
Утухегаль не смог, кажется, надолго сохранить свою
новую роль освободителя Шумера. Вскоре он был вы¬
теснен правителем Ура Урнамму, который провозгла¬
сил себя царем Шумера и Аккада и, таким образом,
39

стал основателем самой известной и прогрессивной ди¬
настии шумерийских царей. Здесь мы опять опираемся
на точные исторические данные, поскольку Леонард
Вулли большую часть своих длительных подробных и
добросовестных исследований руин Ура посвятил изу¬
чению памятников этой «третьей династии»28.
Мы узнаем об Урнамму (которого иначе называют
Ур-Энгур), что он был неутомимым строителем и спо¬
собным реформатором Ура. Его имя и титул, оттисну¬
тые на обожженных кирпичах, свидетельствуют о том,
что Урнамму реконструировал в небывалых дотоле
масштабах все главные сооружения города. Это храмы
Наннара и Нингаль и огромная башня-зиккурат, а так¬
же царский дворец и городская стена. Его деятельность
не ограничивалась, однако, одним Уром. При новом ца¬
ре были великолепно перестроены храмы в Лагаше,
Эриду, Умме, Ларсе и Адабе. Он уделил внимание уг¬
лублению и частичному усовершенствованию системы .
каналов, которые были так важны для процветания
Шумера и несомненно оказались серьезно запущенны¬
ми во время хаоса, господствовавшего в период гутей-
ского междуцарствия. Но и за это время сохранилось
очень мало свидетельств о военной деятельности шуме¬
рийцев. На рельефах Урнамму обычно приглашает ан¬
гела плодородия вылить щедрый поток воды на землю.
Или же он изображен в одежде каменщика, благоче¬
стиво выслушивающего указания богов о строительстве
храма.
После Урнамму правил его сын Шульги. Его дли¬
тельное и активное царствование отмечено строительст¬
вом многочисленных храмов, посвященных богам. Лето¬
пись говорит о том, что Шульги «особенно заботился о
городе Эриду, стоявшем на берегу моря» 29.
Эриду, согласно легенде, был самым древним шуме-
рийским городом, а его храм бога воды Эа — самым по¬
читаемым во всей южной части страны. Таким образом,
особое внимание царя к этому городу могло иметь и
политический смысл. В то же время он разорил храм
Э-сагила в Вавилоне, который перестраивался и полу¬
чал щедрые дары от Саргона и других аккадских, ца¬
рей и, вероятно, считался религиозным центром Акка¬
да. Поскольку Вавилон тогда был городом еще слабым
в военном отношении и не мог представлять опасности
40

для Шульги, этот особый акт разрушения храма, долж¬
но быть, отражал ту же националистическую политику,
которой было продиктовано и его покровительство Эри¬
ду, тем более что Шульги в общем-то не был противни¬
ком религии, повсюду строил и восстанавливал храмы
шумерийских богов и даже не побоялся оказать
почтение такому чужому божеству, как Шушинак в
Сузах.
Некоторое представление об искусной организации
империи во время правления Шульги можно получить
из надписей на табличках, найденных в Лагаше. Из них
видно, что местные правители, а также другие чиновни¬
ки назначались царем. Хотя их власть в провинциях
была значительной, управление в основном осуществля¬
лось центральным правительством в Уре. Энеи могли
являться с личным докладом правительству; по доро¬
гам двигались многочисленные курьеры с инструкция¬
ми, а государственные чиновники направлялись из Ура
со специальными поручениями. Это означало, что импе¬
рия получала дальнейшую организацию, потому что не¬
обходимо было не только «поддерживать в порядке
дороги, но и планировать потребность в чиновниках,
разъезжающих по делам, и обеспечивать их транспор¬
том» 30.
Такая организация должна была значительно умень¬
шить опасность бунтов провинциальных энси против
центрального правительства в Уре. Все длительное
правление Шульги было периодом великого процвета¬
ния. Месопотамия наслаждалась внутренним миром, а
внешние завоевания включили в границы империи
источники такого необходимого ей сырья, как камень и
металл. Год от года росла мирная торговля, о чем сви¬
детельствуют многочисленные деловые документы это¬
го периода, которые находили во всех шумерийских го¬
родах. Торговые корабли из отдаленных портов Пер¬
сидского залива пришвартовывались к причалам Ура.
О последних трех царях этой династии известно ма¬
ло, но еще задолго до смерти Шульги Южный Ирак
достиг вершин своего процветания и прогресса, так что
на долю этих царей оставалось лишь пожинать плоды
трудов своих предшественников.
Падение третьей династии Ура знаменует начало
распада Шумерийского государства в целом. Он начал¬
41

ся довольно неожиданно на двадцать пятом году прав¬
ления Ибисина. Амореи из Мари подняли восстание на
среднем Евфрате и, пока армии Ура пытались выбить
их из Исина, войска эламитов перешли на востоке Тигр
и захватили Шумер. Шумерийцы уже никогда не смог¬
ли оправиться от разрухи, вызванной этой двойной
агрессией, и история их как независимого народа кон¬
чается в этот период.
Леонард Вулли цитирует найденную в руинах Нип-
пура песню-плач тех времен, где судьба Шумера уже
связывается с судьбой последнего царя Ура31.
Когда они, [эламиты] пришли, вокруг все истребляя,
Уничтожая все, как яростный потоп,
За что, за что, Шумер, тебе кара такая?
Из храма изгнаны священные владыки,
Разрушен город, алтари разбиты,
И всей страной владеют эламиты.
Смешалось все — Энлиль так повелел.
Нет благодати больше над страной.
Свирепый Ану бурей налетел,
Эплиль склонил свой взор к стране чужой,
Бог Ибисин насильно взят в Элам.
Последние годы III тысячелетия до н. э. стали года¬
ми агонии великого народа. Это время обычно называ¬
ют «периодом правления династии Исина и Ларсы», по¬
тому что в двух провинциях, в последний раз получив¬
ших сомнительную привилегию называться городами-
государствами, правили одновременно две линии
наместников, которые время от времени вступали в со¬
юз с эламитами или же ссорились между собой. Хотя
это и не так просто, однако представляется все же
возможным восстановить историю двухсот лет междо¬
усобной борьбы между южными провинциями и их чуже¬
земными соперниками, когда Шумерийское государство
медленно распадалось. Но поскольку для этого потре¬
буется связать воедино данные ряда отрывочных тек¬
стов (таких, как посвящения, датировочные формулы и
и генеалогические записи) и расшифровать или выпу¬
стить неточности и общие фразы и предположения, вы¬
сказываемые историками, то я не беру на себя сме¬
лость произвести подобную реконструкцию.
Важнейшим политическим событием этого периода
является быстрый подъем нового государства в самом
42

Центре Южного Ирака, государства достаточно мощного,
чтобы противопоставить себя еще сохранившейся шу-
мерийской власти и вторгшемуся Эламу. Это была
Вавилония, где группа западных семитов осмелилась
объявить своим покровителем ничем не прославивше¬
гося аккадского бога Мардука, насмеявшись таким об¬
разом над шумерийскими традициями. Вавилония уже
утверждала себя как сила, с которой приходилось счи¬
таться многочисленным межгосударственным союзам.
Вавилонянам нужен был лишь вождь, который сумел
бы силой объединить Южный Ирак и направить его
против чужеземных захватчиков. Такого вождя они на¬
шли себе в лице Хаммурапи. Шумерийцам было сужде¬
но еще раз, двадцать пять лет спустя, вспомнить о
своей независимости при сыне Хаммурапи Самсуилуне,
но. и тогда их восстание было жестоко подавлено.
Стены Ура разрушили-и сровняли с землей. Это был ко¬
нец, после которого в исторических текстах шумерийцы
упоминаются очень редко. «Шумерийский язык все еще
сохранялся в религиозных обрядах... его изучали жре¬
цы, но владели им плохо и даже при переписке старых
текстов допускали самые примитивные ошибки» 32.
Леонард Вулли, давая оценку вклада шумерийцев
в мировую культуру, далее писал:
«Их цивилизация, вспыхнув в еще погруженном в
примитивное варварство мире, была действительно пер¬
вой. Прошли те времена, когда начала всех искусств ис¬
кали в Греции, а Грецию считали возникшей сразу впол¬
не законченной, точно Афина из головы олимпийского
Зевса. Мы знаем теперь, что этот замечательный цветок
вобрал в себя соки лидийцев и хеттов, Финикии и Кри¬
та, Вавилона и Египта. Но корни идут еще дальше: за
ними всеми стоит Шумер.
Военные победы шумерийцев, искусство и мастерст¬
во, поднятые ими на такой высокий уровень, их общест¬
венная организация, их понятия морали, даже религии,
не есть изолированное явление, археологическая дико¬
винка; изучение их наследия является частью нашей
собственной сущности, а поскольку оно вызывает наше
восхищение, то это и есть похвала нашим духовным
предкам» 33.

Глава III
Вавилония и Ассирия
СПИСКИ ЦАРЕЙ 1894—539 ГОДЫ до н. э.
ВАВИЛОНИЯ
Первая династия
1894—1595 годы до н. э.
Сумуабум,
1894—1881
Сумулаилу,
1880—1845
Сабиум,
1844—1831
Апил-Син,
1830—1813
Син-мубаллит,
1812—1793
Хаммурапи,
1792— 1750 <

Самсуилуна,
1749—1712
Аби-эшу,
1711 — 1684
Аммидитана,
1683—1647
Аммицадука,
1646—1626
Самсу дитана,
1625—1595
Касситская династия
Гандаш
Агум 1
Каштилиаш 1
Ушши	■
Абиратташ
АССИРИЯ
Ранние цари
Немецкие раскопки в Ашшуре
Ушпиа
Киккиа
Пузур-Ашшур I
Шалим-Ахум
Илушума
Эришум I
Икунум
Саргон I
Пузур-Ашшур II
Нарамсин
Эришум II
Шамши-Адад I,
■>	1813—1781
Ишме-Даган I,
1780—1741
Мур-Ашкур
Адаси
Белу-бани
Либая
Шарма-Адад I
Ибтарсин
Базая
Луллая
Кидин-Нинуа
Шарма-Адад II
Эришум III
Шамши-Адад II
Ишме-Дагаи II
Шамши-Адад III
44

каштилиаш it
Ур-зигурумаш
Харбашипак
Типтакзи
Агум II
Куригалзу I
Назима рутташ I
Бурнабуриаш I <—
Каштилиаш III
Агум III
Караиндаш I
Кадашман-харбе I
Кадашман-Энлиль I
Ашшурнерари I
Пузур-Ашшур III
Энлиль-нацир I
Нур-или
>Пузур-Ашшур IV
Ашшур-шадуни
Энлиль-нацир II,
1432—1426
Ашшурнерари И,
1426—1420
Ашшур-бел-нишешу,
1419—1411
Ашшур-рим-нишешу,
1410—1403
Ашшурнадин-аххе II,
1402—1393
Эриба-Адад I,
1392—1366
Бурнабуриаш II,
1375—1347
Куригалзу II,
1345—1324
Назимарутташ II,
1323—1298
Кадашман-Тургу,
1297—1280
Кадашман-Энлиль
1279—1265
Кудур-Энлиль,
1264—1256
II,
Шагаракту-Шуриаш
1255—1243
Каштилиаш IV,
1242—1235
Энлиль-надин-шум и
Кадашман-харбе II,
1227—1225
А да д-шума-ид дина,
1224—1219
Ада д-шума-у цур,
1218—1189
Мелишипак,
1188—1174
Мардук-апла-иддина I,
1173—1161
Забаба-шума-иддина,
1160
Энлиль-надин-ахи,
1159—1157
Ашшурубаллит I,
1365—1330
Энлильнерари,
1329—1320
Арик-ден-или,
1319—1308
Ададнерари I,
1307—1275
Салманасар I,
1274—1245
Тукулти-Нинурта I,
1244—1208
Ашшур-надин-апли,
1207—1204
Ашшурнерари III,
1203—1198
Энлиль-кудур-уцур,
1197—1193
Нинурта-апил-Экур,
1192—1180
Ашшур-дан I,
1179—1134
Нинурта-тукулти-Ашшур
Мутаккил-Нуску
Ашшур-реш-иши I
1123—1116
Тиглатпаласар I,
1115—1077
45

Конец касситской династии
ок. 1117
Ашарид-апил-Экур,
1076—1075
Ашшу р-бел-кала,
1074—1057
Эриба-Адад II,
1056—1055
Шамши-Адад IV,
1054—1051
Ашшурнасирапал I,
1050—1032
Саламанасар II,
1031—1020
Ашшурнерари IV,
1019—1014
Ашшур-раби II,
1013—973
Ашшур-реш-иши II,
972—968
Тиглатпаласар II,
967—935
Ашшур-дан II,
934—912
Ададнерари II,
911—891
Тукулти-Нинурта II,
890—884
Ашшурнасирапал II',
883—859
Салманасар III,
858—824
Шамши-Адад V,
823—811
Ададнерари III,
810—783
Салманасар IV,
782—773
Ашшур-дан III,
772—755
Ашшурнерари V,
754—745
Тиглатпаласар III (Пулу),
744—727
Салманасар V,
726—722
Саргон II,
721—705
Синаххериб,
704—681
Асархаддон,
630—669
Ашшурбанапал (Сарданапал),
668—627
46

Ашшур-этел-илани,
626—624
Син-шум-лишир
Сия-шар-ишкун,
612
Ашшурубаллит II,
611—609
Разрушение Ниневии мидийцами, 612 год до н. э.
Нововавилонская династия '
Немецкие раскопки в Вавилонии
Набопаласар,
625—605
Навуходоносор,
604—562
Амель-Мардук,
561—560
Нергаль-шар-уцур,	-
559—556
Лабаши-Мардук,
556
Набонид,
555—539
Завоевание Вавилонии Киром, 539 год до н. э.
Новые правители Вавилонии происходили из так на¬
зываемых амореев 1 — южносирийских арабов или па¬
лестинцев с Амурру, то есть с запада. Неизвестно, кто
из первых пяти царей сделал больше, чтобы превратить
маленькое государство в державу первой величины, но
нет также никаких указаний на то, что кто-либо из них
признавал власть Псина или Ларсы. Однако когда Хам¬
мурапи, шестой правитель, вступил на трон, он оказался
во главе процветающего объединения городов, границы
которого приблизительно совпадали с границами древ¬
него Аккада. Он сразу приступил к подчинению других
главных городов Месопотамии, начиная с Ашшура, го¬
рода на Тигре в двухстах милях к северу от Вавилонии,
места возникновения великой Ассирийской державы.
Это было время первого иудейского патриарха Авраама.
Отрывок из «Книги бытия» (Библия), где упоминаются
названия восточных государств, с которыми тогда время
от времени сталкивались иудеи, проливает свет на мир
Хаммурапи. Сам Хаммурапи назван «Амрафелом, ца¬
47

рем сеннаарским», далее упоминается «Ариох, царь эл-
ласарский»,— это должен был быть эламский правитель
Ларсы — Кудурмапук. «Кедорлаомер, царь эламский» —
еще одно типичное эламское имя, которое следует чи¬
тать Кудур-лагамар; и, наконец, «Тидал, царь гоим-
ский», очевидно один из хеттских правителей Анатолии,
так как название goyirn2 относится к несемитским пле¬
менам севера.
Итак, мы видим Хаммурапи в начале своего царство¬
вания, успешно воюющим против правителя Ларсы, по-
видимому библейского Ариоха. Затем наступил период
мира. Возможно, месопотамские государства были вы¬
нуждены прекратить завоевательную политику, встретив
препятствие со стороны Кедорлаомера, могущественно¬
го царя Элама.
Затем опять последовали два военных года, за вре¬
мя которых Хаммурапи удалось привлечь на свою сто¬
рону в борьбе против Элама весь Южный Шумер. Впер¬
вые в истории военными действиями фактически руко¬
водят два полководца, имена которых нам хорошо из¬
вестны. Сам Хаммурапи дает им указания в письмен¬
ных депешах из столицы. «Содержание этих его писем,
рескриптов и депеш, которые сегодня можно увидеть в
галереях Британского музея, свидетельствует о том, что
последующие цари Вавилонии нисколько не ошибались,
считая Хаммурапи образцом патриархального правите¬
ля»3. Однако не за свои военные способности, а за
деяния мирного времени Хаммурапи стал известен по¬
томкам как один из великих государственных деятелей
мира. Он «простер свою сильную руку над бурной
жизнью вавилонских городов и одним прикосновением
привел их в такой порядок и систему, каких Вавилония
ранее не видывала» 4. Сохранилось пятьдесят пять его
официальных писем, но существует еще один великолеп¬
ный памятник, увековечивший славу Хаммурапи. Это
знаменитая стела двух с половиной метров высоты из
черного диорита, на которой высечено около трех тысяч
строк клинописного вавилонского письма, представляю¬
щего полный пересмотренный Хаммурапи кодекс старых
шумерийских законов. Она была увезена в Сузы царем-
завоевателем Элама и там обнаружена французскими
археологами, а позднее установлена в Лувре. На вер¬
шине колонны — прекрасно выполненный барельеф, изо¬
48

бражающий, как сам Хаммурапи, стоя, получает зако¬
ны от сидящего бога Солнца. «Этот памятник’ дал
нам полную картину древних вавилонских законов, и
мы узнали, как справедливо было большинство из этих
указов. Особенно интересны законы, касающиеся сель¬
ского хозяйства, возвращения долга и условий разво¬
да. Что касается последнего, то этот закон был усовер¬
шенствован по сравнению со старым шумерийским, по
которому жена вообще не имела никакого права на раз¬
вод; таким правом пользовался только мужчина. При
Хаммурапи этот закон был изменен в пользу женщины,
и отныне, если муж развелся с женой, то помимо воз¬
врата полагающегося ей имущества он должен был обе¬
спечить надлежащим образом существование ей и на¬
ходящимся под ее опекой детям. Избежать исполнения
этих пунктов он мог, лишь доказав, что его жена была
либо неверна ему, либо была плохой хозяйкой; в по¬
следнем случае он мог превратить ее в свою рабыню...
Доступность закона сделала судебные процессы весьма
частым явлением, и вавилоняне отличались поэтому
большим пристрастием к сутяжничеству; большинство
из этих тяжб было связано с продажей или арендой зем¬
ли, домов и т. п. Как и в Египте, такого рода продажи и
аренды, чтобы иметь юридическую силу, должны были '
всегда составляться, подобно завещаниям, в законной
форме. Чтобы иметь силу, документ подтверждался сви¬
детелями и обычно закреплялся печатями участвующих
сторон» 5.
Крупный американский историк и археолог Джеймс
Генри Брестед нарисовал примечательный образ заня¬
того делами Хаммурапи. Царь «сидит в своем деловом
кабинете во дворце Вавилона. Сбоку стоит секретарь.
Лаконичными четкими фразами царь начинает дикто¬
вать свои короткие письма с приказами местным прави¬
телям старых шумерийских городов, находящихся те¬
перь у него в подчинении. Секретарь вынимает тростни¬
ковую палочку из кожаного чехла, висящего у него на
поясе, и быстро наносит на глиняную табличку строки
клинописных знаков. Затем писец пудрит мягкую влаж¬
ную табличку сухой порошкообразной глиной, чтобы
предохранить глиняный конверт, который он искусно
оборачивает вокруг письма, от прилипания к ее мягкой
поверхности. На конверте он пишет адрес, и посылает
Реки-близнець!
49

письмо на обжиг в печь... Курьеры то и дело вручают
ему такие же запечатанные письма. Секретарь Хамму¬
рапи — это пользующийся особым доверием чиновник.
В присутствии царя он разбивает затвердевшие глиня¬
ные конверты и вслух читает письма, поступающие со
всех концов царства. Царь быстро диктует ответы. На¬
воднение нарушило сообщение между Уром и Ларсой
по Евфрату: длинная вереница кораблей застыла в ожи¬
дании. В своих ответах царь приказывает правителю
Ларсы как можно скорее очистить канал и вновь от¬
крыть по нему навигацию...
Календарь ушел вперед на целый месяц, и царь шлет
всем правителям циркулярное письмо с указанием: „По¬
скольку в году получилось несоответствие, пусть начи¬
нающийся сейчас месяц будет записан как второй ме¬
сяц элула“. Но он предупреждает правителей, что это
изменение не должно явиться отсрочкой для причитаю¬
щихся в ближайшем месяце к уплате налогов. Задол¬
жавшим сборщикам в резкой форме напоминается об
их обязанностях и предлагается рассчитаться без про¬
медления. Взяточничество объявлено официальным
преступлением, за которое полагается незамедлительное
наказание. Мы видим, как хмурится чело царя, когда он
диктует приказ об аресте трех попавших в немилость
служителей у дворцовых ворот. Правителю Ларсы не¬
однократно подтверждаются распоряжения царя; ему
приказывают проследить за их немедленным выполне¬
нием...
Начальник пекарен храма видит, что царский при¬
каз о проведении религиозного праздника в Уре от¬
влечет его из столицы как раз в то время, когда пред¬
стоит важный судебный процесс. Он легко добивается
от царя приказа об отсрочке процесса. Ведь интересы
царя, связанные с религиозными праздниками, столь же
велики, как и его чувство справедливости. Потому мно¬
гие продиктованные им письма касаются собственности
храмов и управления ими. Царь постоянно проявляет к
ним интерес» 6.
Во времена Хаммурапи большое распространение
получило клинописное письмо. Аккадский язык, кото¬
рым пользовались вавилоняне, стал «посредником» при
заключении торговых соглашений и для взаимоотноше¬
ний на всем Ближнем Востоке. Расчеты велись сере¬
50

бром по весу. Монет еще не было, и, делая мелкие по¬
купки, покупатель отламывал соответствующие кусоч¬
ки от спирали из толстой серебряной проволоки. Он но¬
сил ее с собой в качестве разменной монеты. Золото
стало уже в пятнадцать раз дороже серебра. В таких
странах, как Сирия и Палестина, надолго сохранилась
память о Хаммурапи, о его скрупулезном регулировании
денежных вопросов и коммерческих сделок.
После сорокадвухлетнего правления Хаммурапи умер,
оставив в качестве преемника своего сына Самсуилуну,
о котором известно очень мало. Он подавил восстания
старых шумерийских государств на юге, но не смог пре¬
дотвратить образования новой независимой династии на
берегах Персидского залива. Так появилась новая ветвь
правителей, известная как «династия приморских зе¬
мель», которая не повиновалась правителям Вавилонии
и Ассирии в течение последующей тысячи лет. Во вре¬
мя правления одиннадцатого и последнего царя дина¬
стии Хаммурапи Вавилон был захвачен и разграблен
свирепыми хеттскими горцами из Анатолии, а когда они
ушли, оставив город в руинах, опустевший трон занял
касситски?! царь, наследникам которого было суждено
править в течение шестисот лет.
Пребывание касситов в Ираке — наиболее темный пе¬
риод в истории страны. Они принадлежали к индоевро¬
пейской группе и являлись частью мигрирующих в за¬
падном направлении народов, уже начавших колониза¬
цию Ирана. Список касситских царей, правивших в
Южном Ираке, вряд ли о чем-либо нам говорит, кроме
их имен. Дело здесь не только в том, что письменных
памятников того периода почти не сохранилось. Есть
данные, позволяющие предположить, что в действитель¬
ности во времена их царствования произошло очень ма¬
ло сколько-нибудь серьезных событий, и из этого мы
можем заключить, что правление касситов было креп¬
ким и достаточно эффективным 7. Интересно проследить
некоторые их контакты с соседними государствами. На¬
пример, царь Агум II воевал с хеттами Анатолии и воз¬
вратился с триумфом, вернув статуи вавилонских богов,
которые, очевидно, были вывезены из Вавилонии во вре¬
мя предыдущей войны. Агум III на время покорил при¬
морцев, господствовавших на юге. Но самым важным
событием середины касситского периода было появление
51

йа северо-заДадной границе Ирака нового Восударстйа —
Митанни.
Митаннийцы тоже принадлежали к индоевропейской
группе. Среди богов, которым они поклонялись, было
по крайней мере три индийских божества. Являясь бо¬
ковой ветвью хурритов, воинственного народа, поселив¬
шегося в горах к северо-западу от Мосула, митаннийцы
заняли район, приблизительно совпадающий с современ¬
ной Синджарской областью и верховьями реки Хабур,
где сегодня можно еще видеть руины их странных, оваль¬
ных, обнесенных стенами городов. На западе их продви¬
жение было остановлено хеттами, которые к этому вре¬
мени заняли всю территорию к югу от Анатолии и обра¬
зовали могущественные колонии в районе Алеппо-Алек-
сандретты и в нижней Сирии между Ливаном и Анти-
ливаном.
Позднее митаннийцы, видимо, пересекли Евфрат и
стали повелителями хеттов Северной Сирии8.
В середине II тысячелетия до н. э. митаннийцы про¬
двинулись даже в Ирак, и есть основание предполагать,
что молодое государство Ассирия на верхнем Тигре
было одним из царств, которое они вырвали у касситов.
Во всяком случае, и митаннийцы, и касситы первона¬
чально не имели собственной культуры. Большинство
элементов цивилизации они заимствовали у покоренных
народов. Сама же Вавилония оставалась ярко выражен¬
ным семитским государством — на нее, казалось, нико¬
им образом не повлияло длительное господство чужой
династии.
Первое упоминание об Ассирии приводит нас к но¬
вой главе в истории Ирака. Стоит, однако, предвари¬
тельно ознакомиться с географическим положением Ас¬
сирии — одной из самых удивительных держав древне¬
го мира.
Мы уже говорили о четком природном делении сов¬
ременного Ирака на две части: аллювиальную равнину
на юге, где проходила доисторическая морская берего¬
вая линия, и холмистые пастбища севера, постепенно
переходящие в поросшие лесом холмы и горы. Выше
Текрита, в долинах Тигра и его двух восточных прито¬
ков, Большого и Малого Заба, за зиму выпадает до¬
статочно дождей, чтобы получить хороший урожай пше¬
ницы без искусственного орошения. Весной трава и цве¬
52

ТЫ в горах поднимаются выше колен. Виноградная лозй
и многие виды фруктовых деревьев растут без полива.
Дуб, тополь и даже сосна дают строевой лес. В то же
время всегда доступен и легко добывается в карьерах
хороший строительный камень. В этой части страны хо¬
зяйство в большей степени натуральное, чем на юге,
потому что сельскому хозяйству нужна лишь небольшая
помощь в технике, а стада овец и коз, бродящие по по¬
росшим травой холмам, очень редко испытывают нужду
в хороших пастбищах.
Именно здесь, как мы уже видели, первые цивилизо¬
ванные пароды мира, когда Южный Ирак был еще по¬
крыт морем, строили Свои деревни и возделывали поля.
Начиная приблизительно с 4000 года до н. э., когда
море начало отступать, все наследие человеческого про¬
гресса сдвинулось, однако, к югу, и в течение последу¬
ющих двух тысячелетий Северный Ирак оставался
страной, где обитали простые нечестолюбивые скотово¬
ды и землепашцы. Они страдали от набегов, а иногда
даже попадали в зависимость к государствам Дельты,
которые молниеносно возникали и падали на их глазах.
К концу правления касситской династии в Вавилонии
ассирийский народ почувствовал свою силу.
Город Ашшур, где родилось Ассирийское государст-'
во, расположен в скалистой местности, возвышающейся
над Тигром, недалеко от современного Шерката. Та¬
кое положение имеет очень важное значение, потому
что ниже города река течет между низкими скалами и
далее по району, покрытому красным песчаником и га¬
лечными холмами, которые она покидает лишь на ал¬
лювиальной равнине. А к северу от Ашшура простира¬
ются солнечные долины и широкие холмистые пастбища,
ставшие землей Ассирии. Около 3000 года до н. э. ас¬
сирийцы, семитские кочевники из западной пустыни,
осели в Ашшуре, так же как переходили на оседлость
в расположенных южнее городах родственные им аккад¬
цы. Они основали крохотные города-государства, взяв
за основу шумерийскую культуру, которая, очевидно,
более отвечала их новой оседлой жизни. Занимая сред¬
нее положение между агрессивными Шумером и Акка¬
дом на юге и воинственными горными племенами на се¬
вере, они не знали покоя в первые века III тысячелетия
до н. э. и поочередно приносили в жертву свою незави-
53

сйМость то наступавшим на них хеттам, то таким често¬
любивым завоевателям, как Саргон, Нарамсин или Хам¬
мурапи. Но тяготы непрекращающихся войн, казалось,
только закаляли их. Семиты впервые в полной мере ис¬
пользовали лошадей, которые сравнительно незадолго
до этого были завезены в Ирак касситами9.
Развитие ими новой военной тактики с применением
запряженных в колесницы лошадей наряду с хорошо ос¬
нащенной и высокодисциплинированной армией явилось
важным пунктом в подготовке, к новым завоеваниям.
Имена их правителей мы почти не имеем возможности
связать с историческими событиями.
В результате проводившихся сотни лет археологиче¬
ских исследований руин Ашшура и позднейших столиц
Ассирии нам удалось составить полное и подробное опи¬
сание ассирийской истории лишь с начала I тысячеле¬
тия до н. э. Однако более поздние ассирийские 'надписи
говорят о том, что царство Ассирия было впервые осно¬
вано Бел-ибни. Если это так, то возникло оно где-то в
середине XVIII столетия и нам следует, хотя бы бегло,
ознакомиться с документами, рассказывающими о судь¬
бе Ассирийской державы в последующие семьсот пять¬
десят лет.
Оказалось, что мы не имеем почти никаких собствен¬
но ассирийских источников информации. Все, чем мы
располагаем,— это более или менее прямые ссылки в
синхронных египетских письменах на события, происхо¬
дившие в Ираке или затронувшие его, а также таблич¬
ки, обнаруженные среди царских архивов в столице
древнего Хеттского царства Богазкёй в Анатолии. Есте¬
ственно, что эти события в основном связаны с контакта¬
ми Ассирии на западе и севере страны, а об ее отноше¬
ниях с Вавилонией остается довольно туманное пред¬
ставление. Тем не менее иногда находится ключ и к
этим загадкам. Например, известно, что первый хетт-
ский царь, живший в Богазкёе, Мурсиль I захватил и
разграбил Алеппо (ранее известное как Халпа), а «за¬
тем двинулся на Вавилон и разрушил его, напал также
на хурритов и держал пленников и хранил трофеи Ва¬
вилона в Хаттусе (Богазкёе)». Теперь кажется вполне
вероятным, что это был именно тот набег, во время ко¬
торого увезли вавилонские статуи, позднее с гордостью
возвращенные касситским царем. Разрушение Вавилона
54

Мурсилем положило конец династии Хаммурапи. Это
должно было произойти где-то в середине XVIII века.
Таким образом, мы имеем по крайней мере некоторое
представление о той явной опасности, которой постоян¬
но подвергались Бел-ибни и его прямые потомки. Им
угрожали не только хетты и касситы на юге, но и Ми-
таннийское государство, основанное хурритами и под¬
ступившее к Ассирии с севера.
Любым попыткам расширить Ассирийскую державу
в это время препятствовали также важные события, про¬
исходившие на западе. Египет попал под власть гиксо-
сов, или «пастушеских царей», вторгшихся из Сирии и
Финикии и не только временно узурпировавших египет¬
ский трон, но также распространивших свое господство
вплоть до гор Тавра, что позволило им контролировать
и монополизировать минеральные богатства Сирии и
караванный путь в Киликию и Каппадокию. Это отрица¬
тельно отразилось на малых восточных государствах,
которые почти целиком зависели от запасов металла для
оснащения собственных армий. Правление гиксосов
в Египте совпало с периодом острого кризиса в Асси¬
рии.
Гиксосы потерпели поражение около 1580 года
до н. э. при фараоне Яхмосе. Поэтому с восемнадцатой
династии в Египте началась новая вспышка агрессии,
которую почувствовали вскоре даже в далеком Ашшуре.
Аменхетеп I захватил всю Сирию, вплоть до границ с
Ливаном и по Евфрату. После его смерти коалиция го¬
сударств, объединившихся вокруг города Кадеша на
Оронте, подняла восстание, и его сын10 Тутмос I вы¬
нужден был вновь завоевывать Сирию, прежде чем при¬
няться за организацию своего государства. Чтобы обо¬
значить его северо-восточную границу, Аменхетеп оста¬
вил высеченную стелу на берегах Евфрата. Пятьдесят
лет спустя Тутмосу III пришлось снова наступать на
Сирию и снова сражаться при Кадеше против город¬
ской федерации и.
После этой битвы Тутмос I устроил охоту на слонов
на равнине Алеппо, во время которой доехал до Евфра¬
та и там, обнаружив пограничную стелу Своего отца,
воздвиг рядом еще одну. Последующие кампании уве¬
ли его значительно дальше. И вот здесь-то Египет впер¬
вые столкнулся с Ассирией. В высеченном на стенах ве¬
55

ликого храма в Карнаке списке государств, плативших
в конце царствования Тутмоса 1 дань Египту, можно
прочитать слово Ашшур, а также 'названия других об¬
ластей на востоке и северо-востоке от Тигра.
Во времена Тутмоса I Ассирия была небольшим гу¬
стонаселенным процветающим городом-государством,
контролировавшим долину Тигра и прилегающие к ней
области. Около 1540 года до н. э. ассирийский царь Пу-
зур-Ашшур IV, разгромив касситов, продиктовал свои
условия мира касситскому царю Бурнабуриашу. Грани¬
цы между двумя государствами были установлены те¬
перь явно в пользу Ашшура.
Если в этих условиях Тутмос I решил все же нало¬
жить дань отдельно на Ассирию и на государства Тиг¬
ра, то можно себе представить, что первые столкновения
египетских армий в Ираке должны были быть значи¬
тельными.
Во времена Ашшур-бел-нишешу — праправнука Пу-
зур-Ашшура — в судьбе Ассирии вновь произошел пере¬
ворот. Ашшур-бел-нишешу удалось возвратить потерян¬
ную провинцию на Тигре; он воевал с касситским царем
Вавилонии и вновь заключил выгодный мир. Руины са¬
мого города Ашшура, где в- начале XX века проводили
раскопки немецкие археологи, свидетельствуют о том,
что Ашшур-бел-нишешу был одним из тех царей, кото¬
рые считали целесообразным восстановление зданий и
обновление укреплений города. Последующий спад был
вызван усилением Митанни, с которой Ассирия имела
общую границу на северо-западе. В результате перего¬
воров с фараонами Аменхетепом II и Тутмосом IV ми-
таннийцы основали свой собственный царский дом, а
второй митаннийский царь Астатама даже отдал в же¬
ны Тутмосу IV свою дочь. При таком могущественном
союзнике он тоже мог требовать большую дань с Ас¬
сирии.
В течение последующих ста лет митаннийские цари
правили в своей столице Вашшуканни, местонахожде¬
ние которой до сих пор не установлено. Она находилась
где-то у истоков реки Хабур на современной турецко-си¬
рийской границе. Митаннийцы постоянно сохраняли хо¬
рошие отношения с египетскими фараонами, образовы¬
вая в каком-то смысле буфер между Египтом и Ассири¬
ей. Это было время, когда создавались неплохие ком*
56

муникации на всем Ближнем Востоке, а спокойствие в
египетских провинциях позволило установить значитель¬
но более широкие связи между правителями. Атмосфера
их дворов стала подлинно космополитической. «Сирий¬
ские правители одевались по египетской моде; резчики
печатей в Малой Азии изображали на своих изделиях
египетские религиозные символы; вавилонские печати
делались по образцам египетского и критского искусст¬
ва; кипрские сосуды находили дорогу в город Ашшур.
Не только материальные ценности меняли хозяев. В биб¬
лиотеке фараона хранились вавилонские литературные
труды, хеттские цари имели в своем распоряжении до¬
кументы, описывающие все подвиги Саргона и Нарам¬
сина, а один ассирийский писец в Египте составил сло¬
варь египетского языка»12. И только при фарзоне-ере-
тике Эхнатоне около 1370 года до н. э. Египет стал те¬
рять власть над своими провинциями, а империя нача¬
ла разваливаться. В знаменитых «Письмах Амарны»,
обнаруженных в недолговечной столице Эхнатона Телль-
эль-Амарне, дается яркая картина того, как губернаторы
провинций с отчаянием взывали к нервному и апатично¬
му фараону, требуя войск и денег для поддержания пре¬
стижа царской власти. Сохранилось даже письмо ми-,
таннийского царя Тушратта, который предвидел грозя¬
щую от Ассирии опасность в случае, если Египет вновь
не поддержит его. Его опасения не оказались напрасны¬
ми, так как после смерти Тушратта ассирийский царь
Ашшурубаллит перед лицом хеттской опасности объя¬
вил себя хозяином Митанни.
Получив неожиданно доступ к сырью, в котором она
так сильно нуждалась, Ассирия отныне становится пер¬
воклассной военной державой. Начиная приблизитель¬
но с 1307 года до н. э., когда в Ашшуре правил Ададне¬
рари I, история Ассирии начинает проясняться, и в по¬
следующие семьсот лет о правлении ее царей имеются
довольно подробные записи. К концу царствования Адад¬
нерари Ассирийская держава расширила свои границы
до Евфрата на западе и до Кархемиша (современного
Джераблуса) — на севере, где Л. Вулли и Т. Е. Лоуренс
проводили раскопки вскоре после начала первой миро¬
вой войны. Ададнерари разбил также войско царя Ва¬
вилонии и заключил еще один выгодный мирный договор.
Он проводил большое строительство, в основном в го¬
67

роде Ашшуре. На Тигре Ададнерари построил знамени¬
тую причальную стейку, значительно облегчившую раз¬
грузку привозимых по воде товаров. Таким образом бы¬
ла подготовлена арена для ассирийских завоевании. Ког¬
да один из преемников Ададнерари — Тукулти-Нинурта
снова одержал победу в войне с Вавилонией, цари Асси¬
рии стали называть себя «царями Шумера и Аккада».
После временной потери инициативы, когда Навухо¬
доносор I возвратил независимость Вавилонии, могу¬
щество Ассирии вновь начало возрастать.
В последующие годы XII века до н. э. Тиглатпала-
сар I распространил свои завоевания на Северную Си¬
рию, вплоть до горного озера Ван в Восточной Турции.
На западе тем временем появились новые соперники, го¬
товые препятствовать ассирийской экспансии в этом на¬
правлении и не давать ей доступа к «Верхнему морю».
Прибрежные города финикийских купцов, включая Тир
и Сидон, год от года становились все более процветаю¬
щими и могущественными, в то время как новая волна
семитских кочевников постепенно образовывала цепь
государств от Палестины и Сирии до верхнего Евфрата.
После своего пребывания в Синайской пустыне на юге
приблизительно во времена правления гиксосских царей
в Египте появились иудеи, а дальше к северу арамеи,
которых тогда уже называли сирийцами. Они строили
богатые царские столицы, такие, как Дамаск, откуда
осуществляли активную коммерческую деятельность.
Одним из самых важных вкладов арамеев в дело про-
i ресса на Ближнем Востоке того времени было введение
к 1000 году до н. э. алфавитного письма, заимствованно¬
го у финикийцев. Это была чуть ли не самая ранняя из¬
вестная система письма, использовавшая исключительно
алфавитные знаки 13.
Наряду с алфавитом арамеи получили также египет¬
ское перо и чернила. Как вавилонские караваны распро¬
страняли когда-то клинописные таблички по всей Запад¬
ной Азии, так теперь арамейские караваны со своими
счетами и расписками начали разносить по этому же
району алфавит, которому было суждено заменить кли¬
нописное слоговое письмо. Этот алфавит достиг Персии,
южных азиатских государств и даже границ Индии, бу¬
дучи в дальнейшем заимствован индийским народом 14.
58

В течение почти трех столетий арамейским государ¬
ствам удавалось сдерживать ассирийцев. Среди ассирий¬
ских записей был случайно обнаружен аккуратный спи¬
сок должностных лиц начиная с 893 года до н. э. Мож¬
но сказать, что именно с этого года начинается точно
датируемая история. Мы знаем теперь, что один из пер¬
вых ассирийских великих завоевателей, Ашшурнасира-
пал II, правил в 883—859 годах до н. э. Под его руко¬
водством военные устремления Ассирии приняли необы¬
чайно широкий размах; были заложены основы новой
Ассирийской державы, значительно превосходящей по
размерам империю Тиглатпаласара I или любого из
его ассирийских предшественников. Ашшурнасирапал от¬
личался такой же жестокостью и беспощадностью, как
почти все его потомки на ассирийском троне. Страшно
даже подумать о тех ужасных физических страданиях,
которые претерпевали подданные этого царя и его по¬
томков на протяжении двух с половиной столетий. Обыч¬
но после захвата вражеского города «его сжигали, а
всех попавших в плен взрослых мужчин уродовали: им
отрубали руки, отрезали уши и выкалывали глаза. Пос¬
ле этого их тела сваливались огромной грудой, и люди
в страшных муках умирали под палящим солнцем от
мух, ран и зловония; их дети, и мальчики и девочки,
все сжигались на месте, а предводителя противника от¬
возили в Ассирию, где с него для развлечения царя за¬
живо сдирали кожу». Далекие от выражения протеста
против применения подобных мер, ассирийцы с большой
выразительностью и присущим им реализмом изобража¬
ли подобные сцены на своих картинах; нет никаких ос¬
нований думать, что они преувеличивали жестокость
своих царей.
Заслугой Ашшурнасирапала и его сына Салманаса¬
ра III было создание первой эффективной военной орга¬
низации Ассирии. Существовала небольшая, но хорошо
обученная постоянная армия, которую поддерживал по¬
чти неограниченный резерв подлежащих призыву в ар¬
мию феллахов, этих стойких земледельцев Ассирии. Осо¬
бенно ловко владели они луком, поэтому их чаще всего
использовали как пехоту.
Конные колесницы и кавалерию можно было теперь
пускать перед пехотой на большое расстояние. Подоб¬
но английским йоменам, сражавшимся против францу¬
59

зов при Креси и Пуатье, эти опытные лучники стали
грозной силой в новой ассирийской армии. Как раз в
это время ассирийцы начали изобретать хитроумные
боевые машины для штурма стен укрепленных городов,
так что мелкие правители не могли уже больше отражать
превосходящие силы противника из-за своих зубчатых
стен и крепостных валов.
Армии Ашшурнасирапала пронеслись по огромным
территориям, рассыпаясь полукольцом к востоку и севе¬
ру. Они прошли по горам Загроса, Южной Армении,
холмам Антитавра и Киликии, оставляя за собою пепе¬
лища городов и порабощенные государства. Они пересе¬
кли Евфрат и Оронт, а в Ливане подчинили себе бога¬
тые финикийские портовые города побережья. Дамаск
тоже был захвачен врасплох и не смог оказать сопро¬
тивления. Его спасло только решение Ашшурнасирапа¬
ла, который предпочел пройти назад по образовавшему¬
ся полумесяцу завоеванных территорий и убедиться, что
ему не угрожает нападение с тыла. Затем с. присущей
ему энергией Ашшурнасирапал взялся за укрепление
своей державы. В ее городах стали появляться прекрас¬
ные здания, над их украшением работали скульпторы,
искусство которых в дальнейшем послужило образцом
для всех соседних народов.
Ашшурнасирапал покинул древнюю столицу Ашшур,
где к тому времени новые здания возвышались над руи¬
нами десятков прежних городов. Для новой столицы
своей империи он выбрал Калах, или Нимруд, удобное
положение которого при слиянии Тигра и Большого За-
ба обеспечивало городу хорошую защиту. Именно здесь
через две тысячи семьсот лет англичанин Остен Генри
Лайярд раскопал ассирийские царские дворцы и удивил
мир находками большого количества скульптур и пись¬
менных документов 15.
Сын Ашшурнасирапала Салманасар III продолжал
традиции и политику своего отца. Во время его царство¬
вания народы Ирака впервые непосредственно столкну¬
лись с иудеями. Стремясь расширить завоевания своего
отца в Сирии, Салманасар оказался лицом к лицу с
тремя сравнительно сильными семитскими государства¬
ми: Хаматом, Дамаском и Израилем. Хамат (современ¬
ная Хама, прекрасный арабский город-базар в долине
Оронта) ранее подчинялся Ашшурнасирапалу, Дамаск
60

спасло окончание кампании, а Израилем ассирийцы за¬
интересовались позднее. В первые годы царствования
Салманасара царь Израиля Ахав заключил союз с Ха-
матом и царем Дамаска Бенхададом II. Нет сомнения,
что этот союз был заключен весьма поспешно, потому
что, судя по сообщениям Библии, в предыдущие годы
шла жестокая и непрерывная борьба между отцом Аха¬
ва, Омри, Иосафатом из Иудеи и Бенхададом. Во вся¬
ком случае, ассирийцам приходилось теперь считаться с
объединенным сопротивлением трех государств. При
Каркаре на Оронте произошло сражение, после которого
Салманасар отступил к Евфрату. Но Бенхадад понес,
очевидно, особенно большие потери от ассирийских луч¬
ников, и Ахав решил предательски воспользоваться этой
прекрасной возможностью свести старые счеты. Задол¬
го до этого сражения Бенхадад захватил город Раму,
теперь принадлежавший уже Омри, и сейчас с помощью
Иосафата попытался отвоевать его. Ахав, использовав
предлог, напал на Бенхадада, но недооценил его силы:
в последовавшей битве потерпел поражение и был убит.
Драматический рассказ о том, как случайная стре¬
ла поразила его, приводится в «Книге царей».
Бенхададу недолго пришлось ждать новых сражений:
Салманасар вскоре начал наступление на Дамаск. Од¬
нако в течение последующих восьми лет Бенхадад три¬
жды отражал нападение ассирийцев. Остается загадкой,
каким образом это удалось ему в последний раз, пото¬
му что в отчаянной попытке сломить раз и навсегда со¬
противление Сирии Салманасар собрал стодвадцатиты¬
сячную армию.
В Палестине в этот период произошел ряд событий
(нисколько не становящихся проще от того факта, что
два израильских царя, правившие сразу после Ахава,
носили имена Порам и Ахаз, а сына и внука Иосафата,
царствовавших в Иудее, тоже назвали Йорамом и Аха-
зом). Ахав был женат на Баализавель, или Иезавель,
дочери финикийского правителя Сирии Итобаала. Иеза¬
вель была язычницей, поэтому Ахав и его потомки (род
Омри) оказались в постоянном конфликте с религиозны¬
ми пуританами, возглавлявшимися в Иудее двумя вели¬
кими пророками — Илией и Елисеем. Это был тот са¬
мый Елисей, который, сотворив помазание на царство
молодого Ииуя, сына израильского царя Намессия, вы¬
61

звал возмущение и бунт в стране. Ииуй немедленно со¬
вершил двойное убийство Иорама и Ахаза, тогдашних
царей Израиля и Иудеи, и сразу после этого произошел
знаменитый эпизод у ворот Израиля, когда старая ца¬
рица посмеялась над Ииуем, который за это с презре¬
нием приказал ее собственным рабам выбросить цари¬
цу из окна.
Ииуй еще окончательно не утвердился как прави¬
тель Иудеи и Израиля, а оба государства уже были
расшатаны широкой кампанией борьбы с идолопоклон¬
ством. Тогда Салманасар решил, что пришло время вновь
ударить по Сирии. На склонах горы Хермон он разбил
преемника Бенхадада Хазаэла, и, хотя ему и на этот
раз не удалось взять Дамаск, вся Сирия была занята
и разграблена ассирийской армией. Что касается Ииуя,
то он временно откупился от ассирийского царя бога¬
тыми подарками. На огромном черном каменном обелис¬
ке (который Лайярд нашел в Нимруде, но в то время
еще не знал его назначения, так как надпись была рас¬
шифрована лишь через несколько лет) изображен ас¬
сирийский царь Салманасар, принимающий подношения
от человека, который не совсем правильно назван как
«Ииуй, сын Омри, царя иудейского» 1е.
Затем внимание Салманасара привлекла Вавилония,
и в двух кампаниях — 851 и 850 годов до и. э.— он раз¬
громил ее. Фактически подчинение Салмансару оказа¬
лось небольшой потерей для вавилонян, потому что
ассирийцы были неторговым народом и не интересова¬
лись торговыми путями вавилонян по Евфрату в фини¬
кийские и другие города.
В конце царствования Салманасара в Ассирии вспых¬
нула гражданская война между сторонниками двух со¬
перничавших претендентов на престол. Во время этих
беспорядков Вавилония и Хамат подняли восстание.
Когда Салманасар умер и вопрос о престолонаследии
был окончательно решен с вступлением на трон Шам-
ши-Адада V, последний счел необходимым немедленно
начать усмирение Вавилонии. Его встретила слабая ар¬
мия, в основном состоявшая из эламских и халдейских
наемников, и Шамши-Ададу не составляло большого
труда обратить их в бегство. Убито было пять тысяч и
захвачено в плен две тысячи человек, а также взято сто
колесниц. Вскоре после этой битвы Шамши-Адад умер.
62

Его преемник Ададнерари III после совместного со сво¬
ей матерью Семирамидой правления продолжил расши¬
рение Державы. Дамаск и Израиль вынуждены были
опять платить дань, а синхронная надпись говорит о
покорении земель эламитов и филистимлян «до самого
великого моря заходящего солнца».
Период, последовавший сразу же за царствованием
Ададнерари III, характеризовался упадком Ассирии.
Держава начала сужаться до своих первоначальных гра¬
ниц, а ранее покоренные государства возвращали свою
независимость. Сирия, естественно, взбунтовалась, и да¬
же сама Ассирия пережила однажды угрозу со стороны
воинственных урартов, обитавших на берегах озера Ван.
Более того, когда в 763 году до н. э. произошло полное
солнечное затмение, оно было принято как знамение не¬
бесного гнева и вызвало серьезное волнение внутри стра¬
ны. Это восстание удалось подавить, но второе восста¬
ние, 746 года до н. э., приняло другой оборот. На этот
раз восстала военная столица Нимруд против дегради¬
ровавших потомков Ашшурнасирапала. Ашшурнерари V
был убит представителями отколовшейся от него ар¬
мии. Тррн захватил полководец Пулу, который сразу
же принял имя Тиглатпаласара, в память о своем ве¬
ликом предшественнике. Это показалось ассирийцам
знамением возрождения славы Ассирийской державы.
И они не разочаровались, потому что страна действи¬
тельно воспряла духом.
Для правящего вавилонского царя Набунасира до¬
статочно было лишь демонстрации силы, чтобы подчи¬
ниться и попасть в зависимость от Ассирии. После это¬
го Тиглатпаласар обратил свои замыслы к Сирии и Па¬
лестине. Неожиданным маршем на север, в страну хак-
киари, он рассеял урартские армии, а затем, ликвидиро¬
вав опасность нападения с тыла, повернул на юг против
Сирии. Две последовавшие кампании оказались вели¬
ким бедствием для иудеев и их соседей. Еще до этих
событий к Тиглатпаласару обратился царь Иудеи Ахаз
за помощью в борьбе против напавших на него царя
Израиля Факея и Репина из Дамаска. Тиглатпаласар,
пройдя по Сирии, легко подавил врагов Ахаза. Затем он
двинулся вниз по побережью Леванта, подчинив по пу¬
ти финикийские города, и, достигнув в конце концов
границ Египта, поставил собственную статую во двор¬
63

Це верховного владыки Газы. Аммон, Эдом и Моав пла¬
тили ему дань, и даже непокорная арабская царица
Шамши была вынуждена признать его власть. Тиглат-
паласар проводил жестокую политику в покоренных
странах. «Почти половина жителей каждой из завоеван¬
ных стран уводилась в плен, а их место занимали плен¬
ные из Армении и других стран, а также колонисты из
Вавилона. Таким образом местное население в каждом
случае окончательно ослабевало, в то время как чуже¬
земцы, которых аборигены ненавидели столь же силь¬
но, как и своих ассирийских хозяев, естественно вынуж¬
дены были сплачиваться с последними и поддерживать
ассирийское правление»17. Такая судьба была уготов¬
лена иудейскому племени Реубена и Гада и половине
племени Манассии, жившему в Трансиордании.
По возвращении в Ирак Тиглатпаласар был вынуж¬
ден освобождать Вавилонию из когтей приморского
царя, чьи халдейские армии захватили юг страны. Эту
задачу он выполнил успешно и, таким образом, положил
последний камень в здание своей восстановленной дер¬
жавы. В 728 году до н. э. Тиглатпаласар с помпой
въехал в Вавилон, «взял руки Бела» 18 и принял почет¬
ный титул «царя Шумера и Аккада». Год спустя он умер.
В царствование преемника Тиглатпаласара Салмана¬
сара V израильский царь Осия, полагаясь на поддерж¬
ку Египта, отказался повиноваться и платить дань Ас¬
сирии. Когда ассирийская армия снова вторглась в
Палестину, Осия тщетно ждал помощи с юга. Он сам
был взят в плен, а Самария осаждена, но сумела удер¬
жаться до тех пор, пока неожиданно не пришло сооб¬
щение о убийстве Салманасара и захвате ассирийско¬
го трона узурпатором, который ранее был одним из пер¬
вых полководцев царя.
Как и Пулу до него, новый царь принял имя одного
из ранних семитских героев и стал называться Сарго¬
ном II (Шаррукин). Его восхождение на трон совпало
с зенитом величия и могущества Ассирийской державы.
Вначале Саргон потерпел поражение в Вавилонии
от объединенной армии халдейского вождя с берегов
Персидского залива Меродах-баладана19 и честолюби¬
вого царя Элама. Это послужило сигналом для возоб¬
новления восстаний в западных государствах, возглав¬
ляемых самаритянами, которым в свое время удалось
64

выйти из повиновения Салманасару. На время Саргон
оставил свои попытки вновь захватить Вавилонию и на¬
правился на запад. Обнаружив, что Египет намерен под¬
держивать неповинующиеся государства, он решил сна¬
чала помериться силами с фараоном и, встретив на еги¬
петской границе армию египтян и филистимлян, с удо¬
вольствием наблюдал, с какой легкостью ее рассеяли
его тренированные легионы. Вторжение в Египет не со¬
стоялось лишь потому, что Саргону преподнесли бога¬
тые подарки, которые он принял как «дань от Пирое,
царя Мусри», очевидно фараона, царя Египта.
Затем Саргон вернулся, чтобы отомстить Израилю,
и особенно самаритянам. Он увел в плен двадцать семь
тысяч двести девяносто лучших представителей, цвет
народа, и переселил их, как говорит «Книга царств», «в
Ассирию, и поселил их в Халахе и в Хаворе при реке
Гозан, и в городах Мидийских»20, а на их место, в Са¬
марию, были переселены люди из Вавилона, из Куты,
из Аввы, из Намата, из Сефарваима — сирийские и ва¬
вилонские пленники, из которых при смешении с остав¬
шимися израильтянами позднее образовался самари¬
тянский народ.
Самаритяне все еще сохраняли в своей религии сле¬
ды культа Нергала, который их предки принесли из Ку¬
ты (Телль-Ибрагим в Южном Ираке); этим же можно
объяснить ритуальные культы современных жителей Са¬
марии.
Десять лет Саргон был вынужден провести в горах
Тавра и Киликии, подавляя бесконечные восстания и
нападения северных племен. Старая Хеттская держава,
концентрировавшаяся вокруг Богазкёя, к этому времени
распалась, и ее народы смешались с арийцами, пришель¬
цами с Востока. Их культурное наследие перешло к
группе малых государств: фригийцев с их царями Мида¬
сами, лидийцев, ликийцев и карийцев. Все они вместе
отказывались признавать власть Саргона на севере, и
смирить их было не так-то легко, особенно в то время
когда их стало подстрекать к сопротивлению неугомон¬
ное царство Урарту.
Саргон не решился вступать на плато Анатолии, имея
у себя в тылу непокоренные Египет и Вавилонию. В кон¬
це концов ему удалось заставить государства от Мидии
до Эгейского моря платить дань, создав таким образом
5 Реки-близнецы
65

защитную линию от лежащих за ними стран. Затем он
вернулся в Ирак с намерением рассчитаться наконец с
Вавилоном.
Царь Мардук-апла-иддина отступил в Халдею, но
Саргон последовал за ним и полностью разбил халдеев.
Приморье было аннексировано и заселено остатками
горных хеттов, а многие захваченные халдеи отправле¬
ны в Сирию. Саргон стал царем Вавилонии, что, как
и у Тиглатпаласара, символизировало завершение его
завоеваний.
Даже в ходе этих напряженных военных кампаний
Саргон находил время для утверждения своей репута¬
ции великого строителя. Его самым замечательным тво¬
рением стал Хорсабад, город в пятнадцати милях от
Мосула, где, недовольный храмами Ниневии и дворца¬
ми старых столиц Нимруда и Ашшура, он решил по¬
строить себе новый столичный город, который назвал
Дур-Шаррукин, то есть «город Саргона».
Поразительные результаты были получены во время
раскопок этого города, которые проводили в середине
прошлого века специалисты из Лувра — Ботта и
Пляс21. Территория в квадратную милю была окружена
кирпичной стеной двадцатипятиметровой толщины. Семь
ворот украшали скульптуры колоссов. В центре северо¬
восточной стороны возвышалась огромная платформа из
плотного кирпича, достигавшая высоты городской сте¬
ны, на которой был построен царский дворец. В его
ансамбле было по крайней мере три небольших храма
и высокая башня-зиккурат со спиральным подъемом.
Именно здесь Ботта извлек йз земли многочисленные
рельефы, изображавшие военные походы и победы Сар¬
гона. На одном из них были отражены его битвы с Ме-
родах-баладаном в южных болотах, сохранилось даже
изображение морского сражения, связанное, вероятно,
с завоеванием Саргоном Кипра.
По возвращении из Вавилонии в 707 году до и. э.
Саргон официально вступил в свою новую столицу.
В храмах в торжественной обстановке были установле¬
ны изображения богов. Два года спустя Саргон был
убит, а его сын и наследник Синаххериб покинул ко¬
лоссальный дворец и вновь поселился в Ниневии.
Синаххериб был, вероятно, самым великим государ¬
ственным деятелем после Хаммурапи. Ассирия достигла
66

при нем вершины своей славы и могущества. Он избрал
Ниневию новой столицей и центром державы, приступив
к перепланировке и реконструкции города в таком мас¬
штабе, который, по его замыслу, соответствовал своему
назначению. «Ниневия,— провозглашал он,— благород¬
ная крепость, любимый город богини Иштар, откуда из¬
давна мои отцы, цари, правившие до меня, осуществля¬
ли управление Ассирией и управляли подданными Эн-
лиля, из года в год постоянно получая доходы в виде
дани от князей со всех четырех стран света. Но ни один
из них не подумал о том, что дворец, эта царская оби¬
тель, стал слишком тесен... Они не думали о том, чтобы
улучшить облик города, прокладывая новые улицы и
расширяя площади, прорывая каналы и сажая сады»22.
Теперь Синаххериб взялся все исправить. Рабочих рук
было предостаточно; на земляных работах и приготовле¬
нии глины для миллионов кирпичей, шедших на строи¬
тельство зданий, в основном были заняты военноплен¬
ные.
Они изображены на барельефах его дворца — халдеи,
арамеи, армяне, киликийцы, филистимляне и жители
Тира, возводящие высокую платформу, на которой дол¬
жен быть построен дворец, и втаскивающие наверх ог¬
ромные скульптуры.
Все ресурсы державы были привлечены для того,
чтобы дворец был великолепным. «Золото, серебро, медь,
красный песчаник, брекчия, алебастр, слоновая кость,
клен, самшит, шелковица, кедр, кипарис, сосна, олива,
дуб — все нашло свое место в украшении дворца. Внут¬
ренние помещения были украшены яркой эмалью глазу¬
рованных кирпичных панелей, побеленные потолки раз¬
гоняли мрак, а занавеси висели на серебряных крючках
тонкой работы. Около дверей стояли громадные быки
из мрамора и слоновой кости, державшие чаши в форме
цветков, на которых покоились колонны. Крылатые львы
и быки, отлитые из бронзы, служили этой же цели, а
кедровые колонны над ними были оправлены медью.
Так был создан центр цивилизованного мира, дворец, не
имеющий соперника»23. Синаххериб заложил просторные
парки и сады по обеим сторонам городской стены. В во¬
сточной части территории, в сад и искусственное боло¬
то были пущены странные, дотоле неизвестные живот¬
ные и посажены цветы и деревья, которые Синаххериб
67
5*

привез из своих походов в дальние земли. Недовольный
скудной и грязной водой Тигра, он поехал на север в
поисках чистого источника и нашел его там, где река
Гомел выходит из горного ущелья в Бавиане. Чтобы
дать эту воду Ниневии, царь построил мощеный канал
длиною пятьдесят миль, собиравший по пути воды дру¬
гих источников. Через глубокие долины были перебро¬
шены акведуки из белого камня. Высоко на скале над
выходом источника он приказал высечь громадные изо¬
бражения богов и список совершенных им дел24.
Однако прежде чем Синаххериб смог приступить к
мирному строительству, он, как и Саргон, вынужден
был вновь усмирять мятежную Ассирийскую державу.
В начале своего царствования Синаххериб подавлял го¬
рода на равнине Киликии и греческие колонии на бе¬
регах Малой Азии. Еще раз его опустошительные армии
отошли, оставив за собой покорных вассалов, а в Тар-
се, на берегу Сидна, он построил город типа Вавилона,
откуда провинциальный наместник мог управлять пле¬
менами Тавра. Еще раз города Сирии и Финикии, Иудеи
и Израиля услышали гром ассирийских военных машин,
пробивающих их стены, и вновь поспешили признать
свою зависимость. На осаде Иерусалима Синаххериб
оставил своего главного полководца, или рабшаке.
В «Книге царств» живо описаны переговоры царя Езе¬
кия с рабшаке, когда последний окружил город.
«Что это за упование, на которое ты уповаешь? —
крикнул полководец, стоя у подножия стены.— Ты гово¬
рил только пустые слова: для войны нужны совет и си¬
ла. Ныне же на кого ты уповаешь, что отложился от
меня?
Вот ты думаешь опереться на Египет, на эту трость
надломленную, которая, если кто обопрется на нее. вой¬
дет ему в руку и проколет ее. Таков фараон, царь
Египетский, для всех, уповающих на него... Спасли ли
боги народов, каждый свою землю, от руки царя Асси¬
рийского? Где боги Емафа и Арпада? Где боги Сепар'
ваима, Ены и Иввы? Спасли ли они Самарию от руки
моей?
Кто из всех богов земель сих спас землю свою от
руки моей? Так неужели Господь спасет Иерусалим от
руки моей?»25
Эта речь была прервана посланником Езекии, кото¬
68

рый просил полководца говорить по-арамейски, а не
«по-иудейски вслух народа, который на стене»26. Одна¬
ко пророк Исайя, уговаривавший царя сопротивляться
ассирийцам, оказался в конце концов прав, потому что
войска Синаххериба так никогда и не вошли в ворота
Иерусалима. Вторжение в Египет было прервано чумой,
пришедшей из болот Дельты. «...Пошел Ангел Господен
и поразил в стане Ассирийском сто восемьдесят пять
тысяч. И встали поутру, и вот все тела мертвые»27. Сам
Синаххериб, услышав, что мятежные халдеи вновь
вторглись в Вавилонию, поспешил назад в Ирак. Ему
удалось отстоять Вавилонию, где он посадил царем соб¬
ственного сына Ашшурнадиншума. Но ему, видимо,
опять не удалфсь обезвредить самого Меродах-балада-
на, так как шесть лет спустя, в 693 году до н. э., Синах¬
хериб был вынужден организовать тщательно задуман¬
ную экспедицию против городов эламитов к западу от
Персидского залива, где нашел убежище ветеран-при¬
морец. На этот раз тактика Синаххериба была превос¬
ходной. Он направил против Меродах-баладана большие
корабли, построенные на финикийский лад где-то около
Джераблуса на верхнем Евфрате и укомплектованные
сидонскими матросами. Флотилия прошла вниз по реке
к заливу и переправила армию через эламское побе- •
режье. Халдеи были разгромлены, а их города разру¬
шены. Назад в Вавилон пошли полные баржи плен¬
ных, где их ожидал царь, очевидно не доверявший свою
особу негостеприимным водам залива. После этого имя
Меродах-баладана более уже никогда не упоминается.
Последнее восстание вспыхнуло в Вавилонии два го¬
да спустя, но на этот раз Синаххериб, уставший от по¬
стоянной необходимости посылать свои войска в земли,
которые должны были быть неделимой частью Ассирии,
решил прибегнуть к крайним мерам. На одной из пане¬
лей, высеченных на скале в Бавиане, есть надпись, под¬
робно рассказывающая о том, как царь сровнял с зем¬
лей город Вавилон и даже повернул вспять один из
главных оросительных каналов, чтобы его воды затопи¬
ли руины. Еще раз поступок ассирийского царя можно
охарактеризовать как образец величайшей человеческой
глупости: плоды многовековой вавилонской культуры
были похоронены под слоем месопотамского ила.
Синаххериб умер в 681 году до н. э. Об обстоятель¬
69

ствах его смерти говорит лишь библейская легенда:
«И когда он поклонялся в доме Нисроха, бога своего,
то Адрамелех и Шарецер, сыновья его, убили его ме¬
чом, а сами убежали в землю Араратскую. И воцарил¬
ся Асардан {Асархаддон], сын его, вместо него»28.
Подробным сведениям о жизни и деятельности Ци-
наххериба мы обязаны находке Лайярда, обнаруживше¬
го во дворце царя в Ниневии государственную библиоте¬
ку, состоящую из нескольких тысяч мелко исписанных
глиняных табличек. Из них мы узнаем о чрезвычайно
эффективном управлении державой, в основном осу¬
ществлявшемся царским «провинциальным управлени¬
ем», откуда и вышло большинство этих табличек. Синах-
хериб передавал свои распоряжения через специальных
царских курьеров и на каждом из наиболее важных
участков главных дорог оставлял чиновника, обеспечи¬
вающего транспортировку царских посылок. Таким об¬
разом доставлялись в сохранности все глиняные пись¬
ма, а также продукты и товары, принадлежавшие цар¬
скому дому. Такая организация положила основу си¬
стеме правления, существовавшей на Востоке в течение-
многих столетий. Царь получал письма и доклады от
шестидесяти наместников областей и провинций, а так¬
же от многих покоренных царей, которым иногда разре¬
шалось править под ассирийским контролем. Сохрани¬
лось несколько глиняных табличек с письмами, отправ¬
ленными самим Синаххерибом, когда он был царевичем,
в адрес его царственного отца Саргона29.
Одним из факторов, способствовавших тому, что ас¬
сирийская армия превратилась в самую страшную воен¬
ную машину древнего мира, было применение ассирий¬
цами железа. Новый материал впервые внедрили хетты
из Анатолии и почти сразу же использовали ассирийские-
оружейники. «Ядро ассирийской армии составляли луч¬
ники, поддерживаемые тяжеловооруженными копьенос¬
цами и щитоносцами. Кроме них грозою Востока стали
знаменитая кавалерия и колесницы Ниневии... Обладая
железным оружием и боевыми машинами, ассирийские
воины к тому же были необычайно свирепы и держали
всю Западную Азию в неописуемом ужасе перед громы¬
хающими эскадронами Ниневии. По какой бы земле ни
проходили ужасные ассирийские армии, они оставляли
за собой руины и разорение... А через облака пыли, под-
70

пинавшейся на всех главных дорогах державы, жители
покоренных царств гнали огромные стада скота, лоша¬
дей и ослов, коз и овец и длинные вереницы верблюдов,
груженные золотом и серебром,-— все эти богатства по¬
коренных народов лились во дворец Ниневии» 30.
Этот дворец со всем его великолепием теперь при¬
надлежал Асархаддону. Характером новый царь сильно
отличался от своего отца. Прибегнув к долговременной
политике примирения и осторожной дипломатии, он до¬
стиг таких результатов, которых Синаххериб добился бы
лишь ценою бесчисленных человеческих жертв. Чуть ли
не с первого шага Асархаддон начал заново отстраи¬
вать Вавилон. Он заслужил этим благодарность и бла¬
гожелательность вавилонян, что избавило царя от не¬
обходимости самому защищать их страну от притязаний
жадного Элама и назойливых халдеев, во главе которых
теперь стоял сын Меродах-баладана. Впрочем, Асархад¬
дону не были чужды завоевательные устремления. Нико¬
му из его предшественников не удалось вторгнуться - в
Египет. Но Асархаддон решил сосредоточить свое вни¬
мание на этом рискованном предприятии. Прежде все¬
го, однако, ему необходимо было подавить восстание фи¬
никийских городов. Сидон был легко захвачен и стерт
с лица земли, а в списке награбленного добра писец ак¬
куратно перечислил «дорогие деревянные изделия, го¬
белены и одежды». Во главе процессии, сопровождавшей
в Ниневию все это добро, шел знатный сидонец, на шее
которого висела отрубленная голова его бывшего царя.
Однако осада Асархаддоном Тира оказалась, очевидно,
менее успешной. На рельефах памятника, которые, как
предполагают, изображали этот поход, царь Тира стоит
на коленях с кольцом в губах, но в подписи полностью
отсутствует даже упоминание этого города. Первое на¬
падение на Египет в 674 году до н. э. оказалось по ка¬
ким-то причинам безуспешным и только спустя три го¬
да Асархаддон смог достичь Мемфиса. Древний город
фараонов пал после фанатичной неистовой обороны и
был предан мечу.
Тахарка, эфиопский царь Египта, бежал в Фивы; ас
сирийцы не преследовали его, но богов Египта с триум¬
фом увезли в Ассирию; гордость египетского народа бы¬
ла затоптана в пыли. На обратном пути через Сирию
Асархаддон остановился у знаменитого ущелья, прозван¬
71

ного «Собачья река», где вот уже три тысячи лет каж¬
дый завоеватель вырезал что-либо на скалах в память
о своей победе. Асархаддон нарисовал злобную карика¬
туру на египетского царя, лижущего подол его одеяния.
Как и многие другие, этот триумф Ассирии оказался
недолговечным. Не успел Асархаддон возвратиться до¬
мой, как Тахарка покинул Верхний Египет и освободил
Мемфис, вырезав весь ассирийский гарнизон. Гнев Асар-
хаддона был ужасен, но во время подготовки к новому
походу на Египет он заболел и умер.
Преемником Асархаддона стал его сын Ашшурбана-
пал, которого греки называли Сарданапалом; в Библии
он назван Аснаппером. Дворец, который Ашшурбанапал
построил в Ниневии, был раскопан в 1853 году преемни¬
ком Генри Лайярда Хормуздом Рассамом, который в
дополнение к хранящимся сейчас в Британском музее
скульптурам «львиной охоты» раскопал еще одну цар¬
скую библиотеку31.
Поэтому царствование Ашшурбанапала это еще од¬
на хорошо подтвержденная документами страница асси¬
рийской истории. Он считал своим долгом наказать мя¬
тежных египтян. После одной неудачной экспедиции,
успеху которой помешал сильный шторм, он не только
вновь овладел* Мемфисом, но, пройдя с финикийским
флотом вверх по Нилу до Луксора, занял священный
город Фивы. Либеральная политика его отца по отно¬
шению к покоренным народам, которой он сам придер¬
живался в Фивах, оказалась ошибочной, а оставленные
им гарнизоны недостаточными. Семь лет спустя Ашшур-
банапалу пришлось в третий раз завоевывать Египет
и поступить с Фивами так же, как Синаххериб обошелся
с Вавилоном. Огромные каменные храмы египтян были
сохранены, но несметное количество золота, серебра,,
скульптурных изображений и даже обелисков было вы¬
везено в Ниневию, а сам город разграблен. Археологи
совсем недавно обнаружили обугленные руины дотла
сожженных в те времена домов, в одном из них был
найден даже шлем ассирийского воина. Недавно в Ни¬
невии обнаружили цоколь египетской статуи с клино¬
писью.	_
На этот раз Ашшурбанапал был вынужден оставить
в Египте значительно большую оккупационную армию.
Она явилась ужасной обузой для Ассирии, так как тре¬
72

бовала и большого числа людей и военного снаряжения.
Когда это стало очевидным, вспыхнуло восстание сразу
и на юге Ирака, и в Эламе. По своему характеру оно
сильно напоминало предыдущие, так как среди эламских
войск снова появились халдеи во главе с внуком Меро-
дах-баладана. Единственным примечательным моментом
•было то, что на этот раз восстание возглавлял брат
Ашшурбанапала Шамашшумукин, наместник Вавило¬
нии. Ассирийским войскам ценой громадного числа
жертв удалось подавить это восстание, а трудности, от¬
разившиеся в результате военных действий на ресурсах
державы, настолько ослабили Ниневию, что она так
никогда до конца и не смогла оправиться. Даже бога¬
тое воображение Ашшурбанапала не смогло подсказать
подходящих пыток и мучений для мятежных вождей,
•оставшихся в живых после его карательного похода.
С арабскими вождями, «палаточными жителями Кеда-
ра», присоединившимися к мятежникам, обошлись бук¬
вально как с собаками. Одних посадили на цепь в со¬
бачьих конурах около дверей дворца, других продали
за несколько сиклей на невольничьем рынке Ниневии.
Когда царь возвращался в столицу, в его колесницу
были запряжены самонадеянные правители Элама. Но .
Шамашшумукина не было с ними: он бросился в пла¬
мя пожара собственного дворца. Вавилония и Элам
были полны дымящихся руин, среди которых «больше
не было слышно голосов людей, топота скота и звуков
■счастливой музыки».
Еще в начале царствования Ашшурбанапала на один
из ассирийских пограничных постов прибыл посланник
■от Гига, царя Лидии, страны, которая только начала
занимать место Фригии, бывшей главной силой Северо¬
Западной Анатолии. «Кто ты такой? —спросили лидий¬
ца.— Из твоей страны еще ни один курьер не доходил
до нас». Посланник не мог ничего ответить и делал лишь
знаки; тогда его доставили в Ниневию, где с большим
трудом отыскали переводчика, который смог прочитать
послание Гига. Это был призыв к Ассирии о помощи в
борьбе против набегов киммерийских племен, угрожав¬
ших безопасности его царства.
Ашшурбанапал не мог оказать тогда военной помо¬
щи Лидии, но согласился обратиться с особой молитвой
Иштар от имени Гига. И почти одновременно лидийцы
73

действительно одержали крупную победу. Ободренные
неожиданным успехом, они, предав Ассирию, стали до¬
биваться союза против нее с другими государствами, а
после возвращения Ашшурбанапала из Элама даже уг¬
рожать его северным границам. Царь опять прибег к
испытанному способу и обратился с молитвой к Иштар,
после чего войска Гига были разбиты его старыми вра¬
гами киммерийцами, а сам Гиг убит в бою. Это был по¬
следний и легкий триумф Ашшурбанапала. После это¬
го, судя по документам, он потерял уверенность в себе.
Стабильность государства была подорвана тяготами, ко¬
торые принесли с собою завоевания, и ко времени смер¬
ти царя держава начала расшатываться.
Тем не менее царствование Ашшурбанапала было
выдающимся, а имя его стало бессмертным благодаря
тому наследию, которое он невольно оставил потомкам
в виде своей библиотеки в Ниневии. В нем удивительно
сочетались черты беспощадного и жестокого полковод¬
ца и глубокого исследователя древностей. По его указа¬
ниям летописцы собрали и переписали все сохранившие¬
ся до его дней старые шумерийские предания, и именно
их усердию, как мы уже видели, современный мир обя¬
зан такими литературными сокровищами, как эпиче¬
ский эпос о Гильгамеше и рассказ о всемирном потопе.
Тем временем в Армении и Северной Персии мидя¬
не, скифы и «необузданные киммерийцы» «собирались
словно коршуны в ожидании последнего дыхания своей
жертвы». Конец Ниневии, естественно, отражен в летопи¬
сях меньше, чем деяния ее героев, но греческий рассказ
о том, как при нападении мидян Сарданапал погиб в
пламени своего дворца, наверняка представляет собой
не что иное, как смешение с легендой о смерти его бра¬
та в Вавилоне. Сохранились сведения о двух потомках
Ашшурбанапала; очевидно, второй-то из них и погиб в
руинах Ниневии. К 612 году до н. э. всю державу охва¬
тило волнение, и египетская армия уже спешила занять
Сирию в надежде присутствовать при ее конце. Одно
предание говорит о том, как армии египтян сошлись под
стенами города и, отведя воды реки Хоер, смогли на ог¬
ромных плотах доставить свои осадные машины. Во вся¬
ком случае, внешний крепостной вал (Бад-гарнеру-ху-
бухха — «стена, которая вселяла ужас противнику») и
внутреннее укрепление (Бад-имгалби-галукурра-шушу —
74

«стена, величие которой ниспровергает врага») были по¬
очередно проломлены, и город полностью разрушен. Ни¬
невия никогда более не восстанавливалась. Много лет
спустя, когда ее оставшиеся жители вернулись, они ос¬
новали новый город на противоположном берегу Тигра
и назвали его Меспилой или Мосулом. Современная де¬
ревня, раскинувшаяся вокруг маленькой гробницы про¬
рока Ионы, стоит на руинах одного из дворцов Асархад-
дона; это, вероятно, самое многолюдное поселение, ког¬
да-либо существовавшее на холмах Ниневии с той поры
и до наших дней. Так сбылись мрачные предсказания
иудейского поэта того времени: «Он протянет руку свою
на север и уничтожит Ассирию; и сделает Ниневию за¬
брошенной и сухой, словно пустыня. И стада будут ле¬
жать в центре ее, и все звери; и пеликан и дикобраз бу¬
дут жить под колоннами; их голоса будут слышны в ок¬
нах, одиночество будет за порогами; заброшенными бу¬
дут резные работы на кедре. Этот веселый город, который
жил беззаботно и твердил себе, что я есть, а кроме меня,
нет ничего, стал пустыней, стойлом для животных! Все,
кто проходят мимо, будут свистеть и махать руками».
Вскоре после смерти Ашшурбанапала, когда от Ас¬
сирии нельзя уже было ожидать сильного сопротивле¬
ния, приморцы захватили наконец Вавилонию, и царем ’
ее стал халдей Набопаласар. Он основал на юге Ирака
халдейскую династию, которая правила в течение се¬
мидесяти лет после падения Ниневии и на время возро¬
дила славу Вавилона. Пока вторгшиеся мидяне оста¬
вались в Ассирии, новые вавилонские цари начали, в
свою очередь, завоевания на западе и быстро создали
так называемую Нововавилонскую державу.
Как уже было сказано, в 612 году до н. э. египетская
армия поспешила заявить свое право на долю в разде¬
ле Ниневии. Если бы ее полководец фараон Нехао не
остановился, подобно многочисленным своим предшест¬
венникам, у «Собачьей реки», чтобы отметить на ска¬
лах, покрытых многочисленными скульптурными изобра¬
жениями, свой поход через ущелье, армия, возможно,
прибыла бы вовремя. Теперь же египтяне встретились
на древнем поле битвы Мегиддо с иудейским царем
Иосией, и к тому времени, когда им удалось отбросить
иудейскую армию, уже опоздали, столкнувшись с более
серьезным противником, чем Иосия. Это был Навуходо¬
75

носор, энергичный сын Набопаласара, поднявшийся по
Евфрату с намерением силой покорить бывшие ассирий¬
ские владения в Сирии. При Кархемише состоялось сра¬
жение. Разношерстное египетское войско, собранное фа¬
раоном Нехао из нубийцев и ненадежных греческих на¬
емников, в панике бежало. Навуходоносор прошел че¬
рез Левант и, остановившись на границе Египта, полу¬
чил известие о смерти отца. Таким образом, он стал на¬
следником вавилонского трона.
Сорокалетнее правление Навуходоносора в Вавило¬
нии представляет одно из самых замечательных периодов
в истории человечества. Несмотря на длительные и ус¬
пешные войны, которые он вел, оставленные им надпи¬
си говорят в основном о строительстве и восстановлении
разрушенного, а мемориальные кирпичи, которые архео¬
логи находят по всему Южному Ираку, свидетельству¬
ют о том, что царь щедро перестраивал храмы и двор¬
цы в каждом городе, представлявшем какое-либо значе¬
ние для страны. Но больше всего занимался он расши¬
рением и украшением самого Вавилона32, жестоко по¬
страдавшего от рук ряда завоевателей. «Во многом ко¬
пируя Ассирию, Навуходоносор сумел превзойти сво¬
их предшественников в великолепии возводимых им те¬
перь огромных построек. В большом районе храмов в
южной части города он перестроил храмы древних ва¬
вилонских богов. Оттуда ко дворцу вел триумфальный
проспект, проходивший через внушительные ворота, на¬
зывавшиеся „Воротами Иштар“, так как они были посвя¬
щены этой богине. За ними стоял огромный царский дво¬
рец и государственные учреждения, а над всем этим на
холме возвышался храм Мардука — эта настоящая Ва¬
вилонская башня. Массы богатой тропической раститель¬
ности, поднимаясь с одной террасы на другую, образо¬
вывали великолепный сад, венчавший крышу царского
дворца и подчеркивавший яркие цвета „Ворот Иштар",
фоном которым он служил. Здесь в прохладной тени
пальм и папоротников, располагавшей к праздности, ве¬
ликий царь мог проводить часы досуга в окружении дам
своего двора и обозревать величие своей столицы. Эти
сады на крыше дворца Навуходоносора и были таинст¬
венными висячими садами Ваьилона, слава о которых
распространилась далеко на запад, до тех пор пока гре¬
ки не включили их в список семи чудес света... Впервые-
76

в Вавилонии возник такой огромный город. Он был до
предела расширен Навуходоносором. Вокруг для защи¬
ты его были построены огромные крепостные стены»33.
Внешнее укрепление, называвшееся «Мидийской сте¬
ной», проходило приблизительно с севера на юг, точ¬
но через Месопотамию, от современного Веледа на Тиг¬
ре до древнего Сиппара, который в те времена стоял
на Евфрате34.
В надписях, дошедших до наших дней, описываются
внутренние и наружные городские стены Имгур-Бел и
Нимитти-Бел и выложенный кирпичом ров, а также при¬
водится отчет царя о том, как он перестраивал храмы,
украшал их золотом там, где раньше было серебро. Царь
сообщает, что при их закладке «вновь начал из глубин
земли», и этим, возможно, объясняется то, что немец¬
кие археологи обнаружили глубоко заложенные стены,
проникавшие через еще более древние руины практиче¬
ски до нетронутого слоя земли.
Как видно, халдеи приняли старую вавилонскую
культуру и внесли свой большой вклад в нее. Были вы¬
соко развиты искусство и промышленность, отношение к
религии и литературе стало одинаково серьезным, боль¬
шие успехи были сделаны в астрономии—науке, только
что начавшей выделяться из области астрологических
предрассудков.
Несмотря на всю эту мирную строительную деятель¬
ность у себя в Вавилонии, нельзя сказать, чтобы На¬
вуходоносору недоставало военной доблести. Когда, не¬
смотря на предупреждения пророка Иеремии, Иудея
зосстала против вавилонского царя, он осадил и взял
Иерусалим и увел в Ирак «семь тысяч воинов и тысячу
кузнецов», а также и самого царя Иоакима. Но этого,
видимо, было недостаточно, потому что уже через не¬
сколько лет новый иудейский царь Седекия вновь отка¬
зался платить дань, полагаясь на помощь Египта, эту
«трость надломленную»'времен Синаххериба. И еще раз
египетская помощь пришла слишком поздно. Иерусалим
был разрушен, храм сожжен, а все сосуды из драгоцен¬
ных металлов забраны в Вавилон. На этот раз около
сорока тысяч иудеев увели в плен в Ирак, чтобы они
«плакали на водах вавилонских». На глазах царя Седе-
кии закололи его сыновей, а самого ослепили.
Поскольку подстрекателями этого последнего восста¬
77

Ния в Иудее явились финикийцы, Навуходоносор решил
подвергнуть осаде Тир. Город стоял на острове, прибли¬
зиться к нему можно было только по воде, поэтому он
практически был почти неуязвим, и Навуходоносору по¬
надобилось почти тринадцать лет, чтобы добиться его
покорности. И даже тогда царь был вынужден пойти
на компромисс. Финикийцы согласились платить дань,
но, как и Ашшурбанапалу, ему не удалось разграбить
город.
Вероятно, в конце жизни Навуходоносор планировал
вторжение в Египет, но, если даже это и было так, смерть
помешала ему; во всяком случае, нет никаких свиде¬
тельств о том, что подобного рода поход состоялся. Три
преемника, правившие сразу же за Навуходоносором,
были ничем не примечательны и жили недолго. С послед¬
ним из них кончилась династия Набопаласара. Жрецы
Вавилона выбрали себе царя по душе, набожного и мир¬
ного археолога и любителя древних записей — Набони-
да, который, вероятно, был богатым купцом.
Набонид продолжал строительную деятельность На¬
вуходоносора. Он имел пристрастие к изучению истории
по закладным надписям, оставленным древними строи¬
телями храмов и раскопанным его рабочими. В Сиппа-
ре, например, при перестройке огромного храма бога
солнца Шамаша он обнаружил глубоко в земле ори¬
гинальные закладные надписи аккадского царя Нарам-
сина, который за две тысячи лет до этого впервые по¬
строил здесь храм. Набонид отпраздновал находку так,
как ассирийские цари праздновали победу, и выделил
пять тысяч кедровых бревен на украшение собственной
постройки.
Набонид наслаждался историей своего царства, а
волны судьбы Вавилонской державы катились все мед¬
леннее. Уже давно царь передал все практические дела
по управлению государством в руки своего сына Бел-
шарруцура, которому суждено было увидеть «письмена
на стене»35.

Глава IV
Ахеменидский период
539—330 ГОДЫ до н. э.
Кир,
558—530
Ксеркс,
486—465
Камбиз,
530—522
Артаксеркс
I, 465—424
Смердис,
522
Дарий II,
424—404
Дарий I,
522—486
Артаксеркс
II, 404—359
Артаксеркс
III, 359—338
Арсес,
338—336
Дарий III,
336—330
Появление мидян и скифов в Северном Ираке и
полное забвение Ниневии явилось не только внезапным
концом великой державы; это был признак грядущих
перемен в судьбах речной страны. До сих пор ею пра¬
вил собственный народ, и есть все основания полагать,
что народ этой страны произошел от самых ранних до¬
исторических поселенцев IV и V тысячелетий до н. э.
Правда, миграции Восточного мира периодически ока¬
зывали на него свое влияние. Различные чуждые наро-’
ды из соседних земель неоднократно спускались с гор
на равнину или появлялись из пустыни, временами, да¬
же на какой-то период, покоряя местное население.
Семитские аккадцы и ассирийцы с запада, эламиты из
Ирана и индоевропейские касситы из северных стран —
все по очереди жаждали захватить власть над главны¬
ми государствами Месопотамии. Но все они оказыва¬
лись неспособными сделать большой вклад в высоко¬
развитое культурное наследие местных жителей 1 и до¬
вольствовались тем, что в конце концов оседали бок о
бок с ними, незаметно подвергаясь ассимиляции, и в
конечном счете постепенно оказывались поглощенными
и фактически превращались в почти однородное насе¬
ление.
Но с разрушением Ниневии и падением всего лишь
семьюдесятью годами позже Вавилона преемственность
иракской истории нарушилась; и земля, которая к это¬
му времени стала не только политической, но и геогра¬
79

фической единицей, превратилась в провинцию, присо¬
единенную к территории другой, чужеземной державы.
Из первых четырех великих восточных царств, счи¬
тавших земли Ирака своим владением, три возникли в
горной стране, которую мы теперь называем Ираном.
Поскольку до сих пор мы лишь бегло упоминали о том,
что Персия и Средняя Азия это то самое «Иранское
нагорье», откуда группы высокоразвитого народа еще
в далекие доисторические времена спустились на рав¬
нину, или говорили, что это страна эламитов, чьи нере¬
гулярные контакты с Вавилонией и Ассирией только
иногда отмечались выше,— нам, пожалуй, придется те¬
перь более тщательно изучить карту огромного плато
и окружающих его гор.
Юго-западная его граница четко очерчена огром¬
ным хребтом гор, снег на которых можно легко заме¬
тить в ясный зимний день, находясь всего в нескольких
милях от Багдада. Хребет, или, вернее, ряд хребтов, тя¬
нется от Персидского залива почти до озера Ван, па¬
раллельно течению двух рек, то есть с юго-востока на
северо-запад.
За этим барьером мы видим на севере приблизи¬
тельно на одном уровне с ассирийской провинцией Ми¬
дию с ее традиционной столицей Экбатаны, а на одном
уровне с Вавилонией — Сузиану с самой древней пер¬
сидской столицей Сузы2. К востоку от Персидского за¬
лива лежит Персида, отделенная огромной центральной
пустыней от Парфии, которая расположена к востоку
от Мидии и Каспийского моря. Если мы добавим к это¬
му Бактрию, границы которой почти полностью совпа¬
дают с северными провинциями современного Афгани¬
стана, достигая на севере Окса3, и, наконец, горные
страны к западу от Инда, то получим ту часть Сред¬
него Востока, которая имеет отношение к дохристиан¬
ской истории Ирака, и, кроме того, достигнем восточ¬
ных границ мира в том виде, в каком он был известен.
В последние годы VII столетия до н. э. в этой зем¬
ле за горным барьером росла новая сила, которая уже
проявляла признаки своей готовности спуститься через
западные ущелья На равнину. Первыми объявились ми¬
дяне, и, как мы уже заметили в предыдущей главе,
семитские обитатели равнины потерпели поражение при
столкновении с ними. Мидяне легко овладели Ассирией,
80

а Вавилон согласился вступить в союз, став практиче¬
ски от них зависимым4. Но в то же время могущество
мидян в их собственных горах пошатнулось и перешло
к царству, возникшему на юге. Кир, настоящий перс из
района Персеполя, вырвал трон у мидийской династии,
пока ее армии были заняты на западе, и основал свое
царство со столицей Сузы5. Воспользовавшись успехом
и подгоняемый собственным честолюбием, он поощрял
своих соотечественников на дальнейшие победы и стал
первым, кто видел будущее Иранской державы.
Нет нужды говорить о том, что одной из главных
целей Кира в Ираке было полное покорение Вавилон¬
ского государства и присоединение его богатых терри¬
торий к своему царству. С этой целью он двинулся на
столицу. Было уже очевидно, что личность нового царя
и его величие вполне отвечали характерам восточных
завоевателей, что и подтвердил случай, произошедший
в то время, когда армии Кира приближались к Вави¬
лону. Легенда эта рассказана Геродотом, и она на¬
столько характерна, что ее следует пересказать здесь
собственными словами историка:
«Когда Кир подошел к этой судоходной реке [Гинд,
очевидно современная Диала] и пытался перейти через
нее, одна из его священных лошадей отважно броси¬
лась в реку, желая переплыть ее; но вода поглотила и
унесла лошадь. Кир сильно вознегодовал на реку за
такое насилие и погрозил сделать ее настолько незна¬
чительной, чтобы впредь могли переходить ее и жен¬
щины, не замачивая себе колен. Произнесши угрозу, он
приостановил поход на Вавилон, разделил свое войско
на две части и расположил его длинными рядами по
обоим берегам реки, шнуром отмерил в различных на¬
правлениях на обоих берегах Гинда по сто восемьдесят
канав, отвел каждому отряду его место и приказал ко¬
пать. Хотя работу эту производило большое количество
людей, однако на выполнение ее ушло все лето»6.
Геродот рассказывает, как, рассеяв воды Гинда, Кир
двинулся на Вавилон и встретился с армиями Набонида
(очевидно, под командованием Белшарруцура) у Опи
са. Ранее Геродот уже упоминал, что «Гинд... вливает¬
ся в другую реку Тигр, а Тигр протекает мимо города
Опиды [Описа] и вливается в Еритрейское море»7; та¬
ким образом, сражение произошло, очевидно, где-то
6 Реки-близнецы
81

недалеко от места, где позднее был построен Селевкия-
Ктесифон. Во всяком случае, вавилонская армия потер¬
пела поражение и отступила за крепостные стены Вави¬
лона. Существует несколько версий о том, как в дейст¬
вительности пал город. Согласно свидетельству самого
Кира, вавилонский бог Мардук лично во всем поддер¬
живал поход. «Он приказал Киру предпринять поход на
его город Вавилон, проложил ему путь к Вавилону, шел
как друг рядом с ним и позволил ему войти в свой
город Вавилон без боя... Весь народ Вавилона, весь Шу¬
мер и Аккад, знатные люди и наместники городов скло¬
нялись перед ним в поклоне, целовали его ноги, восхи¬
щались его властным видом»8.
Геродот и Ксенофонт дают нам гораздо более прав¬
доподобные 9 и интересные описания того, как был взят
город. Вавилоняне, очевидно, были слишком уверены в
своей способности выдержать осаду, о чем свидетельст¬
вуют сделанные ими в городе запасы продовольствия,
которых хватило бы на двадцать лет. Но после тща¬
тельного изучения оборонительных сооружений Кир
прибег к совершенно иному плану. Согласно Ксенофон¬
ту, он приказал своей армии рыть огромную траншею
вокруг города вдоль его наружных стен, от того места,
где река входила в северную часть города, и до того,
где она вытекала из его южной части. Через определен¬
ные промежутки строились башни. Таким путем у
осажденных создавали впечатление, что все это дела¬
ется лишь для того, чтобы лучше обложить город. За¬
тем Кир дождался ночи, когда жители города весели¬
лись по случаю какого-то религиозного праздника, и,
в то время как вавилоняне, согласно библейской леген¬
де, наблюдали «письмена на стене»10, успешно отвел
воды Евфрата в траншею, а затем провел свою армию
в город по обнажившемуся руслу. Ксенофонт, переска¬
зывая обращение Кира к войскам, сообщает: «После
этих слов они выступили. Из попавшихся им навстречу
одни были изрублены, другие бежали обратно домой,
третьи подняли крик, но люди из отряда Гобрия отве¬
чали им тоже криком, как будто и они принадлежали к
праздновавшим, и, продолжая путь со всей поспешно¬
стью, прибыли к дворцу. Отряд Гобрия и Гадата нашел
дворцовые ворота запертыми, но отряженные против
сторожей напали на них в то время, когда они при пол¬
82

лом освещении предавались вину, и тут же расправи¬
лись с ними как с врагами»11. Те, кто был во дворце,
выскочили, услышав крики, и были встречены воору¬
женными персами, которые, ворвавшись во дворец,
схватили и зарезали самого царя. После этого успех
всего плана был обеспечен, хотя свалка в городе, оче¬
видно, была значительной. «Вследствие обширности го¬
рода вавилоняне средней части города не знали о том,
что жители окраин взяты уже в плен; по случаю празд¬
ника они в это самое время танцевали, веселились, пока
наконец с полной достоверностью не узнали о случив¬
шемся» 12. Все это придает известный смысл любопыт¬
ным словам пророка Иеремии в Библии: «Гонец бежит
навстречу гонцу, и вестник навстречу вестнику, что¬
бы возвестить царю Вавилонскому, что город его взят
со всех концов» 13.
Рассказ Геродота лишь немногим отличается от рас¬
сказа Ксенофонта. Он не упоминает траншеи, но пред¬
полагает, что, оставив главные силы армии сконцент¬
рированными в тех местах, где Евфрат входит и выхо¬
дит из города, Кир отвел остальные части вверх против
течения туда, где можно было легко разрушить восточ¬
ную дамбу и отвести воды реки в направлении впадины,
известной сейчас под названием Агаргуф. Цель этого
маневра была та же — осушить русло реки.
Так пала вторая великая столица Месопотамии, и
это был конец Вавилона. Александр Великий на корот¬
кий период возродил город, главным образом из ува¬
жения к его славному прошлому, но его преемники
строили себе новые столицы уже на берегах Тигра и
Оронта. Храмы и дворцы Вавилона скоро обрушились,
превратившись в унылую груду камней, которую мы
видим сегодня. А Ирак впервые стал провинцией чуже¬
земной державы.
В этой книге нет смысла рассказывать о распрост¬
ранении завоеваний Кира на запад и север, потому
что Месопотамия, попав под власть Персии, потеряла
всякий интерес к внешней экспансии и оставалась без¬
участной к триумфам своих хозяев в других частях ми¬
ра. Кир нашел свою смерть в Мидии, пытаясь подавить
восстание варварского скифского племени, которое так
никогда окончательно и не подчинилось его династии 14.
После него правил его сын Камбиз, который увеличил
б*
83

владения Кира, покорив Сирию и Египет. Впервые в
истории весь Восток, от Черного моря до Нила и от
Средиземного моря до Окса, консолидировался в еди¬
ную державу.
Первая великая восточная держава оказалась заме¬
чательной во многих отношениях. Персы, как называли
народ Кира, происходили из индоевропейской группы,
в некоторых отношениях более родственной Западу, чем
Востоку15. Они были, по выражению Хогарта, «горца¬
ми с неразбуженной энергией, с устойчивым сельскохо¬
зяйственным укладом, давно установившимся единым
обществом и религиозными концепциями, чей тонкий ум
быстро освоил государственную организацию» 16. Поэто¬
му мы не удивляемся, когда узнаем, что почтовая служ¬
ба, например, работала здесь на аккуратно содержав¬
шихся государственных дорогах с быстротой и регу¬
лярностью, которые поражали Геродота. «Среди смерт¬
ных существ,— писал он,— нет такого, которое достига¬
ло бы места назначения быстрее персидского вестни¬
ка» 17. Самой главной из этих дорог была знаменитая
царская дорога от Сард до Суз, которая проходила че¬
рез весь Ирак к востоку от Тигра. Интересно отметить,
что на большом протяжении между Киркуком и Эрби¬
лем современная автострада идет точно по этому же
маршруту,- отклоняясь немного к западу, и, проезжая
по ней, можно видеть цепь холмов, остатков древних
городов и деревень, которые обычно стояли на местах
пересечения царской дороги с реками или вади. Такого
рода развитое общественное хозяйство в сочетании с
имеющимися у нас свидетельствами других самых пе¬
редовых и чуть ли не современных политических мето¬
дов в управлении провинциями дает основание пола¬
гать, что персидские государственные принципы осу¬
ществлялись гораздо совершеннее, чем в каких-либо
других державах, за исключением, пожалуй, лишь Егип¬
та. Именно в это время, например, уведенные в плен
иудеи получили возможность вернуться в Иудею, а тот
факт, что очень многие из них не воспользовались этой
возможностью, является интересным косвенным доказа¬
тельством процветания страны. Имена, упоминаемые в
документах, найденных в Ниппуре, позволяют сделать
заключение, что еще в конце V века до н. э. многие
иудеи добровольно оставались «на водах вавилонских».
84

Ахеменидское процветание достигло вершины во вре¬
мена Дария I, которому удалось присоединить к своим
владениям богатые греческие города МалоазийскогО'
побережья 18 и длинную цепь поселений вдоль балкан¬
ских берегов Эгейского и Черного морей. После этого'
наступил перелом. Первым его симптомом послужил
эпизод более известный в греческой истории под назва¬
нием Ионийского восстания. Ионийские города были
греческими колониями на побережье Эгейского моря,,
которое окаймляет теперь Турцию с запада. Все нача¬
лось с неповиновения Милета, одного из самых бога¬
тых городов. Затем какие-то отважные греки сожгли;
«нижний город», за огромной крепостью Сард, столицы
лидийской провинции, а неизвестный ранее деспот из
Боспора захватил острова Имброс и Лемнос. Вскоре
восстание распространилось от Черного моря до Кипра.
Дарий пришел в неистовую ярость. Для наказания
безрассудных греков одна за другой направились ог¬
ромные армады, которые при первой возможности
должны были присоединить к державе саму материко¬
вую Грецию. К ужасу персидских царей, они натолкну¬
лись на мощное сопротивление. Первая с трудом достиг¬
ла Македонии, в то время как вторая после некоторых
успехов на островах Эгейского моря потерпела унизи¬
тельное поражение при Марафоне от сравнительно не¬
большой афинской армии. Это сражение, а также два-
других — при Саламине и Платее, где десять лет спу¬
стя, после того как Ксеркс сменил Дария, персидский
флот и армия были полностью разгромлены греками,—
даже при очень богатом воображении нельзя отнести к
истории Ирака.
Помимо потери всех персидских владений на Балка¬
нах косвенные результаты этих трех больших бедствий
имели далеко идущие последствия. Греки теперь осо¬
знали свою боевую мощь, а «загадка Востока» в зна¬
чительной мере была разрешена. Поражение персов
«подняло дух Европы, но подорвало мужество Азии и
лишило ее уверенности в своих силах». Кроме того, и
на самом Востоке еще одна выдающаяся демонстрация
военной стойкости способствовала растущему престижу
европейцев. Десять тысяч тяжеловооруженных греков,
в основном спартанцев, прошли без поражения через
всю Западную Азию. Это были наемные вспомогатель¬
85

ные силы огромной местной армии, во главе которой
■стоял сатрап Западной Анатолии Кир Младший 19, под¬
нявшийся против своего родного брата Артаксеркса II.
Подробными сведениями об их походе по территории
Ирака и последующем драматическом возвращении к
Черному морю мы обязаны Ксенофонту, который сопро¬
вождал их вначале как частное лицо, а позднее как
предводитель.
Проследим внимательно за этим походом, но не из-
за его драматического характера, а по двум другим
причинам. Во-первых, аккуратно зарегистрированный
Ксенофонтом маршрут дал пищу многочисленным тео¬
риям по исторической географии и даже этнологии Ира¬
ка и соседних с ним стран, а во-вторых, это была пер¬
вая из западных армий, которые мы еще увидим дви¬
гающимися вниз по Евфрату или вдоль по Тигру с
целью нападения на Вавилон, Селевкию, Ктесифон или
любой другой город, оказавшийся в данный момент
столицей Ирака. Один древний писатель как-то сказал
о весне как о времени, «когда цари отправляются на
войну». О последующих пятистах годах мы также мо¬
жем смело сказать как о годах, «когда цари шли про¬
тив Месопотамии».
Кир двинулся в поход из Сард, обошел южным кра-
•ем плато Анатолии в направлении знаменитого прохо¬
да, известного под названием «Киликийские ворота», по
которым царская дорога проходит через Тавр вниз, на
ведущую к морю равнину Киликии. Его армия должна
была преодолеть чрезвычайно узкое ущелье, известное
туркам как Гюлек-Богнази и сегодня хорошо знакомое
■автомобилистам, путешествующим по Турции. Ксено¬
фонт сообщает: «Туда вела проезжая дорога, очень
крутая и непроходимая для войска»20. А так как в этом
месте стены ущелья поднимаются почти вертикально на
несколько тысяч футов вверх к зубчатым развалинам
.древнего замка, то можно говорить об этом горном
проходе как об одном из самых замечательных в мире.
Спустившись на широкую плодородную равнину Ки¬
ликии, Кир подошел к расположенному на ней, возмож¬
но, древнейшему городу Тарсу. Таре славился своим
■полотном из козьей шерсти, которое позднее римляне
называли cilicium21. Оно применялось для палаток бе-
.дуинов («буйют эш шаар» — «дома из шерсти»), Сле¬
•86

дует напомнить, что Саул из 'Гарса был мастером по из¬
готовлению палаток и «гражданином большого города»..
В Тарсе Кир встретил Эпиаксу, царицу Киликии,,
возможно армянку по происхождению. Необычное лю¬
бовное приключение с этой дамой, муж которой отсту¬
пил со своей скромной армией в соседний замок, по¬
могло Киру смирить недовольство воинов, которые по¬
лучили наконец задержанную за три месяца плату.
Правда, здесь он пробыл по крайней мере недели три.
С трех сторон Киликия окружена высокими горами,
а с четвертой к ней подступает море. Следуя по цар¬
ской дороге, Кир достиг Тарса; здесь перед ним откры¬
лись две дороги, ведущие в Сирию. Первая из них сов¬
падает с современной железнодорожной магистралью.
Она пересекает хребет под названием Аман в южном
направлении и проложена через проход, с которым в-
наши дни связано имя турецкого генерала Фавзи
Паши. Другая дорога вьется вдоль берега между мо¬
рем и скалами, проходя через так называемые «Сирий¬
ские ворота», а затем, сворачивая в глубь материка,
пересекает эти же горы в направлении Антиохии и
Алеппо. Кир пошел по второй дороге. Ксенофонт,,
описывая его следование к «Сирийским воротам», упо¬
минает город Иссу, где сто лет спустя Александр Вели¬
кий дал свое беспримерное сражение. За Иссой горы
опускаются к морю, где возвышается сарацинский за¬
мок Марказ. От замка скалы подступают к самой кром¬
ке воды, оставляя лишь узкий проход, по которому сей¬
час проложена небольшая железная дорога. Она изви¬
вается по глубокой выемке, а над нею вздымаются
руины монументального сооружения, возможно подлин¬
ных «Ворот». Теперь это место называют «Столбы
Иона», или «Сакал Тутан» — «цепляющийся за боро¬
ду», турецкое выражение, означающее узкий проход..
Вслед за «Воротами» Ксенофонт упоминает Мириан-
ду — «приморский город», населенный финикийцами.
Здесь был торговый порт, «и там стояло много грузо¬
вых судов»22. Мирианды в наши дни не существует, но
он должен был стоять недалеко от города Александрет¬
ты, основанного Александром после сражения под Ис¬
сой. Этот прелестный маленький порт, возможно, в са¬
мой отдаленной бухточке на восточном побережье
Средиземного моря дал свое имя так называемому
87

’Санджаку, перешедшему от французов в руки турок
как раз перед второй мировой войной.
После Мирианды рассказ Ксенофонта становится
■совершенно неинтересным. Армия, по его словам, про¬
сто «совершила четыре перехода» (около шестидесяти
миль). Это весьма огорчительно, потому что он не об¬
ратил внимания на особенно интересную часть страны.
Уходя от моря, он должен был, например, перейти че¬
рез Амманский хребет по знаменитому Бейланскому
перевалу, где сегодня раскинулись летние виллы бога¬
чей. С вершины ему должна была открываться пре¬
красная панорама Антиохийской равнины с ее бесчис¬
ленными древними курганами, опоясанными на горизон¬
те тростниковыми джунглями огромных болот Амк, изо¬
билующих дикими утками и кабанами. Наиболее веро¬
ятное объяснение этого разрыва в повествовании,
найденное комментаторами Ксенофонта,— какое-то «за¬
болевание или уныние», потому что «даже человек, ве¬
дущий дневник, подвержен временами недомоганию».
Во всяком случае, следующий интересный эпизод из
его истории повествует о местности, проходящей уже
далеко за Алеппо. Это река Гал, «полная больших
ручных рыб, которых сирийцы почитают богами и не
дозволяют истреблять [так же как и голубей]»23. Это
почти наверняка был приток Евфрата Валик, название
которого по-турецки означает «рыбная река»24. Между
Валиком и Евфратом Кир бессмысленно уничтожил
дворец и сады наместника Сирии. Он перешел Евфрат
в Тапсаке, где вода едва доходила до груди человека,
и пошел вниз по левому берегу до тех пор, пока не до¬
стиг Хабура, который он называет Араксом. За рекой
Ксенофонт впервые увидел страну, которая представля¬
ла собой «равнину, плоскую, как море, и заросшую
полынью»25. Он также перечисляет дичь, на которую
охотились воины: дикие ослы, такие же как в сценах
охоты ассирийских царей на барельефах в Британском
музее, газели, дрофы и даже страусы.
Лошади погибли от голода, и колесницы завязли в
грязи. Когда возницы, казалось, уже потеряли всякую
надежду вытащить их, Кир приказал знати из своей
свиты показать им пример. «...Персы скидывали с себя
пурпурные кафтаны, бросались вперед, иногда даже с
обрыва, словно они состязались в беге, причем на них
В8

были роскошные хитоны и пестрые анаксириды (узкие-
штаны.— Прим, ред.), а у некоторых даже гривни на
шее и браслеты на руках. В этом одеянии они прыгали
прямо в болото и скорее, чем можно было ожидать,
вывезли повозки на руках»26.
Увидев цветущий город на противоположном берегу
(определить этот город ученым так и не удалось), вои¬
ны Кира, чтобы пополнить запасы продовольствия, пе¬
реправились через реку на надутых мехах. Следующим
пунктом их маршрута было скалистое ущелье в пятиде¬
сяти милях выше Рамади, ныне известное как «Ворота»,,
через которые Кир и вышел в собственно Вавилонию..
Мы не будем здесь рассказывать о странствиях армии
в последующие две недели, которые дали почву много¬
численным противоречивым теориям. Достаточно ска¬
зать, что неделей позже на дороге в Хиллу, где-то око¬
ло Муссаиба, Кир встретился с силами Артаксеркса.
Произошло сражение при Кунаксе, в котором Кир был
убит, а десять тысяч греков двинулись в обратный путь,,
на родину.
Греки находились на правом фланге ’и жались к
Евфрату, против них стояла линия персов. Так как цар¬
ская армия имела громадный численный перевес, то
левое крыло Кира оказалось обойденным с фланга. •
Когда обе армии сошлись, Кир крикнул греческому ко¬
мандующему, чтобы тот держался левее, но последний,
не желая уходить из-под защиты реки, заметил, что-
«сам позаботится о том, чтобы все было в порядке»27.
Тем временем Артаксеркс понял, что, находясь в цент- ■
ре своего войска, он тем не менее очутился за левым
крылом армии Кира. Тогда царь и направил свою ко¬
лесницу прямо к реке. Кир, увидев его, не мог устоять,
против соблазна сразиться в поединке и, повернув свою
личную охрану для атаки по диагонали, бросился на
царя, ранив его сквозь кольчугу, но был сам сражен
ужасным ударом копья ниже глаза. Его отряды в па¬
нике обратились в бегство.
Со стороны реки битва проходила совершенно ина¬
че. Гремя щитами, греки с громкими криками сразу же-
ринулись в наступление; левое крыло армии Артаксерк¬
са повернуло и побежало, бросая колесницы без воз¬
ниц. Когда греки прекратили наконец погоню, все их
потери оказались не более тех, что могли произойти «на
89>

типподроме» из-за испуганных лошадей. Лишь один че¬
ловек на левом фланге, «как передавали, был ранен
стрелой». Только на утро они узнали о смерти Кира.
Тогда и началось их удивительное отступление,— ты¬
сяча миль к морю, без надежных проводников и- без
предварительного знакомства с враждебной в основном
страной, через которую они проходили. Можно пред¬
ставить себе, насколько несведущи греки были в гео¬
графии, если их предводитель Клеарх решил больше не
нападать на Артаксеркса только по той причине, что,
по его мнению, «судоходная река Тигр [лежит]... между
нами и царем»28. Было заключено перемирие с сатра¬
пом Тиссаферном, который остался с персидской арми¬
ей, чтобы выпроводить греков из своей земли, правда,
сатрап согласился накормить десять тысяч греческих
воинов.
«Нет,— заметил Клеарх,— такого человека, который
решился бы говорить с эллинами о союзе, не позабо¬
тившись о том, чтобы они были сыты»29. Это заявление
Тиссаферн счел «справедливым». Клеарху хватило
здравого смысла понять невозможность возвращения
тем же путем, которым пришел Кир,— вдоль Евфрата,
так как было слишком очевидно, что их жизнь во вре¬
мя путешествия по пустыне зависела от взятых с собой
запасов продовольствия. Поэтому Клеарх повернул на
восток к Тигру, а персы с безопасного расстояния на¬
блюдали за движением греков.
Попытаемся изложить наиболее распространенную
версию о событиях следующего месяца. Дорога, по ко¬
торой двигались греки, вначале шла на север по краю
■болот, которые лежат за руинами, известными ныне как
Агаргуф. Они пересекли затем «Мидийскую стену» —
укрепление, построенное Навуходоносором, тянувшееся
от Описа до Сиппара,— подошли к Тигру около якобы
большого города под названием Ситтака, где-то выше
современного Багдада, и переправились, возможно на
лодках, через реку. Затем войско греков двинулось по
левому берегу реки до того места, где в Тигр впадает
приток, который Ксенофонт называет Фуск, соответст¬
вующий, вероятно, современному Адхейму, где и оста¬
новилось. «В этом месте находился большой город по
имени Опис» 30,— пишет Ксенофонт.
Другая версия, согласно которой Опис находился
50

ниже Багдада или рядом с Селевкией, предполагает,,
что Ксенофонт перепутал все названия мест, мимо ко¬
торых проходили греки. Эта версия дает, однако, более
логический маршрут к «Мидийской стене». Истину уста¬
новить здесь трудно, тем более что попытки определить
место Описа всегда делались исходя из предположения^
что Опис, идентичен с другим древним городом Акша-
ком. Однако сейчас установлено, что Акшак, всего ве¬
роятнее, не что иное, как Хафадже, город, который был
оставлен жителями еще в 2000 году до н. э.
Нам остается проследить лишь еще несколько эта¬
пов пути «десяти тыеяч». За Фуском их ожидало еще-
одно печальное событие. Тиссаферн заманил Клеарха
и других греческих полководцев на совещание, где пре¬
дательски убил их. Однако греки не растерялись, вы¬
брали Ксенофонта своим предводителем и продолжили
путь. Теперь Ксенофонт один за другим называет го¬
рода Кены и Ларсу; возможно, это две древние асси¬
рийские столицы — Ашшур и Нимруд. Греки перешли
Большой Заб вброд. Ксенофонт называет Мосул Меспи-
лой. Любопытно, что, находясь на восточном берегу
реки, он, должно быть, прошел по руинам Ниневии, но
даже и не подозревал об этом. Двухсот лет, очевидно,,
оказалось достаточно, чтобы стереть все признаки это¬
го «города на три дня ходьбы», как говорится в Библии.
Достигнув гор у Захо, армия вначале встретилась с
кардухами, или курдами, которых Ксенофонт коротко
описывает так: «Это племя... живет на горах. Кардухи
воинственны и не подчиняются царю»31. В любопытном
городе-островке Джазират-ибн-Умар армия вступила на
территорию современной Турции, и здесь мы можем
оставить ее, задержавшись лишь для того, чтобы вспом¬
нить один из наиболее драматических моментов древ¬
ней истории, когда греки, перейдя через горный хребет
и очутившись у Черного моря, издали громкий крик
«Талатта! Талатта!»32. Люди «бросились обнимать друг
друга, стратегов и лохагов, проливая слезы»33.
Рассказы, которые греки, оставшиеся от десяти ты¬
сяч, донесли до Греции, имели далеко идущие последст¬
вия. Во-первых, стало ясно, что отличавшаяся силой и
крепким правительственным аппаратом Персидская дер¬
жава начала приходить в упадок. Это впечатление под¬
тверждается более поздним писателем Плутархом, ко-
91

торый включил в свои знаменитые биографии жизне¬
описание Артаксеркса. Он отмечает новую разруши¬
тельную силу, появившуюся в центральном правительст¬
ве, а именно могущество цариц и дворцовых дам. В во¬
сточных державах обострившиеся гаремные интриги
всегда говорили о начинавшемся упадке. А на следую¬
щей стадии заката Ахеменидов мы уже видим, как их
подданные с возмущением относятся к бесконечным
интригам сатрапов, наблюдаем неспособные, наскоро со¬
бранные армии, в которых только наемники и являются
настоящими воинами. Государство Кира II чем-то стало
напоминать Оттоманскую империю XIX века. Ее паде¬
ние перед «западным завоевателем, обладающим день¬
гами собственного производства и профессиональной
армией из своего собственного народа, было фактиче¬
ски предрешено».
Конец, однако, наступил лишь семьдесят лет спустя.
А пока предприимчивость Ахеменидов блеснула уга-.
■сающим огоньком в лице Артаксеркса. Египет, который
откололся от державы приблизительно в то же время,
когда Кир совершил свой поход, с тех пор был посто¬
янным бельмом на глазу у персов. Артаксерксу, кото¬
рый, между прочим, убивал своих родственников, что¬
бы занять трон, удалось возвратить долину Нила
главным образом с помощью наемников.
Таким образом, Александр, когда он решил разбить
Персидскую державу, не был, как мы видим, «малень¬
ким Давидом», каким его иногда изображают. Восточ¬
ный колосс уже почти в течение века шатался на своих
ногах, а «великий царь» был не более, чем номиналь¬
ным императором непокорных сатрапов и постоянно
восстающих провинций Западной Азии. Тем не менее
завоевания Александра явились, возможно, самым важ¬
ным поворотным пунктом всемирной истории. Потому
что Восток, уже потерявший свою таинственность как
географическая единица и как социальное понятие, те¬
перь потерял и свое значение. Много лет спустя про¬
изошло его частичное возрождение, когда влияние за¬
падных идей было в значительной степени утрачено, но
европейцы, вернувшиеся к тому времени с Востока, при¬
несли с собой подлинные знания восточной культуры,
распространив их по всем землям, которые греки счи¬
тали обителью цивилизованного человека.

Глава V
Александр и Селевкиды
ДИНАСТИЯ СЕЛЕВКИДОВ, 305—129 ГОДЫ до н. э.
Смерть Александра Великого
в Вавилоне,
323
Селевк I Никатор, полководец
Александра, основатель ди¬
настии Селевкидов,
305—281
Антиох I Сотер, начало распа¬
да империи Александра,
280—260
Антиох И,
260—£46
Селевк II,
246—226
Селевк III,
226-223
Антиох III Великий, успешно
усмирил восставшие провин¬
ции, 223—187
Селевк IV Филопатор,
187—176
Антиох IV Эпифан,
176—164
Антиох V Эвпатор,
164—162
Деметрий I Сотер,
162—150
Александр Валас,
150—145
Деметрий II Никатор,
145—140
Антиох VI,
145—143	’
Антиох VII Сидет, потерпел
поражение от парфянского
царя Фраата II,
138—129
Правители Сирии
Деметрий II Никатор,
129—125
Клеопатра и Антиох VIII,
125—121
Антиох IX,
115—95
Александр	,
Две исторические, а возможно, и в равной степени
выдающиеся личности, Александр Македонский и Ке¬
маль Ататюрк, родились в Македонии. Оба обладали
большим личным мужеством, обоим сопутствовала не¬
обыкновенная удача и оба были иногда склонны пота¬
кать собственным прихотям *. Казалось бы, какое отно¬
шение имеет Македония к истории Ирака, однако стоит
хотя бы мельком взглянуть на страну, давшую истории
этих двух людей.
93

Южная часть центра Балканского полуострова пред¬
ставляет собой широкую плоскую равнину, окаймлен¬
ную и пересеченную крутыми холмами. Климат здесь
довольно суровый, а природные ресурсы огромны.
Во времена правления Филиппа, отца Александра, ма¬
кедонцы, жители континентальной Европы, не терпели
особого ущерба от войн благодаря своей сравнитель¬
ной удаленности от центров политической жизни Гре¬
ции. Филипп видел скрытые возможности своего на¬
рода и своей страны. Он начал приумножать богатства
Македонии, открывая золотые рудники, и готовить на¬
род к завоеваниям, проводя массовое военное обучение.
Наконец, после пятнадцати лет почти непрерывной вой¬
ны с Грецией, на конгрессе в Коринфе он был избран
верховным полководцем всех греческих войск. Замыш¬
лялся поход против Персии.
В тот день, когда должен был начаться этот поход,
Филиппа убили при выходе из палатки.
Едва ли не первым упоминанием о его сыне Алек¬
сандре является случай на пиру, происшедший незадол¬
го до смерти Филиппа. Филипп влюбился в дочь одного
из своих полководцев и, чтобы жениться на ней, развел¬
ся с матерью Александра Олимпиадой. Во время сва¬
дебного пира отец девушки, напившись, предложил
присутствующим поднять бокалы за будущего законно¬
го наследника трона. Считая, что этот тост наносит
оскорбление его матери, Александр выплеснул бокал
вина прямо в лицо полководцу. Филипп начал подни¬
маться со своего места, вытаскивая меч, но, будучи и
сам пьян, зашатался и упал, на что Александр заметил:
«Посмотрите на человека, который собирается перейти
из Европы в Азию, а падает, перебираясь из одной по¬
стели в другую».
Когда Александр унаследовал престол своего отца,
то все, естественно, считали, что он должен начать кам¬
панию против Персии. И он сразу же занялся приго¬
товлениями. Некоторое время Александр был занят по¬
корением Фракии, так как не хотел оставлять враждеб¬
ный народ у себя в тылу на северном побережье Мра¬
морного моря. Когда армия благополучно переправи¬
лась на кораблях через Дарданеллы, Александр был
первым, кто спрыгнул на берег. Он направился прямо к
месту, где когда-то стояла Троя; там он возложил свои
94

доспехи к гробнице Ахилла, а взамен взял несколько
•его реликвий, которые висели на стенах. В небольшом
■сражении на берегах реки Граник он одержал легкую
победу над персами и двинулся далее на юг, следуя от
•Сард, фактически повторяя путь Кира Младшего и
Ксенофонта.
В Гордие он ожидал подкрепления из Македонии.
До подхода подкрепления Александру показали знаме¬
нитую колесницу Гордия, сына царя Мидаса, о которой
существовала легенда. Тот, кто сумеет развязать узел,
которым было закреплено ярмо, говорилось в ней, бу¬
дет править Азией. Александр разрешил проблему, бес¬
церемонно разрубив узел мечом2. Достигнув Тарса,
Александр не встретил ничего, что бы задержало его,
как Кира. Он просто сильно простудился, купаясь в ре¬
ке Кидн, вода которой- и по сей день пользуется дурной
славой, и едва не умер от воспаления легких. Когда
Александр наконец выздоровел, он, подобно Киру, спу¬
стился к «Сирийским воротам».	■
Тут необходимо снова повторить, что существовал и
другой путь из Киликии в Северную Сирию — как раз
на этом месте находится сейчас узловая станция турец¬
кой железной дороги Топракал. Перед персидским ца¬
рем Дарием III, собравшим к этому времени сорокаты- •
сячную армию и выступившим на защиту своего царст¬
ва, естественно, встал вопрос: пойдет ли непрошеный
гость по горной дороге или же он, как и Кир, попыта¬
ется пробираться побережьем? Вопреки, казалось бы,
всякому смыслу Дарий остановился на первом вариан¬
те и начал осторожно двигаться через Бахский проход.
Он дошел до Топракала и оказался в тылу у Александ¬
ра, который направлялся к Сакал Тутану. Когда Алек¬
сандр получил донесение о местонахождении Дария, он
фактически уже вступил в Сирию, но в Мирианде его
остановил сильный шторм. Александр вернулся, и обе
армии встретились на противоположных берегах реки
при Иссе, немного севернее «Сирийских ворот». Нет
нужды в подробном описании этого сражения, но, по¬
скольку оно было первым из целой серии крупных битв,
в которых македонская армия неизменно одерживала
победу над значительно превосходящими силами про¬
тивника, следует отдать дань уважения этой армии и
рассмотреть ее состав.
95

Самыми грозными были полки фаланг. Позднее их
численность дошла до двадцати тысяч воинов, одетых
в шлемы и наколенники и вооруженных длинными ше¬
стиметровыми копьями, мечами и щитами. В бою они
выстраивались шестнадцатью рядами, смыкали щиты,
причем первые пять рядов выставляли копья в сторону
противника. За ними следовала легкая пехота с круг¬
лыми македонскими щитами. Их элитой были знамени¬
тые «серебряные щиты». Затем шли пелтасты с еще бо¬
лее легкими щитами и лучники, набранные в основном
из покоренных народов. Аристократия в пехоте служила
личной охраной Александру, а в кавалерии ей соответст¬
вовали представители знати Македонии, называвшиеся
«друзьями». Завершали боевой порядок закованные в
броню лошади и колесницы.
После завоевания Александром Индии его войско
получило еще и боевых слонов. В сражении их головы
и спины были защищены броней.
Кроме погонщика слоны несли на голове деревян¬
ные башни с четырьмя воинами. Как предполагают,
перед боем слонам показывали красный сок каких-то
плодов то ли для того, чтобы возбудить их, то ли для
того, чтобы приучить к виду крови.
В какой-то момент, когда воинам фаланг, переправ¬
лявшимся через реку при Иссе, пришлось в беспорядке
карабкаться на противоположный берег, битва каза¬
лась проигранной. Но, успешно атаковав персов по пра¬
вому флангу, кавалерия Александра оказалась так близ¬
ко от места, с которого персидский царь наблюдал за
ходом сражения со своей колесницы, что мужество по¬
кинуло Дария, и он бежал, оставив свою армию в смя¬
тении. Возвратившись на позицию Дария после пресле¬
дования врага, Александр обнаружил покинутых пер¬
сидским полководцем причитавших женщин. «Прихо¬
ди,— писал он немного позднее Дарию,— ко мне и...
когда ты придешь ко мне, я верну тебе твою жену, мать
и детей, а также все прочее, что ты пожелаешь...
И впредь, когда бы ты ко мне ни обратился, называй
меня царем Азии, а не обращайся ко мне как к равно¬
му. Чего бы тебе ни понадобилось, обращайся ко мне
как к повелителю и владыке... Если же ты оспариваешь
царство, то жди меня и сразись за него еще раз, а не
убегай, ибо я найду тебя, где бы ты ни был».
96

Александр проявил полководческую мудрость, не
последовав за Дарием в сердце Азии, а повернул на юг,
чтобы прежде всего овладеть Финикией и Египтом.
0з городов побережья только Тир не покорился ему, и,
быть может, осада этого города оказалась самым труд¬
ным из военных предприятий Александра.
Город Тир или, скорее, деревня, которую и по сей
день так называют, стоит на небольшом мысе, соеди¬
ненном с берегом песчаной косой. Во времена Александ¬
ра город не соединялся с землей. Коса — прямой резуль¬
тат осады города полководцем. Действительно, в лите¬
ратуре времен Рамзеса III о Тире говорится как о «го¬
роде, лежащем в море. Воду возят туда на лодках.
Он богаче рыбой, чем песком». Несомненно, осада го¬
рода армией Александра должна была быть самой за¬
хватывающей и интересной из всей истории укреплен¬
ных городов.
Александр начал строить дамбу по направлению к
острову. Камень для дамбы брали поблизости на руи¬
нах, на месте которых сейчас стоит город. Полководцу
приходилось строить деревянные башни для защиты
рабочих. Однако башни эти постоянно поджигались
зажженными стрелами из Тира. Затем Александр под¬
вел свой флот и отчасти благодаря благоприятной для
него погоде подавил огонь кораблей Тира. Во время
заключительной атаки на больших плотах были достав¬
лены осадные машины, а рядом поставлены две трире¬
мы 3: на одной находились легковооруженные пехотин¬
цы, а другая ощетинилась копьями фаланг. Была про¬
делана широкая брешь, и отряды во главе с Александ¬
ром ворвались в город. Башни пали одна за другой.
Город сдался.
Во время осады к Александру явились послы Дария,
который давал огромный выкуп за свою семью, а так¬
же предлагал военный союз. Говорят, что во время об¬
суждения этого предложения на совете Парменион,
один из сподвижников Александра, сказал: «Если бы я
был на твоем месте, то согласился». На это Александр
дал будто бы свой знаменитый ответ: «Так бы сделал и
я, если бы был на твоем месте».
Не приняв предложения Дария, он двинулся далее
«а Египет, где встретил слабое сопротивление персид¬
ского сатрапа. Из Мемфиса водным путем Александр
7 Реки-близнецы
97

добрался до моря и там, на косе между берегом и озе¬
ром Мерида, собственной рукой начертал на земле плац
Александрии, самого знаменитого из его новых горо¬
дов, Прежде чем вернуться и возобновить завоевание
Вавилонии, Александр поступил очень мудро, принеся
жертвы египетским богам. Он принял также имя
«сын Амона».
Александр вошел на территорию Ирака, затем, дви¬
гаясь на восток к Тигру, пересек реку чуть выше Мосу¬
ла. Гавгамелы, где раскинул лагерь Дарий и где про¬
изошло решающее сражение, находились, должно быть,
на берегах реки Гомел-су. Путаницу иногда вносит
тенденция называть это сражение «битвой при Арбеле»,
так как Александр привез военную добычу, захвачен¬
ную у персов, в Арбелу, расположенную в двадцати ми¬
лях южнее места, где произошло сражение.
Говорят, что армия Дария в битве при Гавгамелах
насчитывала около миллиона человек, представителей
всех племен, включая греческих наемников и сотню
серпоносных колесниц4. Одна его кавалерия превосхо¬
дила численностью всю армию Александра, так что
постоянной опасностью для македонцев была атака с
фланга или заход противника в тыл. В такой трудной
обстановке Александр применил мастерскую тактику.
Сказав с презрением: «Я не краду победу», он отверг
предложение атаковать неприятеля ночью. Сражение
началось с утра. Парменион с кавалерией был, как
обычно, на левом фланге, фаланги в центре, а пехота
справа. Часть каждого крыла уходила по диагонали
назад, чтобы быть готовой к отражению обходного ма¬
невра противника. На самом же деле по мере продви¬
жения Александр оказался охваченным с флангов всем
левым крылом противника. Поэтому он повернул свое
войско уступом вправо и продолжал двигать тяжело¬
вооруженные отряды в том же направлении. Таким об¬
разом, македонцы уходили с места, предварительно вы¬
ровненного для движения серпоносных колесниц, и
Дарий приказал своему флангу остановить греческие
отряды, «но лучники побили лошадей и всадников, а
пехотинцы открыли свои ряды, и колесницы пронеслись
мимо, не причинив никакого вреда»5. Таким образом,
в левом крыле персов образовалась брешь. В эту брешь
бросился Александр во главе кавалерии, расколов ли¬
98

нию персов надвое. Тем временем фаланги беспощадно
надвигались на центр. Снова Дарий начал нервничать,
и то, что случилось под Иссой, повторилось и здесь, при
Гавгамелах. Дарий повернул свою колесницу, а персы,
устремившись за ним, увлекли за собой и части, нахо¬
дившиеся в тылу. Александр прекратил погоню, услы¬
шав крик Пармениона о помощи: тому пришлось туго
на левом фланге. Бросившись на помощь другу, Алек¬
сандр столкнулся с целым отрядом персов и боевых
слонов. Отряд отступал, сохраняя достоинство. После¬
довал ужасный бой, победа в котором обошлась Алек¬
сандру ценою жизни шестидесяти его сподвижников.
Когда он добрался до Пармениона, то увидел, что тот
благополучно выбрался из кольца правого крыла пер¬
сов и теперь уже сам теснил их назад. Битва была вы¬
играна, и судьба Азии решена.
Александр возобновил преследование Дария, но
безуспешно. Очевидно, только убегающие персидские
цари могли состязаться с персидскими курьерами, ско¬
ростью которых восхищался Геродот, потому что к то¬
му времени, когда Александр на следующий день достиг
Арбелы, царский кортеж уже преодолел ущелье, веду¬
щее к Ровандузу и далее в горы. Александр оставил
свои трофеи в Арбеле, современной Эрбиле, которая ’
стоит и по сей день высоко над равниной на руинах за¬
бытых построек, не поддаваясь ни времени, ни разру¬
шениям, и проезжающие туристы показывают друг дру¬
гу этот «самый древний, а ныне густозаселенный город
в мире». Опасаясь инфекции, вызванной зловонием раз¬
лагающихся по всей равнине трупов, Александр дви¬
нулся к Вавилону.
Когда Александр подошел к Вавилону, сатрап Ма¬
зей, храбро сражавшийся при Гавгамелах, сдал город
без дальнейшего сопротивления «в присутствии боль¬
шей части жителей, стоявших на стенах и жаждавших
хоть мельком увидеть своего нового владыку». Он по¬
вел себя здесь так же, как и в Египте. Мазей был на¬
значен наместником, а сам Александр выступил в роли
защитника вавилонян от угнетателей-варваров. Он с
благочестием планировал даже восстановление храмов
богов, как сделал бы всякий добропорядочный вавилон¬
ский царь при вступлении на престол6.
Дав отдых армии, Александр двинулся к летней ре¬
7*
99

зиденции персидских царей — Сузам7, которая лежит в
горной долине, приблизительно в ста двадцати милях
к северу от Басры. Здесь, среди богатой добычи, Алек¬
сандр обнаружил, а затем вернул в Афины скульптур¬
ную группу тираноубийц Гармодия и Аристогитона,
которую увез оттуда Ксеркс. Александру пришлось еще
раз встретиться с остатками армии Дария, которую он
разгромил при Гавгамелах, прежде чем достиг Персе-
поля — города-крепости, строительством которого Да¬
рий Великий прославил династию Ахеменидов. В конце
концов Александр, сделав несколько неожиданных мар¬
шей, преодолел горные переходы и с триумфом обосно¬
вался в «самом богатом из всех городов под солнцем».
Здесь он отдыхал в течение четырех месяцев и преда¬
вался развлечениям, по своим масштабам соответство¬
вавшим грандиозности свершений, в честь которых они
устраивались. Однако одно из этих развлечений окон¬
чилось весьма печально.
Александр и его друзья были сильно пьяны, когда
куртизанке Таиде, родом из Аттики, пришла в голову
веселая и отчаянная мысль поджечь дворец, в котором
так часто замышлялись заговоры против Греции.
Александр сам швырнул первую головешку, и скоро
огромное здание уже полыхало. Множество ценных из¬
делий из кедрового дерева и резного орнамента погиб¬
ло, прежде чем голова царя охладела и пожар был по¬
тушен.
По пути из Персеполя в столицу Мидии Экбатаны,
где, как стало известно, находился Дарий, Александр
получил от сатрапа Мидии удивительный подарок: пять¬
десят тысяч лошадей, «выделявшихся ростом и красо¬
той», и «сто отличных наездниц из варварских племен,
вооруженных боевыми топорами и щитами в форме по¬
лумесяца».
Когда наконец Александр достиг Экбатан, Дарий
уже был на пути в Бактрию. Однако он не ушел дале¬
ко, так как собственная свита Дария восстала, и он
был убит. Когда Александру показали труп, «он набро¬
сил на него свой плащ в знак скорби и отправил со
всеми почестями к царице-матери». Так прекратила свое
существование династия Ахеменидов.
Нам нет нужды следовать за Александром по его
пути из Экбатан далее в Среднюю Азию и Северную
100

Индию, часть света, географию которой Александр пред¬
ставлял себе, вероятно, гораздо более смутно, чем любой
европеец наших дней. Стоит лишь рассказать об одном
любопытном эпизоде, происшедшем после того, как
Александр достиг Инда и уже поворачивал обратно.
К стенам одной индийской крепости были пристав¬
лены две лестницы, но из-за сыпавшегося сверху града
камней воины Александра не проявляли желания на¬
чать подъем. Александр, выходя из себя и теряя терпе¬
ние, ехватил щит и первым полез вверх. Воины, видя,
что он незащищенный стоит на вершине стены, броси¬
лись к лестницам, которые не выдержали такой нагруз¬
ки и сломались. Когда воины начали умолять Алек¬
сандра спуститься вниз, он повернулся и спрыгнул, но
только по другую сторону стены. Лестниц больше не
было. Забивая в стену колышки, македонцы наконец
добрались до вершины стены и увидели своего царя в
почти безвыходном положении, оборонявшегося от це¬
лого гарнизона. Он был серьезно ранен, и его оруженос¬
цу, первым подоспевшему на помощь, пришлось заго¬
раживать Александра своим телом и святым щитом
Трои до тех пор, пока личная охрана царя не отброси¬
ла индийцев, а воины не разбили снаружи ворота кре¬
пости.
Александр вернулся в Вавилонию вверх по Тигру,
двигаясь из Персидского залива к Опису, разрушая на
пути плотины, которые персы построили, чтобы воспре¬
пятствовать судоходству. Он задумал сделать Вавилон
морским центром, связав его системой каналов между
Красным морем и Нилом не только с Индией, но и с
Египтом. Он даже приступил к строительству огромной
гавани. Одновременно шли приготовления к походу в
Аравию. Во время двухдневного пира накануне вы¬
ступления армии в поход Александра начало лихора¬
дить. На шестой день он скончался.
Энергии и опыта тридцати двух лет короткой жизни
этого необычного молодого человека вполне хватило
бы на много жизней. Его смерть явилась не столько
превратностью судьбы, сколько прямым следствием той
интенсивности, с которой горело пламя его жизни.
Первоначально несколько смутная идея Александра,
родившаяся при Гавгамелах, о сохранении религии и
обычаев покоренных народов вылилась впоследствии в
101

твердое решение слить воедино Восток и Запад. Десять
тысяч македонцев последовали его совету и взяли себе
в жены азиаток, а тридцать тысяч варваров подверг¬
лись эллинистическому влиянию — таков был результат
его попытки добиться всеобщего единения на основе аб¬
солютного расового равенства. Семена этого объедине¬
ния уже были посеяны, когда он умер. И хотя могут
сказать, что империя Александра умерла вместе с ним,
результаты его государственной политики остались
практически неизменными.
Селевкиды
После смерти Александра начался так называемый
селевкидский период, во время которого раздробленные
остатки его империи продолжала делить разношерстная
толпа враждующих между собою наследников. Этот
период продолжался двести лет. Было бы более чем
утомительно, а иногда и просто невозможно дать по¬
следовательное описание хотя бы тех событий этого
печального процесса распада, который отразился на
Ираке. Можно лишь говорить об отдельных событиях
и личностях, имеющих особую значимость или причаст¬
ность к истории.
После Александра не было явных претендентов на
престол, кроме его слабоумного младшего брата и сы¬
на, вскоре появившегося на свет от жены Роксаны. Про¬
возглашение совместного регентства вызвало неразбе¬
риху и интриги, продолжавшиеся в течение тридцати
лет. В результате выдвинулись две совершенно разные
фигуры, требовавшие раздела наследства; оба претен¬
дента были полководцами, бывшими друзьями Алек¬
сандра. Остальные же претенденты: «мимолетные, ра¬
стерянные тени царского дома; столь же недолговечные
регенты империи; выдвинувшиеся сатрапы и даже од¬
ноглазый Антигон, который в какой-то момент требовал
признания его власти над всем Востоком,— все они не
были крупными фигурами тогдашнего мира и тем более
не имеют никакого значения для нас теперь».
Близился конец IV века до н. э. В это время Птоле¬
мей закладывал династию македонских фараонов в
Египте, а Селевк прогуливался по террасам, с которых.
102

Навуходоносор когда-то вопрошал: «Не это ли великий
Вавилон, который я воздвиг могуществом моей власти
и во славу моего величества?» Селевк был владыкой по
крайней мере Месопотамии и Сирии — богатейших про¬
винций Азии.
Впрочем, его, кажется, не поразил Вавилон, так как
вдохновленный, без сомнения, примером Александра,
он сразу же приступил к строительству новой столицы
Вавилонии. Прежняя казалась ему слишком консерва¬
тивной. Со времени смерти Александра она во многом
вернула свой первоначальный облик, и мелькнувшая в
базарной толпе фигура случайного македонского вои¬
на, облаченного в доспехи, была едва ли не единствен¬
ным напоминанием о греческом господстве. Кое-где
знать Александра пыталась акклиматизировать цветы
и различные растения своей родины. Впервые появи¬
лась виноградная лоза8, а один предприимчивый садов¬
ник посадил плющ. Но нескольких жарких евфратских
летних сезонов оказалось достаточно для того, чтобы,
прекратить их безнадежные попытки. Пальмы и пыль¬
ные ивы снова стали господствовать в стране. Кроме
того, Селевк считал весьма важным, чтобы столица на¬
ходилась в центре страны. Итак, после некоторых ос¬
ложнений с предсказателями, которые не желали на¬
звать день, наиболее благоприятный для заложения
фундамента новой столицы, видя в этом акте смертный
приговор Вавилону, на правом берегу реки, приблизи¬
тельно двадцатью милями ниже современного Багдада,
была заложена Селевкия-на-Тигре.
Во времена Селевка Беросс вел летопись вавилон-
■ ских царей, рассказывая потомкам все, что было из¬
вестно об истории Месопотамии, но у самого Селевка
не было биографа. Сохранилась, однако, одна любопыт¬
ная история из его жизни, свидетельствующая о не¬
обычайно терпимом характере этого великого полковод¬
ца и правителя.
Уже в пожилом возрасте Селевк женился на моло¬
дой женщине по имени Стратоника, которая, как ока¬
залось, очень нравилась его сыну Антиоху. Юноша стал
чахнуть, и, когда его жизнь оказалась под угрозой, при¬
дворный врач объяснил причину болезни отцу. Селевк
принял чрезвычайно мудрое решение: он отдал Страто-
нику Антиоху, а вместе с нею и западную половину
103

своего царства. Позднее, отвечая на обвинения в кро¬
восмешении, Селевк сказал: «Любое решение царя —
правильно». На берегу Оронта в Северной Сирии Се¬
левк основал столицу западной половины царства—■
Антиохию, которая стала одним из центров эллинисти¬
ческой культуры, а позднее самым богатым городом в
мире. Вскоре после этого Селевк решил мирно дожить
свой век в Македонии, но в пути был убит молодым
сыном Птолемея, царя Египта.
Таким образом Антиох I унаследовал империю, ко¬
торая была больной уже от рождения. Во время прав¬
ления его отца произошло возрождение империи, а в
период его собственного царствования и при последую¬
щих десяти царях она неуклонно шла к упадку. Вновь
и вновь частично восстанавливаясь, она почти сразу же
после того превращалась в руины, пока наконец единст¬
венной, если можно так выразиться, целью ее сущест¬
вования стало лишь сохранение эллинизма на Востоке.
В самом деле, вряд ли нужно много говорить о
царствовании Антиоха II, Селевка II и Селевка III.
Слишком мрачным был бы рассказ о почти непрерыв¬
ных войнах. А на одном из этапов, словно было недо¬
статочно «выдвинувшихся сатрапов», появились две
царицы-матери — Береника и Лаодика, бывшие регент¬
шами своих малолетних сыновей и боровшиеся за
власть.
Следующим сколько-нибудь значительным царем был
Антиох III, прозванный Великим. При нем дом Селев-
кидов в какой-то степени, казалось, вернул утраченную
молодость. Антиох Великий вторгся вначале в Персию,
а затем в «низинную Сирию», высокоплодородную до¬
лину между хребтами Ливана и Антиливана, где нахо¬
дятся развалины Баалбека. Антиох III попытался вновь
завладеть Малой Азией. Он даже достиг Сард и под¬
верг в знаменитой крепости, построенной на скале и
считавшейся неприступной, осаде своего соперника
Ахея из рода Селевкидов. Лишь благодаря удивитель¬
ной наблюдательности одного из командиров Антиоха
ему удалось овладеть этой крепостью. Шли уже неде¬
ли осады, когда командир заинтересовался частью
стены, с которой через каждые несколько дней вниз,
почти по вертикальному откосу сбрасывались груды му¬
сора. Птицы, питавшиеся отбросами, собирались на этой
104

растущей куче, а затем, насытившись, к его удивлению,
поднимались вверх и усаживались на зубчатую стену,
чтобы переварить пищу. Из этого командир сделал со¬
вершенно правильный вывод о том, что гарнизон на¬
деялся на естественную неприступность этой части
укреплений. Однако утес был не настолько крут, чтобы
группа опытных скалолазов даже в темное время суток
не смогла бы его преодолеть. Предположение оказа¬
лось верным. Группа поднялась на стену, не встретив
сопротивления, и открыла ворота изнутри. Ахей, одна¬
ко, успел отойти в еще более неприступную цитадель.
И только благодаря неслыханному предательству уда¬
лось выманить его оттуда. Друзья Ахея в Египте пред¬
ложили двум критским командирам огромное возна¬
граждение за его спасение. С цинизмом, который тра¬
диция приписывала потомкам минойцев9, критяне за¬
просили столь же огромную сумму у Антиоха и, полу¬
чив ее, завели свой отряд в засаду. Ахей, как обычно в
таких случаях, был зверски убит и обезглавлен.	'
После этого Антиох был вызван для подавления вос¬
стания в Мидии и успешно разбил восставших в ее
столице Экбатанах. А так как международная этика
того времени была на очень низком уровне, то он, кста¬
ти, разграбил и последний оставшийся храм, увезя с
собой покрытые золотом колонны и серебряные плиты,
известные во всем мире. Этим он навлек на себя гнев
мидийцев. Их ненависть к Антиоху была столь велика,
что его преступление считалось неискупленным до тех
пор, пока несколько поколений спустя потомки мидий¬
цев не свергли династию Селевкидов.
Приблизительно в этот период в Леванте впервые
появились римские посланцы. Зловещие истории рас¬
сказывались о новом властолюбивом государстве, по¬
явившемся в Западном Средиземноморье. В течение
последующих нескольких лет своего правления Антиох
вначале старался игнорировать явное стремление Рима
к экспансии на Восток, а затем попытался предупре¬
дить его нашествие и впоследствии первым напал на
Рим через территорию Греции. Несколькими годами ра¬
нее он совершил неудачное нападение на Египет, полу¬
чив решительный отпор от правящего там Птолемея.
Теперь римляне, которые уже избрали Александрию в
качестве важной для себя новой сферы влияния, по¬
105

требовали, чтобы Антиох воздержался от агрессии про¬
тив Египта. Тогда царь, не долго думая, выдал свою
дочь Клеопатру замуж за Птолемея Эпифана 10.
После этого он вступил в еще один любопытный
контакт. В Тире Антиох встретился с Ганнибалом, зна¬
менитым финикийским полководцем, который отошел
туда после окончания Пунических войн между Римом и
Карфагеном. Несомненно, он мог дать Антиоху много
полезных советов относительно возможности военной
экспедиции через Средиземное море.
Несколько лет спустя, как и было сказано выше,
Антиох действительно вторгся в Грецию, но, несмотря
на акт (предосторожности, который он совершил по об¬
разцу Александра Великого, предварительно принеся
жертву на месте Трои, его поход окончился полным
провалом. Армию Антиоха, в составе которой была не¬
большая группа из трех слонов, наголову разбили в
ущелье, известном под названием Фермопильский про¬
ход. Сражение настолько напоминало классическую бит¬
ву на том же самом месте, что остается удивляться,
почему печальный опыт Ксеркса ускользнул от внима¬
ния Антиоха11. Второе поражение от римлян он потер¬
пел при Магнесин в Анатолии и, таким образом, поте¬
рял Малую Азию. Три года спустя при нападении на
один из богатых храмов в Луристане Антиох был убит.
После смерти Антиоха Великого все более и более
фантастические личности появляются на селевкидском
троне. Следующей знаменитой фигурой был Антиох IV
Эпифан, которого Бивен называет «личностью в некоем
роде богемной» 12.
Антиох IV любил пышность царской власти, сдер¬
жанность и торжественность придворного этикета каза¬
лись ему невыносимо скучными. Он часто скрывался от
своих придворных. «Компания подвыпивших молодых
людей поздно ночью могла слышать шум другой компа¬
нии гуляк, приближавшихся с рогами и псалтериона¬
ми 13, и вдруг с испугом замечала, что это царь... Иног¬
да среди дня видели, как он, перегрузившись вином,
швырял горстями деньги на улицах». В то же время,
когда кто-нибудь из толпы кричал: «Вам, царям, хоро¬
шо, вы пользуетесь благовониями, от вас так хорошо пах¬
нет», Антиох приказывал разбить о голову кричавшего
сосуд с лучшей миррой. «Все бросались к луже разлив¬
106

шейся мази, начиналась свалка и сумятица на скольз¬
ком полу, и во всем этом принимал участие сам царь» 14.
Любители всяческих забав, привыкшие к развлече¬
ниям жители Антиохии терпеливо наблюдали за шало¬
стями царя, но даже они иногда бывали немного шо¬
кированы. Так, однажды на пиру, устроенном в честь
его возвращения из успешного похода, царь «появлял¬
ся тут и там среди своих гостей, сидел, стоял, декла¬
мировал или гримасничал с настоящими шутами. Но
кульминационный момент наступил однажды вечером,
уже к концу пиршества, когда компания начала редеть.
Шуты внесли завернутую фигуру и положили ее на
пол. Вдруг при звуках симфонии15 фигура поднялась
из своего облачения, и перед присутствующими предстал
сам царь... совершенно голый. В следующий момент он
уже несся в вихре фантастического шутовского танца.
Пир окончился в замешательстве» 16.
Несмотря на такую эксцентричность царя, его прав¬
ление отмечено, однако, некоторыми успехами. Так, он
предпринял более или менее удачные походы в Египет
и Персию, сумев нагнать страх на враждебно настроен¬
ных римских послов. С помощью сверхутонченного эл¬
линизма он, возможно, пытался даже возродить то, что
осталось от империи Селевкидов. Известно, что Ан- •
тиох IV приказал воздвигнуть гигантскую статую Зевса
с символом Ники в величественном храме Дафны. А на
скалах около Антиохии до сих пор можно различить
очертания необычной женской фигуры — части группы,
высеченной по приказу Эпифана для защиты против
эпидемии чумы.
Незадолго до смерти царя, последовавшей от апо¬
плексического удара, народ безропотно согласился на
его обожествление.
Именно в царствование Антиоха Великого иеруса¬
лимские иудеи, возмущенные 'проводившимся Эпифаном
жестоким антисемитизмом, восстали под руководством
Иуды Маккавея. Восстание было настолько успешным,
что после смерти царя иудеям предоставили свободу
традиционного богослужения.
Антиох V вступил на трон в возрасте девяти лет.
У него появился соперник в лице Деметрия, который в
это время завершал свое образование в Риме. Демет¬
рий запросил у римского сената разрешения сместить
107

своего кузена, но получил отказ. Однако от своего ста¬
рого наставника он вскоре получил совет: «Действуй
смело,— сказал Полибий,— и римляне будут вынужде¬
ны смириться перед свершившимся фактом». Под пред¬
логом поездки на охоту Деметрий готовился тайно по¬
кинуть Рим. Он гулял на холостяцкой вечеринке в ночь
перед отплытием, когда старый Полибий, лежавший с
приступом подагры, прислал шифрованное письмо, в
котором просил его меньше пить, если Деметрий хочет,,
чтобы его планы не потерпели неудачу. Однако Демет¬
рий благополучно прибыл в Антиохию и был признан
царем вначале армией, а позднее всей империей.
Но вскоре после этого он был убит в сражении с оче¬
редным претендентом на трон.
После него царем стал некий Валас, ничем не при¬
мечательная личность, само происхождение которого
является сомнительным. Валас окружил себя «фавори¬
тами и любовницами», а государственные дела пустил
на самотек.
Конец династии Селевкидов пришел при Антио¬
хе VII Сидете. На севере Персии угрожающе подня¬
лась парфянская династия, ее завоевания простирались
уже от Бактрии до Евфрата. Сидету удалось вернуть
Вавилонию, но, двинувшись дальше в Мидию, он был
наголову разбит парфянским царем Фраатом II. Его
армия в триста тысяч человек была уничтожена, а сам
он покончил жизнь самоубийством.
Когда парфяне снова обосновались в Месопотамии,
началась агония великой империи Александра. В конце
концов на территории Сирии остались три отдельных
селевкидских царства, и уставшие от династической
междоусобицы сирийцы позволили армянскому царю
взять над собой власть.

Глава VI
Ирак при, парфянах
ПАРФЯНСКИЕ ЦАРИ, 250 ГОД до н. э. —228 ГОД н. э.
Аршак,
250—248
Тиридат I,
248—211
Артабан I,
211—191
Приапатий,
191—176
Фраат I,
176—171
Митридат I,
171—138
Фраат II,
138—128
Артабан II,
128—124
Митридат II
Великий,
123—88
Готарз I,
91—81
Ород I,
80—76
Синатрук I,
76—70
Фра&т III,
70—57
Митридат III,
57—54
Ород II,
54—37
Фраат IV,
37—32
• Тиридат II,
30—25
Ород III,
4—6 год н. э.
Воной I,
8—12
Артабан III,
11—38
Тиридат III,
36
Киннам,
37
Готарз II,
38—	51
Вардан,
39—	47
Вонон II,
51
Вологез I,
51—78
Пакор II,
78—113
Артабан IV,
80—81
Хоеров,
109—128
Партамаспат,
117
Вологез II,
106—147
Митридат IV,
128—147
Вологез III,
148—192
Вологез IV,
191—207
Вологез V,
207—	222
Артабан V,
208—	226
Артавазд,
227—228
Для того чтобы точно определить, где обосновались
новые правители Ирака, нам придется несколько вер¬
нуться назад. О Парфии как о части Северо-Восточного
Ирана, приблизительно совпадающей с современной
провинцией Хорасан, мы уже говорили. После смерти
Александра она стала сатрапией, но с ослаблением
контроля со стороны его наследников сатрапы Парфии
вскоре последовали примеру наместников из еще более
отдаленной Бактрии и присвоили себе царские титулы.
Они сделали Гекатомпил, один из заново основанных
Александром городов, своей столицей и правили неко¬
торое время просто потому, что их терпели. Но когда
один из первых парфянских царей, Тиридат, сумел раз¬
громить армию Селевкидов, а другой царь, Митридат,
после покорения Мидии перенес свою столицу в более
109

знаменитый город Экбатаны, парфянские цари почувст¬
вовали себя в безопасности.
Митридат II захватил также Селевкию и расширил
■парфянское царство от Окса до Евфрата. Мы уже зна¬
ем, что один из его наследников уничтожил армию Ан¬
тиоха Сидета и ее солдаты уже не вернулись в Антио¬
хию. Поэтому парфяне твердо обосновались в Ираке.
Странным и несовместимым казалось присутствие
этих полуварварских северных- царей в древнейшей и
временами достигавшей самой высокой цивилизации в
мире стране. Однако они были вынуждены неоднократ¬
но защищать ее от алчности римских экспансионистов.
Над Парфией нависла также угроза армянского сопер¬
ничества, и, как видно из скудных письменных источ¬
ников, армянский царь Тигран однажды сумел даже
временно завладеть Вавилонией.
В период более тщательно документированной борь¬
бы между Римом и Парфией, которая последовала за
этим, и позднее, во времена сасанидских царей, в цент¬
ре событий постоянно оказывалась группа укрепленных
городов, расположенных не в самом Ираке, а на естест¬
венной границе между двумя империями. Уместнее все¬
го будет рассказать о них здесь.
Прежде всего, это Антиохия на Оронте в Северной
Сирии, ставшая большой восточной метрополией и оли¬
цетворением роскоши. Все римские императоры ис¬
пользовали ее как базу в своих походах за Евфрат.
Город расположился в основном в долине, окружали
его зубчатые стены, возведенные у подножий гор. Тут и
там на окрестных возвышенностях были разбросаны
виллы богатых горожан. Даже руины этих зданий с их
колоннадами, плавательными бассейнами и вездесущей
мозаикой свидетельствуют о хорошем вкусе жителей
Антиохии. Да и современный город, не занимающий и
десятой части территории, окруженной укреплениями,
очарователен. Он буквально утопает в роскошных
фруктовых садах и цветущих кустарниках.
Рядом находится знаменитая долина Дафны, где,
согласно легенде, нимфа, преследуемая Аполлоном, об¬
ратилась в лавр. Здесь во времена Рима «полная энер¬
гии юность преследовала, подобно Аполлону, предмет
своих вожделений, а стыдливая дева, наученная судь¬
бой Дафны, избегала излишней скромности» ’.
110

Для богатых римлян долина Дафны действительно
служила местом отдыха, загородных прогулок и других
развлечений, так что слова daphnici mores2 стали рас¬
пространенным понятием для выражения легкого по¬
ведения. До недавней постройки в этой местности гид¬
роэлектростанции здесь располагалась священная роща
с густой листвой и маленькими водопадами, сбегающи¬
ми по каскадам среди цветов. Там среди бела дня пели
соловьи, и их пение смешивалось со звуками журчащей
воды. Во время одного из посещений долины я подо¬
брал медную монету с изображением Ромула и Рема,
припавших к зубчатому вымени довольно плохо изо¬
браженной волчицы.
Далее на востоке расположился Харран, который
римляне называли Карры; он находился на самом важ¬
ном пересечении дорог древнего мира. Немного север¬
нее была построена столица провинции Осроена — го¬
род Эдесса, уже упоминавшийся нами под его совре¬
менным названием Урфа. Он тоже был сильно укреп¬
лен римлянами, но в наше время почти весь камень с
городских стен использован для строительства домов.
Из трех главных городов-крепостей на основных се¬
верных подступах к Ираку самым важным был, конеч¬
но, город, который называется сейчас Диярбакыр. Не¬
многие древние города так воздействуют на воображе¬
ние. Эта «черная Амида»3 истории представляет собою
пятимильную окружность из двойной базальтовой кре¬
постной стены с восемьюдесятью башнями. Он стоит на
высокой скале над Тигром, и, поскольку река делает в
этом месте изгиб, перед приближающимся с юга путни¬
ком предстает словно великан, оседлавший ущелье и
загораживающий дорогу из Месопотамии в горную
страну, лежащую за ним. Диярбакыр видел, как изме¬
нилась судьба многих народов и империй. Его история
полна длительных осад и массовых кровопролитий, по¬
следнее из которых произошло всего пятьдесят лет
назад, когда две тысячи четыреста армян погибло за
его стенами. Эпитафией города должно было быть из¬
речение: «Черны стены, и черны собаки, и черны серд¬
ца черной Амиды». Стены его сохранились до XX века.
Сегодня горцы-курды приезжают на диярбакырский
базар в европейской одежде, а на крыше каждого до¬
ма торчат радиоантенны.
Ш

Между Амидой и Нисибином располагалась Дара,
которая не дожила до гибели Римской империи. О ее
теперешнем состоянии Бадж рассказывает следующее:
«Никогда раньше я не видел ничего подобного. Только
гиганты, или титаны, или землетрясение могли сорвать
эти массивные каменные плиты и блоки с их мест, раз¬
бить их на кусочки и разбросать во все стороны. В Даре
буквально не осталось камня на камне. Остановившиеся
там римские солдаты вели, должно быть, размеренный
образ жизни, потому что дома, стены и башни, даже
после завершения строительства, должно быть, остава¬
лись безобразными, а мрачная, пугающая пустыня, ок¬
ружающая город и уходящая в бесконечность, навер¬
ное, и тогда была столь же унылой, как и сегодня»4.
Нисибин одно время был хорошо знаком тем, кто
путешествовал по Ираку на поезде. Это небольшой ры¬
ночный город, расположенный на невысоком холме у
железнодорожной станции. Вряд ли можно увидеть
здесь сейчас какие-либо остатки римской стены, хотя
только последняя буква изменилась в древнем названии
города. Точно так же немного южнее, там, где Балад
Синджар охватывает южные отроги Синджарских гор,
руины Сингары служили лишь гипсовым карьером для
последнего поколения племени йезиди.
Проследим теперь за тем, как судьбы римских им¬
ператоров в их месопотамских походах менялись в за¬
висимости от обороны или штурма этих крепостей.
Первое серьезное нападение римлян на Парфию бы¬
ло совершено Крассом в том же году, когда Юлий Це¬
зарь вторгся в Британию. В то лето ему удалось опу¬
стошить лишь окраинную парфянскую область, а затем
он вернулся зимовать в Антиохию, ставшую оплотом
Рима на Востоке. Но планы кампании следующего го¬
да были более честолюбивыми. Перейдя Евфрат в Би-
реджике около Кархемиша, Красс встретился у Хар¬
рана с Суреном, полководцем парфянского царя Орода,
и в последовавшей битве римляне впервые испытали
особенности скифской тактики и опустошительную под¬
вижность «целиком кавалерийской армии».
Парфянская атака имеет очень много общего с тем,
что часто показывают в американских фильмах об ин¬
дейцах типа «крытый. фургон». Армия Красса не могла
найти постоянную цель для своей атаки; ее окружали
112

дикие, виртуозно галопирующие лучники, обрушившие
на римлян град смертоносных стрел и в то же время не
позволяющие поразить себя. Это была знаменитая
«легкая» кавалерия парфян, снаряжение которой, дейст¬
вительно, было настолько легким, что сводилось всего
лишь к оголовью и уздечке для лошади, да к тунике,
луку и горсти стрел для всадника. В отличие от них,
лошади «тяжелых» отрядов были защищены вороненой
сталью до колен. В том бою они оставались под при¬
крытием небольшого леска.
Красс наблюдал за тем, как парфянские стрелы про¬
изводили опустошение в его рядах, но, полагая, что за¬
пасы каждого из всадников вскоре истощатся, вначале
спокойно стоял в своих боевых порядках. Но вскоре он,
к ужасу, заметил, что, выпустив последнюю стрелу,
каждый всадник отъезжал в сторону и брал новый за¬
пас из огромных колчанов, которые подвозили с тыла
на верблюдах. Необходимо было немедленно действо¬
вать. У Красса был отборный отряд из шести тысяч
галлов, присланных Юлием Цезарем из Европы, и те¬
перь он послал его во главе со своим сыном против
парфянской тяжелой кавалерии, которая только что по¬
явилась из леса. Враги, очевидно приведенные в заме- -
шательство бешеной атакой многочисленных и необыч¬
ных для них галлов, обратились в бегство и продолжа¬
ли отступать, пока не вышли из соприкосновения с глав¬
ными армиями. Но потом они повернули, неожиданно
собрались и встретили своих преследователей плотной
стеной сверкающего металла. Галлы сражались храбро,
ныряя под лошадей, чтобы нанести удар снизу, или
стаскивая громоздких всадников на землю, но не смог¬
ли справиться с превосходящими силами противника и
в конце концов были разгромлены. Сын Красса прика¬
зал своему оруженосцу избавить его от позора, не же¬
лая остаться среди немногочисленных уцелевших воинов.
Лишь наступление ночи отсрочило гибель остальной
части армии. На следующий день, во время отступле¬
ния, три четверти воинов были убиты, в том числе и
сам шестидесятилетий Красс. Его голова (по свиде¬
тельству Плутарха) была отправлена в Армению, куда
Ород поехал в связи с заключением брачного договора,
и показана зрителям во время представления трагедии
Еврипида «Вакханки». В пьесе есть эпизод с отсечен¬
3 Реки-близнецы
113

ной головой. Именно для этого эпизода актер использо¬
вал голову Красса и произнес, как рассказывает Плу¬
тарх, актуальную остроту по этому случаю. Интересная
история, переданная Плутархом, наводит на мысль о
несовершенстве классической культуры у парфян, что
можно заметить и по их архитектуре.
Юлий Цезарь был потрясен сообщением о разгроме
римлян при Харране. Он хотел сам возглавить экспеди¬
цию, чтобы наказать Парфию, но в это время начались
мартовские иды5. В дни сумятицы, последовавшей за
смертью Цезаря, этот проект был на время отложен.
Ород, со своей стороны, процарствовав спокойно не¬
которое время, осмелился двинуться на запад. Его сын
Пакор успешно захватил Сирию и Финикию. Палестину
он нашел в ее «обычном состоянии внутреннего бро¬
жения» и, получив от одной секты в виде помощи под¬
ношение из большой суммы денег и пятисот иудеек,
охотно согласился посадить на трон Иерусалима главу
секты как парфянского сатрапа.
В это время Марк Антоний, находившийся в Египте,
решил, что необходимо принять все меры для того, что¬
бы остановить парфянское нашествие. В сражении про¬
тив римской армии, возглавлявшейся одним из полко¬
водцев Антония, Пакор был убит. Позднее Антоний,
соблазненный успехом, решил атаковать парфянскую
территорию. Но армянские союзники увлекли его в по¬
ход против мидийских государств в Северном Иране.
Неумение приспособиться к местной тактике привело
Антония к гибельному отступлению, во время которого
он потерял большую часть своей армии и возвратился
к своим сомнительным утехам в Александрии.
Возникший одновременно в Парфии небольшой мя¬
теж окончился восхождением на трон нового царя,
Фраата, которого вскоре свергли, и он вынужден был
уехать за помощью в Скифию. В отсутствие Фраата
повстанцы отправили в виде подарка его юного сына
в Рим. Этот эпизод представляется важным только по¬
тому, что несколько лет спустя, после возвращения на
трон Фраата, император Август смог обменять этого
мальчика на римские знамена, захваченные у Красса,
и Антония. Таким образом, был проложен путь к уста¬
новлению мира между Римом и Парфией.
В 1 году н. э. на одном из островов на Евфрате был
114

подписан мир. Армии обеих сторон стояли при этом
лицом к лицу на противоположных берегах реки.
После этого следует темный период, по крайней ме¬
ре в истории Ирака. Изображения парфянских царей
на монетах становятся все более и более типичными.
Мир с Римом оказался, однако, довольно продолжи¬
тельным. Некоторое время яблоком раздора двух госу¬
дарств служила Армения, но в период правления Нерона
брат парфянского царя Тиридат занял армянский трон,
причем его формальное возведение на царство состоя¬
лось в Риме. Позднее писатели рассказывали, как «в
соответствии с принятым в римском дворе этикетом Ти-
ридата попросили снять меч и отложить его в сторону,
перед тем как приблизиться к императору; он отказался
сделать это. Казалось, возникшая ситуация стала очень
серьезной, но в конце концов было найдено компромис¬
сное решение, и Тиридату разрешили приблизиться к
императору, не сняв оружия, но предварительно меч
был тщательно прикреплен к ножнам»6.
После смерти Нерона лишь небольшие события на¬
рушали ритм жизни на территории Ирака. Так, Па-
кор II, например, поддерживал нелепого гончара из
Эдессы Теренция, который, будучи двойником покойно¬
го императора, сумел в течение некоторого времени
выдавать себя за него и даже поднять восстание7.
Мир окончился во время царствования Траяна. Поч¬
ти ’непрерывная процессия римских армий двинулась
вниз по Евфрату. Обычно они достигали центра Вави¬
лонии, и новая парфянская столица Ктесифон неодно¬
кратно подвергалась разграблению. Однако с каждым
вновь вступавшим на трон царем необходимо было по¬
вторять нападение.
Одним из факторов, способствовавших этим первым
римским вторжениям, было чрезмерное восхищение им¬
ператора Траяна Александром Великим. Многие его
стратегические действия могут быть объяснены лишь
стремлением превзойти греческого героя. Например, он
принял необходимые предосторожности и усмирил Ар¬
мению, прежде чем двинуться на юг, то есть обеспечил
покой в своем тылу. Затем он поделил силы, послав
одну половину войска вниз по Евфрату к Хабуру, а
вторую — по маршруту македонской армии на восток к
Нисибину. Обе части армии благополучно встретились,
8*
115

но, поскольку лето подходило к концу, Траян оставил
строительные части в Нисибине с приказанием строить
лодки для переправы через Тигр, а сам вернулся в Ан¬
тиохию. Это решение чуть не стоило ему жизни. Не¬
сколькими неделями позже в городе произошла одна из
тех ужасных катастроф, которые здесь случались до¬
вольно часто,— землетрясение, да такое сильное, что
скалы катились с холмов, осыпая осколками построен¬
ные неподалеку дома. Все сколько-нибудь примечатель¬
ные строения были сровнены с землей, а под руинами
похоронено четверть миллиона трупов. Сам император
был ранен и с трудом спасся, выпрыгнув из окна.
Бедствие, однако, не остановило его от продолже¬
ния парфянской кампании на следующую весну. Лод¬
ки, построенные в Нисибине, были перевезены на по¬
возках в Джазират-ибн-Умар (где мы в последний раз
видели десять тысяч греков покидающими Месопота¬
мию), и римская армия совершила молниеносную пере¬
праву через Тигр. Пали Гавгамелы, Мосул и Эрбила.
Провинция Диабена, к которой они принадлежали,
была присоединена к империи.
Вместо того чтобы двинуться прямо на столицу,
Траян неожиданно снова переправился через Тигр и,
повернув на запад, пошел через бесплодную холмистую
пустыню, которая разделяет две реки южнее Мосула.
Здесь он подчинил себе Хатру, которая стоит как раз
в центре пустыни, приблизительно в тридцати милях
западнее Ашшура.
Застывшие одинокие руины этого необычного города
возвышаются и сегодня среди величавого одиночества
пустыни, являясь одним из немногих сохранившихся ка¬
менных монументов в Ираке. Неподалеку проходит
неглубокая лощина, по которой бежит довольно боль¬
шой поток, но только одну часть года. Арабы назы¬
вают его Вади Тартар; на картах некоторых древних
арабских географов он обозначен берущим начало из
реки Хабур по диагонали через пустыню и впадающим
в Тигр около Текрита. Весной он питается одним или
несколькими потоками, сбегающими с Синджарских гор,
и мне лично не удалось найти канала, который мог бы
соединять его с сирийской рекой. Кроме того, инжене¬
ры-ирригаторы считают, что ему надо было бы преодо¬
леть возвышенность, для того чтобы достичь Тигра.
116

Вернее всего, избыток воды этого потока всегда испа¬
рялся в громадной впадине западнее Самарры, которая-
используется в наши дни для отвода вод Тигра8.
Во всяком случае, вод Тартара во времена Траяна,,
по-видимому, было достаточно, чтобы обеспечить боль¬
шой город, который имел своих собственных царей
арабского происхождения. Крепостная стена длиной в
три мили окружала кольцом город. В центре находился
загородный храм-дворец, редкий образец парфянской7
архитектуры, большая часть которого сохранилась.
Покинув Хатру, Траян дошел до Евфрата. Здесь он
встретил второй флот, который в это время спускался
по реке. На нем Траян доплыл до Вавилона, а затем,
поскольку флот на Тигре, очевидно, был брошен, его
корабли перетащили на катках из одной реки в другую.
Все это время парфянский царь Хоеров держался
в стороне. Траян без сопротивления взял Ктесифон, при¬
чем дочь Хосрова попала в плен. Упаковав и отправив
в Антиохию золотой трон парфянских царей и другие
сокровища, Траян совершил неторопливую развлека¬
тельную прогулку по Тигру. Он доплыл до Персидского-
залива, предаваясь тоскливым мечтам об Индии и со¬
жалея об уходящих годах. Тут до него дошли беспокой- ’
ные вести с севера: Хоеров вернулся, а все недавно по¬
коренные города восстали в тылу у Траяна, так что
теперь его армия была вынуждена отступать в летний
зной, со всех сторон окруженная противником. Траяну
пришлось отказаться от попытки вновь взять Хатру,.
так как его войско невыносимо страдало от жары и от
«мух, которые облепляли каждый кусочек пищи и каж¬
дый глоток воды»9.
Траян вскоре умер. Его преемник Адриан отказался,
от трех провинций, оставшихся от этих завоеваний, и
отступил за Евфрат. Он вернул Хосрову его трон и дочь,
так что status quo в Парфии был почти полностью вос¬
становлен.
Пятьдесят лет спустя Парфия была вновь завоева¬
на, а Ктесифон разграблен римским полководцем Кас¬
сием, которого направил на Восток император Марк:
Аврелий. Войска Кассия принесли с собой из Вавилона-
на родину чуму, которая в течение некоторого времени,
свирепствовала в Италии.
Септимий Север дважды за свою жизнь повторил-.
1137

маршрут Траяна. Он тоже сделал своей штаб-кварти¬
рой Нисибин, город, который стал одной из многих
недолговечных столиц Ирака. Во время своего второго
похода Север также счел целесообразным осадить Хат-
ру. Но жители города противостояли всем попыткам
штурма, а легионы Севера, как и при Траяне, взбунто¬
вались из-за жары.
Последнее римское нападение на Парфию было со¬
вершено сыном Севера императором Каракаллой, отли¬
чавшимся такой беспричинной жестокостью и веро¬
ломством, что в них даже трудно поверить. Коварство
Каракаллы заключалось, например, в том, что он по¬
просил руки дочери парфянского царя, а затем, дож¬
давшись, когда вся армия и население Ктесифона пере¬
оделись в праздничные платья, чтобы присутствовать
при церемонии бракосочетания, приказал своим солда¬
там устроить резню. Возвращаясь через Диабену, он
осмелился разграбить парфянские царские могилы и
разбросать их содержимое. Эти могилы находились в
Арбеле, «городе, который, видимо, всегда считался сво¬
его рода городом мертвых» 10.
Разрушение могил было таким оскорблением и бес¬
смысленным богохульством, что парфяне, несмотря на
истощение их сил, не смогли никогда простить этого
Каракалле. Вскоре он был убит. Сражение, положив¬
шее конец борьбе между Римом и Парфией, произошло
около Нисибина между преемником Каракаллы Ма-
крином и парфянским царем Артабаном V. Геродиан
рассказывает: «Горы мертвых тел были столь высоки,
что мешали движению войск, и в конце концов сражаю¬
щиеся армии едва смогли видеть друг друга».
Было заключено соглашение, согласно которому
Макрин возвращал все награбленное добро и пленни¬
ков, захваченных Каракаллой, и вынужден был упла¬
тить огромную денежную компенсацию за святотатство,
совершенное в Арбеле.
Но дни парфянских царей были уже сочтены.
В иракских музеях можно увидеть сегодня некото¬
рые материальные памятники парфянской культуры:
монеты с причудливыми изображениями Царей, релье¬
фы, на которых почти всегда изображены всадники, ке¬
рамические изделия, а также специфические саркофаги,
докрытые голубой глазурью.

Глава VII
Сасанидский период
САСАНИДСКИЕ ЦАРИ, 224—651 ГОДЫ н. э.
Арташир I,
224—241
Шапур I,
241—272
Хормизд I,
272—	273
Бахрам I,
273—	276
Бахрам II,
276—293
Бахрам III,
293
Нарсе,
293—302
Хормизд II,
302—309
Шапур II,
309—379
Арташир II,
379—383
Шапур III,
383- 388
Бахрам IV,
388—399
Ездигерд I,
399—420
Бахрам V (Гур),
420—438
Ездигерд II,
438—457
Хормизд III,
457—459
Пероз,
457—484
Балаш,
484—488
Кавад I,
488—531
Хоеров I Аноширван,
531—579
Хормизд IV,
579—590
Хоеров II Парвеэ,
590—628
Бахрам VI,
590—	591
Бистам I,
591—	595
Кавад II Широег
628 '
Арташир III,
628—630
Боран и др.,
630—632
Хоеров III,
632—	633
Ездигерд III,
633—	651
Основатель новой династии, Арташир, был просто¬
го 'происхождения: мать его — дочь дубильщика, отец —
солдат по имени Сасан. Арташир отличился в армии Ар-
табана при Нисибине, достиг власти, очевидно, благо¬
даря своим личным качествам 1 и возглавил недоволь¬
ное персидское меньшинство в борьбе против парфян¬
ских владык. Он одержал над ними победу в трех,
крупных сражениях подряд и был провозглашен царем^
Парса.
В своих попытках восстановить былую славу персид¬
ского народа Арташир пошел по традиционному пути,,
возродив религию Персии—зороастризм. Чтобы бороть¬
ся с упадком Парфии, наметившимся в последние годы,,
он принялся энергично перестраивать политическую
структуру государства. Центром его Арташир избрал
Ктесифон, но оставил для себя летнюю столицу в Эк-
119

‘батанах. Теперь он стал мечтать о территориальных
захватах и обратил свой взор на соседей.	'
Первыми приняли вызов Арташира римляне, кото¬
рые со времени его восхождения на трон, предчувствуя
возможность агрессии со стороны парфян, были заняты
укреплением Нисибина и других различных опорных
пунктов. Арташир послал своих послов к новому импе¬
ратору— Александру Северу; депутация состояла из
четырехсот самых знатных приближенных царя; все
прибыли на прекрасных лошадях. Требование парфян
сводилось к тому, чтобы римляне вернули все владения
«Великого царя», а сами вывели свои войска в Европу.
Фактически это было объявлением войны, и Александр
немедленно ее принял.
Согласно римским авторам, армия Арташира вклю¬
чала двенадцать тысяч лошадей в полном снаряжении,
тысячу восемьсот серпоносных колесниц и семьсот сло¬
нов. Это, конечно, явное преувеличение, очевидно рас¬
считанное на то, чтобы как-то оправдать довольно
скромные успехи Александра в последовавшем походе.
Его армии удалось вторгнуться в различные персидские
провинции, но с окончанием военного сезона они, как
•обычно, были вынуждены отойти в Антиохию.
В это время Арташир умер. За восемнадцать лет
царствования он благодаря личной энергии сумел вос¬
становить пришедшую в упадок империю и заложить
основу кодекса законов, которые подверглись лишь не¬
значительным изменениям до конца правления основан¬
ной им династии. До сих пор в ряде восточных госу¬
дарств осуществляется одна из его политических запо¬
ведей. «Власть правителя,— говорил он,— должна за¬
щищаться военной силой; эта сила 'может поддерживать¬
ся только путем налогообложения; все налоги в конеч¬
ном счете ложатся на сельское хозяйство, а сельское
хозяйство может процветать только под покровом спра¬
ведливости и умеренности».
Арташир оставил в наследство своему сыну честолю¬
бивые замыслы. Однако замыслы эти ничем не были
подкреплены. Пехота Арташира была «слабо вооружен¬
ной, плохо обученной... легко разбегающейся как ■ при
победе, так и при поражении». Его военные операции
«сковывались бесполезным обозом, состоявшим из жен-
шин, евнухов, лошадей и верблюдов».
„120

Лишь знатные семьи 'персов имели довольно высо¬
кий уровень военной подготовки, что позволяло саса-
нидской армии в течение некоторого времени «угрожать
восточным провинциям приходящей в упадок Римской
империи».
С вступлением на престол Шапура мы получаем
массу исторических сведений, оставленных римским ав¬
тором Аммиаком Марцеллином 2, и, поскольку он ча¬
сто писал о том, что сам видел, события этого времени
на Востоке приобретают для нас такую реальность, о
какой не приходится даже мечтать со времен событий,
описанных Ксенофонтом3.
Шапур продолжил войну с Римом, начатую его от¬
цом. Ему сразу же сопутствовал поразительный успех..
В битве при Эдессе Шапур наголову разгромил римскую
армию и захватил в плен престарелого римского импе¬
ратора Валериана. Если верить сообщениям римских
авторов, Шапур подверг его самым невероятным уни¬
жениям, например пользовался им вместо подставки,,
когда садился на коня. Когда протомившись несколько
лет в плену, Валериан наконец умер, то Шапуру этого
показалось мало. Он приказал набить соломой чучело,
императора, придав ему форму, напоминавшую дейст¬
вительные черты умершего. Это чучело было выставле¬
но как диковинка в персидском храме4. Затем Шапур-
с удивительной легкостью овладел Антиохией, прошел
по Киликии, осадив и взяв на пути такие города, как.
Таре и Цезарею, и вскоре оказался в сердце Анатолии5.
Затем он вернулся с огромными сокровищами, награб¬
ленными в римских владениях.
Когда Шапур проходил через Северную Сирию,,
произошел один любопытный случай. Караван с бога¬
тыми подарками был послан к нему царем Пальмиры
Оденатом, но Шапур -отверг подношения, спросив с пре¬
зрением, кто такой Оденат и почему он сам связанным
не предстал перед великим царем. На эту дерзость
пальмирец ответил, появившись собственной персоной
во главе крохотной, но необычайно стойкой армии, на¬
бранной им из деревень и «черных шатров» Сирии. Он
нанес такой удар персидским колоннам, что Шапур в
конце концов был вынужден поспешно переправиться
через Евфрат, оставив значительную часть сокровищ, от
которых Оденат быстро его избавил. Эта исключитель¬
12Е

ная храбрость вызвала восхищение Рима маленьким си¬
рийским царством, и Оденату был пожалован титул «на¬
местник» Востока — довольно сомнительная привилегия,
которую он несколько лет спустя завещал своей вдо¬
ве— знаменитой царице Зиновии.
Зиновия была, как говорит Гиббон, «чуть ли не един¬
ственной женщиной, чья необыкновенная одаренность
прорывалась сквозь рабскую вялость, свойственную ее
полу и характерную для нравов Азии». Превосходный
охотник, Зиновия ездила верхом в военной форме и ша¬
гала пешком во главе своих войск во время долгих пе¬
реходов. Она была исключительно красива, говорила с
одинаковой легкостью на латинском, греческом, сирий¬
ском и египетском языках.
После смерти мужа от руки молодого родственника
Зиновия заняла его трон и унаследовала титул «намест¬
ник» Востока, придав ему некоторое практическое при¬
менение. Не удовлетворившись завоеванием нескольких
римских провинций, она подняла оружие даже на пер¬
сов и дважды преследовала армию Шапура почти до
ворот Ктесифона.
Этого римляне не могли, конечно, позволить, и вскоре
возмущенный римский император появился в Антиохии
с явной целью поставить на место непокорную матрону.
Пальмира, или, как ее называют арабы, Тадмор,
расположена, если посмотреть на современную карту,
между насосными станциями «Т-3» и «Т-4» трубопро¬
вода Триполи. Город построен там, где оранжевые ска¬
лы Антиливана постепенно переходят в пустыню. Из
глубокой, богатой водными источниками расселины хра¬
мы и колоннады города выходят на равнину. Со стра¬
тегической точки зрения положение Пальмиры как нель¬
зя лучше подходило для борьбы «спиной к сТене», а
именно в таком положении и очутилась армия Зиновии.
Атака императора Аврелия натолкнулась на решитель¬
ное сопротивление. Осада затянулась до того момента,
когда мужественная царица неожиданно и необъяснимо
пала духом и попыталась бежать из города на одногор¬
бом верблюде. Она была поймана отрядом римских
всадников и последний раз в истории появляется во
время окончательного триумфа Аврелия среди пленни¬
ков многих его походов: странная пешая фигура, привя¬
занная за колесницей императора, почти теряющая соз¬
122

нание под тяжестью своих сказочных драгоценностей,
с огромными золотыми оковами, которые поддерживал
черный ра'б.
Приблизительно в это время умер Шапур. На крат¬
ковременных царствованиях его четырех преемников —
Хормизда I, Бахрама I, Бахрама II и Бахрама III He-
стоит останавливаться. Седьмой царь сасанидской ветви.
Нарсе провел два крупных сражения за обладание Ар¬
менией против римского правителя Галерия. Первое-
произошло при Харране, на том самом месте, где Красс
потерял свои знамена в битве с парфянами; результат
его сходен и отличается лишь незначительными дета¬
лями. Вернувшийся в Антиохию Галерий был встречен
Диоклетианом с чрезвычайным неудовольствием. Пра¬
витель вынужден 'был пройти несколько миль по всему
городу за колесницей императора. Чтобы спасти свою
честь, он повторил нападение на следующий год, и на
этот раз поменялся с Нарсе ролями.	'
Теперь победа римлян казалась полной. Ведь все-
сокровища Нарсе попали в их руки. Сохранился любо¬
пытный рассказ одного римского солдата о том, как он,
•найдя белую кожаную сумку, полную огромных жемчу¬
жин, выбросил их и оставил себе сумку, «потому что
считал, что вещь, не имеющая применения, не может
быть ценной».
Пропустив царствование Хормизда II, мы обратимся
к Шапуру II, о коронации которого стоит рассказать,
так как эта официальная церемония происходила... до-
его рождения. После смерти Хормизда II предсказате¬
ли объявили, что его жена, мать Шапура, беременна..
Царская кровать, на которой она лежала, была тор¬
жественно установлена на площади перед народом, а
корона Персии помещена «на то место, которое, оче¬
видно, скрывало будущего наследника Артаксеркса»6,
Не часто в Ктесифоне происходили столь необычные-
церемонии.
После тридцатилетнего правления Шапура произо¬
шло его первое серьезное столкновение с римлянами.
В сражении под Сиигарой он воевал против императо¬
ра Константина, который лично возглавлял военные-
действия. В конечном счете Шапур одержал победу, хо¬
тя сначала римлянам удалось захватить и разграбить
его лагерь. Тогда он ушел высоко в горы и ждал
123:

там до тех пор, пока не наступила ночь и пиршество
римлян оказалось в полном разгаре. Лучники Шапура
прокрались вниз и, пользуясь светом огромных 'костров,
на которых римляне жгли их добро, смогли сконцент¬
рировать омертоносный дождь стрел на безоружных и
сильно захмелевших врагах. Победа Шатура была, од¬
нако, омрачена 'большим горем: его сын и наследник ка¬
ким-то образом остался в лагере. По необъяснимой
причине те же римляне, которые, соперничая с Алек¬
сандром, вернули Нарсе жену и семью после его 'бег¬
ства от Галерия, теперь схватили, замучили и казнили
несчастного наследника престола.	*
Следующей целью Шапура стал Нисибин, вокруг
которого римляне к этому времени ради предосторожно¬
сти возвели тройные укрепления. Шапур нашел воз¬
можным отвести в Хабур воды небольшой реки Джаг-
джаг, протекающей около Нисибина, и, быстро возве¬
дя ряд дамб, превратил всю местность в озеро. Сюда
он спустил флотилию вооруженных судов и плотов с
осадными машинами, 'благодаря чему смог достичь кре¬
постного вала, где находились обороняющиеся. В конце
концов, как это можно предположить, давление воды
повысилось настолько, что стены не выдержали. и об¬
разовалась брешь. Следующий этап 'борьбы разворачи¬
вался, как в современной кинокартине. В образовавшую¬
ся брешь ворвались воды озера. Шапур направил туда
же колонну тяжеловооруженной кавалерии и слонов,
многие из которых утонули, попав в глубокие ямы, скры¬
тые теперь водой. В этом столпотворении грязи, трупов
и раненых животных невозможно было отличить победи¬
телей от побежденных, и с наступлением ночи объявили
перемирие. На следующий день, в то время как римля¬
не поспешно ремонтировали стену и ликвидировали по¬
вреждения, Шапура неожиданно вызвали в Мидию для
отражения вторгшихся варваров.
И только несколько лет спустя, когда дела на севе¬
ре Персии были благополучно урегулированы, Ц1апур,
обосновавшийся в Ктесифоне, стал на досуге вспоми¬
нать о своей ссоре с Римом. Он попытался затем совер¬
шить поход прямо в Антиохию, но, обнаружив, что
римляне, воспользовавшись его отсутствием в Месопо¬
тамии, создали непреодолимые трудности на пути царя,
Шапур вынужден был повернуть на север и идти через
124

Анатолию кружным путем. При этом ему пришлось
пройти мимо занятого римлянами Нисибина.
Шапур с презрением бросил взгляд на его сте¬
ньг, где лишь сто пятьдесят 'футов новой кирпичной
кладки напоминали о сделанном им некогда проломе.
Он намеревался пройти мимо Амиды, также не прояв¬
ляя никаких признаков агрессивности, кроме разве са¬
мого факта прохождения под ее стенами. Очевидно, его
действия не произвели должного впечатления на «чер¬
ное сердце» Амиды, потому что стрела все же ударила
его по золотому шлему. А когда он развернул армию,
пущенное из баллисты копье убило единственного сына
его друга Грумбата, ехавшего рядом с царем. Теперь
ему уже не оставалось ничего другого, как начать серь¬
езную осаду. Семьдесят дней потерял он на Амиду, а
кроме того, и тридцать тысяч столь нужных царю вои¬
нов,. не говоря о всех осадных машинах, захваченных
Шапуром у римлян ранее в Сингаре. Слоны его уже
оправились после купания близ Нисибина, и их можно
было использовать в бою, о чем, кстати, говорит сделан¬
ное Марцеллином замечание: «Человеческий разум не
может вообразить что-либо более ужасное, чем произ¬
водимый ими шум и их огромные туши». Во всяком
случае, Амида в конце концов пала. Практически все ее
жители, за исключением Марцеллина и нескольких из¬
вестных римлян, искупили вину за оскорбление, нане¬
сенное поврежденному шлему Ша'пура.
В следующем году персы были заняты работами по
разборке укреплений Сингары и созданию гарнизонов в
Безабде и Джазират-ибн-Умаре. Им не удалось взять
Текрит, замок на Тигре около Самарры, который Гиб¬
бон описывает как «мощную крепость независимых ара¬
бов, остававшуюся неприступной до Тамерлана»7.
Приблизительно в это же время новый император,
Юлиан «отступник», прибыл в Сирию и обосновался на
зиму в Антиохии. Юлиан несомненно был яркой лично¬
стью, поэтому стоит отметить то влияние, которое он
оказал на историю Востока.
В Антиохии в это время «мода была единственным
законом, развлечение — единственным занятием, рос¬
кошь платья и мебели — единственным знаком отличия
жителей. Почиталось только искусство роскоши, муж¬
ские достоинства были предметом насмешек, а презре¬
125

ние к женской скромности и почтенному возрасту воз¬
вещало о всеобщем разложении в столице Востока» \
Веселящаяся толпа изнеженных искателей наслаж¬
дений была, естественно, приведена в замешательство
грубоватыми манерами холодно мыслящего аскета, ка¬
ким был Юлиан. Ее сразу же разочаровал человек,
стремившийся к возрождению языческих обрядов, даже
культа Дафны, при господстве христианства. А сам
Юлиан, чем больше наблюдал Антиохию, тем меньше
она ему нравилась. Когда он посетил «священную рощу»
по случаю ежегодного праздника Аполлона, ожидая уви¬
деть процессии и жертвоприношения, то нашел там
«лишь единственного гуся, пожертвованного жрецом,
•бедным и одиноким обитателем этого захиревшего хра¬
ма». Позднее, убедившись в том, что он стал объектом
бесчисленных непочтительных памфлетов, Юлиан сам
написал в ответ остроумную, хотя, быть может, и не¬
сколько нескромную сатиру на нравы Антиохии; его
памфлет был вывешен у ворот дворца. Затем Юлиан
перенес свою резиденцию в Таре.
Когда наступила весна, Юлиан решил начать втор¬
жение в Персию. Переправившись через Евфрат, он
приблизился к Каррам, а затем, разделив пополам
свою армию, отправил одну ее часть на восток, к Ниси-
бину, а с другой двинулся вниз по Евфрату к Тапса-
ку — крайней границе римских владений. Кроме шести¬
десятипятитысячного войска у Юлиана на реке была
флотилия, состоявшая из тысячи ста кораблей, включая
пятьдесят вооруженных галер и пятьдесят плоскодонных
барж. Переправившись через Хабур у его слияния с
Тигром, он уничтожил мост в знак того, что не собира¬
ется отступать, и двинулся на юг. Флотилия шла вме¬
сте с армией и захватила крепость Анату (современная
Ана), что оказалось сравнительно несложным делом.
Две другие такие же крепости обещали капитулировать,
«когда римляне оккупируют территорию страны», и по¬
зволили флотилии беспрепятственно пройти под самыми
стенами. Когда римляне достигли Диациры, то убеди¬
лись, «что жителей в ней не было, но зато было полно
хлеба и отличной соли». Марцеллин добавляет: «Мы
сожгли город и предали смерти нескольких женщин, ко¬
торых там нашли»9. К сожалению, эти зверства типич¬
ны для кампании Юлиана, который иногда уподоблялся
126

ассирийцам, их циничной жестокости и вандализму.
Масепракта, «где виднелись остатки полуразрушен¬
ных стен, некогда служивших для защиты Ассирии от
чужеземных нашествий», по-видимому, была расположе¬
на на месте древнего Сиппара. И по сей день здесь
можно видеть следы «Мидийской стены». Тут римляне
■построили мост через «реку царей», или, по-арабски,
Нахр-уль-Мулюк.
Флот временно оставили для охраны тыла, а сам
Юлиан с армией дошел почти до Вавилона. Он опусто¬
шил еще два больших города, прежде чем почувствовал,
что может повернуть на восток, к столице. До сих пор
города, которые брали римляне, превращались в руины;
•«разъяренные воины убивали всех, кого встречали, не¬
зависимо от возраста и пола». Но, приближаясь к Кте-
сифону, они увидели дворец, построенный в римском
стиле. Он так понравился римлянам, что они не тронули
его. Здесь можно было увидеть огромный загон, где со¬
держались для развлечения царя различные виды жи¬
вотных. «Наша кавалерия, однако, взломала ворота и
перебила всех животных».
После того как взяли еще одну важную крепость на
берегу Тигра, римской армии была дана передышка пе¬
ред походом на Ктесифон. Гиббон пользуется этим раз¬
рывом в повествовании, чтобы рассказать об удивитель¬
ном воздержании Юлиана. Цитируя римского писателя
Курция, чтобы подчеркнуть, среди каких людей ока¬
зался в это время император, он сообщает: «Женщины
и девственницы Вавилона свободно смешивались с муж¬
чинами на безнравственных пирах; чувствуя опьянение
от вина и любви, они постепенно почти полностью сбра¬
сывали с себя бремя одежды». Это не могло, по мнению
Гиббона, поколебать строгие моральные устои Юлиаца,
потому что — и теперь в свидетели призывается Мар-
целлин — «самое большее, что он мог позволить себе,—
это бросить взгляд на одну из прекрасных персидских
пленниц».
Подходя к Ктесифону по правому, или селевкидско-
му, берегу реки, Юлиан вышел к каналу, который Мар-
целлин называет «рекою царей». В действительности
это был не Нахр-уль-Мулюк (который впадает в Тигр
ниже Селевкии), а отвод от этого канала к месту, рас¬
положенному выше столицы, сооруженный ранее Се¬
127

вером или, возможно, Траяном для перевода речного
транспорта с Евфрата в Тигр. Юлиан расчистил канал
от сделанных персами завалов и тоже провел свой флот
в Тигр. Вскоре после этого его армия, неожиданно пе¬
реправившись через Тигр, оказалась около Ктесифона
и подошла к городу на очень близкое расстояние. Здесь
ее и встретила часть персидской армии. На этот раз.
персидская тяжелая кавалерия шла «в таком тесном
строю, что тела всадников слепили глаза, сливались в
одно целое, благодаря своей сверкающей броне», в то
время как слоны напоминали «многочисленные шагаю¬
щие холмы». Римляне «в своих украшенных гребешка¬
ми шлемах, потрясая щитами, медленно двигались под
рубящий ритм, исполняемый их оркестром; вскоре они
так яростно бросились в бой, что земля задрожала под
ними».
Если судить по описаниям сцен, разыгравшихся во¬
круг палатки императора, то это сражение явилось по
крайней мере моральной победой для римлян, которые
потеряли в нем всего лишь семьдесят человек. Но если
рассматривать его в свете последовавших событий, то
достигнутый успех покажется слишком незначительным
для столь триумфального похода в глубь страны. Пер¬
сы были вынуждены отступить под защиту стен Ктеси¬
фона, «многие были ранены в ноги и спины». На рим¬
ском военном совете, который состоялся после сраже¬
ния, Юлиан принял два неожиданных решения. Оказа¬
лось, что его вторая армия, которая намеревалась спу¬
ститься по Тигру и соединиться с остальными силами у
столицы, была задержана из-за предательства армян¬
ских союзников, а сам ‘персидский царь с огромной ар¬
мией уже шел на помощь Ктесифону.
Поэтому Юлиан решил, во-первых, прекратить осаду
и двинуться на восток против горных провинций, а во-
вторых, уничтожить флот, чтобы он не попал в руки
противника.
Армия весьма неохотно подчинилась последнему при¬
казу. Потомки оценили действия армии, не понявшей мо¬
тивов, которыми руководствовался Юлиан, посчитав
уничтожение кораблей классическим примером военной
недальновидности. Некоторым оправданием действиям
императора можно считать то, что двадцать тысяч вои¬
нов все время были заняты на обслуживании флотилии;
128

обратный же путь вверх по Тигру был чрезвычайно тру¬
ден, особенно если учесть пороги выше Ашшура. Во вся¬
ком случае, Юлиан, кажется, и сам не проявил здесь
твердой решимости. Когда корабли были уже объяты
пламенем, стали пытаться спасти хотя бы часть из них.
Однако ничего не помогло, и, когда пламя угасло, ос¬
тались лишь двенадцать небольших судов, сохраненных
для использования в качестве передвижного понтонно¬
го моста. Теперь начался марш Юлиана к горам, вна¬
чале вверх по реке Диала до Бакубы, а затем через
выжженную пустыню до Джебель-Хамрина. Римлян из¬
водили миражи двигающихся армий и обжигало 'пламя
непрерывно поджигаемых персами посевов. Затем, слов¬
но соревнуясь в переходе через холмы Киркука, появи¬
лась наконец армия Шапура. Последовал ряд нереши¬
тельных боев. Персидская сторона понесла значитель¬
ные потери: погибло много сатрапов и боевых слонов.
Однако во время третьей стычки Юлиан, который из-за
сильной жары снял панцирь, был поражен копьем, вон¬
зившимся ему в печень. Марцеллин описывает, как им¬
ператор, попытавшись вытащить копье, порезал себе
руки обоюдоострым наконечником. Умирающего импера¬
тора отнесли в палатку, где он произнес длинную пред¬
смертную речь, после чего умер.
Армии Юлиана досталось в этой битве, и теперь, не
сумев преодолеть Джебель, она, мучимая голодом и из¬
водимая персами, начала свое ужасное отступление на
запад.
Остатки армии добрались до Тигра около Самарры,
переправились через него в Дауре и в конце концов ока¬
зались на собственной границе в Цирцессиуме. Юлиан
был похоронен у прозрачных вод Кидна, близ киликий¬
ского города Тарса. Год назад его прогнали сюда на¬
смешки антиохийцев. Таков был печальный конец од¬
ного из самых тщеславных военных походов в истории
Ирака.	.
Преемник Юлиана Иован был вынужден заключить
позорный мир с Шапуром, отдав Сингару, Нисибин и
Армению. Евфрат снова стал восточной границей Рим¬
ской империи, а цепь городов-крепостей все более точно
определяла границу между Востоком и Западом. Такое
положение сохранялось почти в течение столетия, во
время которого контакты Рима с Персией были незна¬
9 Реки-близнецы
129

чительны, а следовательно, и история сасанидских ца¬
рей этого периода покрыта для нас мраком 10.
О Шапуре III мы кое-что знаем, судя по его наскаль¬
ным скульптурным изображениям в Так-и-Бустане, око¬
ло Керманшаха. Ездигерд по прозвищу «Жестокий»
начал систематическое преследование христиан, а во
время царствования Ездигерда II произошла первая
крупная резня христиан в Киркуке. О Бахрам Гуре на¬
вряд ли нам известно более, чем как о «великом охот¬
нике» из четверостишия Омара Хайяма11. Фактически
только во времена Кавада, когда мир с Римом был на¬
рушен, об Ираке снова появились упоминания истори¬
ков.
Кавад развязал две подряд, но совершенно не свя¬
занные друг с другом войны против Рима. Первая, в
которой он выступил против императора Анастасия, на¬
чалась и окончилась нападением на Амиду. Это была
одна из наиболее продолжительных и суровых осад в
истории города. Стороны поочередно применили все из¬
вестные им способы защиты или наступления. «Гарни¬
зон принимал удары таранов Кавада на тростниковые
матрацы и смазывал подъемные мосты его деревянных
башен так ловко, что штурмовавшие не могли пройти
по ним». Во время этих операций нападавшие и осаж¬
денные прекрасно слышали друг друга и изощрялись
в самой ужасной брани.
Когда Кавад построил огромную земляную насыпь,
чтобы добраться до вершины стены, осажденные сдела¬
ли пролом в основании стены и, удалив середину, на¬
полнили ее горючими веществами. Стена обрушилась
под ногами наступавших, ввергнув их в пекло.
Как часто бывало в таких случаях, предательство
положило конец осаде. С наступлением темноты персид¬
ские штурмовые отряды были проведены к башне, ох¬
раняемой лишь отрядом монахов, крепко спавших пос¬
ле пира в эту ночь. Монахи проснулись в раю, а осталь¬
ная часть гарнизона стала пленниками противника.
Конец крепости наступил, когда восемьдесят тысяч тру¬
пов были вывезены через северные ворота, чтобы царь
смог войти через южные.
Кавад был, однако, настолько обескуражен своими
потерями, что заключил мир, уступив Анастасию свои
завоевания за непомерную цену.
130

В течение последующих двадцати лет перемирия
император Юстиниан лично занимался укреплением во¬
сточных границ империи. Чтобы избежать повторного
нападения Кавада на Амиду, он создал образцовую
крепость, о руинах которой в Даре, выше Нисибина,
мы уже упоминали. Крепость была спроектирована так,
чтобы сделать ее совершенно неприступной. Здесь зна¬
менитый полководец Юстиниана — Велизарий получил
свое первое боевое крещение.
Вновь появившись с армией на римской границе,
Кавад таким образом обнаружил не только совершен¬
но новую, угрожающего вида крепость, защищающую
ущелье Тигра, но также и легион, во главе которого
стоял сильный противник, носивший титул «наместник»
Востока. Кавад послал римлянам надменный приказ
приготовить ему ванну как победителю, а затем испы¬
тал позор, не взяв город. В течение остальных лет цар¬
ствования, куда бы он ни направлял свои атаки, бес¬
страшный и умный Юстиниан каждый раз разгадывал
его военные хитрости и наносил поражение армиям
Кавада.
На старости лет Кавад начал наконец прибегать к
примиренческой политике. Ему пришла в голову мысль
послать своего наследника Хосрова к новому римскому
императору, Юстину, чтобы тот усыновил его. Это, без¬
условно, означало бы известное сближение. Переговоры
были прерваны, когда мальчик был уже в пути, гото¬
вый предстать перед императором. Почти в это же са¬
мое время Кавад умер.
В первые годы царствования Хоеров задумал заклю¬
чить мир с Римом. Вначале он настаивал, чтобы Дара
была срыта, но, получив уверение в том, что крепость
никогда больше не будет использоваться как местопре¬
бывание «наместника» Востока, больше не настаивал
на своем условии. За этим 'последовал период безмятеж¬
ного процветания, и' Хоеров воспользовался им для про¬
ведения реформы Сасанидского государства. Он пока¬
зал себя хорошим администратором, в его правление
Персидская держава достигла величия, которого она не
знала уже со времен Артаксеркса. Около Суз был осно¬
ван университет, появилась персидская школа поэзии,
философии и риторики. Здесь труды самых известных
греческих и индийских писателей переводились на плав¬
9*
131

ный и благородный язык Сасанидов. Далеко не послед¬
ним нововведением Хосрова было заимствование из Ин¬
дии шахмат и их быстрая популяризация. Он разделил
свои владения на четыре провинции — Ассирию, Мидию,
Персию и Бактриану, каждая из которых управлялась
военачальником. В зимней столице Ктесифоне Хоеров
построил или, вернее, перестроил великолепный дворец
Шапура, руины главного банкетного зала которого ос¬
таются самым замечательным памятнико,м древности в
Ираке и все еще носят название Так-и-Кисра («арка
Хосрова»).
Мы видели, что в начале своего существования и в
течение I века до н. э. Ктесифон, стоявший на левом
берегу Тигра напротив греческого города Селевкии, был
любимым местом отдыха парфянских царей. Ко време¬
ни прихода к власти Сасанидов он уже начал возвы¬
шаться и зарекомендовал себя как вторая столица.
Траян, как мы знаем, опустошил оба города, Луций Вер
снова их разграбил, а Зиновия решилась подвергнуть
осаде. Именно на Ктесифон был направлен поход Юлиа¬
на; и трудно представить себе, что за двести пятьдесят
лет, истекших со времени позорного отступления римско¬
го императора, город стал еще более могущественным.
Во всяком случае, банкетный зал Хосрова и сегод¬
ня остается самым широким в мире однопролетным сво¬
дом из неармированного кирпича 12. Ширина зала более
двадцати пяти метров, высота от пола — тридцать семь.
Зал построен без центрирования, по принципу, общему
для позднейших персидских построек, когда при кладке
каждого вертикального круга кирпичей они опирались
на кирпичи предыдущего. Следует, конечно, отбросить
большую часть рассказов о колоннах из слоновой кости
и о целых стенах, покрытых драгоценными металлами,
которыми полны легенды, связанные с этим зданием.
Что поражает случайного посетителя сегодня, так
это небольшие размеры дверей, расположенных по трем
стенам банкетного зала, и тот факт, что четвертая сто¬
рона была, по-видимому, открыта на улицу. Утвержде¬
ние одного викторианского путешественника о том, что
арка была закрыта с этой стороны занавесом из шкур,
на первый взгляд кажется абсурдным, но мне все-таки
представляется, что мысль эта правильна. В основе
здания лежала скорее палатка, чем каменная построй¬
132

ка; никто из видевших палатку вождя племени для
приема гостей с ее огромной открытой передней сторо¬
ной в центре и примыкающими «семейными» крыльями
с фасадными тростниковыми стенами не станет отри¬
цать имеющегося между ними близкого сходства. Было
бы бессмысленно и неудобно отделять какой-либо пе¬
регородкой все происходящее в «палатке приемов» от
жизни и событий окружающего лагеря. Для парфянина
мир палаток был совсем не далеким воспоминанием.
Интересно вспомнить, что главные залы дворца-храма
в Хатре, очевидно, имели такую же особенность.
В Ктесифоне сохранилось лишь одно крыло главно¬
го фасада; другое рухнуло во время сильного разлива
Тигра в 1909 году, и его обломки были охотно разобра¬
ны строительными подрядчиками Багдада. Сохранив¬
шаяся секция — своего рода шедевр плохого вкуса; уди¬
вительный пример отсутствия воображения и примене¬
ния голых книжных принципов римской архитектуры.
Тем не менее стена имеет три метра в толщину, и, прав¬
да, не без помощи контрфорсов, воздвигнутых иракским
правительством, простояла уже полторы тысячи лет.
Мы должны вернуться теперь к карьере человека,
имя которого связывается арабами чаще всего с инже¬
нерными сооружениями домусульманской эры в Месо- •
потамии, а именно к Хосрову Великому. В этот период
намечаются признаки неизбежного возобновления борь¬
бы с Римом. Повсеместно встречается упоминание горо¬
да Хира, в нескольких милях к югу от Куфы. Именно
здесь жил арабский вождь по имени аль-Мунзир, чьи
споры с племенем, кочевавшим по другую сторону пу¬
стыни Пальмиры, из-за прав на пастбища постепенно
привели к великим событиям.
На этот раз Хоеров поднялся по Евфрату и осадил
Антиохию. Город лишь .недавно был перестроен Юсти¬
нианом после очередного землетрясения. Было жаль
вновь дотла сжигать его. Во всяком случае так сказал
Хоеров римскому посланнику, спускаясь вместе с ним
по огромному пролому в горной стене к дымящемуся
внизу городу. Он сожалел об упрямстве несчастного гар¬
низона, отказавшегося прийти к соглашению. Не желая
наблюдать происходящее, Хоеров, проехав несколько
миль к северу, к устью Оронта, в печальном одиночест¬
ве купался в Средиземном море.
133

Хосрова поразила жизнь римского общества, которое
упорно не желало покидать разрушенную Антиохию. Он
собрал всех оставшихся в живых жителей и поселил их
в новом городе около Ктесифона, который для собствен¬
ного утешения назвал «городом Хосрова, красивее, чем
Антиохия». Он считал, что таким образом удалось воз¬
родить лучшие образцы западной культуры в Ираке.
Хоеров наводнил Малую Азию войсками. Теперь
взгляд его упал на Иерусалим. Но в это время уже се¬
дой, но все еще грозный, Велизарий вновь появился в
Нисибине.
В результате интриг врагов и капризов императора
«наместник» Востока был отозван в Константинополь в
самый разгар успешной кампании. Теперь он вернулся
для того, чтобы защитить Палестину. Войска, которые
Велизарий так хорошо обучил в Даре, были разбиты
или расформированы. На берегах Евфрата он ожидал
нападения персидской армии, имея всего лишь горст¬
ку набранных в колониях варваров. Но даже в таком
положении его выручал почти сверхъестественный дар
стратега. Персидские послы, приглашенные для предва¬
рительных переговоров, во время своего визита в рим¬
ский лагерь стали невольными зрителями искусно под¬
строенного пышного зрелища, изображавшего военную
мощь армии.
Приближаясь к реке, они постоянно встречали груп¬
пы крепко сложенных сирийских охотников, очевидно
мало озабоченных предстоящей битвой. В форту про¬
неслась галопом тысяча армян. Когда послы сидели с
Велизарием в его простой, грубого полотна палатке,
более подходящей для солдата, который «смотрел с пре¬
зрением на роскошь Востока», специально подобранные
группы представителей разных племен непрерывно пере¬
секали (и возможно, не единожды) перед ними площад¬
ку для парадов; здесь были фракийцы, иллирийцы, эл¬
лины, готы, мавры и вандалы. Каждая группа напоми¬
нала персам одну из незнакомых или отдаленных рим¬
ских провинций.	'
Восточные послы в. те дни были людьми впечатли¬
тельными, и переговоры закончились бескровной победой
римлян.
Хоеров обратил свое внимание на северные границы
империи, а вскоре эпидемия чумы заставила его заклю¬
134

чить новый мирный договор. Велизарий же был отозван
s Италию.
Между тем кампании против менее грозных соседей
Персии на востоке и юге постоянно приносили успех.
Скоро империя расширила свои границы от Трансоксиа-
ны до Красного моря. Во дворце в Ктесифоне Хоеров
принимал послов всего мира; богатый поток дани и по¬
дарков тек в его казну. От индийского царя, например,
он благосклонно согласился принять «девушку высотою
в семь локтей и ковер, мягче, чем шелк, как говорили,
сделанный из шкуры невиданной змеи».
А в это время на Востоке появился новый народ.
Впервые тюрки обратили на себя внимание более ци¬
вилизованных держав. Прародитель их был, согласно
легенде, «вскормлен волчицей, и после этого стал от¬
цом многочисленного потомства». Хотя они все еще ве¬
ли кочевой образ жизни, у них уже проявлялись тен¬
денции к завоеваниям, и Хоеров счел выгодным всту¬
пить с ними в союз. Позднее, увидев, каким успехом бы¬
ла вознаграждена эта политика, римляне тоже начали
заигрывать с тюркским вождем, о котором они уже слы¬
шали так много любопытных рассказов от своих врагов.
Из Константинополя были направлены послы. После
многомесячных странствий они в конце концов добра¬
лись до лагеря великого хана. «В долине Золотой горы
нашли они великого хана, сидящего в своей палатке
на кресле с колесами, в которое при необходимости мо¬
гла впрягаться лошадь», и, поглотив немало напитка,
«который по крайней мере обладал опьяняющими свой¬
ствами вина»13, сумели на время убедить хана, что
дружба с Римом для него еще более выгодна, чем не¬
равный союз с Персией.
Помимо подобного рода тайных соглашений, Хоеров
не имел серьезных оснований идти на столкновения с
Константинополем и последние годы своего царствова¬
ния посвятил укреплению империи. И действительно,
война вспыхнула снова, когда ему было уже почти во¬
семьдесят лет. Затем мы узнаем о неудачной осаде им
Дары; нерешительной битве в Каппадокии против объ¬
единенных римско-тюркских сил; о переправе через Тигр
в полном одиночестве на спине слона; поспешном воз¬
вращении, вызванном необходимостью встретить армию,
жоторую Тиберий послал вниз по Евфрату; и, наконец,
135

когда эта армия достигла Ктесифона, об его «уходе в
могилу».
После смерти Хосрова сасанидские цари мельчали.
Один лишь Хоеров II мог по крайней мере претендовать
на какие-то отличительные особенности: во-первых, он
был первым персидским правителем, для которого союз,
с Римом представлял реальную альтернативу войне, а
во-вторых, он женился на христианке Сиве, ценнейшими
качествами которой были привлекательность и велико¬
душие.
Этот союз позволил Хосрову II непосредственно на¬
блюдать упадок Константинополя, а заметное ослабле¬
ние военной мощи Римской империи порождало соблазн,,
ставший в конце концов непреодолимым. Когда он решил
нарушить свои обязательства и явиться к римлянам не
как к союзникам, а в роли захватчика, то его отнюдь не
ждало разочарование. За один фантастический поход
все крепости, за которые неоднократно и большей частью
безуспешно боролись его предшественники, теперь по¬
пали в его руки. Эдесса, Сингара, Нисибин, Дара, Мар-
дин и Амида сдались одна за другой. В Антиохии, ко¬
торая почти не сопротивлялась, он разделил свои силы,,
направил часть их в Малую Азию, а сам во главе осталь¬
ного войска двинулся на юг. Когда несколько месяцев
спустя он праздновал свои победы в Триполи, вторая
его армия достигла берегов Босфора.
Во время передвижения Хосрова II на юг в числе
других городов впервые за несколько сотен лет был опу¬
стошен Дамаск. В Иерусалиме святую гробницу сожгли
дотла, приношения, накопленные за триста лет, были
разграблены за один день, а крест, на котором по пре¬
данию распяли Христа, увезли в Персию.
Это была последняя военная кампания подобного ро¬
да в истории Рима и Персии.
В течение периода, протекшего до того времени, как
римский полководец проявил достаточную предприимчи¬
вость, чтобы восстановить status quo, Хоеров пребывал
в Ираке, где погрузился в атмосферу роскоши, казавшей¬
ся ему достойной недавних завоеваний. Будучи суевер¬
ным, он избегал Ктесифона, и основал новую столицу —
Дасткарт, руины которого и сейчас можно встретить на
дороге Бакуба—Ханакин, около Шахрабана. Согласно
сообщениям авторов тех времен, он окончательно водво¬
136

рился в новой столице. Не было таких традиционных
персидских развлечений, которые не устраивал бы Хое¬
ров у себя во дворце. У него был такой же, как в Кте-
сифоне, заповедник, где паслись девятьсот шестьдесят
слонов, двадцать тысяч крупных и восемь тысяч верблю¬
дов мелкой породы. Хоеров держал огромную конюшню,
и имена особенно красивых лошадей — Шибдиз и Ба-
рид—дошли до нашего времени. Возможно, нет необхо¬
димости рассказывать еще и о том, что у Хосрова было
двенадцать тысяч рабов, включая три тысячи девствен¬
ниц. Одна из них время от времени «ввиду безразличия
Сивы,— говорит Гиббон,— утешала своего престарело¬
го владыку». Можно, однако, быть абсолютно уверенным
в том, что раскопки руин, производимые в наши дни, не
обнаружат следов «серебряных колонн и подвешенных
золотых шаров», которые упоминаются при описаниях
украшений дворца.
И вот в этом богатом окружении, среди необычайной
роскоши и в ореоле славы, он получил странное и дерз¬
кое послание. Оно пришло от неизвестного жителя горо¬
да Мекки, из центра Аравии. В нем предлагалось, что¬
бы Хоеров немедленно признал некоего Мухаммеда ибн
Абдуллу как истинного пророка божьего. Таким обра¬
зом, судьба империи Хосрова была решена в Мекке, так ,
же как судьба империи Валтасара предопределена пись¬
менами на стене.
Однако продолжавшаяся уже семьсот лет борьба
с Римом еще не завершилась. Римский император Ге-
раклий взял на себя колоссальную задачу возрождения
Восточной империи. Тогда и началась последняя схват¬
ка двух достойных друг друга противников.
Фактически Гераклию пришлось все делать заново,
так как его операции подготавливались в таких отдален¬
ных точках, как Александретта и берега Черного моря.
Но его военная и дипломатическая интуиция оказалась
превосходной. Он обладал хорошим чутьем и использо¬
вал факт разрушения Иерусалима и потерю креста как
побудительный мотив для разжигания недовольства
христиан.
Противникам Гераклия казалось, что он успевал по¬
всюду и всегда всеми командовал лично. Угроза столи¬
це на азиатском берегу Босфора, исходившая от персид¬
ской армии, позволила ему сделать ловкий маневр, на¬
137

правив армию к Исфахану для отвлечения внимания
противника. Мы видим его также участвующим в успеш¬
ном сражении в Киликии и пробивающимся через Тавр,
в Анатолию. Затем Гераклий вступил в союз с тюрками.
При этом хан простерся ниц перед порфироносным цеза¬
рем, а Гераклий вознаградил его, увенчав голову хана
своей собственной диадемой, за что получил обещание
отвлечь войска противника в восточные провинции.
Наконец наступило время двинуться вниз по Тигру
и дать решающий бой. Гераклий встретил персидскую,
армию под командованием первого полководца Хцсрова
среди холмов, покрывающих руины Ниневии, и нанес ей
поражение. Его личные подвиги во время этой битвы, ве¬
роятно, преувеличены восторженными историками. Здесь
опять мы встречаем имя его лошади — Фаласс. Боевого,
коня императора историки вспоминают с любовью и
рассказывают, как, раненный в ногу, пронес он Герак-
лия прямо сквозь тройную фалангу врагов.
Хоеров тем временем удалился в Дасткарт, но, узнав,
об исходе битвы, «бежал с Сивой и тремя наложницами
через дыру в стене», а потом тайком переправил своих
немногочисленных спутников для большей безопасности
в Ктесифон. Когда римляне опустошили дорогой ему
Дасткарт, он отрекся от престола, не дав таким образом
римлянам сделать свой триумф еще более эффектным.
Но величайшая награда ждала Гераклия впереди.
Крест, на котором был распят Христос и который тща¬
тельно сохранялся набожной женой Хосрова, теперь,
удалось взять .назад. Гераклий торжественно поставил
его на гробницу.
В то время когда Гераклий был занят своими делами
в Иерусалиме, один ничем не прославленный город на
границах Сирии был разграблен кучкой фанатиков-ара¬
бов, приверженцев «пророка», имя которого Хоеров дав¬
но забыл. И вот в южных пустынях впервые услышали
слово «джихад» — священная война.

Глава VIII
Арабы. Ранний халифат
ИСЛАМ
Рождение пророка Мухаммеда, 570
Переселение Мухаммеда (хиджра), от которого ведет начало
мусульманский календарь, 622
Смерть Мухаммеда, 632
ПРАВОВЕРНЫЕ ХАЛИФЫ
Абу Бекр, 11 год мусульманского календаря, 632
Омар 1,13.	»	„	,	634
Осман, 23	„	„	„	>	644
Али, 35—40 годы	,	,	, 656—661
ОМЕЙЯДСКИЕ ХАЛИФЫ
мусульманского календаря, 661—750 годы)
Му’авия I,
41
год
Язид I,
60
Му’авия II,
64
»
Марван I,
64
Абд ал-Мелик,
65
Ал-Валид I,
86
я
Сулейман,
96
м
Омар II,
99
Язид II,
101
9
Хишам,
105
Ал-Валид II,
125
я
Язид III,
126
я
Ибрахим,
126
я
.Марван II,
мусульманского календаря,
годы
661
680
683
684
685
705
715
717
720
724
743	.
744
744
744—750
139

РОДОВЫЕ СВЯЗИ ХАЛИФОВ
Племя курайш
I
Род Абд-Манаф
I
Хашим	Абд-Шамс
I	I
Абд-ал-Мутталиб	Омейя
I
Омейядские халифы
Омар Абу Бекр Абдаллах Абу Талиб
Хафса = А’иша = Пророк
Мухаммед
Аббас
I
Аббасидские халифы
Осман = Рукайя	Фатима = Али
Хасан
Хусейн
Шиитские имамы

ОМЕЙЯДСКИЕ ХАЛИФЫ
Род Омейя
Абу Ас
1
Харб
1
1
Ал-Хакам
1
1
Абу Суфьйан
1
1
4. Марван I
1
1
1. Му’авия I
1
Мухаммед	5. Абд aJ
1
i-Мелик
Абд ал-Азиз
1
1
2. Язид I
1
1
14. Марван II
1
8. Омар II
1
3. Му’авия II
6. Ал-Валид I
1
7. Сулейман
9. Язид II	10. Хишам
1	I
|
1 1
11. Ал-Валид II	Му’авия
12. Язид III
13. Ибрахим
Абд ар-Рахман ад-Дахил
Испанские Омейяды

Итак, тысячи лет Ираком правили сменявшие одна
другую чужеземные династии. Мидяне с севера и персы
с юго-востока разгромили местные Ассирийское и Ва¬
вилонское царства; греков и римлян, пришедших с за¬
пада, снова сменили персы с востока. Только с южной
пустыней не было никаких контактов. Обширный Ара¬
вийский полуостров оставался далеким и таинственным,
с безразличием наблюдая за титанической борьбой го¬
сударств, развернувшейся за пределами его границ. Но
надвигались великие перемены. Рождение новой идео¬
логии и изобретательный гений ее создателя пробудили
фанатизм, дремавший до сих пор в арабском народе.
Судьба мира переделывалась заново группой простых
горожан в никому не известном арабском городе. '
Прежде чем рассматривать историю создания и рас¬
пространения мусульманской религии, следует, очевид¬
но, особо подчеркнуть удивительное отсутствие до той
поры связей между Ираком и собственно Аравией. Если
не говорить о появлении в Месопотамии в III тысячеле¬
тии до и. э. семитских элементов, в происхождении ко¬
торых из западных и южных пустынь нет полной уве¬
ренности и сейчас, арабы до сих пор очень редко появ¬
лялись в поле нашего зрения. Мы уже упоминали, к
примеру, в Текрите «крепость независимых арабов».
Хатра также имела свою собственную линию царей араб¬
ского происхождения. Из других правителей государств
на западной границе Ирака, может быть, наиболее при¬
мечательной является линия лахмидских царей, правив¬
ших в Хире; само их имя, образованное от сирийского
слова, означающего «лагерь», говорит о происхождении
от кочевников. Один из этих царей, Нуман, построил в
пустыне дворец под названием аль-Хаварнак. Здесь ле¬
чил своего болезненного сына сасанидский царь Бахрам.
Найдены руины этой постройки. Второй такой же дво¬
рец, ас-Садир, по свидетельству арабского писателя
Якута ’, стоял в пустыне между Хирой и Сирией; его
иногда путают с ал-Ухейдиром, этим фантастическим
арабско-византийским каменным замком, соперничаю¬
щим с Ктесифоном и Хатрой; его развалины в Ираке
лучше всего сохранились.
Однако современные историки рассматривают все эти
арабские царства за пределами собственно Аравии как
чуждые элементы в среде народов этой страны. Жители
142

Аравии на самом деле в это время все еще имели мало
контактов с соседними народами.
Можно также добавить, что вплоть до этого периода
мы чрезвычайно мало знали о самом полуострове. Так,
например, описание, данное Геродотом, очевидно содер¬
жит лишь крупицы правды. «Крайняя из обитаемых
стран на юге — Аравия,— пишет он.— В ней одной ро¬
дятся ладан, смирна, касия, корица и леданон». Он не
может устоять, чтобы не добавить, что «ладанные де¬
ревья охраняются крылатыми змеями, маленькими и
пестрыми на вид, которые в большом числе сидят на
каждом дереве» 2.
Лишь небольшие, изолированные друг от друга со¬
бытия позволяли держать Аравию в фокусе истории Ме¬
сопотамии. Аккадский завоеватель Нарамсин добавил
к своим владениям государство Маган в Аравии3. Ас¬
сирийский царь Салманасар III отмечает, что он «унич¬
тожил тысячу верблюдов араба Гиндибу». За исключе¬
нием подобного рода традиционных контактов, полуост¬
ров был таким же неизведанным континентом, каким сто
лет тому назад была Африка. С давних времен грече¬
ские писатели туманно классифицировали его жителей
как сарацинов. Название это происходит от арабского
корня sharq — «шарк», что означает «люди Востока».
В этом изолированном и неблагодарном окружении
арабы сохранили свою этническую чистоту. Теперь они
накопили наконец достаточно сил, чтобы навязать миру
свою необычную идеологию. Им не хватало только един¬
ства и вождя.
Более точно политическое положение Аравии в начале
VII века можно охарактеризовать следующим образом.
Йемен в той части, где он примыкает к Адену, и южное
побережье Хадрамаута принадлежали персам. Долина
на границе Сирии находилась под протекторатом визан¬
тийского императора. Иначе говоря, единственным чу¬
жеродным элементом на всем полуострове были неболь¬
шие колонии евреев.
Впрочем, вместо произведенного римлянами стран¬
ного деления на «песчаную», «каменистую» и «счастли¬
вую» Аравию, лучше иметь в виду ее реальное разделе¬
ние на северную и южную части. Население Йемена и
Хадрамаута на юге было в основном оседлым и прожи¬
вало в городах и деревнях. Оно первым стало в какой-
143

то мере цивилизованным. Северные арабы Хиджаза и
Неджда были в основном кочевниками, и первые эле¬
менты культуры принес им ислам.
Арабская религия этих доисламских «дней невежест¬
ва» не имела никаких типичных для других религий ат¬
рибутов, не было ни жрецов, ни храмов.
Ее абстрактные формы включали различных богов и
ряд неопределенного вида -джиннов или духов. Она кон¬
центрировалась уже вокруг города Мекки и священного
сооружения, называющегося Кааба. Тот факт, что в Ка¬
абе находились триста шестьдесят идолов4, включая
знаменитый черный метеорит, который считается священ¬
ным и по сей день, свидетельствует об остатках фети¬
шизма, отброшенных прочь с приходом ислама.
В такой обстановке в племени курайш родился араб¬
ский мальчик, чья полная родословная, составленная
много позднее, звучала следующим образом: «Мухаммед
ибн Абдаллах ибн Абд-ал-Мутталиб ибн Хашим ибн
Абд-Манаф». Из всех этих предков только его дед фи¬
гурирует в истории как личность, поскольку мы знаем,
что он участвовал в отражении абиссинского вторжения
в страну тогда, когда даже сама Мекка была наводнена
африканскими христианами. Их конечному поражению,
согласно Корану, «сопутствовал удивительный полет
птиц, которые обрушили град камней на головы невер¬
ных».
О ранних годах жизни Мухаммеда почти ничего не
известно. Лишь достигнув зрелости, он вдохновился
мыслью о своей божественной миссии и о необходимости
обратить мир в новый монотеизм. В небольшом расска¬
зе, написанном Денисоном Россом, о зрелом возрасте
Мухаммеда важное место занимают имена и личности
нескольких его друзей и родственников, что дает основ¬
ной ключ к пониманию причин начала хаотического
сектантства, последовавшего за смертью Мухаммеда.
«В возрасте двадцати четырех лет,— пишет Росс,—
Мухаммед женился на Хадидже, вдове богатого купца,
на службе у которого он совершил несколько караван¬
ных путешествий в Сирию и Южную Аравию. От этого
брака у него было шестеро детей, из которых следует
упомянуть только младшую дочь Фатиму. После смер¬
ти Хадиджи он женился на девушке по имени А’иша,
дочери его друга Абу Бекра.
144

Приблизительно в 610 году Мухаммеду, имевшему
привычку бродить в одиночестве, почудилось видение,
будто бы кто-то сказал ему: „Проповедуй во имя гос¬
пода бога, который создал человека и учит людей тому,
чего они не знают". Мухаммед был глубоко потрясен
этим видением, которое стал рассматривать как начало
его миссии. Он стал все чаще и чаще получать такое
повеление в своих видениях. Они записывались или за¬
поминались Мухаммедом как слово божье, переданное
ему архангелом Гавриилом. Так создалась книга, из¬
вестная как Коран или „Чтение", которая была собра¬
на воедино лишь после смерти пророка.
Вся его семья, включая приемных сыновей Али и
Зайда, и многие из его близких друзей сразу поверили,
что Мухаммед получил божественную миссию. Наиболее
влиятельным из этих друзей был Абу Бекр, богатый
купец, принадлежавший к племени тайин. Этот почтен¬
ный человек полностью поверил в Мухаммеда и в его
миссию, что придало новые силы Мухаммеду и стало
самым важным свидетельством подлинности миссии
пророка.
Всего первая группа правоверных, как говорят, на¬
считывала сорок пять человек. Среди них было несколь¬
ко рабов. Можно упомянуть эфиопа по имени Билал,
который, обладая громким голосом, стал первым муэд¬
зином, призывавшим к мусульманской молитве...
Общественная реакция на новую религию часто при¬
нимала активную форму. При этом мусульман подверга¬
ли насмешкам и преследованиям. Действительно, скоро
они были вынуждены устраивать свои собрания в част¬
ном доме. Поворотным моментом в эти первые годы бы¬
ло принятие новой религии сыном Хаттаба, Омаром,
бывшим до этого одним из ярых противников ислама.
Этот молодой человек, двадцати шести лет, за храбрость
и решительный характер пользовался таким большим
уважением среди своих земляков, что со дня принятия
им ислама правоверные смогли совершать свои молитвы
открыто. Трудно переоценить ту роль, которую сыграл
Омар в истории ислама. Это он побудил пророка к дей¬
ствию и вдохновил его начать обращение в новую рели¬
гию всей Аравии...
В конце 619 года пророка постигли два несчастья.
В течение нескольких недель он потерял сначала верную
Ю Реки-близнецы
145

Хадиджу, с которой прожил шестнадцать лет, а затем
своего дядю и защитника Абу Талиба, который пользо¬
вался таким уважением в Мекке, что никто не осмели¬
вался нападать на его племянника. После смерти Абу
Талиба положение Мухаммеда в Мекке стало настолько
трудным, что, как говорят, он даже боялся выходить из .
дома. Ему приказали отказаться от публичных пропове¬
дей и прекратить нападки на идолопоклонство своих со¬
отечественников. Между тем, однако, во время ежегод¬
ного паломничества, когда арабы из ближних и дальних
мест шли в Мекку, Мухаммеду удалось обратить в но¬
вую веру некоторых пилигримов, особенно нескольких
жителей города Ятриба (впоследствии названного Меди¬
ной). В 622 году он вступил в тайный союз с ними. Но
как только пронесся слух о том, что он тем самым пре¬
дал свой дом и свое племя, дальнейшее пребывание Му¬
хаммеда в Мекке стало для него невыносимым.
Он решил переселиться в Ятриб и искать защиты у
его жителей, но число обращенных им в новую веру во
время паломничества было недостаточным, чтобы гаран¬
тировать поддержку всего племени. В 622 году, в послед¬
ние дни паломничества, состоялась тайная встреча
между мусульманами Мекки и посланцами Ятриба, ре¬
зультатом чего явилось переселение первых в Ятриб,
где они были встречены с распростертыми объятиями
местными мусульманами. «От этого события — извест¬
ного как хиджра, то есть переселение или бегство
пророка,— ведет свое начало мусульманская эра»5.
Через шесть лет после хиджры Мухаммед уже смог
привести в Мекку тысячу четыреста верующих. Он до¬
бился соглашения, по которому сторонники Мекки и му¬
сульмане были уравнены в правах. В то же время, вой¬
дя в Каабу, Мухаммед разбил вдребезги триста шесть¬
десят идолов, но сохранил черный метеорит, который
был, по-видимому, слишком священным (или попросту
слишком большим). Великая арабская реформация к
этому времени достигла своего расцвета.
В религии, которую провозгласил Мухаммед, в дейст¬
вительности не было ничего принципиально нового. Сле¬
дует помнить, что он был купцом и горожанином и,
следовательно, долгое время находился в постоянных
контактах с христианами, иудеями и зороастрийцами
всей Аравии и Сирии. Профессор Хитти пишет: «Иудеи
146

раньше любого другого народа дали миру четкую идею
единого бога, и их монотеизм явился основой христиан¬
ской и мусульманской веры. Религия арабов, после иуда¬
изма и христианства, это третья и последняя монотеисти¬
ческая религия. Исторически она представляет собой бо¬
ковую ветвь этих двух и из всех верований наиболее
близка им»6.
Следует, однако, отметить, что колоссальный рост
арабского мира, происшедший за это время, был вызван
не столько политическими и религиозными, сколько эко¬
номическими причинами. Голод и нужда заставили ара¬
бов завоевывать мир. «Источник людских ресурсов» Ара¬
вии, который явился причиной, например, аккадской ми¬
грации, был готов снова разлиться, и на этот раз дале¬
ко за пределы плодородных равнин Сирии и Месопо¬
тамии.
Теперь мы должны вернуться в Медину к тому дню,
когда умер пророк. Последовавшие за его смертью,
споры о том, кто должен стать преемником Мухаммеда,
имеют существенное значение для истории Ирака, так
как противоборствующие религиозные секты, и по сей
день объединяющие иракских мусульман, явились пло¬
дом этой борьбы.
Пророк не оставил никаких определенных указа¬
ний о том, кто должен стать его преемником. Поскольку
ни одного из его сыновей не было в живых, двумя наи¬
более вероятными кандидатами оказались Али, его дво¬
юродный брат и муж дочери, и Абу Бекр, отец его жены
А’иши. Абу Бекр обладал более сильным характером и
после жарких споров был избран преемником проро¬
ка. Он оставался вождем поборников ислама достаточ¬
но долго, и на его глазах весь полуостров был объединен
главным образом в результате неутомимых походов
арабского полководца Халид-ибн-ал-Валида, позднее
названного «мечом господним», а впервые прославивше¬
гося еще при жизни пророка.
Арабские завоевательные войны побуждало давление
персов, с одной стороны, и столкновение с византийски¬
ми христианами — с другой. Ранее эти две слабеющие
стороны держали арабов запертыми на их полуострове.
Но теперь Персия и Византия были заняты смертельной
борьбой между собой, и тем самым был открыт путь для
готовых вырваться наружу сил ислама. Неверно было
10*
147

бы считать их вдохновленными религиозными фанати¬
ками, какими, например, были «круглоголовые» Кром¬
веля. «Они представляли собой в основном совершав¬
шие набеги отряды, которые состояли из воинов пусты¬
ни, чья верность новому государству основывалась на
своекорыстии. И какие бы возвышенные мотивы ни
руководили халифами Медины и просвещенными му¬
сульманами поселений, можно не сомневаться, что са¬
мих жителей пустыни в основном вдохновляла надежда
на добычу... Возможность обширных завоеваний была
навязана арабскому воображению тем, что они встреча¬
ли слишком слабое сопротивление. Арабы одерживали
одну победу за другой и честолюбие их не знало границ.
Скромные грабительские набеги превратились в войны
с территориальными захватами, а арабский суверени¬
тет стал вдохновляющей идеей пустынного воинства»7.
Совершая свой первый набег на Ирак, Халид взял с
собой всего лишь пятьсот человек. Пограничный город
Хира, который в это время был местопребыванием хри¬
стианского епископа, перешел на сторону захватчиков.
Перед тем как двинуться дальше, Халид отошел к запа¬
ду, чтобы соединиться с крупными силами, теснившими
сирийцев. Вместе они вернулись в Трансиорданию, где
опять получили подкрепление из Аравии, и, перейдя в
Палестину, разгромили военный отряд византийцев око¬
ло Иерусалима.
Арабское военное снаряжение постоянно пополнялось
и улучшалось благодаря природной изобретательности
арабов. Начав штурм города Дамаска, они применили
катапульты, метательные сосуды с горящей нефтью; они
переплывали ров на надутых мехах, набрасывали лассо
на башни и по нему взбирались вверх. Пали другие
укрепленные города, и вскоре арабы осуществили систе¬
матическую оккупацию Палестины и Сирин. В знамени¬
том письме Генри Макмагона к Шарифу Хусейну гово¬
рится, что тринадцать столетий спустя только «районы
Сирии, лежащие к западу от Дамаска, Хомса, Хамы и
Алеппо, отличались от остальной чисто арабской части
Леванта».
Между тем в Медине умер Абу Бекр, но, поскольку
он назначил своего преемника, Али вновь оказался
обойденным.
Новый халиф, Омар ибн Хаттаб, знал об успехах Ха¬
148

лида и не выпускал их из поля зрения. Молодые арабы
массами вливались в войско Халида, а наиболее пред¬
приимчивые семьи стремились осесть на захваченных
землях.
Омар посетил театр военных действий арабских ар¬
мий. Здесь у него родилась идея выкупного «налога на
неверных»; это был весьма выгодный сбор с покоренных
народов, которые считали, что лучше платить налог, чем
принимать ислам.
Приблизительно в это самое время была одержана,
первая победа над персами на границах Ирака. Послед¬
ний известный персидский полководец Рустам потерпел
поражение от арабской армии в Кадисии, около Хиры.
Это было страшное сражение, имевшее далеко идущие
последствия. Арабы и сейчас вспоминают истории об
отдельных поединках, происходивших в разные момен¬
ты битвы, например о храбрости небольшого отряда мо¬
лодых воинов, сумевших обратить в паническое бегство
персидских боевых слонов. Когда был убит Рустам и
персы отступили, в руки арабов попала громадная до¬
быча. Великое знамя Сасанидской империи захватили
на поле боя. «Оно было сшито из шкур пантер и так бо¬
гато украшено драгоценными камнями, что оценивалось
в 100 000 золотых монет». После этого сражения начал¬
ся быстрый распад империи Сасанидов. Их трусливый
царь Ездигерд не организовал даже оборону Ктесифона.
В руки арабов попали сокровища еще одной знаменитой
столицы.
Арабы разграбили пригороды Селевкии на западном
берегу Тигра; затем им необходимо было переправиться
через реку, что они и сделали, несмотря на сильное со¬
противление. Дезертир показал место, где можно было'
перейти вброд, и знаменитый персидский полководец,
обращенный в мусульманскую веру, Салман Пак повел
кавалерию в воду8. Переправлялись одновременно и же¬
ребцы и кобылы. Считали что, следуя друг за другом,
они быстрее достигнут противоположного берега. Так
и случилось. Согласно арабской легенде, «лишь один
кувшин с водой был унесен рекой, да и тот нашли». Пер¬
сы бежали, а арабы, отряд за отрядом, взбираясь на
крутой восточный берег, с удивлением взирали на знаме¬
нитый дворец, возвышавшийся над городом, с его ог¬
ромным залом из белого мрамора. Скоро они уже бро¬
149*

Дили среди великолепных павильонов двора, где в тече¬
ние веков Восток собирал свои сокровища.
Гиббон пишет: «Арабы неожиданно обогатились, о
чем они и не мечтали и не надеялись. В каждой комна¬
те им открывались все новые сокровища либо в виде
предметов искусства, либо просто золото и серебро, бо¬
гатые гардеробы и дорогая мебель. Все это превосходи¬
ло границы и реального и фантастического. В одном из
залов дворца лежал шелковый ковер шестидесяти лок¬
тей в длину и в ширину; на нем был изображен рай или
сад; цветы, деревья и кусты имитированы золотым
шитьем и драгоценными камнями, а весь квадрат отде¬
лан красочным зеленым кантом. Арабский полководец
убедил своих солдат отказаться от притязаний на ковер,
надеясь, что, увидев его, халиф будет восхищен чудес¬
ной работой и мастерством. Однако, не обращая внима¬
ния на блестящее искусство и царское великолепие, су¬
ровый Омар разделил богатую добычу между братством
Медины: картина была уничтожена. Однако ценность
самого материала оказалась столь велика, что только
доля Али была продана за двадцать тысяч драхм»9.
Огромный зал был немедленно приспособлен для бо¬
гослужения. Здесь впервые в Ираке была совершена
пятничная молитва мусульманской религии.
После падения Ктесифона, Нихавенда и Персеполя
Исфаган и Хамадан стали лишь ступеньками для поко¬
рения всей Персии. Значительные изменения вскоре про¬
изошли и в политике испанских правителей. Зависимость
от Медины быстро теряла свое значение. Арабская им¬
перия децентрализировалась. Однако сама Персия так
никогда и не подверглась полной арабизации. После¬
дующие отношения между арабами и персами точно оп¬
ределил доктор Хогарт, заметив, что «никогда еще за¬
хватчик не был столь быстро пленен своим пленни¬
ком» ,0. К тому времени когда аббасидские халифы обос¬
новались в Багдаде, персидская культура успела оста¬
вить такое глубокое влияние, что при арабском дворе в
моде было все персидское, начиная от поэзии и кончая
одеждой.
Здесь нет необходимости излагать подробности ран-
>ней стадии мусульманской экспансии на запад. Мы мо¬
жем лишь мимоходом отметить безрассудную смелость
арабского полководца Амра, который отправился на
Л 50

завоевание Египта всего лишь с четырехтысячной ар¬
мией. Однако, когда в Константинополе умер император
Ираклий, Амр сумел заключить выгодный мир с хри¬
стианским правителем Египта, и Александрия была от¬
дана арабам. Скорее нам следует вернуться к Медине,,
где был убит халиф Омар, и большая секта правовер¬
ных, недовольных управлением его преемника Османа,,
выступила в пользу много раз обойденного претенден¬
та Али. В результате этих интриг Осман был вскоре, в
свою очередь, убит, а Али наконец провозглашен хали¬
фом. К сожалению, эти события явились роковыми для
мединского халифата, потому что в последовавшей не¬
разберихе Му’авия создал оппозиционную группу, ко¬
торая отказалась признать нового халифа. Али был
вынужден искать убежища в Ираке.
В последующие сто лет господствовала Сирия с ее-
омейядскими халифами. Центр мусульманского мира
переместился в Ирак только с упрочением аббасидской-
династии в Багдаде. Между тем Медина не была боль¬
ше местопребыванием ни мирской, ни духовной власти;
казна ее оказалась пуста. Из этого соперничества вы¬
делились два больших течения мусульманского мира,,
которые позднее получили название суннитского в Си¬
рии и шиитского в Ираке.
Бегство Али в Ирак осложнилось тем фактом, что
его старый враг, жена пророка А’иша прибыла туда>
первой с намерением убедить иракцев встретить его так,
«чтобы ему стало жарко». Ей удалось уговорить их:
собрать против Али армию. Произошло сражение, из¬
вестное в истории ислама как «День верблюда». Араб¬
ское предание рассказывает, что «мать правоверных»
верхом на верблюде то вырывалась из передних рядов
своих людей, то вновь возвращалась к ним, подбадри¬
вая и вдохновляя воинов. «В ходе битвы один за дру¬
гим были убиты семьдесят человек, державших узду ее-
верблюда; а носилки, на которых она сидела, были-
утыканы дротиками и стрелами, словно дикобраз;
иглами».
Но сражение, очевидно, окончилось в пользу Али,,
потому что он отправился далее к Евфрату, чтобы встре¬
тить Му’авию, который также решил помешать его-
пребыванию в Ираке. Произошла еще одна необычная-
встреча. Армия Му’авии вступила в сражение с листа¬
151;

ми Корана, привязанными к пикам воинов. Эта карти¬
на вызвала такой благоговейный страх у столь же на¬
божных мусульман — сторонников Али, что не остава¬
лось никакого другого выхода, кроме перемирия. Было
решено, что через год на иракско-сирийской границе со¬
стоится своего рода третейский суд. Армия Али в по¬
давленном настроении вернулась в Куфу. В конце кон¬
цов состоялся третейский суд, решение которого было
не в пользу Али. Му'авия посчитал спор законченным в
свою пользу и был избран халифом в Иерусалиме, на¬
чав таким образом династию Омейядов. Вскоре после
этого жизнь Али была трагически прервана убийцей,
нанесшим свой удар в дверях мечети Куфы.
К несчастью, печальное сказание о роде Хашимитов
на этом не кончается. Согласно шиитскому преданию,
трагедия достигла своего апогея лишь со смертью сына
Али — Хусейна в битве при Кербеле.
Старший брат Хусейна Хасан, который был факти¬
чески преемником Али в качестве претендента на власть
халифа, еще ранее смиренно согласился отречься от
своих притязаний на главенство в халифате и вернулся
в Медину, где восемь лет спустя был убит одной из
своих жен. Но Хусейн, отличавшийся большим честолю¬
бием, поддался заверениям недовольных групп в Ираке,
уговаривавших его вернуться на Евфрат и вести их
против преемника Му’авии Язида. Его неправильно ин¬
формировали о том, какую поддержку он мог ожидать.
Не дойдя до Куфы, Хусейн столкнулся с четырехтысяч¬
ной армией Язида. Ужасный разгром, последовавший
вслед за этим, явился основой той мистерии Востока,
которая каждый год поднимает в религиозном неистов¬
стве шиитские общины всего мусульманского мира в
десятый день месяца мухаррам. Хусейн и его последо¬
ватели были фактически окружены значительно пре¬
восходящим противником, но он мог еще спастись и
вернуться в Медину, если бы не страстная вера в собст¬
венное предназначение. В ночь, предшествовавшую
сражению, небольшой отряд Хусейна рыл траншею у
■себя в тылу, заваливая ее охапками горящего хвороста,
чтобы, таким образом, отрезать себе путь к отступле¬
нию. На следующее утро, с мечом в одной руке и Ко¬
раном в другой, Хусейн повел своих мучеников на вер¬
пую смерть. Людям Язида не оставалось ничего другого,
152

как, стоя в стороне, обрушить град стрел на отряд;
люди падали один за другим, пока в живых не остался
только один Хусейн. Его можно было бы не убивать,
но не таковы были нравы того времени. Тридцать три
сторонника Омейядов вонзили свои мечи и копья в Ху¬
сейна. Тело его было растоптано, а голова отсечена и
отправлена в Куфу. Рассказывают, что правитель Ку¬
фы, которому она была преподнесена, осмелился уда¬
рить поперек лица своей тростью. В последовавшем
жутком молчании какой-то старик крикнул: «Остано¬
вись! На этих губах я видел губы пророка Аллаха».
Оставшиеся в живых члены семьи Али были осво¬
бождены Язидом. Им разрешили вернуться в Мекку..
До сих пор потомки Али пользуются большим уваже¬
нием. А так называемые имамы — Али, Хасан, Хусейн
и их девять потомков по прямой линии — почитаются
шиитами как единственно правоверные халифы. Их мо¬
гилы на Евфрате и в Хорасане представляют собой
прекрасные образцы персидского искусства. Каждая из
них служит Меккой для ежегодного шиитского палом¬
ничества. В Ираке мечеть в Неджефе представляет мо¬
гилу Али, а мечеть в Кербеле — место, где покоится
Хусейн.
Жаль, что красота этих двух мечетей навсегда скры¬
та от глаз немусульманина. Во время посещения Кер¬
белы Гертруда Белл, приехавшая из Европы, была по¬
ражена выложенным прекрасной плиткой двором ме¬
чети, который мельком увидела с крыши соседнего
дома. Она рассказывает: «Самое сильное впечатление
производит даже не золотой купол Хусейна, хотя он и
скрывает самые богатые сокровища подношений, из.
всех которыми обладает какая-либо известная гробни¬
ца (если, конечно, сокровища гробницы Али в Недже¬
фе не оцениваются выше). Чувствуешь, что находишь¬
ся в местах — свидетелях основания империи ислама, в
местах, которые в течение многих веков оставались
местопребыванием верховного правителя, „предводите¬
ля правоверных11. В двух днях пути лежит поле битвы
Кадисия, где Халид-ибн-ал-Валид навсегда покончил
с властью Сасанидов. С его приходом ушли в туманное
прошлое Хоеров со своими армиями, его сатрапы, его
арабские союзники — все те князья дома Мунзиров,
чья столица была одной из первых колыбелей арабской
153.

культуры. Ал-Хира, Хаварнак, Ктесифон и многие дру¬
гие города и дворцы исчезли, и даже местонахождение
их теперь забыто; все великолепие и доблесть прежних
времен рухнули, словно карточный домик, при первом
звуке трубы тех армий правоверных, которые и по сей
день занимают эту арену. Затем пришел день действия;
присоединялось одно владение за другим; строились ве¬
ликие мусульманские города Куфа, Басит, Басра и по¬
следний из всех — Багдад, последний и величайший»'1.
Вспоминая каждую подробность сцены, которую ей
удалось увидеть, мисс Белл заканчивает: «Низкое солн¬
це сверкало на золотом куполе, устраивавшиеся в гнез¬
дах на минаретах аисты переговаривались между собой,
часто щелкая клювами, хлопая и размахивая крыльями;
дух ислама шел из пустыни и окутывал плодородную
землю» 12.
Прежде чем окончить рассказ о шиитах, необходимо
упомянуть предание о двенадцатом имаме. Считают, что
этот последний потомок Али не умер. Он якобы исчез
на время в пещере Самарры и ожидается, что вернется
как «Махди». Вспомним, что появление самозванца под
его именем в Судане в восьмидесятых годах прошлого
века расстроило планы английских военных властей.
Над пещерой Махди построена мечеть, вокруг которой
раскинулся крохотный современный город Самарра.
Так называемая «дверь исчезновения», вполне удовлет¬
ворительный образец исламской резьбы XIV века, не¬
давно по решению Департамента древностей13 подвер¬
галась столь необходимому ей ремонту.
Теперь мы должны вернуться к Язиду, наследнику
Му’авии, на котором лежит большая часть ответствен¬
ности за трагедию Кербелы. Даже после смерти хаши¬
митских братьев племянник А’иши Абдаллах продолжал
поддерживать их дело в Хиджазе. Вскоре Язид был
вынужден послать армию против недовольных. Была
разорена Медина. Войска Язида подошли к Мекке и
осадили ее. Их катапульты были направлены даже про¬
тив святой мечети. Саму Каабу подожгли; она сгорела
дотла, а священный черный камень раскололся на три
части. По словам арабского писателя Табари, который
использовал самое обычное в его время сравнение, «оби¬
тель Аллаха была похожа на разорванные груди причи¬
тающей женщины».
154

Тем временем Язид умер; его преемником стал сын
Му’авия, правление которого было коротким и безре¬
зультатным. Другая ветвь омейядской семьи в это вре¬
мя основала новую династию. Престарелый Марван, по
имени которого она была названа, тоже завещал хали¬
фат своему сыну Абд ал-Мелику. Этот молодой человек
почти сразу счел необходимым направить еще одну ар¬
мию против по-прежнему недовольного населения Мек¬
ки, а своим командующим назначил человека, чья лич¬
ность в это время впервые появляется на сцене, но
позднее таким людям, как он, было суждено сыграть
большую роль в ранней истории Иракского государст¬
ва. Это был Хаджадж ибн Юсуф, бывший одно время
школьным учителем в Хиджазе. Теперь он стал полко¬
водцем, стоявшим за железную дисциплину. Хаджадж
взял Мекку после шестимесячной осады и казнил ос¬
новного претендента на халифат ал-аз-Зубейра. Это
было концом городов Хиджаза. Они больше не оспари¬
вали авторитет Дамаска, а позднее и Багдада. С этих
пор история Аравии «больше связана с влиянием внеш¬
него мира на полуостров и меньше с влиянием полу¬
острова на внешний мир. Энергия материнского „ост¬
рова" истощила себя».
Хаджадж, ставший наместником Аравии, потратил
два года на подавление и усмирение Хиджаза и Йеме¬
на. Затем ему пришлось проделать то же в Ираке. Счи¬
тали, что для него это окажется нелегким делом, так
как иракцы того времени были, как говорит арабский
писатель Якут, «еретиками и лицемерами».
Омейядская власть имела все еще сильную оппози¬
цию в лице шиитских сторонников мучеников-хашимитов
и фанатичной хариджитской секты. Метод действий
Хаджаджа, типичный для всего его последующего по¬
ведения, пленил воображение многих поколений арабов.
Скрыв лицо огромным капюшоном плаща, Хаджадж
прибыл в Куфу в сопровождении всего лишь двенадца¬
ти погонщиков верблюдов. Он сразу вошел в главную
мечеть, где собрался на молитву весь город, и взошел
на минбар. Его обращение начиналось словами клас¬
сического поэта: «Я тот, кто рассеял мрак и поднялся
на высокие вершины. Когда я подниму капюшон с лица
моего, вы узнаете меня»..
Открыв лицо, он бросил взгляд на молящихся и про¬
155

должал: «О люди Куфы, я уверен, что вижу головы, со¬
зревшие для топора, и я как раз тот, кто отсечет их.
Мне кажется, я уже вижу кровь на тюрбанах и боро¬
дах!» Писатели аббасидского периода, которые несо¬
мненно были настроены предубежденно против омейяд-
ского наместника предыдущего режима, заявляют, что
сто двадцать тысяч иракцев стали жертвами его тира¬
нии. Они приписывают ему полное отсутствие набожно¬
сти и обжорство. Однако можно не сомневаться в том,
что с помощью своих сирийских телохранителей он за¬
вершил то дело, для которого Абд ал-Мелик послал
его в Ирак.
Нет необходимости подробно рассматривать судьбы
всех последующих омейядских халифов. Последним из
обладавших какими-то данными государственного дея¬
теля был четвертый сын Абд ал-Мелика — Хишам. Его
собственный сын был случайно убит во время охоты, и
глава, повествующая о династии Омейядов,' заканчи¬
вается словами огорченного отца: «Я вырастил его для
халифата, а он устремился за лисой!»
Наместник Ирака во времена Хишама был уличен
в присвоении тринадцати миллионов дирхемов из госу¬
дарственной казны. Этот факт можно считать симпто¬
матичным и свидетельствующим о коррупции в полити¬
ческой организации конца Омейядской династии, что в
конечном счете сделало ее легкой добычей аббасидских
соперников.
Аббасиды были потомками Аббаса, дяди «пророка»,
и принадлежали к хашимитской ветви племени курайш.
Их приход к власти благодаря быстрому росту числа
сторонников и организованности, их победа над Дамас¬
ком и главенство в арабском мире характеризуются как
«самое раннее и самое тонкое пропагандистское дви¬
жение в политической жизни ислама».
Праправнук Аббаса Абу-л-Аббас возглавил откры¬
тое восстание. Он захватил Куфу и был там коронован
как халиф. Телохранителей своих Абу-л-Аббас набрал
из числа многочисленных персидских сторонников. Ку¬
фа стала первой аббасидской столицей Ирака. Прави¬
тельство ее первоначально состояло в основном из пер¬
сов. С их помощью Абу-л-Аббас приступил к система¬
тическому уничтожению тех, кто все еще оставался ве¬
рен Омейядам.
156

Рассказ о том, как шаг за шагом расширялся му¬
сульманский мир в этот период консолидации Арабской
империи, не связан с историей Ирака и не входит в на¬
шу задачу. Но, заканчивая обзор омейядского периода,
все же покажем, как далеко увели арабов их завоева¬
тельные войны. В 732 году, когда арабские армии во
Франции были остановлены Карлом Мартеллом между
Туром и Пуатье, владения арабов превышали по раз¬
мерам даже Римскую империю в момент ее наивысше¬
го расцвета. Прошло всего лишь сто лет со дня смерти
пророка, а его последователи уже пронесли знамя
ислама по всем землям от Бискайского залива до Инда
и границ Китая, от Аральского моря до водопадов Ни¬
ла. Пять раз в день имя пророка наряду с именем
Аллаха раздавалось с тысяч минаретов в половине ци¬
вилизованного мира. А в центре всего этого стоял город
Дамаск (приблизиться к которому когда-то не решался
Мухаммед, заявив, что он хочет лишь раз войти в рай),
достойная оправа для сверкающего дворца халифов и
великой омейядской мечети.
Поскольку этот ранний период становления арабской
культуры является предметом, вызывающим в послед¬
ние годы особый интерес и различные споры, мы будем
цитировать в основном самый последний, заслуживаю¬
щий доверия добросовестный труд — «Историю арабов»
профессора Хитти 14. Он пишет: «Захватчики из пустыни
не принесли с собою в завоеванные ими земли никаких
наук, никакого культурного наследия. В Сирии, Египте,
Ираке, Персии они превратились в учеников народов,
которые покорили... Но тогда было брошено зерно, и
дерево знания, которое полностью расцвело при первых
Аббасидах, в Багдаде уходит, конечно, своими корнями
в предшествующие греческую, сирийскую и персидскую
культуры». Профессор Хитти ссылается далее на сме¬
шанные браки, которые начали заключаться между ара¬
бами и представителями завоеванных ими народов, и
указывает на то, как стали стираться старые различия
между арабским и неарабским населением. Независимо
от его истинной национальности последователь Мухам¬
меда теперь назывался арабом. Арабом считался тот,
кто исповедовал ислам и говорил и писал по-арабски.
Хитти пишет: «Когда мы говорим об арабской филосо¬
фии, арабской медицине, арабской математике, мы вов¬
157

се не имеем в виду, что эта медицина, философия или
математика являются обязательно продуктом арабского
ума или созданием народа, живущего на Аравийском
полуострове; это объем знаний, заключенный в книгах,
лишь написанных на арабском языке людьми, наиболее
плодотворно трудившимися в период халифата и быв¬
шими на самом деле персами, сирийцами, египтянами
пли арабами, христианами, евреями или мусульма¬
нами...»
Говоря об архитектуре, профессор Хитти замечает:
«Если и была местная арабская архитектура, то она
существовала только в Йемене, относительно которого
наши современные исследования до сих пор не дали
достаточных данных. Но даже и в этом случае южное
арабское зодчество не оказало бы заметного влияния на
жизнь севера полуострова. На юге палатка была обыч¬
ным жильем, чистое небо — храмом, а песок пустыни—■
могилой». Даже сама Кааба во времена Мухаммеда
представляла собой примитивное сооружение в форме
куба без крыши, всего лишь «работа коптского .плотни¬
ка», Однако молодой энергии и особенному синтетиче¬
скому складу ума нового мусульманского народа потре¬
бовалось совсем немного времени, чтобы создать свой
собственный стиль. Вначале чисто эклектический, он
скоро стал проявлять признаки определенного вкуса
в пропорциях, деталях и красках. Чуть ли не первое
свое воплощение этот сТиль получил в ряде дворцов,
предназначенных для отдыха, построенных как на во¬
сточной, так и на западной окраинах арабской пусты¬
ни; в первом случае в удобном соседстве с великим
религиозным центром Куфой, а во втором — на дороге,
соединяющей Дамаск и Хиджаз. Некоторые дворцы не¬
давно были заново обследованы. Была сделана попытка
проникнуть в источники исламского искусства. Ал-Ухей-
дир, этот колоссальный укрепленный дворец в пустыне
к юго-западу от Кербелы, например, должен быть от¬
несен теперь к очень раннему аббасидскому периоду.
Первое, что почти сразу бросается в глаза в архитекту¬
ре этого сооружения,— персидский айван, или зал, с от¬
крытой передней стороной и аркой, обрамленный в
pishtag, высокую прямоугольную панель, типичную для
всех иранских фасадов. В других местах видны упав¬
шие капители, вырезанные из камня с характерным ор-
158

наментом из византийских листьев аканта. Однако все
здание с его круглыми опорами и сводчатыми колонна¬
дами нельзя назвать ни греческим, ни персидским. Ско¬
рее это чересчур смелый шаг в развитии индивидуаль¬
ного стиля, по образцу которого был создан позднее
дворец халифа в Самарре и мечеть Ибн Тулуна в Каире.
К западу от пустыни, между Пальмирой и Дамас¬
ком, находится дворец отдыха Язида; в Хирбат-Мафд-
жаре, в долине Иордана, стоит богато украшенный дво¬
рец Хишама; а в Трансиордании, к востоку от Мертвого
моря, находится жемчужина архитектуры Кусейр, что
означает «маленький дворец». С тех пор как пророк
выразил свое неодобрение живописью, изображение лю¬
дей и животных считается правом одного лишь бога, и
поэтому обычно избегается при архитектурной отделке.
Прекрасные фрески, украшающие стены Кусейра, вы¬
полнены только христианскими художниками. Здесь
изображения царей и князей, символические фигуры и'
обнаженные танцовщицы или шуты — все вплетается в
общий узор, в котором, как ни странно, можно уже раз¬
глядеть элементы типичной исламской внешней отдел¬
ки, позднее выполнявшейся резьбой по камню или от¬
ливкой из гипса.
Постройки для мусульманского богослужения внача¬
ле делались по образцу простой мечети Мухаммеда в
Медине. Это был не более как открытый двор, обнесен¬
ный стеной из сырцовых кирпичей. Позднее для защиты
от солнца его стали частично покрывать крышей из
пальмовых веток, поддерживавшейся колоннами из ство¬
лов пальм. Остается лишь добавить нишу-михраб в од¬
ной стене для определения стран света, минбар, или
кафедру, которая уже была знакомым элементом хри¬
стианских церквей,— и вот перед вами налицо все эле¬
менты типичной мечети. Минарет вначале представлял
собой просто удобное место, откуда верующих сзывали
к молитве. Став архитектурным элементом, он прини¬
мал различные формы в зависимости от традиций стра¬
ны, в которой строилась" мечеть. В Сирии, например,
моделью сначала послужила квадратная каменная на¬
блюдательная башня, а при строительстве великой ме¬
чети в Самарре форма минарета была подсказана
спиральными вавилонскими башнями-зиккуратами.
Взятые наугад образцы ранних арабских построек
159

рассмотрены здесь лишь для того, чтобы подчеркнуть
эклектический характер раннего мусульманского ис¬
кусства как по происхождению и сюжетам, так и по
исполнению. Как говорит профессор Хитти, это был
«главным образом продукт художественного гения по¬
коренных народов, но развитый под покровительством
мусульманства и специально приспособленный к тре¬
бованиям мусульманской религии».
В самом Ираке осталось мало памятников омейяд-
ского периода. Руины первых мечетей в Куфе 15 и Бафе
никогда полностью не исследовались. Иракский Депар¬
тамент древностей провел раскопки и планировку вели¬
кой мечети Хаджаджа в его столице Басите на нижнем
Тигре; были обнаружены следы примыкавшего к ней
дворца. Таких следов не нашли при омейядской мечети
в Дамаске. В других местах остатки первых мусульман¬
ских святилищ были снесены или включены в более
претенциозные постройки поздних Абассидов.

Глава IX
Арабы. Аббасидские халифы
АББАСИДСКИЕ ХАЛИФЫ
(749—1258 годы)
Саффах (Абу-л-Аббас),
749
Мансур,'
754 .
Махди,
775
Хади,
785
Харун-ар-Рашид,
786
Амин,
809
Мамун,
813
Мутасим,
833
Васин,
842
Мутеваккиль,
847
Мунтансир,
861
Мустаин,
862
Мутазз,
866
Мухтеди,
869
Мутамид,
870
Мутадид,
892
Муктафи,
902
Муктадир,
908
Кахир,
932
БУНДЫ (БУВАЙХИДЫ)
ИРАКА, АХВАЗА И КИРМАНА
(936—1055 годы)
Муизз ад-даула Ахмад,
936
Изз ад-даула Бахтийар,
967
Адуд ад-даула Фана-Хусрау
(из Фарса),
978
Шараф ад-даула Ширзил
(из Фарса),
983
Баха ад-даула-Фируз,
998
Султан ад-даула (из Фарса),
1012
Мушарриф ад-даула Хасан,
1021
Джалал ад-даула Ширзил,
1025
Имад ад-дин ал-Марзубан
(из Фарса),
1044
ал-Малик ар-Рахим Хусрау-
Фируз (из Фарса),
1048—1055
ВЕЛИКИЕ СЕЛЬДЖУКИ
(1038—1115 годы)
Тогрул I,
1038
Алп-Арслан,
1063
Малик-шах I,
1072
Насир ад-дин Махмуд I,
1092
Берк-Ярук,
1094
11 Реки-близнецы
161

Малик-шах П,
1105
Мухаммед I,
1105
СЕЛЬДЖУКИ
ИРАКА И КУРДИСТАНА
(1118—1194 годы)
Мугис ад-дин Махмуд II,
1118
Гияс ад-дии-Дауд,
1131
Тогрул II,
1132
Гияс ад-дин Масуд,
1134
Муин ад-дин Малик-шах III,
1152
Мухаммед II,
1153
Сулейман-шах,
1160
Арслан-шах,
1161
Тогрул III,
1176—1194
НАМЕСТНИКИ, ИЛИ АТАБЕКИ,
МОСУЛА, СОВРЕМЕННИКИ
ПОСЛЕДНИХ АББАСИДОВ
Имад ад-дин Занги,
1127
Сайф ад-дин Гази I,
1146
Кутб ад-дин Маудуд,
1149
Сайф ад-дин Гази II,
1169
Изз ад-дин Масуд I,
1176
Нур ад-дин Арслан-шах I,
1193
Изз ад-дин Масуд II,
1211
Нур ад-дин Арслан-шах II,
1218
Насир ад-дин Махмуд II,
1222
Бадр ад-дин Лулу,
1233
Исмаил Лулу,
1259—1262

Как только Абу-л-Аббас утвердился халифом в Ку¬
фе, ему не составило большого труда оправдать свое
прозвище Саффах, то есть «кровопийца».
Он действительно преуспел в искоренении всех остав¬
шихся Омейядов, за исключением одного, который бе¬
жал и основал династию Омейядов в Испании. Басра,
сестра Куфы, сопротивлялась ему в течение одиннадца¬
ти месяцев, но сам халиф ненадолго пережил ее паде¬
ние. Он умер от оспы, отпраздновав свое тридцатиле¬
тие. Преемником Абу-л-Аббаса стал его брат Мансур.
Мансур был одним из великих Аббасидов. Тридцать
пять халифов, правивших вслед за ним, являются его
прямыми потомками. Он обладал подлинным талантом
государственного руководителя и организатора и пра¬
вильно оценил необходимость коренного пересмотра
исламской государственной политики. Мансур поставил
своей задачей отменить, насколько возможно, привиле¬
гии, которыми до сих пор пользовались люди чисто
арабского происхождения, и предоставил равные права
бывшим язычникам или новым мусульманам завоеван¬
ных стран. В то же время, для того чтобы придать иное
звучание теократическому характеру империи и укре¬
пить веру, он объявил священной свою личность или,
вернее, личность халифа как символа религиозного'
единства. В отличие от демократичных Омейядов, Ман¬
сур стал недоступен для народа; он окутал себя тайной
религиозной святости.
Для этого потребовались некоторые конституцион¬
ные реформ.ы, которые выразились, с одной стороны, в
установлении должности вазира, или министра госу¬
дарства, в обязанности которого входило передавать
желания халифа народу и на которого, следовательно,
налагалась очень большая ответственность. Первым ва-
зиром стал Халид Бармакид, сын зороастрийского жре¬
ца, захваченного в плен во время войны. Однако Халид
стал таким близким другом предыдущего халифа, что
их жены кормили грудью детей друг друга. Он был на¬
значен министром после того, как показал себя хоро¬
шим воином и управляющим государственными финан¬
сами, и стал родоначальником прославленного рода.
Новая черта Аббасидского халифата проявилась в
том, что его юрисдикция не стала совпадать с учением
ислама, Испания и Северная Африка не признали Ман-
11*
163

РОДОВЫЕ СВЯЗИ АББАСИДСКИХ ХАЛИФОВ
Аббас
Абдаллах
Али
I
Мухаммед	Абдаллах	Муса
I	I
I	i	1	Иса
Ибрахим	1. Саффах	2. Мансур
3. Махди
I	i	’	Г“
4. Хади	5. Харун-ар-Рашид	Мансур
Сулейман
Ибрахим
(соперник
халифа)
6. Амин	7. Мамун	8. Мутасим
I	1

Мухаммед	9. Васик
I	I
12. Мустаин	14. Мухтади
11. Мунтасир	13. Мутазз
Ибн-ал-Мутазз
10. Мутеваккиль
17. Муктафи
22. Мустакфи
I
18. Муктадир
15. Мутамид-Мувафак
16. Мутадид
		I
19. Кахир
I

20. Ради
29. Муста ршид
•30 Рашид
21. Муттаки
I
25.	Кадир
26.	Кайм
I
Захир
I
27.	Муктади
I
28.	Мустазхир
1
		1
31.	Муктафи
32.	Мустанджид
33.	Мустади
34.	Насир
35.	Захир
23.	Мути
24.	Та’и
36.	Мустансир
37.	Мустасим
Мустансир,
аббасидский
халиф Египта

сура совсем, а Египет признал лишь номинально. Тогда
он стал совершать набеги за пределы завоеваний своих
предшественников — на Кавказ и в отдаленные районы
Азии. Он дошел до Баку и обложил там данью нефтя¬
ные источники, так что первые свои «доходы» от нефти
Ирак получал с бакинских месторождений.
Абу-л-Аббас построил себе резиденцию в Анбаре на
Евфрате выше Феллуджи, но ее расположение не по¬
нравилось Мансуру, и он вознамерился построить со¬
вершенно новую столицу с размахом, который более
отвечал бы его сану и богатству.
После длительных совещаний со своими советника¬
ми и опроса местных крестьян он выбрал наконец для
нее местом сасанидскую деревню Багдад, на западном
берегу излучины Тигра, к югу от современной Кази-
мии.
Весной 762 года Мансур наблюдал, как хлопчато¬
бумажным тряпьем намечались границы его новой сто¬
лицы. Когда работа была закончена, он провозгласил:
«Во имя милосерднейшего бога. Земля принадлежит
ему, и хвала ему. Он отдал ее в наследство тем своим
слугам, которых возлюбил. Успех сопутствует благоче¬
стивому, теперь с благословения божьего начнем
строительство!»1. Так началось сказание о Мадинат-ас-
Саламе, Граде мира — месте легендарных приключений,
навечно сохраненных благодаря Шахерезаде из «Тыся¬
чи и одной ночи»2.
Мансуру потребовалось четыре года на строительст¬
во города. Затрачено было четыре миллиона восемьсот
восемьдесят три тысячи дирхемов; на стройке было за¬
нято сто тысяч архитекторов, мастеровых и рабочих,
собранных со всей империи. Профессор Хитти излагает
описания, данные Якутом и другими арабскими писате¬
лями, в следующих строках: «Город имел форму круга
и был окружен двойной кирпичной стеной, глубоким
рвом и третьей стеной высотой в тридцать метров, кото¬
рая окружала его центральную часть.
В стенах было сделано четверо одинаковых ворот,
откуда четыре дороги, расходившиеся от центра круга,
словно спицы колеса, вели в четыре стороны империи.
Центром — осью этих концентрических кругов — был
дворец халифа, называвшийся „Золотые ворота" (по
его золоченому входу) или „Зеленый купол".
166

Около дворца стояла огромная мечеть. Купол зала
аудиенций, давший халифскому дворцу второе назва¬
ние, поднимался на высоту сорока метров. Более позд¬
нее предание говорит, что на его вершине стояла статуя
всадника с копьем, острие которого в часы опасности
указывало, с какой стороны можно было ожидать
врага...
Руины дворца Сасанидов в соседнем Ктесифоне слу¬
жили основным карьером для нового города и постав¬
ляли необходимый строительный материал, а кирпич
изготовлялся на месте... Вызванный к существованию,
словно по мановению волшебной палочки, этот город
Мансура, законный наследник могущества и славы
Ктесифона, Вавилона, Ниневии, Ура и других столиц
древнего Востока, достиг славы и великолепия. В сред¬
ние века ему не было соперника, за исключением, быть
может, Константинополя».
В те времена все персидское было в моде. «Посте¬
пенно персидские титулы, персидские вина и жены, пер¬
сидские любовницы, персидские песни, а также персид¬
ские идеи и мысли одержали победу... Следует отметить,
что персидское влияние сгладило острые края прими¬
тивной арабской жизни и открыло дорогу новой эре,
прославившейся развитием наук. И только в двух обла¬
стях господствовало все арабское: ислам оставался го¬
сударственной религией, а арабский язык — официаль¬
ным деловым языком государства»3.
Но вернемся к строительству города. Его стены кла¬
лись из восемнадцатидюймовых кубических сырцовых
кирпичей, каждый весом около двухсот фунтов; кирпи¬
чи связывались вместе тростником. Всей работой руко¬
водил один главный надсмотрщик — Абу Ханифа, чья
могила сохранилась в Адамии. Возможно, что это ему
первому пришла в голову мысль снять украшения в
некоторых великих исламских городах, чтобы использо¬
вать их на отделке новой столицы. Во всяком случае,
известно, что Басит, например, отдал свои пять знаме¬
нитых ворот из кованого железа, а Куфа и Дамаск по¬
жертвовали по порталу.
Мансур не одобрял устройства рынков внутри горо¬
да, и они скоро начали собираться за «Басрийскими во¬
ротами». Так образовался огромный торговый квартал
Карх. За северо-восточными воротами хорасанская
16/

дорога через Тигр шла по мосту, устроенному из лодок.
На другом берегу Мансур построил дворец для вероят¬
ного наследника Махди. Пригороды, выросшие вокруг
дворца, стали первыми предшественниками современно¬
го Багдада, который в основном лежит на восточном
берегу реки. Были открыты два новых кладбища: одно
на месте старого места захоронения зороастрийцев,
известное теперь как Адамия, а другое — к северу от
круглого города, где сегодня в мечети Казимия находят¬
ся могилы двух из двенадцати имамов. Сам Мансур
умер через несколько лет после завершения строительст¬
ва города. Для того чтобы враги никогда не смогли
найти и осквернить его могилу, было вырыто сто лож¬
ных могил. Он же был похоронен тайно совсем в дру¬
гом месте.
Мансур доверил воспитание своего внука Харуна
Яхье, сыну Халида Бармакида. Когда после короткого
царствования его отца Махди и брата Хади Харун уна¬
следовал халифат, он назначил Яхью, которого все еще
с уважением называл «отцом», своим вазиром. После
смерти Яхьи его сыновья Фадл и Джафар практически
правили империей. Несмотря на быстрое увеличение бо¬
гатства семьи Бармакидов, Джафар заслужил хорошую
репутацию за свою щедрость. Предполагают, что его
длинная шея явилась причиной появления высоких мод¬
ных воротников. Так никогда и не было найдено полно¬
стью удовлетворительного объяснения причины того,
почему семья Бармакидов неожиданно попала в неми¬
лость, но предполагают, что это произошло в результате
арабско-персидских интриг. Судьба Джафара была по¬
разительной; в то время как остальных членов его семьи
просто бросили в тюрьму, ему отрубили голову, а раз¬
личные части его тела были выставлены перед народом
в наиболее оживленных районах Багдада. Собствен¬
ность семьи Бармакидов, конфискованная Харуном, по
рассказам, оценивалась в тридцать шесть миллионов
шестьсот семьдесят шесть тысяч динаров. Однако даже
Харун-ар-Рашида, очевидно, иногда терзали угрызения
совести. Когда один придворный, пытаясь снискать его
расположение, оскорбил память Бармакида, Харун обо¬
рвал его, посоветовав: «Меньше порицай их или сам
заполнишь пустоту, которую они оставили».
Совсем не легко дать верную оценку славе Харуна
168

и величию империи в период золотого расцвета Абба-
сидского халифата. Так, многие писатели концентриро¬
вали свое внимание на сказочных богатствах и роскоши
Багдада и сибаритском образе жизни его жителей. Чи¬
татель склонен был представить картину, напоминаю¬
щую скорее Версаль середины XVIII века, чем, напри¬
мер, Рим времен Августа и его преемников4. Не могут
не поражать такие сообщения о Харуне, как, например,
рассказ о его посещении далекого города в Центральной
Азии, где он оплатил небольшой счет, выдав вексель на
весь Багдад. В другой раз плохая погода вынудила его
искать убежища в домике крестьянина. За предостав¬
ленное свите Харуна помещение крестьянин предъявил
счет па пятьсот дирхемов. Харун дал ему соответствую¬
щее распоряжение в казну, написанное углем и запеча¬
танное глиной. По ошибке халиф написал вместо пяти¬
сот дирхемов пятьсот тысяч, но, когда ордер был предъ¬
явлен к оплате, Харун настоял на выплате всей этой сум-.
мы. Являлись ли эти случаи свидетельством финансовой
прочности империи, трудно сказать, но по крайней мере
можно быть уверенными, что с военной точки зрения
доблесть Харуна заслуживала глубокого уважения.
Хотя у него и были незначительные связи с омейяд-
скими соперниками в Европе, исконный враг ислама —
Византийское государство оказалось вынужденным под¬
писать позорный договор, и Ирина, принцесса-регентша
Константинополя, платила Багдаду огромную дань.
Знаменитый современник Харуна Карл Великий счел
целесообразным направить своих послов к его двору.
Послы вернулись с подобающими их сану подарками (в
том числе со слоном и «водяными часами», считавши¬
мися одним из чудес света) 5.
Таким образом, блеск Багдада «был достоин про¬
цветающей империи, столицей которой он являлся»6.
Можно не сомневаться, что наибольшего великолепия
Багдад достиг во времена Харуна. Блеск этот не по¬
тускнел и при преемниках Харуна. Согласно преданиям,
жена Харуна — Зубейда также носила на себе отблеск
его славы. Она разрешала ставить на свой стол прибо¬
ры только из золота, серебра или инкрустированные
драгоценными камнями. Когда она собралась совершить
паломничество, на подготовку к ее встрече в Мекке
было израсходовано три миллиона динаров. Во время
169

царствования последовавших за Харуном халифов, офи¬
циальные церемонии всегда сопровождались столь же
расточительной щедростью. Церемония бракосочетания
сына Харуна Мамуна «состоялась в 825 году и сопро¬
вождалась такими баснословными денежными затрата¬
ми, что вошла в арабскую литературу как незабывае¬
мая фантастическая выходка века».
Во время свадьбы тысяча жемчужин одинаковой ве¬
личины, как рассказывают, лились дождем с золотого
подноса на новобрачных, которые стояли на золотой
подстилке. На принцев крови и сановников были высы¬
паны шарики из мускуса, в каждом из которых заката¬
ли билет, предоставлявший подарок в виде раба или
богатого имения. Когда халиф Муктадир принимал по¬
сланцев византийского императора, «армия халифата
включала 160 000 кавалеристов и пехотинцев, 7000 чер¬
ных и белых евнухов и 700 камергеров. На параде были
проведены сто львов; во дворце халифа висело
38 000 занавесей, 12 500 из которых были шиты золо¬
том; кроме того, там было 22 000 ковров. Посланников
так поразило и восхитило это богатство, что вначале
они приняли приемную камергера, а потом вазира за
царский зал аудиенций. Особенно их поразил «зал де¬
рева», в котором было установлено сделанное из золо¬
та и серебра дерево, стоившее 500 000 драхм. В ветвях де¬
рева сидели птицы, сделанные из этих же драгоценных
металлов; при помощи специальных приспособлений
птицы искусно щебетали. В саду посланники восхища¬
лись искусственно выращенными карликовыми пальма¬
ми, которые благодаря умелому уходу давали финики
редких сортов» 7.
Одной из наиболее замечательных личностей, выдви¬
нувшихся в царствование Харуна, был его веселый со¬
бутыльник поэт-шут Абу Нувас. Он оставил множество
незабываемых стихотворных зарисовок сцен дворцовой
жизни своего времени. Существует рассказ о том, что
после его смерти сын Харуна Амин в порыве сентимен¬
тальности наградил одного профессионального певца
тремястами тысячами динаров за то, что тот спел не¬
сколько куплетов одного из таких стихотворений. Амин
отличался также страстью к эксцентричным зрелищам.
Во время одного из представлений на воде пять цар¬
ских лодок проплыли вверх по Тигру, декорированные
170

соответственно в форме лошади, слона, орла, ЗМей й
льва. Амин любил балет и вообще обладал тонким
вкусом.
Багдад находился в периоде своего расцвета. «Вдоль
его многомильных причалов стояли сотни пришварто¬
ванных судов, включая военные корабли и увеселитель¬
ные суда, от китайских джонок до местных плотов из
надутых овечьих шкур. На базарах города продавались
фарфор, шелк и мускус из Китая; пряности, минералы
и краски из Индии и Малайского архипелага; рубины,
лазурит, ткани и рабы из тюркских земель Централь¬
ной Азии; мед, воск, меха и белые рабы из Скандина¬
вии и России; слоновая кость, золотой песок и черные
рабы из Восточной Африки». Из Египта поставляли
«рис, зерно и полотно; из Сирии — стекло, металличе¬
ские изделия и фрукты; из Аравии — парчу, жемчуг и
оружие; из Персии — шелк, ароматические вещества и.
овощи». Багдад отправлял свои собственные продукты
на Дальний Восток, в Европу и Африку. «Давно при¬
знано, что приключения Синдбада-морехода, состав¬
ляющие одну из самых известных сказок „Тысячи и од¬
ной ночи“, основаны на действительных рассказах о
путешествиях мусульманских купцов» 8.
Совершенно новым товаром была бумага, которая
теперь применялась почти повсюду, и, как можно пред¬
ставить, Дала новый грандиозный толчок образованию
и науке.
В течение почти ста лет со дня хиджры практически
вообще не было книг. Знания обычно передавались из
уст в уста, и существовало странное положение, когда
студенты, желавшие познать основы арабской литера¬
туры и философии, были вынуждены уходить для этого
в пустыню «странствовать в поисках знаний», как это
называлось в те времена. «А новый Багдад явился об¬
щим центром, где могли встречаться соперничающие
школы грамматиков, поэтов и религиозных толковате¬
лей. Месопотамия вообще, а Багдад в частности, пре¬
вратились в притягательное место для того интеллек¬
туального общества, которое, распространяя плоды
культуры древних греков к востоку до Самарканда и к
западу до Испании, зажгло светоч умственного любо¬
пытства даже в темной средневековой Европе и тем са¬
мым привело к заре современного мира»9. Но лишь че¬
171

рез посредничество иудеев, христиан, зороастрийцев й
харранцев исламский мир впервые принял западное
классическое образование.
«При дворе ранних Аббасидов было модно изобра¬
жать некоторую свободу мысли. Люди считались обра¬
зованными и играли в философию и другие науки.
Греческая философия, зороастризм, манихейство, ста¬
рое язычество Харрана, иудаизм, христианство — обо
всем говорили и судили. До тех пор пока приверженцы
и учителя всех течений занимались ими в чисто акаде¬
мическом плане и при этом оставались хорошими под¬
данными и не причиняли хлопот, ранние Аббасиды по¬
ощряли их усилия, собирали научный урожай, хорошо
платили за переводы и исследования и вообще высту¬
пали как покровители прогресса» 10.
Похоже, что расправа с Бармакидами была первой
крупной политической ошибкой арабов, так как, буду¬
чи персами, Бармакиды представляли собой очень важ¬
ное соединительное звено между их страной и Ираком.
Было очевидно, что столкновения между персидскими и
арабскими элементами в государстве неизбежны и что
они наверняка будут на руку соперничающим наследни¬
кам халифа. Все давно уже обратили внимание, что у
сыновей Харуна «замечались отчетливые признаки ори¬
гинальности ума, вряд ли подобающей царской семье»11.
Сам Харун долго колебался, кому отдать предпочте¬
ние, Амину или Мамуну. Вначале он назначил Амина
своим наследником, а Мамуна его преемником, но позд¬
нее отменил это решение, практически разделив импе¬
рию между ними и третьим своим сыном, Касимом.
По-видимому, сам Харун устал к этому времени нести
бремя, наложенное на него халифатом, потому что он
постоянно жаловался, что «окружен шпионами и что
его собственные дети следят за ним».
Харун умер во время похода против туркмен, и
был похоронен около Мешхеда; на месте его захороне¬
ния позднее воздвигли гробницу.
После смерти Харуна сразу же вспыхнула граждан¬
ская война. Амин принял сан халифа, но Мамун, полу¬
чивший абсолютную поддержку у персов, нанес круп¬
ное поражение посланной против него армии. Затем
Мамун осадил Багдад. Осада затянулась на полгода;
полководец Мамуна Тахир постепенно занимал и опу¬
172

стошал пригороды, пока Амин не оказался окруженным
в своем «Круглом городе». Когда положение стало без¬
надежным, Амин попытался покинуть город и на ма¬
ленькой лодке переправиться через реку, но от камней,
которые метали с противоположного берега, лодка пе¬
ревернулась, и он вернулся вплавь. На следующий день
Амин сдался и был обезглавлен.
Эта первая осада Багдада привела к упадку запад¬
ной половины города. Особенно пострадал от ката¬
пульт Тахира «Круглый город», а все пригороды Карха
были разграблены и сожжены. Бассейны, мечети, ба¬
зары и караван-сараи, бывшие символом богатства сто¬
лицы, сейчас вновь отстроены.на восточном берегу реки.
Сегодня «Круглый город» — это в основном пальмовые
рощи, и даже точное местонахождение дворца «Золотых
ворот» сейчас неизвестно.
Царствование Мамуна отличалось резким подъемом
интеллектуальной и научной жизни. Цветок литературы,
посаженный Мансуром, пустил ростки при Харуне, а
теперь пышно распустился. «Главной интеллектуальной
гордостью арабов до ислама была их поэзия, и по мере
того как развивались цивилизованные вкусы в Багдаде,
росла и оценка обширных литературных сокровищниц
бедуинских племен. Прозаики в большинстве своем за¬
нимались Кораном; многочисленные и разнообразные
толкования мусульманской религии подвергались бес¬
конечным анализам и сравнениям. Более важной для
потомков оказалась деятельность географов, в работах
которых были отражены и сохранены в мельчайших
подробностях топографический и этнический характеры
тогдашнего мира»12. Светскими науками также ни в
коем случае не пренебрегали. Арабская астрономия по¬
дарила нам такие слова, как «зенит» и «надир». Из ми¬
ра химии от тех времен пришли такие процессы, как
дистилляция, сублимация, кальцинирование и фильтра¬
ция, а современные химики все еще используют некото¬
рые арабские веса и меры. Для занятия медицинской
практикой требовалось разрешение, хотя хирургия раз¬
вивалась медленно из-за запрета исследовательской
анатомии. Говорят, что английский ученый Ньютон мно¬
гим обязан арабским математикам.
Сам Мамун всячески поощрял образование. Похоже,
что он вообще был очень приятным человеком. «Он, как
173

Все мыслящие люди, относился с типичным для иих от¬
вращением и даже с некоторым презрением к окольным
путям в практических делах; у него не было хватки
предшественников как на поле сражения, так и в зале
заседаний». Но зато «он был хорошим игроком в поло;
из комнатных игр предпочитал шашки шахматам»13.
Умер он неожиданно в Тарсе в Киликии «от лихорадки,
которую схватил, искупавшись в жаркий полдень в ре¬
ке и поев сырых фруктов сразу после купания».
Восьмой халиф, Мутасим,— также сын Харуна. Ма¬
терью его была тюркская рабыня. К тому времени, ког¬
да он унаследовал престол своего брата, персидское
влияние при дворе стало настолько велико, что Мута¬
сим счел необходимым окружить себя четырьмя тысяча¬
ми телохранителей, набранных из тюрок в Трансоксиа-
не. Этот его шаг оказался неудачным, так как постоян¬
ные столкновения тюрок с населением Багдада сделали
их сразу же непопулярными. В конечном итоге созда¬
лось весьма сложное положение. Арабский писатель
Якут описывает неуравновешенное поведение тюрок на
улицах города, когда они «могли скакать галопом, рас¬
кидывая людей направо и налево». Багдадцы набрасы¬
вались на них и даже кое-кого убили. При этом никто
не хотел давать свидетельских показаний, и, таким об¬
разом, наказывать было некого. Чтобы разрешить соз¬
давшуюся проблему, Мутасим решил покинуть Багдад
и построить себе новую столицу. Так появился легендар¬
ный город Самарра 14.
В истории есть три известных примера, когда горо¬
да-столицы существовали в течение лишь одного поко¬
ления, а своим созданием были обязаны эксцентрично¬
сти или идеализму той или иной личности. В Египте
фараон восемнадцатой династии неуравновешенный Эх-
натон перенес резиденцию из Фив, где непокорные жре¬
цы бога Ра нарушали его душевный покой, в свой не¬
долговечный город-сад Амарну. Такой же эксперимент
ассирийского царя Саргона ненадолго пережил его
самого. То же было и с Самаррой. Ее построили, засе¬
лили, неоднократно расширяли и покинули. Все это в
пределах пятидесяти шести лет. И все же она пережила
царствование не менее восьми халифов.
Выбор Мутасима остановился на месте, где стоял
христианский монастырь, на левом берегу Тигра, при¬
174

близительно в семидесяти милях выше Багдада15. На¬
звание монастыря, по-арабски «сурраман-раа», в пере¬
воде означает «счастлив тот, кто увидит это». Несомнен¬
но, халифу улыбалось такое предзнаменование, а для
жителей Багдада перенесение столицы тоже было под¬
линным счастьем, поскольку буйные тюрки убрались на
безопасное расстояние. Во всяком случае, Мутасим осел
в Самарре, .Построил себе огромный дворец на месте
монастыря и приступил к сооружению вокруг него, ве¬
роятно, самого эффектного и великолепного по плани¬
ровке города древности. Семь халифов, правивших по¬
сле него, строили новые дворцы и мечети и застраива¬
ли город все дальше и дальше вдоль берега реки до
тех пор, пока его огромный центральный бульвар не
раскинулся более чем на двадцать миль. А. затем город
неожиданно был покинут. Двор вернулся в Багдад,
оставив опустевшую столицу; стены и строения Самар-
ры археолог даже сегодня может осмотреть, не произ¬
водя раскопок. С самолета виден целый город, напоми¬
нающий современный город-сад с его проспектами,
дворцами и парками. Трудно поверить, что видишь
лишь обширные руины, необитаемые вот уже па про¬
тяжении одиннадцати столетий.
Заложив огромный центральный дворец, сохранив¬
шиеся своды которого все еще стоят на краю утеса над
долиной Тигра, Мутасим вспомнил, с какой целью он
покинул Багдад, и запланировал обширные, окруженные
стеной казармы для своих тюрок. Казармы строили к
северу и югу от города и совершенно отдалили их от
жилой зоны. Мутасим купил для каждого из солдат по
девушке-рабыне в жены и тщательно предписал им оп¬
ределенный образ жизни. Покончив с тюрками, он стал
привлекать мастеров и материалы со всего арабского
мира для украшения города и его построек. Мраморные
карьеры и дворы каменщиков были созданы далеко от
города—-в Латакии и Антиохии в Сирии; в Сирию же
был послан приказ вывезти из христианских церквей
колонны, мозаичные полы и резные украшения 16. Ши¬
рокая полоса земли между покрытым галькой утесом,
на котором был построен город, и берегами Тигра ока¬
залась чрезвычайно плодородной. Здесь были посаже¬
ны все известные виды фруктов и цветов, так что двор¬
цы словно смотрели с вершины утеса на райские сады.
175

Под неустанным наблюдением халифа столица возник¬
ла в необычайно короткий промежуток времени. Халиф
имел привычку, объезжая вечером улицы, делать щед¬
рые подарки жителям или инженерам, которые заметно
продвинулись в своей работе в течение дня. Когда он
умер, город все еще был незавершен, но лихорадочное
строительство не ослабевало и в период царствования
его преемников.
Дворец Мутасима, Дар-ал-Хилафа, был великоле¬
пен. Взглянув на его восстановленный план, можно
предположить, что нечто подобное мог построить лишь
не в меру расточительный изобретательный студент пя¬
того курса архитектурного факультета школы изящных
искусств нашего времени или претендент на римскую
премию 17.
Весь внушительный ансамбль сгруппирован вдоль
одной оси длиной в несколько миль; она начинается на
востоке от ипподрома и заканчивается величественным
тройным портиком на кромке утеса. Перед портиком
располагалась терраса, с которой широкая лестница
вела вниз к искусственному озеру. Главное здание име¬
ло свои дворы с бегущей между цветами водой, фон¬
танами, плавательными бассейнами, амфитеатром, под¬
земным залом для приемов во время летней жары;
туннели, по которым халиф мог проходить в свой га¬
рем, не появляясь на людях, спортивный клуб с пло¬
щадкой для игры в поло и конюшнями для пони. Здесь
же находились площадь для проведения парадов и ка¬
зармы для охраны. В других частях города было еще
несколько менее претенциозных дворцов. Великая пят¬
ничная мечеть, большая часть которой стоит и сейчас,
представляла собой, как и все ранние мечети, не что
иное, как колоссальный прямоугольник укрепленных
стен с рядами колонн внутри, которых сейчас уже нет.
Сохранившийся спиральный минарет стоит в несколь¬
ких метрах от здания на противоположной от михраба
стороне.
Когда пришла очередь Мутеваккиля, сына Мутаси¬
ма, улучшать город, он построил для себя и своего
двора совершенно новый квартал на севере, за преде¬
лами тогдашних границ столицы. Снова на огромном
пространстве выросли дворцы и здания, магазины и
бульвары. Когда строительство было закончено, Муте-
176

ваккиль мог сказать с детским самодовольством: «Те¬
перь я знаю, что я действительно царь; потому что я
построил город сам и живу в нем».
Однако самый большой проект Мутеваккиля оказал¬
ся неудачным. Вода в Самарру в основном привозилась
из Тигра на мулах и верблюдах или поступала из ко¬
лодцев. Поэтому Мутеваккиль построил вдоль восточной
окраины города гигантский канал, чтобы обильно снаб¬
жать столицу водой. Говорили, что строительство кана¬
ла обошлось более чем в один миллион динаров. К со¬
жалению, Мутеваккиль переоценил способности своих
инженеров. Когда работы были окончены, они не смогли
поднять из реки достаточного количества воды, чтобы
наполнить канал. И все же остается только удивлять¬
ся, как много сумел сделать Мутеваккиль, ведь и он, и
его министры все время зависели, от милости тюркских
наемников. Их интриги и неповиновение привели в кон¬
це концов к политическому кризису, и никто не уди¬
вился, когда сам халиф был убит одним из наемников.
С этого времени их вообще ничто не могло сдержать.
Влияние наемников на дела государства становилось
все более и более катастрофическим. Перед нами откры¬
вается картина того, как «халифов ставят и убирают
главным образом тюркские войска под руководством в
основном военачальников-рабов, стремящихся к власти.
Благодаря своему влиянию на этих рабов женщины при
дворе стали играть важную политическую роль и этим
еще более увеличили неразбериху» |8. В конце концов
халиф Мустанин, самый слабый из всех, был подверг¬
нут осаде в своем дворце, принужден отречься и от¬
правлен назад в Багдад, оставив Самарру в руках тю¬
рок, а его мать-рабыня и два тюркских военачальника
стали делить верховную власть. Мать его преемника,
Мутазза, отказалась заплатить пятьдесят пять тысяч
динаров, чтобы купить безопасность своему сыну, хотя
позднее в ее погребе обнаружили один миллион дина¬
ров и драгоценности.
Так «в течение двух веков история распадающегося
халифата представляет собой картину того, как номи¬
нальные правители восходили на трон без власти и
уходили в могилу без чьего-либо сожаления. Мир и
безопасность, если где-то и существовали, так это толь¬
ко в тех отдаленных провинциях, где наместники, прак¬
'Реки-близнецы
177

тически независимые, держали бразды правления же¬
лезною рукой» 19.
Успешное восстание рабов восточноафриканского
происхождения в Северном Ираке и разгром посланной
для их усмирения армии породили страх и неуверен¬
ность в стране. Вряд ли стоит удивляться тому, что од¬
на из богатейших провинций халифата, а именно Египет,
в это время откололась во главе с Ибн Тулуном. Прав¬
да, Мутамиду удалось по крайней мере восстановить
Багдад как столицу Ирака.
Мы подошли теперь к странной интерлюдии, когда
империей фактически правили «буидские султаны». Ха¬
лиф Муктадир был первым, кто назначил «Сасанида»20
по имени Ахмад ибн Бувайх на вновь созданную долж¬
ность «амир ал-умара», или «верховного главнокоман¬
дующего». Богатство и влиятельность буидской семьи,
подобно упомянутым ранее Бармакидам, вскоре подо¬
рвали авторитет самого халифа. Скоро Бунды, называв¬
шие теперь себя султанами, уже правили государством,
в котором халифы оставались лишь марионетками.
В этот период Бунды провели некоторые прогрессивные
реформы в Багдаде. Так, во времена Адуд ад-даулы
существовала хорошо оснащенная больница с двадца¬
тью четырьмя врачами, а покровительство Бундов ли¬
тературе привело к основанию Академии с библиоте¬
кой, насчитывавшей десять тысяч томов. Халифы же к
этому времени сохранили лишь тень своей прежней
власти; их империя была уже фактически расчленена.
Омейяды правили в Испании; шииты Фатимиды обос¬
новались в Египте, и не было надежды сместить их;
Северный Ирак, Персия и восток страны оказались по¬
деленными между непокорными вождями.
Но прежде чем занавес закроется за золотым веком
мусульманского Ирака, пройдет еще заключительная
сцена заката Аббасидов. Она была возвещена появле¬
нием перед воротами Багдада армии тюрок-сельджуков
под водительством Тогрул-бека. Сельджуки, получившие
свое название от имени деда Тогрула, правителя Тур¬
кестана, появились в Средней Азии в начале XI века.
Именно они впервые отюречили Малую Азию, а вернее,
современную Турцию, которую постепенно захватили,
нанеся поражение византийской армии в Малазгирде,
около озера Ван. В этих тюркских князьях-воинах было
178

Нечто поражавшее воображение. Алп-Арслан, завоева¬
тель Византии, ни в коем случае не был личностью,
склонной к самоунижению, однако эпитафия, которую
он выбрал себе для могилы в Мерве, была образцом
смирения. Она гласит: «О ты, который видел славу
Алп-Арслана, вознесшуюся до небес, отправляйся в
Мерв, и ты увидишь ее похороненной в пыли».
Гиббон иронически указывает в примечании к этому
тексту, что тот, кто читал эту эпитафию, не мог «от¬
правиться в Мерв», так как уже находился там21.
В Багдаде семья Бундов пала перед Тогрул-беком,
которого халиф ал-Каим, естественно, приветствовал
как своего освободителя. Сельджуки оставили резиден¬
цией своего правительства Исфахан, но проявили не¬
которую заинтересованность и Багдадом. Сын Алп-Ар¬
слана Малик-шах позднее женился на дочери халифа
Мухтади. Одно время он даже предлагал объединить
халифат с султанатом, который был унаследован от
Бундов. Арабские писатели отдают дань тому, что
царствование Малик-шаха явилось периодом мира и
процветания Сельджукской империи. Особенно часто
подчеркивают они небывалую безопасность на дорогах.
Малик-шах был покровителем и защитником поэта Ома¬
ра Хайяма; во время его царствования была проведена
важная реформа персидского календаря.
Два других выдающихся государственных деятеля
этого времени, Низам-ул-Мулк и Хасан Саббах, были
соучениками Омара Хайяма. Они в детстве все трое да¬
ли мальчишескую клятву, что если один из них разбо¬
гатеет, то все поделит на троих.
Низам-ул-Мулк стал вазиром Малик-шаха и, когда
двое товарищей напомнили ему о клятве, щедро поде¬
лился с ними богатством, которое нажил к тому време¬
ни. Омар использовал свою долю на то, чтобы мирно
жить при дворе и работать над новым календарем джа-
лали22, Хасан же потратил свои деньги на организацию
нигилистической секты ассасинов23, которую под клич¬
кой «Горного старца» возглавил во время насильствен¬
ного насаждения учения Фатимидов на Востоке24.
Приблизительно в это время евреи Курдистана про¬
извели на свет своего псевдомессию — Алроя Дауда.
Существует много легенд об Алрое' Дауде, но все они
сходятся на том, что в конечном итоге он был убит.
12*
179

В конце концов Насир совершил неудачную по¬
пытку восстановить халифат. Некоторую поддержку ему
оказал Салах-ад-дин, «простой курд», наводивший страх
на крестоносцев и известный у них как Саладин. В это
время был учрежден арабский рыцарский орден «Фу-
тувва», имевший некоторый успех. Насир построил так¬
же «Ворота Талисмана» в новой стене восточного Баг¬
дада; замечательная надпись на воротах сохранилась
до 1917 года и была взорвана. Арабский писатель того
времени Ибн Джубейр дает подробное и интересное опи¬
сание всего города и отдельных его построек.
Через три года после того, как Мустансир стал ха¬
лифом, на далеком востоке умер монгольский предводи¬
тель Чингисхан. В сердце Центральной Азии Чингисхан
сплотил независимые племена и превратил эту группу
в великолепную военную машину, которой было суж¬
дено опустошить всю Западную Азию и даже угрожать
Европе. Он оставил сына по имени Огедей, который по¬
сле формальных сорокадневных колебаний, стал «хака-
ном», или верховным правителем монголов. Для Огедея
не представило труда смести мелких князей Персии и
почти сразу нее вступить в Ирак, захватив последова¬
тельно Мардин, Нисибин и Мосул. После этого ему при¬
шлось временно отступить, так как войска Огедея по¬
терпели поражение от сил халифа в Джебель-Хамрине.
Однако в течение последующих лет он продолжал со¬
вершать неоднократные набеги на юг. Когда состояние
постоянной опасности стало невыносимым, халиф, ко¬
торый йак раз собирался совершить паломничество, со¬
звал «улемов» и спросил, не считают ли члены совета,
что лучше истратить деньги на войну против неверных.
Когда они дали согласие, халиф объявил священную
войну джихад. Это вызвало обычный энтузиазм в Баг¬
даде. «Каждый день на окраине города со стороны пу¬
стыни можно было видеть, как старики и знатоки зако¬
нов подбадривают войска и принимают участие в их
подготовке»25.
Усиленные затраты, как кажется, первоначально
увенчались успехом, так как временно удалось отвра¬
тить монгольскую угрозу. Когда же монголы вновь пе¬
решли в наступление, на месте Мустансира сидел уже
его наследник халиф Мустасим.
На Ирак обратил внимание младший сын Огедея,
180

Хулагу. Вначале он разграбил Диярбакыр, уничтожив
десять тысяч жителей и получив богатую добычу, так
как ему удалось захватить направлявшийся в Харран
караван с грузом из шестисот тысяч золотых динаров.
Эти деньги помогли Хулагу при подготовке к штурму
Багдада. Заняла она два года. Тысяча квалифицирован¬
ных инженеров готовила боевые машины. Вооружение
монголов включало китайские арбалеты, огненные
стрелы, для которых использовалась нефть, и механи¬
ческие приспособления для стрельбы сразу из трех лу¬
ков «стрелами в несколько локтей длиной». Перед на¬
чалом кампании каждому воину была выдана тысяча
фунтов продуктов и мех с лебеном2е.
Монгольской орде потребовался месяц, чтобы пере¬
правиться через реку Оке27 и встретить первых против¬
ников. Это были ассасины, которые тщетно взывали о
помощи ко всем, вплоть до Франции и Англии. Их зна¬
менитый опорный пункт в горах Аламута был полностью
уничтожен. За этим последовал сам «Горный старец» и
знаменитая библиотека, полное разрушение которой
наряду с разгромом еще одной библиотеки год спустя
в Медине явились страшным ударом по исламской куль¬
туре. Затем Хулагу остановился со своим штабом в Ха-
мадане и послал письмо халифу с требованием о по¬
корности. В том году Багдад пострадал от сильного
наводнения, поэтому на Мустасима обрушились сразу
все несчастья. Он стал жить в уединении и, как говорит
предание, приказал повесить на воротах дворца черную
шелковую накидку, чтобы каждый, кто хотел засвиде¬
тельствовать ему свое почтение, мог поцеловать ее.
На письмо Хулагу Мустасим дал вызывающий ответ,
прочитав который, хан зловеще заметил: «Халиф изви¬
лист в политике, словно лук, но я так высеку его, что
он станет прямым, как стрела».
Хулагу направил свои армии в разные стороны с
инструкцией сойтись у Багдада. Одна перешла по мосту
из лодок через Тигр в районе Текрита и двинулась на
юг между реками. После небольшой остановки в Анбаре
на Евфрате она повернула несколько к востоку и раз¬
била армию халифа на канале Дуджайл. Южная ар¬
мия достигла Куфы и Хиллы и была дружелюбно встре¬
чена шиитским населением.
Хулагу оставил свой обоз в Ханикине и, подойдя к
181

Багдаду, разбил лагерь около «Ворот Талисмана».Тол¬
пы беженцев в течение некоторого времени скаплива¬
лись в западном Багдаде, делая невозможной его обо¬
рону. Поэтому халиф приказал уничтожить мосты и под¬
готовить к обороне лишь новый город на восточном
берегу. Монголы построили крепостной вал и ров па¬
раллельно стенам нового города, отрезав таким обра¬
зом пути выхода из него. Благодаря огромному числу
людей вся работа была завершена в течение двадцати
четырех часов. Были сделаны площадки и для нефтя¬
ных катапульт. 30 января 1258 года началась бомбарди¬
ровка города, которая продолжалась шесть дней.
10 февраля Багдад сдался, и халиф Мустасим с тремя
сыновьями медленно прошел сквозь строй врагов. За
неделю было убито более восьмисот тысяч мирных жи¬
телей; пощадили лишь христиан, за которых просила
жена Хулагу, христианка. Хулагу вошел в город и обос¬
новался в гареме халифа, чтобы наблюдать за вывозом
казны. Семьсот женщин и евнухов были преданы смер¬
ти, а их вещи тщательно описаны. Золотые и серебря¬
ные украшения горами сваливали около палатки Хула¬
гу. Затем он созвал прорицателей и спросил их: «Про¬
изойдет ли землетрясение, если халиф будет казнен?»
После некоторого размышления последовал ответ: «Ни¬
чего же не произошло после смерти Иоанна Крестите¬
ля, Иисуса Христа и мученика Хусейна». Итак, халиф
был предан смерти, а также все члены его семьи, за
исключением младшего сына, который женился на
монголке. В конце концов Хулагу «оставил три
тысячи всадников для поддержания порядка и за¬
хоронения трупов и поспешил покинуть город, воздух
которого был отравлен».
Со смертью Мустасима пришел конец Аббасидской
династии в Багдаде. Пятьсот лет правили его предки,
но теперь центр мусульманского мира временно пере¬
местился в мамлюкский двор Каира и к марионеточ¬
ным халифам Египта, вплоть до окончательного пере¬
мещения халифата к оттоманским султанам Турции в
XVI веке. Тем временем из Багдада монгольское на¬
шествие обрушилось на Алеппо и Дамаск. Однако оно
уже теряло свою силу, и когда Хулагу был вызван на¬
зад, в Персию по случаю смерти великого хана, его
армии потерпели поражение от мамлюкского полковод¬
182

ца на границах Египта. Хулагу, как наследник великого
хана, принял титул «ильхан», который стал наследст¬
венным. Багдад, оказавшийся под властью ряда ильха-
нов, был низведен до столицы провинции, названной
теперь ал-Ирак-ал-Араби.
Итак, монголы наступали с востока, а крестоносцы
угрожали с запада. Исламский мир на какой-то период
оказался в весьма стесненных обстоятельствах. Тот
факт, что он все-таки не погиб, а выжил, чтобы увидеть
новую славу при оттоманских султанах, возможно, объ¬
ясняется присущими мусульманской религии чертами.
Последний ильхан сам принял ислам. И здесь мы ста¬
новимся свидетелями необычного зрелища, когда волк
не только улегся рядом с ягненком, но в конечном счете
сделал все, чтобы уничтожить самого себя. Монголы
«серьезно решили впитать остатки цивилизации, кото¬
рую они разрушили».

Глава X
Монголы, персы и турки
1258—1900 ГОДЫ
Хулагу
1258
»
Абака,
1265
Ахмад Теюодер,
1282
Гайхату,
1291
Байду,
1295
Махмуд Газан,
1296
Мухаммед Худабанда Улджайту,
1305
Абу Саид,
1316
Арпа,
1335
Муса,
1336
Тогай Тимур-хан,
1336
Мухаммед Шах-хан,
1336
Тимурташ-хан,
1336
Сатибег-хан,
1336
Сулейман Шах-хан,
1336
Шах Джахан Тимур-хан,
1336
Ануширван-хан Адил,
1336
Увайс,
1356
Шейх Хусейн-хон,
1374
Шейх Али-хан,
1374
Шейх Ахмад-хан,
1374
Тамерлан,
1393
Смерть Ахмад-хана,
1410
Кара-Юсуф,
1410
Амир-Аспан,
1434
Джихан-шах,
1444
Хасан Али,
1466
Узу и Хасан-хан,
1467
Халил Мирза,
1477
Якуб Мирза,
1478
Бай Сонкор Мирза,
1491
Рустам Мирза,
1492
Ахмад Мирза,
1498
Султан Мурад,
1500
Мухаммед Мирза,
1500
Алванд Мирза,
1500
Якуб-бек,
1507
184

Персидская династия Сефе-
видов,
1509
Исмаил-шах,
1509
Тахмасп-шах,
1524
Захват Ирака оттоманскими
турками,
1533
Взятие Багдада оттоманским
султаном Сулейманом,
1534
Конец первого персидского
периода. Начало первого
турецкого периода,
1534
Сулейман-паша,
1534
Айяс-паша,
1534
Балтаджи Мухаммед-паша,
1552
Дарвиш Али-паша,
1552
Мурад-паша,
1566
Алвандзаде Али-паша,
1578
Джигалза де-паша,
1589
Синан-паша Джигалзаде,
1590
Хасан-паша,
1590
Дали Хусейн-паша,
1590
Вазир Хасан-паша,
1600
Касим-паша,
1604
Мухаммед-паша,
1607
Махмуд-паша Джигалзаде (1),
1609
Али-паша Кадизаде,
1609
Дила вир-паша,
1609
Мустафа-паша,
1609
Хафиз Ахмад-паша,
1609
Махмуд-паша Джигалзаде (2),
1609
Юсуф-паша,
1618
Сулейман-паша, конец первого
турецкого периода,
■ 1621
Суфи Кули-хан,
1621
Бекташ-хан,
1630
Разграбление Багдада султа¬
ном Мурадом IV,
1638
Конец второго персидского
периода,
1638
Кучук Хасан-паша (1),	•
1638
Дарвиш Мухаммед-паша,
1639
Кучук Хасан-паша (2),
1642
Дали Хусейн-паша,
1644
Хайдар Агазаде Мухаммед-
паша,
1644
Кучук Муса-паша,
1645
Ибрахим-паша,
1646
Семиз Муса-паша,
1647
Малик Ахмад-паша,
1649
Нугизаде Арслан-паша,
1649
Шатир Хусейн-паша,
1650
Салахдар Кара,
1651
Мустафа-паша (1),
1651
Салахдар Муртада-паша (1),
1653
Ак Мухаммед-паша,
1655
Хасаки Мухаммед-паша,
1656
185

Салахдар Муртада-паша (2),
1659
Мустафа-паша «Горбун»,
1662
Мустафа-паша «Хлопковый»,
1663
Салахдар Кара,
1664
Мустафа-паша (2),
1664
Узун Ибрахим-паша,
1665
Салахдар Кара,
1667
Мустафа-паша (3),
1667
Салахдар Хусейн-паша,
1671
Абдур-Рахман-паша,
1674	•
Каплан Мустафа-паша,
1676
Салахдар Омар-паша (1),
1677
Ибрахим-паша,
1681
Салахдар Омар-паша (2),
1684
Катхуда Ахмад-паша,
1687
Салахдар Омар-паша (3),
1688
Базирган Ахмад-паша,
1691
Ахмад-паша (1),
1692
Али-паша (1),
1696
Исмаил-паша,
1698
Далтабан Мустафа-паша,
1699
Юсуф-паша,
1702	.
Али-паша (2),
1703
Хасан-паша,
1704
Ахмад-паша (2),
1723
Хаджи Исмаил-паша,
1734
Мухаммед-паша «Хромой»
(Садр Исбук),
1735
Ахмад-паша (3),
1736
Хаджи Ахмад-паша,
1747
Хаджи Ахмад-паша Кайсарьяли,
1748
Тирьяки Мухаммед-паша,
1748
Сулейман-паша Абу-Лайла,
1749
Учреждение английского
представительства в Баг¬
даде,
1755
Али-паша,
1761
Омар-паша,
1764
Испинакджи-паша,
1775
Абди-паша,
1776
Абдулла-паша,
1776
(Салим-эфенди Каймакам),
1777
Хасан-паша,
1778
Буюк Сулейман-паша («Боль¬
шой»),
1780
Хафиз Али-паша,
1802
Кучук Сулейман-паша
(«Маленький»),
1808
Тутунджи Абдулла-паша,
1811
Саид-паша, '
1813
Дауд-паша,
1817
Ликвидация янычаров,
1826
Великая чума и конец мам¬
люкского владычества,
1831
Али Рида-паша,
1836
186

Мухаммед Наджиб-паша,
1842
Абдул-Карим Надир-паша,
1849
Вуджайхи-паша,
1851
Мухаммед Намык-паша (1),
1852
Мухаммед Рашид-паша,
. 1853
Сардар Акрам Омар-паша,
1858
Серкатиби Мустафа Нури-паша,
1859
Ахмад Тевфик-паша,
1860
Открытие телеграфа в Баг¬
даде
1861
Мухаммед Намык-паша (2),
1861
Начало строительства новых
казарм,
1862
Такид-дин-паша (1),
1868
Мидхат-паша,
1869
Рауф-паша,
1872
Радиф-паша,
1873
Абдур-Рахман-паша (1),
1875
Акиф-паша,
1876
Кадири-паша,
1878
Абдур-Рахман-паша (2),
1878
Такид-дин-паша (2),
1880
Мустафа Асим-паша,
1887
Сирри-паша,
1889
Хаджи Хасан Рафик-паша,
1892
Атаулла-паша,
1896
Намык-паша «Младший»,
1899
Любопытным и примечательным фактом арабских
завоеваний является то, что их, по существу, первона¬
чально национальный характер не получил своего за¬
вершения. Однако сил у этой приливной волны хватило
на несколько сотен лет, и за это время она изменила все
этническое лицо Европы и Азии. С того момента, как
армии арабов перестали маршировать и знамена были
свернуты, арабское господство пошло на убыль. Вскоре
власть и контроль над вновь созданной империей пе¬
решли в руки неарабских мусульман. Слава ислама
как мировой силы еще не угасла в момент падения
Аббасидского халифата и продолжала тлеть в течение
последующих двухсот лет. Когда при оттоманских сул¬
танах произошло последнее воскрешение халифата, сла¬
бая цепочка, которая все еще связывала его с Аравией,
стала не более чем религиозным символом. Что же ка¬
сается Багдада, его некогда неоспоримое притязание на
главенствующее положение в мусульманском мире ста¬
187

ло лишь воспоминанием, а мир Шахерезады тускнел и
становился все более фантастическим.
В Ираке весь процесс заката и падения халифата
занял приблизительно триста лет. В конце XII века
страна была еще тем «зеленым раем», который знали
Хаммурапи и Геродот. Ее большие города продолжали
оставаться центрами образования и прогрессивной мыс¬
ли, ее дороги были безопасными для путешественников;
ее крестьяне жили в довольстве, а воды двух ее вели¬
ких рек были управляемы и регулярно направлялись
в миллионы ирригационных каналов. Триста лет спу¬
стя Ирак превратился в жалкий и обнищавший аван¬
пост новой Оттоманской империи.
Период, отделяющий взятие Багдада ханом Хулагу
от покорения его турецким султаном Сулейманом Вели¬
колепным, делится на четыре отрезка. Восемьдесят лет
Багдад был под властью ильхановских правителей, еще
семьдесят лет — столицей государства, «вырезанного
вассалом из ослабевшего тела империи». Затем его за¬
хватили одна за другой две клики династии туркмен.
И, наконец, город был поглощен тогдашним Персид¬
ским царством.
Одним из самых варварских актов на этой ранней
стадии распада страны было разрушение монголами ир¬
ригационной системы, от которой так сильно зависела
жизнь Ирака. Лонгриг пишет: «Самым ужасным дейст¬
вием Хулагу было методическое разрушение плотин и
акведуков, древняя и превосходная система которых
всегда была единственным источником благосостояния.
Отсутствие порядка и малочисленность оставшихся в
живых жителей не позволяли и думать о ремонте, а на¬
носной ил и промоины почувствовавших свободу рек
вскоре сделали восстановление маловероятной и, воз¬
можно, безнадежной проблемой, не решенной и по сей
день».
Дело тут было не в умышленном и полном разруше¬
нии каналов и плотин, как иногда думают, а, скорее, в
медленном процессе, причиной которого явилось плохое
содержание и управление ирригационной системой. Ни¬
что, например, не могло помешать крестьянину пробить
отверстие в стене выше канала и отвести воду к своей
мельнице или позволить пролому принять опасные раз¬
меры. Кроме того, сами реки постепенно углубляли
188

аллювиальное русло и для отведения воды в каналы
требовалось все большее количество дамб, что было по
силам лишь централизованной организации квалифи¬
цированных инженеров. Кроме того, никто не гаранти¬
ровал крестьянам безопасности, и лишь «немногие со¬
глашались сеять, если пожинать их труды было сужде¬
но другим... Одно племя кочевников за другим перехо¬
дило из степей Неджда и Джазиры через Евфрат на
пастбища Ирака. Борьба за пастбища стала причиной
бесконечных межплеменных войн и определяла полити¬
ку. Ирак от Луристанских гор до Синджара превратил¬
ся в страну немногочисленных и небольших городов, а
между ними и вокруг них простирались пастбища, где
господствовали одни лишь кочевые племена».
Бедствия, явившиеся следствием завоеваний Хулагу,
повторились при Тамерлане, последнем и величайшем
из монголов. Багдад, претендовавший на некоторую не¬
зависимость, фактически не сопротивлялся армии Тиму¬
ра. «Тысячи людей были убиты, мечети, школы и дома
разрушены. Если зверства и потери были не столь
ужасны, как во время краха халифата, то это случи¬
лось лишь потому, что-в 1401 году Багдад не сулил уже
прежней славы и не имел материальных ценностей, до¬
стойных проявления такой жестокости».
Следующим завоевателем, который после смерти Ти¬
мура как бы между делом покорил Ирак, был Кара-
Юсуф, вождь племени туркменского царства Кара-
Коюнлу («черных овец»), находившегося в Анатолии у
озера Ван. «С грубостью, достойной своего времени, он
продавал или дарил наместничества, принимал повино¬
вение или боролся с непокорными племенами». Почти
сразу же к власти пришла династия их соперников —
туркмен царства Ак-Коюнлу («белые овцы») со столи¬
цей в Диярбакыре. Весь процесс повторился. Когда же
и эта династия уступила превосходящей силе в лице
«нового монарха восстановленной и воодушевленной
Персии», шейха Сафи, его полководец Лала ' Хусейн
взял Багдад, почти не встретив сопротивления. Режим
туркмен в Ираке в общем был недолговечным и удиви¬
тельно неустойчивым, однако следы его можно просле¬
дить еще и сейчас, если иметь в виду туркменские об¬
щины, сохранившиеся, например, в Телль-Афаре и в
районе Киркука,
189

«Нет нужды говорить о том, что Ирак был надолго
обречен на беспорядок, нищету, кровопролитие и гос¬
подство чужеземных правителей. В течение восьми по¬
колений с каждым годом страна все глубже погружа¬
лась в бездну племенной разобщенности, неуверенности
и зависимости. Каждый месяц приносил новость о при¬
ходе к власти или падении какой-либо династии, что
предвещало Багдаду нового наместника. Каждый день
совершалось либо злодейство грабителей на дорогах,
Либо захват каким-то племенным узурпатором города
на берегу реки».
Шах Исмаил, основатель новой династии Сефевидов
в Персии, был набожным потомком седьмого шиитско¬
го имама. Таким образом, через два с половиной века
судьбы Ирака перешли в руки типично мусульманского
государства. «Мы видим величие этого момента лучше,
чем понимали муллы и купцы тех дней. Со времени Ху¬
лагу ни один из предыдущих завоевателей не был по¬
стоянным. Всех их раздирали междоусобицы; некоторые
из них вообще были всего лишь осевшими кочевниками.
Сефевидская империя, молодая и растущая, была явным
продуктом великого национального и религиозного воз¬
рождения. Оно означало рождение современного Ира¬
на. Оно опиралось на пылкий шиизм, высоко цивилизо¬
ванный и утонченный. Ему было суждено пережить де¬
вять поколений людей. И если бы не воля случая, по
которому в одном и том же веке началась экспансия
Оттоманской империи и поднялась могущественная
Персия, нет сомнения, что Ирак оставался бы персид¬
ской землей с тех пор и до наших дней».
Как только Ирак был присоединен к его завоева¬
ниям, шах Исмаил лично посетил Багдад. Сразу же вы¬
явились его шиитские наклонности. Могилы нескольких
суннитских святых подверглись осквернению, ряд ли¬
деров суннитов были казнены. Совершив паломничест¬
во в Кербелу и Неджеф, шах уехал. Первым персид¬
ским наместником Багдада стал Ибрахим-хан. Начался
период мира и даже процветания. «Персидское правле¬
ние поощрялось сильными шиитскими элементами,
имевшими большое влияние среди племен. Персидские
купцы стали селиться в Багдаде и оживлять торговые
связи с внешним миром, которые были нарушены по¬
стоянными переворотами прошлых лет. Но установле¬
но

НИС сефевидской власти было скорее претенциозным,
чем твердым. Оттоманские турки, утвердив свое поло¬
жение в Европе, испытывали лишь раздражение при ви¬
де поднимающегося у них на фланге неправоверного
шиитского государства. Это раздражение сменилось
открытой враждебностью из-за захвата персами Багда¬
да и унижений, которым подвергались его правоверные
жители. Багдад также стал превращаться в беспокой¬
ное место, а угнетенные сунниты и немусульманские
элементы начали поднимать головы».
Султан Сулейман стал готовиться к походу на Ирак
с демонстрации своих сил в Северной Персии. Затем
он двинулся на юг через Курдистан, чтобы соединиться
со своим знаменитым вазиром Ибрахим-пашой, кото¬
рый уже тревожил район Мосула.
У Лонгрига есть интересное место, где он описы¬
вает поход Сулеймана. Он рассказывает, как «ноябрь¬
ский холод, дожди и малохоженые тропы последних ста
миль пути по горам сделали трудным и дорогостоящим
переход армии. Набухшие потоки смывали и уносили
артиллерию. Сотни животных бросили. Все были раз¬
дражены и вспыльчивы: высшие командиры — разжало¬
ваны. Орудийные лафеты сожгли, а пушки зарыли, что¬
бы они не достались врагу. С огромным облегчением
султан увидел наконец, как Луристанские горы раздви¬
гаются, отступают и перед ним открываются равнины
Ирака».
Рассказ о трудностях похода Сулеймана представ¬
ляет интерес уже потому, что в нем впервые в истории
упоминается слово «пушка». Турецкая артиллерия нача¬
ла XVI века, должно быть, служила больше для под¬
держания престижа, чем для практического применения
в длительных кампаниях.
Резкие противоречия между шиитами и нешиитами,
возникшие в Багдаде, сделали излишней осаду города.
Персидский наместник бежал в Ханикин, где находи¬
лись основные силы шаха. Ибрахим-паша официально
взял власть в свои руки. Через два дня Сулейман тор¬
жественно вошел в город. «Султан и его великий вазир
сделали все, чтобы склонить к лояльности новых под¬
данных. Местные знатные люди приглашались ко дво¬
ру. Султан совершил официальное паломничество в
мечеть шейха Абдал-Кадира, посетил гробницу шейха
191

Маруф ал-Кархи и шиитские гробницы Казимии. Ме¬
четь Абу Ханифы, которую персы разрушили и осквер¬
нили, была восстановлена и украшена огромным вели¬
чавым куполом. Каналы и плотины были отремонтиро¬
ваны, сельское хозяйство и торговля поощрялись, на¬
сколько это было возможно»1. Наконец султан вернул¬
ся в Стамбул, оставив Багдад во власти первого отто¬
манского наместника. Ирак превратился теперь в ту¬
рецкую провинцию и оставался ею, лишь с одним пере¬
рывом, в течение четырех веков.
Эта долгая эпоха турецкого правления разделяется
на два периода коротким персидским междуцарствием
в начале XVII века. Первый период длился девяносто
лет, в течение которых в Багдаде один за другим сме¬
нились двадцать турецких пашей. Здесь нет ни места,
ни причин останавливаться на судьбе каждого из них,
а также тех, которые пришли после восстановления
султаном Мурадом турецкого владычества. Исторически
важно отобрать лишь такие внутренние события, кото¬
рые оказали влияние на развитие или жизнь страны, и
в то же время объективно проследить за становлением
западной цивилизации и постепенном расширении ее
влияния на Востоке вообще и в Ираке в частности.
Центр ислама сместился в Стамбул, а Багдад опу¬
стился до уровня пришедшего в упадок провинциально¬
го города с сомнительной властью даже над соседними
районами страны. «Традиционные принципы турецкого
чиновничьего аппарата проявлялись теперь в полной
мере. Паша стал главой местного правительства; ка¬
ди — судебной власти, а дефтардар — финансовых уч¬
реждений. Все они были турками, то есть пришельца¬
ми. Их власть опиралась на турецкую имперскую ар¬
мию (знаменитые янычары) и на постоянный местный
корпус... Автократическая власть паши смягчалась: его
постоянным страхом попасть в немилость к султану;
местным общественным мнением; диваном, не имевшим
официальных полномочий, или советом знатных, способ¬
ным косвенными путями воздействовать на влиятель¬
ные элементы столицы; отказом большей части населе¬
ния признавать его власть. Шиитские элементы в свя¬
тых городах и кочевники разоренных областей оказыва¬
ли властям Багдада не особенно сильное, но постоянное
сопротивление, с которым турки не могли до конца по¬
192

кончить даже в дни своего наибольшего могущества».
Отрывочные описания событий тех дней говорят о
чрезвычайной неуверенности, царившей в Багдаде.
«Айяс-паша возглавил экспедицию на юг для подавле¬
ния Басры... Время правления черкесского евнуха Юсуф-
паши было отмечено восстанием в Кербеле, во время
которого горожане обратили турецкий гарнизон в бег¬
ство...» 2.
Событием, имевшим более продолжительное влия¬
ние, оказался раскол, случившийся во время первого
турецкого периода в несторианской христианской церк¬
ви. Одна секта согласилась признать папу, в результа¬
те чего появилась халдейская церковь во главе с пат¬
риархом, назначавшимся Римом и носившим титул
епископа Вавилона. Вскоре после этого в Багдад впер¬
вые прибыли монахи-капуцины.
В 1621 году персидский шах Аббас, уверенный в
своих силах, попытался вырвать Багдад из-под слабого-
контроля оттоманских правителей. Багдад несколько
лет страдал от сильных засух и неурожаев, потерявшие
стада бедуины шли в город в поисках пищи, связь с
внешним миром парализовали грабежи на дорогах и
реках. Осада шахом Аббасом стен города привела к
тому, что среди и без того голодающего населения воз¬
никло людоедство. Ужас царил на обеих сторонах реки.
Оказавшиеся случайно в городе персы были повешены
на стенах вниз головой, и, когда наконец ворота пре¬
дательски открыли изнутри, солдаты шаха практически
казнили каждого десятого человека в суннитской общи¬
не. К тому времени когда Аббас покинул город, оставив
в нем персидского наместника, не осталось почти ни
одной постройки аббасидского периода, и даже великие
мечети Абу Ханифы и Абдал-Кадира лежали в руинах.
Приблизительно в это время целый ряд хорошо из¬
вестных европейских путешественников начали посе¬
щать Ирак. Поэтому мы можем восстановить довольно
точную картину Багдада в период его наибольшего
упадка. Роволф3, Балби4, Джон Ньюберн, Поуп, Баретт
и Джон Элдред5 — каждый оставил свое описание. Не¬
которые из них, например Поуп, даже не знали пра¬
вильного названия города и именовали его «Вавило¬
ном». Почти все они были едины в своем мнении, ког¬
да считали, что путешественник был одинаково подвер¬
13 Реки-близнецы
193

жен опасностям как со стороны грабителей на доро¬
гах, так и со стороны таможенных чиновников.
Один из этих авторов проявляет сочувствие к не¬
счастным иракцам в тот период, когда их страна еще
раз стала яблоком раздора двух великих соседних дер¬
жав. Обладание Багдадом стало проблемой соперни¬
чества между двумя мусульманскими сектами. Их со¬
ответственно поддерживали шах и султаны, хотя уже
оскудевший город вряд ли заслуживал столь больших
усилий.
Трудно было ожидать, что расправа шаха Аббаса с
правоверными мусульманами долго останется неот¬
мщенной. Попытки различных турецких полководцев
вновь взять Багдад по тем или иным причинам оказы¬
вались безуспешными, пока наконец в 1638 году за эту
задачу серьезно взялся не кто иной, как сам султан.
Это был Мурад IV, выросший и возмужавший в Стам¬
буле в атмосфере коррупции и интриг. Имя его стало
синонимом жестокости. Мурад отличался исключитель¬
ным презрением к жизни, однако в его пользу сказано,
что «он не терпел ничьих преступлений, кроме своих
собственных», и, несмотря на все злодеяния, спас страну.
Во всяком случае, есть что-то величественное в рас¬
сказе о его вторжении в Ирак. «8 мая все приготовле¬
ния были закончены, все ресурсы и весь военный аппа¬
рат мобилизован и направлен по нужному руслу, армия
снялась с лагеря, чтобы двинуться на Багдад... В Алеп¬
по, на полпути, армия отдыхала шестнадцать дней».
Французский путешественник Тавернье наблюдал это
великолепное зрелище. «Из Биреджика вниз по тече¬
нию были отправлены тяжелогруженые плоты, чтобы
пополнить запасы Мурада, когда он окажется в Цент¬
ральном Ираке... В Мосуле посол Индии ждал султана
с заморскими подарками. Большая часть артиллерии
была погружена на каллаки и шла вниз по Тигру; с
армией оставалось двадцать орудий. При вступлении
во враждебную страну были перестроены маршевые по¬
рядки. Паша из Мараша находился в тылу, паша из
Диярбакыра шел в авангарде, а паша из Алеппо — с
артиллерией. Соблюдая по времени план, разработан¬
ный за несколько месяцев до похода, армия переправи¬
лась через Большой Заб и Малый Заб, прошла через
Киркук, обрушилась из Джебель-Хамрииа на Халис и
194

встала лагерем у Багдада»6. «Это было последнее по¬
сещение Ирака оттоманским султаном, последний под¬
виг последнего из великих воинов — царей его дина¬
стии» 7.
Осада началась сразу, поскольку султан отказался
войти в гробницу Абу Ханифы, около которой постави¬
ли его палатку, пока не будет одержана победа. В ре¬
зультате умелого обстрела через реку в стенах цитаде¬
ли была пробита брешь, а ров наполнился обломками.
Турецкие войска воодушевлял и всячески поощрял сам
султан.
Здесь хочется обратиться к рассказу очевидца оса¬
ды. Он пишет: «Великий владыка приказал разбить
палатки всех хирургов армии около своей собственной,
чтобы раненых воинов приносили туда на перевязку;
он сам утешал их добрыми словами и подкреплял сло¬
ва добрыми делами, выдавая каждому по сорок или
пятьдесят цехинов. Так, в один день он роздал подарки
семистам раненым, из чего можно судить, была ли бит¬
ва жестокой или нет; он приказал также отдавать пла¬
ту за умерших их детям или ближайшим родственни¬
кам. В течение всех тридцати девяти дней осады — го¬
род был взят на сороковой день — султан ежедневно и
еженощно совершал молитвы, встав на колени и рас¬
простершись на земле; слезы были у него на глазах».
Наконец в день рождества был отдан приказ о все¬
общем штурме. «В восемнадцатый день месяца шабана
шел такой сильный дождь, что мы не могли зажечь
фитили и вошли в город полные такого бешенства и
ярости, что осажденные молили о пощаде, снимали свои
штандарты и знамена в знак того, что отдают себя на
милость султана... Солдаты отряда великого вазира во¬
шли в город через ворота, называвшиеся по имени има¬
ма Адхама — Муадхем, и начали грабить дома... Наши
люди были так разгорячены резней и грабежом, что
убивали всех на своем пути, и так в течение всей ночи,
пока продолжался этот погром... Всего в Багдаде были
преданы мечу тридцать одна тысяча отборных солдат
и двадцать тысяч добровольцев; ни один не спасся,
чтобы передать новость другим городам Персии»8.
Воздав молитвы и благодарения богу и распорядив¬
шись о восстановлении некоторых суннитских гробниц,
султан Мурад должен был затем позаботиться о тща¬
13*
195

тельном ремонте оборонительных сооружений в ожида¬
нии возвращения шаха, который, не имея достаточных
сил, чтобы вмешаться, внимательно следил за происхо¬
дящими событиями с персидской границы. Когда укреп¬
ления были восстановлены, некоторые усилия приложи¬
ли к восстановлению базаров, садов и вообще приведе¬
нию в порядок города. Затем султан приготовился ухо¬
дить. Управление он передал в руки Кучука («Малень¬
кого») Хасана-паши, «албанского командира янычаров,
отличавшегося добродушным характером». Был остав¬
лен достаточный гарнизон. Мурад же с остальной
частью своего победоносного войска вышел из города
через «Ворота Талисмана».
После этого по его приказу ворота были заложены
кирпичом. Ни одна живая душа больше не проходила
через них, вплоть до 1917 года, когда они были взор¬
ваны турками перед самой эвакуацией их из Багдада.
По пути домой султан размышлял о возможной ре¬
акции багдадцев на добродушный характер Хасана,
Не дойдя до Стамбула, он отправил депешу с отменой
его назначения. Короткое правление Хасана, возобно¬
вившееся несколькими годами позднее, открыло длин¬
ный список пашей, правивших почти столь же недолго.
Не менее тридцати пашей один за другим назначались
наместниками Багдада и уходили в прямом или пере¬
носном смысле этого слова, оставляя после себя не¬
значительную память в виде либо случайного купола,
добавленного к мечети, либо рассказа о каком-то не¬
счастье, восстании или голоде, с которыми паша был
призван бороться.
В первые годы XVIII века положение, однако, не¬
сколько изменилось к лучшему. В Багдаде последова¬
тельно правили два наместника, отец и сын, и оба они,
кажется, наконец поняли, что их провинцию следует
рассматривать не как печальное место, куда ссылали
за небольшие провинности. Первый из них, Хасан-па¬
ша, вышел из военной семьи и был воспитан в чиновни¬
чьей среде Стамбула. «Он был, следовательно, хорошо
знаком с недавно созданной вокруг трона системой ис¬
пользования рабов-черкесов, которых привозили еще
детьми и специально воспитывали в духе иерархии
слуг, организованных в группы. Хасан перенес эту си¬
стему в Багдад и, таким образом, положил начало
196

так называемому „мамлюкскому1* правлению, названно¬
му так по арабскому имени этих белых рабов. Режим
постоянно менявшихся пашей, назначаемых и сменяе¬
мых непосредственно Стамбулом, отныне окончился.
В течение последующих ста тридцати лет власть над
Багдадом суждено было держать в руках фактически
независимых правителей, сохранявших лишь номиналь¬
ную лояльность столице» 9.
Новая форма правления принесла процветание Баг¬
даду, укрепила его положение и позволила спасти го¬
род от возобновившейся персидской угрозы и опасных
племенных столкновений.
Следует отметить, что к этому времени история Ира¬
ка практически стала ограничиваться описанием собы¬
тий, происходивших в самом Багдаде и его области.
Это важно, потому что остальные вилайеты 10, из кото¬
рых собственно и состоял Ирак, давно уже оторвались
от центрального правительства. Слишком сложно было
проследить за их судьбами. Теперь же положение изме¬
нилось. Во время похода в Персию Хасан умер. Преем¬
ником наместника стал его сын Ахмад-паша — один из
наиболее знающих и прогрессивных правителей, кото¬
рых когда-либо имел Багдад. В дни его правления пре¬
стиж багдадских пашей вырос настолько, что он смог
в конце концов восстановить власть над вилайетами
Басры, Мосула, Киркука и даже Мардина.
Действительно, к концу двадцатичетырехлетнего пе¬
риода, в течение которого он 'был у власти, Ахмад рас¬
ширил владения иракской провинции даже за пределы
нынешних границ. Более того, его современники подра¬
зумевали, что верность Ахмада султану и Стамбулу
стала чисто номинальной и зависела в основном от его
лояльности.
«При Ахмаде мамлюкская система утвердилась так¬
же и в Багдаде. Черкесские мальчики-рабы группирова¬
лись по школам, а когда они мужали, то их переводи¬
ли в „колледжи" или гильдии правительственной служ¬
бы»11. Принципы этой системы довольно трудно понять,
если не принимать во внимание особое отношение к ра¬
бам в арабских странах. Религиозный закон регулирует
обращение с ними, он же позволяет рабам становиться
привилегированными членами домашнего очага. Араб¬
ская знать предпочитала окружать себя слугами, чья
197

личная жизнь была более тесно связана с господином
и его семьей, чем с жизнью ненадежных наемников
В простой атмосфере подобной семьи взаимоотношения
товарищества и привязанности, принятые среди детей
вне зависимости от классовой принадлежности, распро¬
странялись и на старших. Нечеткие классовые разли¬
чия часто заслонялись чисто личными заслугами. Та¬
ким образом, в деле управления государством «прони¬
цательному правителю имело смысл окружать себя
солдатами и чиновниками из рабов, которые страши¬
лись его падения, как своего собственного» 12.
Не удивительно поэтому, что один из грузинских
рабов, состоявший на службе у Хасана-паши, был ос¬
вобожден за какую-то личную услугу и в конце концов
женился на дочери Ахмада Адиле. Он был тем самым
Сулейманом, который после смерти Ахмада стал пер¬
вым мамлюкским пашой Багдада.
Сулейман-паша оказался столь же деятельным пра¬
вителем, как и его тесть Ахмад или Хасан, бывший
первоначально его господином. Он правил двенадцать
лет, и мирный характер его правления был омрачен
лишь голодом. Но это уже была не его вина.
В период правления Сулеймана-паши в Багдаде бы¬
ло открыто английское торговое представительство во
главе с англичанином.
После Сулеймана Ираком правили два других мам¬
люкских паши, носивших это же имя. Их наделили про¬
звищами: одного — Буюк («Большой»), а другого — Ку¬
чук («Маленький»), Во время правления Буюк Сулей¬
мана произошло событие, потрясшее шиитский мир,
должно быть, до самого основания. Молодой араб из
Неджда по имени Мухаммед Абд-ал-Ваххаб, окончив
курс обучения в Багдаде и Дамаске, вернулся домой
и основал новую пуританскую секту, получившую на¬
звание «ваххаби». Ваххабиты стремились возродить
суровый аскетизм ранних исламских доктрин и бо¬
роться со всеми формами идолопоклонства и распущен¬
ной жизни.
Учение Абд-ал-Ваххаба, видимо, оказало сильное
притягательное воздействие на арабов, суровых жителей
пустыни. Число сторонников Абд-ал-Ваххаба росло так
быстро, что скоро они уже представляли угрозу тем, кто
не мог или не хотел принять его мужественное, но не
198

терпимое ими вероучение. Никто не ожидал, что «кре¬
стовый» поход Абд-ал-Ваххаба примет столь угрожаю¬
щий характер. Проведя своих сторонников вверх по
Евфрату в Ирак, он дождался дня, когда большинство
жителей Кербелы отправились в паломничество в Нед-
жеф, а затем приступил к разграблению святилища
мученика Хусейна. «Мечеть быстро лишилась всего, что
напоминало идолопоклонство: богатых драпировок, зо¬
лотых и серебряных блюд, поясов с драгоценными кам¬
нями, бесценных ковров, то есть всего того, что в виде
пожертвований богатых шиитов скапливалось здесь
веками».
К тому времени когда прибыла помощь, пуритане
закончили свою разрушительную деятельность и скры¬
лись в пустыню. Слухи об этом ужасном злодеянии ско¬
ро дошли до Стамбула и Персии, но никто в тот момент
не был в состоянии отомстить за этот грабеж. Шаха
же с трудом отговорили от вмешательства.
Кучук Сулейман-паша, правлением которого начал¬
ся XIX век, жил в постоянном страхе перед ваххаби¬
тами, но в конце концов пламя их воинственного аске¬
тизма угасло.
Наверное, так это и было, поскольку при предпо¬
следнем мамлюке, Саиде, Багдад, кажется, пережил
короткое бабье лето веселья и сумасбродства, сравни¬
мое по размаху, пожалуй, лишь с царствованием Амина,
сына Харун-ар-Рашида. «Привлекательный юноша два¬
дцати двух лет», Саид был «от природы щедрым, вели¬
кодушным и храбрым; но в то же время слабохарактер¬
ным, любил развлечения и слишком увлекался прекрас¬
ным полом. Он находился под большим влиянием сво¬
ей матери и женоподобного друга» 13.
Когда к власти пришел Кучук Сулейман-паша, анг¬
лийскому резиденту в Багдаде было дано звание кон¬
сула. Во время правления Саида эту должность зани¬
мал Клавдий Джеймс Рич, чье тринадцатилетнее пре¬
бывание на этом посту «подняло положение английско¬
го консульства до второго по значению места в городе,
уступая лишь дворцу» 14.
Отстранение Саида от власти за неумелое управле¬
ние открыло путь последнему и самому замечательно¬
му из мамлюкских наместников. Это был Дауд-паша,
который провел большую часть своей юности, изучая
19 9

религию в школе при святилище шейха Абдал-Кадир
ал-Гилани, но затем сменил перо на меч и отличился в
кампании против курдов. Почти сразу же Дауду при¬
шлось отражать вторжение персов.
Фатх-Али-шах не забыл оскорбления, которое вах¬
хабиты нанесли шиитской святыне в Кербеле, а также
и того, что багдадское правительство не приняло ника¬
ких мер, чтобы предотвратить повторение подобного
нашествия. Это обстоятельство стало предлогом для
военного похода в Ирак. Шаху удалось достичь стен
Багдада. В то время как жители города неохотно гото¬
вились к осаде, новость о вспышке холеры среди персов
избавила Дауд-пашу от необходимости переходить к
обороне.
Персы были вынуждены отступить от города и после
нерешительной стычки в Кизил-Рубате перейти грани¬
цу и вернуться на родину.
Впрочем, оборона Дауд-паши вполне могла бы ус¬
пешно выдержать штурм шаха. В результате возросших
контактов с Европой Дауд смог воспользоваться услу¬
гами французского военного эксперта, который прило¬
жил немало усилий в обучении его артиллеристов и
тренировке мамлюкских войск. Портретная характери¬
стика этого эксперта сохранилась в походном журнале
английского армейского офицера: «Высокий, худой че¬
ловек, около шестидесяти лет; его обветренное лицо
было бронзовым от долгого пребывания на восточном
солнце; внушительные седые усы венчали верхнюю гу¬
бу, а над глазами росли свирепые густые брови; свое¬
образная их форма безошибочно выдавала в нем фран¬
цуза. Пестрота его одежды говорила о нем как о истин¬
ном солдате; пуговицы камзола были украшены импе¬
раторской короной и инициалами Наполеона; в петли¬
це— крест Людовика Желанного15, а яркие широкие
турецкие шаровары выдавали теперешнюю его службу».
Поскольку дело происходило вскоре после Ватерлоо,
этот английский офицер мог позволить себе смотреть
на иранцев свысока. Он с интересом рассматривал баг¬
дадских женщин: «Несколько женщин из толпы осмели¬
лись приподнять чадру, столь велико было их любо¬
пытство... У них были вполне правильные черты лица,
но бледно-розовый их цвет явно говорил о постоянном
затворничестве. Фигуры женщин были выставлены как
200

напоказ, поскольку они носили платья, открывающиеся
до самой груди» 16.
Между тем становилось все более ясно, что режим в
Стамбуле, державшийся на чиновниках и солдатах из
рабов, не мог долго существовать.
Султан Махмуд II не был первым турецким прави¬
телем, который настаивал на том, чтобы даже рабы
усваивали новейшую военную технику и организацию.
Но когда янычары взбунтовались, в отличие от своих
предшественников, он не стал уступать им и перебил
до последнего человека. Был отдан приказ провести по¬
добную же «чистку» во всех главных городах Оттоман¬
ской империи. Когда приказ дошел до Багдада, Дауд-
паша вначале держал его в секрете. Он приказал
устроить большой парад войск на территории дворца,
причем янычары должны были находиться в центре, а
мамлюкские отряды окружать их со всех сторон. Бата¬
реи легкой артиллерии направили на них свои стволы.
Затем Дауд с лестницы дворца огласил приказ, пред¬
ложив янычарам альтернативу — либо согласиться с но¬
вой военной организацией, либо умереть. После мину¬
ты глубокого молчания все они сбросили свои колпаки
и надели головные уборы новой армии. Этот акт был
отмечен залпами из орудий, которые в случае другого
решения янычаров могли быть использованы совсем для
других целей. Но даже эта умелая дипломатия, по-ви¬
димому, не удовлетворила султана Махмуда, потому
что вскоре после этого из Стамбула прибыл посланник
с приказом об отстранении Дауда от власти. Это, не¬
сомненно, потребовало самых решительных мер, и в
Стамбул было отправлено донесение, исполненное глу¬
бочайшего сожаления и сочувствия по поводу смерти
посланника от холеры. Но даже Дауд не мог надеять¬
ся, что этот древний обман пройдет ему безнаказанно.
И действительно, вскоре в Багдад был послан молодой
чиновник по имени Али Рида во главе с армией, гото¬
вой сместить Дауда. Но еще до того как он прибыл в
Ирак, в Багдаде произошли страшные события.
В первые месяцы 1831 года Ирак был охвачен чу¬
мой. Английский резидент уговаривал Дауда установить
в Багдаде карантин. Но план, разработанный англий¬
ским врачом, был отвергнут пашой на том основании,
что он идет вразрез с мусульманской религией. «В го¬
201

роде каждую неделю умирали тысячи людей, и даже
оплакивание умерших сменилось пустым и зловещим
молчанием. Нормальная жизнь совершенно нарушилась.
На всех улицах лежали незахороненные трупы послед¬
них членов семей, у которых никого не оставалось, что¬
бы совершить обычную церемонию. Те же из охвачен¬
ных ужасом жителей, которые бежали в пустыню или
вниз по реке, оказались в руках бедуинов, разбойников
или грабителей-лодочников. Скоро улицы заполнились
бандами головорезов, которые, подкрепившись алкого¬
лем и накурившись опиума, не колеблясь, входили в
любой дом и сдирали все даже с мертвых и умирающих,
пока их самих не скашивала болезнь».
Но самое худшее ждало Багдад впереди.
«21 апреля начались новые несчастья. Тигр разлился
несколько позднее обычного. Вода окружила Багдад, и
у тысяч людей оказался отрезанным путь к спасению.
Доставка продовольствия нарушилась. Сантиметр за
сантиметром вода подбиралась к вершинам заброшен¬
ных защитных дамб на берегу реки и наконец стала
заливать погреба. Осталось лишь тридцать сантиметров
разваливающейся плотины, отделяющей реку от города.
Ночью 26-го часть стены в северной части города рух¬
нула, а за нею и часть цитадели. В первые несколько
часов погибло двести домов. Через сутки часть дворца и
семь тысяч домов были разрушены, похоронив боль¬
ных, мертвых и здоровых в этой братской могиле, обра¬
зованной из обломков руин. Бесценные лошади из коню¬
шен паши, одичав, носились по улицам... обширные ам¬
бары стояли открытыми... К концу мая и наводнение
и чума отступили. Постепенно трупы были захоронены
или спущены в реку, разбежавшиеся животные перелов¬
лены, в продаже появилась кое-какая пища, и голос,
призывавший к молитве, раздался с уцелевших мечетей.
Из населения Багдада, которое в ранние годы процве¬
тания в правление Дауда достигло ста пятидесяти ты¬
сяч человек, две трети погибли во время недавней аго¬
нии города, а оставшиеся пятьдесят тысяч ютились те¬
перь в немногих сухих уголках пустыни среди месопо¬
тамской грязи, которая когда-то была столицей Ира¬
ка» 17.
Дауд-паша, «больной, за которым ухаживала единст¬
венная старая женщина и которого кормил добрый рьп
202

бак», теперь узнал, как будто бы у него было мало Дру¬
гих несчастий, о прибытии Али Риды, намеревавшегося
выполнить приказ о смещении Дауда. Сначала Дауд,
у которого не было возможности защищаться, позволил
авангарду Али Риды войти в город и занять дворец, но
впоследствии, получив неожиданное подкрепление от
мамлюков и возвращавшихся багдадских сторонников,
неожиданно атаковал и уничтожил авангард.
Однако несчастьям Багдада не суждено было окон¬
читься. Во время сражения загорелся дворец, и сокро¬
вища — оружие и гобелены — были уничтожены за не¬
сколько часов. Впрочем, самого Али Риду не подпуска¬
ли к городу в течение нескольких месяцев. В конце кон¬
цов следовало принять решение: согласиться с тем, что
город будет объявлен вне закона, или же добровольно
сдаться на приемлемых условиях. Город предпочел из¬
брать последний, наиболее легкий путь. К самому Дау¬
ду было проявлено уважение. Его отослали в Стамбул,
рекомендовав быть с ним милостивыми. В дальнейшем
Дауд сменил еще много высоких должностей, в том чис¬
ле хранителя гробницы в Медине, где он и умер в орео¬
ле святости. Не так, однако, поступили с его мамлюк¬
скими сторонниками. Али Рида созвал мамлюков на
общий диван, где зачитал указ султана об отмене их
привилегий. Когда он поднялся — это был сигнал для
начала массового побоища,— со знаменитыми рабами
было покончено. Стамбул одержал победу.
О политической истории Ирака конца XIX века осо¬
бенно говорить не приходится. Ее главным мотивом
было «поддержание неустойчивого баланса между двор¬
цом, представлявшим средневековый чиновничий аппа¬
рат, тщетно пытавшийся идти в ногу со временем, и
английской резиденцией, олицетворявшей беспокойную
коммерческую энергию Запада нового времени».
Чуть ли не единственная попытка серьезной рефор¬
мы была предпринята Мидхат-пашой в конце шестиде¬
сятых годов. Ему принадлежала идея конки, которая
должна была разгрузить движение паломников между
западной частью Багдада и Казимией. Другой реформой
Мидхат-паши было предложение снести средневековые
городские стены и разбить на их месте красивые буль¬
вары. Качество кирпича, из которого были построены
стены, оказалось превосходным, и паша надеялся вы¬
203

ручить от его продажи большую сумму на военные
цели.
К сожалению, «подобно другим турецким замыслам
этого периода, работа была проведена лишь частично.
В результате Багдад лишился своих стен, а взамен по¬
лучил не бульвар, а огромные руины, кольцом охваты¬
вающие город». Мидхат-паша, однако, завершил ре¬
конструкцию дворца, и притом с большим размахом.
Благодаря его усилиям был создан первый муниципаль¬
ный совет и открыты начальная и техническая госу¬
дарственные школы.	.
Несмотря на столь запоздалые и недостаточные ме¬
ры, Ирак как страна расстался с XIX веком и вступил
в XX «чуть менее диким и невежественным, не способ¬
ным на самоуправление и не менее развращенным, чем
он вступил в XVI век, а уровень его материальной жиз¬
ни не превзошел уровня духовной. Его ресурсы лежали
нетронутыми, хотя и ярко заявляли о себе в течение
многих веков. Основной долг правительства вести пле¬
мена и города по пути прогресса вряд ли был выпол¬
нен; а в еще более ясной задаче обеспечения свободы
и прав подчиненных народов (как бы они ни были от-
сталы) оно потерпело такой крах, которого не испытыва¬
ло ни одно правительство того времени, называвшее
себя цивилизованным. Эта неудача тем более показа¬
тельна, что одновременно в Европе и Индии были сде¬
ланы большие шаги на этом пути.
А ведь успех на подобном поприще мог бы дать от¬
дачу в виде материального вознаграждения прави¬
тельству» 18.

Глава XI
Арабы. Двадцатый век
Ахмад Фейзи-паша,
1902
Абд-ал-Ваххаб-паша,
1902
Абдул-Маджид-эфенди,
1902
Хазим-бей,
1902	,
На дим-паша,
1907
Мухаммед Фадл-паша Даге-
стани
Наджм-уд-дин-паша,
Мухаммед Шавкат-паша,
1908
На дим-паша,
1910
Юсуф-паша,
1911
Джамал-паша,
1911
Заки-паша,
1911
Хусейн Джалал бей,
1911
Джавад-паша, начало первой
маровой войны,
1914
Рашид-бей,
1914
Сулейман Надин-бей,
1914
Нур-уд-дин-бей,
1914
»
Халил-паша,
1916	■
Генерал Мод. Взятие Багдада
войсками англичан и индий¬
цев,
1917
Арнольд Вилсон, начало прав¬
ления английской граждан¬
ской администрации,
1919
Перси Кокс,
1920.	'
Король Фейсал I, основание
Иракского королевства,
1921
Ратификация первого англо¬
иракского договора,
1924
Второй договор,
1926
Третий договор,
1927
Ирак принят в Лигу наций,
окончание мандата,
1932
Король Гази,
1933
Король Фейсал II, начало
второй мировой войны,
1939
Революция и установление
республики,
1958
Прежде чем обратиться к ранним годам XX века,
мы должны рассмотреть реакцию иракцев и арабского
мира вообще на их возраставшие теперь контакты с за¬
падной цивилизацией. Большое влияние, которое Запад
должен был оказать на судьбы арабов, уже давно ста¬
205

Ло очевидным. «Восток, ставший бедным и отсталым,
прежде всего был поражен материальным процветани¬
ем нового Запада, процветанием, которое, казалось, ле¬
жало в основе западной силы и престижа... Западное
просвещение, как и процветание, оказали благотворное
влияние на формы политической организации Запада,
й они со временем получили популярность и были при¬
няты. Таким образом, национализм, эта западная кон¬
цепция государственной организации, шедший против
исламского интернационализма, проложил себе дорогу
в Оттоманскую империю и сыграл главную роль как в
ее распаде, так и в арабском возрождении»1.
Эти и другие идеи начали проникать в Ирак по раз¬
личным каналам, но на ранних стадиях все они были
связаны с торговлей. В XVII веке морская торговля в
Персидском заливе в основном находилась в руках анг¬
личан, португальцев и голландцев. Турция не проявля¬
ла никаких торговых интересов. Открытие представи¬
тельства Ост-Индской компании в’Басре дало преиму¬
щество Англии, которой благодаря также интересу,
проявленному королем Вильямом IV, удалось получить
концессию на торговлю — с помощью небольших анг¬
лийских кораблей — во внутренних водах Ирака. Еще
один шаг был сделан в середине XIX века, когда была
построена телеграфная линия, соединившая Персидский
залив со Средиземным морем. Это улучшило положение
иностранных торговцев в Ираке в их борьбе с местны¬
ми предпринимателями и позволило ущемлять права
последних. Другим солидным коммерческим предприя¬
тием, которое в случае успеха еще быстрее и эффектив¬
нее, чем строительство Суэцкого канала, связало бы
Ирак с Западом, был проект создания кратчайшего пу¬
ти в Индию с использованием пароходов на Евфрате и
строительством короткой железнодорожной ветки от
этой реки до Средиземного моря. Впрочем, постройка
Суэцкого канала впоследствии похоронила этот проект.
Два известных пионера торговли, Линч и Чесни, орга¬
низовали экспедицию, в результате которой из-за моря
были успешно доставлены два парохода — «Тигр» и
«Евфрат»; их получили через Алеппо и окончательно
собрали на реке в Биреджике. К сожалению, один из па¬
роходов погиб во время осуществления этого рискован¬
ного предприятия, но зато второй успешно курсировал
206

по Евфрату до самой Басры. Правда, тщательное изуче¬
ние обеих рек показало, что Евфрат менее всего подхо¬
дит к этому виду навигации
В то же самое время французские планы строи¬
тельства Суэцкого канала продвигались вперед. В свя¬
зи с восстанием в Индии Англия выторговала у Фран¬
ции некоторые уступки в Египте, связанные с продви¬
жением войск, и в знак своих мирных намерений отка¬
залась от своего проекта на Евфрате. К этому времени
были изучены возможности использования речного
транспорта на Тигре, и капитан Линч скоро получил
разрешение на эксплуатацию здесь двух пароходов. Та¬
ким образом, было открыто романтическое фамильное
дело, слившееся позднее с известной фирмой «Месперс».
Вопрос о железных дорогах также приобрел новое
политическое звучание.
В начале XX века Турция предоставила Германий
концессию на строительство железной дороги от Стам¬
була до Басры. Великобритания увидела в этом прямую
угрозу персидским нефтяным залежам, которые уже
стали основным источником английской нефти. «Спле¬
тение международной политики в арабских странах не
прошло бесследно для арабов. В нем они видели пред¬
знаменование большой войны, войны, в которую будут
втянуты и их судьбы»2.
К этому периоду относится распространение нацио¬
нализма в арабских странах, находившихся под турец¬
ким владычеством, причем он находил себе почву среди
небольшого, но бурно растущего образованного населе¬
ния больших городов, хотя этот процесс и шел довольно
медленно. Следует вспомнить, что до сих пор ни одна
часть арабского мира не видела в турках тиранов, от
которых надо было избавляться любой ценой. «Отто¬
манская империя не являлась узкотурецкой по своему
духу; это была слабо управляемая гегемония различных
провинций. И если местный правитель, местный воена¬
чальник и прочие сановники назначались Константино¬
полем, то это вовсе не значило, что они все были турец¬
кого происхождения. Арабы, обычно из Сирии, курды и
даже критяне наравне с турками находились у власти
в провинциях Ирака... Турки, у которых до недавнего
времени сохранились пережитки племенного строя, от¬
лично понимали, как им надо обращаться с арабскими
207

племенами. Они принимали, хотя, может быть, и не со¬
чувствовали, их своенравную точку зрения, презирав¬
шую любой правительственный контроль; их собствен¬
ные средневековые методы правления отвечали интере¬
сам племен... Но когда турки начали совершенствовать
свою правительственную машину, перестраивая ее на
западный манер, и старые характерные черты были по¬
теряны, они стали пользоваться меньшей популярностью.
Турки полагали, что эффективное управление прави¬
тельства послужит хорошей заменой личной власти.
Феска должна была заменить тюрбан, а грамотный го¬
рожанин занять место местного аристократа. Однако
им не хватало условий, необходимых для создания уп¬
равления по западному образцу. Основная масса насе¬
ления Ирака жила племенами; их не удивляла грамот¬
ность и не привлекала бюрократия...
Повышение налогов, взимаемых с иракцев, лишь
обостряло их нежелание платить налоги вообще. Если
им была нужна вода для рисовых полей, то почему они
не могли рыть каналы? И какое им было дело, если
вода зальет дороги? Забота о пропитании была для них
главной заботой, более важной, чем колесный транспорт,
в котором они действительно не нуждались»3.
Для новой арабской интеллигенции эти запоздалые
и неэффективные попытки реформ младотурков лишь
подчеркивали нищету и отсталость их собственной стра¬
ны, которую начали сравнивать с Египтом, процветав¬
шим под западным руководством. Более того, арабские
националистические тайные общества, давно существо¬
вавшие как в Египте, так и в Сирии, теперь стали при¬
обретать влияние, чего не могли уже далее игнориро¬
вать турки. К 1912 году группа ал-Ахд распространила
свою деятельность на большой территории от Стамбула
до Ирака. Для образованных молодых арабов в Багда¬
де турецкое правление, которое так мало беспокоило их
отцов, теперь превратилось в «турецкое иго». «Оттома-
низм» стал явлением, с которым необходимо было бо¬
роться.
Таков был фон, на котором разыгрались две великие
кампании первой мировой войны. В Ираке позиция ара¬
бов не оказывала большого влияния на ход войны меж¬
ду английской и турецкой армиями в Месопотамии.
Но, как будет видно дальше, пробуждающееся нацио¬
208

налистическое сознание привело к арабскому восстанию,
несомненно сказавшемуся на формировании судеб
Ближнего Востока.
7 ноября 1914 года, через два дня, после того как
Англия объявила войну Турции, английские и индийские
войска уже появились в устье Шатт-ал-Араба. На пер¬
вых стадиях задача последовавших операций была до¬
вольно скромной: обезопасить ценные установки англо¬
персидской нефтяной компании, укрепившись в Басре,
что и было достигнуто при сравнительно малом сопро¬
тивлении. Но в начале 1915 года экспедиционные силы
в Ираке увеличились до численности армейского корпу¬
са, а генералы Таунсенд и Никсон, которые приняли
командование, отважились предпринять более честолю¬
бивую кампанию в глубь страны. Вскоре Таунсенд взял
Амару, в шестидесяти милях к северу от Курны на Тиг¬
ре. По разнообразному и колоритному использованию
различных видов водного транспорта всю эту операцию
иногда называют «регатой Таунсенда». Он захватил
семнадцать орудий и взял в плен восемнадцать тысяч
человек. Тем временем Никсон занял Насирийю, захва¬
тив семнадцать орудий и тысячу пленных. После этого
командование англо-индийской армии решило, что Та¬
унсенду следует двигаться к Куту, поскольку в этом
месте на Тигре Шатт-ал-Хай обеспечил бы его войскам
связь с армией Никсона, находившейся в Насирийе на
Евфрате. Таунсенду вновь способствовал успех. При
взятии Кута было захвачено много пленных и орудий, а
кавалерия преследовала бегущих турок почти до Баг¬
дада. «Мысль продвинуться до самого Багдада созрела
еще до занятия Кута... Военное командование в Англии,
признавая возможность взятия города, считало, однако,
что о длительной оккупации при ограниченной числен¬
ности армии не могло быть и речи. Если город понадо¬
билось бы удержать, то Никсону, по определению ко¬
мандования, необходимо было дать подкрепление в
размере двух дивизий»4. Чувствуя, однако, что какая-
либо показательная операция в Ираке может оказаться
хорошей компенсацией неудачной кампании на Дарда¬
неллах, английское правительство вскоре стало настоя¬
тельно требовать от Никсона дальнейшего продвижения
вперед. Но Таунсенд из-за нехватки провианта несколь¬
ко запоздал с выводом своей колонны вверх по Тигру.
J4 Реки-бли?нець|
209

Тем временем турецкая армия сумела получить под¬
крепление. Вновь, как и в далекие времена, Ктесифон
стал местом битвы. В петле реки, южнее руин арки, до
сих пор можно видеть траншеи и земляные укрепления,
где маленькая англо-индийская армия сражалась про¬
тив значительно превосходящих сил противника.
Понеся огромные потери, Таунсенд был вынужден
вернуться в Кут5. Никсон также решил остаться у стен
города.
Осаду Кута нельзя назвать эпической. Это был один
из самых печальных для англичан эпизодов войны. Ник¬
сон думал, что Таунсенд наверняка разобьет осаждаю¬
щих, прежде чем истощатся его припасы. Немецкий
фельдмаршал фон дер Гольц, только что принявший
верховное командование турецкими силами в Месопо¬
тамии, тоже понимал вероятность такой попытки и со¬
ответственно продвинул часть находившихся в его рас¬
поряжении четырех дивизий вниз по реке, чтобы быть
готовым к прорыву.
Первая попытка деблокировать город была сделана
генералом Айлмером, командовавшим седьмой и треть¬
ей индийскими дивизиями, снятыми с западного фронта
в Европе. Сражение произошло в Умм-ал-Ханне, в два¬
дцати милях ниже Кута. В результате части Айлмера
потеряли такое число солдат, что он был вынужден
остановиться и ждать подкреплений.
Приблизительно в это же время Перси Лейк сменил
Никсона на посту .главнокомандующего. В ожидании
прибытия тринадцатой индийской дивизии, которая на¬
ходилась на пути из Египта, Лейк занялся улучшением
линий коммуникаций с Басрой и строительством новых
причалов в этом порту. Тем временем гарнизон в Куте
вынужден был перейти на сильно сокращенный рацион.
Англо-индийские войска сделали несколько неудачных
попыток прорваться через турецкие линии по Тигру.
Положение стало очень серьезным, а когда отчаянная
попытка провести сквозь блокаду полный провианта
пароход провалилась, Таунсенд счел необходимым
сдаться. Попавший в плен гарнизон насчитывал девять
тысяч солдат, двадцать четыре тысячи погибли при по¬
пытке удержать город. В заключении королевской ко¬
миссии, расследовавшей всю операцию, говорилось, что
кампания была предпринята без достаточных предвд-
21Q

рйтельных расчетов или надлежащей подготовки. Особо
отмечалось также неудовлетворительное медицинское
обеспечение.
В течение лета 1916 года была проведена полная
реорганизация англо-индийской линии коммуникаций и
доставлена тяжелая артиллерия. В июле 1916 года ге¬
нерал Мод занял пост главнокомандующего. В середине
декабря он начал новый поход вверх по Тигру с арми¬
ей, в четыре раза превосходящей ту, которая в 1915 го¬
ду достигла Ктесифона.
В конце февраля 1917 года Халил-паша, сменивший
фон дер Гольца, был вынужден оставить Кут и поспеш¬
но отойти на левый берег Тигра. Быстрый успех Мода
сгладил впечатление о неудачной кампании прошлого
года. Более того, теперь, когда снабжение по воде бы¬
ло налажено, ничто не могло уже остановить Мода, и
он предпринял поход на Багдад. Халил-паша тем вре¬
менем, решив, что у него сил недостаточно, чтобы удер¬
жать позиции в Ктесифоне — ключе внешней линии обо¬
роны Багдада,—отошел за реку Диалу, впадающую в
Тигр с восточной стороны, в нескольких милях ниже
Багдада. Часть армии Мода, двигавшаяся на север
вдоль западного берега, быстро приближалась к Баг¬
даду, откуда уже были слышны звуки канонады. У до¬
роги в Хиллу произошло важное сражение, за которым
Халил-паша наблюдал лично из своей палатки у моста,
который теперь называется «Железным». Почти в это
же время подразделение ланкаширского полка «Лоял
Норт» сумело под самым носом противника преодолеть
Диалу. В честь павших у «Ланкаширского моста» воз¬
двигнут каменный монумент.
Ночью 10 марта 1917 года в Багдаде состоялся исто¬
рический военный совет, по окончании которого Халил-
паша телеграфировал в Стамбул: «Ввиду непрекра-
щающихся в течение трех месяцев атак противника,
имеющего превосходящие силы и большой запас бое¬
припасов, считаю, что восемнадцатый корпус фактиче¬
ски пребывает в бездействии, а его боевой дух, от ко¬
мандиров до рядовых, настолько надломлен, что, если
мы завтра примем бой против сил противника, Багдад
будет потерян, а вся армия вместе с артиллерией взята
в плен. Сознавая необходимость временного прекраще¬
ния боевых действий, поднятия боевого духа и подкреп¬
14*
211

Ления материальной базы армии, я стою перед печаль-1
ной необходимостью, не вступая в контакт с противни¬
ком, оставить Багдад»6.
В 6 часов утра следующего дня передовая часть
войска вошла в город и заняла железнодорожную стан¬
цию Багдад-Западный. Английские части продолжали
прибывать в течение всего дня, а после обеда сошел с
речного катера и сам генерал Мод.
Итак, после самой незначительной осады в долгой
истории Багдада хозяева его сменились вновь.
Слухи о том, что турки намерены вернуть Багдад,
скоро заставили генерала Мода возобновить поход на
север. Его части уже достигли Текрита, на Тигре выше
Самарры, когда он сам был неожиданно сражен холе¬
рой. Болезнь развивалась с ужасающей быстротой:
прошло всего несколько дней от первых симптомов до
его похорон на английском кладбище в Муадхеме.
Поход, начатый генералом Модом, был завершен
Уильямом Маршаллом. Последнее сражение произошло
в Шеркате, где 30 октября полторы дивизии турецкой
армии под командованием Исмаила Хакки-паши сда¬
лись вместе со всей артиллерией и снаряжением. Дру¬
гая английская колонна, занявшая Киркук, двигалась
теперь, почти не встречая сопротивления, по направле¬
нию к Мосулу, но, прежде чем она вошла в него, было
получено сообщение о подписании перемирия между
Великобританией и Турцией.
Таким образом, преследование отступающей турец¬
кой армии прекратилось приблизительно на географиче¬
ской демаркационной линии между народами, говоря¬
щими на арабском и турецком языках. Кампания в Ме¬
сопотамии завершилась. Результатом ее было изгнание
турок из Ирака.
Главное отличие победы генерала Мода над турка¬
ми в Ираке от кампании генерала Алленби -в Сирии со¬
стояло в том, что успеху последней в значительной
степени способствовало одновременное восстание араб¬
ского населения против турок на территории, где дейст¬
вовала его армия. В этой связи следует отметить, что
многие выдающиеся иракцы, такие, как Джафар-паша
ал-Аскари, Нури ас-Саид, Джамил ал-Мидфан и дру¬
гие, приняли активное участие в Хиджазском восстании.
Нури ас-Саид являлся главой партии ал-Ахд. В резуль¬
212

тате во время войны в Палестине армия Алленби не
только оказалась защищенной с правого фланга под¬
вижными частями разнородных арабских племен, дейст¬
вовавших вдоль хиджазской железной дороги, но в са¬
мой Палестине, по словам немецкого командующего
Лимана фон Сандерса, «оказалось, что английские
войска, двигающиеся к Иерусалиму, воюют в друже¬
ской стране, в то время как турки, защищающие свою
собственную территорию, воюют, окруженные явно
враждебным населением»7. История арабской револю¬
ции раскрывает причину перехода на сторону союзни¬
ков арабов Хиджаза и Леванта на второй год войны.
Весной 1914 года Китченера, бывшего в то время
английским представителем в Каире, посетил эмир Аб¬
даллах, позднее правитель Трансиордании. Абдаллах,
который в то время являлся членом одного из арабских
тайных националистических обществ, рассказал Китче¬
неру о натянутых отношениях между его отцом тари¬
фом Мекки Хусейном и турецким правительством; он хо¬
тел знать, какова будет реакция английского прави¬
тельства в случае разрыва между арабами Хиджаза и
их турецкими хозяевами. Ввиду проводимой Великобри¬
танией традиционной политики дружбы с Турцией, ко¬
торая до сих пор никогда не нарушалась, Китченер не
мог связать себя какими-либо обязательствами, а даль¬
нейшие попытки Абдаллаха наладить контакт с секре¬
тарем по восточным делам Рональдом Сторсом (после
окончания продолжительной партии в шахматы) также
ничего не дали. Китченер, однако, не забыл о визите
Абдаллаха и в начале войны, будучи в Лондоне, теле¬
графировал Сторсу о необходимости дальнейшего выяс¬
нения позиции арабов в случае, если Турция вступит в
войну на стороне немцев. Египетский курьер по имени
Али-эфенди отвез запрос Сторса в Мекку и вернулся с
письменным ответом Абдаллаха, который отныне рас¬
сматривал себя дипломатическим представителем сво¬
его отца. В ответе содержался намек на то, что Хусейн
будет готов возглавить восстание своих хиджазских
сторонников при условии, если Великобритания окажет
эффективную поддержку. Второй обмен письмами, из¬
ложенными менее двусмысленным языком, привел к то¬
му, что Абдаллах окончательно связал своего отца с
политикой тайного союза с Англией.
213

Через несколько дней после вступления Турции в
войну султан обратился к мусульманскому миру с при¬
зывом объявить джихад против сил союзников. По все¬
му арабскому миру была развернута широкая кампания
религиозной пропаганды. В странах Ближнего Востока
провозглашались проповеди, распространялось огром¬
ное количество литературы (большая часть ее имела
немецкое клеймо), а немецкие востоковеды стали по¬
являться в Дамаске и Иерусалиме. Одним из первых
условий успеха пропаганды джихада была фетва — бла¬
гословение самого шарифа Мекки, которое немедленно
запросили у Хусейна. Шариф умело среагировал в сло¬
жившейся обстановке и дал ответ, «окутанный в рас¬
плывчатую и туманную прозу, мастером которой он
был»8. Он поддержит священную войну всем сердцем,
но что касается открытого выступления, то об этом не
может быть и речи, иначе неизбежно столкновение с
англичанами в Хиджазе на побережье Красного моря.
Султан несомненно понимал, что всякое нарушение
снабжения с запада может привести к восстанию пле¬
мен. Аргументы Хусейна оказались неопровержимыми,
и турки были вынуждены принять его ответ. В то же
время Хусейн не остановился перед тем, чтобы церемо¬
ниально отправить священный штандарт пророка в Да¬
маск, зная, что его отказ лично сопровождать знамя
или хотя бы послать с ним одного из своих сыновей
вызовет — а так оно на самом деле и было — известное
подозрение в подлинности реликвии.
В то же время Хусейн делал все, чтобы связаться с
другими арабскими лидерами в Дамаске и получить их
поддержку. Вскоре, под предлогом раскрытия турецко¬
го заговора против его жизни, Хусейн послал своего
второго сына, Фейсала, в Стамбул с подробными ин¬
струкциями. Прибыв в Дамаск, Фейсал тайно присяг¬
нул двум националистическим группировкам ал-Ахд и
ал-Фатат и сообщил им кое-что о планах отца.
По возвращении из Стамбула он получил от этих
группировок протокол, перечисляющий условия, на ко¬
торых они готовы сотрудничать с Великобританией про¬
тив Турции. Их главным условием было признание Ве¬
ликобританией независимости арабских стран, располо¬
женных в пределах определенных границ. Очень важно
было точно определить эти границы, потому что этот
214

пункт должен был явиться основой последующих дис¬
куссий Хусейна с английским правительством.
Указана была следующая линия: Мерсин, Адана,
Биреджик, Урфа, Мардин, Джазират-ибн-Омар, Амадия,
далее до персидской границы, затем побережье Персид¬
ского залива и Индийского океана (за исключением
Адена), береговая линия Средиземного моря и снова
Мерсин.
Фейсал вернулся в Мекку с копией протокола, на¬
писанной мелкими буквами и зашитой в ботинке одно¬
го из его слуг.
Тем временем в январе 1915 года Генри Макмагон
стал верховным комиссаром Египта. С ним Хусейн со¬
вершил знаменитый обмен письмами. Первое письмо
было получено Макмагоном в Каире в июле. В нем
опять перечислялись условия, на которых арабы свя¬
жут свою судьбу с Англией; они точно соответствовали .
дамасскому протоколу, добавлен был лишь пункт о том,
что Англия обязуется признать любого арабского ха¬
лифа, которого арабы сами сочтут достойным из¬
брания.
Война Англии с турками в это время шла далеко не
успешно. Галлиполийская кампания окончилась неуда¬
чей, да и кампания в Месопотамии до сих пор почти
не принесла удачи. Кроме того, Макмагон был слишком
озабочен угрозой Суэцкому каналу и Египту. Поэтому
его оценка предложений Хусейна могла быть продикто¬
вана только военными соображениями. В то же время
он абсолютно не представлял себе размеров скрытых
сил, действовавших в арабском мире. Он «не был про¬
информирован о характере переговоров Фейсала в Да¬
маске, ничего не знал об ал-Фатате и имел лишь слабое
представление о существовании ал-Ахд. Он считал, что
шариф Хусейн действует от себя лично и, возможно, ра¬
ди собственных целей, что подкупить его можно обеща¬
нием признать его халифом и неопределенными видами
на арабскую независимость»9. В своем первом ответе
Хусейну Макмагон старался выиграть время, сообщал,
что в любом случае было бы слишком рано начинать
определение послевоенных границ.
К тому времени когда было получено второе письмо
Хусейна, иракский мусульманин Фаруки, находившийся
на службе в турецкой армии в Галлиполи, перешел на
215

сторону англичан. Будучи членом ал-Ахд, он нарисовал
английской разведке значительно более ясную картину
размаха национализма в Сирии и Ираке. Таким обра¬
зом, Макмагон смог лучше разобраться в создавшемся
положении и понять, что теперь есть смысл принять на
себя конкретные обязательства.
Был составлен второй ответ Хусейну от 24 октября
1915 года. Макмагон писал, что он уполномочен англий¬
ским правительством заверить тарифа о поддержке
арабской независимости в пределах указанных границ,
но с определенными ограничениями в ответ на участие
арабов в войне против Турции. Одно из таких ограни¬
чений было следующим: «Районы Мерсина, Алексан¬
дретты и области Сирии, лежащие к западу от районов
Дамаска, Хомса, Хамы и Алеппо, нельзя назвать чисто
арабскими; ввиду этого их следует исключить из пред¬
лагаемого разграничения».
В другом пункте говорилось, что вилайеты Багдада
и Басры должны подвергнуться «специальной админист¬
ративной реорганизации» для «охраны наших взаимных
экономических интересов». Наконец, это заверение ог¬
раничивалось районами, «где Великобритания может
свободно действовать без ущерба интересам своего со¬
юзника Франции». Тут же выражалось желание Англии
помогать арабам в установлении подходящих систем
управления в зоне будущей арабской независимости.
После этого последовал обмен еще двумя письмами, в
которых шли довольно безуспешные споры по некото¬
рым второстепенным вопросам основного предложения,
что не влияло на первоначальный проект соглашения.
Последнее послание Макмагона было направлено
16 января 1916 года; Хусейн был удовлетворен, и вско¬
ре после этого началось арабское восстание10.
Переписка Макмагона шла во второй половине
1915 года в течение шести месяцев. В Европе тем вре¬
менем проходили другие переговоры, которые повлияли
на будущее арабских стран.
Столкнувшись с возможностью распада Турецкой
империи и вытекающим из него столкновением интере¬
сов различных государств на территориях, входивших
ранее в состав империи, союзники поняли, что им давно
пора прийти к какому-либо соглашению по вопросу о
многочисленных притязаниях на «сферы влияния» в Тур¬
216

ции. Предпосылки, на которых строились эти перегово¬
ры, совершенно не зависели от потенциальной возможно¬
сти арабского восстания (которое, кстати, по-настояще¬
му развернулось лишь через шесть месяцев). Поэтому
во внимание вовсе не принимались те обязательства,
которые должны были бы принять на себя союзники в
случае успеха восстания. Правда, соглашение, которым
закончились переговоры, было подписано через два ме¬
сяца после последнего письма Макмагона. Но оно
предусматривало различные случаи, с которыми в ко¬
нечном счете так и не пришлось столкнуться (в частно¬
сти, захват Аравии и Леванта без помощи самих ара¬
бов), и, следовательно, так и не было осуществлено.
Договор, заключенный между Англией, Францией и
Россией, известен как соглашение Сайкс — Пико. В то
время мир ничего не знал о нем, но в конце концов оно
стало известно во время революции 1917 года в России,
и, как это стало ясно, легко сбросить со счетов Отто¬
манскую империю было просто невозможно.
В то же время соглашение показало, что интересы
Франции в Сирии и Ираке были весьма значительными,
так как французская сфера влияния, обозначенная на
прилагавшейся к соглашению карте, выходила за пре¬
делы Сирии и включала Киликию и Мосул. Надо доба¬
вить, что на самом деле Пико в то время, когда он с
Сайксом работал над проектом, ничего не знал о новом
англо-арабском пакте.
Вот в такой обстановке обязательств и неопределен¬
ных обещаний генералами Мурреем и Алленби при под¬
держке арабских армий во главе с тремя сыновьями
Хусейна — Али, Фейсалом и Абдаллахом — велась си¬
рийская кампания. Нельзя не отметить тот большой
вклад, который был внесен в организацию арабского
восстания некоторыми его руководителями, например
Ал-Аскари, который в самом начале войны воевал на
стороне турок на Ближнем Востоке, был взят в плен,
освобожден и стал играть заметную роль в восстании.
Или начальник генерального штаба Нури ас-Саид, бе¬
жавший из Стамбула в начале 1914 года; он также про¬
делал бесценную работу по организации всей кампании.
В июне 1917 года Алленби сменил Муррея, который
теснил турок на Синайском полуострове и теперь до¬
стиг уже пределов Палестины. К этому времени, за
217

Исключением гарнизона, все еще занимавшего Медину,
Аравийский полуостров был практически освобожден
от турок, а захват Акабы, занимавшей стратегически
важное место на берегу Красного моря, дал арабской
армии Фейсала возможность действовать на правом
фланге англичан. Иерусалим пал в декабре, а в сере¬
дине марта 1918 года Фейсал получил сообщение об
эвакуации турок из Медины. Шесть месяцев спустя анг¬
лийская и арабская армии соединились в Дамаске.
3 октября въехал в город на своей машине Алленби.
Одновременно в сопровождении тысячи двухсот слуг
на полном скаку в Дамаск ворвался Фейсал. На глав¬
ной площади уже развевался арабский флаг. Фактиче¬
ски это был конец сирийской кампании, хотя последнее
сражение произошло в горах выше Алеппо за четыре
дня до того, как турки подписали Мудросское переми¬
рие. В этом сражении турецкими войсками командовал
молодой офицер по имени Мустафа Кемаль-паша.
Первая мировая война окончилась, и в январе
1919 года Фейсал прибыл на мирную конференцию в
Париж во главе делегации Хиджаза. За несколько дней
до перемирия был опубликован документ, известный
как англо-французская декларация. В нем подтверж¬
далось намерение союзников организовать националь¬
ные правительства в арабских странах на основании
«свободного изъявления воли и выбора коренным на¬
селением».
Это намерение было распространено и на зону Ира¬
ка, завоеванную без арабской помощи. На данный мо¬
мент в западных арабских провинциях была введена
так называемая оккупационная администрация терри¬
тории противника (ОАТП). На юге ОАТП находилась
Палестина, на востоке—Сирия и Трансиордания, на
западе — Ливан, Александретта и Киликия. Ирак рас¬
сматривался как одно целое под управлением единой
администрации во главе с английским комиссаром по
гражданским делам. Аравия уже представляла собой
группу независимых арабских государств. Шариф Ху¬
сейн был признан королем Хиджаза; ваххабит Ибн Сауд
стал султаном Неджда со столицей в Ар-Рияде; имам
Яхья — губернатором Йемена. Ибн Рашид, единствен¬
ный, кто активно поддерживал турок, все еще управлял
Шаммарской территорией на границе Ирака.
218

Одной из первых проблем, вставших перед мирной
конференцией в связи с образованием независимых
арабских государств, была выработка системы иност¬
ранной опеки. Было принято решение выдать временный
мандат на каждое из новых государств одной из держав
союзников п.
Предполагалось, что в каждом отдельном случае го-
сударство-мандаторий будет иметь возможность защи¬
щать свои собственные интересы в подмандатной стра¬
не и получать определенные экономические выгоды.
Фейсал предложил на конференции принять меры к то¬
му, чтобы учесть определенные желания заинтересован¬
ных народов. С этой целью на Ближний Восток была
направлена международная комиссия для изучения
данного вопроса. Это была так называемая комиссия
Кинга — Крейна; ее отчет был представлен президенту
Вильсону в августе 1919 года.
Вернувшись в Дамаск, Фейсал сразу же попал на
сессию Всеобщего сирийского конгресса, вовсе не про¬
явившего какого-либо сочувствия к переговорам на
конференции в Париже. В Дамаск к этому времени
«стекалось огромное число политических деятелей, ар¬
мейских офицеров и студентов из Палестины и Ирака,
а также из всех частей Сирии» 12.
Фейсал оказался между двух огней: арабскими на¬
ционалистами, с одной стороны, французскими полити¬
ками— с другой. В сентябре 1919 года на заседании
Верховного собрания он признал права французов на
временную оккупацию Ливана, но настаивал на том,
чтобы восточная ОАТП представляла бы арабское го¬
сударство с арабским правительством в Дамаске. Одна¬
ко когда он снова вернулся в Дамаск, то обнаружил,
что сирийский конгресс взял дело в свои руки, провоз¬
гласил Сирию суверенным государством, а его самого
королем. Англия и Франция отказались признать за¬
конность этих действий, и на следующем заседании со¬
вещания в верхах, которое проходило в Сан-Ремо в ап¬
реле 1920 года, было принято окончательное решение
по распределению временных мандатов на опеку буду¬
щих независимых арабских государств. Сирия и Ливан
должны были отойти к Франции, Палестина и Ирак —
к Англии. С публикацией этого решения франко-араб¬
ские отношения в Сирии стали, естественно, предельно
219

натянутыми и оставались такими до конца июля, ког¬
да французы, применив силу, изгнали правительство
Фейсала из Дамаска.
Когда в Ираке стало известно о решении конферен¬
ции в Сан-Ремо, там начались волнения, население тре¬
бовало независимого самоуправления и выступало про¬
тив принципа подмандатности вообще. Эта точка зрения
поддерживалась «иракскими лидерами в Дамаске, и в
особенности иракским отделением ал-Ахд»13. Испол¬
няющий обязанности комиссара по гражданским делам
в Багдаде полковник А. Т. Вилсон, естественно, не про¬
являл сочувствия к тем, кто выступал против подман¬
датности. Англичане внесли предложение о всеобщем
выборном собрании для выработки основного закона
Ирака, но это не предотвратило вооруженного восста¬
ния, которое началось в июле 1920 года.
История этого восстания, длившегося четыре меся¬
ца и охватившего большую часть Южного Ирака, хо¬
рошо известна по другим работам. «Война продолжа¬
лась с июля по октябрь, и число ее жертв достигло
10 000 человек. Число убитых арабов точно не установ¬
лено; возможно, их было около 4000. Англичане поте¬
ряли более 400 человек. Все это обошлось английско¬
му казначейству более чем в 40 000 000 фунтов стер¬
лингов, что в три раза превышало сумму общих расхо¬
дов Великобритании — золотом, оружием и припаса¬
ми— на поддержку арабской революции от начала до
конца»и. Восстание было подавлено, и в октябре
Перси Кокс снова занял пост комиссара по граждан¬
ским делам.	'
Перси Коксу потребовалось немного времени для
того, чтобы разобраться в создавшемся положении.
Он сразу понял, что английское правительство встало
в Ираке перед альтернативой: арабское правительство
или эвакуация, и если арабы не придут к власти, то
второе решение вопроса будет навязано им силой.
Кроме Гертруды Белл, назначенной секретарем по
восточным делам, его советниками теперь были Эдгар
Бонхем Картер и X. С. Дж. Б. Филби. С их помощью
он подготовил предложение о новой форме временного
правительства — совете арабских министров под наблю¬
дением английских советников при окончательном конт¬
роле со стороны Верховного комиссара.
220

Престарелый Саид Абд-ар-Рахман ал-Гайлани На-
киб-ал-Ашраф 15 Багдадский, ко всеобщему удивлению,
согласился возглавить государственный совет в качест¬
ве президента. Это заставило других политических дея¬
телей Ирака поддержать предложение Кокса. На поли¬
тической арене вновь появилось несколько иракских
лидеров, находившихся в отставке при старом режиме,
заявивших свои кандидатуры на посты министров. Сре¬
ди них был Нури-паша ас-Саид. Джафар-паша ал-Аска¬
ри стал первым министром обороны. Новое временное
правительство «служило мостом между английскими
властями и недовольным населением и проложило путь
ряду улучшений, которые с течением времени должны
были привести к отмене мандата и предоставлению
Ираку политической независимости».
Стала очевидной необходимость найти человека, ко¬
торый смог бы. возглавить созданное таким образом
правительство. Были обсуждены различные кандидату¬
ры. Кроме самого Накиба и Сейида Талиб-паши из
Басры, первого министра внутренних дел, были пред¬
ложены кандидатуры шейха Мохаммеры, Ибн Сауда,
Ага-Хана и даже вали из Пушт-и-куха. Однако чаша
весов склонялась в пользу сыновей шарифа Хусейна.
Приблизительно в это же время в Каире была со¬
звана конференция с цедыо пересмотра и исправления
положения арабских стран в целом.
Одно из решений в Каире касалось возможности
предоставить Фейсалу иракский трон. Черчилль уже
вынашивал предложение о переговорах по заключению
договора подобного тому, что был подписан между Ве¬
ликобританией и Египтом; Фейсал должен был стать
королем независимого государства — союзника Велико¬
британии.
17 декабря 1920 года полковник Кинахан Корнуол¬
лис, ставший позднее секретарем Фейсала, был направ¬
лен в Лондоне к Фейсалу, чтобы просить его выставить
свою кандидатуру на иракский трон. На следующее ле¬
то Фейсал отправился в Ирак. «Его английские друзья
и многочисленные арабские сторонники подготовили
почву, и, несмотря на большое число голосовавших
„против", его кандидатура получила подавляющее боль¬
шинство голосов избирателей». 23 августа 1921 года он
был провозглашен королем Ирака 16,
221

Четыре последовательных договора были соответст¬
венно заключены в октябре 1922, январе 1926, декабре
1927 и июне 1930 года. Последний из четырех был са¬
мым важным, поскольку он подготовил Ирак к вступ¬
лению в 1932 году в Лигу наций как суверенного госу¬
дарства.
3 октября 1932 года Ирак официально стал членом
Лиги наций; за его принятие голосовали 52 государства.
Действие мандата окончилось.
Договором, подписанным в январе 1926 года и под¬
твержденным трехсторонним соглашением с Турцией в
июне этого же года, северные границы Ирака были оп¬
ределены так, что весь вилайет Мосула вошел в преде¬
лы страны. На востоке в основном была сохранена
предвоенная граница с Ираном. Шли переговоры об
урегулировании отношений с Саудовской Аравией.
Окончательно они были завершены в 1936 году, когда
после личной встречи короля Фейсала и Ибн Сауда
в 1930 году был подписан договор о дружбе.
С тех пор прошло почти тридцать лег. В этот период
недолго правил сын Фейсала Гази, чья жизнь трагически
оборвалась в автомобильной катастрофе весною 1939 го¬
да. После этого на престол вступил его малолетний внук
Фейсал, второй король, носивший это имя. В этот пе¬
риод в Ираке началось движение за то, чтобы сбросить
путы, затянувшие страну в период действия мандата.
Эта борьба за независимость, не ограничивающаяся
арабским миром, прочно вошла в сознание выросшего и
получившего образование среднего класса, вселила в
него идеалы социализма и равенства. В конце концов
вспыхнула яростная борьба со старыми традициями,
окончившаяся, однако, образованием зависимого коро¬
левства. Это последнее сменено теперь независимой
Иракской республикой во главе с президентом, за жизнью
которой друзья Ирака следят с интересом и симпатией.
Итак, долгий рассказ о земле рек-близнецов подошел
к настоящему времени — настоящему, но самым тесным
образом связанному со славным прошлым.

Примечания
Глава 1
1	Е. A. Speiser, Journal of the American Society, April 1939.
2	В результате последних геологических исследований было вы¬
двинуто более сложное объяснение образования Месопотамской дель¬
ты. См.: Lees and Falcon, Geographical Journal, CXVIII,
pt. I,— Прим. авт.
3	В 1954 году после четырнадцатилетнего перерыва эти раскоп¬
ки были возобновлены западногерманским исследовательским об¬
ществом и ведутся поныне.— Прим. ред.
Глава 11
1	«The Babylonian Story of the Deluge», British Museum, London,
1929.
2	«Эпос о Гильгамеше», X, 80, 83—84, M.— Л., 1961.
3	Там же, XI, 92—95.
4	Там же, XI, 107—118.
5	Там же, XI, 129—130, 146—154, 161.
6	Покорение Шумера государством Аккад относится к концу
XXIV века до н. э. — Прим. ред.
7	R. Campbell Thompson, The Epic of Gilgamesh, Oxford,
1929.
8	«Эпос о Гильгамеше», I; II, 1.
9	Там же, I; I, II, 39—40.
10	Там же, II, 15, 18.
11	Там же, IX; II, 25.	'
12	Там же, X; СВ III, 1 — 14.
13	Н. R. Н а 11 and L. W о 11 е у, Ur Excavations, vol I, Oxford,
1927.
14	Некоторые специалисты предпочитают отождествлять Акшак
с Телль-Омаром, древней Селевкией.— Прим. авт.
15	A. Parrot, Mari, une Ville Perdue, Paris, 1938.
16	Те, кто проезжал на машинах в сырую погоду из Багдада
к северу в те дни, когда еще не было проложено асфальтовых до¬
рог, помнят, какое облегчение они испытывали, когда между Веле¬
дой и Самаррой аллювиальная грязь сменялась горной галькой.—
Прим. авт.
17	См. Л. В у л л и, Ур халдеев, М., 1961.
18	Геродот, История в девяти книгах, т. I, М., 1885; 1; 181,
182.
19	S. L 1 о у d, Mesopotamia, London, 1936.
20	L. W о 11 e у, Development of Sumerian Art, London, 1935.
21	L. W о 11 e y, The Sumerians, London, 1930.
223

22	L. W о 11 е у, Development of Sumerian Art.
23	Для того чтобы понять, насколько жизненно важна была для
Уммы вода, стоит лишь взглянуть на руины города, которые сегод¬
ня находятся в центре одной из самых сухих и безлюдных пустынь
Южного Ирака. Я однажды пытался проехать туда на машине, но
был остановлен удушливым коричневым пыльным смерчем.— Прим,
авт.
24	Во время посещения Ниппура в феврале 1942 года я стоял в
глубокой шахте, вырытой американскими археологами в начале ве¬
ка, и смотрел вверх на башню-зиккурат, сохранившуюся почти
полностью и потому очень впечатляющую. Я пытался определить,
какая часть строения принадлежит аккадским царям, как вдруг мои
глаза остановились на большом терракотовом оттиске. На одной
стороне его была удобная ручка, а на другой — аккуратная квад¬
ратная надпись, выполненная в виде углубления на выступающем
гребне из глины. Шумерийцы начали делать оттиски на своих обож¬
женных кирпичах с указанием, кому посвящается данное здание,
приблизительно в середине II тысячелетия до н. э. Здесь передо
мной, без сомнения, оказалась одна из таких первых надписей. По¬
священие было довольно простым, в нем говорилось: «Я, Шар-гали-
шарри, царь Аккада, построил храм для Энлиля».— Прим. авт.
25	Нарамсин был не сыном, а внуком Саргона.— Прим. ред.
26	L. W о 11 е у, The Sumerians.
27	S. Lloyd, Mesopotamia, London, 1936.
28	Л. В у л л и, Ур халдеев.
29	Руины Эриду, так же как Уммы и Адаба, сейчас лежат в
безлюдной песчаной пустыне, откуда море давно отступило на сто
или более миль; однако небольшой утес и обилие гальки и морских
ракушек указывают место, где в древности проходила береговая
линия. Здесь в 1946 и 1949 годах иракское правительство проводи¬
ло раскопки. Были обнаружены остатки башни-зиккурата, перестро¬
енной при Дунги, который предварительно при помощи туннелей ис¬
следовал более ранние руины.— Прим. авт.
30	L. W о 11 е.у, The Sumerians.
31	Л. В у л л и, Ур халдеев, стр. 170.
32	Там же, стр. 201.
33	'L. W о 11 е у, The Sumerians.
Глава Ш
1	А м о р е и — название, взятое из Библии для обозначения се¬
митских племен в Месопотамии и к западу от нее в Сирии, за ис¬
ключением вавилонян и ассирийцев.— Прим. ред.
2	Такое же значение имеет современное жаргонное словечко
goy — gentile — нееврей.— Прим. авт.
3	На содержание и стиль законов Хаммурапи оказали влияние
не только шумерийские правовые тексты, но также и более ранние
аккадские законы.— Прим. ред.
4	Н. R. Hall, The Ancient History of the Near East, London,
1929.
6	Там же.
8	J. H. Breasted, Ancient Times. A History of the Early World,
Chicago, 1916.
7	В 1943—1945 годах иракское правительство проводило рас¬
копки касситской столицы Дур Куригалзу (Акаргуф). В храмах и
224

дворцах касситских царей были найдены письменные документы, ко¬
торые после тщательного изучения могут пролить яркий свет на
историю и характер правления самих касситов.— Прим. ред.
8	Именно этот период митаннийского завоевания отражен в са¬
мых последних раскопках Леонарда Вулли в Антиохии. В велико¬
лепном хорошо сохранившемся дворце этого периода он нашел таб¬
лички, относящиеся к истории митаннийцев. Интересные свидетельст¬
ва митаннийского и хурритского захвата Северного Ирака были
также обнаружены американскими археологами в руинах города
Нузи, близ Киркука, где было найдено много табличек.— Прим. ред.
9	Лошади были достаточно хорошо известны в Вавилонии за
много столетий до захвата этой страны касситами.— Прим. ред.
10	Тутмос I был не сыном, а зятем и преемником Аменхете-
па l.— Прим. ред.
11	Во время этой битвы произошел любопытный эпизод, когда
«царь Кадеша приказал выпустить кобылу, чтобы расстроить цепь
колесниц египтян; но египетский полководец Аменемхет лично убил
ее и хвост преподнес Тутмосу».— Прим. авт.
12	S. S i d п е у, Early History of Assyria, London, 1928.
13	Более древнее алфавитное письмо было найдено в Рас Шамра:
■его относят приблизительно к 1400 году до н. э.— Прим. ред.
14	J. Н. Breasted, Ancient Times. A History of the Early World.
15	В 1950—1960 годах английские археологи во главе с профес¬
сором М. Е. Маллованом возобновили раскопки в Нимруде. Среди
прочих богатых находок они вскрыли в постройке нижней части го¬
рода, известной как Форт Салманасара, большую коллекцию пре¬
красной резьбы по слоновой кости.— Прим. авт.
16	С. J. G a d d, Stones of Assyria, London, 1936.
17	H. R. H a 11, The Ancient History of the Near East.
18	Вавилонские цари получали власть формально из рук верхов¬
ного государственного бога Мардука (Бел — дословно «владыка» —
прозвище Мардука). Акт передачи власти состоял в том, что царь,
исполнив во время новогоднего праздника древние священные цере¬
монии, брал руку бога.— Прим. ред.
19	Меродах-баладан — первый упомянутый в Библии по имени
вавилонский царь Мардук-аппла-иддина II (721—710 годы
до н. э.).— Прим. ред.
20	4-я Книга царств.
21	S. L 1 о у d, Ruined Cities of Iraq, Bombay, 1942.
22	R. Campbell Thompson and R. W. Hutchinson,
A Century of Exploration at Nineveh, London, 1929.
23	Там же.
24	S. Lloyd and T. Jacobsen, Sennacherib’s Aqueduct at
Jerwan, Chicago, 1935.
25	4-я Книга царств, 18; 19—21, 33—35.
26	Там же, 18; 26.
27	Там же, 19, 35.
28	Там же, 19, 37.
29	J. Н. Breasted, Ancient Times. A History of the Early
World.	.
30	Там же.
31	C. J. G a d d, Stones of Assyria.
32	S. L 1 о у d, Ruined Cities of Iraq.
15 Реки-близнецы
225

33	J. H. Breasted, Ancient Times. A History of the Early World.
34	W. H. L a n e, Babylonian Problems, London, 1922.
Стена шла от Описа к Сиппару. Если же принять другое место¬
нахождение Описа, предположительно около Селевкии, то тогда ли¬
ния укреплений пройдет в более целесообразном направлении.—
Прим. авт.
35	Имеется в виду легенда в книге пророка Даниила в Библии,
согласно которой Валтасар (то есть Белшарруцур) во время пира
вместе с гостями в своем дворце внезапно увидел, как огненная
рука начертала на стене слова «мене, текел, парес» («сосчитано,
взвешено, отрезано»), предвещавшие гибель царя и его государст¬
ва.— Прим. ред.
Глава IV
1	Это категорическое утверждение нельзя признать правильным.
Неверно также отнесение касситов к индоевропейцам (см. Послесло¬
вие) .— Прим. ред.
2	Сузы — столица Элама начиная с IV тысячелетия до н. э., а
со времени Дария I (VI век до н. э.)—административная столица
Персидской державы.— Прим. ред.
3	Оке — древнее название Амударьи.— Прим. ред.
4	Это утверждение не может быть принято,— Прим. ред.
5	Столицей Персидского государства при Кире был город Па-
саргады, а не Сузы.— Прим. ред.
6	Геродот, История в девяти книгах, т. I, гл. 1, 189.
71 Там же, т. I, 189, 97.
8	Из «Цилиндра» Кира.— Прим. ред.
9	Подробные, но менее достоверные.— Прим. ред.
10	См. выше прим. 35 к гл. III.
11	Ксенофонт; Сочинения, т. III, Киропедия, Киев, 1878; VII,
5, 26—28.
12	Г е р 6 д о т, I, 191.
13	Книга пророка Иеремии, гл. 51, 31.
14	Кир погиб в Средней Азии во время войны со скифскими пле¬
менами.— Прим. ред.
15	Говорить о расовой чистоте персов, как и других народов
древности, нет основания.— Прим. ред.
16	D. G. И о g а г t h, The Ancient East, Oxford, 1914.
17	Геродот, II, VIIII, 98.
18	Эти города были завоеваны еще при Кире.— Прим. ред.
19	Кир Младший и Артаксеркс II были братьями, сыновьями
Дария II и Парисатиды.— Прим. ред.
20	Ксенофонт, Анабасис, М.—Л., 1951; I, 21.
21	Слово «Cilicia» восходит к латинскому названию Киликии.
22	Ксенофонт, Анабасис, IV, 6.
23	Там же, I, IV, 9.
24	Из семнадцати видов рыб, которыми одно время славилась
река, сейчас сохранилось значительно меньше, но далее к востоку,
в Урфе, я посетил в 1938 году знаменитый бассейн Авраама и на¬
шел там множество священных карпов, о которых упоминают все
путешественники по Востоку, начиная со средних веков и позднее.
Там, должно быть, буквально тысячи карпов; огромные рыбины ве¬
личиной с молочного поросенка неуклюже вылезают из воды по спи¬
226

нам других, чтобы жадно проглотить зерно, которое вы бросаете.
Любопытно, что священные голуби также являются украшением не¬
обычайно прекрасного сада, раскинувшегося вокруг мечети на бере¬
гу бассейна. И голуби и рыба первоначально приписывались боги¬
не Иштар, а также легендарной царице Семирамиде.— Прим,
авт.
25	К с е н о ф о н т, I, V, 1.
26	Там же, I, V, 8.
27	Там же I, VIII, 12.
28	Там же, II, II, 3.
29	Там же, II, III, 5.
30	Там же, II, V, 25.
31	Там же, III, V, 16.
32	Талатта — «море» (др.-греч.).
33	Ксенофонт, IV, VI'I, 25.	'
Глава V
I	A. W е i g а 11, Alexander the Great, London, 1935.
.	2 Отсюда выражение «разрубить гордиев узел».— Прим. пер.
3	Трирема — военный корабль с тремя ярусами весел.—
Прим. ред.
4	Персидские колесницы, на оси колес которых были насажены
серпы лезвиями к земле, чтобы уничтожать все на своем пути.—
Прим. ред.
5	J. В. В и г у, History of Greece, London, 1929.
8 Знаменитая ступенчатая башня храма Эсагила находилась в
плачевном состоянии. «Казалось, что десять тысяч человек не смогут
и за два месяца вынести весь накопившийся мусор и щебень».—
Прим. авт.
7	Ахемениды летом никогда не жили в Сузах из-за чрезмерной
жары и предпочитали проводить это время года в Экбатанах, сто¬
лице Мидии.— Прим. ред.
8	Виноград выращивался в Вавилонии и до Александра, хотя
и в ограниченном количестве.— Прим. ред.
9	Древние жители Крита, названные так по имени царя этого
острова — Миноса.— Прим. ред.
10	С этих пор имя Клеопатра стало характерным для птолеме¬
евских цариц, вытеснив имена Бер.еника и Арсиноя. Самая знаме¬
нитая носительница этого имени жила двести лет спустя.— Прим,
авт.
II	Битва персидского войска с греками при Фермопилах произо¬
шла в 480 году до н. э. и окончилась победой персов, поскольку
греческое ополчение состояло всего лишь из трехсот спартанцев.—
Прим. ред.
12	Е. L. Bevan, The House of Seleucus, London, 1902.
13	Псалтерион — древний музыкальный струнный шипковый
инструмент.— Прим. пер.
14	Е. L. В е v a n, The House of Seleucus.
15	Симфония — древний музыкальный инструмент, напоми¬
нающий волынку.— Прим. пер.
18	Е. L. В е v a n, The House of Seleucus.
15*
227

Глава VI
1	Е. Gibbon, Decline and Fall of the Roman Empire.
2	Дафнийские нравы (лат.).
3	Амида — название древней крепости близ нынешнего города
Диярбакыр.— Прим. ред.
4	S. Lloyd and Т. Jacobsen, Sennacherib’s Aqueduct at
Jerwan, Chicago, 1935.
5	Мартовские иды — по древнеримскому календарю день
15 марта. Эта дата получила известность в связи с тем, что 15 мар¬
та 44 года до н. э. был убит Юлий Цезарь.— Прим. ред.
6	G. Rawlinson, The Sixth Great Oriental Monarchy, London,
1873.
7	В связи с этим можно рекомендовать читателю роман
Л. Фейхтвангера «Лже-Нерон», в котором даются замечательные
картины жизни Антиохии и пограничных провинций Осроена и
Самосата того времени.— Прим. авт.
8	Первый раз я посетил Хатру в 1939 году; был прекрасный
весенний день, и меня сопровождала целая колонна туристских
машин, заполненных шаммарскими шейхами. Тартар в это время
полноводен, и они остались недовольны тем, что через него нельзя
перейти. Слуга-негр, которого они привязали канатом и послали
в воду, вскоре закричал о помощи, уносимый бурным потоком.
Сейчас здесь построен мост, очень нужный как туристам, так и
пастухам с их отарами.— Прим. авт.
.	9 Е. Gibbon, Decline and Fall of the Roman Empire.
10	При ассирийских и парфянских царях здесь казнили важных
преступников.— Прим. авт.
Глава VII
1	Это одна из легендарных версий. На самом деле Арташир
был сыном царя Парса Папака, а предок династии, Сасан, владе¬
телем небольшого княжества в Парсе и жрецом храма Анахиты.
Насколько известно, Арташир не состоял в армии Артабана.—
Прим. ред.
2	Аммиан Марцеллин описывал войны не Шапура 1 (241—
272 гг.), а Шапура II (309—379).— Прим. ред.
3	См.: Аммиан Марцеллин, История, Киев, 1906—1908.
4	Сведения, использованные автором, легендарны.— Прим. ред.
5	По сообщениям источников, современных описываемым собы¬
тиям, Шапур I трижды вторгался в Месопотамию.— Прим. ред.
6	Е. Gibbon, Decline and Fall of the Roman Empire.
7	Недавно был восстановлен один из немногих сохранившихся
бастионов этой крепостной стены.— Прим. авт.
8	Е. Gibbon, Decline and Fall of the Roman Empire.
9	Аммиан Марцеллин, История.
10	Автор не прав. Об этом периоде сохранилось немало сведе
ний в восточных (в том числе и современных происходившим собы¬
тиям) источниках.— Прим. ред.
11	Если автор имеет в виду только литературную традицию,
228

связанную с именем этого царя, то оно хорошо прослеживается,
например, по «Шах-наме» Фирдоуси. — Прим. ред.
12	S. L 1 о у d, Ruined Cities of Iraq, Bombay, 1942.
13	E. Gibbon, Decline and Fall of the Roman Empire.
Глава VIII
1	К. A. S. Gres swell, Early Muslim Architecture, Oxford,
1940.
2	Геродот, История в девяти книгах, гл. I, М., 1885; 3, 107.
3	Маган довольно часто упоминается в аккадских текстах, но
его локализация пока твердо не установлена. По-видимому, во
II тысячелетии до н. э. название это обозначало восточную часть
Аравии, а в I тысячелетии до н. э. Эфиопию.— Прим. ред.
4	Сведения эти восходят к легендарной традиции и, скорее
всего, не основаны на достоверных фактах.— Прим. ред.
5	Е. Denison Ross, Islam, London, 1928.
6	P. К. H i 11 i, History of the Arabs, London, 1937.
7	T. Bertram, The Arabs, London, 1940.
3 Салмаи впервые применил траншейную войну. Еще при жизни
пророка он предложил таким образом защищать Медину. По
имени его гробницы названа современная деревня, примыкающая
к Арке Ктесифона. Деревянный саркофаг с прекрасной резьбой для
сохранности был извлечен из гробницы и помещен в Иракский
музей в Багдаде.— Прим. пер.
9	Представляется сомнительным, чтобы эта история могла соот¬
ветствовать истинному характеру правоверных халифов.—Прим. авт.
10	D. G. Н о g а г t h, A History of Arabia, London, 1921.
11	G. В e 11, Amurath to Amurath, London, 1924.
12	Через тридцать лет после того, как были написаны эти
слова, я помогал организовывать два небольших музея в Кербеле
и Неджефе, чтобы разместить некоторые из упомянутых мисс Белл
сокровищ и сделать их красоту достоянием не только шиитов, но
и немусульман.— Прим. авт.
13	«Iraq Directorate of Antiquities, The Door of Dicparition at
Samarra», Baghdad, 1938.
14	P. К. H i t t i, History of the Arabs.
15	Мечеть в Куфе была частично раскопана иракским прави¬
тельством в пятидесятых годах нашего столетия.— Прим. авт.
Глава IX
1	R. Coke, Baghdad, City of Peace, London, 1927.
2	«The Thousand and one Nights, or Arabian Nights Entertain¬
ments», London, 1930.
3	P. К. H i 11 i, History of the Arabs, London, 1937.
4	«The Thousand and one Nights, or Arabian Nights Entertain¬
ments».
5	Эти и подобные им рассказы рисуют легендарный облик
Харуна-ар-Рашида, исходя главным образом из сказок «Тысячи и
одной ночи». Более достоверные исторические хроники оценивают
его личность и деяния весьма скромно. Не находит подтверждения
и рассказ об обмене послами между Карлом Великим и Харуном-ар-
Рашидом.— Прим. ред.
229

6	R. С о к e, Baghdad, City of Peace.
.	7 P. К. H i 11 i, History of the Arabs.
8	Там же.
® E. Denison Ross, Islam, London, 1928.
10	D. B. Macdonald, Development of Muslim Theology, Lon¬
don, 1903.
11	R. Coke, Baghdad, City of Peace.
12	Там же.
13	Там же.
14	Lloyd Seton, Ruined Cities of Iraq, Bombay, 1942.
15	K. A. S. Cress well, Early Muslim Architecture, Oxford,
1940.
16	Y a c u t, Geographisches Worterbuch, Leipzig, 1866—1871.
17' K. A. S. C r e s s w e 11, Early Muslim Architecture.
18	P. К. H i 11 i, History of the Arabs.
19	Зангидские атабеки, наместники Мосула в XIX веке, пере¬
числены в начале этой главы, поскольку большое количество инте¬
ресных памятников в Северном Ираке было построено ими или
в их времена. Здесь не место для рассказа о судьбе Мосула в
период их правления.—Прим. авт. Р. К. Н i 11 i, History of the Arabs.
20	Придя к власти, Бунды присвоили себе сасанидский титул
«шаханшах» и даже стали возводить свой род к Сасанидам.—
Прим. ред.
21	Е. Gibbon, Decline and Fall of the Roman Empire.
22	Дж ал а ли — название разработанного Омаром Хайямом
календаря, который оказался точнее григорианского, однако не на¬
шел применения.— Прим. ред.
23	От арабского хашшашин (род. п., мн. ч.) — «курильщики
гашиша». У европейцев слово это стало символом убийц под
влиянием случайного звукового сходства с английским assasin —
«убийца».— Прим. ред.
24	A m е е г Ali, History of the Saracens, London, 1921.
25	I b n J u b a у r, Travels, 1907.
26	Напиток из молока, напоминающий простоквашу.— Прим,
пер.
27	Имеется в виду Амударья.— Прим. ред.
Глава X
1	S. Н. L о n g г i g g, Four Centuries of Modern Iraq, Oxford,
1925.
2	R. С о k e, Baghdad, City of Peace, London. 1927.
3	L. R a u w о 1 f f, Travels, iLondon, 1963.
4	G. В a 1 b i, Voyage, London, 1817.
5	E 1 d г e d, John in Haklugt’s Voyages, vol. II, pt. 1.
6	Tavernier, Six Voyages Through Turkey into Asia, London,
1678.
7	S. H. L о n g r i g g, Four Centuries of Modern Iraq, Oxford,
1925.
8	de Tevenot, Relation d’un Voyage fait au Levant, London,
1687.
9	R. Co ke, Baghdad, City of Peace.
10	Вилайет — административно-территориальная единица в
Османской Турции.— Прим. пер.
230

11	R. Coke, Baghdad. City of Peace.
12	Там же.
13	Там же.
14	Жизнь Рича в Багдаде описана в моей книге «Foundations
'in the Dust» (Pelican, 1955) .— Прим. авт.
15	Французский король Людовик X'VI'II.— Прим. ред.
16	G. Keppel, From India to England, London, 1827.
17	R. С о k e, Baghdad, City of Peace.
18	S. H. L о n g r i g g, Four Centuries of Modern Iraq, Oxford,
1925.
Г лава XI
1	T. В e r t r a m, The Arabs, London, 1940.
2	Там же.
3	Там же.
4	«Encyclopaedia Britanica».
£ Воздушная разведка в свою очередь показала, что турецкая
.армия получила значительное подкрепление.— Прим. авт.
6	R. Coke, Baghdad, City of Peace, London, 1927.
7	G. Antoni us, The Arab Awakening, London, 1938.
.	8 Там же.
9	Там же.
10	Великобритания, конечно, и не собиралась «помогать ара¬
бам», как утверждает автор, а преследовала в этом союзе исклю¬
чительно свои интересы, которые большей частью шли в ущерб
арабскому населению страны.—■ Прим. ред.
11	«Условия мандата» [в отношении Ирака] так официально
никогда и не были определены Лигой наций, но взаимоотношения
между Великобританией и Ираком были определены договором,
заключенным 10 октября 1922 года сроком первоначально на 20 лет.
Он, однако, был изменен протоколом от 30 апреля 1923 года,
в котором говорилось, что договор теряет силу при приеме Ирака
в Лигу наций или, во всяком случае, не позднее, чем через четыре
года после ратификации мирного договора с Турцией, когда, как
предполагалось,- обе стороны заключат новый договор, определяю¬
щий их будущие отношения. 24 сентября 1924 года Лига наций
приняла этот документ «как отвечающий условиям статьи 22»
«Положения о Лиге наций». По следующему договору, ратифици¬
рованному 30 марта 1926 года в результате решения Лиги по мо¬
сульскому вопросу, этот срок был снова изменен на 25 лет (начиная
■ с декабря 1925 года), на случай если Ирак до этого времени не
будет принят в Лигу наций. Ирак был принят в Лигу 3 октября
1932 года».— Прим. авт.
12	G. A n t о n i u s, The Arab Awakening.
13	Там же.
14	Там же.
15	«Глава знатных» — официальный титул шиитского лидера в
Ираке.— Прим. ред.
16	Фейсал I (1885—1933)—король Ирака в 1921—1933 годах.
В своей внутренней и внешней политике Фейсал, будучи ставлен¬
ником англичан, постоянно ориентировался на Англию, проводя
политику подавления демократического движения в Ираке.—
Прим. ред.

Послесловие
Ирак — страна, обогатившая общечеловеческую культуру древ¬
нейшей и высокоразвитой цивилизацией. Интересны и необычны
судьбы этой сравнительно небольшой по территории страны за пять
тысяч лет ее письменной истории. В III тысячелетии до н. э. на юге
Двуречья возникли шумерийские города-государства, позднее юж¬
ную часть нынешнего Ирака занимала Вавилония, а северную —
Ассирия. Проходили века, одни завоеватели сменялись другими, но
факел цивилизации, поднятый шумерийцами, являвшимися одними
из первопроходцев на нелегком пути исторического прогресса, про¬
должал ярко гореть, оказывая большое влияние на культуру сосед¬
них и далеких народов.
Древняя история Двуречья обильно документирована письмен¬
ными источниками. Это сотни тысяч хозяйственно-административ¬
ных и частноправовых документов, исторические хроники, законы,
литературные произведения, грамматические, медицинские, астроно¬
мические, математические и религиозные тексты, словари-билингвы,
географические карты и т. д. Более ста лет на территории Ирака
ведутся археологические раскопки, и наука непрестанно обогащается
новыми произведениями искусства, литературы, документами по¬
вседневной жизни и т. д. Научное изучение древней истории Дву¬
речья началось еще в середине прошлого века, но интерес ученых
к ней с каждым годом возрастает. Велик интерес к истории Ирака
и у широкого читателя, на которого рассчитана книга известного
английского археолога Сетона Ллойда «Реки-близнецы». Она много¬
кратно издавалась за рубежом и пользуется популярностью среди
читателей. Это в немалой степени объясняется живой, увлекатель¬
ной манерой изложения. Кроме того, предлагаемая книга пока
является единственной в своем роде, поскольку она содержит исто¬
рию Ирака от древнейших времен до современности. Автор спра¬
ведливо отмечает, что человеку, который хочет ознакомиться .с
историей Ирака, надо обратиться по меньшей мере к пяти книгам
по различным периодам истории этой страны. Это не всегда легко-
сделать, особенно если учесть, что по некоторым эпохам пока
вообще нет доступных для неспециалистов книг. Кроме того, по та¬
ким книгам трудно получить целостное восприятие истории страны.
Поэтому данная работа призвана заменить в определенной мере-
менее доступные труды. Но ее автору не удалось избежать факти¬
232

ческих ошибок. Это объясняется главным образом тем, что по не¬
которым историческим периодам он целиком зависел от своих,
предшественников, однако выбор трудов, которые использованы
автором, не всегда оказался удачным. Нельзя не отметить также,
что подбор источников, которые автор привлек для написания не¬
которых глав (это особенно относится к разделам о парфянском
и сасанидском периодах), весьма случаен. С. Ллойд не всегда де¬
лает различие между важными и второстепенными источниками,
историческими и легендарными сведениями, и, по-видимому, выбор
его был иногда обусловлен развлекательностью ситуации, отразив¬
шейся в текстах. Подобно многим западным историкам, автор не
дает глубокого исторического анализа событий, подлинной их оцен¬
ки и не доискивается до причин социальных перемен. Он обычно
ограничивается живым описанием политических событий и фактов
повседневной жизни. Автор мало внимания уделяет социально¬
экономическим отношениям, народным движениям, классовой борь¬
бе, религиозной идеологии и т. д. Его оценки исторических событий
и политических деятелей нередко совершенно субъективны. Нагляд¬
ными примерами такой субъективности, например, является сравне¬
ние деятельности и личности турецкого национального лидера
Кемаля Ататюрка с Александром Македонским, жившим в совер¬
шенно другую эпоху и при совершенно других исторических усло¬
виях. По утверждению С. Ллойда, основатель Сасанидской династии
Арташир сумел восстановить пришедшую в упадок империю благо¬
даря своей личной энергии. В действительности же речь должна
идти о появлении на исторической арене новых племен. Однако
подобные ошибки методологического характера присущи трудам
многих западных историков, и советский читатель без труда разбе¬
рется в них.
Другое дело фактические ошибки и неточности, которые могли
бы в ряде случаев ввести читателя в заблуждение. В тех случаях^
когда это не отражалось на связности изложения, ошибки устране¬
ны редактором путем незначительных сокращений, в других —
текст автора снабжен примечаниями. Наконец, на некоторых суще¬
ственных ошибках и спорных положениях необходимо остановиться
здесь более подробно.
В начале каждой главы автор дает хронологические таблицы.
При этом абсолютные даты приводятся им лишь начиная с
XVIII века до н. э., а для предшествующих периодов указаны
только имена царей. Далее, многие хронологические даты II тысяче¬
летия до н. э., приведенные С. Ллойдом, оказались неверными или
неточными в свете исследований последнего времени. Поэтому ре¬
дактор, во-первых, снабдил главу II хронологической таблицей на
233.

основе новейших данных, а также проверил и в необходимых
случаях уточнил все остальные даты.
Утверждение автора, что письменность сначала возникла в
Ираке и затем в Египте, пока остается гипотезой. Ясно лишь, что
в конце IV тысячелетия до н. э. в обеих странах письменность уже
существовала и возникла независимо друг от друга. Автор назы¬
вает угаритское клинописное письмо алфавитным, что вряд ли
верно. В действительности это письмо является силлабическим
(слоговым). Странным представляется утверждение С. Ллойда о
том, что «семитские аккадцы и ассирийцы» мало существенного
внесли в культурное наследие первоначальных обитателей Двуречья
и постепенно были ассимилированы последними. Во-первых, асси¬
рийцы наряду с вавилонянами являлись аккадцами. Во-вторых,
оба эти народа (особенно вавилоняне) внесли большой вклад в
культуру, у истоков которой находились шумерийцы. Постепенно
шумерийцы были ассимилированы аккадцами, и шумерийский язык
перестал быть разговорным, превратившись в язык науки.
Совершенно неверно предположение автора, будто касситы
являлись индоевропейцами. Касситы в III—II тысячелетиях до
н. э. жили в горах Загроса, а в XVI веке до н. э. они вторглись
в Вавилонию, где касситская династия правила до 1157 года до
н. э., при этом в XIII—XII веках восемь касситских царей носили
вавилонские имена. В настоящее время известно около ста кассит¬
ских слов, которые ничего общего с индоевропейскими языками не
имеют. Однако более точно определить языковую принадлежность
касситов пока не удается.
События, связанные с крушением Ассирийской и Нововавилон¬
ской держав, получили в книге не совсем верное отражение.
В частности, египетская армия в последние годы существования
Ассирийской державы воевала против коалиции вавилонян и ми¬
дийцев, то есть на стороне ассирийцев, а не против них, как это
полагает С. Ллойд. Египтяне, которые только около 655 года
до н. э. смогли освободить свою страну от ассирийского ига, теперь
опасались усиления вавилонян и мидийцев и поэтому стали на
сторону своих бывших врагов. В 608 году египетский фараон
Нехо II со своим войском дошел до Евфрата и в течение трех лет
воевал против вавилонян, опираясь на подчиненные ему государст¬
ва Сирии. Однако ассирийские войска уже были разгромлены, и в
605 году вавилоняне под руководством Навуходоносора II нанесли
при Кархемише жестокое поражение египтянам. В 604 году вави¬
лоняне захватили большую часть Сирии и Палестины и в 601 году
совершили поход к границам Египта, но битва не принесла победы
ни одной из сторон.
234

Лишено оснований также мнение автора, что последний вави¬
лонский царь Набонид был ставленником «миролюбивых жрецов»,
набожным купцом и ученым, который «наслаждался сумерками
прошлого», изучая историю своей страны по археологическим па¬
мятникам и древним надписям. Вавилонские тексты, обнаруженные
я изданные в течение последних десятилетий, свидетельствуют о
том, что после смерти царя Навуходоносора II в 562 году до н. э.,
стремившегося установить равновесие между племенами халдеев и
северных арамеев, в Вавилонской державе началась борьба между
обеими этими основными этническими группами населения. В тече¬
ние пяти лет сменилось три царя (Амель-Мардук, Нергалшаруцур
и Лабаши-Мардук), а в мае 556 года до н. э. власть захватил
северный арамей Набонид, который стремился объединить все ара¬
мейские племена Передней Азии в единое государство для борьбы
с надвигавшейся опасностью со стороны Персии. С этой целью
Набонид покровительствовал культу бога Луны, которому покло¬
нялись арамейские племена, строил и восстанавливал его храмы
как в самой Вавилонии, так и за ее пределами, особенно в Сирии.'
Хотя Набонид поклонялся также и традиционным вавилонским
богам Мардуку, Набу и Нергалу, его политика предпочтительного
отношения к культу бога Луны вызвала недовольство жрецов и
жителей древних городов Вавилона, Барсиппы, Ниппура, Ларсы,
Урука и Ура. Однако противники Набонида не были объединены
между собой, и каждый храм стремился выдвинуть на передний
план своих богов. Не находя достаточной поддержки в самой
Вавилонии, Набонид стремился укрепить западную часть своего
государства и в течение десяти лет был занят завоеваниями в
области Тейма в Аравии, оставив наместником Месопотамии своего
сына Белшаруцура (библейский Валтасар).
Вопреки мнению С. Ллойда союз с Мидией, заключенный в
612 году до н. э., вовсе не означал для Вавилонии зависимости от
мидийцев. В 550 году до н. э. Мидия была захвачена персидскими
племенами, которые возглавлял Кир II. При этом война между
Персией и Мидией длилась несколько лет, и утверждение С. Ллойда,
что Кир II воспользовался для активных действий тем, что мидий¬
ская армия была занята конфликтом с Вавилонией, представляется
неточным. Если в начале царствования Набонида Вавилонская
держава охватывала территории Месопотамии, Сирии, Палестины и
западной Киликии, то к 546 году Киликия оказалась под властью
персов. К этому же времени кончилось и долгое соперничество
между Вавилонией и Египтом, так как обе страны должны были
готовиться к предстоявшей войне с персами.
История войны между Вавилонией и Персией не совсем пра¬
235

вильно изложена в книге С. Ллойда, который без всяких оснований
полагает, что рассказы греческих авторов Геродота и Ксенофонта
о захвате Вавилонии персами более правдоподобны, чем сообщения
клинописных текстов («Хроника Набонида Кира», «Цилиндр» Кира
и другие вавилонские тексты). Согласно Геродоту (I, 189), когда
персидская армия весною 539 года на пути к Вавилону попыталась
переплыть Гинд (современная Диала), одна из священных белых
лошадей Кира утонула в этой реке. Кир в гневе приказал наказать
реку и, отложив свой поход, велел отвести 180 каналов от каждого
ее берега, после чего персидской армии пришлось целое лето рабо¬
тать над отводом вод. С. Ллойд полагает, что такой поступок Кира
был «нормой поведения восточных завоевателей». В настоящее
время археологи и историки склонны считать, что, если не обращать
внимания на аллегорическое толкование, связанное с гибелью лоша¬
ди, рассказ Геродота находит подтверждение в вавилонских тек¬
стах и данных археологии. В частности, археологический обзор
бассейна Диалы свидетельствует о том, что в течение многих веков
в этом районе наблюдался упадок экономики, и оседлая жизнь
исчезла. В ахеменидский период началось возрождение и оживление
экономической жизни, появились десятки новых поселений, причем
каждое поселение занимало площадь от 75 до 100 гектаров. Оче¬
видно, такое развитие было возможно лишь в условиях расширения
оросительной системы и, как полагают некоторые ученые, Кир еще
до захвата Вавилона осуществил проект восстановления и расши¬
рения ирригационной сети, принесший процветание стране.
Геродот рассказывает, что персы захватили Вавилон после
долгой осады. Синхронные же вавилонские тексты дают другую
картину. В августе 539 года вавилонская армия была разбита у
города Описа на Тигре войсками Кира. После этого больших битв
не было. 10 октября персидская армия без боя взяла Сиппар, а
через два дня и Вавилон. Согласно «Цилиндру» Кира, армия послед¬
него без боя вступила в Вавилон и освободила жителей города от
гнета Набонида. Кир обвинил Набонида в нарушении благочестия
по отношению к богам своей собственной страны и пренебрежении
к ним, вернул идолы различных богов, которые до этого по при¬
казу Набонида были увезены в Вавилон, в их прежние храмы.
Народам, которые были насильственно поселены в Двуречье, Кир
разрешил вернуться в свои страны. Такая политика по отношению
к покоренным народам и к их религиям сильно отличалась от по¬
литики ассирийских и вавилонских царей и очень облегчила персам
захват стран, расположенных к западу от Месопотамии.
Попутно отметим, что утверждение автора о гибели Кира в
Мидии не находит подтверждения в источниках, согласно которым
236

он погиб на северо-восточных границах своей державы в войне со
скифскими племенами Средней Азии. Вряд ли можно согласиться и с
мнением автора, что в 490 году до н. э. в битве при Марафоне пер¬
сы потерпели позорное поражение от «сравнительно небольшой
■афинской армии». В действительности силы сторон были приблизи¬
тельно одинаковы, так как персидское войско насчитывало не более
15 тысяч человек, а в афинской армии было 10 тысяч воинов, и
перед битвой к последним присоединилось еще 1000 воинов из
союзного города Платеи.
Следует сказать также несколько слов о трактовке С. Ллойдом
новой и новейшей истории Ирака. Автор явно тенденциозно изобра¬
жает политику Англии по отношению к Ираку, утверждая, что
Англия будто бы руководствовалась идеей о праве всех народов на
самоопределение и что своим существованием Иракское государст¬
во в значительной мере обязано усилиям и преданности английских
служащих, их заслугам перед арабами. Последняя глава книги,
где изложены события XX века, сокращена, поскольку она по су¬
ществу написана для оправдания политики Англии на Ближнем
Востоке и не представляет сколько-нибудь научного интереса. Со¬
ветский читатель хорошо знает, что до свержения в 1958 году дик¬
таторского режима Нури Саида, являвшегося ставленником британ¬
ского империализма, Ирак находился в полной зависимости от
США и Англии, которые втянули страну в агрессивный Багдадский
пакт. В настоящее время иракский народ, полностью освободившись
ют засилья чужеземных угнетателей, осуществляет глубокие соци¬
ально-экономические преобразования.
Советские люди проявляют большой интерес к славной истории
и замечательной культуре дружественного народа Ирака и поэтому
с пользой ознакомятся с книгой С. Ллойда «Реки-близнецы», кото¬
рая, несмотря на указанные выше недостатки, основана на хорошем
знании археологии страны и специальной научной литературы.
Редактор выражает благодарность В. Г. Луконину и А. Б. Ха¬
лидову за большую помощь в работе над VI—XI главами книги
(III век до н. э.—XX век н. э.) и за ряд ценных замечаний.
Начиная со 114 страницы примечания сделаны в основном
В. Г. Лукониным и А. Б. Халидовым.
М. Дандамаев

КРАТКИЙ СПИСОК КНИГ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ
ПО ДРЕВНЕЙ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЕ ИРАКА*
Вулли Л., Ур халдеев, М., 1961.
Дьяконов И. М., Общественный и государственный строй древ¬
него Двуречья. Шумер, М., 1959.
Дьяконов И. М., Эпос о Гильгамеше, М.—Л.,	1961 (перевод,,
комментарий и исследование).
Дьяконов И. М., Языки древней Передней Азии, М., 1967.
Клима И., Общество и культура древнего Двуречья, Прага, 1967.
Крамер С. Н., История начинается в Шумере, М., 1965.
Массон В. М., Средняя Азия и Древний Восток, М.—Л., 1964.
Струве В. В., Государство Лагаш, М., 1961.
Тюменев А. И., Государственное хозяйство древнего Шумера.
М.—Л., 1956.
Флиттнер Н. Д., Культура и искусство Двуречья, М.—Лм 1958.
Фридрих И., Дешифровка забытых письменностей и языков, М..
1961.
Чайлд Г., Древнейший Восток в свете новых раскопок, М., 1956.
* Составлен редактором.

Оглавление
От автора	  3
Глава	I. Среди черепков .	.	4
Глава	II. Шумер и Аккад	17
Глава	III. Вавилония и Ассирия	44
Глава	IV. Ахеменидский период	79
Глава	V. Александр и Селевкиды	93
Глава	VI. Ирак при парфянах	109
Глава	VII. Сасанидский период	119
Глава	VIII. Арабы. Ранний халифат	139
Глава	IX. Арабы. Аббасидские халифы	161
Глава	X. Монголы, персы и турки	184
Глава	XI. Арабы. Двадцатый век	205
Примечания	223
Послесловие М. Дандамаева	232
Краткий список книг на русском языке по древней истории и
культуре Ирака	238

Сетон Ллойд
РЕКИ-БЛИЗНЕЦЫ
Утверждено к печати
Институтом востоковедения
Академии наук СССР
Редактор Э. О. Секар
Младший редактор Л. 3. Шварц
Художник Н. А. Абакумов
Художественный редактор И. Р. Бескин
Технический редактор Л. Ш. Береславская
Корректор В. В. Воловик
Сдано в набор 11/VII 1972 г.
Подписано к печати 1/XI 1972 г.
Формат 84 X 1О8'/з2. Бум. № 2
Печ. л. 7,5. Усл. печ. л. 12,6
Уч.-изд. л 13,31. Тираж 15 000 экз.
Изд. № 2927. Зак. 768. Цена 81 коп.
Главная редакция восточной литературы
издательства «Наука>
Москва, Центр, Армянский пер., 2
3-я типография издательства «Наука»
Москва К-45, Б. Кисельный пер., 4