/
Author: Данилин И. Квашнин Ю. Кислицын С. Кобринская И. Ломанов А. Уткин С.
Tags: история история средних веков история китая китайская литература история европы
Year: 2022
Text
МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ, 2022, том 66, № 1, с. 68-79
ЕВРОСОЮЗ–КИТАЙ В МЕНЯЮЩЕМСЯ МИРОУСТРОЙСТВЕ1
© 2022 г. И. Данилин, Ю. Квашнин, С. Кислицын,
И. Кобринская, А. Ломанов, С. Уткин
ДАНИЛИН Иван Владимирович, кандидат политических наук,
ORCID 0000-0002-4251-1998, danilin.iv@imemo.ru
ИМЭМО им. Е. М. Примакова РАН, РФ, 117997 Москва, ул. Профсоюзная, 23.
КИСЛИЦЫН Сергей Владимирович, кандидат политических наук,
ORCID 0000-0002-8438-7964, skislitsyn@imemo.ru
ИМЭМО им. Е. М. Примакова РАН, РФ, 117997 Москва, ул. Профсоюзная, 23.
КВАШНИН Юрий Дмитриевич, кандидат исторических наук,
ORCID 0000-0003-2042-7215, kvashnin@imemo.ru
ИМЭМО им. Е. М. Примакова РАН, РФ, 117997 Москва, ул. Профсоюзная, 23.
КОБРИНСКАЯ Ирина Яковлевна, кандидат исторических наук,
ORCID 0000-0002-4419-0681, psifoundation@imemo.ru
ИМЭМО им. Е. М. Примакова РАН, РФ, 117997 Москва, ул. Профсоюзная, 23.
ЛОМАНОВ Александр Владимирович, доктор исторических наук,
ORCID 0000-0003-2676-4271, Lomanov@imemo.ru
ИМЭМО им. Е. М. Примакова РАН, РФ, 117997 Москва, ул. Профсоюзная, 23.
УТКИН Сергей Валентинович, кандидат политических наук,
ORCID 0000-0003-3275-7297, s.utkin@imemo.ru
ИМЭМО им. Е. М. Примакова РАН, РФ, 117997 Москва, ул. Профсоюзная, 23.
Статья поступила в редакцию 04.08.2021.
К 2021 г. определились ключевые факторы, которые скажутся на характере отношений Евросоюза
и Китая в среднесрочной перспективе. Коронакризис ускорил многие идущие в мире процессы, вы
явил “слабые места” в национальных и региональных экономиках и системах безопасности, а также
обнажил истинные намерения международных акторов. Авторы исходят из рабочей гипотезы, что
во взаимодействии двух акторов в постковидный период будет доминировать идеологизированный
жесткий подход с элементами прагматизма. Баланс в формуле “партнер, конкурент, соперник” в су
щественной мере будет зависеть от позиции США, а также соблюдения ЕС “блоковой дисциплины”.
На первый план выйдет конкуренция в сфере технологий, но и обострится борьба за политическое
и идеологическое лидерство в меняющемся мироустройстве.
Ключевые слова: Китай, ЕС, G7, США, технологии, инвестиции, соперничество, мировой порядок.
DOI: 10.20542/0131-2227-2022-66-1-68-79
В условиях пандемии в мировых процессах
происходят минимум три значимых сдвига. Пер
вый – деформация под влиянием региональных
и национальных трендов процесса глобализации
и ослабление международных институтов. Вто
рой –
усиление роли национальных государств,
отчасти как компенсация ослабления их полно
мочий в ходе интеграционных процессов. Третий,
но, очевидно, первый по значению – в ыход на ли
дерские позиции КНР.1
диционной военной сферы на технологическую.
Обостряется борьба за технологическое превос
ходство с агрессивным применением всего спектра
инструментов сдерживания соперников – от про
текционизма до санкций и информационных войн.
Ведущие европейские аналитики подчеркивают,
что “структурные изменения, проистекающие
из глобального порядка, породили новые дебаты
о Китае. <…> COVID‑19 обнажил и зависимость
Европы, и истинные намерения Пекина” [1].
Новые риски и угрозы и порождаемые ими
конфликты смещают фокус безопасности с тра
Меняющиеся отношения Евросоюза и КНР от
ражают сдвиги и противоречия в мировой политике
и экономике, высвечивают ключевые индикаторы
соперничества. Реальна ли “китайская угроза”, все
более становящаяся смыслом и/или доминантным
мотивом стратегии Брюсселя? В настоящей статье
предпринята попытка ответить на этот вопрос.
1
Теме развития отношений между ЕС и Китаем и их вли
яния в том числе на Россию был посвящен ситуационный
анализ, организованный Центром ситуационного анализа
ИМЭМО РАН. Подробнее см.: Анализ и прогноз. Журнал
ИМЭМО РАН, 2021, № 2. Available at: https://www.afjournal.
ru/index.php?page_id=464#
68
ЕВРОСОЮЗ–КИТАЙ В МЕНЯЮЩЕМСЯ МИРОУСТРОЙСТВЕ
СОТРУДНИЧЕСТВО И СОПЕРНИЧЕСТВО
В СФЕРЕ ТЕХНОЛОГИЙ
Наряду с США, Китай был и остается крупней
шим партнером Европы в сфере хай-тек. На фоне
разворачивающегося на него наступления в этой
сфере позиция Пекина вынужденно оказывает
ся двойственной. Китай все еще очень нуждается
в европейских знаниях и компетенциях, особенно
в контексте куда более жестких ограничений со сто
роны Вашингтона [2]. Заменить Европу нередко
сложно или невозможно. Но одновременно КНР
вследствие санкционного “шока” делает ставку
на технологическое импортозамещение, что ведет
к ослаблению связей, в том числе и с Европой.
Для достижения максимальной независимости
в инновационной сфере разработаны стратегиче
ские и тактические программы: “Долгосрочные
цели развития КНР до 2035 г.”, программа “Сдела
но в Китае 2025” и др. К 2025 г. страна планирует
покрывать до 70% потребностей в высокотехноло
гичных компонентах, к 2035 г. стать одним из ин
новационных лидеров, а к 2050 г. – мировым ин
новационным лидером. Под эти задачи выделяется
соответствующее финансирование НИОКР. Одна
ко главной проблемой на этом пути остается отста
вание китайских фундаментальных научных школ.
Для ее решения в 2021–2025 гг. предусмотрено рез
кое увеличение финансирования науки.
В ближайшем и среднесрочном будущем за
висимость Китая от новых западных технологий
сохранится. Но в долгосрочном, вероятно, будет
снижаться за счет развития совершенно новых на
учных направлений, где стартовые позиции у КНР
и традиционных инновационных лидеров практи
чески одинаковые, а также благодаря внутреннему
спросу на инновационные продукты. Тем более что
при сохранении общего научно-технологического
преимущества Евросоюза отставание от него Ки
тая быстро сокращается. По данным Еврокомис
сии, в 2014 г. индекс результативности китайских
исследований и инноваций составлял всего 56%
от уровня ЕС, а в 2021 г. – уже 84% [3].
Экспорт хай-тек-продукции из ЕС в Китай
постоянно возрастал с момента вступления по
следнего в ВТО в абсолютном и относительном
(до 2017 г.) выражениях. Однако к концу 2010-х
годов ситуация стала меняться в силу окончания
фазы гиперактивного роста в КНР, снижения ин
вестиционной привлекательности, появления
мощных китайских производителей высокотехно
логичной продукции. В результате произошло рез
кое, более чем трехкратное, падение темпов при
роста доли Китая в структуре хай-тек-экспорта ЕС
с 2017 г. При этом китайский экспорт в Евросоюз
последние два десятилетия рос. Бо́льшая его часть
не относится к наиболее перспективным техноло
69
гическим решениям, однако проблемой Брюсселя
является сам объем импорта и связанный с ним
торговый дефицит.
К концу 2010-х годов вызов был брошен и наи
более продвинутым отраслям европейского хайтек, в том числе телекоммуникационной. Бес
покойство вызывает и опережающий рост КНР
по иным направлениям цифровой экономики,
включая искусственный интеллект.
Технологические прорывы Китая тесно корре
лировали с ростом с 2010-х годов его инвестицион
ной активности в Евросоюзе, вызывающей подо
зрения европейских элит. Крупные корпоративные
игроки КНР, в том числе государственные, стали
скупать европейские малые, средние и крупные
компании [4]. Кульминацией стала покупка ки
тайским производителем бытовой техники Midea
крупнейшего производителя промышленных ро
ботов – германской фирмы Kuka Roboter в 2016 г.
Китайским покупателям важно было не уничто
жение или “потрошение” европейских субъектов,
но их сохранение как доноров технологий, компе
тенций и инновационной культуры, а также как
“ключа” к развитым рынкам. Купленным компа
ниям сделка давала возможности роста экспорта
в КНР или ресурсы для развития.
Однако вследствие сочетания всех этих процес
сов уже ко второй половине 2010-х годов в ЕС сло
жилось мнение о “китайской угрозе” для европей
ской конкурентоспособности и развития. На фоне
сокращения доли на рынках, падения конкурен
тоспособности европейского хай-тек и систем
ных проблем, включая недостаточные вложения
в исследования и разработки, Европа стала пере
ходить к мерам по защите своих рынков и техно
логий. Популярны стали идеи технологического,
прежде всего цифрового, суверенитета ЕС [5, 6, 7].
Первоначально фокус был сделан на ослабление
зависимости от американских ИКТ и цифровых
корпораций США, однако Китай очень органично
вписывался в этот контекст.
Помимо ужесточения позиции по вопросам
интеллектуальной собственности, включая иски
в ВТО, начал формироваться механизм контро
ля над иностранными инвестициями в стратеги
ческие, технологичные отрасли ЕС (с прицелом
на Китай), “мягкие” формы протекционизма
и иные меры [8].
Дополнительный импульс придали Соединен
ные Штаты. Уже при Б. Обаме начали вводиться
формальные и неформальные технологические
ограничения против КНР. Наиболее известным
стал срыв Минфином США сделки по покупке
германского производителя чипов Aixtron по со
ображениям национальной безопасности [9].
Кульминацией стала “технологическая война” Ва
МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ 2022 том 66 № 1
70
Данилин и др.
шингтона и Пекина с фокусом на секьюритизацию
цифровых, прежде всего 5G-технологий.
Тема “стратегической уязвимости” Запада со
ответствовала как общему тренду ужесточения
диалога с КНР, так и акценту ЕС на проблематику
цифрового суверенитета [10, 11]. С 2018 г. тематика
5G оказалась в центре противоречий Европы и Ки
тая. Хотя идея “развода” с китайскими поставщи
ками, тем более в условиях давления Вашингтона,
не пользовалась полной поддержкой в Брюсселе,
итогом стали решения ряда стран-членов об огра
ничении до “безопасного” уровня закупок ки
тайских телекоммуникационных решений для
европейских сетей. Свою роль, видимо, сыграло
и желание поддержать европейских телекоммуни
кационных гигантов – E
ricsson и Nokia.
“Технологическая война” также ускорила фор
мирование системы панъевропейского регули
рования иностранных инвестиций, результатом
чего стало принятие в 2019 г. Рамочного регламен
та 2019/452 (вступил в силу в октябре 2020 г.) [12].
А в 2020 г. стало известно, что впервые за совре
менную историю Рамочной программы ЕС по ис
следованиям и инновациям будут введены меха
низмы ограничения участия третьих стран [13].
В хай-тек-отношениях с КНР Европа стала быстро
смещаться в сторону микса классического протекционизма и неотехнонационализма [14, 15].
ОБЩИЕ ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ТЕНДЕНЦИИ
В СВЯЗКЕ КИТАЙ–ЕС
Объективная оценка торгово-экономических
связей КНР и ЕС в последние годы стала подме
няться алармистскими высказываниями, зачастую
основанными на избирательном подборе фак
тов. В начале 2021 г. ведущие европейские СМИ
распространили информацию, что Китай стал
главным внешнеторговым партнером Евросою
за. В реальности же по общему объему торговли
он по-прежнему уступает Соединенным Штатам.
В 2020 г. КНР действительно вышла на первое ме
сто по товарной торговле с ЕС, однако по торговле
услугами США находятся далеко впереди, и в сред
несрочной перспективе их лидерство по совокуп
ному торговому обороту с Союзом сохранится.
Сальдо товарной торговли с Китаем для Евро
союза остается отрицательным. Всего три страны
ЕС‑27 – Г
ермания, Ирландия и Финляндия – п
о
ставляют в КНР больше товаров (в стоимостном
выражении), чем закупают. Зависимость от китай
ского импорта сильно разнится по странам: самые
высокие показатели (свыше 30% от общего импор
та из входящих в ЕС стран) – в Чехии, Венгрии
и Польше; самые низкие (менее 15%) – в Ирлан
дии, Бельгии, Люксембурге, Финляндии, Слове
нии, Латвии, Литве и на Кипре. При этом евро
пейские поставки в Китай растут быстрее импорта
из него: в период с 2010 по 2020 г. экспорт вырос
на 93%, импорт – на 56%. Что закономерно: спрос
на иностранную продукцию в динамично раз
вивающейся КНР рос быстрее, чем в стагнирую
щей, особенно в период долгового кризиса начала
2010-х годов, Европе.
Вместе с тем – и
это может быть поводом для
беспокойства – д
оля китайских товаров на ев
ропейском рынке в этот период увеличивалась.
В 2010 г. она составляла 16.7% (с Гонконгом –
17.2%) импорта из третьих стран, в 2020 г. – у же
22.4% (с Гонконгом – 2 2.8%)2. Китай существенно
расширил номенклатуру экспортируемых в ЕС то
варов за счет продукции со средней и высокой до
бавленной стоимостью (телекоммуникационного
оборудования, электроаппаратуры и пр.), при этом
сохранив за собой традиционные ниши (текстиль
ные изделия, бытовая техника, мебель). Аналитики
высказывают также тревогу относительно того, что
европейские производители все больше зависят
от промежуточных товаров, поставляемых из Ки
тая, в то время как экспорт такого рода продукции
из ЕС в КНР, напротив, сокращается. Как риск
оценивается растущая конкуренция со стороны
Китая за освоение развивающихся рынков (России
и стран Латинской Америки) [16].
Анализ статистики, однако, показывает, что,
во‑первых, несмотря на быстрый рост китай
ских прямых инвестиций в страны Евросоюза
в 2010-е годы, их объем по-прежнему уступает нако
пленным прямым капиталовложениям в обратном
направлении. Во-вторых, происходит довольно
быстрое сокращение ПИИ из КНР в стратегически
важные отрасли экономики ЕС и осуществляемых
китайскими госкомпаниями. Свыше половины
всех китайских ПИИ было направлено всего в три
страны – Германию, Италию и вышедшую из ЕС
в 2020 г. Великобританию3. В большинстве же
стран их доля в общем объеме накопленных инве
стиций остается незначительной.
ЭВОЛЮЦИЯ ПОДХОДА ЕС К КИТАЮ –
ОЦЕНКИ ЕВРОПЕЙСКИХ ЭКСПЕРТОВ
Хотя на протяжении последних десятилетий
Китай принес немало преимуществ работавшему
с ним и на его территории европейскому бизнесу,
на рубеже 2010–2020-х годов верх начинают брать
геополитические и идеологические соображения.
Ожидания, что растущее благосостояние приведет
к политическим изменениям в КНР и сокраще
нию ценностного разрыва, стали угасать на фоне,
2
3
Здесь и далее расчеты сделаны по данным Евростата.
Рассчитано по [3, 17].
МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ 2022 том 66 № 1
ЕВРОСОЮЗ–КИТАЙ В МЕНЯЮЩЕМСЯ МИРОУСТРОЙСТВЕ
с одной стороны, растущих социально-экономи
ческих и политических проблем на Западе, а с дру
гой – продолжающегося быстрого экономического
роста при относительной политической стабиль
ности КНР. К 2021 г. эксперты почти единодушны
в поддержке ужесточения курса Брюсселя в отно
шении КНР.
Немецкие эксперты указывают на стремление
Китая разделить страны ЕС, чтобы затруднить
принятие антикитайских мер в его официальных
органах и обеспечить нейтралитет Союзу в проти
востоянии Китай–США. По их мнению, необходи
мо сосредоточиться на укреплении союзнических
отношений и противодействии дезинформации
со стороны КНР, на анализе производственных
цепочек и инвестиций и вытеснении китайских
технологических компаний [18]. Влиятельные ана
литики (Европейский совет по международным де
лам) рекомендуют укреплять практически сформи
ровавшийся критический консенсус в отношении
Китая с помощью институциональных изменений
в структурах ЕС для проведения согласованной по
литики [19]. С целью противодействия политике
Китая по стимулированию к сотрудничеству евро
пейских компаний также предлагаются укрепление
трансатлантического единства и диверсификация
производственных цепочек [20].
Французские аналитики, учитывая односторон
ние действия США при Трампе и самоуверенность
Китая, рекомендуют ЕС держать курс на “стратеги
ческую автономию”, продвижение которой связано
в первую очередь с Э. Макроном [21].
Эволюция взглядов отражена в доктринальных
документах Европейского союза. В “Глобальной
стратегии” ЕС 2016 г. делался упор на углубление
торгово-инвестиционных отношений и взаимо
действие с КНР в иных областях [22, pp. 37-38].
В марте 2019 г. в “Стратегическом обзоре ЕС–Ки
тай” роль последнего уже трактовалась как триеди
ная: в зависимости от обстоятельств он выступает
партнером, конкурентом и “системным соперни
ком”. Эта формула активно используется Евросо
юзом в отношении КНР. Как нередко бывает в во
просах внешней политики, Брюсселю приходится
выходить на “наименьший общий знаменатель”,
который устраивает все страны-члены. Формально
не нарушая общий подход, когда это удобно, мож
но было бы делать акцент именно на партнерстве.
Однако тема отношений с Китаем становится все
более “токсичной”, оптимистичный взгляд на пер
спективы партнерства все чаще оказывается поли
тически неприемлемым.
Наибольшую озабоченность экспертов и по
литиков вызывает способность ЕС сохранять спло
ченность в отношении Китая [23]. Противоречия
между странами-членами, не обладающими до
71
статочным экономическим и политическим весом,
но ценящими свой суверенитет, подталкивают тре
тьи страны, включая Китай, активно использовать
двусторонние связи в отношениях с каждой из них.
Пандемия COVID‑19 усугубила сложившиеся
ранее тенденции [24]. Перевод значительной ча
сти международных контактов в онлайн-формат
добавил формализма и жесткости в отстаивании
позиций, особенно Китаю, которому, по меньшей
мере в краткосрочном плане, удалось справиться
с вызовом пандемии [25]. Пандемия также вызвала
дискуссии о сверхзависимости от расположенных
в Китае производств, в частности медицинских то
варов, потребность в которых резко возросла [26].
В оценке противоречий между Евросоюзом
и Китаем, равно как Китаем и Западом в целом,
возникает эффект “самосбывающегося пророче
ства”. Алармистские прогнозы укрепляют уверен
ность каждой из сторон в недобрых намерениях
другой. По состоянию на 2021 г. ни взаимные дей
ствия КНР и ЕС, ни ход технологического разви
тия сами по себе не влекут за собой неизбежного
дистанцирования. Но проецируя сложившиеся
тенденции в будущее, мейнстрим западных по
литических элит и экспертных кругов приходит
к выводу, что для Запада сохранение и укрепление
сложившегося взаимодействия с Китаем в долго
срочном плане опасно и неприемлемо.
Сложные вопросы, ранее остававшиеся на по
лях отношений Брюсселя и Пекина, теперь ока
зываются в центре внимания и служат аргументом
для ужесточения политики. Так, из-за несогласия
с китайской политикой в Синьцзян-Уйгурском
автономном районе Евросоюз принял пакет санк
ций, на которые КНР отреагировала мерами про
тив одного из ключевых в процессе принятия ре
шений ЕС Комитета политики и безопасности,
а также нескольких экспертов по современному
Китаю [27, 28]. При демонстративной жесткости
экономическое значение этих мер было ничтож
но, так как стороны опасались разрушить эконо
мические связи. Но уже в июне Европарламент
заморозил процесс ратификации достигнутого
в конце декабря 2020 г. Соглашения об инвестици
ях. Серьезные разногласия вызовет также выпол
нение задач по “климатической нейтральности”
к 2050–2060 гг. [29]. Китай, как и другие партнеры
ЕС, опасается, что “углеродный налог” грозит пре
вратиться в протекционистский инструмент [30].
Фактически Евросоюз пытается выйти на со
четание сдерживания (политико-экономического,
а не военного) и диалога, что отчасти напоминает
риторику и практику, избранные Западом в отно
шении России.
Напряженность между Китаем и Западом спо
собствовала появлению “дипломатии боевого вол
МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ 2022 том 66 № 1
72
Данилин и др.
ка”, название которой отсылает к патриотическим
китайским фильмам о спецназовце-одиночке, сра
жающемся на чужой земле с полчищами врагов.
Запад, привыкший к монотонным примиритель
ным интонациям китайского МИД, был уязвлен
нарочито резкой риторикой некоторых китайских
дипломатов, развернувших критику западной по
литики в отношении КНР в публичном простран
стве, особенно в социальных сетях [31]. Приравни
вание иностранцами “дипломатии боевого волка”
к проявлению “агрессии” в Пекине объясняют
менталитетом “превосходства белой расы”, не до
пускающим возможности чужого ответа на напад
ки со стороны Запада [32].
В Брюсселе нередко с раздражением воспри
нимают попытки Германии и Франции выступать
от имени всего Евросоюза, но на китайском на
правлении такой формат считают не худшим реше
нием, поскольку нынешнее общее руководство ЕС
слишком слабо и зависимо от стран-членов, чтобы
играть эту роль.
Главной ареной борьбы за будущую “китай
скую” политику Союза становится Германия. Ра
нее умеренный в отношении Китая в силу объема
экономических связей, значения китайского рын
ка для германского автомобилестроения Берлин,
как и ЕС в целом, все больше руководствуется по
литическими соображениями. Перед выборами
в Бундестаг осенью 2021 г. аналитики отмечали
хорошие шансы партии “Зеленых” и их жесткость
в отношении Пекина, что обусловлено приори
тетом для них темы прав человека [33]. Вероят
но, Германия и далее будет избегать крайностей
и учитывать интересы своих компаний в Китае,
но поддержит стремление к экономической ди
версификации и консолидации позиции Запада
как по внутренним процессам в Поднебесной, так
и в плане ее глобальной роли.
Э. Макрон рассчитывает, что усиление КНР
сработает в пользу его призывов к большей спло
ченности ЕС [34]. Критиками подхода Макрона
являются не только и не столько защитники су
веренитета отдельных стран Евросоюза, сколько
атлантисты, видящие в автономной позиции ЕС
угрозу противоречий с США. Пандемия подстег
нула французскую дискуссию о чрезмерной эконо
мической зависимости от Китая.
Испания и Италия заинтересованы в укрепле
нии общих механизмов ЕС, с тем чтобы решения
на китайском направлении не были исключитель
но продуктом политики и лоббирования Герма
нии и Франции. Для Испании значимо присут
ствие КНР в Латинской Америке [19, pp. 16-19,
21-24]. В странах Северной Европы акцент дела
ется на регулировании направления и масштаба
китайских инвестиций, чтобы не допустить зло
употреблений [35]. Для входящих в ЕС стран Цен
тральной и Восточной Европы особенно большое
значение имеет позиция США в отношении Ки
тая [36]. Именно они с готовностью подписывали
с администрацией Д. Трампа меморандумы, пред
полагающие отказ от использования китайских
технологий 5G [37]. Их расчеты на преимущества
от взаимодействия с Пекином в формате 17+1
не слишком оправдались [38]. Похоже, что под
давлением Брюсселя и Вашингтона формат 17+1,
по крайней мере в сложившемся составе, ослабнет
или распадется. Из него уже вышла Литва [39], ее
примеру, возможно, последует Эстония.
Важно, что во многих случаях политики почувствовали, что жесткость в отношении Китая в целом с пониманием принимается избирателем, а значит, может выгодно их позиционировать.
Эксперты, осуществляющие мониторинг ки
тайского присутствия и реакции на него в отдель
ных странах Евросоюза, выделяют четыре подхо
да: роль моста США–Китай (Португалия, Греция,
Италия); сохранение суверенной позиции и игра
на противоречиях Пекина, Вашингтона и Брюссе
ля (Венгрия); “поживем-увидим” (Латвия, Румы
ния, Словакия); укрепление самостоятельности
и единства ЕС – Франция, Германия и Испания
[40, pp. 15-16].
При всех нюансах большинство членов Союза
высоко ценит взаимоотношения с США, особенно
в вопросах безопасности. Относительно Китая за
крепление не радикальной, но критической линии
рассматривается как мера по сохранению и укре
плению трансатлантического альянса. Учитывая
глобальный характер противостояния, трансфор
мация экономических связей с большей опорой
западных государств на собственные силы и своих
устойчивых союзников обещает стать долгосроч
ной тенденцией.
ЕВРОПЕЙСКАЯ СТРАТЕГИЯ КИТАЯ
На фоне активизации участия Европы в “де
мократическом антикитайском фронте” во главе
с США весной 2021 г. КНР начала адаптировать
политику сотрудничества с Евросоюзом при со
хранении базовых ориентиров.
Обобщенный взгляд на отношения с Евро
пой представил в начале марта 2021 г. на прессконференции на полях сессии Всекитайского со
брания народных представителей глава МИД КНР
Ван И. Он отметил, что отношения с Европой за пре
дыдущий год в непростой ситуации продемонстри
ровали “гибкую жизненную силу” и “послали миру
позитивный сигнал”. Учитывая “обширные общие
интересы” и взаимный выигрыш, Китай и ЕС как
две большие цивилизации могут развивать “незави
МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ 2022 том 66 № 1
ЕВРОСОЮЗ–КИТАЙ В МЕНЯЮЩЕМСЯ МИРОУСТРОЙСТВЕ
симое и суверенное” сотрудничество. Они не явля
ются “системными соперниками”.
Ван И подчеркнул, что оба актора пред
ставляют “две важные силы в многополярном
мире”, между ними “равные и открытые отноше
ния”. Китай готов работать с Евросоюзом, чтобы
“вместе справиться с различными глобальными
вызовами”, включая борьбу с эпидемией и реаги
рование на изменения климата, а также обеспе
чение стабильности в мировых делах [41]. Было
заявлено о недопустимости контроля над отноше
ниями КНР–ЕС со стороны третьих стран, под ко
торыми подразумеваются США, – П
екин открыто
симпатизирует европейским попыткам обрести
“стратегическую автономию”.
О глубине происходящих перемен свидетель
ствует судьба китайско-европейского инвести
ционного соглашения. Поначалу западные СМИ
и эксперты оценили его как большой политиче
ский успех Китая, которому якобы удалось “на
нести удар” по американским планам укрепления
трансатлантического единства. При подготовке
соглашения Пекин пошел на уступки, значитель
но улучшив условия допуска европейских компа
ний на свой рынок в надежде поддержать “страте
гическую автономию” ЕС. При этом соглашение
не решало проблему доступа китайских инве
сторов к передовым европейским технологиям.
Но по мере восстановления связей Вашингтона
с Брюсселем в последнем усилилась критика со
глашения за якобы недостаточность китайских
уступок и сохранение проблемы “принудительного
труда” в КНР. Очевидным стало желание исполь
зовать ратификацию как инструмент политическо
го давления на Пекин.
Исходя из выгодности сделки для бизнесменов
из экономически развитой Старой Европы, Китай
надеялся, что в ближайшие год-полтора в период
доработки и ратификации соглашения Европа воз
держится от политических нападок на него. Одна
ко 22 марта 2021 г. Евросоюз одновременно с США
ввел санкции против четырех китайских чиновни
ков и одной организации “за нарушения прав уйгу
ров” в Синьцзяне. Быстрота и жесткость китайского
ответа продемонстрировали намерение Пекина убе
дить Брюссель в том, что политика западных санк
ций и вмешательства во внутренние дела КНР неиз
бежно повлияет на экономическое сотрудничество.
Китай ввел санкции против десятка физических
и четырех юридических лиц из ЕС. Под удар попа
ли несколько депутатов Европарламента, которые
заявили, что будут рассматривать инвестиционное
соглашение лишь после того, как Пекин отменит
санкции в их адрес, и в июне процесс ратификации
соглашения в Европарламенте был заморожен – из
начально можно было предположить, что китайское
руководство не пойдет на такую уступку.
73
КНР готова занять выжидательную позицию
и наблюдать, сможет ли европейский бизнес най
ти общий язык с политиками для продвижения
инвестсоглашения. В Пекине исходят из того, что
в 2020 г. Китай превзошел США по торговле то
варами с ЕС, китайская экономика продолжает
устойчивый рост, и адекватной замены китайскому
рынку Европа не найдет.
Начинается новый период китайско-европей
ского взаимодействия, в котором за причинение
со стороны ЕС ущерба политической репутации
КНР европейский бизнес будет расплачиваться
утратой прибыли.
Переход Китая к экономической стратегии
“двойной циркуляции”, ставящей во главу угла
внутреннее производство и внутреннее потребле
ние при ускоренном научно-технологическом раз
витии и импортозамещении ключевых технологий,
объективно снижает потребность в инвестици
онном соглашении с Евросоюзом. Хотя “двойная
циркуляция” была сформулирована в 2020 г. в от
вет на экономическое давление со стороны США,
реализация этой стратегии коснется всех эконо
мических партнеров Китая, включая ЕС. Доступ
на китайские рынки будет открываться все шире.
Однако войти на них иностранцам будет все труднее, поскольку станет сложнее предложить привлекательные товары и услуги в конкуренции с набирающим силу китайским бизнесом.
Европейский бизнес, скорее всего, попытается
более решительно закрепить свои позиции на ки
тайском рынке. Препятствием может стать несовпа
дение интересов внутри Европы. Инвестиционное
соглашение важно для сильных экономик с мощной
промышленной базой, прежде всего для Германии
и Франции. Новая Европа такой промышленности
не имеет и потому сможет без большого ущерба для
себя саботировать заключение инвестиционного
соглашения с КНР, демонстрируя политическую
лояльность антикитайскому курсу Вашингтона.
Китай понимает эту проблему. Си Цзиньпин
лично участвовал в видеосаммите Китай–ЦВЕ
(17+1) 9 февраля 2021 г. Он предложил сотруд
ничать по вакцинам от коронавируса, в сферах
цифровой экономики, электронной коммерции,
здравоохранения, создания быстрых механизмов
таможенного оформления. Китайский лидер обе
щал в ближайшие пять лет импортировать из стран
ЦВЕ товары на 170 млрд долл., удвоив импорт сель
скохозяйственной продукции. Но при всей значи
мости эти планы могут не убедить страны ЦВЕ.
Они готовы пожертвовать выгодами от партнер
ства с КНР, чтобы не утратить поддержку со сто
роны США и НАТО в противостоянии с Россией.
Страны ЦВЕ также поддерживают критику в адрес
Китая за “нарушения прав человека”.
МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ 2022 том 66 № 1
74
Данилин и др.
Серьезной проблемой для китайско-европей
ских отношений может стать принятие Индо-Ти
хоокеанской стратегии Евросоюза, если помимо
идеи диверсификации экономических связей ЕС
в Азии документ будет содержать тезис о коллек
тивном сдерживании Пекина. В кратком 10-стра
ничном документе “Стратегия сотрудничества ЕС
в Индо-Тихоокеанском регионе”, принятом гла
вами МИД государств-членов 19 апреля 2021 г.,
Китай прямо не упоминается. Однако схожесть
основных положений с позицией администрации
Байдена свидетельствует о поддержке Брюсселем
подхода к сдерживанию влияния Китая в регионе.
По мере улучшения трансатлантических свя
зей с явно выраженным фокусом на сдерживание
Китая отношения последнего с ЕС будут все бо
лее напряженными. Стороны начали терять спо
собность прагматичного общения. С обретением
европейским и трансатлантическим единством
антикитайской направленности ситуация объ
ективно вынуждает Пекин искать все возможные
пути ослабления внешнего давления. Попытки
вмешательства во внутренние дела страны под
предлогом защиты демократии и прав человека
будут встречать резкий отпор даже в том случае,
если китайская реакция окажет заведомо негатив
ное воздействие на экономическое сотрудничество
с Евросоюзом. Китай готов на такие жертвы, по
скольку они наносят ущерб обеим сторонам, воз
лагая на европейский бизнес косвенные издержки
от политических нападок на КНР. Вовлечение ЕС
в полемику вокруг Гонконга и Тайваня с введением
новых антикитайских санкций усугубит растущее
отчуждение.
С высокой вероятностью “санкционная спи
раль” в обозримой перспективе будет закручи
ваться. 10 июня 2021 г. принят Закон КНР о про
тиводействии санкциям со стороны иностранных
государств, основная цель которого – обеспечить
правовую основу для ответных шагов Пекина про
тив любых “дискриминационно ограничитель
ных мер”. Ответные шаги могут включать запрет
на въезд в Китай, запрет на ведение бизнеса в Ки
тае и/или с ним и замораживание активов, распо
ложенных на его территории.
СПЛОЧЕНИЕ ЗАПАДА
С развитием конфронтации с КНР США все
чаще будут рассматривать Старый Свет в рамках
этого противостояния, аналогично периоду холод
ной войны с СССР [42]. В Вашингтоне распростра
нена точка зрения, что именно ситуация в Европе
может стать решающей для конкуренции с Подне
бесной, а значит, США будут навязывать свои под
ходы, ограничивать связи ЕС–Китай.
Несмотря на то что Брюссель не видит в уси
лении КНР прямой военной угрозы, Вашингтон
будет “продавливать” китайскую тему и в НАТО,
“милитаризовать” ряд проблем, требовать от со
юзников отказа от услуг китайских компаний при
внедрении сетей связи 5G. Можно ожидать огра
ничения обмена разведданными под предлогом
неблагонадежности китайского оборудования, по
ставляемого в Европу. Нельзя полностью исклю
чать и попыток санкционного давления.
В обмен Вашингтон может решить важные для
ЕС проблемы торговых тарифов на сталь и алюми
ний, противоречий Airbus и Boeing, а также многие
другие. В том, что касается важной для ЕС клима
тической повестки, ее реализацию будут блокиро
вать республиканцы в Сенате и лобби нефтяных
компаний.
США поддерживают европейскую “Инициа
тиву трех морей” как препятствие для реализации
китайского проекта “Пояс и Путь”. В конце 2020 г.
Вашингтоном было принято решение вложить
в нее 300 млн долл. [43].
Июньские 2021 г. саммиты (ЕС–США, НАТО,
G7 и отчасти США–РФ) расставили акценты и за
крепили основные тенденции развития взаимоот
ношений Евросоюза и Китая, шире – Запада и Ки
тая, на перспективу 5–10 лет.
Фокусом все больше будет становиться кон
куренция в технологической сфере. По итогам
саммита ЕС–США, первом после семилетне
го перерыва, было принято заявление “На пути
к возобновлению трансатлантического партнер
ства” и создан Совет высокого уровня ЕС–США
по торговле и технологиям (TTC). Непосредствен
но Пекина касаются положения заявления, повто
ряющие известную формулу: Евросоюз и Соеди
ненные Штаты намерены тесно консультироваться
и сотрудничать по всему спектру вопросов, касаю
щихся Китая, которые включают элементы сотрудничества, конкуренции и системного соперничества.
Еще больше говорит о позиции по Китаю про
возглашенная на саммите G7 глобальная инициа
тива “Восстановим мир лучше, чем он был” (Build
Back Better World, B3W), суть которой в том, «что
бы под руководством “крупнейших демократий”
помочь развивающимся странам от Латинской
Америки до Африки и АТР в финансировании ин
фраструктуры в объеме более 40 трлн долл.», а за
думана она, согласно заявлению представителя
Белого дома, в качестве противовеса китайской
инициативе “Пояс и Путь” [44].
Шансы на имплементацию B3W вызывают со
мнения. Препятствиями могут стать проблемы ко
ординации действий семерки. Как отмечают в АТР,
лидеры G7 «не говорят в один голос о Китае. Ястре
МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ 2022 том 66 № 1
ЕВРОСОЮЗ–КИТАЙ В МЕНЯЮЩЕМСЯ МИРОУСТРОЙСТВЕ
биный язык США и Канады не разделяют Европа
и Япония, которые выступают за практический
подход к важному торговому и инвестиционному
партнеру. У них разные взгляды на глубину китай
ской проблемы, что проявляется в разногласиях
по поводу финансирования плана, альтернативно
го инициативе “Пояс и Путь”» [45].
Тем не менее в развитие проекта G7 (с учетом
намеченной еще в 2018 г. Советом ЕС инициати
вы “Соединение Европы и Азии – строительные
блоки для стратегии ЕС”) в июле 2021 г. министры
иностранных дел ЕС договорились об общем гео
стратегическом подходе в рамках плана «Глобально
подключенная Европа” [46]. Новая стратегия преду
сматривает подключенность ко всем странам, раз
деляющим европейские ценности и приоритеты.
Как разъяснил верховный представитель Евросою
за по иностранным делам и политике безопасности
Ж. Боррель, план имеет целью поставить в центр
внешней политики коннективность, сотрудниче
ство с регионами Ближнего Востока, Средней Азии
и Китаем, но с иными подходами и задачами, неже
ли Китай преследует в рамках инициативы “Пояс
и Путь”. Акцент делается на активизации существу
ющего партнерства с Японией и Индией и разви
тия его со странами АСЕАН и США.
Пока эту стратегию можно рассматривать как
политическую идею. Ее реальное соперничество
с китайским проектом в обозримом будущем мало
вероятно. Однако новый конкурентный китайско
му глобальный подход налицо.
В том же ключе прошел саммит НАТО, на ко
тором, с одной стороны, было признано, что ам
биции и напористость Китая представляют собой
системные вызовы международному порядку, ос
нованному на правилах. С другой стороны, как
мантра звучали слова о поддержании альянсом
конструктивного диалога с Пекином по вопросам
изменения климата или контроля над вооружения
ми. А премьер-министр Великобритании Б. Джон
сон заявил: “Я не думаю, что кто-то хочет новой
холодной войны (с Китаем)”.
ЧТО ДАЛЬШЕ?
Ось конкуренции/противостояния Запада
и Китая становится несущей в конструкции ми
ровой политики в обозримой перспективе, о чем
убедительно свидетельствует анализ взаимоотно
шений Евросоюз–Китай.
75
но их глобальным состязанием в новых услови
ях XXI в.
В основе нового миропорядка оказываются –
условно – д
ва типа интеграционных объединений.
Первые – Е
вросоюз и НАТО, укорененные в хо
лодно-военном мире, и ригидные, которые в ответ
на новые вызовы – о
т климатических до усиле
ния Китая – с плачивают ряды (что становится все
сложнее), выстраивают “линии обороны” (санк
ции, протекционистские ограничения) и одновре
менно пытаются “зайти с флангов” (в Азии, Афри
ке), продвигая проекты, нацеленные на перехват
инициатив Пекина.
Вторые – В
РЭП, АТЭС, ВПТТП (Всеобъемлю
щее и прогрессивное транстихоокеанское партнер
ство4) – носят более открытый, менее обязывающий,
либеральный характер, не требующий поиска “об
щего знаменателя”, в большей мере учитывающий
национальные интересы стран-членов. Выбор ими
партнеров обусловлен, с одной стороны, необходи
мостью выстраивания баланса в огромном регионе
с безусловным доминированием Китая, а с другой
стороны, выгодой от членства сразу в нескольких
объединениях, в том числе без участия КНР. Успе
хи экономического регионализма, или продолже
ние глобализации в региональном масштабе в АТР,
сопровождаются продвижением повестки свобод
ной торговли, подтверждают тенденцию на либе
рализацию рынков.
Поливалентность – м
ножественность двусторонних и многосторонних связей субъектов в регионе
Тихоокеанской Азии (ТА) – стимулирует развитие
сетевой структуры объединений. Что делает более динамичным развитие экономики и торговли,
но одновременно является мощным фактором стратегической стабильности XXI в. Эта философия
привлекательна для стран ТА. Одновременно она
препятствует попыткам США выстроить в ИндоТихоокеанском регионе структуры, подобные Quad
group of nations (QUAD)5. Усиление Китая в пара
дигме этой философии ведет в регионе не столько
к попыткам его сдерживания, сколько вовлечению
его во взаимопереплетающиеся структуры.
В условиях противостояния США и Китая вли
ятельные европейские аналитики считают для ЕС
предпочтительным балансирование между сторо
нами конфликта, борьбу за сохранение открыто
сти мировой экономики, расширение партнерства
с третьими странами и активное участие на первых
ролях в разработке новых “правил игры” в миро
вой торговле. Одним из нестандартных сценариев
Помимо технологического фактора, новый
фрейм, похоже, будет определяться философскоцивилизационными особенностями: традициями 4 Англ. – Comprehensive and Progressive Agreement for TransPartnership (CPTPP)
общественно-политической жизни, торгово-эко Pacific
5 Четырехсторонний диалог по безопасности между Ав
номических отношений, внешней политики и их
стралией, Индией, США и Японией по проблемам безопас
управления. Не “столкновением цивилизаций” – ности в Индо-Тихоокеанском регионе.
МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ 2022 том 66 № 1
76
Данилин и др.
могло бы быть вхождение Евросоюза во ВПТТП,
которое в этом случае приобрело бы глобальный
масштаб [47]. Именно этим путем пошла вышед
шая из ЕС Великобритания, начав в июне 2021 г.
переговоры о присоединении к ВПТТП.
Глубинный парадокс уже заметной глобальной
динамики заключается в кардинальной смене ролей
и исполнителей. Страны с автократическими режи
мами, в том числе Китай, комфортно развивают
ся в открытых внешнеторговых и экономических
форматах, в то время как традиционные либераль
ные демократии, напуганные наступлением Китая
и пандемией, укрепляют торгово-экономические
и военно-политические рубежи, стараются мак
симально сплотиться и обеспечить “союзниче
ство” тех, кто не вполне соответствует западным
ценностным эталонам. Неслучайны были намеки
Дж. Байдена на встрече с В. Путиным в Женеве
по вопросам новой трансатлантической (а шире –
условно общезападной, включая Канаду, Океанию,
Японию и Южную Корею) стратегии отношений
с Китаем, а также вовлечения в нее стран БРИКС.
России в этом меняющемся миропорядке уго
тована не главная, но, что, наверное, важнее, соль
ная роль.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ / REFERENCES
1. Leonard M. The end of Europe’s Chinese Dream. Project Syndicate, 26.05.2020. Available at: https://www.projectsyndicate.org/commentary/europe-new-strategy-toward-china-by-mark-leonard‑2020-05 (accessed 15.07.2021).
2. Данилин И. В. Американо-китайская технологическая война: риски и возможности для КНР и глобального
технологического сектора. Сравнительная политика, 2020, т. 11, № 4, сс. 160-176. [Danilin I. V. American-Chinese
Technological War: Risks and Opportunities for the PRC and the Global Technological Sector. Comparative Politics Russia,
2020, vol. 11, no. 4, pp. 160-176. (In Russ.)] Available at: https://doi.org/10.24411/2221-3279-2020-10056
3. European Innovation Scoreboard 2021. European Commission. Available at: https://ec.europa.eu/docsroom/
documents/45973 (accessed 16.07.2021).
4. Kratz A., Huotari M., Hanemann T., Arcesati R. Chinese FDI in Europe: 2019. Update. April 8, 2020. A report by Rhodium
Group (RHG) and the Mercator Institute for China Studies (MERICS). Available at: https://merics.org/sites/default/
files/2020-05/MERICSRhodium%20GroupCOFDIUpdate2020.pdf (accessed 16.07.2021).
5. Scott M. What’s driving Europe’s new aggressive stance on tech. Politico, 28.10.2019. Available at: https://www.politico.
com/news/2019/10/28/europe-technology-silicon-valley‑059988 (accessed 25.07.2021).
6. Expanding the EU’s digital sovereignty. Official web-site of Germany’s Presidency of the Council of the European Union.
27.10.2019. Available at: https://www.eu2020.de/eu2020-en/eu-digitalisation-technology-sovereignty/2352828 (accessed
25.07.2021).
7. Madiega T. Digital sovereignty for Europe. European Parliamentary Research Service, EPRS Ideas Paper. July 2020.
Available at: https://www.europarl.europa.eu/RegData/etudes/BRIE/2020/651992/EPRS_BRI(2020)651992_EN.pdf
(accessed 25.07.2021).
8. Sallivan A. Changes at German robotics firm Kuka raise questions over Chinese intentions. Deutsche Welle, 26.11.2018. Available
at: https://www.dw.com/en/changes-at-german-robotics-firm-kuka-raise-questions-over-chinese-intentions/a‑46456133
(accessed 23.03.2021).
9. Obama Moves to Block Chinese Acquisition of a German Chip Maker. The New York Times, 12.02.2016. Available at:
https://www.nytimes.com/2016/12/02/business/dealbook/china-aixtron-obama-cfius.html (accessed 23.03.2021).
10. Regulation (EU) 2019/452 of the European Parliament and of The Council of 19 March 2019. Eur-Lex. Available at: https://
eur-lex.europa.eu/eli/reg/2019/452/oj (accessed 19.4.2021).
11. Mariani L., Bertolini M. The US–China 5G Contest: Options for Europe. IAI Papers. 2019. Available at: https://www.iai.it/
sites/default/files/iaip1916.pdf (accessed 08.04.2021).
12. Gadocha P. M. Assessing the EU Framework Regulation for the Screening of Foreign Direct Investment – W
hat Is the
Effect on Chinese Investors? The Chinese Journal of Global Governance, 2020, vol. 6, iss. 1, pp. 36-70. Available at: https://
doi.org/10.1163/23525207-12340046 (accessed 08.04.2021).
13. Kelly A. EU expands powers to block Chinese and US companies from Horizon Europe. Science Business, 01.10.2020.
Available at: https://sciencebusiness.net/framework-programmes/news/eu-expands-powers-block-chinese-and-us-com
panies-horizon-europe (accessed 08.04.2021).
14. Kennedy A. B. China’s Search for Renewable Energy Pragmatic Techno-nationalism. Asian Survey, 2013, vol. 53, no. 5,
pp. 909-930. Available at: https://doi.org/10.1525/AS.2013.53.5.909
15. Shim Y., Shin D.-H. Neo-techno nationalism: The case of China’s handset industry. Telecommunications Policy, 2016,
vol. 40, iss. 2-3, pp. 197-209. Available at: https://doi.org/10.1016/j.telpol.2015.09.006
16. EU-China Trade and Investment Relations in Challenging Times. European Parliament, Policy Department for External
Relations Directorate General for External Policies of the Union, 2020, pp. 15-17. Available at: http://www.europarl.
europa.eu/RegData/etudes/STUD/2020/603492/EXPO_STU(2020)603492_EN.pdf (accessed 17.07.2021).
17. EU direct investment flows, breakdown by partner country and economic activity (BPM6). Eurostat, Last update 19.02.2021.
Available at: https://appsso.eurostat.ec.europa.eu/nui/show.do?dataset=bop_fdi6_flow&lang=en (accessed 02.01.2021).
МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ 2022 том 66 № 1
ЕВРОСОЮЗ–КИТАЙ В МЕНЯЮЩЕМСЯ МИРОУСТРОЙСТВЕ
77
18. Tatlow D. K. How Democratic Security Can Protect Europe from a Rising China. DGAP Policy Brief, July 2020, no. 13.
Available at: https://dgap.org/sites/default/files/article_pdfs/dgap-policy_brief‑2020-13-en.pdf (accessed 16.04.2021).
19. Oertel J. The New China Consensus: How Europe is Growing Wary of Beijing. ECFR Policy Brief, September 2020.
Available at: https://ecfr.eu/wp-content/uploads/the_new_china_consensus_how_europe_is_growing_wary_of_beijing.
pdf (accessed 16.04.2021).
20. Godement F. Europe’s Pushback on China. Institut Montagne Policy Paper. June 2020. Available at: https://www.institut
montaigne.org/ressources/pdfs/publications/europes-pushback-china-intention-policy-paper.pdf (accessed 16.04.2021).
21. Julienne M. Towards Tougher Bilateral Relations between EU and China. Éditoriaux de l’Ifri. Lettre du Centre Asie,
September 18, 2020. No. 84. Available at: https://www.ifri.org/sites/default/files/atoms/files/julienne_eu_china_
relations_2020.pdf (accessed 16.04.2021).
22. Shared Vision, Common Action: A stronger Europe. A Global Strategy for the European Union’s Foreign and Security Policy.
European External Action Service, June 2016. Available at: https://eeas.europa.eu/archives/docs/top_stories/pdf/eugs_
review_web.pdf (accessed 16.04.2021).
23. Brattberg E., Le Corre Ph. The EU and China in 2020: More Competition Ahead. Carnegie Endowment, 19.02.2020.
Available at: https://carnegieendowment.org/2020/02/19/eu-and-china-in‑2020-more-competition-ahead-pub‑81096
(accessed 16.04.2021).
24. Baer D. Europe and China’s “Virtual Summit”. Carnegie Endowment, 17.09.2020. Available at: https://carnegieendowment.
org/2020/09/17/europe-and-china-s-virtual-summit-pub‑82750 (accessed 16.04.2021).
25. Hilpert H.G., Stanzel A. China – P
andemie Gewinner für den Moment. SWP-Aktuell, December 2020, no. 99. Available
at: https://www.swp-berlin.org/fileadmin/contents/products/aktuell/2020A99_China.pdf (accessed 16.04.2021).
26. Marlowe L. Europe Pays High Price for Outsourcing Vital Health Industries to China. The Irish Times, 12.04.2020. Available
at: https://www.irishtimes.com/news/world/europe/europe-pays-high-price-for-outsourcing-vital-health-industries-tochina‑1.4227360 (accessed 16.04.2021).
27. Emmott R. EU, China impose tit-for-tat sanctions over Xinjiang abuses. Reuters, 22.03.2021. Available at: https://www.
reuters.com/article/us-eu-china-sanctions-idUSKBN2BE1AI (accessed 16.04.2021).
28. Statement by European Research Institute Directors. March 22, 2021. Available at: https://statement-china-sanctions.vercel.
app/ (accessed 16.04.2021).
29. Germany and France Agree on Climate Cooperation with China. Deutsche Welle, 16.04.2021. Available at: https://www.
dw.com/en/germany-and-france-agree-on-climate-cooperation-with-china/a‑57230283 (accessed 16.04.2021).
30. China’s Xi Slams EU Carbon Tax Plan in Call with Macron, Merkel. France 24, 16.04.2021. Available at: https://www.france24.
com/en/live-news/20210416-china-s-xi-slams-eu-carbon-tax-plan-in-call-with-macron-merkel (accessed 16.04.2021).
31. Lau S. China Throws EU Trade Deal to the Wolf Warriros. Politico, 22.03.2021. Available at: https://www.politico.eu/
article/china-throws-eu-trade-deal-to-the-wolf-warriors-sanctions-investment-pact/ (accessed 16.04.2021).
32. Xia Wenxin. West’s Racist ‘Wolf Warrior’ Portrayal of Chinese Diplomats. Global Times, 25.03.2021. Available at: https://
www.globaltimes.cn/page/202103/1219461.shtml (accessed 16.04.2021).
33. Erlanger S. Post-Merkel Germany May Be Shaded Green. The New York Times, 17.04.2021. Available at: https://www.
nytimes.com/2021/04/17/world/europe/germany-green-party-merkel.html (accessed 17.04.2021).
34. Schaeffer F. En Chine, Macron Joue la Carte Européenne Face à Xi Jinping. Les Echos, 04.11.2019. Available at: https://www.
lesechos.fr/monde/chine/en-chine-macron-joue-la-carte-europeenne-face-a-xi-jinping‑1145240 (accessed 16.04.2021).
35. Andersen M., Hiim H., Sverdrup U. The Nordic Shift: China’s Uphill Battle for Public Approval in Northern Europe.
ECFR Commentary, 18.03.2020. Available at: https://ecfr.eu/article/commentary_the_nordic_shift_chinas_uphill_battle_
for_public_approval_in_nor/ (accessed 16.04.2021).
36. Кобринская И., Фрумкин Б. Центрально-Восточная Европа в международных процессах пост-COVID‑19. Международные процессы, 2020, т. 18, № 2, cc. 71-91. [Kobrinskaya I., Frumkin B. Central-Eastern Europe in International
Processes after-COVID‑19. International Trends, 2020, no. 2, iss. 18, pp. 71-91. (In Russ.)] DOI: 10.17994/IT.2020.18.2.61.1
37. Cerulus L. Trump and Friends: Where European Countries Come Down on Huawei. Politico, 20.05.2020. Available at:
https://www.politico.eu/article/trump-and-friends-where-europe-comes-down-on-huawei‑5g/ (accessed 16.04.2021).
38. Brinza A. How China’s 17+1Became a Zombie Mechanism. The Diplomat, 10.02.2021. Available at: https://thediplomat.
com/2021/02/how-chinas‑171-became-a-zombie-mechanism/ (accessed 16.04.2021).
39. Gerdziunas B. Lithuanian FM: ‘17+1’ Format with China Divides Europe. Euractiv, 03.03.2021. Available at: https://www.
euractiv.com/section/politics/short_news/lithuanian-fm‑171-format-with-china-divides-europe/ (accessed 16.04.2021).
40. Esteban M., Otero-Iglesias M., eds. Europe in the Face of U.S. – China Rivalry. A Report by the European Think-Tank
Network on China. January 2020. Available at: https://www.ifri.org/sites/default/files/atoms/files/etnc_report_us-chinaeurope_january_2020_complete.pdf (accessed 16.04.2021).
41. 国务委员兼外交部长王毅就中国外交政策和对外关系回答中外记者提问 07.03.2021. [State Councilor and Minister of
Foreign Affairs Wang Yi answered questions from Chinese and foreign journalists on China’s foreign policy and foreign
relations. Ministry of Foreign Affairs of the People’s Republic of China, 07.03.2021. (In Chin.)] Available at: https://www.
fmprc.gov.cn/web/wjbzhd/t1859110.shtml (accessed 20.03.2021).
МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ 2022 том 66 № 1
78
Данилин и др.
42. Вартазарова Л.С., Кобринская И. Я., под ред. США–Китай: борьба двух стратегий и практик мирового лидерства.
Москва, ИМЭМО РАН, 2018. 65 с. [Vartazarova L. S., Kobrinskaya I. Ya., eds. USA–China: The Struggle of Two Strategies
and Practicies of World Leadership. Moscow, IMEMO RAN, 2018. 65 p. (In Russ.)] DOI: 10.20542/978-5-9535-0537-6
43. U.S. Contributions to 3 Seas Investment Fund Are Smart, Strategic. The Heritage Foundation, 05.01.2021. Available at:
https://www.heritage.org/global-politics/commentary/us-contributions‑3-seas-investment-fund-are-smart-strategic
(accessed 16.04.2021).
44. G7 rivals China with grand infrastructure plan. Reuters, 13.06.2021. Available at: https://www.reuters.com/world/g7counter-chinas-belt-road-with-infrastructure-project-senior-us-official‑2021-06-12/ (accessed 20.06.2021).
45. Biden should follow G7 pragmatism in approach to China. South China Morning Post, 14.06.2021. Available at: https://www.
scmp.com/comment/opinion/article/3137260/biden-should-follow-g7-pragmatism-approach-china (accessed 20.06.2021).
46. A globally connected Europe: Council approves conclusions. Council of the EU Press release. July 12, 2021. Available at:
https://www.consilium.europa.eu/en/press/press-releases/2021/07/12/a-globally-connected-europe-council-approvesconclusions/ (accessed 16.07.2021).
47. Gonzáles A., Vėron N. EU trade policy amid the China-US clash: caught in the crossfire? Bruegel Working Paper,
September 17, 2019, iss. 7. Available at: https://www.bruegel.org/2019/09/eu-trade-policy-amid-the-china-us-clashcaught-in-the-crossfire/ (accessed 17.07.2021).
EUROPEAN UNION – CHINA IN THE CHANGING WORLD COMPOSITION
(World Economy and International Relations, 2022, vol. 66, no. 1, pp. 68-79)
Received 04.08.2021.
Ivan V. DANILIN,
ORCID 0000-0002-4251-1998, danilin.iv@imemo.ru
Primakov National Research Institute of World Economy and International Relations, Russian Academy of
Sciences (IMEMO), 23, Profsoyuznaya Str., Moscow, 117997, Russian Federation.
Sergey V. KISLITSYN,
ORCID 0000-0002-8438-7964, skislitsyn@imemo.ru
Primakov National Research Institute of World Economy and International Relations, Russian Academy of
Sciences (IMEMO), 23, Profsoyuznaya Str., Moscow, 117997, Russian Federation.
Yuriy D. KVASHNIN,
ORCID 0000-0003-2042-7215, kvashnin@imemo.ru
Primakov National Research Institute of World Economy and International Relations, Russian Academy of
Sciences (IMEMO), 23, Profsoyuznaya Str., Moscow, 117997, Russian Federation.
Irina Ya. KOBRINSKAYA,
ORCID 0000-0002-4419-0681, psifoundation@imemo.ru
Primakov National Research Institute of World Economy and International Relations, Russian Academy of
Sciences (IMEMO), 23, Profsoyuznaya Str., Moscow, 117997, Russian Federation.
Aleksandr V. LOMANOV,
ORCID 0000-0003-2676-4271, Lomanov@imemo.ru
Primakov National Research Institute of World Economy and International Relations, Russian Academy of
Sciences (IMEMO), 23, Profsoyuznaya Str., Moscow, 117997, Russian Federation.
Sergey V. UTKIN,
ORCID 0000-0003-3275-7297, s.utkin@imemo.ru
Primakov National Research Institute of World Economy and International Relations, Russian Academy of
Sciences (IMEMO), 23, Profsoyuznaya Str., Moscow, 117997, Russian Federation.
By 2021, the nature of the key factors that will determine the dynamics of the EU–China relations in the medium
term has become clearer. The pandemic accelerated many ongoing processes in the world, revealed “weak points” in
national and regional economies and security, and exposed the true intentions of international actors. The authors
proceed from the working hypothesis that an ideologized rigid approach with elements of pragmatism will dominate in
the EU–China relations in the post-crisis period. The balance in the formula of these relations “partner, competitor,
rival” will significantly depend on the position of the United States, as well as the European Union’s compliance with
the “bloc discipline”. Competition in the field of technology will be of key importance, but the struggle for political and
ideological leadership in the changing world order will also become more acute. The political response of the EU and
China to technological challenges will represent a mix of protectionism and neo-techno-nationalism. Politicians in the
European Union feel that toughness toward Beijing is well received by the voters. At the same time, the EU member
states diverge in their approaches to China, although the efforts are made to harmonise policies both in the European
Union and in the transatlantic community. In its turn, the PRC feels more confident in the technological and political
competition. The pace of China catching up with the technological abilities of the EU is impressive, though significant
gaps remain. Beijing does not have intentions of de-coupling from the West and keeps a strong interest in being present
МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ 2022 том 66 № 1
ЕВРОСОЮЗ–КИТАЙ В МЕНЯЮЩЕМСЯ МИРОУСТРОЙСТВЕ
in the EU markets, but it becomes more selective with regard to foreign investments at home. Meanwhile, the global
shift of world politics to Asia will require adjustment on the part of the European Union. A possible approach already
tested in expert discussions is further engagement with trading partners and blocs in the region, especially the newly
established Comprehensive and Progressive Agreement for Trans-Pacific Partnership. The EU–China relations and
their influence, in particular, on Russia were the subject of case study organized by the Center for Situational Analysis
of IMEMO RAN. For details see: Analysis and Forecasting. IMEMO Journal, 2021, no. 2. (Available at: https://
www.afjournal.ru/index.php?page_id=464#).
Keywords: China, EU, G7, U.S.A., technologies, investments, competition, world order.
About authors:
Ivan V. DANILIN, Candidate of Political Science, Head of Department of Science and Innovation.
Sergey V. KISLITSYN, Candidate of Political Science, Head of Centre for Strategic Planning Studies.
Yuriy D. KVASHNIN, Candidate of Historical Science, Head of Centre for European Studies.
Irina Ya. KOBRINSKAYA, Candidate of Historical Science, Head of Centre for Situational Analysis.
Aleksandr V. LOMANOV, Doctor of Historical Science, Deputy Director for Scientific Work, Head of Centre for
Asia-Pacific Studies.
Sergey V. UTKIN, Candidate of Political Science, Head of Group for Strategic Assessment.
DOI: 10.20542/0131-2227-2022-66-1-68-79
МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ 2022 том 66 № 1
79