А. БОГДАНОВЪ

ЭДДОШЬСОІПАЛИЗМА
I; Коллективистическій строй
2. Завѣря ли?
3. Программа культуры
4. Военный коммунизмъ и госу­
дарственный капитализмъ
5. Государство-коммуна
6. Идеалъ и путь

-

Т-во «КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО ПИСАТЕЛЕЙ въ МОСКВѢ»
1918

Т-ВО СНОРОПЕЧ, А, А. ЛЕВЕНСОНЪ; МОСКВА,

КОЛЛЕКТИВИСТИЧЕСКІЙ СТРОЙ

Исторія капитализма охватываетъ нѣсколько столѣтій,
періодъ очень значительный съ точки зрѣнія отдѣльной
личности, но почти ничтожный съ точки зрѣнія человѣче­
ства. Для соціальной науки, предметъ которой не личность,
а коллективъ, весь капитализмъ, съ его безчисленными
противорѣчіями, непрерывной борьбой, неустойчивыми
равновѣсіями, движеніемъ отъ однихъ кризисовъ и револю­
цій къ другимъ, есть не болѣе какъ переходная фаза между
двумя органическими общественными системами, длитель­
ная революція методовъ производства и формъ сотрудниче­
ства. Предѣлъ, къ которому тяготѣетъ эта революція, есть
коллективистическій строй.
Такъ какъ строй этотъ до сихъ поръ нигдѣ не былъ осу­
ществленъ, то можетъ показаться научно-неправильнымъ
разсматривать его, какъ объектъ научнаго изслѣдованія:
не значитъ ли это выходить изъ рамокъ опыта? Но такая
мысль была бы крайне ошибочна. Самый смыслъ науки
вообще заключается въ объективномъ предвидѣньи. Буду­
щее для нея заключается въ тенденціяхъ настоящаго и
прошлаго, которыя могутъ быть объективно установлены
и сопоставлены. Предвидѣнье получается тутъ, конечно,
лишь относительное, условное; но таковы и всѣ выводы
науки.
Методы, на которые въ данномъ случаѣ опирается „из­
слѣдованіе, суть абстрактный анализъ и дедукція. Среди
"

1*

4

соціальной дѣйствительности надо отчетливо выдѣлить
основныя тенденціи развитія; затѣмъ скомбинировать
ихъ, мысленно продолжал ихъ до того жизненнаго предѣла,
до котораго онѣ остаются взаимно совмѣстимы. При этомъ
руководящимъ принципомъ служитъ приспособленіе об­
щества къ условіямъ его трудовой борьбы за существо­
ваніе.
Конечно, мы можемъ такимъ путемъ выяснить лишь
самыя общія—но зато и главныя черты соціальной системы
доступнаго нашему предвидѣнью будущаго.
Надо имѣть въ виду, что всѣ этимъ методомъ получен­
ные выводы относительно .новаго общественнаго строя пред­
полагаютъ одну необходимую жизненную предпосылку, а
именно—прогрессивное развитіе общества. Исторія знаетъ
примѣры перехода обширныхъ соціальныхъ системъ къ
застою и деградаціи. Понятно, что въ этомъ случаѣ всѣ
расчеты, основанные на мысленномъ продолженіи наблюдав­
шихся тенденцій развитія, оказались бы въ корнѣ ошибоч­
ными. Поэтому предвидѣньямъ относительно будущей орга­
низаціи общества слѣдуетъ придать условную форму: «если
прогрессъ производительныхъ силъ будетъ продолжаться,
и человѣчество будетъ способно разрѣшить стоящія передъ
нимъ историческія задачи, то вотъ какія экономическія
отношенія выработаются на мѣсто нынѣшнихъ»... Слѣдо­
вательно, остается еще вопросъ о прогрессѣ или дегра­
даціи.
Мы сейчасъ не будемъ изслѣдовать этого вопроса, а бу­
демъ исходить изъ благопріятнаго предположенія. Хотя
міровая война у многихъ и вызываетъ опасенія за судьбу
всей современной цивилизаціи, но все же это пока только
опасенія, не болѣе.

*

— 5 —

I. Техника при коллективизмѣ
Съ тѣхъ поръ какъ возникло машинное производство,
весь ходъ исторіи говоритъ о гигантской будущности его
методовъ. Его прогрессъ идетъ съ возрастающей быстротою,
и дѣлается все болѣе планомѣрнымъ, все менѣе зависящимъ
отъ случайности изобрѣтательскаго генія.
Ясно, что основой коллективизма должно явиться машинное производство въ болѣе высокой, чѣмъ нынѣшняя,
фазѣ его развитія. Чѣмъ же эта фаза характеризуется?
Марксовскій анализъ машины показалъ, что она сла­
гается изъ трехъ частей: генератора (источника) силы, пере­
даточнаго механизма, рабочаго инструмента. Для каждой
изъ этихъ частей можно констатировать въ настоящее время
особыя тенденціи прогресса.
Въ современной индустріи основной источникъ энер­
гіи—каменный уголь, сожигаемый въ паровыхъ машинахъ.
Потребленіе угля быстро и непрерывно возрастаетъ, а за­
пасы его въ земной корѣ ограничены, и не возобновляются,
и къ тому же сконцентрированы въ немногихъ мѣстностяхъ.
Еще меньше и рѣже запасы способной замѣнять уголь
нефти. Цѣлыя обширныя страны, какъ Франція, Италія,
стѣснены въ развитіи своего промышленнаго капитализма
благодаря недостатку минеральнаго топливаг). Другія
страны, какъ Англія, Соединенные Штаты, Германія, опи­
раясь на богатство этого матеріала, живутъ интенсивнѣй­
шей экономической жизнью. Но и онѣ должны переходить
ко все болѣе глубокимъ пластамъ, и при нынѣшней скорости
х) Для Франціи это—одна изъ главныхъ причинъ ея превра­
щенія въ страну международнаго ростовщичества.

— 6 —

*

расширенія производства угольное будущее для этихъ
странъ также становится все болѣе темнымъ.
Естественно, что машинная техника направляетъ вели­
чайшія усилія къ отысканію новыхъ источниковъ энергіи.
На первой очереди стоитъ электричество. Оно представляетъ
по сравненію съ силой пара огромныя преимущества. Оно
легко превращается во всѣ другія формы энергіи, и такъ
же легко изъ нихъ получается.. При помощи новѣйшихъ
трансформаторовъ, его энергія со сравнительно малыми
потерями передается по проволокамъ на большія разстоя­
нія, Кромѣ того, она поддается точному дѣленію на произ­
вольно малыя части, детальному распредѣленію, учету и
контролю. Вообще — это наиболѣе гибкая изъ извѣстныхъ
намъ силъ природы. Электротехническими методами удается
уже теперь широко утилизировать энергію многихъ водопа­
довъ, силу паденія, рѣкъ; въ будущемъ сюда присоединятся
такія грандіозныя силы, какъ морскіе приливы; удастся,
конечно, также использовать, путемъ аккумулированія,
непостоянную энергію вѣтровъ и бурь, и т. п. Уже те­
перь мѣстами, наир., въ нѣкоторыхъ областяхъ бѣдной
топливомъ Италіи, преобразованная въ электричество вод­
ная сила становится базисомъ индустріальнаго развитія,
замѣщая уголь; ее и называютъ «бѣлымъ углемъ» х).
і) Экономисты, идеализирующіе мелкое производство, возла­
гали большія надежды на электричество, въ виду дѣлимости и лег­
кой передачи его энергіи, какъ на факторъ воскрешенія ремесла:
имъ представлялись самостоятельныя мастерскія, разсѣянныя въ
городахъ и деревняхъ, съ мелкими моторами, питающимися отъ цен­
тральныхъ станцій. Нечего и говорить, что самостоятельнаго мелкаго
производства такимъ способомъ не получилось бы: оно оказалось
бы въ кабалѣ у крупныхъ электрическихъ предпріятій. Въ настоя­
щее же время гибкость электрической энергіи всего лучше эксплуа-

Все это вмѣстѣ образуетъ огромное поле для трудевого завоеванія стихій,—по ле, котораго хватило бы человѣ­
честву, при нынѣшнемъ темпѣ его развитія, вѣроятно, на
сотни лѣтъ. Но работа надъ электричествомъ и производ­
ными отъ него явленіями открыла еще иныя, несрав­
ненно болѣе грандіозныя перспективы: внутриатомную
энергію.
Оказалось, что всѣ донынѣ извѣстныя человѣчеству
формы энергіи—лишь результатъ частичнаго освобожде­
нія тѣхъ ея запасовъ, которые накоплены въ атомахъ ма­
теріи, запасовъ неизмѣримыхъ, превосходящихъ всякое
воображеніе. Оказалось, что подъ метафизически непо­
движною оболочкою «неразрушимо-вѣчныхъ» химическихъ
элементовъ скрывается самое напряженное движеніе и—вѣч­
ное разрушеніе. Въ полѣ труда, но пока внѣ его власти,
находятся количества силъ, въ тысячи милліоновъ разъ
превышающія тѣ, какія были найдены раньше. Передъ
научной техникой выступаетъ новая задача, наиболѣе рево­
люціонная изъ всѣхъ, какія когда-либо ею ставились.
Можно съ увѣренностью сказать, что сколько-нибудь
полнаго разрѣшенія этой задачи не достигнуть нынѣшнему,
анархически раздробленному человѣчеству. Но даже очень
частичное разрѣшеніе само по себѣ повело бы къ преобразо­
ванію всей соціальной организаціи: оно должно дать въ
руки людямъ такія гигантскія и грозныя силы, которыя
необходимо требуютъ контроля общечеловѣческаго коллектируется именно крупнымъ производствомъ, для того чтобы изба­
виться отъ сложныхъ, дорогихъ и занимающихъ много мѣста переда­
точныхъ приспособленій, распредѣляющихъ энергію генератора
между станками. Такъ, текстильная промышленность переходитъ
къ системѣ отдѣльныхъ маленькихъ электромоторовъ для каждаго
станка.

— 8 —
тива,—иначе онѣ могутъ оказаться гибельны для всей
жизни на землѣ.
Такъ пли иначе, есть всѣ основанія думать, что техни­
ческую основу коллективизма составитъ использованіе неогра­
ниченно-широкихъ по сравненію съ доступными теперь
человѣчеству запасовъ энергіи, приводимыхъ къ максималь­
но-гибкимъ формамъ.
,
Эволюція другой стороны машиннаго производства —
передаточныхъ механизмовъ — намѣчается не менѣе до­
стовѣрно и ясно. Это—дальнѣйшее развитіе принципа ав­
томатизма.
Автоматическій механизмъ представляетъ пока выс­
шую форму машины. Но уже теперь въ цѣломъ рядѣ част­
ныхъ приспособленій и усовершенствованій обнаружи­
вается стремленіе къ новой, еще болѣе высокой ступени—
механизму автоматически регулирующемуся. Многія функ­
ціи надзора за машинами отъ работника переходятъ къ раз­
личнымъ контрольнымъ и предохранительнымъ аппара­
тамъ, при чемъ не только сводится ко все меньшей величи­
нѣ вмѣшательство работника въ движенія машины, но и
самыя эти функціи выполняются, конечно, гораздо точнѣе и
быстрѣе. Наиболѣе простыя приспособленія такого типа,
различные «регуляторы»—силы пара въ котлахъ, силы тока,
скорости машины, и т. п., — существуютъ уже давно.
Сюда же относятся автоматически-сигнальные приборы,
извѣщающіе работника о необходимости его вмѣшатель­
ства, а также <такіе, которые останавливаютъ машину при
опредѣленныхъ нарушеніяхъ ея хода, и т. д.
Но при капитализмѣ стремленіе техники*къ выработкѣ
регулирующихъ аппаратовъ поставлено экономическими
условіями въ сравнительно узкія рамки. Капиталистъ по­
купаетъ рабочую силу, какъ-всякій другой товаръ, и вво­

— 9 —

дитъ усовершенствованія, замѣщающія рабочую силу,
только тогда, когда этимъ путемъ получаетъ на ней доста­
точно серьезную экономію. Для него автоматически регу­
лируемые міканизмы вообще невыгодны. Если у него уже
имѣются весьма совершенныя машины нынѣшнихъ типовъ,
и при нихъ сравнительно небольшое число работниковъ,
то какой ему расчетъ переходитъ къ еще .гораздо болѣе со­
вершеннымъ машинамъ? На ихъ оборудованіе или'пріобрѣ­
теніе лишній расходъ потребуется очень большой, а сборе-.,
женіе на рабочей силѣ можетъ быть только небольшое, по­
тому что И;весь расходъ на нее уже относительно невеликъ.
Здѣсь коммерческая точка зрѣнія капитала останавли- •
ваетъ техническую революцію. И потому теперь един­
ственная область, гдѣ можно найти саморегулирующіеся
механизмы—это военное дѣло, сфера не производства, а
разрушенія. Тамъ техническая задача господствуетъ надъ
коммерческой, и тамъ уже существуютъ автоматиче скирегулируемыя подводныя торпеды, воздушныя мины и
т. под. аппараты.
Лишь при коллективизмѣ всѣ коммерческіе расчеты не-«
избѣжно отпадаютъ, интересы рабочей силы становится ру-*
ководящимъ принципомъ, поднятіе человѣческаго труда
на высшую ступень, съ устраненіемъ изъ него всякихъ
функцій ’низшаго порядка, выступаетъ какъ основная за­
дача. Тогда автоматически-регулируемые механизмы пріоб­
рѣтаютъ значеніе основного типа техники.
Рабочій инструментъ есть послѣдняя ипростѣйшая
часть машины. Здѣсь прогрессъ долженъ сводиться къ
дальнѣйшему ^развитію точности и цѣлесообразности фор­
мы инструмента,—качественно-новыхѣ тенденцій пока не
намѣчается.
Есть одна техническая область, которая должна сыг-

— 10 —

рать существенно-важную роль въ подготовкѣ новой соці­
альной организаціи. Это—способы сообщенія, транспорта и
сношеній. Тутъ происходитъ на нашихъ глазахъ грандіоз­
ная революція: воздушныя сообщенія и безпроволочный
телеграфъ, очевидно, призваны преодолѣть послѣднія пе­
регородки. послѣднія матеріальныя препятствія къ об­
щенію людей на поверхности земли. Важнѣйшая техни­
ческая трудность въ дѣлѣ образованія общечеловѣческаго
коллектива отпадаетъ.

2. Рабочая сила
Измѣненія въ средствахъ производства опредѣляютъ
измѣненія въ рабочей силѣ. Еще при капитализмѣ ее глу­
боко преобразовываетъ машинное производство. Шагъ за
шагомъ, спеціализированная физическая ловкость утра­
чиваетъ свое значеніе, а на первый планъ выступаетъ разви­
тіе интеллекта и воли—культурный уровень работника. Ра­
бота при машинахъ требуетъ прежде всего вниманія и пони­
манія, той технической сознательности, которая даетъ ис­
ходную точку и опору также для поразительнаго идеологи­
ческаго раззиитія пролетаріата.Это зависитъ отъ того, что въ
работѣ съ машинами все въ большей степени совмѣщаются
функціи типа «организаторскаго» и типа «исполнитель­
скаго», прежде находившіяся въ рѣзкомъ раздѣленіи: упра­
вленіе мап изою и контроль надъ нею съ одной стороны,
непосредственное физическое воздѣйствіе на нее—съ другой.
Но все же въ нынѣшней фазѣ машиннаго производства со­
вмѣщеніе обоихъ тийовъ далеко еще отъ своего заверше­
нія. О томъ свидѣтельствуетъ наличность и важная роль
въ производствѣ спеціализированнаго интеллигентскаго

—11 —
труда, въ лицѣ разныхъ ученыхъ техниковъ, инженеровъ.
Даже и при автоматическихъ механизмахъ на ряду съ
технически-сознательнымъ работникомъ необходимъ тех­
никъ-интеллигентъ, какъ руководитель работы. Рабочая
сила остается принципіально-диференцированной на два
рода—простую и научно-усложненную.
Поднятіе техники на ступень автоматически регулируе­
мыхъ механизмовъ должно обусловить новый шагъ въ
развитіи рабочей силы. Уровень «простой» рабочей силы
долженъ оказаться еще значительно выше. Отъ рабочаго
будетъ требоваться не только техническая сознательность—
общее пониманіе механизма, толковость, дисциплинирован­
ное вниманіе,—но и оформленное, точное техническое >
знаніе. Онъ долженъ будетъ время отъ времени произво­
дить сопоставленіе и оцѣнку данныхъ, доставляемыхъ
различными регулирующими аппаратами машины, и
каждый разъ сообразовать своё вмѣшательство съ выво­
дами, вытекающими изъ совокупности этихъ данныхъ. Сло­
вомъ, это будетъ по необходимости настолько же инже­
неръ, насколько рабочій: типъ синтетическій, сливающій
въ себѣ раньше раздѣленныя функціи.
Если при этомъ и будетъ еще ‘сохраняться роль инже­
нера-руководителя надъ группой работниковъ, то она
не будетъ качественно отличаться отъ роли этихъ работ­
никовъ: «организаторъ» будетъ оперировать тѣмъ же ме­
тодомъ, только надъ болѣе широкимъ матеріаломъ техни­
ческихъ данныхъ. Налицо
будутъ имѣться различныя
степени развитія рабочей силы, но не различные типы.
Разумѣется, на раннихъ стадіяхъ коллективизма само­
регулирующіяся машины еще не будутъ количественно
преобладать ■ въ техникѣ производства. Но разъ сложится
культурный «типъ соотвѣтствующей имъ рабочей силы, къ

— 12 —

нему неизбѣжно будетъ тяготѣть развитіе всей рабочей силы
общества. Высшая форма техники ьъ этсмъ смыслѣ вообщ
является опредѣляющей, разъ между нею и формами ‘низ­
шими въ системѣ производства нѣтъ рѣзкаго отграниченія.
Такъ и въ современномъ строѣ развитіе пролетаріата тя- готѣетъ къ тому культурному типу, который создается бо­
лѣе совершенными формами машинной техники, хотя онѣ
еще не самыя распространенныя: культура коллектива
вырабатывается въ его передовыхъ слояхъ, и усваивается
остальными. Эту тенденцію усиливаетъ текучесть рабо­
чей силы, свойственная уже капитализму, частые, выну­
жденные или добровольные, переходы отъ однихъ (Видовъ
работы къ другимъ, изъ однихъ предпріятій, и даже отрас­
лей въ другія, въ нашу эпоху порождаемые - колебаніями
рабочаго рынка, въ будущемъ строѣ, какъ увидимъ, дру­
гими причинами.
Развитіе машиннаго производства еще при капитализмѣ
начинаетъ преодолѣвать и ‘другую форму трудовой ограни­
ченности-—техническую спеціализацію работниковъ. Пси­
хологическое содержаніе различныхъ трудовыхъ процес­
совъ становится все болѣе однороднымъ: спеціализація
переносится■ на машину, на рабочій инструментъ; а что
касается различій въ опытѣ и въ переживаніяхъ самихъ
работниковъ, имѣющихъ дѣло съ разными машинами, то
эти различія все болѣе уменьшаются, а при высшей тех­
никѣ дѣлаются ничтожны по сравненію съ той суммой
сходнаго опыта, одинаковыхъ переживаній, которыя вхо­
дятъ въ содержаніе труда—наблюденія, контроля, упра­
вленія машиною. Спеціализація при этомъ собственно
не уничтожается—отрасли производства фактически не
смѣшиваются между собою, каждая имѣетъ свою технику,—
а именно преодолѣвается, теряетъ свои вредныя стороные

— 13 —
перестаетъ быть сѣтью перегородокъ между людьми, пере­
стаетъ суживать ихъ кругозоръ и ограничивать ихъ об­
щеніе, ихъ взаимное пониманіе.
На зарѣ жизни человѣчества всѣ рабочія силы родовой
группы были принципіально-однородны, различаясь лишь
количественно; всякій трудъ былъ простымъ-, труда квали­
фицированнаго не было вслѣдствіе технической слабости об­
щества, низкаго уровня культуры. Система коллективизма
вновь должна уничтожить разграниченіе простого и ква­
лифицированнаго труда, но уже на основѣ высшей куль­
туры, сливающей ихъ воедино.

3. Сотрудничество
Капитализмъ расширилъ систему сотрудничества до
міровыхъ размѣровъ, но только въ неорганизованной,’
анархической формѣ, воплощеніемъ которой служитъ
связь рынка. Что касается сотрудничества организован­
наго, господствующаго внутри самостоятельныхъ пред­
пріятій, то и его капитализмъ непрерывно развиваетъ, пу­
темъ накопленія капиталовъ и ихъ централизаціи: оно те­
перь уже достигаетъ невиданныхъ раньше размѣровъ, объе­
диняя въ гигантскихъ предпріятіяхъ десятки, иногда сотни
тысячъ рабочихъ.
Коллективизмъ организованное сотрудничество дово­
дитъ до предѣльной величины, по всей линіи замѣщая имъ
анархическую форму связи: все общество становится еди­
нымъ предпріятіемъ.
Это, однако, не означаетъ обязательно пространствен’
ной централизаціи производства, наир., такой, какую при­
тягательная сила рынка при капита лизмѣ порождаетъ въ

— 14 —

громадныхъ промышленныхъ городахъ съ милліонами жи­
телей. Эта сила перестаетъ дѣйствовать съ переходомъ къ
системѣ коллективизма, а территоріальное распредѣленіе
работниковъ опредѣляется всецѣло интересами самаго про­
изводства и производителей, интересами, которые тогда
вполнѣ совпадаютъ. Совершенство путей сообщенія и лег­
кость передачи движущей энергіи должны облегчить цѣ­
лесообразное разсѣяніе производства и освободить человѣ-_
чество отъ чрезмѣрныхъ скопленій людского матеріала;
скопленія эти сыграли свою необходимую роль въ сближе­
ніи, развитіи связи и взаимнаго пониманія людей; но за­
тѣмъ они становятся объективно-ненужными, а между тѣмъ
они противорѣчатъ гигіенѣ и ослабляютъ единеніе человѣка
съ природою, великій источникъ живого опыта и культуры.
Та подвижность рабочей силы, та текучесть человѣче­
скихъ группировокъ въ производствѣ, которая непрерывно
прогрессируетъ еще въ современномъ строѣ, должна при кол­
лективизмѣ возрасти во много разъ. Причина не только
въ томъ, что переходъ отъ однихъ работъ къ другимъ пред­
ставляетъ все меньше трудностей съ развитіемъ автоматически-машппной техники,—и значитъ, теряется всякій
смыслъ прикрѣпленія производителя къ той или иной спе­
ціальности. Учащеніе подобныхъ переходовъ становится
прямо потребностью производства. Новая техника требуетъ
такой гибкости ума и воли, такой разносторонности опыта,
для достиженія и поддержанія которыхъ работнику необхо­
димо время отъ времени мѣнять работу: сосредоточеніе на
спеціальности порождаетъ только психическій консерва­
тизмъ и узость опыта.
Къ тому же ускоренный техническій прогрессъ, постоян­
но новыя п новыя усовершенствованія, не позволяя про• изводителямъ духовно застывать и въ рамкахъ спеціаль-

— 15 —

ности, вмѣстѣ съ тѣмъ вынуждаютъ частыя перемѣщенія
рабочей силы, дѣлаютъ въ высшей степени подвижными и
текучими самыя группировки рабочихъ силъ въ отдѣльныя
«предпріятія».
Въ своемъ цѣломъ, система сотрудничества при коллекти­
визмѣ представляется вполнѣ централизованной, но не въ
томъ бюрократически-авторитарномъ смыслѣ, какой обычно
' придается теперь этому слову. Сознательная и планомѣр-пая организація производства не можетъ быть иной, какъ л
централистической; но при однородномъ, товарищескомъ
сотрудничествѣ центральное объединеніе не основывается і
на власти.
Въ царствѣ капитала, конкуренціи, классовой борьбы,
постоянныхъ конфликтовъ между интересами личностей
и коллективовъ, трудшГи представить себѣ иной способъ
централизаціи, кромѣ подчиненія, опирающагося на реаль­
ное или возможное насиліе; живой примѣръ—современное
государство. Однако, уже классовая организація пролета­
ріата начинаетъ в'ыработку иного способа; созданіе цен­
тровъ выясняющихъ и осуществляющихъ волю коллектива,
но не управляющихъ имъ. Здѣсь эта тенденція поставлена
объективными условіями въ сравнительно тѣсныя рамки:
противорѣчія личныхъ интересовъ съ коллективными и въ
самомъ рабочемъ классѣ далеко не уничтожены, но толь­
ко ослабляются товарищескимъ сотрудничествомъ и воз­
растающимъ преобладаніемъ интересовъ коллективныхъ;
а потребности классовой борьбы, необходимость, порою,
быстрыхъ рѣшеній и стремительныхъ дѣйствій вынуждаютъ
сохранять за центрами для извѣстныхъ случаевъ авто­
ритарно-руководящую функцію, придаютъ дисциплинѣ у
организацій окраску власти — повиновенія. Съ устране­
ніемъ классовой борьбы и экономической конкуренціи,

—16 —
условія, стѣсняющія развитіе товарищеской формы центра’
лизаціи, отпадаютъ, іерархически-бюрократическій оттѣнокъ въ ней неизбѣжно отмираетъ, и она выступаетъ въ
своемъ чистомъ видѣ.
Для товарищескаго коллектива вопросъ центральной
организаціи производства есть вопросъ о. наиболѣе цѣле­
сообразномъ распредѣленіи наличныхъ рабочихъ силъ и
средствъ производства, т.-е. задача научно-статистиче­
ская—и только такая. Этимъ опредѣляется характеръ объе­
диняющаго аппарата всей системы производства: статистиче­
ское учрежденіе, въ которомъ непрерывно сходятся и обра­
батываются всѣ свѣдѣнія о количествѣ рабочихъ силъ и
производимыхъ продуктовъ въ различныхъ «предпріятіяхъ»
и цѣлыхъ отрасляхъ труда.
При общемъ избыткѣ рабочихъ силъ и величайшей ихъ
подвижности, при отсутствіи всякой соціальной градаціи
видовъ труда, какъ «высшихъ», болѣе почетныхъ и «низ­
шихъ» или менѣе почетныхъ, при объективной, т.-е. со­
ціально-необходимой и соціально-признанной равноцѣн­
ности Всякаго рода полезнаго обществу труда, вполнѣ до­
статочно простого опубликованія свѣдѣній объ излишкѣ
или недостаткѣ работниковъ въ томъ или иномъ пунктѣ
экономическаго механизма, чтобы направлять и регулиро­
вать распредѣленіе производителей согласно потребности
коллектива. То, что при капитализмѣ достигается стихійно
і спросомъ со стороны рынка, здѣсь*достигается сознательно
спросомъ со стороны общества. Изъ числа сотенъ милліо­
новъ работниковъ, которые время отъ времени мѣняютъ
свои занятія, всегда найдутся необходимые десятки тысячъ,
чтобы пополнить дефицитъ рабочей силы, обнаруженный
въ той или иной отрасли; и наоборотъ, если въ какой-ни­
будь и$ъ ^нихъ оказался излишекъ, то работники другихъ
і•
/
4
■* і

—17 —

I

отраслей не будутъ переходить въ нее безъ особыхъ—слу­
чайныхъ и рѣдкихъ мотивовъ, оттокъ рабочихъ силъ изъ нея
не будетъ покрываться, пока не возстановится равновѣсіе.
Такой механизмъ былъ бы несовершеннымъ и недоста­
точнымъ на низкомъ уровнѣ развитія производства, когда
общество располагаетъ лишь необходимымъ числомъ ра­
ботниковъ для удовлетворенія текущихъ его потребно­
стей. Но на высшихъ ступеняхъ машинной техники, при
огромной суммѣ прибавочнаго труда, т.-е. свободной обще­
ственной энергіи, всякій рискъ и всякія неудобства ме­
тода отпадаютъ.
Вопросъ о длинѣ обязательнаго рабочаго дня въ си- •
стемѣ коллективизма имѣетъ большое значеніе только для
первыхъ ея стадій, когда пролетаріатъ, завладѣвъ классо­
вымъ господствомъ, вынужденъ будетъ дисциплинировать
для труда остатки паразитическихъ классовъ Л _ Въ этой
фазѣ, какъ переходной, будутъ необходимы и извѣстныя
ограниченія свободы въ выборѣ занятій,—въ общемъ, го­
раздо меньше; конечно, чѣмъ тѣ, которыя теперь диктуются
матеріальными условіями жизни подавляющему большин­
ству людей. Всѣ подобные вопросы будутъ разрѣшаться
объективнымъ учетомъ потребностей производства, опираю­
щимся на весь накопленный опытъ.
Въ развитомъ же коллективистическомъ строѣ длина
рабочаго дня, подобно выбору занятій, изъ области при­
нужденія переходитъ въ область свободы. Трудъ есть по­
требность человѣческаго организма, паразитическое вы­
рожденіе немыслимо въ трудящемся коллективѣ; указанія
гигіены съ одной стороны, индивидуальныя силы и склон­
ности—съ другой вполнѣ достаточны, чтобы цѣлесообразно
.ЛЯ
опредѣлить продолжительность той ил [ иной ра^т:
каждаго производителя. Центральному производстве
А." Богдановъ.

2

— 18 —

аппарату остаетсй тогда въ этой области упитывать факты,
но не предписывать нормы.
Подводя итоги, мы можемъ характеризовать сотрудни­
чество при коллективизмѣ, какъ научно-организованную
систему товарищескихъ связей, централистическій кол­
лективъ, основанный на величайшей подвижности его эле­
ментовъ и ихъ группировокъ при высокой психической одно­
родности трудящихся, какъ всесторонне развитыхъ созна­
тельныхъ работниковъ.

4. Распредѣленіе
Распредѣленіе подчиняется условіямъ и потребностямъ
производства. Его абстрактный законъ состоитъ въ томъ,
что каждый элементъ общества—группа или отдѣльный
членъ—должны получать все необходимое для выполненія
ихъ производственной функціи. Законъ этотъ, дѣйствую­
щій до сихъ поръ лишь какъ стихійная тенденція, съ по­
стоянными колебаніями и нарушеніями,—въ эпоху коллек­
тивизма становится принципомъ научно-сознательной ор­
ганизаціи общества. Формы же распредѣленія, изъ него
вытекающія, должны оказаться различными на различ­
ныхъ стадіяхъ этой соціальной системы.
Такъ, въ переходную эпоху, когда новый строй только
складывается, когда его производительныя силы еще
ограничены, и принудительная дисциплина труда еще
не можетъ быть устранена, распредѣленіе должно основы­
ваться на пропорціональности между трудомъ и вознагра­
жденіемъ. Обществу нельзя выйти изъ этихъ рамокъ потому,
что иначе въ его распоряженіи оказалась бы недостаточ­
ная сумма труда. Оно должно еще завершить трудовое

— 19 —

воспитаніе своихъ членовъ, особенно тѣхъ, которые вышли
изъ семей, принадлежавшихъ прежде къ господствующимъ
классамъ; а кромѣ того, оно вынуждено быть экономнымъ
въ потребленіи, чтобы гарантировать всѣмъ достатокъ и въ
то же время быстро расширить и укрѣпить свою техниче­
скую основу, отъ которой зависитъ прочность и устойчи­
вость новаго строя.
На слѣдующей ступени, когда производительныя силы
общества доведены до высоты, дѣлающей экономію излиш­
ней, когда его организація вполнѣ установилась, а пере­
житки индивидуализма и паразитизма исчезли, тогда ог­
раничительные мотивы отпадаютъ, и въ области распредѣле­
нія воцаряется та же свобода, какъ въ области производ- \
ства: «отъ каждаго по его силамъ, каждому по его потребно­
стямъ».
Въ первой фазѣ трудъ «вознаграждается» "обществомъ,
и слѣдовательно, хотя частное присвоеніе средствъ произ­
водства уничтожено, но остается индивидуальная собствен­
ность на предметы потребленія. Во второй фазѣ понятіе
«собственности» одинаково непримѣнимо ни къ средствамъ
производства, ни къ предметамъ потребленія: исторія этой
экономической и правовой категоріи тогда завершена, со­
держаніе изжито.
*
Новый аппаратъ распредѣленія, замѣняющій собою стиХ
хійный механизмъ рынка, долженъ съ самаго начала отли­
чаться громадной сложностью; его основу должна соста- ,
влять точнѣйшая, непрерывно текущая статистика произво­
димыхъ продуктовъ и ихъ потребленія. Уже современный у
рынокъ создаетъ разные подсобные аппараты, являющіеся
смутными прообразами будущихъ методовъ распредѣле­
нія: освѣдомительныя организаціи биржъ, агентуры и ко­
митеты экспертовъ при крупныхъ кредитныхъ предпрія­
2*

— 20 —

тіяхъ, выясняющіе положеніе рынковъ, и пр. Еще больше
для подготовки новыхъ формъ распредѣленія должны дать
рабочія организаціи типа кооперативовъ.
Война и «государственный капитализмъ» создали но­
вые, болѣе сложные и широкіе распредѣлительные аппараты,
значеніе которыхъ намъ еще придется въ дальнѣйшемъ вы­
яснить.-—Но, будучи вообще приспособлены къ нынѣшней,
капиталистической системѣ, всѣ эти зародыши не могутъ
послужить даже непосредственнымъ матеріаломъ для но­
вой организаціи распредѣленія,—а въ лучшемъ случаѣ,
какъ рабочіе кооперативы, представляютъ подготовитель­
ную школу для воспитаніжюрганизаторовъ, на которыхъ
исторія въ переходный моментъ возложитъ дѣло строитель­
ства въ этой области.

ЗАВТРА ЛИ?

Въ лѣвомъ, интернаціоналистскомъ крылѣ нашей сс- >
ціалъ-демократіи теперь господствуютъ взгляды такъ паз.
«максимализма», кажется, значительно менѣе распростра­
ненные среди нашихъ европейскихъ товарищей. Сущность
этихъ взглядовъ сводится къ той мысли, что осуществленіе
соціализма является исторически уже вопросомъ завтраш­
няго дня,—что переживаемый человѣчествомъ теперь кри­
зисъ есть именно кризисъ перехода отъ капитализма къ
соціализму, и въ своемъ послѣдовательномъ развитіи за­
вершится соціалистической революціей. Предполагается,
что основныя условія для такого перехода въ передовыхъ
странахъ уже назрѣли, и что тамъ борьба пролетаріата за
миръ разовьется въ борьбу противъ основъ нынѣшняго
строя. Одержавъ въ ней побѣду, пролетаріатъ Европы и
Америки выполнитъ дѣло соціализма, сначала у себя; по­
томъ поможетъ рабочимъ отсталыхъ странъ, какъ наша
Россія, сдѣлать то же самое; и міровая организаціонная
задача коллективизма будетъ разрѣшена^
Естественно поставить вопросъ, какъ она будетъ разрѣ­
шена. Д имѣю въ виду сейчасъ не боевую сторону этого рѣ­
шенія,, не ходъ борьбы за него, а сторону положительнопрактическую, самое созданіе новаго строя.
Едва ли ктр станетъ отрицать, что для задачи столь
грандіозной и столь сложной необходима строго-научна л
постановка. Но что означаетъ здѣсь слово «научность»?

— 22 —

'

Къ какой наукѣ обратиться за помощью и руководствомъ
въ рѣшеніи міровой организаціонной задачи?—Казалось
бы, логически неизбѣжно—къ организаціонной наукѣ. Но
гдѣ она? Въ знакомомъ намъ циклѣ дисциплинъ ея до сихъ
поръ не имѣется.
На это скажутъ, что она существуетъ, только подъ дру­
гимъ именемъ. Соціализмъ есть задача «хозяйственная»,
задача планомѣрной хозяйственной организаціи; она рѣ­
шается посредствомъ «хозяйственнаго ^ілана». Слѣдова­
тельно, выработать его должна «хозяйственная» или ѳкокомическая наука.
Но тутъ обнаруживается большое и досадное недоразумѣніе, которое зависитъ отъ неточнаго употребленія словъ.
«Хозяйственный» и «экономическій» считаются точными
синонимами въ обывательскомъ сознаніи, равно какъ и въ
буржуазной наукѣ,—но весьма несправедливо. На дѣлѣ,
«хозяйство» заключаетъ въ себѣ не только «экономику»,
т.-е., взаимоотношенія людей въ производствѣ и присвоеніи,
но также «технику», т.-еГ, отношенія людей къ природѣ,
всю сумму методовъ борьбы съ нею или ея эксплоатаціи.
Мы даже знаемъ, что экономика опредѣляется техникой.
Значитъ, «хозяйственный планъ» имѣетъ экономическую
и техническую стороны, при чемъ именно вторая есть ос­
новная. Ясно, что вырабатывать «хозяйственный планъ»
съ помощью одной экономической науки—все равно, что
рѣшать безъ хозяина.
Вотъ примѣръ. Различные источники технической энер­
гіи—солнечное тепло, водяная сила, уголь,—распредѣлены
па землѣ весьма неравномѣрно; человѣческая работая
сила размѣщена также безъ соотвѣтствія съ ними,—а въ
значительной мѣрѣ и пути сообщеній, транспорта, сно­
шеній. Вопросъ о томъ, какъ планомѣрно перераспредѣлить

— 23 —

все это—-гораздо болѣе техническій, чѣмъ экономическій.
Таковы же вопросы о жилищахъ, какъ они будутъ ставиться
съ точки зрѣнія освобожденнаго человѣчества, о сохране­
ніи или разселеніи милліонныхъ городскихъ центровъ
и пр. Теперь такіе вопросы могутъ, конечно, рѣшаться въ
порядкѣ общественной стихійности, вызывая расточеніе
силъ и много лишнихъ страданій; но тогда это будетъ не­
возможно ,—требованіе планомѣрности естъ самая сущ­
ность соціализма^,
. Итакъ, къ дѣлу должна быть привлечена еще «техни­
ческая» наука; Шли, вѣрнѣе, совокупность такихъ наукъ,
потому что ихъ очень много. Вдобавокъ, это науки при­
кладныя, т.-е. не самостоятельныя по своимъ методамъ:
научно рѣшать свои вопросы онѣ могутъ только опираясь
на естественныя науки и Математику. Очевидно, этимъ
послѣднимъ должно принадлежать огромное руководящее
участіе въ выработкѣ соціалистическаго хозяйственнаго
плана.
Затѣмъ, у него есть еще одна очень важная сторона,
Осуществлять его, исходя изъ современнаго общества, при­
ходится политическимъ путемъ, а именно въ государствен­
ныхъ, и вообще правовыхъ формахъ, хотя въ дальнѣйшемъ
развитіи онѣ, по всей вѣроятности, и должны отпасть,
Такъ или иначе, политическая сторона имѣется; а отсюда
вытекаетъ необходимость привлеченія государственныхъ,
или вообще юридическихъ наукъ.
Однако, и это не все. Міровая планомѣрная организа­
ція можетъ проводиться въ жизнь только коллективными
силами, и притомъ соотвѣтственнаго ей — мірового мас­
штаба: международнымъ пролетарскимъ коллективомъ. А
всякій коллективъ слагается изъ людей опредѣленнаго
дипа и.уровня духовной культуры, т.-е. съ опредѣленнымъ

— 24 —
пониманіемъ жизни, съ опредѣленнымъ отношеніемъ къ
ней. Безразлична ли эта общая идеологія ’для рѣшенія
задачи? Очевидно, нѣтъ, потому что ¡черезъ нее преломляются
и при ея посредствѣ оформливаются всѣ политическіе и
экономическіе интересы. Эта общая идеологія или «способы
мышленія»—самая консервативная сторона человѣческой
природы: она въ наибольшей мѣрѣ способна удерживаться,
какъ пережитокъ прошлаго среди новыхъ жизненныхъ
условій и отношеній, и можетъ являться сильнѣйшимъ
тормазомъ на пути къ будущему. Яркій примѣръ налицо:
группировка классовыхъ силъ въ міровой войнѣ.
Почему пролетаріи всѣхъ странъ, вступившихъ въ войну,
а особенно ихъ идеологи, такъ легко и быстро «сознали»
свою солидарность съ капиталистами своего лагеря и кро­
вавое противорѣчіе интересовъ съ пролетаріями чужого
лагеря? Оставляя въ сторонѣ наивныя пошлости, сводя­
щія все дѣло къ тому, что германскіе или иные рабочіе
«были обмануты»,—и добросовѣстно разсматривая факты,
нетрудно убѣдиться, что причина именно въ культурномъ
состояніи пролетаріата, въ господствѣ надъ нимъ старыхъ,
не имъ выработанныхъ, но съ дѣтства имъ воспринимае­
мыхъ способовъ мышленія. Новые, коллективистическіе,
его собственные, уже складывались, но пока еще только
частично, въ ограниченной сферѣ привычныхъ условій со­
трудничества, и привычныхъ проявленій классовой борьбы;
эти способы мышленія еще не упрочились, не обобщились,
не систематизировались такъ, чтобы охватить жизнь въ цѣ­
ломъ, овладѣть вполнѣ классовой психикой, стать настоя­
щимъ классовымъ сознаніемъ, съ твердой и неуклонней
логичностью дѣйствующимъ во всѣхъ, даже самыхъ неожи­
данныхъ комбинаціяхъ, при всякомъ, даже міровомъ мас­
штабѣ жизненныхъ вопросовъ. Этого пе было; и когда разра-

— 25 —
зилась катастрофа небывало-новая и небывало-грандіоз­
ная, то новое мышленіе, зародышевое и разрозненное,
оказалось безсильнымъ передъ нею, и было парализовано,
какъ ребенокъ передъ невиданнымъ и грознымъ зрѣли­
щемъ. На сцену выступили болѣе глубокіе слои массовой
психики, гдѣ сохранялось культурное наслѣдіе прошлаго—
мѣщанско-крестьянское мышленіе, съ его примитивнымъ
націонализмомъ. Оно было не зародышемъ, а оформлен­
нымъ, даже окаменѣлымъ пережиткомъ; оно автоматически
отвѣчало на запросы момента, и его отвѣты были вполнѣ
согласны со внушеніями окружающей, буржуазной и на­
ціоналистической среды. Преломившись въ этихъ спосо­
бахъ мышленія, «интересы класса» предстали въ совер­
шенно иномъ свѣтѣ, чѣмъ прежде, и во имя этихъ интере­
совъ, не за страхъ, а за совѣсть, пошли умирать и убивать
германскіе, англійскіе и иные пролетаріи, пошли пропоьѣдывать національные «законы права и справедливости» ихъ
идеологи. Позиція пролетаріата въ рѣшеніи организаціон­
наго вопроса войны опредѣлилась уровнемъ его идейно­
культурнаго развитія.
Если ужъ здѣсь это было такъ, то въ рѣшеніи несрав­
ненно болѣе сложнаго и труднаго—мірового организаціон­
наго вопроса—идейно-культурная его сторона тѣмъ болѣе
должна представлять огромную важность. Въ «хозяйствен­
номъ планѣ» необходимой частью оказывается «планъ
идеологическій». Да и можетъ ли быть иначе, если «хозяй­
ственный», какъ и всякій вообще, «планъ» есть самъ по
себѣ идеологическое построеніе, продуктъ тѣхъ или иныхъ
методовъ мышленія, и если путь къ реализаціи плана
идетъ всецѣло черезъ развитіе классового сознанія, т.-е.,
оформленной классовой идеологіи.
Итактц очевидно, что къ научному рѣшенію задачи

— 26 —
должны быть привлечены и науки, изучающія духовную
культуру человѣчества во всѣхъ ея проявленіяхъ. Это-—
цѣлый рядъ историческихъ и такъ называемыхъ «фило­
софскихъ» дисциплинъ...
Въ конечномъ же результатѣ, требуемое рѣшеніе должно
явиться все-научнъім'ъ, а не просто экономическимъ и поли­
тическимъ, какъ привыкли наивно думать люди, болѣе
узко, чѣмъ слѣдуетъ, спеціализировавшіеся на этихъ
двухъ отрасляхъ знанія.
Такова сложность задачи. Однако, передъ сложностью
опускать руки еще не приходится. Ей надо, конечно, про­
тивопоставить общность усилій, раздѣленіе труда, исклю­
чительное напряженіе силъ, соотвѣтственное важности
дѣла. Но затѣмъ обнаруживается еще другая трудность,
едва ли не болѣе значительная.
Дѣло въ томъ, что огромное большинство паукъ разви­
валось до сихъ поръ безъ малѣйшей связи съ вопросомъ о
міровомъ хозяйственномъ планѣ; только двѣ-три изъ числа
соціальныхъ наукъ вообще ставили этотъ вопросъ, и изъ
нихъ только экономическая занималась имъ серьезно, хотя
и далеко не систематично. Положеніе вполнѣ понятное,
если принять въ расчетъ, чьими руками велась разработка
наукъ, и какимъ потребностямъ она удовлетворяла. •
Людьми науки являлись до послѣдняго времени въ
огромномъ большинствѣ представители классовъ либо пря­
мо господствующихъ, либо къ нимъ соціально примыкаю­
щихъ,—элементы, для которыхъ соціализмъ не только не
л составляетъ насущной жизненной задачи, но даже совершен­
но нежелателенъ. И обслуживала наука потребности органи­
зацій двухъ основныхъ типовъ: частнаго хозяйства и госу\. дарства. Первое построено на индивидуализмѣ, второе^
главнымъ образомъ, на авторитарной связи; офа типа,

— 21 —

слѣдовательно, противоположны и враждебны товарище­
скому коллективизму.
Итакъ, наука, взятая, какъ она есть, въ своемъ цѣломъ
принципіально не подготовлена къ рѣшенію задачи, потому
что шла въ иныхъ направленіяхъ. Она «буржуазна»—не
въ смыслѣ простой защиты интересовъ буржуазіи, что
встрѣчается только # въ нѣкоторыхъ отрасляхъ соціаль­
ныхъ наукъ,—а по своему міропониманію и міроотношенію, по своему способу мышленія, который есть ея душа,
ея сущность; а это гораздо важнѣе, чѣмъ защита буржуаз­
ныхъ интересовъ, потому что лежитъ гораздо глубже.
Можно ли считать случайностью тотъ фактъ, что люди
исключительной энергіи, выходящіе изъ пролетаріата,
которымъ удается пробить себѣ дорогу до источниковъ
современной науки, и дѣйствительно овладѣть нѣкоторыми
изъ ея наиболѣе точныхъ, наиболѣе, повидимому, объек­
тивныхъ отраслей, въ большинствѣ либо просто покидаютъ
точку зрѣнія своего прежняго класса, либо—что, можетъ
быть, еще вреднѣе—превращаются въ людей соціальнаго
компромисса, въ успокоителей-оппортюнистовъ? Если сво­
дить этотъ фактъ къ эгоизму и своекорыстію, то какое
получается у насъ понятіе о характерѣ класса, изъ
котораго они пришли? Если Къ дѣйствію на нихъ новой
обстановки, то какимъ мягкимъ воскомъ надо представлять
эти, выдѣлившіяся именно упорствомъ и энергіей, натуры?
«Объективная истина чистой науки» должна, казалось бы,
поддерживать ихъ на высотѣ идеала; почему она не дѣла­
етъ этого?
Люди, сшитые изъ кдочковъ, ухитряются одновременно
признавать ученіе о зависимости идеологіи отъ классо­
вого строенія общества и самодовольно издѣваться надъ
мыслью о буржуазности математики или физики. Правда,

*

-28-

они обыкновенно и не знаютъ ни той, ни другой. Но,
если бы они ихъ и знали, они, вѣроятно, не поняли бы,
насколько нынѣшній видъ этихъ наукъ—міръ голыхъ аб­
стракцій—не соотвѣтствуетъ ихъ соціально-трудовому со­
держанію: это вѣдь науки, практически руководящія ма­
шиннымъ производствомъ. Люди, сшитые изъ клочковъ, въ
основахъ своего мышленія всегда принадлежатъ прошлому;
допуская буржуазность старой полйтической экономіи,
они вѣрятъ во внѣ-классовую истину, вообще—которая
па дѣлѣ всегда оказывается истиной господствующихъ клас­
совъ; когда приходитъ маленькая война, они обвиняютъ
въ ней буржуазные интересы; а когда разражается война
міровая, они объявляютъ ее не буржуазной, а національ­
ной и моральной, войной за культуру, законы права
и справедливости, и т. д.
Какъ видимъ, использовать современную науку для
прямого воплощенія соціализма въ жизни не такъ легко.
Требуется огромная предварительная работа: ея преобра­
зованіе во всѣхъ отрасляхъ, аналогичное тому, которое
Марксъ выполнилъ для политической экономіи, и отчасти
для исторіи: преобразованіе въ духѣ и смыслѣ трудового
коллективизма. Пока этого нѣтъ, наука остается не только,
вообще говоря, орудіемъ въ рукахъ господствующихъ клас­
совъ, но, по мѣрѣ надобности, и ихъ оружіемъ противъ
класса, тяготѣющаго къ соціалистическому строю. А спе­
ціализированная, недоступно-цеховая форма современной
науки играетъ роль мощнаго оборонительнаго сооруже­
нія, за которымъ укрывается организаторская власть бур­
жуазіи съ примыкающей къ ней буржуазной интеллиген­
ціей: эта форма дѣлаетъ науку фактической привилегіей
классовъ «образованныхъ», имѣющихъ большой досугъ за
счетъ прибавочной стоимости.

— 29 —
Допустимъ—какъ это ни мало вѣроятно,—что идео­
логамъ пролетаріата, такимъ, какіе они есть, удалось не­
медленно, теперь же, преодолѣть эти трудности: въ ихъ
средѣ нашлось достаточно талантовъ, творческой энер­
гіи, знаній, критическаго умѣнья, чтобы преобразовать
всѣ отдѣльныя науки сообразно новому способу мышленія
и новой задачѣ. Всѣ науки поступаютъ на службу мірового
коллективизма и разрабатываютъ разныя стороны его
плана, каждая въ своей области. Все ли тогда благопо­
лучно, и можно ли надѣяться на «немедленное», успѣшное
рѣшеніе вопроса? Далеко еще нѣтъ: выступаетъ на сцену
трудность иного характера и порядка.
Предположимъ, что требуется построить огромный
домъ, пригодный и удобный для помѣщенія тысячъ людей.
Всѣ матеріалы имѣются; работниковъ масса: каменщики,
плотники, слесаря, печники, стекольщики и т. д.; каждый
прекрасно знаетъ свою отрасль практически и теоретиче­
ски; каждая спеціальная группа при этомъ автономна въ
выработкѣ своей части строительнаго плана, какъ авто­
номны отдѣльныя науки въ ихъ нынѣшней спеціализа­
ціи. Будетъ ли дѣйствительно планомѣрнымъ дѣло по­
стройки въ его цѣломъ?
Врядъ ли надо особо доказывать, что нѣтъ. Отдѣль­
ныя стороны плана неизбѣжно разойдутся между собою,
и тѣмъ въ большей степени, чѣмъ обширнѣе, чѣмъ сложнѣе
Задача постройки. Получится нѣчто въ родѣ вавилонскаго
столпотворенія, мало похожаго на научный хозяйствен­
ный планъ.
Чтобы избѣгнуть этого, необходимо надъ спеціальнымъ
знаніемъ и умѣньемъ каменщиковъ, плотниковъ и т. д.
поставить примѣненіе^ синтетической науки—инженерно­
строительной. Каменщикъ умѣетъ комбинировать въ

— 30 —

строительныхъ цѣляхъ элементы одного рода, плотникъ—
другого рода, слесарь—третьяго; но задача состоитъ въ
томъ, чтобы планомѣрно скомбинировать всѣ эти разно­
родные элементы въ стройную, цѣлостную связь. Это и дѣ­
лаетъ, опираясь на всѣ данныя спеціальности, техническая
наука высшаго порядка; и ея руководство тѣмъ необходи­
мѣе, чѣмъ болѣе значительную сумму разнородныхъ ма­
теріаловъ требуется цѣлесообразно связать.
Міровая организаціонная задача, надо полагать, нѣ­
сколько сложнѣе постройки дома, хотя бы и очень большого.
Элементы, которые она должна съ организовать въ научно­
планомѣрное цѣлое, также и многочисленнѣе, и разнород­
нѣе, чѣмъ строительные матеріалы; совокупность средствъ
производства, рабочихъ силъ человѣчества, его понятій и
идей. Что же должно получиться, если выработку рѣшенія
этой задачи будутъ автономно вести различнѣйшія спе­
ціальныя науки—техническія, общественныя, науки о ду­
ховной культурѣ? Очевидно, столпотвореніе въ квадратѣ и
въ кубѣ, не болѣе. И не сведется ли дѣло къ безполезной
порчѣ матерііьла—въ міровомъ масштабѣ, хуже той, сви­
дѣтелями которой судьба насъ сдѣлала за эти годы?
Итакъ, для рѣшенія задачи необходима міровая строи*' телъная наука, которая для всѣхъ спеціальныхъ наукъ
была бы тѣмъ, чѣмъ является инженеръ-архитекторъ для
каменщиковъ, плотниковъ и прочихъ спеціальныхъ испол­
нителей. Эта наука должна быть ученіемъ о планомѣрныхъ
комбинаціяхъ всѣхъ возможныхъ элементовъ міровой прак- тики и познанія: всеобщая организаціонная наука. Она—
такая же необходимая руководительница въ цѣлостномъ и
планомѣрномъ построеніи техники, экономики, идеологіи
единой системы коллективно-организованнаго производ­
ства на Землѣ, какъ техническія и естественныя науки—въ

— 31 —

устройствѣ научной техники организованныхъ частныхъ
предпріятій нынѣшней анархической системы.
Каждая наука представляетъ собранный, оформлен­
ный и. обобществленный, словомъ — соціально-организо­
ванный опытъ человѣчества въ опредѣленной области явле­
ній. Слѣдовательно, нашъ выводъ можетъ быть выраженъ
такъ: для рѣшенія міровой организаціонной задачи необ­
ходимо собрать, оформить и обобществить организаціон­
ный опытъ человѣчества. Какъ ни странно доказывать та­
кую, казалось бы, само собой разумѣющуюся истину, од­
нако, нельзя не считаться съ тѣмъ, что она до крайности
непривычна для огромнаго большинства пашей публики.
Кто способенъ понятъ эту истину, для того она уже дока­
зана. Но господствующіе способы мышленія заключаютъ
въ себѣ величайшія препятствія къ ея пониманію.
Въ обывательскомъ сознаніи дѣло организаціи вообще
не является вопросомъ науки, а только вопросомъ «искус­
ства», въ случаяхъ же болѣе сложныхъ—вопросомъ «та­
ланта» или «генія». Организаціи, въ которыхъ обыватель
живетъ,—семья, хозяйство, государство,—имѣютъ тра­
диціонный характеръ, вѣками выработанное строеніе. Онѣ
сложились въ стихійномъ историческомъ процессѣ, офор­
млены стихійнымъ подборомъ; научная планомѣрность не
участвовала въ ихъ созиданіи. Здѣсь также воплощенъ
организаціонный опытъ человѣчества, но въ формѣ до­
научной и не-критической, въ формѣ обычая, т.-е., передаю­
щагося отъ поколѣній поколѣніямъ привычнаго хода дѣй­
ствій и мыслей. Если обыватель, положимъ, хочетъ,
или, вѣрнѣе, долженъ, организовать семью, то самостоя­
тельная работа его сознанія сводится къ выбору подходя­
щаго лица друтого пола; въ остальномъ почти всѣ его дѣй­
ствія предрѣшены традиціей, полу-сознательной или без-

— 32 —
сознательно усвоенной изъ соціальной среды: предрѣшены
способы сближенія съ избраннымъ объектомъ, формы и гра­
ницы предварительнаго ухаживанья, формальности послѣ­
дующихъ стадій, и т. д. Предопредѣлены прошлымъ, въ
той же мѣрѣ, и методы и рамки его послѣдующаго веденія
хозяйства, и отношенія къ ближайшему кругу сосѣдей и
знакомыхъ, къ государству, къ церкви... Тутъ нѣтъ мѣста
организаціонному творчеству, или, вЬрнѣе, роль его
выражается безконечно-малою величиной: все рѣшается
«само собою». Здѣсь и складывается его точка зрѣнія на
организаціонные вопросы жизни: они просто не суще­
ствуютъ для него, какъ вопросы, требующіе изслѣдованія,
обобщенія, научной разработки.
Бываютъ, конечно, случаи, когда традиціонные методы
и формы недостаточны для автоматическаго рѣшенія по­
ставленной жизнью задачи, и обыватель оказывается въ
организаціонномъ затрудненіи; наир., разлаживается ме­
ханизмъ его семьи, его хозяйства, возникаютъ противо­
рѣчія и конфликты въ его міркѣ общественныхъ связей;
или давленіе внѣшнихъ условій вынуждаетъ устраивать
непредусмотрѣнныя прошлымъ комбинаціи: измѣнять
пріемы и средства хозяйствованія, объединяться для от­
стаиванья групповыхъ интересовъ, подвергающихся но­
вымъ опасностямъ, и т. под. Тутъ выступаетъ на сцену
вынузюденное организаціонное творчество; способа мыш­
ленія такіе отдѣльные случаи, конечно, не измѣняютъ, и
характеръ творчества опредѣляется прежнею точкою зрѣнія.
Пока возможно и насколько возможно, оно все-таки дер­
жится за традицію: пользуется старыми пріемами, измѣняя
ихъ лишь въ предѣлахъ самаго необходимаго, часто къ боль­
шому ущербу для цѣлесообразности; ищетъ въ прошломъ
примѣровъ и образцовъ, нерѣдко весьма искусственно ихъ

— 33 —

подгоняя, на основаніи поверхностнаго сходства; и только
по мѣрѣ банкротства этихъ путей, переходитъ ощупью
къ новымъ, постоянно оглядываясь и опять сбиваясь на
старые.
Въ этомъ отношеніи очень характерныя картины пред­
ставляютъ революціи послѣднихъ вѣковъ. Въ XV—XVII вѣ­
кахъ реформаторы, которымъ приходилось вырабатывать
организаціонныя формы торгово-капиталистическаго об­
щества, искали опоры въ 'библейской традиціи, стара­
лись воскрешать первоначальное христіанство или ветхоза­
вѣтно-патріархальный бытъ. Рѣшеніе задачъ, въ копцѣ
концовъ, оказывалось, разумѣется, отнюдь не примитивнохристіанскимъ и не древне-израильскимъ; новое содержа­
ніе, которое вкладывалось въ старыя организаціонныя
схемы, стихійно, шагъ за шагомъ, измѣняло ихъ съ самаго
начала; достиженіе результата, благодаря имъ, въ сущ­
ности только осложнялось и замедлялось. Но птти иными
путями тогдашнее организаціонное мышленіе не могло;
для него они были не просто болѣе легкими, а едииствепповозможными; и самые странные на видъ аксессуары прош­
лаго, напр., какое-нибудь многоженство пророка-реформа­
тора, или разрушеніе красивыхъ «идоловъ» въ католиче­
скихъ храмахъ, были нужны ему, по крайней мѣрѣ, вре­
менно, чтобы чувствовать себя въ атмосферѣ прошлаго,
«завѣтнаго», чтобы «старина слышалась» въ «новизнѣ»
создаваемаго.
Великая французская революція, вырабатывая формы
уже для болѣе высокой, мануфактурно-промышленной
ступени капитализма, начала съ того, что воскресила ста­
ринныя, забытыя учрежденія—собраніе нотаблей, потомъ
Генеральные штаты. Затѣмъ, придя въ процессѣ борьбы
къ разрушенію монархіи, она стала копировать республиА. Богдановъ.

3

— 34 —

капскій Римъ, соціальная структура котораго имѣла весьма
мало общаго съ новой Франціей. Копировались имена, ко­
стюмы, титулы, лозунги, добродѣтели, пороки, философ­
ское отношеніе къ жизни стоиковъ и эпикурейцевъ, и т. д.
Насколько все это мало требовалось существомъ истори­
ческой организаціонной задачи, видно изъ того, что все это
не удержалось въ ея окончательномъ рѣшеніи; но тутъ была
та же самая потребность, въ силу которой великой англій­
ской революціи были необходимы ея псалмы и все ханже­
ство борцовъ за различные буржуазные интересы. — А
позднѣйшія революціи, особенно 48-го года, копируя ве­
ликую французскую, уже обходились вполнѣ или почти
безъ ея античной оболочки, заимствуя другія ея стороны.
Новые классы, создавая организаціи для борьбы за свои
новые интересы, подражаютъ формамъ старыхъ, по суще­
ству чуждыхъ имъ организацій, и лишь постепенно отдѣлы­
ваются отъ этихъ формъ. Такъ, масонство XVIII вѣка,
культурная организація поднимавшейся буржуазіи, одѣ­
валось въ оболочку цехового братства; рабочіе союзы въ
начальныхъ стадіяхъ копировали тѣ же цеховыя братства,
или, особенно въ Америкѣ, брали образецъ съ масонства.
Политическія партіи Новаго времени не только зародились
въ видѣ сектъ, но и сейчасъ, даже крайнія лѣвыя, сохра­
няютъ немало пережитковъ религіозно-сектантскаго типа
въ своей практикѣ; таковъ, наир., методъ доказательства
истины текстами изъ писаній авторитетныхъ учителей.
Всѣ явленія этого рода, примѣры которыхъ можно
было бы приводить въ неограниченномъ числѣ, вытекаютъ
изъ основной черты обывательскаго организаціоннаго мыш­
ленія: потребности въ новомъ итти старыми путями,
потребности чувствовать себя не творцами жизни, а лойяльными исполнителями непреложныхъ завѣтовъ. Для этого

— 35 —
мышленія творчество вообще есть преступленіе, которое
можетъ быть оправдано только тѣмъ, что истолковывается,
какъ возвращеніе къ чему-нибудь прежнему, давно бывшему,
какъ примѣненіе издревле указанныхъ методовъ; твор­
чество же самыхъ методовъ есть преступленіе безъ оправ­
данія, или, вѣрнѣе, просто безуміе, нѣчто немыслимое,
невозможное.
Такой способъ мышленія до сихъ поръ царитъ почти
безраздѣльно въ сферѣ организаціи людей, и преобладаетъ
въ сферѣ организаціи идей; изъ этихъ областей и взяты всѣ
предыдущіе примѣры. Въ сферѣ организаціи вещей, т.-е.,
«техники», дѣло обстоитъ уже иначе. Тамъ уже ослабѣло
это тяготѣніе къ прошлому, нѣтъ потребности сводить все
новое къ традиціи; тамъ творческая работа не боится себя
самой, не ищетъ руководства въ «завѣтахъ», а планомѣрно
пользуется оформленнымъ опытомъ прошлаго, какъ своимъ
орудіемъ, и сознательно ставитъ цѣлесообразность своимъ
единственнымъ критеріемъ. Словомъ, тамъ организаціон­
ное мышленіе приняло вообще научный характеръ.
Однако, въ до-капиталистическія времена мышленіе
также въ области техники было вполнѣ подчинено традиціи,
и тамъ держалось за освященные временемъ завѣты; а когда
вынуждалось жизнью къ преобразованіямъ, то старалось
и въ нихъ сохранять формы и методы прошлаго, обычно—
къ ущербу для цѣлесообразности. Но экономическая кон­
куренція — стихійный двигатель капитализма — сдѣлала
техническій прогрессъ необходимымъ средствомъ борьбы
предпріятій за существованіе, необходимымъ условіемъ
ихъ сохраненія и побѣды въ ней; въ ряду столѣтій человѣ­
ческое мышленіе приспособилось къ этой необходимости
и стало, по отношенію къ техникѣ, научнымъ, т.-е., крити­
ческимъ и сознательно-прогрессивнымъ. Это не помѣшало
3*

— 36 —

ему остаться, въ общемъ, до-научнымъ,—т.-е. не-критическимъ и традиціоннымъ,—во всѣхъ другихъ областяхъ.
Таково организаціонное мышленіе старыхъ, соціально­
консервативныхъ классовъ; и вполнѣ естественно, что оно
инымъ быть не можетъ. Но рабочій классъ, въ которомъ во­
площается основная линія соціальнаго прогресса, классъ—
носитель высшаго типа сотрудничества, находится въ
иномъ положеніи: онъ вынужденъ искать для своей жизни,
для собиранія своихъ силъ, новыхъ организаціонныхъ ме­
тодовъ, потому что только они могутъ дать ему историче­
скую побѣду; въ предѣлахъ же старыхъ методовъ онъ об­
рекается на роль живого матеріала промышленности и
пушечнаго мяса милитаризма, о чемъ сурово напоминали
ему учащающіяся пораженія, понесенныя отъ могучихъ хо­
зяйскихъ союзовъ, и еще суровѣе напомнила міровая война.
И несомнѣнно, онъ ищетъ новыхъ методовъ, хотя пока еще
только стихійно, ощупью; несомнѣнно, онъ находитъ ихъ,
хотя пока еще лпшь частично. Объ этомъ свидѣтельствуетъ
своеобразіе и гибкость его*организацій, ихъ колоссальный
ростъ, несмотря на всѣ препятствія, противопоставляемыя
старой системою; наконецъ, самостоятельная научная его
идеологія, уже захватившая области двухъ важнѣйшихъ
соціальныхъ наукъ, и зарожденіе въ его средѣ новаго клас­
сового искусства. Но все это—эмбріоны, а не зрѣлая жизнь,
части, а не цѣлое. Въ цѣломъ же до сихъ поръ господствуетъ
прежній, отъ прошлаго унаслѣдованный и воспринятый
типъ организаціоннаго мышленія. И съ особенной силой
держится онъ какъ разъ у идеологовъ класса, еще въ большей
степени воспитанниковъ старой культуры, чѣмъ тѣ ши­
рокія массы, дѣлу которыхъ они служатъ.
Отъ этого и зависитъ ошибочная постановка міровой
организаціонной задачи, утопія завтрашняго перехода къ

— 37 —
соціализму въ томъ видѣ, какъ ее намѣчаетъ радикальное
крыло нашихъ соц.-демократовъ.
Логика ея такова. Планомѣрная организація мірового
хозяйства есть «дѣло житейское», того же, въ сущности,
порядка, какъ устройство личной семьи, предпріятія, по­
литической партіи,—только, разумѣется, много крупнѣе по
масштабу. Требуется «планомѣрность»? Ну, что же, выра­
ботаемъ «планъ», и будемъ его выполнять; это ли не «пла­
номѣрность»? Необходима научность рѣшенія? И это го­
тово: у насъ, есть наука, политическая экономія; а планъ
«хозяйственный»,—къ ней же и относится. Задача сложна,
трудна? Не бѣда: у насъ найдутся люди опыта, искушен­
ные въ парламентской, профессіональной, кооперативной
работѣ; найдутся организаторскіе таланты,
наконецъ,
организаторскіе геніи: вѣдь задача выдвинута исторіей,—
значитъ, должны быть и подходящіе люди, ибо въ писаніи
сказано, что исторія не ставитъ иныхъ задачъ, кромѣ тѣхъ,
для рѣшенія которыхъ условія назрѣли.—Противъ рѣшенія
будетъ весь міръ старой культуры, тотъ, который только
что показалъ свою власть надъ тѣломъ и духомъ проле­
таріата? Не страшно: стоитъ лишь собрать вокругъ плана
многомилліонный политическій кулакъ,—а для этого доста­
точно сознанія классовыхъ интересовъ. Конечно, не того
сознанія, которое проявили пролетаріи въ нынѣшней
войнѣ; но они увидятъ свою ошибку, и классовое сознаніе
станетъ правильнымъ.
Такъ обывательское организаціонное мышленіе ставитъ
и принципіально рѣшаетъ міровую организаціонную за­
дачу.
Чѣмъ бы это могло оказаться на дѣлѣ? Въ лучшемъ
случаѣ — мечтой, которая не встрѣтитъ отклика въ мас­
сахъ. Въ худшемъ — правда, очень мало вѣроятномъ — про-

—• 38 —

граммою авантюры, самой мрачной въ исторіи проле­
таріата, самой тяжелой по послѣдствіямъ. Ея исходъ былъ
бы съ самаго начала предрѣшенъ неравенствомъ какъ ма­
теріальныхъ, такъ и культурныхъ силъ двухъ сторонъ,
глубокой неподготовленностью одной изъ нихъ къ поста­
вленной задачѣ. Естественнымъ концомъ авантюры явилось
бы длительное царство Желѣзной Пяты.
*

*

*

Планомѣрная организація человѣчества предполагаетъ
обобщеніе и обобществленіе организаціоннаго опыта, его
кристаллизацію въ научной формѣ. Если этого нѣтъ, зна­
читъ—еще не назрѣли историческія условія для рѣшенія
' задачи. Оно невозможно, какъ невозможна была бы система
машиннаго производства безъ естественныхъ и техническихъ
наукъ, обобщающихъ и обобществляющихъ техническій
опытъ.
Нетрудно заранѣе указать главныя возраженія, кото­
рыя встрѣтитъ эта постановка вопроса.
Намъ скажутъ: «Все, что вы говорите, это только отвле­
ченно-теоретическія, доктринерскія усложненія дѣла, безъ
сомнѣнія, очень труднаго, но въ своей основѣ несравненно
болѣе простого, чѣмъ вы его стараетесь представить. «Ин­
теллигентскіе выверты», которыми вы для этого оперируете,
не требуютъ даже особаго критическаго разбора,—они
опровергаются самой жизнью. Сама жизнь именно теперь
наглядно, практически показала, что въ дѣлѣ плано­
мѣрной организаціи общественнаго хозяйства не боги
горшки обжигаютъ. Въ Германіи эта планомѣрная органи­
зація за годы войны фактически уже осуществлена го­
сударствомъ, хотя, конечно, не въ интересахъ народныхъ

— 39 —
массъ, а въ интересахъ господствующихъ классовъ. Тамъ
безъ всякой новой организаціонной науки сумѣли вырабо­
тать и выполнить хозяйственный планъ, устранившій анар­
хію производства. Для этого оказалось достаточно опыта
прежнихъ чиновниковъ, инженеровъ, профессоровъ, по­
литиковъ и другихъ организаторовъ, буржуазныхъ п, къ
сожалѣнію, также пролетарскихъ, оказавшихъ имъ боль­
шое и важное содѣйствіе. Почему же нельзя было бы дру­
гой сторонѣ выработать и выполнить свой хозяйственный
планъ, но въ интересахъ тѣхъ массъ, отъ силы которыхъ, въ
сущности, все зависитъ? А что касается дѣйствительно
необходимаго участія инженеровъ, хозяйственныхъ админи­
страторовъ, учены-хъ и пр., то и оно будетъ гарантировано
этой другой сторонѣ, если за нею будетъ сила; развѣ имъ
не все равно, кому служить, лишь бы условія были для
нихъ достаточно выгодны? а ужъ мы за этимъ не постоимъ.
Тутъ не утопія, а самый трезвый расчетъ, основанный на
простомъ здравомъ смыслѣ, который не испугается того,
что вы его называете обывательскимъ организаціоннымъ
мышленіемъ. Никакія соображенія не могутъ опровергнуть
явныхъ фактовъ; а они говорятъ за насъ. И никому, кромѣ
враговъ пролетаріата, не могутъ быть выгодны попытки
подорвать его вѣру въ близкую осуществимость его идеа­
ловъ».
Таково первое возраженіе. Оно обладаетъ нѣкоторой
видимой убѣдительностью, которой я старался не ослабить
своимъ изложеніемъ. Но все-же оно сводится къ большой
ошибкѣ, и эта ошибка лежитъ въ самомъ его корнѣ,—въ
томъ «фактѣ», который .оно дѣлаетъ своимъ центромъ
тяжести.
Этотъ «фактъ»—планомѣрная организація производства
буржуазно-юнкерскимъ государствомъ—поразилъ вообра­

— 40
женіе многихъ и внесъ большую смуту въ умы, подорвавъ
прежнія оцѣнки трудностей задачи и возбудивъ чрезмѣрно
пылкія мечты. Но,—какъ у лошади Аріостовскаго Роланда
былъ одинъ только недостатокъ, тотъ, что она была мер­
твая,—такъ и въ этомъ фактѣ есть одинъ, не менѣе важный
недостатокъ: тотъ, что его не было. Организаціонная за­
дача, которую рѣшало и рѣшило германское государство при
содѣйствіи всѣхъ общественныхъ силъ, была вовсе не та,
которая выражается словами: «планомѣрная организація
производства въ его цѣломъ».
Несомнѣнно, для очень многихъ это понятіе сводится, на
самомъ дѣлѣ, только къ тому, что какая-нибудь органи*
зованная воля, личная или коллективная, систематически
вмѣшивается въ производство, опредѣляетъ его рамки
и контролируетъ его ходъ. Но такой взглядъ наивенъ п
въ высшей степени ошибоченъ. Вопросъ заключается не
въ голой формѣ, не въ осуществленіи внѣшне-организаціон­
ной схемы, а въ практическомъ достиженіи практической
цѣли. Предположимъ, что явился новый Аракчеевъ, въ бо­
лѣе широкомъ масштабѣ,—что ему удалось захватить до­
статочную власть и, посадивъ во всѣхъ предпріятіяхъ чи­
новниковъ, подчинить всю хозяйственную жизнь руковод­
ству надлежащаго числа департаментовъ,—и что въ резуль­
татѣ, какъ и естественно ожидать, получилось быстрое
расточеніе производительныхъ силъ, а затѣмъ крахъ всей
этой системы. Можно ли тогда сказать^ что вотъ, была
устроена планомѣрная организація производства, но за­
тѣмъ опа снова разстроилась? Очевидно, нѣтъ; ибо хотя
у предположеннаго Аракчеева съ его департаментами и
былъ планъ, по которому они дѣйствовали, но все прои­
зошло не соотвѣтственно этому плану, въ который, конечно,
не входилъ ни общій упадокъ производства, ни революція,

— 41 —
со всѣми ея непріятными для нихъ же самихъ послѣд, ствіями.
Что же, въ такомъ- случаѣ, слѣдуетъ понимать подъ
«планомѣрной организаціей производства въ цѣломъ»? Ка­
кимъ условіямъ должна она удовлетворять?
Міровая организаціонная задача не выдумана людьми,
а поставлена всей живой дѣйствительностью. Практи­
ческія противорѣчія капиталивма: расточеніе обществен­
ныхъ силъ, матеріальныхъ и культурныхъ, въ его борьбѣ,
рыночной^и классовой, господство въ немъ обществен­
ной стихійности надъ сознательными усиліями людей, су­
рово проявляющееся въ его кризисахъ, мирныхъ и воен­
ныхъ,—таковъ исходный пунктъ задачи, реальные мотивы
ея постановки. Все это—различные моменты общей ор­
ганизаціонной неустойчивости современнаго строя; и такъ
какъ они коренятся въ его анархичности, то рѣшеніе
должно оказаться въ своей основѣ противоположно ей, —
что и выражается словами «планомѣрная организація». Но
при этомъ, очевидно, подразумѣвается устраненіе всѣхъ
существенныхъ условій организаціонной неустойчивости,
какія найдены и опредѣлены въ подлежащей преобра­
зованію системѣ. А если тѣ или иныя изъ этихъ условій
остаются, то нельзя говорить о «планомѣрности»: ихъ
накопляющееся дѣйствіе будетъ неизбѣжно нарушать рас­
четы организаторовъ, не допуская надежнаго предвидѣ­
нія; и дѣло пойдетъ не «по плану».
Ту ли «планомѣрность» осуществляла во время войны
Германія, а въ меньшей степени—и другія воюющія страны?
Прежде всего, «планомѣрность» на военномъ положеніи
есть, очевидно, именно такая, при которой меньше всего
гарантій, что дѣло пойдетъ по плану: внѣшніе удары,
падающіе на страну, систематически направляются къ

— 42 —

нарушенію и разрушенію «плана». Да п вообще, теперь
ясно, что въ государственно-національномъ масштабѣ,
при обмѣнѣ, конкуренціи, возможности разрыва и войны
между странами, дѣйствительная планомѣрность недости­
жима. У той же, наир., Германіи нѣтъ своего хлопка,
недостаточно мѣди, марганца, платины и другихъ необхо­
димыхъ элементовъ производства; въ этомъ она зависитъ
отъ другихъ странъ—своихъ потенціальныхъ враговъ, ко­
торые, слѣдовательно, могутъ, выбравъ подходящій мо­
ментъ и условія, нарушить или разрушить планомѣрность
ея производства.
Съ другой стороны, Германія въ полной мѣрѣ сохра­
нила раздѣленіе общества на классы—и не только сохра­
нила, по даже углубила его. Для рабочаго класса созданы
новыя ограниченія, частью и формально не относящіяся
къ высшимъ классамъ, частью же фактически ихъ не за­
трагивающія. Если, благодаря войнѣ, классовая борьба
тамъ временно замерла, то врядъ ли можно сомнѣваться
въ неизбѣжности тѣмъ большаго ея обостренія послѣ войны.
Но классовая борьба, и еще обостряющаяся, принципіально
исключаетъ организаціонную
устойчивость обществен­
наго механизма. А тѣмъ самымъ она исключаетъ и дѣй­
ствительную планомѣрность.
Итакъ, то, что дѣлается въ Германіи, вовсе не есть
рѣшеніе вопроса о планомѣрной организаціи производства
въ цѣломъ.-—И «планомѣрность» и «организація» тамъ есть;
но онѣ относятся къ иной задачѣ. Какой именно? Отвѣтить
легко, если строго держаться фактовъ.
Современная война автоматически устраняетъ боль­
шую часть обычныхъ противорѣчій экономики капита­
лизма— замѣняя ихъ, конечно, однимъ новымъ, далеко
ихъ всѣ вмѣстѣ превосходящимъ. Война создаетъ колос­

— 43 —

сальный дополнительный рынокъ для товаровъ, и такой
же спросъ на рабочую силу; этимъ пріостанавливается
дѣйствіе всѣхъ тѣхъ отрицательныхъ условій, которыя по­
рождаются ограниченностью рынка въ обѣихъ его обла­
стяхъ, его анархическими, стихійными расширеніями и
суженіями. Капиталъ, въ худшемъ случаѣ—цѣной пере­
мѣщенія въ отрасли, нужныя для войны,—перестаетъ стра­
дать отъ конкуренціи другихъ капиталовъ, отъ недостаточ­
ности спроса и отъ пониженія цѣнъ; работникъ же — отъ
конкуренціи другихъ рабочихъ и отъ безработицы. Временно
устраняются какъ разъ тѣ моменты, на которыхъ, главнымъ
образомъ, и основывается необходимость перехода къ общей
планомѣрной организацій производства; и тѣмъ глубже
ошибка тѣхъ, кто полагаетъ, что именно эта задача тутъ
была поставлена и практически рѣшалась.
Германія переживаетъ міровую войну—истекаетъ кро­
вью и разоряется, какъ и всѣ другія участвующія въ войнѣ
страны. Вотъ въ этотъ процессъ расточенія народныхъ
силъ и народнаго богатства германское государство, въ
союзѣ или въ компромиссномъ соглашеніи съ различными
классовыми организаціями, старается внести «планомѣр­
ность» и «организованность». Регулируется, въ предѣлахъ
возможнаго, идущее разрушеніе соціальнаго организма, а
не вырабатывается соціальный аппаратъ сознательнаго
трудового творчества.
Регулировать приходится два параллельныхъ процесса,
порождаемые войною: съ одной стороны, прямую растрату
силъ и средствъ на борьбу; съ другой стороны, ограбле­
ніе крупнымъ капиталомъ, промышленнымъ и аграрнымъ,
всѣхъ прочихъ классовъ общества, среднебуржуазныхъ,
полу-буржуазныхъ и не-буржуазныхъ. Если бы расточе­
ніе силъ и средствъ недостаточно равномѣрно распростра-

— 44 —
нялось на разныя отрасли общественнаго хозяйства, то
нѣкоторыя изъ нихъ пришли бы къ, преждевременному
крушенію, которое сдѣлало бы невозможнымъ успѣшный
ходъ войны. Если бы ростъ цѣнъ и военныя прибыли не
были поставлены въ извѣстныя рамки, то крупные капитали­
сты и аграріи въ своемъ бурномъ патріотизмѣ разорили бы
большую часть своихъ соотечественниковъ, что опятьтаня обезсилило бы государство, какъ это въ значитель­
ной мѣрѣ и наблюдалось у насъ въ Россіи. Государство,
какъ общая организація капиталистическихъ классовъ,
принуждено было, въ ихъ общихъ интересахъ, обуздывать
аппетиты группъ, оказавшихся въ наиболѣе выгод­
номъ положеніи,—что и выполняло, по мѣрѣ возможности,
при помощи муниципальныхъ, политическихъ, профессіо­
нальныхъ и всякихъ иныхъ наличныхъ организацій.
Государство нормировало массовое потребленіе, раз­
мѣры производства, цѣны продуктовъ. Но отъ норми­
ровки до планомѣрной организаціи въ настоящемъ смыслѣ
этого слова разстояніе огромное. Нормировка есть только
одна сторона организующаго процесса, и притомъ сто­
рона ограничительная. Все положительное, все иниціатив­
ное и творческое содержаніе организующаго процесса
лежитъ внѣ этого понятія. Нормировка сама по себѣ новаго
не создаетъ, а только беретъ то, что уже есть или дѣлается,
и разными способами это ограничиваетъ, ставитъ въ рамки,
чтобы устранить какія-нибудь нарушенія или разстройства;
а планомѣрная организація, кромѣ того, сама ставитъ
свои задачи, и въ зависимости отъ нихъ создаетъ новое
и перестраиваетъ старое. Напр., нормировка потребленія
сокращаетъ его, давая каждому не болѣе фунта хлѣба
въ день и двухъ фунтовъ сахару въ мѣсяцъ, что неравно­
мѣрно, въ виду различія потребностей, и многихъ не удо­

— 45 —

влетворяетъ; а если производство хлѣба и сахара еще
уменьшается, то производится новое сокращеніе порцій;
если же оно невозможно или опасно, то сокращаютъ произ­
водство менѣе важныхъ отраслей, чтобы за счетъ ихъ под­
держать рабочими силами болѣе важныя. А планомѣрная
организація потребленія должна еще выяснить и различія
потребностей, и насколько эти различія соотвѣтствуютъ
цѣлямъ общества, полезны для его развитія; а затѣмъ,
сообразно этому, если надо, расширить тѣ или иныя отрасли
производства, передѣлать и заново приспособить ихъ
взаимныя отношенія.
Центральный цервный аппаратъ человѣка есть приспо­
собленіе для «планомѣрной организаціи» его жизненныхъ
функцій, .если употребить слово «планомѣрный» въ смыслѣ
объективной біологической цѣлесообразности. Въ такомъ
случаѣ роль нормировки будутъ играть задерживающія
функціи спеціальныхъ и общихъ нервныхъ центровъ: это
въ точности то же самое организаціонное соотношеніе.
Слѣдовательно, нормировка есть только часть того,
что выражается словами «планомѣрная организація»,—и
притомъ наиболѣе легкая часть задачи, наиболѣе доступ­
ная и для старыхъ, до-научныхъ организаціонныхъ мето­
довъ.
Но въ данномъ случаѣ было еще одно облегчающее
условіе: нормировать приходилось не прогрессирующее, а
падающее производство, не накопленіе, а расточеніе про­
изводительныхъ силъ. То, что растетъ, объективно услож­
няется; то, что падаетъ, объективно упрощается. Объективно
упрощаются, очевидно, и организаціонныя задачи, отно­
сящіяся къ такого рода процессамъ.
Въ виду всѣхъ этихъ обстоятельствъ, нѣтъ ничего
удивительнаго, что старому обществу удалось приблизи-

— 46 —
тельно рѣшить задачу при старыхъ способахъ организа­
ціоннаго мышленія, и при содѣйствіи нѣкоторыхъ спе­
ціальныхъ наукъ. Но самая-то задача, какъ видимъ, состо­
яла въ томъ, чтобы планомѣрно нормировать, на нѣсколько
лѣтъ войны и въ національно-государственномъ масштабѣ,
процессъ расточенія производительныхъ силъ общества. А
слѣдуетъ ли отсюда выводъ, что на основѣ тѣхъ же
средствъ и методовъ возможно рѣшить задачу —плано­
мѣрно организовать, на неопредѣленное будущее и въ міро­
вомъ масштабѣ, процессъ производства въ прогрессивномъ
развитіи его силъ?
Ясно, что двѣ задачи различны не только съ количечественной, но и съ качественной стороны; и вся аргумен­
тація, основанная на ихъ смѣшеніи, должна быть отверг­
нута.
Есть и еще одна частная, но немаловажная ошибка
въ оптимистическихъ расчетахъ: это надежда на готовность
технической интеллигенціи за хорошую плату осуществлять
какой-угодно хозяйственный планъ. Когда эта интелли­
генція «планомѣрно организуетъ» для капитала и бюро­
кратіи, нѣтъ ничего удивительнаго, что она дѣлаетъ свою
работу п за страхъ, и за совѣсть, и конечно, за возна­
гражденіе: она—не господствующій, а подчиненный классъ,
и устраивая «планомѣрность», не ослабляетъ, а укрѣ­
пляетъ свое положеніе въ обществѣ. Совершенно иное,
если бы ей пришлось, хотя бы за еще повышенную плату,
«организовать производство» для пролетаріата: тутъ она
сама, своими руками, работала бы надъ разрушеніемъ
основъ своей временной. привилегіи; ибо очевидно, что,
наладивъ производственную машину и подготовивъ тѣмъ
самымъ пролетаріатъ къ самостоятельному веденію всего
дѣла, опа лишилась бы выгодъ своего положенія, .поте-

— 47 —

ряда бы свою «прибавочную стоимость» и растворилась
бы въ трудовыхъ массахъ. Примѣровъ такой самоотвер­
женности въ исторіи пока не встрѣчалось.
Остается еще одинъ аргументъ у оптимистовъ завтраш­
няго дня,—аргументъ, на видъ, фактическаго характера.
Онъ таковъ:
Организація общества опредѣляется, въ конечномъ
счетѣ, уровнемъ развитія производительныхъ силъ. На
извѣстномъ ихъ уровнѣ, коллективизмъ становится воз­
можнымъ и наилучпіимъ выходомъ изъ накопившихся
и обострившихся соціальныхъ противорѣчій. Разумѣется,
это долженъ быть очень высокій уровень; но развѣ те­
перь онъ не таковъ? Развѣ капитализмъ въ своемъ стреми­
тельномъ движеніи не достигъ грандіознѣйшаго развитія
производительныхъ силъ, которое уже не вмѣщается въ
его рамкахъ и, проявляя себя въ невиданно-жестокихъ
кризисахъ, какъ нынѣшняя міровая война, ищетъ выхода
въ новую хозяйственную систему? Чего же еще ждать?
Въ подтвержденіе указываютъ на гигантскій ростъ
именно тѣхъ отраслей, которыя производятъ средства
производства: согласно теоріи, въ «производствѣ ради
производства» и выражается «тенденція капитализма къ
абсолютному развитію производительныхъ силъ». Приво­
дятся подавляющія цифры въ такомъ родѣ: среднее міровое производство чугуна за каждый часъ достигаетъ
500 тысячъ пудовъ; угля, въ четырехъ только европей­
скихъ странахъ, также за часъ—4 милліона пудовъ...
Въ такихъ цифрахъ видятъ достаточно ясные «показатели
достигнутой ступени обобществленія трудового процесса»1).
х) См. попытку комментарія къ резолюціи циммервальдскихъ
максималистовъ, въ ст. «Соціальное содержаніе имперіализма»,
«Лѣтопись», 1916, 9, стр. 166—7.

— 48 —

Тутъ прежде всего приходится замѣтить, что никакихъ
точныхъ; и вообще научныхъ критеріевъ, позволяющихъ
на основаніи такихъ цифръ дѣлать выводъ о «достигнутой
ступени», къ сожалѣнію, еще не имѣется, такъ что пока
это только •— дѣло субъективнаго впечатлѣнія. Грандіоз­
ность же цифръ,—а значитъ, отчасти и сила впечатлѣнія,—
зависитъ, между прочимъ, отъ выбора единицъ мѣры.
Если, вмѣсто «500 тысячъ пудовъ чугуна въ часъ», мы
скажемъ: «20 милліоновъ фунтовъ въ часъ», цифра пока­
жется еще грандіознѣе; напротивъ, «8 тысячъ тоннъ въ
часъ» произведутъ значительно болѣе слабый эффектъ;
«120 кубическихъ саженъ чугуна» — еще слабѣе и'т. д.
Сколько-нибудь освѣтить вопросъ можно при такой
его постановкѣ: насколько разрослось, въ общей системѣ
труда человѣческаго, производство средствъ производства,
которое, дѣйствительно, болѣе всѣхъ другихъ отраслей
должно выражать «достигнутую ступень». Другими сло­
вами, какую долю трудовыхъ силъ человѣчества занимаетъ
это производство? И вотъ, если взять міровое производство
тѣхъ же двухъ основныхъ матеріаловъ всей промышлен­
ности— чугуна и угля,—и основываясь на ихъ цѣнѣ,
оплатѣ рабочей силы и приблизительнойшормѣ ея эксплоа­
таціи, вычислить, какая доля всей трудовой энергіи,
находящейся въ распоряженіи человѣчества, кристалли­
зуется въ огромной годовой массѣ этихъ продуктовъ,
то окажется: около 2—21/2, и отнюдь не болѣе 3 процен­
товъ. Результатъ, въ которомъ, какъ-будто, нѣтъ ничего
подавляющагох)...
х) Рамки статьи не позволяютъ мнѣ привести самыхъ расче­
товъ. Но всякій, знакомый съ экономически-статистическими пріе­
мами и съ общеизвѣстными данными міровой статистики о размѣ­
рахъ производства и цѣнахъ, можетъ легко ихъ провѣрить.

— 49 —

*

*

*

Какъ видимъ, основы оптимизма «завтрашняго дня>,
среди чернаго пессимизма сегодняшней дѣйствительности,
болѣе чѣмъ шатки. Онѣ сводятся къ отсутствію научнаго
организаціоннаго мышленія, ложному пониманію госу­
дарственно-экономическихъ формъ, порождаемыхъ войною,
и субъективности въ оцѣнкѣ достигнутаго уровня про­
изводительныхъ силъ.
Слѣдуетъ ли изъ этого, что все остается по-прежнему?
И тотъ практическій минимализмъ, который господство­
валъ до сихъ поръ повсюду въ соціалъ-демократіи, дол­
женъ ли удерживаться также впредь, на неопредѣленныя
времена?
Конечно, нѣтъ.
Дезорганизаціонный процессъ, идущій теперь въ мі­
ровомъ масштабѣ, несомнѣнно и очевидно ставитъ передъ
человѣчествомъ органпзаціонную задачу въ міров< мъ м- сштабѣ.

ПРОГРАММА КУЛЬТУРЫ

Программа соціаль-демократіи распадается на двѣ части:
maximum и minimum. Первая обращена къ будущему
строю, вторая — къ нынѣшнему; первая намѣчаетъ схему
задачъ пролетаріата въ ту эпоху, когда онъ станетъ ре­
альнымъ хозяиномъ общества; вторая выражаетъ сумму
требованій, предъявляемыхъ имъ хозяевамъ нынѣшняго
общества, и проводимыхъ въ борьбѣ и въ компромиссахъ
съ ними. Гдѣ связь этихъ двухъ частей программы?
Является ли программа-minimum непосредственной под­
готовкой къ выполненію программы-maximum? Очевидно,
нѣтъ: если пролетаріатъ создаетъ себѣ сносныя условія
жизни въ рамкахъ стараго строя, если онъ приспособляется
къ нему и приспособляетъ его къ себѣ, какимъ образомъ
это можетъ непосредственно подготовлять пролетаріатъ
къ дѣлу разрушенія стараго строя и творческой замѣны
его инымъ, принципіально-новымъ?
Въ изложеніи программы-maximum, какъ ея основа,
всегда указываются объективныя линіи развитія ка­
питализма, тѣ его тенденціи, которыя, развертываясь въ
своемъ противорѣчивомъ движеніи, должны привести об­
щество къ постановкѣ задачи—ликвидаціи капитализма,
перехода къ соціалистическому строю: концентрація ка­
питала, численный ростъ пролетаріата и углубленіе про­
пасти между нимъ и господствующими классами, кризисы
и проч. Но все это не даетъ отвѣта на вопросъ о реальной

61 —

подготовкѣ пролетаріата къ роли сознательнаго строителя
новаго общества, его «планомѣрнаго организатора».
Отвѣтъ до сихъ поръ дается всегда иной, при чемъ и
старые минималисты и новые максималисты соц.-демо­
кратіи въ этомъ пунктѣ вполнѣ согласны между собою:
воспитаніе рабочаго класса для роли мірового хозяина
заключается, съ одной стороны, въ развитіи его классо­
вого сознанія своего положенія и своихъ интересовъ, съ
другой — въ его самоорганизаціи профессіональной, ко­
оперативной, и особенно партійной. Но такъ ли это на
дѣлѣ?
Классовое сознаніе своего положенія и интересовъ
въ рамкахъ капиталистическаго общества, какъ бы ни
было ясно, полно и научно, не можетъ подготовлять къ
роли организатора общества принципіально иного по строе­
нію и направленію жизни. Для этого нужно другое:
знаніе своихъ особыхъ, новыхъ методовъ организаціи во
всѣхъ областяхъ жизни и во всѣхъ взаимоотношеніяхъ
этихъ областей. Но ничего такого не предполагается въ
старыхъ взглядахъ на классовое сознаніе.
Великій экзаменъ—міровая война—блестяще показалъ
ограниченную силу и значеніе классового сознанія въ
старомъ смыслѣ. Какой пролетаріатъ обладалъ имъ въ
наибольшей мѣрѣ? Безспорно, германскій. Ну, и что же?
Это—минималистское классовое сознаніе. Оно при­
способляетъ пролетаріатъ къ условіямъ его существо­
ванія въ капиталистической системѣ. Правда, въ составъ
классового сознанія постоянно включаютъ признаніе исто­
рической миссіи — осуществить идеалъ. Но отъ признанія
миссіи до умѣнья ее выполнить... провалъ остается не­
заполненнымъ.
Но, можетъ быть, его заполняетъ самоорганизація,
4*

— 62 —

профессіональная, партійная, кооперативная? Вѣдь она
па дѣлѣ пріучаетъ классъ къ роли самостоятельнаго хо­
зяина? Да, самостоятельнаго, но опять-таки—увы!—въ
рамкахъ условій капитализма. Это значитъ: въ рамкахъ
его экономическихъ и культурныхъ законовъ, — его де­
нежнаго фетишизма, его формы собственности, всѣхъ
его юридическихъ и иныхъ нормъ. А задача какъ разъ
въ томъ, чтобы преодолѣть эти условія. А если вся орга­
низація приспособляется, и не можетъ не приспособляться
къ нимъ, то какимъ образомъ дастъ она методы обойтись
безъ нихъ? Напримѣръ, въ кооперативной работѣ обычно
наибольшая доля трудностей, а значитъ, и главное со­
держаніе усилій, заключается въ томъ, чтобы приспо­
собить дѣло къ условіямъ рынка и конкуренціи, въ поли­
тической—къ государственно-правовымъ формамъ, прежде
всего—къ данной конституціи, и т. под. Гдѣ же тутъ ма­
теріалъ опыта для принципіальнаго преодолѣнія ихъ?
Какъ мало все это подготовляетъ само по себѣ къ ко­
нечной цѣли, показываютъ спеціальные виды оппортюнизма, эпидемически развивающіеся среди дѣятелей-спеціалистовъ всѣхъ трехъ видовъ организаціи: цеховой
трэдъ-юніонизмъ, торгашескій кооператизмъ, парламент­
скій кретинизмъ.
Вообще же, врядъ ли кто станетъ отрицать, что воспи­
тательная роль тѣхъ или иныхъ организацій зависитъ
въ наибольшей мѣрѣ отъ ихъ культурнаго типа. Стоитъ
только вспомнить католическіе и протестантскіе рабочіе
союзы, или какихъ-нибудь американскихъ «Рыцарей тру­
да», не говоря уже о «желтыхъ союзахъ». И несомнѣнно,
что въ настоящее время культурный типъ даже наиболѣе
передовыхъ организацій минималистскій: всѣ ихъ задачи,
всѣ ихъ интересы лежатъ въ предѣлахъ существующаго

— 53

строя; соціалистическій идеалъ, пока, лишь украшеніе
ихъ фасада.
Конечно, тамъ накопляется организаціонный опытъ.
Но онъ такъ же мало научно оформливается и обобщест­
вляется въ нихъ, какъ въ старыхъ буржуазныхъ и феодаль­
ныхъ организаціяхъ—государственныхъ, религіозныхъ и
иныхъ; а слѣдовательно, и не является, въ этомъ видѣ,
непосредственной подготовкою къ научно-планомѣрной орга­
низаціи общества.
Итакъ, между программами minimum и maximum
остается глубокій провалъ. Чѣмъ же онъ можетъ и дол­
женъ быть заполненъ?
f
*

*

*

Дѣтскому возрасту общественныхъ теченій, какъ и
дѣтскому возрасту отдѣльныхъ людей, свойственны «наив­
ныя» противорѣчія мысли. Одно изъ такихъ противорѣчій
мнѣ неоднократно приходилось указывать въ офиціаль­
ной теоріи нашихъ соц.-демократовъ. Это—ея отношеніе
къ «идеологіи», ч
Исходя изъ положенія Маркса, что идеологія есть
«надстройка», нѣчто «производное», «вторичное», эта тео­
рія относится къ ней съ явнымъ, если можно такъ выра­
зиться, пренебреженіемъ. Всякое указаніе на серьезную,
въ какомъ бы то ни было смыслѣ реально-руководящую
роль идеологіи въ соціальной жизни она считаетъ недо­
пустимой ересью, вполнѣ достаточной для отлученія,
преступно-буржуазнымъ «идеализмомъ».
И къ той же идеологіи у нея отношеніе діаметрально
противоположное, лишь только это понятіе выражается
другимъ словомъ.

— 54 —
Что такое «классовое сознаніе» и «классовое самосо­
знаніе» пролетаріата? Нѣтъ никакого сомнѣнія, что это—
его идеологія; по крайней мѣрѣ, я не знаю ни одного- теоре­
тика, который утверждалъ бы иное, напр., относилъ бы
— классовое сознаніе къ матеріальной сторонѣ производ­
ства.
Итакъ, классовое сознаніе есть надстройка, нѣчто
производное, вторичное. Однако ему офиціальная теорія
придаетъ, какъ всѣмъ извѣстно, первостепенное, основное
значеніе въ жизни пролетаріата,—значеніе опредѣляю­
щее, практически-руководящее. Развивать классовое со­
знаніе пролетаріата—именно такова, по офиціальной же
формулѣ, первая и главная задача соціалъ-демократіи.
Отрицаніе за «идеологіей» руководящей функціи на
словахъ, ея признаніе за «классовымъ сознаніемъ» на полѣ
практики: вотъ, выражаясь мягко, антиномія нашего
•—( марксизма, выдающая его теоретическую юность.
Эта антиномія находится въ самой тѣсной связи съ
поставленнымъ нами вопросомъ программы, и потому
мы должны будемъ разрѣшить ее.
Что такое идеологія? Въ офиціальной теоріи вы тщетно
стали бы искать опредѣленія: она очень строга, но не
стремится къ чрезмѣрной точности. Съ понятіемъ «идео­
логіи» она оперируетъ, какъ съ вещью вполнѣ извѣстною.
Во всякомъ случаѣ, она ее противополагаетъ «экономикѣ»
и «техникѣ», характеризуя эти послѣднія вмѣстѣ, какъ
«матеріальную сторону» общественной жизни. Къ «идеоло­
гіи», слѣдовательно, должна быть отнесена вся «идеаль­
ная» сторона: міръ понятій, міръ художественныхъ обра­
зовъ, міръ нормъ. Другими словами, это—рѣчь, познаніе,
искусство, обычаи, право, приличія, нравственность.
Перечисленіемъ этимъ, однако, удовлетвориться нельзя.

—- 55 —

Дѣло идетъ о жизненномъ явленіи или, вѣрнѣе, о нѣ­
которомъ циклѣ жизненныхъ явленій. А они для насъ
опредѣлены только тогда, когда установлено ихъ про
исхожденіе и значеніе въ системѣ жизни, иначе говоря—-ихъ
мѣсто и функція въ ней. Съ такой точки зрѣнія и долженъ
быть рѣшенъ вопросъ — что такое идеологія.
Рѣшеніе, въ сущности, весьма просто и элементарно.
Первичная форма идеологіи—рѣчь, элементами ко­
торой являются «слова-понятія». Научная теорія проис­
хожденія рѣчи, созданная геніальнымъ филологомъ Нуаре,
такова. Рѣчь возникла изъ коллективнаго труда перво­
бытной общины, а именно изъ «трудовыхъ криковъ». Это
звуки, непроизвольно вырывающіеся при физическихъ
усиліяхъ въ силу связи дыхательнаго и голосового ап­
парата съ остальнымъ нерв но-мускульнымъ механизмомъ,
въ родѣ звука «ух-хъ», вырывающагося при подниманіи
большой тяжести, «га» при ударѣ топоромъ, и т. под.
Каждый такой звукъ былъ для членовъ общины естествен­
нымъ и понятнымъ обозначеніемъ того трудового акта,
къ которому относился. Изъ немногихъ такихъ «первич­
ныхъ корней», путемъ медленныхъ, безчисленныхъ варіа­
цій въ ряду вѣковъ, развилось все богатство человѣче­
ской рѣчи.—Что же касается мышленія, оно есть «рѣчь
минусъ звукъ», тѣ же слова-понятія, только не произ­
носимыя вслухъ.
Какова была функція трудовыхъ криковъ? Они слу­
жили средствомъ объединенія коллективныхъ усилій,
внесенія въ нихъ ритмической правильности, затѣмъ сред­
ствомъ призыва къ труду, собиранія работниковъ для него.
Все это—функціи организующія. И во всемъ своемъ дальнѣйшемъ развитіи, во всѣхъ своихъ послѣдующихъ развѣтвле­
ніямъ идеологія сохраняетъ тотъ же характеръ и значеніе: “

— 66 —

это система организующихъ формъ производства, иначе
говоря—организаціонныхъ орудій общественнаго бытія
людей.
Такъ, развѣ не очевидно, что и теперь все производ­
ство организуется посредствомъ рѣчи? Путемъ словес­
ныхъ обозначеній устанавливается мѣсто каждаго работ­
ника въ производствѣ, время его работы, его трудовая
задача и способы ея выполненія: вся координація трудо­
выхъ усилій.
Не менѣе ясно, что техническія науки руководятъ тех­
ническимъ процессомъ, служатъ орудіемъ его организаціи.
А вмѣстѣ съ ними, какъ слѣдующая ступень идеологическаго
обобщенія, науки естественныя и математическія. Аналити­
ческое вычисленіе, геометрическій чертежъ, формулы меха­
ники и физики рѣшаютъ вопросы размѣровъ и связи ча­
стей дома, моста, машины, а слѣдовательно и вопросы
направленія и распредѣленія трудовыхъ усилій въ работѣ.—
Для паукъ соціальныхъ—экономическихъ, политическихъ
и пр.—доказывать ихъ организаціонный смыслъ и значеніе,
я думаю, нѣтъ надобности. Науки «логическія» нормируютъ
человѣческое мышленіе, всякое обсужденіе, всякое комби­
нированіе словъ-понятій; а такъ какъ оно служитъ орудіемъ
организаціи общественнаго бытія, то и эти науки оказы­
ваются такимъ же орудіемъ высшаго порядка.
Обычай, право, нравственность, приличія регулируютъ
и контролируютъ всю практическую жизнь общества:
самое понятіе «норма» есть явно организаціонное. Весь
капитализмъ практически организуется при посредствѣ
права частной собственности и морали индивидуализма.
Вопросъ кажется менѣе простымъ по отношенію къ
искусству. Не только всѣ эстеты буржуазнаго и феодаль­
наго міра, но и всѣ паши офиціальные теоретики упорно

— 57 —
сводятъ роль искусства къ «украшенію жизни». Съ этой
точки зрѣнія долго разсматривался и рѣшался орто­
доксальнымъ Старовѣромъ-Потресовымъ и другими во­
просъ о томъ, насколько нужно особое пролетарское
искусство.
Начало искусства то же, что и начало рѣчи: трудовые
крики были зародышемъ трудовой пѣсни. Ея примѣненіе
для регулированія и координаціи трудовыхъ актовъ можно
наблюдать и теперь. То же можно сказать о боевой пѣснѣ.
Музыка, танцы съ самаго возникновенія реально служили
опредѣленной цѣли: создавать единство настроенія въ кол­
лективѣ, важное или даже необходимое для выполненія
какого-нибудь общаго дѣла. Такъ, передъ выступленіемъ
въ походъ примѣнялась боевая, возбуждающая музыка,
и спеціальные танцы, изображающіе войну; передъ коллек­
тивнымъ обсужденіемъ дѣлъ — серьезная, побуждающая
углубляться въ мысли музыка и размѣренно-плавный
«танецъ Совѣта».—А затѣмъ, врядъ ли кто станетъ отри­
цать, что искусство, во всѣхъ его видахъ, являлось и яв­
ляется средствомъ воспитанія людей. Но въ чемъ заклю­
чается соціальная сущность воспитанія? Въ томъ, что че­
ловѣка, путемъ систематической обработки, дѣлаютъ при­
годнымъ къ его жизненной роли—щъ обществѣ, въ средѣ его
класса, его группы. Другими словами, воспитаніе вводитъ
человѣка въ его общество, его классъ, Группу, приспособ­
ляетъ его къ нимъ, какъ нормальнаго ихъ члена. Но это,
очевидно, организаціонная функція: воспитаніе органи­
зуетъ коллективъ изъ человѣческихъ единицъ, служащихъ
его матеріаломъ. А если такъ, то искусство, какъ воспита­
тельное средство, есть также орудіе организаціи коллек­
тива...
Нѣтъ надобности особо выяснять сущность классоваго

— 58 —
сознанія.
Оно объединяетъ, направляетъ, координи­
руетъ, регулируетъ усилія и стремленія людей, соста­
вляющихъ классъ,—организуетъ ихъ жизнь въ коллек­
тивную.
Теперь для насъ ясно, что марксисты, признавая на
практикѣ организующую роль идеологій, въ этомъ не оши­
баются. Дальнѣйшее изслѣдованіе вопроса дало бы намъ
массу подавляюще-доказательнаго матеріала въ томъ же
смыслѣ. Война принесла невиданно яркія иллюстраціи
этого рода. Что можетъ быть поразительнѣе сплоченія
враждовавшихъ только что классовъ передовой страны бур­
жуазныхъ, полубуржуазныхъ и пролетарскихъ въ одинъ ре­
акціонный, истребительный блокъ посредствомъ націонали­
стической идеологіи, какъ это было въ началѣ войны? Или
вотъ примѣръ болѣе невинный: распоряженіемъ правитель­
ства переведена часовая стрѣлка на часъ впередъ—админи­
стративная поправка къ астрономической формулѣ,—-и из­
мѣняются условія производства, потребленіе топлива,освѣ­
тительнаго матеріала и пр.
Конечно, въ иныхъ случаяхъ организующая функція
идеологіи можетъ измѣняться, или даже извращаться.
Бываетъ безсмысленная болтовня, которая ничего не ор­
ганизуетъ, ложь, которая дезорганизуетъ, и т. д. Но это
ничего не мѣняетъ въ происхожденіи и соціальномъ значе­
ніи идеологіи, какъ типа формъ,—ничего не мѣняетъ въ
томъ, что она не можетъ быть жизненно понята съ иной
точки зрѣнія. Ружье нерѣдко за все время своего суще­
ствованія не успѣетъ истребить ни одного живого существа;
оно иногда служитъ средствомъ сигнализаціи, иногда про­
сто развлеченія невинной стрѣльбою въ цѣль. Но понять
его устройство, техническое развитіе и связь его частей
сумѣетъ только тотъ, кто будетъ разсматривать его, какъ

орудіе истребленія. Половой аппаратъ человѣка нерѣдко
всю его жизнь остается безъ примѣненія; иногда же онъ
получаетъ примѣненія экономическія (проституціи, бракъ
по расчету), политическія (браки, устраиваемые диплома­
тіей), и иныя, при разнымъ извращеніяхъ даже самыя не­
ожиданныя; однако, научно понять его строеніе, эволюцію,
болѣзни и разстройства, а также успѣшно поддержи­
вать его гигіену и лечить его возможцр только исходя изъ
той точки зрѣнія, что это, собственно, аппаратъ размноже­
нія. Точно такъ же никогда не пойметъ строенія и развитія
идеологическаго механизма, и не сможетъ планомѣрно
вмѣшиваться въ него тотъ, кто не знаетъ, что механизмъ
этотъ есть организаціонное орудіе коллектива г).
Какъ же, все-таки, примирить это значеніе идеологіи
съ ея пониманіемъ, какъ «надстройки», которая «отражаетъ»,
или «выражаетъ» производственныя отношенія, и т. под.?
Примирить весьма нетрудно, потому что и противорѣчія, въ
дѣйствительности, тутъ никакого нѣтъ.
Возьмемъ конкретный примѣръ: желѣзнодорожное
росписаніе. Оно, несомнѣнно, вещь идеологическая, и
несомнѣнно, «надстройка» надъ реальной желѣзнодорож­
ной жизнью, «отражаетъ» и «выражаетъ» ее. Но почему-то
здѣсь эти термины кажутся смѣшными. Почему именно?
!) Я вынужденъ здѣсь ограничиться этими краткими указа­
ніями. Подробное изложеніе дѣла дано за 15 лѣтъ не одинъ разъ въ
цѣломъ рядѣ моихъ работъ, изъ которыхъ особенно укажу: «Наука
объ общественномъ сознаніи», 1917 г. и «Культурныя задачи нашего
времени» (цензурный заголовокъ, вмѣсто «Культурной программы
пролетаріата»), 1910 г. Прибавлю, что сколько-нибудь членораз­
дѣльной критики со стороны ортодоксовъ моя теорія до сихъ поръ
не встрѣтила, если не считать ея голаго обозначенія словомъ «идеа­
лизмъ».

— 60 —

Да просто потому, что слишкомъ бросается въ глаза прямая
практическая, организаціонная, а не «отражательная»
функція: росписаніе управляетъ движеніемъ поѣздовъ; пе­
ремѣните въ немъ пару цифръ—ничтожная идеологическая
перемѣна—и все движеніе дезорганизуется, наступаетъ
хаосъ и катастрофа.
Однако, что было раньше—движеніе поѣздовъ, или
ихъ росписанія? Всѣмъ извѣстно, что стефенсоновскія
модели, первые паровозы, ходили безъ росписанія; и вся­
кому ясно, что именно развитіе желѣзнодорожнаго движе­
нія опредѣлило собою развитіе росписаній. Это, какъ го­
ворится въ наукѣ, генетическая связь двухъ явленій. Развѣ
она помѣшаетъ тому, что- росписаніе, разъ оно уже создано,
управляетъ поѣздами, что оно, въ свою очередь, опредѣ­
ляетъ выходъ такого-то поѣзда въ такой-то часъ? Да, вѣдь,
оно для того и выработано: это послѣдующая, телеологи_ческая или результативная связь. _
Дѣло въ томъ, что организаціонное орудіе неизбѣжно
опредѣляется именно тѣмъ, что оно организуетъ. Такъ,
развитіе мозга біологически опредѣлилось развитіемъ ор­
гановъ движенія, у человѣка въ особенности—его рукъ;
по мозгъ п управляетъ руками. Или, напр., давно выяснен­
ное соотношеніе «толпы» и ея «героя», который ведетъ ее:
генетически—герой есть «отраженіе» толпы, ея порожденіе;
онъ впитываетъ въ себя ея массовыя смутныя настроенія и
стремленія, которыя только оформливаются въ немъ; но
разъ герой созданъ, уже онъ руководитъ толпою, она
идетъ, куда онъ укажетъ. Ибо герой—организаціонное ору­
діе жизни толпы, какъ мозгъ—жизни организма, идеоло­
гія—коллектива.
Все это истины азбучно-элементарныя; человѣку слѣдую­
щаго поколѣнія будетъ непонятно, что ихъ еще надо было

—.61 —
доказывать. Однако, фактъ на-лицо: въ настоящее время
ихъ не понимаетъ ни одинъ изъ офиціальныхъ теорети­
ковъ нашего марксизма, и разумѣется, не знаютъ пролетар­
скія массы. При этомъ разница та, что теоретикъ, встрѣ­
чаясь съ этой азбукой, ограничивается, обычно, замѣча­
ніемъ, что она противорѣчитъ Священному Писанію
Маркса и Энгельса; а толковый рабочій быстро и легко
воспринимаетъ ее, какъ нѣчто весьма простое: для него,
по своему трудоволгу опыту знающаго, какъ орудіе опредѣ­
ляется матеріаломъ, который оно обрабатываетъ, тутъ
нѣтъ ничего непонятнаго.
Въ чемъ же дѣло? Въ томъ, что формы мышленія людей
бываютъ различны, и это дѣлаетъ людей во многихъ слу­
чаяхъ «взаимно идіотами», какъ выражался Лассаль. Из­
слѣдованіе фактовъ жизни и природы съ организаціонной
точки зрѣнія означаетъ особый, новый способъ мышленіяОнъ чуждъ буржуазіи, классу—творцу анархическаго,
принципіально неорганизованнаго общественнаго строя,
классу вѣками воспитавшемуся на немъ. Но для рабочаго
класса, организующаго міръ внѣшнихъ, мертвыхъ вещей
въ своемъ трудѣ, себя самого—въ своей соціальной жизни
и борьбѣ, этотъ способъ мышленія—необходимое приспо­
собленіе, которое мало-по-малу вырабатывается, и рано
или поздно, должно сложиться вполнѣ.—Что же касается
нашихъ теоретиковъ, то какъ бы ни было искренно ихъ со­
чувствіе интересамъ пролетаріата, но по способу мышле­
нія они всецѣло—воспитанники буржуазіи, буржуазнаго
строя. Организаціонная точка зрѣнія для нихъ—нѣчто
непривычное и неестественное; они органически не могутъ
понять ея, и потому не могутъ не бороться противъ нея,
мѣшая своимъ вліяніемъ ея развитію въ головахъ проле­
таріевъ.

— 62 —
*

*

*

Хорошо, — скажетъ читатель,—пусть азбука, пусть
важный и интересный, но все же это—чисто теоретическій
вопросъ. Какое отношеніе имѣетъ онъ къ занимающей насъ
темѣ — соціалистической программѣ, ея пробѣлу между
maximum и minimum, ея осуществимости «завтра»
или позже?
Отношеніе самое прямое; но для того, чтобы ясно его
оформить, нужна еще одна «азбучная истина».
Человѣкъ не всегда владѣетъ своимъ орудіемъ: иногда
орудіе господствуетъ надъ нимъ. Это бываетъ тогда, когда
онъ не знаетъ или не понимаетъ своего орудія, его природы,
строенія, свойствъ. Напр'., работникъ при машинѣ, объ
устройствѣ которой не имѣетъ яснаго понятія, можетъ быть
только ея рабомъ, а не господиномъ. Онъ служитъ при ней,
а не управляетъ ею. Въ такомъ положеніи часто оказы­
вается русскій крестьянинъ, батракъ при какой-нибудь
«хитрой» сельско-хозяйственной машинѣ. Неожиданно для *
него она отказывается служить, или ломается по неуло­
вимымъ для него причинамъ, нерѣдко и калѣчитъ его са­
мого. Ея стихійная, недоступная ему закономѣрность легко
разрушаетъ всю «планомѣрность» его усилій.
Въ такомъ положеніи находится и коллективъ по отно­
шенію къ своимъ организаціоннымъ орудіямъ, если онъ не
знаетъ ихъ природы, не понимаетъ ихъ. Тогда не онъ плано­
мѣрно пользуется ими, а они стихійно господствуютъ надъ
нимъ.
Знаетъ ли, понимаетъ ли рабочій классъ природу, строе­
ніе, свойства своихъ организаціонныхъ орудій? Владѣетъ
ли онъ своей идеологіей, или она владѣетъ имъ? До сихъ

— 63 —

поръ возможенъ только одинъ отвѣтъ—самый неблаго­
пріятный.
Пролетаріатъ не знаетъ н не понимаетъ даже самой
природы своей идеологіи,—того основного факта, что она
есть организаціонное орудіе. А разъ это такъ, невозможно
ни планомѣрное обращеніе съ этимъ орудіемъ, ни, тѣмъ
болѣе, планомѣрное развитіе его. Тутъ царствуетъ стихій­
ность, исканіе ощупью, тутъ масса уклоненій и блужданій
лишней растраты силъ.
Иллюстрацій можно было бы приводить безъ конца.
Ограничусь немногими.
Какъ извѣстно, среди пролетаріата даже наиболѣе пе­
редовыхъ странъ еще весьма распространено,—удержи­
вается по традиціи,—религіозное міровоззрѣніе. Если бы
рабочій зналъ и понималъ, что всякая идеологія есть орга­
низаціонная форма, и съ этой точки зрѣнія смотрѣлъ на ре­
лигію, то, во-1-хъ, ясно, что религіозные фетиши сразу теря­
ли бы всю власть надъ нимъ; во-2-хъ, онъ безъ особыхъ усилій
увидѣлъ бы, что ея организаціонный смыслъ относится къ
«авторитарной связи» людей, т.-е. власти—подчиненію;
къ этому сводятся и религіозныя чувства: преклоненіе,
покорность, слѣпая вѣра,—и религіозныя схемы: отноше­
ніе Бога и міра, духа и тѣла, жизни высшей и жизни низ­
шей, опыта священно-таинственнаго и обыденнаго. И такъ
какъ рабочій по природѣ своей враждебенъ авторитарной
связи, стремится выйти изъ нея и преодолѣть ее, потому
что въ ней обреченъ всегда на страдательную роль, то от­
казъ отъ религіознаго міровоззрѣнія получал’ся бы легко
и просто, самъ собою. А вмѣсто того, критика религіи ве­
дется въ рабочей средѣ либо мучительно-окольнымъ пу­
темъ буржуазныхъ просвѣтителей, путемъ схоластическаго
анализа религіозныхъ символовъ, ихъ отвлеченно-научнаго

— 64 —
опроверженія,—либо путемъ вульгарной, опошляющей
вопросъ агитаціи на тему о поповскихъ выдумкахъ и т. под.
А фетиши національно-патріотическіе, которые вну­
шаются рабочему классу буржуазнымъ міромъ, какъ выс­
шія самоцѣнности... Всѣ знаютъ ихъ роковую роль въ ны­
нѣшней войнѣ, всѣ знаютъ, какимъ непроницаемымъ ту­
маномъ окутали они головы пролетарскихъ массъ въ передо­
выхъ странахъ. Какой путь къ ихъ преодолѣнію могъ бы
быть прямѣе и легче, чѣмъ выясненіе того, какія обще­
ственныя силы, въ какихъ рамкахъ и для какихъ задачъ
они организовали раньше и организуютъ теперь? И какими
способами, какой цѣной, съ какой медленностью преодолѣ­
ваются они въ настоящее время?
А кромѣ того, насколько, чисто практически, было бы
менѣе трудно пролетаріямъ разобраться во всякихъ «пра­
вахъ языка», «правахъ малыхъ націй», «культурныхъ и
политическихъ самоопредѣленіяхъ», если бы все это явля­
лось къ нимъ не въ видѣ отвлеченно-юридическихъ схемъ,
часто даже выводимыхъ изъ «простыхъ законовъ справед­
ливости», а въ видѣ реально-организаціонныхъ формъ,
классовыхъ или межъ-классовыхъ?
Другая область. Факты показываютъ, что тѣ изъ ра­
бочихъ, которымъ удается, благодаря исключительной
энергіи, пробиться до высотъ современной науки, обыкно­
венно въ той или иной степени утрачиваются для рабо­
чаго класса: либо просто переходятъ въ буржуазную ин- *
теллигенцію, либо, въ лучшемъ (а можетъ быть, и худшемъ)
случаѣ, становятся представителями оппортюнизма, классо— ваго компромисса. Чистая наука «обуржуазиваетъ» . ихъ,
пропитывая буржуазными способами мышленія, лежащими
въ основѣ ея построенія, и въ то же время отрывая ихъ
отъ міра «матеріальнаго» труда, основы жизни пролетар-

— 65 —
скаго коллектива. Можно себѣ представить, насколько
полезна для рабочаго класса эта хроническая утрата его
выдающихся элементовъ. А между тѣмъ, развѣ это непре­
ложная необходимость? Если бы тотъ же рабочій, идущій
въ науку, зналъ и понималъ, что она не голая «сама по
себѣ истина», а система формъ и методовъ организаціи кол­
лективныхъ человѣческихъ усилій, если бы онъ восприни­
малъ и въ свою очередь изслѣдовалъ ее въ этомъ смыслѣ
и съ этой точки зрѣнія, она не отрывала бы его отъ трудового
міра, и скрытый въ ней фетишизмъ старыхъ способовъ
мышленія не имѣлъ бы власти надъ нимъ. Сколько луч­
шихъ научно-организаторскихъ силъ сохранялось бы тогда
для пролетаріата!
Пролетарское искусство находится до сихъ поръ въ за­
родышѣ. Конечно, это зависитъ, прежде всего, отъ истори­
ческой молодости класса, отъ недостатка досуга, образова­
нія, и пр. Однако, глубокое непониманіе жизненной роли
искусства должно служить немалымъ дополнительнымъ
препятствіемъ. Представьте себѣ пролетарія съ призва­
ніемъ поэта, чуткую, остро реагирующую, творческую на­
туру, съ жаждой ритма и гармоніи. Вокругъ кипитъ борь­
ба. Можетъ ли онъ всей силой своего юнаго чувства и по­
рыва отдаться своему художественнсму инстинкту? «Искус­
ство—только украшеніе жизни», вдолбпла ему буржуаз­
ная культура, и .продолжаютъ долбить Потресовы и другіе
компетентные товарищи-ортодоксы. «Значитъ, я буду за­
ниматься забавой, игрой, когда товарищи дѣлаютъ огром­
ную, трудную работу»,—думаетъ онъ; и радость творчества
отравлена; и вотъ, вопреки себѣ, онъ идетъ на улицу,
гдѣ оказывается’ чаще всего, среднимъ, истеричнымъ аги­
таторомъ. Насколько иначе и лучше относился бы онъ къ
своему призванію, если бы понималъ, что внимательно,
5

V

— 66 —

зорко вглядываясь въ жизнь и природу глазами своего
класса, ярко и полно отражая ее въ стройныхъ формахъ
поэзіи, онъ во много разъ успѣшнѣе могъ бы работать для
организаціи своего класса, чѣмъ повторяя на площадяхъ
обычныя агитаціонныя формулы.
А это вѣчное зло— оппортюнизмъ парламентаріевъ, про­
фессіоналистовъ, кооператоровъ,—онъ-то всего больше под­
держивается культурной несамостоятельностью пролета­
ріата, отсутствіемъ у этихъ дѣятелей коллективистическиорганизаціонной точки зрѣнія на свою работу. Они погря­
заютъ въ цеховой ограниченности своихъ спеціальныхъ
отраслей. На отношенія классовъ, на весь общественный
процессъ они смотрятъ черезъ очки своей спеціальности,
вмѣсто того чтобы ее разсматривать съ точки зрѣнія об­
щественнаго процесса въ его цѣломъ, и своего класса, какъ
развивающейся все-организующей его силы. Измельчаніе
идей и методовъ при этомъ неизбѣжно.
Политика, профессіональное движеніе, кооперація,
взятыя оторванно, сами по.себѣ, даютъ картину непрерыв­
ной цѣпи компромиссовъ. Для того, кто понимаетъ органи­
заціонную сущность каждой изъ этихъ функцій, практиче­
скій компромиссъ, достигнутый въ борьбѣ съ врагами или съ
массовой инертностью, и выражающій максимумъ достижи­
маго въ данный моментъ, отнюдь не есть «измѣна прин­
ципу», хотя бы частичная, а просто необходимый органи­
заціонный актъ въ ихъ общей цѣпи, очередной этапъ еди­
наго организаціоннаго процесса, форма котораго выра­
жается «принципомъ». Но для нашего спеціалиста, кото­
рому чуждо такое пониманіе, «принципъ» и «компромиссъ»
оказываются противоположностями; реализуется же на
практикѣ только компромиссъ; принципъ «подчиняется»
ему; а человѣкъ, который привыкаетъ «подчинять» прии-

— 67 —

ципъ компромиссу, есть несомнѣнный и безнадежный
оппортюнистъ.
Но и это не все. Дѣятельность нашего парламентарія
протекаетъ въ мірѣ нормъ, созданныхъ буржуазнымъ мі­
ромъ: парламентарій вынужденъ на каждомъ шагу приспо­
собляться къ наличной конституціи, исходить въ своихъ
предложеніяхъ изъ прежнихъ законовъ, считаться въ
своихъ политическихъ шагахъ съ имѣющимися прецеден­
тами, и пр. Профессіоналистъ, кооператоръ принуждены
постоянно учитывать въ своей работѣ всю сѣть законода­
тельныхъ и административныхъ установленій, касающихся
сферы ихъ дѣятельности, проводить свои задачи сквозь
различныя, часто весьма сложныя и запутанныя петли
этой сѣти. И такъ какъ у него нѣтъ единаго и цѣльнаго
4 взгляда на все это, нѣтъ яснаго непрерывно критическаго
отношенія ко всѣмъ этимъ нормамъ, какъ организаціон­
нымъ приспособленіямъ буржуазнаго міра,—то онъ, при
выкая имѣть дѣло съ ними, безсознательно подпадаетъ подъ
ихъ власть, начинаетъ видѣть въ нихъ самостоятельныя
силы и самодовлѣющія цѣнности; а это значитъ—подчи­
няется фетишизму нормъ, тяготѣющему надъ буржуазнымъ
сознаніемъ, сгіЬсобу мышленія буржуазныхъ классовъ. И
соотвѣтственно ослабляется власть зарождающагося про­
летарскаго способа мышленія, власть пролетарскаго идеала.
Такъ идеологическія орудія разными путями господ­
ствуютъ надъ современнымъ соціалистомъ, не понимаю­
щимъ ихъ природы. А въ результатѣ—масса лишнихъ со­
противленій въ творческой работѣ пролетаріата, мучитель­
ное исканіе во мракѣ ощупью своихъ собственныхъ организаціонныхъ методовъ, полная стихійность культурнаго
развитія.
Отсюда — неизбѣжное подчиненіе культурѣ стараго
1 5*

к

г_

— 68 —

— міра, т.-е. его организаціоннымъ формамъ и методамъ, во
всѣхъ тѣхъ случаяхъ, какіе не встрѣчались или не явля­
лись достаточно обычными въ предыдущихъ стихійныхъ
исканіяхъ пролетаріата. Страшный примѣръ налицо: по­
веденіе рабочаго класса въ міровой войнѣ. Смѣшно и вредно
затемнять смыслъ этого урока ссылками на развращаю­
щее вліяніе буржуазныхъ и мелко-буржуазныхъ «Mitläu­
fer ’овъ» пролетаріата, его «попутчиковъ» изъ всякой демокра­
тической интеллигенціи. Если они «попутчики», то по­
чему же не они пошли за рабочимъ классомъ на револю­
ціонный путь, а онъ пошелъ за ними на путь глубокой на­
ціоналистической реакціи?
—
Культурная несамостоятельность пролетаріата въ на­
стоящее время есть фактъ основной и несомнѣнный, который
надо честно признать, и изъ котораго слѣдуетъ исходить
въ программѣ ближайшаго будущаго. Культура класса—
это вся совокупность его организаціонныхъ формъ и мето­
довъ. Если такъ, то какой злой ироніей—или какимъ дѣт­
скимъ неразуміемъ—представляются проекты немедлен­
но навязать пролетаріату дѣло самаго радикальнаго, неви­
данно-сложнаго и труднаго во всей исторіи организаціон­
наго переустройства въ міровомъ масштабѣ? И это тогда,
когда такъ часто на нашихъ глазахъ распадаются и разсыпаются*— нерѣдко даже не отъ внѣшнихъ ударовъ—его
собственныя организаціи...
*

*

*

Итакъ,—пока рабочій классъ не владѣетъ своими ор­
ганизаціонными орудіями, а напротивъ, они владѣютъ
имъ, до тѣхъ поръ онъ, очевидно, не можетъ и не долженъ
предпринимать попытки непосредственнаго рѣшенія мі-

— 69 —

ровой организаціонной задачи, попытки осуществить со­
ціализмъ. Это было бы авантюрой безъ малѣйшаго шанса
на успѣхъ, попыткой построить міровой дворецъ безъ зна­
нія законовъ архитектуры. Это былъ бы новый кровавый
урокъ, вѣроятно, болѣе жестокій, чѣмъ тотъ, который мы
теперь переживаемъ.
А между тѣмъ, міровая организаціонная задача поставлен^ ходомъ вещей, который, подъ угрозою полнаго
крушенія цивилизаціи, требуетъ, чтобы эта задача была
разрѣшена насколько возможно быстрѣе. И мы знаемъ,
что классы буржуазные разрѣшить ее не въ силахъ, ибо
они, по всему воспитанію, по всей культурѣ непригодны
для этого.
Если такъ, то что же можетъ и долженъ дѣлать немед­
ленно рабочій классъ для рѣшенія задачи?
Дѣло ясное: направить свои усилія къ овладѣнію
своими организаціонными орудіями и къ планомѣрной ихъ
выработкѣ въ полномъ масштабѣ задачи. Это—его про­
грамма культуры.
Здѣсь заполняется провалъ между программою mini­
mum и maximum. Если первая сводится ко взаимному
приспособленію пролетаріата и капиталистическаго строя,
въ которомъ онъ живетъ, а вторая—къ созданію принци­
піально иного строя, то программа культуры означаетъ
прямую подготовку, въ условіяхъ стараго строя, классаорганизатора, творца новаго строя. Это—необходимая
динамика рѣшенія міровой задачи.
Та самоорганизація рабочаго класса, которая совершается
пока еще стихійно, ощупью отыскивая свои формы и методы,
въ его объединеніяхъ, профессіональныхъ, политическихъ,
кооперативныхъ, просвѣтительныхъ, составляетъ есте­
ственную основу культурной программы.

— 70 —

Дѣло идетъ о продолженіи и развитіи этой самооргаппзаціи, но съ переходомъ въ новую фазу—сознательнопланомѣрнаго исканія, выработки, усвоенія, распростране­
нія организаціонныхъ формъ и методовъ.
Потребуется немалая работа: полный пересмотръ всего
наличнаго культурнаго наслѣдства, полученнаго пролета­
ріатомъ отъ старыхъ классовъ,—пересмотръ съ новой, кол­
лективно-трудовой точки зрѣнія, которая есть вмѣстѣ съ
тѣмъ научно-организаціонная; и одновременно съ пере- — смотромъ—необходимое дополненіе этого наслѣдства всюду,
гдѣ оно недостаточно для новыхъ задачъ, собственнымъ
идеологическимъ творчествомъ рабочаго класса, научнымъ,
художественнымъ, практически-нормативнымъ.
По мѣрѣ того какъ это будетъ дѣлаться, новый смыслъ
п новую силу будетъ пріобрѣтать вся предыдущая работа:
организаціонный опытъ человѣчества будетъ обобщаться
и концентрироваться въ растущемъ рабочемъ коллективѣ.
Въ настоящее же время не только этого нѣтъ, но и
- собственный организаціонный опытъ рабочаго класса ли­
шенъ всякой связности, всякаго научнаго оформленія, въ
значительной мѣрѣ—лишенъ даже непрерывности. Большая
часть его не накопляется, а безплодно разсѣивается и те­
ряется. Онъ въ смутной традиціонной формѣ хранится въ
отдѣльныхъ организаціяхъ, усваиваясь каждымъ лишь въ
мѣру его участія въ общей работѣ. А опытъ отдѣльныхъ
крупныхъ организаторовъ, талантовъ и геніевъ своего
дѣла, пли просто старыхъ работниковъ, за десятки лѣтъ
накопившихъ массу организаціонныхъ пріемовъ и навы­
ковъ, которыхъ они не умѣютъ обобщать и передавать дру­
гимъ, исчезаетъ вмѣстѣ съ ними, когда они умираютъ или
уходятъ. Отсюда—несоразмѣрная роль такихъ организато- ровъ, «вождей», въ рабочихъ организаціяхъ, унижающая

— 71 —

пролетаріатъ и поддерживающая въ жемъ авторитарный
духъ повиновенія и слѣпой вѣры.
Прибавьте къ этому непрерывное, разъѣдающее и подта­
чивающее дѣйствіе окружающей старой культуры, ея орга?
низаціонныхъ формъ и методовъ, выражаемыхъ всей буржу­
азною наукой, искусствомъ, нормами морали и права. Она
незамѣтно подрываетъ новые методы дѣла и мысли при са­
момъ ихъ зарожденіи, оттѣсняя ихъ или придавая имъ
оппортюнистическій, двойственный характеръ. Тамъ, гдѣ
въ міроотнотеніи человѣка складывается «мы, коллек*
тивъ», она упорно подсказываетъ «я, самодовлѣющая лич­
ность»; гдѣ онъ начинаетъ улавливать «организованный
соціальный опытъ»-, она вдалбливаетъ ему «чистую, абсо­
лютную истину»; гдѣ онъ начинаетъ становиться на точку
зрѣнія «развитія коллективной силы», она подсовываетъ
ему «чистый моральный идеалъ»; когда онъ прислушивается
къ пульсу жизни своего класса, растущаго для превраще­
нія во все человѣческое общество, она внушаетъ ему «обще­
національные интересы» или «простые законы права и
справедливости», и т. под. И онъ безсиленъ противъ этого
нашептыванья, развращающаго его практику и мышленіе,
пока не знаетъ природы идеологическихъ силъ, пока не
видитъ путей овладѣть ими.
Посмотрите. До сихъ поръ большинство англійскихъ
и американскихъ трэдъ-юніонистовъ, и немалая часть син­
дикалистовъ другихъ странъ, понимаютъ организацію, какъ
«союзъ отдѣльныхъ личностей, <овмѣстными дѣйствіями осу­
ществляющихъ свои личные интересы». Это—понятіе чисто
индивидуалистическое, выработанное въ различныхъ груп­
пировкахъ мелкой, а затѣмъ и крупной буржуазіи (цехи, то­
варищества, синдикаты хозяевъ и пр.). Попробуйте строить
соціалистическую организацію на основѣ такого отношенія

— 72 —
къ ней. Съ этой точки зрѣнія, каждая рабочая профессія
неизбѣжно предъявила бы къ организуемому новому обще­
ству свои максимальныя требованія. Оно не въ силахъ было
бы удовлетворить ихъ совокупности, но и не имѣло бы спосо­
бовъ безобидно ихъ ограничить, предотвратить жестокія
столкновенія интересовъ между отдѣльными спеціально­
стями. При капитализмѣ эти столкновенія устраняются
внѣшнимъ давленіемъ капитала: каждая профессія предъя­
вляетъ свои максимальныя требованія капиталу, а не
совокупности другихъ профессій, и не вступаетъ въ проти­
ворѣчіе съ ними. При соціализмѣ сдерживающія рамки
внѣшней классовой силы отпадаютъ, и если каждая про­
фессія разсматриваетъ, какъ теперь, свои интересы сена-,
ратно—освобождаются и вспыхиваютъ также противорѣ­
чія всѣхъ этихъ группъ.
■1л/
Надо понять. Соціализмъ не есть дѣло выигранной
| Пбитвы, или настроенія, порыва, массоваго устремленія
‘ воли. Конечно, все это есть въ немъ; но настроенія и порывы,
не кристаллизованные прочной идеологіей, стремленія, не
организованныя въ устойчивую классовую волю—въ твердо
сознанный идеалъ и ясно установленный путь къ нему,
никогда не могутъ рѣшить задачи: классовая стихійность
не можетъ создать все-соціальной планомѣрности. СоцгаI лизмъ—дѣло метода.
!\
Идеологическое развитіе пролетаріата, какъ и буржу­
азныхъ классовъ, до сихъ поръ совершается стихійно.
У нихъ, зато, имѣется огромное количество идеологи­
ческихъ силъ; у пролетаріата же—очень мало. И вотъ
результаты: въ пролетарской наукѣ уже 30—40 лѣтъ за­
стой, какому не найти подобнаго, вѣроятно, ни въ одной
отрасли пауки офиціальной, буржуазной; пролетарское
искусство—въ пеленкахъ'; а о степени массоваго проникно­

Л'

— 73 —

венія пролетаріата революціонно-классовымъ сознаніемъ
достаточно ясно говорятъ уроки войны. Поворотъ необхо­
димъ.
На практикѣ за эти десятилѣтія повсюду господствовалъ
минимализмъ. Слѣдовательно, пережитое крушеніе соціаль-демократіи есть именно его крушеніе, культурное
и политическое. И если теперь минимализмъ ведетъ себя
такъ, какъ-будто ничего не случилось, если онъ не призна­
етъ необходимости глубокаго измѣненія задачъ и мето­
довъ работы и борьбы, то это—второе крушеніе, оконча­
тельное свидѣтельство безсилія.
Максимализмъ явился реакціей противъ застойности
минимализма; онъ понялъ, что въ области задачъ пролета­
ріата выступила необходимость глубокаго измѣненія. Но
въ пониманіи методовъ онъ стоитъ, по существу, на преж­
ней позиціи, не понимая того, что старые революціонные
методы недостаточны для революціи принципіально но­
ваго типа. Это дѣлаетъ его утопіей.
Необходимъ поворотъ къ программѣ культуры. Соціа­
лизмъ осуществится тогда, когда старому культурному
міру\^съ~ёго"опытомъУі'ысячелѣтій и вполнѣ сложившимися
методами, будутъ противопоставлены не только поли­
тическая сила и «хозяйственный планъ»., а новый міръ
культуры, съ новыми, высшими методами. Чтобы побѣдить
общественную стихійность, рабочій классъ долженъ пре­
одолѣть стихійность собственнаго развитія. Онъ не можетъ
дать міру того, чего самъ не имѣетъ.
Вопросъ о максимализмѣ не есть просто вопросъ о томъ,
скоро или не скоро, завтра или послѣзавтра. Теоретикъ
максимализма Лурье полагаетъ, что цѣлыя десятилѣтія
потребуются, чтобы «освоиться съ окончательностью своего
пролетарскаго положенія» массамъ неустойчивыхъ пли

— 74 —
недавно вступившихъ элементовъ германскаго рабочаго
класса. Но при нынѣшнемъ темпѣ развитія, какъ пока­
зываетъ опытъ, нѣсколько десятилѣтій достаточны и для
глубокаго культурнаго переворота. Вопросъ заключается
въ томъ, способенъ ли пролетаріатъ, такой, какъ онъ есть,
не проходя существенно-новаго этапа въ своемъ организа­
ціонномъ и культурномъ развитіи, выполнить дѣло соціа­
лизма. Максималисты полагаютъ, что да, способенъ, его
воспитаніе въ основномъ достаточно и закончено; требуется
только боевое сплоченіе силъ. Мы видѣли, что нѣтъ, что
такой, какъ онъ есть, онъ еще не можетъ достигнуть своей
великой цѣли.
Кто хочетъ цѣли, тотъ хочетъ и необходимыхъ средствъ.
И они будутъ въ рукахъ пролетаріата не въ такомъ уже
далекомъ будущемъ, если онъ твердо и сознательно пой­
детъ къ овладѣнію ими.
Новый культурный міръ рабочаго класса—это и есть
дѣйствительное зарожденіе соціализма въ настоящемъ,
максимализмъ развитія и творчества, а не мечты и авантюры.
А «матеріальныя условія»? Почему о нихъ нѣтъ рѣчи?
Да просто потому, что если созданы условія культурныя,
то, значитъ, матеріальныя уже на-лицо. Организующія
формы не могутъ возникнуть раньше того содержанія,
для организаціи котораго онѣ послужатъ.
Изъ царства необходимости въ царство свободы ведетъ
не скачокъ, а трудный путь. Но каждый шагъ этого пути
есть уже завоеванная частица самаго царства свободы.

ВОЕННЫЙ КОММУНИЗМЪ И ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
КАПИТАЛИЗМЪ
Изслѣдователямъ происходящаго на нашихъ глазахъ
переворота въ соціальной жизни чужда до сихъ поръ научноорганизаціонная точка зрѣнія. Только вслѣдствіе этого они
игнорируютъ фактъ огромнаго масштаба, имѣющій сильнѣй­
шее вліяніе на ходъ экономическаго и идейнаго кризиса,—
на врѣзающуюся въ систему капитализма военно-комму­
нистическую организацію, на ея ростъ и распространеніе
съ фронта на тылъ.
Армія вообще, и въ мирное и въ военное время, пред­
ставляетъ обширную потребительною коммуну, строенія •
строго авторитарнаго. Массы людей живутъ на содержа­
ніи у государства, планомѣрно распредѣляя въ своей средѣ
доставляемые изъ производственнаго аппарата продукты,
и довольно равномѣрно ихъ потребляя,—не будучи, однако,
участниками производства. Коммунизмъ этотъ простирается,
главнымъ образомъ, на низы арміи, на собственно «солдатъ»,
которые живутъ въ общихъ казармахъ, получаютъ общій
столъ, казенную одежду и снаряженіе. Нѣсколько процен­
товъ ея состава—іерархическіе верхи, офицерство,—болѣе
или менѣе изъяты изъ коммунизма; но п тѣ не вполнѣ:
часто они могутъ получать солдатскій паещь, обмундиро­
ваніе, большей частью—казенное вооруженіе. Въ мирное
время вся коммуна настолько мала но сравненію съ обще­
ствомъ въ цѣломъ, что ни въ структурномъ, ни въ куль­

— 76 —
турномъ смыслѣ отнюдь не можетъ оказывать рѣшающаго
вліянія на его жизнь: нѣсколько сотъ тысячъ человѣкъ,
объективно-безполезныхъ для общества, среди нѣсколь­
кихъ десятковъ милліоновъ экономически активнаго на’
селенія. Но теперь это соотношеніе существенно измѣни­
лось.
Оно измѣнилось, во-1-хъ, количественно: армія соста­
вляетъ уже 10—15 процентовъ населенія вообще, и гораздо
болѣе значительную долю трудоспособныхъ его элементовъ.
Во-2-хъ, качественно: армія перестала быть безполезною, она
сдѣлалась необходимѣйшимъ органомъ защиты и спасенія
цѣлаго. Естественно, что вліяніе арміи, структурное и
культурное, на весь общественный процессъ колоссально
возросло.
Характеръ этого вліянія опредѣляется двумя отличи­
тельными чертами военнаго аппарата, которыя уже указаны
нами: авторитарное строеніе, потребительный коммунизмъ.
То и другое вноситъ глубокія преобразованія въ соціаль­
ный ходъ вещей.
Я не имѣю въ виду особо разсматривать развитіе авто­
ритарности на основѣ войны. Главные факты общеизвѣстны:
ростъ подчиненности трудовыхъ массъ, тяготѣющій къ
полному ихъ закрѣпощенію; переходъ отъ свободно-гра­
жданскаго порядка въ передовыхъ демократіяхъ къ прави­
тельственной диктатурѣ, которая въ то же время является
на дѣлѣ олигархіей соціальныхъ верховъ; ростъ религіоз­
ности, т.-е. авторитарнаго міропониманія и мірочувствованія, въ широкихъ общественныхъ слояхъ, гдѣ раньше
укрѣплялись свободныя и научныя формы сознанія. Все это
важно въ высшей степени; по теперь насъ занимаетъ другая
сторона дѣла.
Потребительный коммунизмъ арміи проводится на войнѣ

— 77 —

по необходимости глубже и послѣдовательнѣе, чѣмъ въ
мирныхъ условіяхъ. На фронтѣ почти всѣ прежнія изъя­
тія изъ него исчезаютъ; въ тыловыхъ частяхъ они тоже
уменьшаются, и даже въ офицерскомъ хозяйствѣ роль
государственнаго снабженія возрастаетъ. Но гораздо важ­
нѣе новый процессъ, развивающійся подъ дѣйствіемъ
войны: постепенное распространеніе потребительнаго
коммунизма съ арміи на остальное общество.
Первый этапъ въ этомъ направленіи—пособія семей­
ствамъ призванныхъ. Денежная, обычно, форма пайка
солдатскихъ женъ и дѣтей не мѣняетъ смысла того основного
факта, что на содержаніи у государства, если не вполнѣ,
то въ значительной мѣрѣ, оказываются еще многіе милліо­
ны людей, совершенно независимо отъ какой-либо ихъ соб­
ственной функціи въ производствѣ, не по принципу найма,
а по принципу права на удовлетвореніе потребностей.
Это—прямое продолженіе солдатской коммуны въ странѣ.
Затѣмъ, разрушительный для общественнаго хозяй­
ства ходъ войны приноситъ потребительному коммунизму
новыя завоеванія. Начинается общій недостатокъ въ про­
дуктахъ. Система ихъ частнаго присвоенія, съ ея специфи­
ческой неравномѣрностью въ распредѣленіи, рѣзко об­
остряетъ этотъ недостатокъ. Вводится карточное регулиро­
ваніе. Потребляемый продуктъ уже не является въ полной
мѣрѣ индивидуальной и мѣновой собственностью:’ кагждый имѣетъ право на 200 граммъ хлѣба; но никто не мо­
жетъ купить для себя больше этихъ 200 гр., и никто не мо­
жетъ свыше ихъ продать отдѣльному покупателю; а также
никто не имѣетъ права оставить у себя излишекъ произве­
деннаго или раньше купленнаго хлѣба до благопріятной
рыночцой конъюнктуры.
Однако, анархія рыночнаго распредѣленія еще даетъ

— 78 —

себя чувствовать. Можно имѣть право на 200 граммъ, но
не обладать средствами для ихъ покупки, если цѣна остается
свободною. Можетъ и просто не быть этихъ 200 граммъ на
мѣстномъ рынкѣ, тогда какъ на другихъ мѣстныхъ рынкахъ
есть излишекъ сверхъ карточнаго спроса; и эта неравно­
мѣрность, конечно, поддерживается продавцами ради по­
вышенія цѣнъ. Необходимо регулированіе цѣнъ и всего
сбыта: новый крупный шагъ потребительнаго коммунизма,
новое ограниченіе частной собственности на продукты.
При продолжающемся экономическомъ упадкѣ регу­
лированіе сбыта оказывается безсильнымъ безъ регули­
рованія самаго производства: капиталъ частью теряетъ
охоту къ производству нормируемыхъ, и потому не дающихъ
истинно-военной прибыли предметовъ необходимости,
частью переходитъ на болѣе выгодныя, хотя бы и менѣе
насущныя производства,—частью укрываетъ готовые про­
дукты отъ учета, чтобы вынудить повышеніе таксъ и твер­
дыхъ цѣнъ, пли чтобы нелегально спекулировать продук­
тами, идя на'нѣкоторый рискъ ради огромныхъ барышей.
Становится необходимостью контроль и надъ направле­
ніемъ, и надъ размѣрами производства, а слѣдонательно—
надъ распредѣленіемъ матеріаловъ, орудій труда, рабочей
силы. Если государственный контроль надъ сбытомъ уже
ведетъ къ принудительному объединенію цѣлыхъ отраслей
*въ Синдикаты, то регулированіе производства во многихъ
случаяхъ приходитъ къ еще болѣе радикальному пріему—
принудительному трестированью, сліянію цѣлыхъ отраслей
въ акціонерныя организаціи, съ утратой остатковъ неза­
висимости отдѣльныхъ предпріятій.
Въ неразрывной связи съ регулированіемъ производ­
ства находится государственная трудовая повинность. Съ
организаціонной стороны она сводится до сихъ поръ обычно

79 —
къ авторитарному закрѣпощенію рабочихъ, и предста­
вляетъ явное распространеніе принциповъ военной органи­
заціи на трудовые классы общества.
Такъ возникаетъ современный «госѵдарствецныйі-капитализмъ»,'организація общества и по происхожденію, и по
объективному смыслу вполнѣ подобная органпзаціи, со­
здающейся въ осажденныхъ городахъ. Ея исходный пунктъ
и основа развиваемыхъ ею формъ—военный потребитель-^ный коммунизмъ; ея движущая сила—прогрессивное разру-^
шеніе общественнаго хозяйства; ея организаціонный ме­
тодъ—нормировка, ограниченіе, осуществляемое авторитар-/^
но-принудительнымъ путемъ.
Въ высшей степени характерно и важно для пониманія1^
этой системы то обстоятельство, что въ ней преобразованіе
формъ идетъ изъ области потребленія, переходя черезъ »
область сбыта въ сферу производства. Это порядокъ совер­
шенно противоположный нормальному,—тамъ развитіемъ
производства опредѣляются измѣненія формъ распредѣ­
ленія и потребленія. Ничего загадочнаго, однако, тепереш­
ній извращенный порядокъ не представляетъ: тамъ дѣло
идетъ о процессахъ роста, усложненія, вообще о прогрес­
сивныхъ измѣненіяхъ соціальнаго организма; тутъ о про-~"
цессахъ упадка, разрушенія, упрощенія, т.-е. о регрессив­
ныхъ явленіяхъ. Толкающее дѣйствіе прогресса производи­
тельныхъ силъ обнаруживается, прежде всего, именно
тамъ, гдѣ онѣ накопляются; давленіе регресса выступаетъ
непосредственно въ области потребленія и истребленія
того, что произведено предыдущимъ трудомъ.
Это, конечно, не означаетъ, что самыя преобразованія,
вызванныя регрессомъ силъ общества, не нужны или вред­
ны; напротивъ, регулируя процессъ упадка, они замедляютъ
. и смягчаютъ его ходъ; они—необходимыя въ данныхъ уело-

— 80 —

віяхъ приспособленія. Но характеръ и вѣроятная судьба
этихъ приспособленій не могутъ быть правильно поняты,
если упустить изъ виду ихъ генезисъ. И особенно не можетъ
быть тогда правильно понято ихъ отношеніе къ соціа­
лизму.
Какъ рѣшается вопросъ о дальнѣйшемъ развитіи го­
сударственнаго капитализма? Для однихъ—очень просто:
кончится война—и онъ отпадетъ. Это, конечно, вульгарная
точка зрѣнія. Всякое жизненное приспособленіе, а осо­
бенно такого огромнаго масштаба, разъ оно создано, имѣетъ
тенденцію сохраняться и послѣ исчезновенія породившихъ
его условій, а устраняется, или даже только видоизмѣняется
не иначе, какъ дѣйствіемъ какихъ-нибудь опредѣленныхъ,
достаточныхъ силъ.—Другіе рѣшаютъ иначе, въ такомъ
родѣ:
«Не подлежитъ никакому сомнѣнію, что эта «военная»
организація производства отнюдь не исчезнетъ по оконча­
ніи войны, а наоборотъ, будетъ развиваться вширь и вглубь,
захватывая все новыя отрасли труда, подчиняя своему
господству все новыя страны,—ибо нѣтъ другого способа
покончить съ ужаснымъ финансовымъ наслѣдіемъ войны,
залѣчить нанесенныя ею раны и справиться съ труднѣйшей
проблемой демобилизаціи мірового хозяйства» г).
Возможно, что ходъ вещей окажется именно таковъ.
Но утверждать, что это «не.подлежитъ никакому сомнѣнію»,
было бы научно только въ томъ случаѣ, если бы заранѣе
были установлены необходимыя предпосылки, и вполнѣ
выяснено, что онѣ должны оказаться на-лицо. Ибо для
дальнѣйшаго развитія новой организаціи, а не простого ея
і) В. Базаровъ. Русская
Жизнь» 1917, № 39.

революція и

соціализмъ, «Нов.

— 81 —

сохраненія, необходимо, чтобы дальше развивались тѣ уело-*
вія и движущія силы, которыми она порождена.
Въ чемъ состоятъ эти предпосылки, мы уже знаемъ: ростъ
потребительнаго коммунизма; прогрессивный упадокъ про­
изводства. Что же по отношенію къ нимъ можно предви­
дѣть?
Самъ по себѣ, потребительный коммунизмъ съ оконча­
ніемъ войны и началомъ демобилизаціи долженъ былъ бы
пойти на убыль: уменьшеніе военной коммуны до обычныхъ
размѣровъ, прекращеніе казеннаго пайка семьямъ сол­
датъ. Но тогда начинается заключительная, какъ можно
по всѣмъ основаніямъ предвидѣть, чрезвычайно тяжелая
фаза военнаго кризиса: экономическая демобилизація. Бъ
этой фазѣ количество продуктовъ, доставляемыхъ систе­
мою производства, временно еще уменьшится, ея упадокъ
еще обострится; а слѣдовательно, государственный капита•лизмъ, на самомъ дѣлѣ, долженъ еще усилиться. Но, если
человѣчество окажется вообще способно преодолѣть этотъ
кризисъ, настанетъ моментъ, когда производство начнетъ
успѣшно поддерживать себя и покрывать потребленіе,
затѣмъ понемногу расширяться. Съ этого момента прекра­
щается дѣйствіе силъ, движущихъ развитіе по пути госу­
дарственнаго капитализма; и раньше подавленное дѣй­
ствіе другихъ силъ выступаетъ на сцену.
Въ значительной мѣрѣ оно можетъ быть аналитически «
намѣчено заранѣе; но при этомъ государственный капита­
лизмъ надо разсматривать не какъ одно сплошное цѣлое, а .
какъ сложную сумму организаціонныхъ фактовъ: къ раз­
личнымъ его сторонамъ классовыя силы общества будутъ ,
относиться различно.
Нормировка потребленія, съ ея карточной системой и
проч., для буржуазіи вообще, разумѣется, вещь въ высшей
\

.

6

— 82 —

степени неудобная и непріятная, которую она будетъ ста­
раться уничтожить при первой возможности. Рабочій классъ
и часть остальной демократіи будутъ противодѣйствовать
этому; но, разумѣется, по мѣрѣ фактическаго роста потре­
бленія, государство эту нормировку будетъ отмѣнять:
' поскольку оно останется организаціей господства буржуаз­
ныхъ классовъ,—а оно ею остается при государственномъ
капитализмѣ,—оно только въ рамкахъ безусловной необхо­
димости будетъ поддерживать стѣснительныя для нихъ огра­
ниченія.
Государственныя монополіи сбыта тѣхъ или иныхъ проV дуктовъ, подобныя нашей прежней винной монополіи, бу­
дучи стѣснительны для отдѣльныхъ только группъ капита­
листовъ, имѣютъ всѣ шансы удерживаться въ качествѣ фи­
нансоваго источника для государства. Но въ этой роли онѣ
представляютъ не что иное, какъ разновидность косвенныхъ
налоговъ, т.-е. налоговъ, по существу, регрессивныхъ,удоро­
жающихъ жизнь и маскирующихъ истинное распредѣленіе
финансоваго бремени. Противъ нихъ, поэтому, долженъ
будетъ вести борьбу пролетаріатъ и передовые слои демо­
кратіи вообще, стремясь замѣнить ихъ налогами явными и
прогрессивными. Результаты борьбы, надо полагать, бу­
дутъ различные, въ зависимости отъ соотношенія силъ.
Государственное регулированіе сбыта, въ видѣ норми­
ровки цѣнъ, распредѣленія продуктовъ по рыночнымъ рай­
онамъ и проч., связано съ принудительнымъ объединеніемъ
въ синдикаты цѣлыхъ отраслей производства Здѣсь вопросъ
будетъ итти, во-первыхъ, о характерѣ регулированія, вовторыхъ, о судьбѣ синдикатовъ. Синдикаты будутъ, есте­
ственно стремиться къ освобожденію отъ опеки: имъ гораздо
интереснѣе регулировать сбытъ для собственныхъ, а не обще­
государственныхъ цѣлей. Каждый государственный центръ

— 83 —
отрасли они будутъ стараться или упразднить, пли превра­
тить въ фикцію, добившись для себя постояннаго перевѣса
противъ тѣхъ участниковъ центра, которые могутъ не
итти съ ними—представителей самоуправленія, профес­
сіональныхъ союзовъ и проч. Эта цѣль будетъ, въ общемъ,
достигаться тѣмъ легче, что чиновники государства, а ча­
стью и муниципалитетовъ, по своему классовому положе­
нію и настроенію будутъ весьма склонны къ обращенію
въ вѣрныхъ союзниковъ капитала, и даже—вѣрныхъ его
слугъ: это весьма обычно и теперь; а тѣмъ болѣе станетъ
обычнымъ, когда исчезнетъ страшное давленіе войны и
голода,—которое мѣшаетъ бюрократическимъ элементамъ
полностью проявлять свою классовую природу.
Тутъ, слѣдовательно, выступитъ тенденція къ распаденію государственнаго капитализма на свободныя части—
синдикаты отраслей. Вѣроятно, рабочій классъ и близкая
къ нему часть демократіи будутъ бороться противъ нея.
Но пока государство останется, въ общемъ, буржуазнымъ,
они не смогутъ вполнѣ парализовать эту тенденцію; а
отнимать каждое достигнутое ею завоеваніе будетъ до
крайности трудно при отсутствіи тѣхъ силъ военнаго ком­
мунизма и'упадка производства, которыя теперь мѣшаютъ
ей выстуцить.
Съ другой стороны, поскольку синдикаты будутъ осво­
бождаться изъ государственной сѣти, въ нихъ самихъ
должны цыступить разлагающія стремленія. Дѣло въ томъ,
что синдикатъ по своей природѣ есть союзъ крупныхъ пред­
пріятій, и соотвѣтственно малаго ихъ числа. Между тѣмъ,
многіе изъ принудительныхъ синдикатовъ заключаютъ въ
себѣ массу мелкихъ и среднихъ предпріятій, на ряду съ
небольшимъ количествомъ крупныхъ. Неизбѣжна борьба
между тѣми и другими, со стороны крупныхъ—за господ,

6*

— 84 —

ство надъ мелкими и ихъ поглощеніе, мелкихъ—за сохра­
неніе ихъ жизни и независимости. Въ иныхъ случаяхъ эта
борьба будетъ приводить къ распаденію синдикатовъ, въ
большинствѣ же синдикатовъ результаты ея выразятся
въ переходѣ къ типической ихъ формѣ—союзу крупныхъ
капиталовъ, еще возросшихъ за счетъ поглощенія мел­
кихъ.
Государственное регулированіе производства связано не
только съ принудительнымъ синдицированіемъ, но часто
вынуждается итти дальше и прибѣгать къ принудительному
трестированію. Здѣсь, очевидно, тоже слѣдуетъ ожидать
борьбы со стороны трестовъ за освобожденіе отъ общегосу­
дарственной опеки, и также въ общемъ съ успѣхомъ.—Что
касается тенденціи къ распаденію, то она сколько-нибудь
значительно проявиться въ трестахъ не можетъ: ихъ пред­
пріятія, вполнѣ потерявшія свою независимость, практи­
чески уже неотдѣлимы отъ цѣлаго.
Надо замѣтить, стремленіе синдикатовъ и трестовъ
отдѣлаться отъ обще-государственнаго руководства должно
тогда имѣть тѣмъ больше шансовъ на успѣхъ, что оно въ
общемъ окажется и экономически-прогрессивной тенден> ціей. Бюрократическое регулированіе, въ силу своего
авторитарнаго характера, склонно къ застойности мето­
довъ. Авторитарной принудительности всегда присущъ
духъ консерватизма, стихійное тяготѣніе къ традиціи,
къ шаблону; власть, авторитетъ враждебны «новшествамъ»
и всякимъ перемѣнамъ, потому что онѣ усложняютъ орга­
низаціонную задачу; въ связи всякаго экономическаго цѣ­
лаго передѣлка или перестройка одной части неизбѣжно
вызываютъ соотвѣтственныя измѣненія въ другихъ частяхъ,
при чемъ трудно учесть всѣ результаты; возникаетъ и
\ элементъ риска, угрожающаго колебаніемъ самаго автори-

тета. Въ условіяхъ настоящаго времени этотъ внутренній
консерватизмъ бюрократическихъ органовъ преодолѣвается
сильнѣйшимъ внѣшнимъ давленіемъ, острой необходимостью
итти впередъ. Но когда это жестокое давленіе исчезнетъ,
духъ авторитарной рутины долженъ вступить въ свои
права. Допустимъ, что въ регулирующемъ центрѣ отра­
сли, кромѣ правленія акціонеровъ треста, участвуютъ пред­
ставители общественныхъ и рабочихъ организацій; тогда
это будетъ, въ большинствѣ случаевъ, двѣ борющіяся сто­
роны, причемъ рѣшающій голосъ окажется за третьей сто­
роной—представителями бюрократіи, съ ея успокоительно­
тормозящей тенденціей.
Далѣе, высвобожденіе синдикатовъ и трестовъ должно
явиться моментомъ прогрессивнымъ и въ томъ смыслѣ,
что оно откроетъ путь къ международнымъ объединеніямъ
этого типа, какія широко развивались уже до войны. Госу­
дарственный же капитализмъ, закрѣпляя синдикаты и тре­
сты въ рамкахъ страны, или группы странъ, образую­
щихъ современное сверхъ-государство, стѣсняетъ между­
народное развитіе организаціи капитала, какъ и организаціи
труда. Съ этой стороны онъ вполнѣ реакціоненъ.
Наконецъ, государственная трудовая повинность, въ
условіяхъ мира и начинающагося шГбНбмйчёскаго ожи­
вленія, врядъ ли удержится; весьма даже вѣроятно, что уже
возвращеніе арміи съ фронта, создавая временный избы­
токъ работниковъ, будетъ толчкомъ къ ея отмѣнѣ. Если
же она будетъ сохраняться, то, разумѣется, съ такими
изъятіями въ пользу верхнихъ классовъ общества, что
практически сведется къ голому закрѣпощенію низовъ;
и вся демократическая масса направитъ усилія къ ея отмѣнѣ;
а такъ какъ объективная основа этого, «новаго крѣпостни­
чества», именно—военный коммунизмъ и прогрессивное

— 86 —

\
паденіе производства,—устранится изъ жизни, то и борьба
противъ него должна увѣнчаться успѣхомъ.
Подведемъ итогъ этому анализу:
Государственный капитализмъ есть система приспо­
собленій новѣйшаго капитализма къ двумъ спеціальнымъ
условіямъ эпохи: военно-потребительному коммунизму и
процессу разрушенія производгітельныхъсилъ. Изъ этихъ
приспособленій одни соотвѣтствуютъ общей линіи раз­
витія капиталгьзма; таково, въ особенности, развитіе син­
дикатной и трестовой организаціи предпріятій; другія леэюатъ внѣ этой общей линіи, либо даже въ противорѣчіи
съ ней; таковы: ограниченіе потребленія, монополизація
продуктовъ государствомъ, государственно-чиновничье ре­
гулированіе сбыта и производства. Когда военный ком­
мунизмъ сведется къ размѣрамъ мирнаго времени, а раз­
рушеніе производительныхъ силъ остановится, тогда, въ
дальнѣйшемъ ходѣ вещей, можно ожидать, что приспо­
собленія перваго рода будутъ вообще сохраняться и разви­
ваться, второго рода—устраняться изъ жизни или со­
храняться лишь частично, въ зависимости отъ конкрет­
ныхъ условій—классовыхъ интересовъ и соотношенія клас­
совыхъ силъ.
Теперь не такъ трудно рѣшить и вопросъ объ истори­
ческой оцѣнкѣ государственнаго капитализма. Оцѣнка, да­
ваемая нашими максималистами, такова:
«Такимъ образомъ передъ нами — непредусмотрѣнйая
классической теоріею соціализма система хозяйства, при
которой исчезаетъ частно-хозяйственная база капитализма,
но отнюдь не исчезаетъ, а на первыхъ порахъ какъ будто
бы даже усиливается капиталистическая эксплоатація какъ
въ непосредственной экономической, такъ и въ полити­
ческой области. Совершенно ясно, что не можетъ быть

— 87 —
устойчивымъ такой типъ соціальнаго устройства, такой
кричащее противорѣчіе между общественно-организован­
ными производительными силами и пережитками частной
собственности на нихъ. Это явно переходный типъ хозяй­
ственнаго строя, ублюдочная, промежуточная форма между
капитализмомъ и соціализмомъ» (В. Базаровъ, тамъ же—
«Н. Ж.» № 39).
Теперь намъ ясно, почему эта система «непредусмо­
трѣнная» и «ублюдочная»;но также ясно и то,что родители
этого ублюдка—не совсѣмъ тѣ, которымъ его подкидываютъ.
Одинъ изъ родителей—капитализмъ,—правда, не подле­
житъ сомнѣнію; по другой—вовсе не соціализмъ, а весьма с
мрачный его прообразъ, военный потребительный комму­
низмъ.
Разница не малая. Соціализмъ есть прежде всего новый
типъ сотрудничества: товарищеская организація произ- I
водства; военный коммунизмъ есть прежде всего особая
форма общественнаго потребленія: авторитарно-регулируе­
мая организація массоваго паразитизма и истребленія^'
Смѣшивать не слѣдуетъ.
Максима листы не замѣчаютъ одного «кричащаго проти­
ворѣчія» между ихъ построеніемъ и дѣйствительностью: если
бы государственный капитализмъ былъ «первымъ этапомъ»
соціалистической революціи, то онъ долженъ.былъ явиться
результатомъ прогрессивныхъ движущихъ силъ капитализма,
т.-е. ближайшимъ образомъ,—развитія классовой борьбы
пролетаріевъ. Мы же знаемъ, что у его колыбели стояла
не обостренная классовая борьба, а «обостренное» сотруд­
ничество классовъ, въ ихъ національномъ единеніи для
истребительныхъ цѣлей.
Укажу еще на другое, менѣе кричащее, но, пожалуй,
не менѣе глубокое противорѣчіе. Максималисты утвер-

88 —
ждаютъ, что Германія, создавъ «планомѣрную организацію
производства», доказала на дѣлѣ свою «матеріальную
зрѣлость» для соціализма. Но «зрѣлой» оказалась не только
высоко-капиталистическая индустрія Германіи,—зрѣлымъ
оказалось п ея сельское хозяйство съ его организаціонной
отсталостью, съ его милліонами мелкихъ предпріятій: Гер­
манія осуществила въ немъ «централизованное управленіе
и руководство». Какъ это понять? Нѣсколько смущенный
чрезмѣрной убѣдительностью фактовъ, теоретикъ макси­
мализма М. Лурье объясняетъ, что само по себѣ, изнутри,
сельское хозяйство Германіи, собственно, не дозрѣло; но
остальная часть экономическаго организма страны на­
столько, можно сказать, перезрѣла, что у цея оказался
достаточный излишекъ матеріальныхъ и общественныхъ
организаціонныхъ силъ, чтобы «сверху и извнѣ'» плано­
мѣрно организовать сельское хозяйство. Чтобы подкрѣпить
это объясненіе, Лурье ссылается на слѣдующее, въ об­
щемъ вѣрное, соображеніе:
«. . . . матеріальную зрѣлость страны надо разсматри­
вать не съ точки зрѣнія необходимости довести предвари­
тельно до технически-организаціонной • зрѣлости каждую
отрасль хозяйства въ ея изолированномъ видѣ,—а какъ
производную общаго состоянія всѣхъ ея производительныхъ
силъ въ среднемъ итогѣ»1).
Это вѣрно. Но вотъ въ чемъ вопросъ. Въ Австріи «пла­
номѣрное регулированіе» немногимъ уступаетъ герман­
скому, а въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ едва ли не зашло
еще дальше, чѣмъ въ Германіи. Значитъ, Австрія тоже
созрѣла и перезрѣла? Но развѣ возможно сколько-нибудь
приравнять уровень капиталистическаго развитія Австріи
і) «Утописты минимализма и дѣйствительность», стр. 18.

— 89 —

къ уровню Германіи? Не слишкомъ ли легко выдается
аттестатъ зрѣлости?
И наконецъ, пусть Австрія..,.. Но вѣдь наши максима­
листы требуютъ—и вполнѣ справедливо—рѣшительнаго
проведенія системы государственнаго капитализма въ Рос­
сіи, при чемъ надѣются, что формы его у насъ могутъ даже
оказаться демократичнѣе, прогрессивнѣе, чѣмъ въ Германіи.
Что же, и Россія «въ среднемъ итогѣ производительныхъ
силъ» уже «созрѣла» для соціализма? Боюсь, что нужна
слишкомъ большая вѣра, чтобы признать это. Но, можетъ
быть, въ Россіи государственный капитализмъ невозможенъ?
Это ничѣмъ не доказано, и есть, напротивъ, много фактовъ
въ пользу возможности его достаточнаго развитія и въ
нашей отсталой странѣ. Но если такъ, то какой же это
«полу-соціализмъ»?
Соціалистической революціи въ Европѣ, какъ и въ Рос­
сіи, теперь не будетъ. Но едва лп можно сомнѣваться, что
рядъ иныхъ революцій тамъ произойдетъ. Онѣ должны бу­
дутъ именно ликвидировать наслѣдство войны и, въ боль­
шинствѣ странъ, также до-воецную, отсталость. А это
значитъ:
1) Установить демократическій строй повсюду, гдѣ его
раньше не было; возстановить тамъ, гдѣ онъ былъ, но
фактически устраненъ, оттѣсненный громаднымъ разви­
тіемъ авторитарности: диктатурою властей и стоящей за
нею олигархіей финансистовъ.
2) Уничтожить одну изъ главныхъ задержекъ развитія—
національный гнетъ до-военный и вновь созданный войною.
3) Возстановить міровыя связи, экономическія и куль­
турныя, разрывъ которыхъ, порожденный войною, закрѣ­
пляется системой государственнаго капитализма.
4)
Ликвидировать, путемъ налоговыхъ переворотовъ

— Об­

или государственныхъ банкротствъ, огромную задолжен­
ность, возлагающую на массы бремя непосильной дани
разросшемуся паразитическому рентъерству.
Задачи широкія и’трудныя. Справиться съ ними—это наи­
большее, на что теперь способна европейская демократія.
Вѣра и оптимизмъ хороши для .боя, но не хороши для
изслѣдованія. Вступать же въ бой надо лишь на хорошо
изслѣдованной почвѣ. Въ этомъ.. отношеніи нашъ макси­
мализмъ очень опасенъ; онъ можетъ послужить идейной
основой для авантюръ и жестокихъ пораженій. Частью
уже онъ, въ формѣ ленинизма, и сыгралъ у насъ эту роль.
Откуда онъ? На какой соціальной основѣ онъ выросъ?
Это необходимые вопросы, потому что теперь онъ—не
увлеченіе отдѣльныхъ теоретиковъ или даже агитаторовъ,
какъ максимализмъ Троцкаго въ прошлую революцію,—
а теченіе сравнительно широкое и вліятельное.
Психологія вѣры вообще свойственна временамъ упад­
ка. Оптимизмъ мечты есть весьма естественная реак­
ція на черезчуръ мучительныя картины реальности. Такъ
христіанство съ его вѣрой и мечтой возникло изъ упадка
античнаго міра. А соціалистическое содержаніе нынѣшней
вѣры и мечты максималистовъ имѣетъ, кромѣ того, опредѣ­
ленные корни въ самой жизни. Это—идеологическое отраже­
ніе колоссально развившагося военнаго коммунизма. Воен­
ный коммунизмъ естьвсе-же коммунизмъ; него рѣзкое про­
тиворѣчіе съ обычными формами индивидуальнаго присвое­
нія создаетъ ту атмосферу миража, въ которой смутные
прообразы соціализма принимаются за его осуществленіе.
Но задача научной мысли—разоблачить и объяснить
миражи, отвлекающіе отъ правильнаго пути къ идеалу.
Этотъ путь есть наиболѣе короткій; его она должна и можетъ
указать.

«ГОСУДАРСТВО-КОММУНА» О

Типично а максималистское построеніе представляетъ
ленинская теорія о «государствѣ-коммунѣ», какъ полити­
ческой переходной формѣ отъ буржуазнаго строя къ соціа­
лизму. Образцомъ ея для Ленина служитъ Парижская
коммуна 1870—71 года.
По словамъ Ленина, это—«не обычное парламентскобуржуазное государство, а государство безъ постоянной
арміи, безъ противостоящей народу полиціи, безъ поста­
вленнаго надъ народомъ чиновничества». Далѣе, онъ пояс­
няетъ: это—«республика Совѣтовъ Рабочихъ, Батрацкихъ
и Крестьянскихъ Депутатовъ по всей странѣ, снизу до
верху» («Письма о тактикѣ», письмо 1, стр. 12 и 20).
Надо замѣтить, что такая «коммуна» значительно отли­
чается отъ Парижской. Въ той было выборное представи­
тельство не отдѣльно отъ рабочихъ, отъ солдатъ, крестьянъ
и т. д., а прямо отъ населенія, въ родѣ того, какъ при демо­
кратическихъ выборахъ въ думы. Дѣлаетъ ли это планъ Ле­
нина болѣе правильнымъ?
На основаніи всего опыта прошлой, да и нынѣшней
революціи, мы до сихъ поръ полагали, что Совѣты Рабоі) Эта статья была напечатана въ органѣ Московскаго Совѣта
Раб. Деп. («Извѣстія» отъ 27 іюня 1917 г.). Редакція предполагала
открыть обсужденіе вопроса, и предложила ленинцамъ свои страни­
цы для отвѣта мнѣ. Но отвѣта не послѣдовало до сихъ поръ.
Статья приводится съ незначительными измѣненіями.

— 92 —

чихъ и иныхъ Депутатовъ представляютъ органы революціонной борьбы, орудіе движенія революціи, выполняе­
маго ею разрушенія и строительства; слѣдовательно—
учрежденія революг^іонно-правовыя, а не государственно-пра­
вовыя. Теперь намъ предлагаютъ создать изъ нихъ «новый
типъ государства».
Мы знаемъ громадное значеніе Совѣтовъ, ихъ великую
творческую силу въ дѣлѣ революціи. Но попробуемъ раз­
сматривать ихъ какъ постоянныя и основныя государствен­
ныя учрежденія; что тогда получится?
Совѣты являются выборнымъ представительствомъ об­
щественныхъ классовъ и группъ, взятыхъ по отдѣльности,
съ ихъ особыми интересами. При этомъ выборная система
характеризуется неопредѣленностью и многостепенностью.
Въ одномъ городѣ рабочіе выбираютъ одного отъ 50, въ
другомъ—отъ 100, въ третьемъ—отъ двухсотъ человѣкъ;
въ одномъ селѣ крестьяне одного отъ 10, въ другомъ—отъ
20 домохозяевъ. Делегаты отъ городскихъ рабочихъ Со­
вѣтовъ образуютъ губернскіе, отъ губернскихъ—областные,
отъ областныхт?—всероссійскій;—у крестьянъ же число сту­
пеней еще больше. Безъ сомнѣнія, рабочіе и крестьянеэлементъ демократическій; но дистема выборовъ оказы­
вается не особенно демократичная, и даже нѣсколько без­
порядочная. Для революціи—это неважно, годится итакъ:
надо спѣшно разрушать и строить, надо ковать, пока
горячо желѣзо; недочеты формы потонутъ въ порывѣ жизни,
сила обострившихся классовыхъ интересовъ прорвется че­
резъ сколько угодно избирательныхъ ступеней и вынесетъ
подходящихъ людей на надлежащее дѣло. Но какъ постоян­
ный государственный порядокъ, эта система, очевидно, го­
раздо менѣе совершенна, чѣмъ парламентарная демокра­
тическая республика, и въ сущности, прямо непригодна.

— 93 Еще хуже обстоитъ дѣло съ другой стороны. Представптельство классовъ отдѣльное, какъ говорится, «куріаль­
ное». Рабочая, крестьянская, батрацкая куріи не только
обособленно выбираютъ, но сверхъ того и обособленно
организуются, снизу до верху, не объединяясь въ общемъ
представительномъ учрежденіи. Связь между ними подобна
международному праву: онѣ договариваются, вступаютъ
въ сношенія, какъ независимыя стороны; для каждой
обязательны только тѣ рѣшенія, которыя она сама приняла.
Но такая связь—не государственно-правовая.
И опять-таки, при революціи, пока ея волна поднимается,
это особаго вреда или опасности не представляетъ: слишкомъ
Много общихъ задачъ, слишкомъ серьезны общіе интересы,
слишкомъ настоятельны общія потребности классовъ, ве­
дущихъ революцію: противорѣчія отступаютъ на второй
планъ, и соглашенія достигаются легко. Совершенно иное
получается тогда, когда революція уже миновала, пли
даже когда она близка къ завершенію, когда опа выполнила
большую часть своихъ задачъ, и онѣ перестаютъ такъ тѣсно
объединять демократическіе классы.
Было бы ошибочно, а для человѣка, стоящаго на клас­
совой точкѣ зрѣнія, просто нелѣпо думать, что полное
согласіе интересовъ между двумя главными частями демо­
кратіи—рабочими пролетаріями и мелкими хозяевами кре­
стьянами—можетъ неограниченно продолжаться. Это со­
гласіе существуетъ только въ ходѣ демократической рево­
люціи, да и то не безусловное. Вѣдь уже слышатся, иапр.,
среди крестьянъ негодующіе протесты по поводу провоз­
глашеннаго, хотя па дѣлѣ еще не проведеннаго до конца
8-часового рабочаго дня: «мы работаемъ по 17 часовъ, паши
дѣти и братья круглыя сутки сидятъ въ окопахъ, а они не
хотятъ больше 8 часовъ!» И хотя это, конечно, недоразу­

— 94 —

мѣніе,—но есть условія и для дѣйствительнаго расхожде­
нія интересовъ.
Такъ, увеличеніе заработной платы удорожаетъ для
крестьянъ ихъ орудія производства, одежду и проч. За­
тѣмъ, имперіалистическія, захватныя стремленія при из­
вѣстной обстановкѣ могутъ найти почву въ крестьянскихъ
интересахъ: расширеніе земельной площади, .изъ-за кото­
раго японское крестьянство сочувствуетъ захватамъ въ
Китаѣ. Кромѣ того, сама революція для рабочаго—почти
родная стихія, тогда какъ природѣ крестьянина, съ его
привычкой къ устойчивымъ отношеніямъ жизни, съ его
тяготѣніемъ къ завѣтамъ прошлаго, она глубоко чужда; онъ
можетъ только временно,по необходимости, мириться съ нею;
и конечно, онъ гораздо раньше, чѣмъ рабочій, почувствуетъ
жажду успокоенія, прочнаго порядка. Наконецъ, крестья­
нинъ все-же собственникъ; и чѣмъ рѣзче въ ходѣ револю­
ціи будутъ выдвигаться соціалистическія стремленія про­
летаріата, тѣмъ сильнѣе будетъ становиться его внутрен­
нее расхожденіе съ крестьянствомъ.
Все это, положимъ, еще не близко, и общій путь лежитъ
впереди еще немалый; но рѣчь идетъ о государственномъ
строѣ, т.-е. о постоянной организаціи, которая должна
пережить всю революцію и удержаться на нѣкоторый
періодъ развитія, послѣ нея. И вотъ, посмотрите, что
должно выйти изъ первыхъ же столкновеній классовыхъ
интересовъ между пролетарскими и не пролетарскими эле­
ментами демократіи.
Никакого высшаго органа надъ общенаціональными
Совѣтами Рабочихъ Депутатовъ и Крестьянскихъ Депута­
товъ нѣтъ, и обращаться для разрѣшенія споровъ имъ не­
куда. Никакого обязательнаго способа выработки соглапГенія также нѣтъ: каждый Совѣтъ рѣшаетъ самъ, и рѣша-

— 95 —

отъ для себя. Даже для точнаго сравненія и учета силъ
той и другой стороны надежныхъ пріемовъ не имѣется:
одна сторона, положимъ, превосходитъ завѣдомо числомъ,
другая—организованностью и культурностью. Какъ двѣ
державы, онѣ договариваются; какъ двѣ державы, онѣ въ
случаѣ коренного расхожденія упираются въ «ультиматумъ», требованіе уступить во что бы то пи стало. И что
। тогда? Вещь очевидная: гражданская война, подавленіе
одной стороны грубо-механическимъ путемъ.
Въ малыхъ размѣрахъ нѣчто подобное произошло пе
такъ давно въ Екатеринбургѣ. Тамъ Совѣтъ Рабочихъ Де■. путатовъ не сошелся во взглядахъ съ Совѣтомъ Солдатскихъ
Депутатовъ: первый былъ большевистскій, во второмъ пре­
обладали другія фракціи. Тогда Совѣтъ Солдатскихъ Депу­
татовъ потребовалъ переизбранія рабочихъ депутататовъ.
Дѣло потомъ какимъ-то образомъ уладилось—сила общихъ
интересовъ пока еще перевѣшиваетъ всѣ противорѣчія. Но
ясно, что при нѣсколько иныхъ обстоятельствахъ положе­
ніе было бы безвыходнымъ, и дѣло кончилось бы плохо.
Это вполнѣе естественно. Если совѣты по природѣ своей—
органы революціонной борьбы, то ихъ послѣдніе способы
рѣшенія, въ случаѣ столкновеній, неизбѣжно революціон­
ные. Но какое же это «государственное устройство», при
которомъ рѣщающее голосованіе по самой конституціи
производится съ оружіемъ въ рукахъ?
Надо помнить: государство есть организація классоваго
господства. По мысли Ленина, его всероссійская коммуна
должна быть совмѣстнымъ господствомъ пролетаріата,
мелкаго крестьянства и промежуточныхъ между ними
группъ. Но Ленинъ не видитъ, что совмѣстное господство
разнородныхъ и отдѣльно оргатизованныхъ классовъ не
Можетъ быть устойчивымъ порядкомъ.
і

— 96 —

Дѣло обстояло бы лучше для него, если бы онъ пред­
полагалъ, что наша революція, непрерывно развиваясь
и не останавливаясь, должна перейти въ соціалистическую,
какъ думалъ въ прошлую революцію Троцкій. Тогда, какъ
будто, можно допустить, что все время дѣйствуютъ только
совѣты, какъ учрежденія не государственно-правовыя, а
революціонно-правовыя. Но Лепинъ это предложеніе
отвергаетъ и даже «предостерегаетъ» противъ него х).
въ этомъ онъ, конечно, правъ: до соціа­
лизма намъ еще далеко — революція наша демократи­
ческая. Въ частности, крестьянство отнюдь не захочетъ
жить неопредѣленно долго въ кипящемъ котлѣ; получивъ
землю, сколько найдется,—податную реформу и организо­
ванный кредитъ для поправленія хозяйства, оно потребуетъ
«успокоенія», а въ случаѣ надобности само осуществитъ
его. При государствѣ же «коммунѣ» это успокоеніе могло
бы быть только кровавымъ. И судьба русской коммуны
оказалась бы такая же, какъ и Парижской.
Нѣкоторые, однако, полагаютъ, что революція у насъ
на самомъ дѣлѣ пойдетъ непрерывно, вплоть до соціализма:
сами бы мы до него скоро не дошли; но рабочіе Западной
Европы въ ближайшее время осуществятъ его, перейдя
отъ борьбы за миръ къ сверженію капитала; тогда они по­
могутъ и намъ ускоренно перейти къ соціализму. Конечно,
нужна сильная вѣра, чтобы не сомнѣваться, что европей­
скіе рабочіе, которые это время въ большинствѣ такъ по­
корно шли за капиталистами, и еще теперь, послѣ трехъ
*) Такъ писалъ Ленинъ въ апрѣлѣ 1917 г. Теперь, въ ноябрѣ,
онъ, какъ извѣстно, ставъ во главѣ правительства, провозглашаетъ
, «социалист іческую» революцю, и пытается на дѣлѣ провести военно­
коммунистическую. Конечно, это дѣлаетъ его позицію еще не­
сравненно болѣе утопичною. (Р. 8.)

— 97 —

лѣтъ войны, такъ усердно и искренно рѣжутся за нихъ, ко­
торые растратилиЧтритомъ такую массу накопленныхъ до
войны силъ, завтра захотятъ и смогутъ заново переустроить
общество въ самыхъ основахъ. Но допустимъ, что все это
случится. Все же пройдутъ годы и годы раньте, чѣмъ
наша революція изъ демократической перейдетъ въ соціали­
стическую. Возможно ли, чтобы все это время шелъ непре­
рывный подъемъ революціи, чтобы она ни разу не отступа­
ла, не смѣнялась временнымъ упадкомъ, реакціей? Это
совершенно невѣроятно. А при такой реакціи на первый
планъ неизбѣжно выступаютъ противорѣчія интересовъ.
При демократической республикѣ возможенъ парламентѣ
скій способъ ихъ улаженія и подсчета силъ, выясненіе не­
обходимыхъ уступокъ, мирное подчиненіе той стороны,
которая оказалась слабѣе, но разсчитываетъ стать сильнѣе
въ дальнѣйшемъ. При «республикѣ Совѣтовъ» этотъ выходъ
закрытъ, и реакція имѣетъ всѣ шансы перейти въ гра­
жданскую войну, съ громаднымъ расточеніемъ лучшихъ^
силъ народа.
Такимъ образомъ, ленинскій проектъ совершенно не­
совмѣстимъ съ научнымъ пониманіемъ государств^і и клас­
совыхъ отношеній.
Разрывъ съ наукой и научностью идетъ у Ленина и
дальше. Вотъ что онъ говоритъ о должностныхъ липахъ въ
государствѣ-коммунѣ.
«Плата всѣмъ чиновникамъ, при выборности и смѣняе­
мости ихъ въ любое время, не выше средней платы хоро­
шаго рабочаго».
Установить однообразную плату, «не выше средней
платы хорошаго рабочаго», за самые различные ио качеству,
количеству и напряженности виды организаторскаго труда,
это, съ экономической точки зрѣнія, ошибка противъ аз/

7

— 98 —

буки. Трудъ большей продолжительности,-.большей напря­
женности, большей сложности, есть болѣе значительная
затрата энергіи человѣческаго организма. Повышенной
затратѣ должно соотвѣтствовать повышенное усвоеніе энер­
гіи, т.-е. болѣе обильное и болѣе сложное потребленіе.
Если комиссаръ-министръ, выполняя работу, которая из­
нуряетъ мозгъ и нервы, и нерѣдко въ нѣсколько мѣсяцевъ
истощаетъ человѣка па нѣсколько лѣтъ, будетъ получать
тѣ же 200— 300 рублей, что и средній хорошій токарь, то
какой токарь пойдетъ въ министры? *) За среднюю плату
хорошаго рабочаго только и можно дѣлать среднюю работу
хорошаго рабочаго. Получается нѣчто въ родѣ донаучнаго,
ребяческаго коммунизма: «всѣмъ поровну». А на практикѣ
это означало бы вотъ что: всѣ наиболѣе трудныя и отвѣт­
ственныя должности сдѣлались бы привилегіей либо дѣтей
буржуазіи, у которыхъ есть личныя средства, либо полити­
кановъ, которые сумѣютъ и «прирабатывать», не стѣсняясь,
способами.
Хороша, между прочимъ, и «смѣняемость въ любоевремя» выборныхъ чиновниковъ. Сидитъ въ районѣ боль­
шинство, скажемъ, большевиковъ—и всѣ должности за­
няты большевиками. Перетянули меньшевики нѣсколько
сотъ голосовъ, получили перевѣсъ,—и всѣхъ большевиковъ
долой; хорошо ли, плохо ли дѣлали дѣло—не важно, «смѣ­
няемы въ любое время». Что, кромѣ господства голой демаго­
гіи, можетъ получиться изъ такой смѣняемости? Кто, кромѣ
отчаянныхъ политикановъ, пойдетъ на такую службу?
Многое можно было бы сказать еще по поводу ленин­
скаго плана, но думаю—достаточно.
3) Теперь народные комиссары получаютъ по 500 рублей. На
500 рублей въ де<л&брѣ 1917 г. меньшчѣмъ 300 въ апрѣлѣ. (P.S.),

— 99 —
Тѣ же—пожалуй, доведенныя до крайности — черты
максималистскаго мышленія, которыя мы видѣли и раньше: *
отсутствіе организаціоннаго анализа, вѣра въ желаемое,
своеобразный «оптимизмъ разрухи», ожиданіе отъ нея не­
обыкновенно революціонныхъ результатовъ...
Не на такихъ путяхъ приходитъ мысль къ истинѣ,
■борьба—къ побѣдѣ.

ИДЕАЛЪ И ПУТЬ.
Идеалъ пролетарскаго соціализма, съ тѣхъ поръ какъ
онъ—70 лѣтъ тому назадъ—былъ провозглашенъ, но оста­
вался неизмѣннымъ. Онъ выросталъ, расширялся, углу­
блялся по мѣрѣ роста и культурнаго подъема самого проле­
таріата. Въ тѣ давно минувшіе дни первые учителя проле­
тарскаго соціализма представляли свой идеалъ осуществи­
мымъ немедленно, въ ближайшіе годы. Во сколько разъ
жизнь даже наиболѣе передовыхъ странъ была тогда бѣднѣе
нынѣшней, матеріально и культурно! Ясно, что во столько
же разъ образъ идеала, какимъ онъ рисовался тогдашнимъ
максималистамъ, былъ бѣднѣе матеріальнымъ и культур­
нымъ содержаніемъ, чѣмъ онъ выступаетъ въ сознаніи ны­
нѣшнихъ максималистовъ. Мыслимое «соціалистическое
общество 60-хъ годовъ» далеко уступало бы нашей дѣйстви­
тельности и въ господствѣ надъ стихіями природы, и въ бо­
гатствѣ, разнообразіи жизненныхъ возможностей, элемен­
товъ развитія.
Ростъ жизни, ростъ класса и его сознанія—ростъ идеала.
Теперь, на поворотномъ пунктѣ исторіи, когда рабочій
классъ проходитъ новый, невиданный и страшный этапъ
своего пути, пониманіе идеала не можетъ остаться прежнимъ,
оно должно подняться на высшую ступень.
«
Что видѣли въ соціализмѣ до сихъ поръ? Революцію
У собствцдаостщ. „смѣну хозяина въ обществѣ—дѣло :классо• ваго интереса и матеріальной силы массъ._ Что слѣдуетъ

— 101 —

видѣть въ немъ? Творческую революцію міровой культурьі,
^мѣп'У'^тихіТнаго образованія ц'¿¿¿ьбы-сошальныхъ. .&QР-М%
ихъ сознательнымъ созиданіемъ-—дѣло новой классовой
( логики, новыхъ методовъ соединенія силъ, новыхъ спосо/
бовъ мыслить.
Правильное пониманіе идеала даетъ объективно крат­
чайшій путь къ нему. Правда, если идеалъ выше, то путь
къ нему кажется дальше для нетерпѣливыхъ, которые
предпочитаютъ вѣрить въ то, чего имъ хочется. Но кто
вдумается, тотъ увидитъ, что путь только кажется дальше.
И не по тому одному, что это путь все равно неизбѣжный,
стать на него теперь, или позже, послѣ мучительныхъ блу- <
жданій и тяжкихъ пораженій. Да, поэтому, но и потому,
что идеалъ тутъ воплощается не только по окончаніи
пути, а на всемъ его протяженіи.
По старымъ понятіямъ, ^соціализмъ сначала.побѣждаетъ,
а затѣмъ осуществляется; до побѣды онъ—не дѣйствитель­
ность, его нѣтъ, онъ лишь «конечная цѣль». Для насъ
ЭТб“не такъ.
Соціализмъ"есть*ЗНроіЬ^ товарПТЦіЖОё иитруДншіеств^
■Людей, не разъединенныхъ частной собственностью, конку­
ренціей, эксплоатаціей, классовой борьбою, властвующихъ
надъ природою, сознательно и планомѣрно творящихъ свои
■взаимныя отношенія и свое царство, ид ей, свою организм
щію жизни и.рдщта/’
Посмотрите на пролетаріатъ. Это классъ, который въ
своемъ .развитіи шагъ за шагомъ становится международ­
нымъ товарищескимъ коллективомъ людей-сотрудниковъ,
не разъединяемыхъ ни частной собственностью, которой
у иихъ пѣтъ, ни конкуренціей, которую они устра­
няютъ въ своей средѣ, ни эксплоатаціей—потому что
они не эксплоатируютъ, пи классовой борьбой, потому

— 102 -

1

|
А»
'

'

,
’

что она ведется ими не внутри, а внѣ, и связываетъ
ихъ, а не раздѣляетъ. Это коллективъ, своими руками
реализующій достигнутую власть человѣчества надъ при­
родой...
__
Мы видимъ: ’ это-соціализмъ на дѣлѣ, какъ развиваю­
щійся классовый строй. Но—картина не полна.
Творитъ ли пролетаріатъ сознательно и планомѣрно
свои внутреннія отношенія и свои организаціонныя ору­
дія—идеи? Нѣтъ, до сихъ поръ, въ общемъ, этого не было.
Традиція и стихійное исканіе господствовали въ его твор­
чествѣ организаціонномъ и культурномъ. Не ставилась
радача подчинить это творчество наукѣ и цѣлесообразности,
не вырабатывались методы для рѣшенія такой задачи.
Налетѣла міровая гроза, и страшной цѣной показала,
что дальше такъ нельзя. Обнаружилось, что вопросъ куль­
туры есть вопросъ силы, что стихійность и традиція тутъ
означаютъ безсиліе и рабство. Пролетаріатъ долженъ твердо
стать на новую почву въ своей организаціонной и идей­
ной работѣ. Когда и поскольку онъ это сдѣлаетъ, тогда
и постольку исчезнетъ зіяющая пропасть между его идеаломъ и его классовой дѣйствительностью. Тогда все его
движеніе впередъ будетъ непрерывно-развивающейся реализаціей соціализма, какъ новаго міра культуры.
Творческое осуществленіе соціалистическаго классо­
ваго строя приведетъ пролетаріатъ къ той побѣдѣ, которая
превратитъ этотъ строй въ общечеловѣческій. Соціалистиче­
ское развитіе завершится соціалистической революціей.
Конечно, растущій соціализмъ классовой жизни не избавляетъ массы отъ необезпеченности, страданій и бѣдствій
капитализма: это дастъ лишь соціализмъ побѣдившій, въ
-этомъ ихъ глубокая разница. Но и первый сведетъ къ воз­
можному минимумъ растрату силъ за всю эпоху борьбы.

— 103 т-

Намъ предлагаютъ теперь «узнавать» грядущій соціа­
лизмъ въ отвратительной карикатурѣ на него, порожденной
войною и старымъ строемъ. Мы не согласны на это. Къ
счастью для насъ, нашъ соціализмъ прекрасенъ во всѣхъ
стадіяхъ своего историческаго воплощенія. Онъ не скры­
вается подъ маской вампира, и не надо особыхъ усилій,
чтобы узнавать его въ его углубляющемся разрывѣ со
старымъ міромъ, 'среди трагической обстановки эпохи..
Таково наше пониманіе идеала. Изъ него вытекаетъ за­
дача:
(продолжая прежнюю борьбу и организацію, сознательно^
и планомѣрно собирать, развивать, стройно систематизи­
ровать возникающіе зародыши новой культуры—элементу
¡соціализма въ настоящемъ.
Безъ сомнѣнія, соціалистическая культура пролета­
ріата не вполнѣ то, что культура соціалистическаго обще­
ства. Еще бы: юноша не то, что зрѣлый человѣкъ; одна
стадія процесса отличается отъ другой. Но различіе не
въ принципахъ, не въ качествѣ,—различіе въ степени.
Сравните буржуазную культуру до побѣдоносныхъ рево­
люцій и послѣ нихъ, и это станетъ ясно.
Нѣкоторые изъ нашихъ максималистовъ усиленно под­
черкиваютъ: пролетарская культура не то, что соціалисти­
ческая. Для чего имъ это нужно? Для того', чтобы избѣг­
нуть слишкомъ большихъ требованій, отдаляющихъ, оче­
видно, ихъ утопію. Они признаютъ пролетарскую культуру
только какъ вспомогательное средство для сформированія
«ударнаго кулака», по выраженію одного изъ нихъ. Оши­
баются: она нѣчто неизмѣримо большее.
Другіе—большей частью минималисты—полагаютъ, что
задача созданія пролетарской культуры вообще слишкомъ
трудна, даже непосильна для класса подчиненнаго, запя-

104 —
таго физической работою. Что она трудна—безспорно;
иначе о ней нечего было бы и говорить. Что она непосильна—
ничѣмъ не доказано. Главное значеніе программы минимумъ
въ томъ и заключается, чтобы дать свободное время и силы
для рѣшенія этой задачи. А если бы она была непосильна—
рабочій классъ ни на что не могъ бы разсчитывать, кромѣ
перехода отъ одного порабощенія къ другому—изъ-подъ
ига капиталистовъ подъ иго инженеровъ и ученыхъ.
Третьи—не знаю, упоминать ли—возражали противъ
самой идеи о соціалистической культурѣ пролетаріата
обвиненіемъ—въ оппортюнизмѣ. Это, говорили они, ста­
рое бернштейніанское ученіе о вростаніи соціализма въ
капитализмъ. Критика по очень обычному методу «опо­
шляющаго обобщенія». На самомъ же дѣлѣ и* ортодоксы,
и ревизіонисты одинаково стоятъ въ вопросѣ культуры
на почвѣ компромисса и умѣренности: они признаютъ, что
пролетаріатъ можетъ и долженъ довольствоваться, въ об­
щемъ, культурой буржуазною. На дѣлѣ это означаетъ
культурное рабство; и война показала, во что оно обхо­
дится рабочему классу.
Я, впрочемъ, не имѣю въ виду убѣждать теоретиковъ
того или другого лагеря. Большинство ихъ вполнѣ заброни­
ровано противъ этого отсутствіемъ научно-организаціон­
наго способа мышленія, да п вообще своей непогрѣшимо­
стью. Я обращаюсь къ тѣмъ, кто можетъ и хочетъ учиться.
Великія задачи стоятъ передъ нашей эпохою. Путь
къ идеалу труденъ, но ясенъ. На этомъ пути могутъ быть
пораженія, но не можетъ быть разочарованій, ибо онъ есть
самъ идеалъ въ его послѣдовательномъ жизненномъ осу­
ществленіи.