Жоффруа de Виллардуэн
ВЗЯТИЕ
КОНСТАНТИНОПОЛЯ
ПЕСИИ
ТРУВЕРОВ
Издательство «Наука»
Главная редакция восточной литературы
Москва 1984

ББК 84.34
В45
Ответственный редактор
А. Д. Михайлов
Перевод со старофранцузского
О. Смолицкой и А. Парина
Виллардуэн Жоффруа де.
В 45 Взятие Константинополя. Песни
труверов. Пер. со старофранцузского О.
Смолицкой и А. Парина. Предисл. А. Д.
Михайлова. Вступит, ст. О. Смолицкой. М.,
Главная редакция восточной литературы
издательства «Наука», 1984.
319 с.
Книга состоит из мемуаров Жоффруа де Виллардуэна,
военачальника и участника Четвертого крестового похода
(1202—1204), считающихся одним из первых памятников
художественной прозы средневековой французской
литературы, и песен северофранцузских труверов конца XII —
первой половины XIII в., сложенных в жанре «песен
крестовых походов».
Хроника Жоффруа де Виллардуэна и большинство
песен на русский язык переводятся впервые.
R 4703000000-091 ^тг
В 013(02)84 188"84 ББ* 84'34
© Главная редакция восточной литературы
издательства «Наука», 1984.

ПРЕДИСЛОВИЕ
Крестовые походы нередко называют «эпохой» в
мировой истории (по крайней мере так назвали знаменитые
французские ученые Э. Лависс и А. Рамбо
соответствующий том выходившего под их редакцией коллективного
труда). В самом деле, почему бы не говорить об
«эпохе крестовых походов» в истории Европы, Северной
Африки и Ближнего Востока, если мы говорим об «эпохе
викингов» в истории Скандинавии? Растянувшиеся почти
на два столетия, крестовые походы во многом
определяли собой внешнюю политику большинства европейских
государств и их непосредственных соседей в XII и XIII вв.
Спору нет, у этих государств было в это время немало
и своих забот, но сложные контакты с Востоком вряд ли
могли надолго выпадать из поля зрения как
государственных деятелей, так и рядовых людей того времени.
Контакты эти начались, конечно, задолго до крестовых
походов, но в их «эпоху» приобрели особенную остроту.
Интерес к крестовым походам, к их иногда не до
конца выясненным обстоятельствам, не всегда понятному
развитию событий, к их «идеологии» не ослабевает и в
наши дни. Не ослабевает, конечно, не потому, что и
теперь кое-кто из любителей политической демагогии или
безответственной игры словами нет-нет да и придумает какой-
нибудь новый «крестцвый поход», а потому, что та
далекая от нас эпоха, «эпоха крестовых походов», стала оп-
3

ределенным рубежом в истории Европы. Рубеж этот,
естественно, не может быть связан с какой-то одной датой,
одним каким-то десятилетием, но смысл этого рубежа
вполне ясен: в эпоху крестовых походов европейское
общество перешло от средневековья раннего к средневековью
зрелому. Конечно, было бы ошибкой полагать, что без
походов подобного перелома бы не произошло. Нам
представляется, что крестовые походы были не причиной, а
показателем тех глубоких трансформаций, которые
претерпело в XII и XIII вв. европейское общество, его идеология
и культура. Возможно, походы были даже неизбежны,
так как в них нашла выход та энергия, которая
неизбежно же возникала в «созревающем» феодальном обществе.
Так или иначе, но походы состоялись, они породили
огромную литературу и нашли широкий отклик в
европейской культуре, став одним из факторов ее развития.
Правда, память о них не была долговечной; так, если
крестовые походы не могли не затронуть политическое и
поэтическое мышление Данте (родившегося, как известно, за
пять лет до последнего похода), то для Петрарки или для
Боккаччо они уже не представляли интереса. Но молодые
итальянские гуманисты имели дело с той средневековой
культурой, которая во многом сложилась в эпоху
крестовых походов и достигла как раз в это время своих самых
ярких и пленительных высот.
Крестовые походы отпечатлелись в
западноевропейской литературе средних веков столь многообразно и
пестро, что все различнейшие отклики на них просто вряд .пи
поддаются учету. Хотя они были — на деле — бесконечно
далеки от исходной религиозной идеи, воодушевлявшей
отряды рыцарей и толпы простого люда в их сомнительных и
опасных военных предприятиях, походы эти на какое-то
непродолжительное время объединяли христианский мир,
вносили в него некоторое внутреннее умиротворение
(весьма недолгое и относительное, конечно) и давали ему
некую конструктивную цель. Так было, естественно, лишь в
4

сознании участников походов и их идеологов. Подлинная —
экспансионистская и попросту грабительская—сущность
походов обнаруживалась настолько быстро и резко, что
это не могло не рождать трагичнейшие душевные
коллизии, выплескивавшиеся на страницы литературных
произведений эпохи.
Время это и его литература полны противоречий и
непоследовательностей. Так, крестовые походы создали
новый тип воина — «христианского рыцаря», целиком
ушедшего в свое святое дело и жестоко и нелицеприятно
карающего «неверных», но они же открыли удивленному
Западу загадочный и увлекательный мир Востока, тем самым
дискредитировав и развенчав как идеалы религиозной
аскезы и подвижничества, так и идеи христианской
исключительности. Одним из следствий походов в Палестину стало
приобщение западного читателя, жадного до всяких
баснословии, к пленительному миру восточной словесности.
Пути ее проникновения на Запад были многоразличны, и в
них еще немало неизученного и запутанного.
Проникновение на Запад восточных сюжетов арабского, персидского
и даже индийского происхождения началось еще до
крестовых походов, но в их эпоху оно стало особенно
интенсивным. Теперь перевозили, переписывали и переводили
уже не только рукописи: что очень важно, в интересующее
нас время большой размах приобрело устное
распространение восточных произведений. Но дело даже не в этих
несомненных западных рефлексах восточных сюжетов (чго
так бросается в глаза, например, при сопоставлении
кельтской по своему происхождению легенды о Тристане и
Изольде с «Вис и Рамин» Гургани или французского
романа «Флуар и Бланшефлор» с поэмой Айюки «Варка и
Гулынах»), а в том, что контакты с Востоком не просто
обогатили западную литературу сюжетно, но и
существенным образом трансформировали ее.
Мы должны, конечно, прежде всего говорить о
собственно «литературе крестовых походов», но, перед тем
5

как кратко коснуться ее, отметим, что увлекательная
восточная экзотика, мотивы любви к таинственной восточной
принцессе или к сарацинской красавице-полонянке,
мотивы ожесточенного соперничества, но и тесной дружбы,
боевого побратимства с витязем-мавританином наполняют
многие памятники средневековой литературы Запада.
Отметим, например, что в романе замечательного немецкого
поэта Вольфрама фон Эшенбаха «Парцифаль» (первая
половина XIII в.) рассказывается, как отважный рыцарь
Гамурет попадает на Восток и там ввязывается в местные
дела: он помогает вавилонскому властелину Баруку в
борьбе с врагами, а затем, точно Одиссей, пускается в
увлекательные странствия по окрестным землям, заезжает в
чудесную страну Зазаманку и влюбляется в ее королеву Бе-
лакану. От этой связи и рождается сводный брат Парци-
фаля «пестрый» Фейрефиц, не уступающий отвагой,
воинской сноровкой и куртуазным вежеством
прославленнейшим рыцарям Круглого Стола. Но случалось и иначе: во
многих произведениях, созданных в эпоху крестовых
походов, описывалась страстная любовь юного восточного
принца к прекрасной христианке. Скажем, в немецкой
поэме «Кудруна» действует отважный воин, который обычно
зовется «черным Зигфридом», так как родился он от связи
мавританского короля с христианкой. Но вот что
примечательно: наивный средневековый поэт остается добрым
католиком, наделяя своего «черного» героя «белой» (то
есть светлой, то есть праведной) душой:
Отец его был черен, а мать была светла,
По-христиански белым и сына родила.
(Пер. Р. Френкель)
В этой же поэме другой ее герой, ирландский король
Хаген, женится на индийской царевне Хильде. Как видим,
герои произведений средневековой литературы достаточно
легко преодолевают как сословные, так и
конфессиональные преграды.
6

Впрочем, вся эта пестрая и во многом фантастическая
экзотика, а также идеи дружбы и любви людей разных
рас, разных вероисповеданий и разных культур
одухотворили те произведения западноевропейской литературы,
которые были созданы в эпоху крестовых походов и
несомненно отражали дух своего времени, но этим походам
непосредственно посвящены не были. Увлекательную
фантастику находим мы, однако, и там, где повествуется о,
казалось бы, вполне достоверных и хорошо всем известных
событиях. События эти оказываются переосмысленными и
перетолкованными в поэтическом духе. Так, через
несколько десятилетий после проповеди Петра Пустынника и
Первого похода (1096—1099) начали появляться французские
эпические поэмы, рассказывающие о его перипетиях. Поэмы
эти быстро складываются в цикл. Наиболее ранние из
поэм — «Песнь об Антиохии» и «Песнь о Иерусалиме» —
в той или иной мере следуют подлинной исторической
канве, но между ними уже в пору их создания вклинилась
поэма «Пленники», в которой говорилось о совершенно
вымышленных приключениях пяти христианских рыцарей,
в частности о поединке одного из них, Балдуина из Бове,
с огромным змеем, пожравшим его брата. Герой Первого
похода Готфрид Бульонский (1058—1100) очень быстро
стал личностью легендарной и центральной фигурой
складывающегося эпического цикла. Следуя законам эпической
циклизации, начала создаваться его поэтическая
биография, и, как это обычно случается с героем эпоса, ему
подыскивались совершенно легендарные предки. Так,
Готфрид под пером средневековых поэтов становится внуком
загадочного и прекрасного Рыцаря с лебедем, о чьих
замечательных подвигах и романтической любви к герцогине
Бульонской Беатрисе повествуется во вскоре написанных
поэмах. Эти подвиги и эта любовь заканчиваются браком,
но на том лишь условии, что герцогиня никогда не будет
пытаться узнать подлинное имя своего мужа. Семь лет
дама выполняет это условие, но однажды ненароком обра-
7

щается к рыцарю с запретным вопросом, и он навсегда
покидает ее, уплывая в лодке, влекомой лебедем. Позже,
уже на немецкой почве, этот мотив оказался вплетенным
в цикл сказаний о поисках святого Грааля, который, в
свою очередь, также возник под влиянием походов в
Святую Землю (как и знаменитый орден тамплиеров, который,
по мнению некоторых ученых, стал прообразом описанного
в легендах воинства Грааля).
Точно так же вполне реальные бытовые детали,
связанные с обыденными заботами и переживаниями воина,—
сборы в поход, его тяготы, тоска по родине, сетования на
необходимость расстаться с любимой и т. д. — очень скоро
стали поэтическими «мотивами», то есть непременным
показателем принадлежности произведения к определенной
жанровой разновидности. Так появились «песни крестовых
походов» (прованс. cansos de crotz, франц. chansons de
croisade, нем. Kreuzlieder), интересные образцы которых
оставили нам разные литературы европейского
средневековья. Их наиболее законченные формы находим мы во
французской лирике. Вместе с тем «песни крестовых
походов», раскрывая типичные переживания человека эпохи
на условном языке поэтических иносказаний,
перекликаются или даже переплетаются с другими жанровыми
разновидностями средневековой лирики — от политического
(или сатирико-полигического) стихотворения до любовных
альб с их непременным мотивом близящегося расставания.
Как видим, и здесь тематика крестовых походов сложно
вплелась в образный строй средневековой поэзии, став
одной из ее тем, и, оторвавшись от исторической
действительности, ее породившей, трансформировалась в
лирический мотив, в поэтический прием (вот, кстати, почему так
трудно датирвать эти песни).
Впрочем, литература крестовых походов знала,
конечно, произведения, целиком сконцентрированные вокруг
конкретных политических и религиозных задач. Сюда следует
отнести прежде всего литературу проповедей; правда, она,
8

как ни странно, сохранилась довольно плохо (так, мы не
знаем подлинных текстов речей ни папы Урбана II, ни
Петра Пустынника, призывавших к походу в Святую
Землю на исходе XI столетия; далеко не полностью дошли до
нас и проповеди Бернарда Клервоского, вдохновителя
Второго крестового похода). Значительно лучше сохранились
описания конкретных походов. Сведения о них включались
в большинство «всемирных» хроник, в местные анналы,
вплоть до русских летописей. Составлялись и
повествования, посвященные тому или иному походу. Некоторые из
них излагали события ретроспективно, поэтому, обладая
нередко неоспоримой историографической ценностью, они
бывают лишены свежести непосредственного восприятия.
Последним, напротив, наделены записки, воспоминания,
реляции, письма, созданные участниками этих рискованных
и трудных экспедиций. Среди подобных документальных
материалов первостепенное значение принадлежит книгам
двух французских хронистов начала XIII столетия — Жоф-
фруа де Виллардуэна и Робера де Клари. Оба оказались
в самой гуще событий Четвертого похода (возможно,
самого позорного из всех походов в Палестину: вместо того
чтобы помочь аванпостам крестоносцев на Ближнем
Востоке, воинство свернуло к Константинополю, взяло и
разграбило этот христианский город), оба старались
по-своему истолковать и объяснить неожиданный исход похода,
оба хотели быть правдивыми и объективными. Наиболее
преуспел в этом, пожалуй, Виллардуэн. Но книга его
представляет не только документальный интерес. Это один
из первых памятников французской прозы.
«Взятие Константинополя» Жоффруа де Виллардуэна
и составляет основу нашей книги. Внешне
незамысловатую, порой не очень уверенную, но бесспорно
стилистически обработанную и осмысленную прозу Виллардуэна
дополняют произведения совсем иного жанра — образцы
лирики крестоносцев — французские «песни крестовых
походов». Если «Взятие Константинополя» переведено цели-
9

ком, то и «песни» представлены всем своим «корпусом»,
то есть всеми известными нам произведениями этого типа.
Тем самым наше издание преследует двойную цель — дать
связный рассказ очевидца об одном из самых известных
крестовых походов и на его фоне — и в хронике, и в
песнях— раскрыть мысли и переживания человека той эпохи,
а также показать широкое отражение крестовых походов
в художественной литературе средневековой Франции.
А. Д. Михайлов

КУРТУАЗНАЯ ЛИТЕРАТУРА КРЕСТОНОСЦЕВ
I
О крестовых походах написано немало. Вот уже
несколько столетий к ним обращаются писатели, их
анализируют ученые, пытаясь понять, что же гнало огромные
массы людей — рыцарей, священников, простолюдинов —
на далекий Восток, в рискованное предприятие, часто уже
стоившее жизни кому-нибудь из членов семьи.
В конце XI — начале XIII в. крестовые походы были
постоянным социально-политическим фактором жизни
Западной Европы, и, конечно, идеология и практика
крестовых походов не могли не сказаться в той или иной
степени на словесности западноевропейского средневековья.
В этой статье мы хотим обратиться к связи идеологии
крестовых походов с куртуазной литературой, которая
сыграла огромную роль в культуре зрелого
средневековья.
Куртуазная литература зародилась на юге Франции
в конце XI в. Ее возникновение свидетельствовало о
глубоких изменениях в социальной и культурной жизни
Западной Европы. Очагами культуры раннего средневековья
были, как правило, церкви и монастыри. На заре эпохи
средних веков христианство связало молодые варварские
государства с разрушенной ими античной цивилизацией и
помогло освоить наследие античности. Кроме того, хри-
11

стианство определило во многом пути развития собственно
средневековой культуры. Литература раннего
средневековья создавалась, как правило, священниками и носила
преимущественно духовный характер.
К XI в. картина изменилась. Усиление роли крупных
феодальных дворов, выделение рыцарства как особого
сословия вызвали к жизни новую культурную среду, где
стала развиваться светская поэзия — поэзия трубадуров.
По сей день не утихают начавшиеся еще в прошлом
веке споры о возможных источниках куртуазной поэзии.
Большинство ученых в настоящее время называют
народную поэзию романских стран, латинскую ученую поэзию
и поэзию восточных народов, в первую очередь арабскую
и персидскую.
Приверженцев «восточной теории» возникновения
куртуазной литературы в истории медиевистики особенно
много, и, хотя наиболее компетентные современные
исследователи не считают, что куртуазная поэзия обязана своим
происхождением только восточной поэзии, значительное
влияние произведений восточных поэтов на формирование
куртуазной литературы несомненно.
Арабские поэты через покоренную Испанию привнесли
в романскую поэзию культ утонченной любви-науки,
любви-искусства, культ возлюбленной-повелительницы, а также
вкус к особой изысканности поэтических средств
выражения. Арабский язык и язык романских народов долгое
время сосуществовали в Испании, что нашло свое
выражение, в частности, в таком жанре, как мувашшах (зад-
жаль). Произведения этого жанра писались на арабском
языке, но заканчивались строфой на разговорном
романском диалекте1.
1 Подробнее о формировании и источниках куртуазной
литературы см.: R. Bezzola. Les origines et la formation
de la littérature courtoise en occident. T. 1-5, P., 1944-1963;
S. M. S t e г n. Les vers en espagnol dans les muvàssah his-
pano-hébraiques. P., 1948.
12

Поэтические идеалы восточных стихотворцев были
переосмыслены трубадурами в соответствии с рыцарским
моральным кодексом. Так, например, верность и
преданность Даме стала сопоставляться в их песнях с верностью
вассала сюзерену, любовь и подвиги во имя ее
сравнивались со службой вассала, за которую сюзерен обязан дать
«вознаграждение»; качества, необходимые для
рыцаря-воина (смелость, доблесть), вошли в список достоинств ры-
царя-влюбленного и т. д. К началу XII в. система
ценностей куртуазной поэзии оформилась в строгий морально-
эстетический кодекс.
Трубадуры в своих песнях творили мир, основной
движущей силой которого была любовь в самом широком
ее понимании: любовь — стимул нравственного
совершенства, любовь — источник поэтического вдохновения,
любовь— критерий, по которому можно узнать истинно
благородного, «куртуазного» рыцаря и отличить его от
«некуртуазного». В этом мире провозглашался идеал некоего
«братства поэтов», равенства всех, удовлетворяющих
требованиям куртуазных законов, перед лицом любви и кур-
туазии.
Стихи трубадуры перекладывали на музыку, чаще
всего также сочиненную ими. Песни трубадуров слушатели
воспринимали на слух, и в момент исполнения песни
между автором и адресатами его произведений, многие из
которых и сами были трубадурами, устанавливалась
определенная связь, создавалась некая иллюзия общности
следующих законам куртуазии2.
От трубадуров куртуазная поэзия перешла к их
соседям— труверам, поэтам северных областей
средневековой Франции.
2 Подробнее о поэзии трубадуров см.: P. Zumthor.
Langue et techniques poétiques à l'époque romane (Xle—
XlIIe siècles). P., 1963.. A. Г. H a й м a н. О поэзии труба-
Дуров. — Песни трубадуров. Пер. со старопровансальского
А. Наймана. М, 1979.
13

Для историков литературы труверы часто остаются в
тени своих знаменитых соседей. Это неудивительно: в
любовной песне, самом «куртуазном» из жанров рыцарской
лирики, лучшие труверы — Конон де Бетюн, Блондель де
Нель, Гас Брюле, Тибо Шампанский — лишь в некоторых
своих произведениях смогли встать в один ряд с
прославленными трубадурами. Но в то же время в лирике
труверов расцвели другие жанры, где по-иному, чем в поэзии
трубадуров, осмыслялись каноны куртуазной идеологии.
Это и пастурель3, рассказывающая о любви рыцаря к
пастушке, и жанр, называющийся «песни о несчастном
замужестве», героиня которых сетует на судьбу, связавшую ее
с «мужланом», старым и скупым мужем, которому она
всегда предпочитает рыцаря-«дружка». Весьма интересны
и реверди — песни о весне и о сладости любви в лесу, на
траве, под пение птиц; необычны песни об историях —
своего рода баллады, повествующие о разлуке или ссоре
влюбленных, об их попытках соединиться, об их
помощниках и врагах и завершающиеся, как правило, картиной их
счастливой любви. Это, наконец, песни крестовых походов,
где столкнулись куртуазное и церковное видение мира4.
Модель мира куртуазных певцов сосуществовала в их
сознании с общехристианской, хотя во многом противо-
3 О пастурели, ее жанровой специфике, о ее
взаимосвязи с провансальской пастореллой и отличии от последней
см.: A. J е а п г о у. Les origines de la poésie lyrique en
France au Moyen Age. Etudes de littérature française et
comparée. P., 1889 (последнее переиздание 1965 г.), с. 1-46;
M. Z i n k. La pastourelle. Poésie et folklore au Moyen Age.
P., 1972.
4 Песни крестовых походов слагали также трубадуры
и миннезингеры. И у тех, и у других эти песни обладали
целым рядом иных, чем у труверов, специфических черт.
Так, например, у трубадуров эти песни более тяготели к
политическим песням — сирвентам и в целом не
выделились в самостоятельный жанр. У миннезингеров песни
крестовых походов — это в первую очередь религиозные
песни.
14

речила ей. Воспевая любовь к женам сеньоров, поэты не
замечали, что противопоставляют ее христианскому учению
о святости брака, как не считали они кощунством
заявлять о готовности отречься от райского блаженства ради
ласк возлюбленной5. Один из самых известных теоретиков
куртуазной «чистой любви», Андрей Капеллан, изложив в
первых двух книгах своего трактата «О любви» правила
и законы любви, провозгласив ее благотворное и
возвышающее действие на человека, в третьей книге в полном
соответствии с традициями богословских и
моралистических трактатов того времени осуждает женщин и любовь,
как таковую. Эта противоречивость трактата ставит в
тупик ученых и по сей день6, однако мы не найдем
указаний на то, что она смущала современников.
И все же столкновение двух мироощущений не могло
не произойти, и произошло оно именно у труверов,
переосмыслявших, как уже было сказано, куртуазную
идеологию. Именно названная оппозиция стала характерной
чертой жанра песен крестовых походов.
II
В песнях крестовых походов северофранцузских
труверов звучат две основные темы: призыв к крестовому
походу и сетования влюбленного крестоносца на разлуку с
5 Замкнутость куртуазного мира дала возможность
некоторым ученым даже рассматривать куртуазную
идеологию как особую ересь. См., например: A. J. Denomy. The
Heresy of Courtly Love. N.Y., 1977.
6 По этому поводу высказывались и высказываются
самые различные предположения — от того, что трактат
написан не одним человеком, и до того, что в первых двух
книгах Андрей Капеллан пародирует куртуазию, а в
третьей высказывает свои подлинные убеждения. См. подробнее
в послесловии П. Зюмтора к французскому переводу
трактата Андрея Капеллана: André le Chapelain.
Traité de l'amour courtoise. P., 1974.
15

Дамой. В большинстве песен эти темы сосуществуют, но
некоторые произведения представляют собой только
призыв. Это наиболее ранние песни, относящиеся ко Второму
и Третьему крестовым походам.
Подобные произведения можно было бы назвать
песнями-проповедями. Как и проповедь, они были обращены
к многолюдной аудитории, подчас исполнялись даже на
площадях при большом стечении народа и призваны были,
воздействуя не столько на разум, сколько на чувства
слушателей, разжечь в них энтузиазм, побудить их
отправиться в крестовый поход. Как и для проповедников, для
творцов таких песен крайне важно было так построить свои
произведения, чтобы призыв к крестовому походу
прозвучал как можно убедительнее, чтобы песня выполнила
свою главную цель. И если проповедник зачитывал
библейский стих, на основе которого строилась вся проповедь,
перед началом проповеди, то трувер, автор песни
крестовых походов, как правило, формулировал основную идею
произведения в припеве.
Кто с Людовиком в бой идет,
Да не страшится преисподней:
Он душу раю отдает,
Где реют ангелы Господни,—
так звучит припев самой старой из дошедших до нас
песен. Эта песня неизвестного автора относится ко времени
Второго крестового похода. Припев ее зовет слушателя
отправиться в крестовый поход вслед за королем и тем
добиться спасения души. Следуя этой основной идее, поэт
складывает пе«ню очень строго и стройно. Первая ее
строфа говорит о тех, к кому обращены слова песни, о том, к
каким свершениям она призывает рыцарей и почему автор
считает, что дело это достойное и благородное:
Судьба вас, рыцари, хранит:
Вас шлет Господь, чтоб пали в прах
16

И турок, и альморавид,
Что зло творят о сих порах.
Владенья Бога враг крушит.
Нас жгут недаром боль и страх:
Был людям тайный смысл открыт
Деяний Божьих в тех краях.
Первая строфа должна захватить внимание
слушателей, в ней лишь намечаются основные мотивы, развивая
которые автор будет доказывать свою основную идею. Но
вот певец завладел вниманием слушателей, исполнен
припев, и во второй строфе речь идет уже о том грехе,
искупление которого дает только участие в крестовом походе.
Грех этот заключается в том, что святыня христиан —
Гробница тела господня в Иерусалиме — в руках
«неверных». Акцент в песне, как и в припеве, делается не на сам
грех, а на возможность его искупления. И тут в песне
появляется образ праведника — короля, отринувшего земные
богатства ради того, чтобы возглавить крестовый поход.
Мы разобрали эту песню так подробно потому, что она
как нельзя более ярко выражает специфику
песни-проповеди, максимально однозначной и максимально
однонаправленной. В песнях, подобных ей, невозможны
колебания, идти или не идти в крестовый поход. Тех, кто
колеблется, песни-проповеди сурово осуждают:
Что ж короли? Лишь зло несут
Французский трон, английский трон —
Отмстить за Бога не идут,
Чтоб крест святой был возвращен.
Когда настанет Страшный суд,
Тут понесут они урон:
Бог, ими предан, будет крут,
«Я вас не знаю», — скажет он.
Это слова песни «Дабы ободрить наш народ...»
некоего мэтра Рено, песни призывающей, проникнутой
суровым сознанием тяжести греха, лежащего на христианах.
17

Как было уже сказано выше, таких песен-проповедей
в чистом виде не так уж много. Большинство песен,
сложенных начиная с Третьего крестового похода, по форме
похоже на традиционную любовную песню. Особняком
стоит одна песня неизвестного автора, сложенная около
1189 г., в которой просматриваются элементы альбы —
«песни зари». Эта песня начинается типичным для альбы
зачином:
Те, в коих истинна Любовь,
Проснитесь, сон забыть пора —
Поет нам жаворонок вновь.
«Истинная любовь» здесь — понятие куртуазной идеологии
во всем комплексе его значений. Традиционен и мотив
пения жаворонка, возвещающего рассвет влюбленным.
Однако далее песня говорит не о любви рыцаря и Дамы,
но о любви к богу. Любовь к богу осмысляется в
категориях куртуазной лирики, крестовый поход как бы
приравнен здесь к испытанию, которое проходит влюбленный,
«служащий» Даме и получающий за «службу»
вознаграждение. При этом и бог, подобно Даме, рассматривается
как носитель высокой, «истинной» любви.
Взаимоотношения рыцаря и Дамы накладываются
здесь на взаимоотношения крестоносца и бога: за службу
крестоносец может получить награду, объект его
службы— носитель «истинной любви». Подобное осмысление
религиозных мотивов в терминах куртуазной идеологии
встречается в куртуазной лирике. Таковы, например, песни,
обращенные к Деве Марии, где место Дамы занимает
недосягаемая «пречистая Дева Мария». (Один из наиболее
известных труверов — авторов таких песен — Готье де Ку-
анси.) Еще ближе к разобранной песне некоторые песни
миннезингеров, где в терминах куртуазной любви
рассматривается непосредственно любовь крестоносца к Христу.
Однако для труверов более характерна иная форма песен
крестовых походов: сочетание песни-проповеди и любовной
18

песни. Песни, получившиеся в результате такого
сочетания, по форме ближе к традиционной любовной песне, но
песня-проповедь входит в них и композиционно, и
идеологически, создавая определенную раздвоенность в
произведении в целом.
Сюжетная ситуация подобных песен такова, что
рыцарь или готовится уйти в поход и проститься с Дамой,
или тоскует о ней в походе. Разлука с Дамой —
традиционное препятствие в системе куртуазной любовной лирики,
традиционны также и сетования на виновников этой
разлуки, являющихся, как правило, врагами куртуазного
мира. Но в песнях крестовых походов виной разлуки
становится долг рыцаря перед богом. Возникает
непримиримое противоречие между долгом рыцаря-крестоносца и
куртуазного рыцаря — «истинного любовника».
Увы, Любовь, тоску разъединенья
Как претерплю с единственною той,
К кому стремлю любовь и преклоненье?
Так скорбит о разлуке с Дамой Конон де Бетюн.
В его песне борьба проповеди и любовной песни особенно
очевидна, поэтому хотелось бы разобрать ее подробнее.
Первая строфа песни начинается приведенными выше
строками и представляет собой довольно традиционную
жалобу на разлуку с возлюбленной. Однако в последних
ее строках мы сталкиваемся с довольно неожиданной
формулировкой:
Хоть тело за Христа вступает в бой,
Но сердце ей оставлю во владенье.
Традиционная формула — тело далеко, а душа «вся
целиком в ее власти» — приобретает здесь совершенно
неожиданное звучание: низкое и бренное тело принадлежит
Христу, а бессмертная душа во власти Дамы.
Показательно, что такое противоречие вошло затем как устойчивая
19

формула в песни крестовых походов. Ее же употребляют
Шардон де Круазиль и неизвестный автор песни «Столь
сладко сердцу от любови новой...». Конон де Бетюн,
очевидно, ощутил это противоречие и пытается снять его,
обратившись к проповеди: вторая и третья строфы песни
сложены по канонам песни-проповеди, они призывают без
колебаний отринуть все и отправиться в крестовый поход.
С той же целью как-то примирить две идеологические
направленности песни Конон де Бетюн вводит тему
целомудрия, которое представлено им тождественным
праведному житью. Дамы в отсутствие крестоносцев должны
хранить целомудрие — это их долг перед богом, и, таким
образом, на время крестового похода и дамы, и рыцари
будут служить только Христу. Однако противоречие между
проповедью и любовной песней так и не снимается.
Посылка песни как нельзя лучше формулирует ее
раздвоенность и разлад:
Увы! Иду, хоть слез не извести,
Куда зовет за Господа тревога,
И мысль о лучшей в мире, Бог прости,
Со мной всегда в пути к могиле Бога.
В другой своей песне, «Не время, видно, песни петь...»,
Конон де Бетюн просто завершает песню двумя
посылками, каждая из которых относится к одной из
идеологических линий песни.
Раздвоенность подобных песен заложена уже в самой
их природе. Поэтому не избежали ее ни шатлен Куси, ни
Шардон де Круазиль, ни Тибо Шампанский. У Конона де
Бетюна противоречие между проповедью и традиционной
любовной песней выражено, может быть, сильнее, потому
что яснее, чем другими, им осознавалось. Возможно,
именно поэтому он подвергся нападкам своего учителя Гуйо
д'Уази. До нас дошла песня «Всем вопреки святым и
Божеству...», сложенная Гуйо д'Уази по поводу преждевре-
20

менного возвращения Конона де Бетюна из крестового
похода. Чем было вызвано это возвращение, сейчас сказать
довольно трудно. Во всяком случае, не трусостью:
личность Конона де Бетюна известна нам достаточно, чтобы
не принять такого подозрения. Однако Гуйо д'Уази
упрекает Конона де Бетюна именно в трусости. Пародируя
его песни, он клеймит его бесчестием, нежеланием умереть
за бога. Обвинения эти, как нам кажется, вызваны
душевным разладом, который так ощутим в песнях Конона
де Бетюна о крестовом походе. Гуйо д'Уази признает или
проповедь, призывающую, отринув все, идти в крестовый
поход, или же любовную песню, как таковую, где нет
места стремлению расстаться с возлюбленной, хотя бы и
ради крестового похода. Душевный разлад и
двойственность Конона де Бетюна непонятны ему, а потому он
ставит под сомнение его честь, смелость, его преданность
богу и грозит ему суровой карой:
Пускай Господь, чья воля нам закон,
Вас проклянет обоих наяву!
Разбирая песню Конона де Бетюна, мы указали, что
в его трактовке целомудрие — это попытка частично
примирить долг перед Дамой и долг перед богом. Совершенно
иначе осмыслена тема целомудрия в песне трувера Гийо
де Дижона. Песня эта создана, очевидно, под влиянием
песни Маркабрюна «Близ родника, средь сада...»7,
лирический герой которой утешает девушку, чей жених
отправился в крестовый поход. В отличие от песни Маркабрюна
песня Гийо де Дижона — монолог девушки, также невесты
крестоносца, и звучит она горестнее и трагичнее, чем у
Маркабрюна. Девушка верна своему жениху, но тяжело
переносит разлуку с любимым, тоскует по его любви', по
его ласкам. Любовь* здесь крайне телесна, и крайне телес-
7 Русский перевод песни см. в кн.: Песни трубадуров.
Пер. со старопровансальского А. Наймана. М., 1979, с. 37.
21

на любовная тоска: крестоносец прислал возлюбленной
рубашку, которую ночью она прижимает к телу, чтобы
смягчить свои страдания. В песне нигде не говорится о
благости целомудрия. Разлука влюбленных
воспринимается здесь как горе, и когда девушка обращается к богу с
просьбой защитить возлюбленного от «злых и коварных
сарацин», то она обращается не столько к господину, на
службу к которому отправился рыцарь-крестоносец,
сколько к господу, в чьих руках жизнь и счастье влюбленных.
Песни, на которых мы остановились особо,
принадлежат преимущественно ко времени Третьего крестового
похода. Это не случайно. После Четвертого крестового
похода в идеологии крестоносного движения наступил
кризис, что нашло отражение в посвященных ему песнях. Так,
«призывающие» песни стали теперь не столько песнями-
проповедями, сколько политическими сирвентами. Труверы
более стремятся разоблачить «предательства и измены» в
среде рыцарей, священников и самого папства, нежели
разжечь энтузиазм слушателей и увлечь их в поход.
Ничего вы не свершали,
Чтоб я вслух восславить мог.
Что, мол, дух у вас высок,
Мы давно уж не слыхали —
такой горький упрек бросает неизвестный автор песни
«Мне не петь, что б ни болтали...» участникам Шестого
крестового похода, окончившегося провалом в 1239 г.
Изменяются и «любовные» песни крестовых походов.
Труверы Тибо Шампанский, Шардон де Круазиль, Филипп
де Нантейль создают подчас настоящие шедевры
куртуазной лирики. В них раздвоенность «уйти или остаться» —
скорее дань традиции жанра, основной же пафос этих
песен — скорбь разлуки, тоска неразделенной любви к
Даме, оставшейся «за морем», жалобы на ее жестокость.
Боль разлуки усиливается сознанием упадка крестоносного
22

дела, сознанием того, что крестоносный обет нарушается
и крестоносцы позорят себя поражениями и распрями.
«Время предательства, зависти, несправедливости, без
добра и куртуазии», — пишет о своем времени Тибо
Шампанский в 1238 г.8. Под этими словами мог бы подписаться
несколько ранее Жоффруа де Виллардуэн, маршал
Шампани, автор мемуаров о Четвертом крестовом походе,
называемых обычно «Взятие Константинополя».
III
События Четвертого крестового похода, в частности
отклонение от намеченного крестоносцами маршрута,
приведшее к захвату Константинополя и образованию
Латинской империи, не раз стояли в центре внимания
историков. Высказывались самые различные суждения о
причинах этого отклонения. Так, например, в 60—70-х годах
XIX в. бытовала теория так называемой германской
измены, объясняющая изменение направления Четвертого
крестового похода антивизантийскими намерениями Филиппа
Швабского, императора Германского. Примерно тогда же
была выдвинута гипотеза «венецианской измены». Многие
исследователи и публикаторы записок маршала Шампани
видели здесь то же, что и сам Виллардуэн, — цепь
случайностей. Некоторые ученые, как в прошлом веке, так и
сейчас, считают, что причиной поворота на Константинополь
были хранившиеся в городе реликвии: «плащаница», «жезл
Моисея», «обломки Святого Креста» — которые
крестоносцы-католики решили отобрать у православных,
недостойных, с их точки зрения, владеть этими святынями9.
8 Примечательно, что в отличие от трубадуров
труверы крайне редко обличали свое время как время упадка
«истинной куртуазии».
9 См. подробнее: М. А. 3 а б о р о в. Историография
крестовых походов. М., 1971.
23

4то касается средневековой историографии Четвертого
крестового похода, то она довольно обширна и весьма
разнообразна.
Здесь и записки самих участников похода (Жоффруа
де Виллардуэна, Робера де Клари) и византийских
историков (страницы, посвященные походу в «Истории»
Никиты Хониата), и «Повесть о взятии Царьграда»
неизвестного древнерусского писателя, и многие другие10. Их
авторы по-разному трактуют события похода, в частности
взятие и разграбление Константинополя. В самом деле,
там, где для французских хронистов речь идет о
военной добыче, для византийцев — о разграблении родного
города, об ударе, от которого Византия, по существу, так
и не оправилась, а для русского автора — об оскорблении
святынь его единоверцев-православных «фрягами»-католи-
ками. Напрасно старались бы мы найти объективную
хронику — ее нет, да и не могло быть п.
Для средневековых авторов история представляла
собой в первую очередь урок, назидание потомкам, и
записки их, будь то хроника, или мемуары очевидца, или
рассказ, составленный по записям очевидцев, носили не
только и не столько познавательный, сколько воспитательный
характер. А отсюда проистекала и своего рода
тенденциозность: перенесение акцентов, подчас и искажение
событий, например преувеличение числа неприятельских
войск там, где автору хочется подчеркнуть воинскую доб-
10 См.: М. А. Заборов. История крестовых походов в
документах и материалах. М., 1977, с. 23—46.
11 Так, нам кажется неверным подход М. А. Заборо-
ва, считающего, что восточные и византийские хроники
представляют собой вполне объективную картину
крестовых походов, искажения же присутствуют лишь у
католически настроенных латинских хронистов. К сожалению, это
положение легло в основу анализа историографических
средневековых памятников и в его книге «Крестоносцы на
Востоке» (М., 1977).
24

лесть соплеменников12. Все это в полной мере относится
и к мемуарам маршала Шампани.
Точная дата создания «Взятия Константинополя»
неизвестна. Многое говорит за то, что произведение было
написано (или, по обычаю того времени, продиктовано) в
1207—1208 гг., когда Жоффруа де Виллардуэн,
опечаленный смертью одного из самых видных деятелей
Четвертого крестового похода, Бонифация Монферратского, на
время удалился от дел. Публикатор и исследователь
записок маршала Шампани Эдмон Фараль считает, что
Виллардуэн вел записи в ходе событий, а затем лишь придал
им более законченную форму и сверил с некоторыми
документами 13. Так или иначе, мемуары в том виде, в
каком они до нас дошли, представляют собой законченное,
цельное произведение. Обращаясь к ним, мы можем
рассматривать их не только как историографические записки,
но и как памятник средневековой художественной
словесности 14. Строя свой рассказ, Виллардуэн обращается не
только к традициям и канонам историографии своего
времени, но и к традициям и канонам чисто литературным —
это касается в первую очередь композиции произведения
и системы его образов.
Рассказ начинается с краткого упоминания о
проповедях священника Фулька и о призыве папы Иннокентия III
12 Подробнее о приемах работы хронистов см.:
М. А. Заборов. Введение в. историографию крестовых
походов. М., 1966, гл. V. Объективное и тенденциозное в
латинских хрониках крестовых походов, с. 268—369.
13Geoffroi de Villehardouin. La conquête
de Constantinople. Edité et traduit par E. Faral. Vol. 1-2,
P., 1938-1939.
14 Некоторые исследователи, например публикатор
мемуаров Виллардуэна Наталис де Вайи, говорят о
«Взятии Константинополя» как об одном из первых
памятников французской художественной прозы. Подробный
анализ особенностей стиля Виллардуэна можно найти в кн.:
Dufournet J. Les écrivains de la IV croisade.
Villehardouin et Clari. P., 1973.
25

к крестовому походу, а затем в мемуарах появляется
знаменитый турнир в Экри, на котором «многие и многие»
рыцари приняли крестоносный обет. Мемуарист называет
этих рыцарей, и перечень его бесстрастен: только имена и
краткие упоминания о родстве различных рыцарей друг
с другом. Лишь дальнейшие события покажут, кто из
рыцарей действительно оказался «доблестным и
отважным», а кто струсил или же предал своих сеньоров. На
первых страницах мы встречаемся и с предводителем
крестоносцев— графом Тибо Шампанским. В описании Вил-
лардуэна он наделен всеми доблестями куртуазии: молод,
смел, верен своему обету. Но вскоре становится ясно, что
не ему быть главным героем повествования: граф Тибо
умирает. Жоффруа де Виллардуэн трогательно описывает
последние дни Тибо, и в этих картинах куртуазная
доблесть графа предстает особенно ярко. Больной граф,
получив радостные вести из Венеции, с трудом садится на
коня. «Увы... то было в последний раз в его жизни»,—
пишет Жоффруа де Виллардуэн. Истинный рыцарь должен
умереть на коне, и если граф Тибо Шампанский не
умирает тут же, то лишь для того, чтобы совершить еще
один куртуазный поступок — выказать щедрость, составив
завещание, по которому огромная часть его состояния
должна была быть истрачена на нужды войска
крестоносцев, отправляющегося в Венецию.
Итак, граф Тибо умирает, войско оказывается без
предводителя, а произведение Виллардуэна — без главного
героя. Крестоносцы начинают искать нового руководителя.
Они обращаются к двум родственникам графа Тибо, но
те отказываются возглавить крестовый поход. «И знайте,
что он мог бы поступить лучше», — говорит Виллардуэн
об одном из них — о герцоге Эде Бургундском. Этот
рыцарь вместе с графом Тибо Бар-ле-Дюкбм выступают в
мемуарах как носители куртуазных пороков, как антиподы
Тибо Шампанского и лишь еще больше подчеркивают
рыцарские достоинства последнего. Тогда на совете маршал
26

Жоффруа де Виллардуэн предлагает поставить во главе
войска маркиза Бонифация Монферратского.
Бонифаций Монферратский был поистине незаурядной
личностью, его двор в Монферрате в Италии как нельзя
более соответствовал куртуазным представлениям о дворе
знатного сеньора: там находили покровительство
трубадуры, труверы, поэты Германии и Италии. Щедрость,
доблесть, отвага маркиза воспевались чуть ли не по всей
Западной Европе. Жоффруа де Виллардуэн был лично
знаком с маркизом, восхищался им. И так же как Жоффруа
де Виллардуэн-маршал счел маркиза Бонифация самой
подходящей фигурой для того, чтобы возглавить войско,
Жоффруа де Виллардуэн — автор «Взятия
Константинополя» счел его самой подходящей фигурой для главного
героя своих записок, которые и заканчиваются смертью
Бонифация Монферратского.
Маркиз Бонифаций наделен в мемуарах всеми чертами
подлинно куртуазного рыцаря, достойного быть
военачальником и главным героем произведения, повествующего о
рыцарских битвах. Весьма показателен с этой точки
зрения эпизод ссоры Бонифация с Бодуэном Фландрским
императором Константинопольским, занимающий особое место
в повествовании.
Книга Виллардуэна четко делится на две части.
Первая, охватывающая период до коронации императора Бо-
дуэна, представляет собой рассказ о цепи успехов и удач
крестоносцев. Конечно, и здесь *у них возникают
всевозможные трудности и превратности, но в конечном счете
божий промысел ведет их к цели, и ничто не может им
помешать. Когда же мемуарист приступает к изложению
событий в Латинской империи, тон его резко меняется.
Теперь неудачи преследуют крестоносцев одна за другой,
и все чаще маршал Шампани с горечью замечает, что
«воля Господа была такова, что наших разбили».
Поворотным пунктом рассказа как раз и является эпизод
ссоры двух самых знатных крестоносцев.
27

В событиях, непосредственно предшествующих ссоре,
и маркиз, и граф Бодуэн, будущий император, ведут себя
благородно и рыцарственно. Оба они претендовали на
трон императора Константинопольского, избран же
императором граф Бодуэн. И тут Жоффруа де Виллардуэн без
устали говорит о благородстве маркиза Бонифация,
безоговорочно согласившегося признать императора своим
сеньором: «И маркиз Бонифаций вместе со всеми нес графа
до храма и оказывал ему сколь мог большой почет».
Щедрость, благородство, верность вассальному долгу и долгу
сюзерена по отношению к вассалу — в таких красках
описывает мемуарист взаимоотношения маркиза и нового
императора. Но вот маркиз просит императора повременить
со вступлением во владение дарованной ему землей, а
император отказывается исполнить его просьбу. Происходит
ссора. Насколько учтивы и благородны были в передаче
Виллардуэна разговоры императора и маркиза до сих пор,
настолько грубы и вызывающи они теперь. Кто же
виновник ссоры? Жоффруа де Виллардуэн не обвиняет ни
одного из поссорившихся более другого и главным
источником распри считает неких абстрактных «дурных
советчиков». «Дурные советчики» — традиционный персонаж
куртуазной литературы. Они всегда приносят несчастье, и
даже самые доблестные рыцари могут попасться в их сети.
Но в том-то и состоит заслуга истинного рыцаря, чтобы
пересилить влияние «дурных советчиков» и в конечном
счете не поступиться благородством и «куртуазностью». Как
же выходят из этого положения император и маркиз? Они
начинают открытые военные действия. Все крестоносцы в
смятении. Создают третейский суд, в состав которого
входят самые знатные бароны и венецианский дож Дандоло.
Отметим здесь особую роль Энрико Дандоло в
повествовании. «Старый и мудрый» — вот постоянные эпитеты,
которыми характеризует его мемуарист. Дож появляется
в кризисных ситуациях и каждый раз разрешает остроту
момента. Именно он предлагает крестоносцам, неспособ-
28

ным заплатить венецианцам за перевоз, новый договор ,5.
Участие дожа в штурме Константинополя, которое
мемуарист по праву называет «великим чудом» (Энрико Дандо-
ло было в то время девяносто шесть лет), увлекает
венецианцев и в целом обеспечивает успех штурма. Наконец,
Энрико Дандоло помогает увести крестоносцев от полного
поражения из-под Адрианополя. Благородный патриарх,
мудрый, отважный и красивый (в мемуарах не раз
упоминаются его «прекрасные незрячие глаза»), дож встает в
один ряд с Карлом Великим эпических сказаний и
королем Артуром рыцарских романов. Ни одного
отрицательного качества не находит Виллардуэн у дожа, но
благородный патриарх не может быть героем средневекового
рыцарского рассказа, как не является Карл героем «Песни
о Роланде».
Итак, создан третейский суд, призванный установить
мир между маркизом и императором. По-разному
реагируют император и маркиз на предложение о перемирии.
Маркиз встречает парламентеров — Жоффруа де Виллар-
дуэна и Манессье Илльского — «весьма хорошо и с
почестями». Маршал Шампани «весьма сурово» выговаривает
маркизу за то, что тот не обратился в третейский суд, а
сразу начал войну. Маршал выступает здесь как
«добрый советчик», к мнению которого должен прислушиваться
истинный рыцарь, и маркиз слушается его и обещает
обратиться в третейский суд и прекратить военные действия,
пока суд не выскажет своего решения. Заручившись
согласием маркиза на перемирие, третейские судьи
посылают гонца с письмом к императору Бодуэну. Император
созывает совет, на котором «довольно было сказано грубых
15 Мы понимаем, что, с точки зрения современного
историка, договор, по которому крестоносцы брали на себя
обязательство отвоевать для венецианцев город Зару, был,
возможно, одним из звеньев дальновидного расчета дожа.
Однако в изложении Виллардуэна поступок Энрико
Дандоло в первую очередь благороден.
29

слов». «Дурные советчики» не отступают от императора,
он же никак не может решиться, к чьему голосу
прислушаться. И решение его неопределенно. «Я не обещаю, что
обращусь в третейский суд, но я поеду в
Константинополь, а до того не причиню вреда маркизу», — говорит
император. И хотя в конечном счете император Бодуэн
соглашается на мир с маркизом и подчиняется решению
третейского суда, читателю (слушателю) мемуаров ясно, что
истинное благородство и рыцарственность выказал один
маркиз.
Отвага, доблесть — ни в чем этом Жоффруа де Вил-
лардуэн не отказывает императору. Но он не находит в
нем одного из ценнейших качеств системы куртуазных
ценностей— чувства меры, благоразумия. Мемуарист часто
говорит о безрассудстве императора, которое приводит к
печальным как для самого императора, так и для
империи последствиям. В конечном счете именно безрассудство
толкает императора на гибель: вопреки решению,
принятому накануне на военном совете, он увлекся погоней и
оказался лицом к лицу с превосходящими силами врага.
И, скорбя о гибели императора, Виллардуэн не
удерживается и упрекает его за излишнее безрассудство.
Обстоятельства гибели Бонифация Монферратского
отчасти напоминают обстоятельства гибели императора: он
также оказывается лицом к лицу с более многочисленным
противником; но маркиз становится жертвой не
собственного безрассудства, а предательства своих воинов. Правда,
Виллардуэн не говорит прямо о предательстве, он лишь
констатирует: «А те, кто был рядом с маркизом, держали
его, он же потерял много крови и был без памяти. И когда
его люди увидели, что он им не поможет, их охватил страх,
и они стали отступать». Но что может быть позорнее для
рыцаря, чем страх!
Смертью Бонифация Монферратского, ликованием его
врагов и скорбью соратников заканчиваются мемуары.
История Латинской империи продолжается, но не события
30

сами по себе волновали мемуариста — он писал в
первую очередь о рыцарях и рыцарстве.
В 1208 г. Жоффруа де Виллардуэну было около 60 лет.
Воспитанный на идеалах середины XII века, века
наиболее бурного расцвета куртуазии во всех ее проявлениях,
Жоффруа де Виллардуэн не мог не видеть, как постепенно
рушатся устои и установления «истинного рыцарства».
Единство куртуазного мира разрушалось, и это болезненно
осознавал автор «Взятия Константинополя».
Стремление к единству во что бы то ни стало, страх
перед раздорами и расколами любого рода — эти мотивы
постоянно присутствуют в мемуарах. Отправившееся на
Восток войско крестоносцев представляло собой мир
рыцарства среди чуждого им мира не рыцарей, и поэтому, по
мнению Виллардуэна, оно должно было быть едино во имя
идеалов рыцарского мира. Отсюда парадокс: крестоносцы,
пожелавшие как можно скорее попасть в Сирию (то есть
как можно скорее приступить к исполнению крестоносного
обета), называются Виллардуэном не иначе как предатели,
а поступки их объясняются позорным страхом.
Итак, крестоносцы окружены враждебным им миром не
только как завоеватели, но и как носители идеалов
рыцарства. Греки в мемуарах предстают как существа подлые и
коварные и по отношению к латинянам, и по отношению
друг к другу. Император Алексей предает своих
помощников-крестоносцев, Алексей Дука Мурзуфл предает
Алексея и, в свою очередь, становится жертвой предательства.
Король Калоян жесток, коварен и вообще лишен каких
бы то ни было представлений о благородстве. Врагов
больше, чем крестоносцев, но, пока рыцари едины и
верны своим идеалам, им сопутствует божья помощь, как,
например, при штурме Константинополя и в борьбе с
коварным сыном императора Исаака. Однако начинается
дележ добычи, и алчность овладевает рыцарями. Вспыхивает
ссора и между двумя знатными людьми войска —
маркизом Бонифацием и императором Бодуэном. Все чаще и
31

чаще изменяют рыцари рыцарским идеалам, исчезает их
единство — и бог отворачивается от них. Говоря об
отсутствии внутреннего, духовного единства, мемуарист
подчеркивает и невероятную внешнюю раздробленность
крестоносцев: каждый из них с горсткой людей борется на своей
земле; враги же тем временем объединяются и заключают
военный союз. Правда, к моменту смерти Бонифация и
окончания повествования военный союз Ласкариса и Ка-
лояна разбит, напряженность обстановки в империи
несколько спала, но относительное спокойствие временно, и
Виллардуэн отнюдь не строит иллюзий на этот счет. Нет
прочности и надежности в Латинской империи, потому что
она лишилась опоры — истинного рыцарства. Смерть
маркиза предстает на этом фоне как смерть рыцарства
вообще: умер лучший рыцарь, а подобного ему мемуарист
не видит. Бонифаций Монферратский принадлежал к
поколению Жоффруа де Виллардуэна, в 1207 г. ему было за
60 лет. Все те, чья смелость и отвага особо отмечены в
мемуарах, как правило, люди среднего возраста: Конону
де Бетюну в 1205 г. исполнилось 50 лет, Манессье Илль-
ский родился в 50-х, а Бег де Франзюр в 60-х годах XII в.
и т. д., а среди молодежи достойных преемников рыцарских
традиций, по мнению Виллардуэна, нет. Истинным
рыцарем был молодой граф Тибо Шампанский, но он умер, как
умер и граф Луи Шартрский, который, впрочем, вряд ли
смог бы стать достойным преемником маркизу. Истинное
рыцарство и рыцарское единство обречены на гибель — вот
печальный итог мемуаров маршала Жоффруа де
Виллардуэна.
IV
Средневековая культура тяготела к сословно-корпора-
тивному единству. Средневековый человек стремился
утвердиться в мире себе подобных, найти тот критерий,
опираясь на который можно было отделить «своих» от «чу-
32

жих», причем «свое» воспринималось им как истинное, а
«чужое» — как ложное.
Одним из таких критериев была вера. Люди одной
веры, бывшей для них «истинной», отделяли от себя
«неверных», считая их как бы неподвластными
общечеловеческим законам.
Так же четко «свое» от «чужого» отделялось в сфере
куртуазной идеологии, где считалось, что «некуртуазное»—
ложно, и где ключевыми понятиями были «истинная» и
«ложная» любовь. Выше мы уже говорили о целостности
и замкнутости куртуазной модели мира, творимой
трубадурами. Однако у труверов эта модель мира была менее
замкнута. Первые труверы начали слагать песни тогда,
когда куртуазная лирика уже сложилась как поэтический
феномен и определились основные черты куртуазного
кодекса ценностей. Труверам не пришлось работать над
формированием куртуазной модели мира, они приняли ее уже
готовой, чем отчасти объясняется готовность поэтов севера
Франции внести в куртуазную идеологию элементы
какого-то другого мировосприятия. Так, например,
упоминавшиеся выше жанры пастурель, реверди, песни о
несчастном замужестве несут в себе отголоски народной поэзии,
а песни крестовых походов отражают попытку связать
куртуазное и религиозное видение мира.
Однако связать воедино два типа мировоззрения,
каждое из которых было само по себе целостно и законченно,
оказалось непросто, а подчас и невозможно. Отсюда
раздвоенность и определенная трагичность мироощущения,
присущая авторам лучших «любовных» песен крестовых
походов — Конону де Бетюну, Гийо де Дижону.
Относительная открытость, изначально присущая
творчеству труверов, позволила им и уловить начинающиеся
в XIII в. изменения в культурной жизни Франции:
зарождение городской литературы. Бурный рост городов,
развитие торговли привели к постепенному формированию
прослойки зажиточных горожан, в среде которых начина-
2—1153
33

ет складываться литература, развивающаяся по иным
законам, чем поэзия труверов и трубадуров, и исподволь
разрушающая куртуазную поэтику. Поэты-рыцари XIII в.
чувствовали необходимость укрепить рыцарское единство,
укрепить позиции своей идеологии. В поздних песнях
крестовых походов, сближающихся, как уже было сказано,
с жанром сирвенты, бичуются трусость и предательство —
пороки «некуртуазного века», осуждаемые куртуазной
системой ценностей. Однако то, что песни направлены не
против «ложных любовников» вообще, а против
конкретных лиц, уже говорит об известном распаде замкнутости
и условности куртуазной модели мира, где обычно Дама
не называется по имени, но обозначается условным
прозвищем типа «Милый друг», «Сосед» и т. п.
Стремясь укрепить рыцарский дух, куртуазные поэты
XIII в. обращаются к традициям прошлого, напоминают об
«истинной куртуазии» былых времен — и так же
поступает Жоффруа де Виллардуэн: рассказывает о подвигах
своих ровесников, воспитанных на идеалах ушедшего века,
противопоставляет их молодым рыцарям и сетует на
утрату единства, приводящую к гибели рыцарства, как
такового.
Мемуары маршала Шампани написаны в то время,
когда кризис рыцарской поэзии только начался. До упадка
ее еще было далеко, еще создаст свои замечательные
песни Тибо Шампанский, но рыцарство уже теряет ведущую
роль в культурной жизни общества. Поэты-бюргеры,
входя в рыцарскую поэзию, пока стараются подражать
поэтам-рыцарям, но уже не во всем, а в скором времени
начнут диктовать и свои правила в лирике. Впрочем,
недалеко уже и то время, когда главенствующая роль в
европейской поэзии отойдет к Италии, когда во главу угла
поэтического творчества встанет стремление к
самовыражению как личности, а не к самоутверждению в мире
себе подобных. Такое мировосприятие недоступно было ни
труверам, слагавшим песни крестовых походов, ни Жоф-
34

фруа де Виллардуэну. Но они ощущали, что кончается
целая культурная эпоха, ощущали с болью и горечью, так
как сами были рыцарями, носителями столь многообразной,
подчас противоречивой в своих проявлениях рыцарской
культуры.
О. Смолицкая
2*

Жоффруа de Виллардуэн
ВЗЯТИЕ
КОНСТАНТИНОПОЛЯ

I
1. Знайте, что в год тысяча сто девяносто
седьмой от рождения Господа нашего Иисуса
Христа, во времена Иннокентия, апостолика
Римского, Филиппа, короля Французского, и
Ричарда, короля Английского, жил во Франции
некий святой человек по имени Фульк из Hefii:
(а сей Нейи стоит меж Ланьи-на^Марне и
Парижем). И был тот человек священником, и
держал он приход от города. И вот сей Фульк, о
коем я вам поведал, стал говорить о любви к
Богу, и проповедовал он во Франции и иных
землях, и знайте, что Господь наш явил многие
чудеса через него.
2. Знайте, что слава о том святом человеке
разнеслась так далеко, что дошла до
Иннокентия, апостолика Римского, и велел Иннокентий
передать тому славному человеку во Францию,
дабы он с его, Иннокентия, соизволения
проповедовал крест. И послал он к нему одного из
кардиналов, его преосвященство Петра Капуан-
ского, принявшего крест, и объявил через него
отпущение грехов, слово в слово так, как я вам
сейчас скажу: «Каждому, кто примет крест и год
прослужит Господу на Востоке, будут отпуще-
39

ны все грехи, когда-либо им содеянные, равно
как и те, что он содеет в будущем». И столь
велико было то отпущение грехов, что
воспрянули сердца многих людей, и многие приняли
крест.
II
3. Через год после того, как святой человек
Фульк стал проповедовать любовь к Богу, был
устроен турнир в Шампани в замке, называемом
Экри. И случилось милостью Божьей так, что
Тибо, граф Шампани и Бри, принял крест, и
Луи, граф Шартрский и Блуа, принял крест, и
было то в начале адвента. Знайте также, что
граф Тибо был очень молод, было ему не более
двадцати двух лет, а графу Луи не более
двадцати семи, и были они оба племянниками
короля Франции и его кузенами, с одной стороны, и
племянниками короля Англии — с другой.
4. Вместе с сими графами крест приняли двое
знатнейших баронов Франции: Симон де Мон-
фор и Рено де Монмирай. Великая слава
разнеслась по Франции, когда два сих знатных
человека приняли крест.
5. В землях Тибо, графа Шампанского, крест
приняли. Гарнье, епископ Труа; Готье, граф де
Бриен; Жоффруа де Жуанвиль, сенешаль тех
земель, и Робер, его брат; Готье де Виньори;
Готье де Монбельяр; Эсташ де Конфлан^и Ги
де Плесси, его брат; Анри д'Арзильергг.Ожье де
Сен-Шерон; Виллен де Нюлли; Жоффруа де
Виллардуэн, маршал Шампани, и Жоффруа, его
племянник; Гильом де Нюлли; Милон Брабант-
ский; Готье де Фюлиньи; Эврар де Монтиньи;
Манессье Илльский; Макер де Сент-Менеу; Ги
40

де Шап и Кларембо, его племянник; Ренар де
Дампьер; Жан Фуанон и многие иные, в сей
книге не упомянутые.
6. С графом Луи крест приняли Жерве дю
Шатель и Эрве, его сын; Жан де Вирзон; Оливье
де Рошфор; Анри де Моырей; Пайен
Орлеанский; Пьер де Брашё и Гуйо, его брат; Гильом
де Сен; Жан де Фриез; Готье де Годонвиль;
Гуйо де Кормере и Жоффруа, его брат; Эрве де
Бовуар; Робер де Фрувиль и Пьер, его брат;
Орри Илльский; Робер дю Картье и многие
иные, в сей книге не упомянутые.
7. Во Франции крест приняли Невий,
епископ Суассонский; Матье де Монморанси и Ги,
шатлен Куси, его племянник; Робер де Ронсуа;
Ферри Иеррский и Жан, его брат; Готье де Сен-
Дени и Анри, его брат; Гильом д'Оней; Робер
Мовуазен; Дрюэ де Крессонсак; Бернар де
Морей; Ангеран де Бов и Робер, его брат, и многие
иные достойные люди, о коих книга сия
умалчивает.
8. На следующий год, в начале Великого
поста, в день посыпания главы пеплом, в Брюгге
крест приняли Бодуэн, граф Фландрский и Энно,
и Мария, его жена, бывшая сестрой Тибо
Шампанского. Вслед за ними крест приняли Генрих,
брат графа Бодуэна, и Тьери, его племянник,
бывший сыном Филиппа Фландрского; Гильом
де Бетюн, поверенный, и Конон, его брат; Жан
де Нель, шатлен Брюгге; Ренье де Трит и Ренье,
его сын; Матье де Валенкур; Жак д'Авен; Бо-:
дуэн де Бовуар; Гуйо де Бомец; Жирар де Ман-
шикур; Эд де Ам; Гильом де Гомменьи; Дрюэ
де Бррен; Роже де Марк; Эсташ де Собрик;
Франсуа де Колеми; Готье де Бонзи; Ренье де
Мон; Готье де Стомб; Бернар де Соммержен и
41

многие иные достойные люди, о коих книга не
говорит.
9. Затем крест принял Гуйо де Сен-Поль. С
ним приняли крест Пьер д'Амьен, его
племянник; Эсташ де Кантеле; Никола де Майи; Ансо
де Кайе; Ги де Уден; Готье де Нель и Пьер, его
брат, и многие иные, коих мы не знаем.
10. Сразу вслед за ними крест приняли Жоф-
фруа дю Перш и Этьен, его брат; Ротру де Мон-
фор; Ив де ла Жайль; Эмерик де Вильре; Жоф-
фруа де Бомон и многие иные, чьих имен я не
знаю.
III
11. Затем собрались бароны на совет в Су-
ассоне, дабы решить, когда отправляться в путь
и в какую сторону двигаться. И не было меж
них согласия, ибо казалось многим, что
недостаточно еще собралось паломников. И во весь
тот год и двух месяцев не проходило без того,
чтобы не собирались они в Компьени. И
съезжались туда все графы и бароны, принявшие крест.
И много речей там было говорено, и много дано
советов, а кончилось все тем, что решили они
выбрать посланников из лучших, бывших там, и
поручить им действовать по их разумению, как
подобает сеньорам.
12. И были посланы от Тибо, графа
Шампанского и Бри, два человека, и от Бодуэна,
графа Фландрского и Энно, два человека, и от Луи,
графа Шартрского и Блуа, два человека. От
графа Тибо посланы были Жоффруа де Виллар-
дуэн, маршал Шампани, и Милон Брабантский,
и от графа Бодуэна посланы были Конон де Бе-
42

тюн и Алар Макеро, а от графа Луи посланы
были Жан де Фриез и Готье де Годонвиль.
13. И было возложено дело целиком и
полностью на тех шестерых, и вручили им грамоты
с висячими печатями, и заверяли те грамоты,
что, какие бы условия те шестеро ни приняли в
каких бы то ни было морских гаванях либо в
других местах, те условия строго соблюдены
будут.
14. Итак, отправлены были шесть
посланников, как вы о том уже слышали. И стали те
посланники держать меж собой совет, и решено
было на том совете отправиться в Венецию, ибо
там смогут они достать кораблей больше, чем
где бы то ни было. И вот они тронулись в путь
и в первую неделю поста прибыли в Венецию,
IV
15. Дож венецианский по имени Энрико
Дандоло был весьма мудрым и весьма
благородным человеком. Он встретил их с большими
почестями, он и его люди, и был он весьма рад
их приезду. Когда посланники вручили ему
письма от своих сеньоров, он весьма подивился,
зачем прибыли они сюда. Ибо письма те были
верительными грамотами, и писали графы, дабы
доверился он посланникам, как им самим, и что
все, что посланники ни сделают, графы примут
как должное.
16. Дож сказал им: «Сеньоры, я прочел
письма, кои вы мне вручили, и понял, что ваши
сеньоры — самые благородные люди из тех, кто
не носит короны; они просят нас, дабы мы
поверили каждому вашему слову, и обещают, что
43

все, что вы ни сделаете, примут как должное.
Скажите же, чего вы желаете от нас».
17. И посланники ответили: «Сеньор, мы
хотим, чтобы вы созвали совет, и перед вашим
советом мы скажем, за чем послали нас наши
сеньоры. И пусть это будет завтра, если вам так
будет удобно». И дож ответил им, что просит
отсрочки на четыре дня, а потом он соберет
совет, и они расскажут, зачем приехали.
18. И они ждали четыре дня, как дож им
положил, а на пятый день пришли они во
дворец, а был он весьма богат и роскошен, и вошли
они в зал, где сидел дож и его совет, и так
сказали ему: «Сеньор, мы прибыли к тебе от
знатных баронов Франции, принявших крест, дабы
отомстить за поругание Иисуса Христа и
возвратить Иерусалим, коли будет на то воля Божья.
И поскольку знают наши сеньоры, что нет на
свете человека могущественнее вас, и поскольку
знают они также, что никто более вас и ваших
людей нам не сможет помочь, то просят они вас
именем Божьим, дабы вы сжалились над
Заморской землей и отмстили за поругание Иисуса
Христа, а для сего позаботились бы о судах и
кораблях для нас».
19. «Каким же образом мы об этом
позаботимся?» — спросил дож. «Любым, — ответили
посланники, — любым, что вы предложите или
посоветуете, лишь бы он был приемлем для
наших сеньоров». — «Ясно мне, — сказал дож, —
что немало просят они у меня, но кажется мне,
что устремлены они на высокое дело. Ответим
же мы вам через восемь дней. И не удивляйтесь,
что срок столь велик, ибо дело ваше
весьма серьезное и следует нам хорошо все
обдумать».
44

V
20. В срок, положенный дожем, вновь
пришли они во дворец. Я не передам вам всех тех
слов, что сказали они друг другу, а кончился их
разговор так. «Сеньоры, — сказал дож, — я
скажу вам наше решение, а с ним должны
согласиться большой совет и народное собрание, вы
же тем временем посоветуйтесь меж собой,
согласны ли вы на наши условия.
21. Мы снарядим вам виссарии, на коих
можно перевезти четыре тысячи пятьсот лошадей и
десять тысяч оруженосцев, и корабли, кои
вместят тысячу пятьсот рыцарей и двадцать тысяч
пеших. И на всех этих людей и лошадей будет
вам дано пищи на девять месяцев. А за это мы
хотим получить от вас за каждую лошадь
четыре марки и за каждого человека две марки.
22. И мы будем блюсти наши обещания год,
считая с того дня, как отплывем из Венеции на
службу Господу и всему христианскому миру.
Всех наших расходов, кои мы вам указали,
будет восемьдесят пять тысяч марок.
23. А кроме того, из любви к Господу мы
снарядим пятьдесят галер с тем условием, что,
покуда будет длиться наш поход, сколько бы ни
было захвачено нами и вами земель либо
имущества на суше или на море, половина отойдет
вам, а- другая — нам. Решайте же, примете ли
вы наши условия».
24. Посланники вышли, сказав, что
поговорят меж собой и ответят на следующий день.
Они совещались ночью и пришли к согласию, а
на следующий день пришли они к дожу и
сказали: «Сеньор, мы готовы заключить с тобой
это соглашение». И дож ответил им, что он ска-
45

жет о том своим людям, а после даст знать
посланникам об окончательном решении.
25. Прошло три дня, и дож, бывший весьма
мудрым и благородным, созвал большой совет,
а состоял тот совет из сорока мудрейших людей
той земли. И благодаря весьма ясному уму и
здравому рассудку дожа случилось так, что
совет одобрил его решение. Затем он собрал
добрых десять тысяч человек в храме Святого
Марка, красивейшем храме на свете, и велел им
отслужить мессу Святому Духу и помолиться Богу,
дабы он благословил их выслушать просьбу, с
коей прибыли посланники. И они весьма охотно
это исполнили.
VI
26. После мессы дож сказал посланникам,
дабы они смиренно обратились к народу со
своей просьбой. Посланники вошли в храм.
Множество людей, прежде их не видавших,
разглядывали их.
27. С согласия и пожелания других
посланников речь начал Жоффруа де Виллардуэн,
маршал Шампани, и он сказал так: «Сеньоры, самые
знатные и самые могущественные бароны
Франции послали нас к вам; они взывают к вам о
милости, дабы сжалились вы над Иерусалимом,
турками порабощенным, и дабы во имя Господа
отправились вы с нами отомстить за Иисуса
Христа. И выбрали они вас, ибо знают, что нет
народа могущественнее на море. И вот послали
они нас, дабы мы упали вам в ноги и не
вставали, покуда вы не согласитесь сжалиться над
Заморской землей».
46

28. И тут шестеро посланников встали пред
ними на колени, обливаясь слезами, а дож и все
остальные зарыдали от сострадания и закричали
в один голос, воздевая руки к небу: «Мы
согласны, мы согласны!» И такой тут поднялся шум и
крик, что казалось, земля раскалывается.
29. И когда сей великий шум стих и стихла
великая скорбь (а большей скорби ни один
человек не видывал), добрый дож, бывший
весьма мудрым и благородным, поднялся на амвон
и, обратившись к народу, так сказал: «Сеньоры,
оцените как должно честь, Господом вам
оказанную. Ибо лучшие в мире люди направились к
вам, минуя всех прочих, и желают они пойти с
вами на столь великое дело, как отвоевание
гробницы Господа нашего».
30. Не могу передать вам всех слов,
сказанных дожем (а были они весьма хороши), но тем
дело кончилось, что решено было написать
грамоты, и были те грамоты вскорости составлены и
переписаны. Когда они были переписаны и
скреплены печатью, решено было на совете идти
к Вавилону, ибо оттуда напасть на турок легче,
чем из какой-либо другой земли. И решено было
еще на совете, что оттуда пойдут они в Святую
Землю. И было то в Великий пост, а через год,
в день Святого Иоанна (то будет год 1202 от
Рождества Христова), положено было собраться
всем баронам и прочим паломникам в Венеции,
где будут их дожидаться корабли в полном
снаряжении.
31. Когда грамоты были написаны и
скреплены печатями, их принесли к дожу в большой
дворец, где сидели с ним большой и малый
советы. И когда дож показал советам те грамоты, он
встал на колени, обливаясь слезами, и поклялся
47

на святых мощах честно и искренне блюсти
соглашения, занесенные^ в грамоты, и в том же
поклялись все члены его советов, числом сорок
шесть человек. И посланники тоже поклялись
блюсти соглашения и честно исполнять клятвы,
данные их сеньорами и ими. Знайте, что
много было тут пролито слез от сострадания. И
тут же те и другие послали гонцов к апосто-
лику Римскому Иннокентию, дабы он
одобрил их соглашения, и он весьма охотно то
сделал.
32. Затем посланники взяли в городе пять
тысяч марок серебром в долг и вручили их дожу,
дабы он повелел начать снаряжать корабли. А
затем отбыли они в свои края и скакали целыми
днями, покуда не прибыли в Плезанс в
Ломбардии. Там они разъехались: Жоффруа,
маршал Шампани, и Алар Макеро поскакали прямо
во Францию, а прочие отправились в Геную и
Пизу узнать, какую помощь окажут в тех краях
Заморской земле.
33. Когда Жоффруа, маршал Шампани,
проезжал Монсени, он встретил графа Готье де Брие-
на, направлявшегося в Пуйль отвоевывать
земли своей жены, дочери короля Танкреда, на коей
он женился после того, как принял крест. С ним
были Готье де Монбельяр, Эсташ де Конфлан,
Робер де Жуанвиль и многие добрые люди из
Шампани, принявшие крест.
34. Когда маршал Жоффруа рассказал им,
чего они добились в Венеции, те весьма
обрадовались и весьма оценили сделанное и сказали
ему: «Мы уже готовы выступать и выступим,
как только вы за нами придете». Но дела
вершатся так, как Господь пожелает, и не смогли
они потом присоединиться к войску паломников.
48

И было то весьма печально, ибо были они смелы
и доблестны. Итак, разъехались они в разные
стороны.
VII
35. Маршал Жоффруа скакал много дней,
покуда не прибыл в Труа, в Шампани, и там
нашел он своего сеньора Тибо в болезни и
страдании, а тот весьма обрадовался ему. А когда граф
узнал о том, что сделано в Венеции, он так
развеселился, что захотел сесть в седло, чего давно
уже не делал, и он встал и сел на лошадь. Увы!
Какая жалость! Ибо то было в последний раз в
его жизни.
36. Болезнь его возросла и усилилась
настолько, что он составил завещание и разделил свои
деньги меж своими людьми и соратниками,
среди коих были и весьма достойные (ни у кого в
те дни не было их столько). И завещал он, дабы
каждый, кто получил свою долю, поклялся на
мощах помочь венецианскому войску, и было то
ему обещано. Но иные не сдержали клятвы и
тем весьма себя опозорили. Другую же часть
своих богатств граф завещал внести на
снаряжение войска паломников и велел там
использовать его деньги, где они будут нужнее всего.
37. Итак, умер граф, и была 'его кончина
одной из благороднейших в мире. И собралось там
множество народа из его рода и из его людей.
О печали, меж ними царившей, не стоит и
говорить, ибо никогда еще не было большей печали
о смерти человека, и так оно и должно было
быть, ибо никакой иной человек не был в столь
раннем возрасте столь любим своими людьми и
всеми прочими. И был он похоронен подле отца
49

в храме Святого Стефания в Труа, а жена его,
графиня, по имени Бланка, дочь короля Наварр-
ского, бывшая весьма красивой и прекрасной
дамой, имела от него дочь и была беременна
сыном.
VIII
38. Когда графа похоронили, Матье де Мон-
моранси, Симон де Монфор, Жоффруа де Жуан-
виль, сенешаль, и Жоффруа, маршал, пошли к
герцогу Эду Бургундскому и так ему сказали:
«Сеньор, твой кузен умер. Тебе известно, сколь
скорбна участь Святой Земли. Господом
заклинаем тебя принять крест и идти в Заморскую
землю, дабы ей помочь, мы же позаботимся,
дабы тебе вручено было все имущество, и
поклянемся на святых мощах и других поклясться
заставим, что будем служить тебе верой и
правдой, как служили бы графу Тибо».
39. Воля его была такова, что он отказался.
Знайте, что он мог бы поступить лучше. Тогда
поручили Жоффруа де Жуанвилю с тем же
обратиться к графу Тибо Бар-ле-Дюку, кузену
покойного графа, и он также отказался.
40. Велико было отчаяние паломников и
всех тех, кто хотел исполнить долг пред
Богом, когда узнали они о смерти графа Тибо
Шампанского. И собран был в начале месяца совет в
Суассоне, дабы обсудить, что делать дальше. И
были там Бодуэн, граф Фландрский и Энно, и
Луи, граф Шартрский и Блуа, и граф Жоффруа
дю Перш, и граф Гуйо де Сен-Поль, и многие
другие благородные люди.
41. Жоффруа, маршал Шампани, обратился
к ним и рассказал, как обратились они с прось-
50

бой к герцогу Бургундскому и к графу Бар-ле-
Дюку, а те отказали им. И сказал он еще:
«Сеньоры, послушайте, что я хочу вам
предложить, если будет на то ваше согласие. Маркиз
Бонифаций Монферратский весьма знатен и
весьма всеми уважаем. Если вы пошлете за ним,
дабы он прибыл сюда, принял крест и занял
место Тибо, графа Шампанского, и если вы
вверите ему предводительство войском, он
поторопится прибыть к нам».
42. Как перед этим, так и после множество
было сказано разных речей, а кончился совет
тем, что все пришли к согласию, большие и
малые, и были написаны письма и выбраны
посланники, и отправились они за маркизом, и он
прибыл в положенный день, и воздавали ему
почести в Шампани и во Франции, и приветствовал
его сам король Французский, чьим кузеном он
был.
IX
43. Итак, прибыл маркиз на совет в Суассон,
и было там довольно графов, баронов и иных
паломников. Как только услышали они о
приезде маркиза, так устремились ему навстречу и
приветствовали его. Наутро созван был совет в
виноградниках аббатства Пресвятой Девы
Марии Суассонской. И там рассказали маркизу,
зачем посылали за ним, и ради Господа просили
его, дабы он принял .крест, и встал бы на место
Тибо, графа Шампанского, и взял бы его
богатства и его людей. И они упали ему в ноги и
залились слезами, он же тоже упал им в ноги и
сказал, что охотно исполнит их просьбу.
51

44. Итак, маркиз внял их просьбам и встал
во главе войска. И вот уже ведут его в храм
Пресвятой Девы Марии Суассонской епископ
Суассонский, и Фульк, святой человек, и двое
белых аббатов, коих он привез из своей страны,
и повязывают они маркизу крест на плечо Итак,
кончился тот совет, а на следующий день
испросил маркиз позволения съездить в свои земли,
дабы уладить свои дела, и сказал он, что
каждый может отправиться в свои края, встретятся
же все они в Венеции.
45. И отправился маркиз в монастырь в
Сито, и было это в день Святого Креста в
сентябре. Там встретили его множество
священников и баронов и прочих людей Бургундии, а
господин Фульк проповедовал там крест. И
приняли там крест Эд де Шанлит Шампанский и
Гильом, его брат; Ришар де Дампьер и Эд, его
брат; Ги де Пем и Эм, его брат; Ги де Конфлан
и многие иные добрые люди Бургундии, чьи
имена нам неизвестны. Кроме того, крест приняли
епископ Отенский; Гиг, граф де Форез; Гуйо де
Берзе, отец и сын, и Гуйо де Колиньи. Кроме
того, в Провансе в крестовый поход отправился
Пьер Бремон и многие иные люди, чьи имена
нам неизвестны.
46. Итак, во всех землях готовились
паломники к походу. Увы! Сколь глубокое горе
постигло их! Прошел пост, и перед тем, как им
отправляться в путь, граф Жоффруа дю Перш
заболел и слег, и таково было его желание, дабы
брат его Этьен наследовал ему и повел бы его
людей в Венецию. Будь на то воля Божья,
лучше было бы паломникам, не случись той замены.
Итак, граф скончался и умер, и была посему
великая скорбь, и по праву была она, ибо был
52

он весьма знатен и всеми почитаем, и был он
добрым рыцарем и бароном. И был великий
траур по всей его земле.
X
47. После Пасхи, на Пятидесятницу,
паломники всех земель тронулись в путь. И знайте, что
много там было пролито слез об уходящих их
друзьями и близкими. И вот поскакали они по
Бургундии, и через перевал Монжу, через Мон-
сени, и по Ломбардии, и стали они собираться
в Венецию,, и разместили их там в гавани на
острове/ называемом остров Святого Николая.
48. В это время отбыли корабли из
Фландрии, и было на них множество вооруженных
людей. Теми людьми командовал Жан де Нель,
шатлен Брюггс, а также Тьери, сын Филиппа,
графа Фландрского, и Никола де Майи. И
обещали они графу Бодуэну и на мощах клялись,
будто бы пройдут проливом Марокко и
присоединятся к нему и всему венецианскому войску
там, куда им велено будет прибыть. И тогда
граф Бодуэн и его брат Генрих послали им
корабли, груженные сукном, провизией и иными
вещами.
49. Были те корабли весьма хороши и
богаты, ибо поверил граф Бодуэн и прочие
паломники тем людям, и многие из его лучших воинов
отплыли с теми кораблями. Но не сдержали те
люди слова, сеньору и другим паломникам
данного, ибо страшились они опасностей,
венецианское войско подстерегающих.
50. Среди изменников были епископ Отен-
ский; Гиг, граф де Форез; Пьер Бремон и
некоторые иные, и были все они опозорены и не
53

снискали себе славы там, куда отправились.
Среди французов изменниками стали Бернар де
Морей, Гуйо де Шомон, Анри д'Эррен, Жан де
Виллер, Готье де Сен-Дени и Гуйо, его брат, и
некоторые иные, кои бежали из Венеции,
устрашившись опасностей, и направились в Марсель,
и покрыли себя великим позором, и была им за
то великая хула, и множество с ними
приключилось бедствий.
XI
51. Но оставим их и скажем о паломниках,
коих множество уже прибыло в Венецию. И
прибыл уже туда граф Бодуэн Фландрский и
многие иные. И дошла тут до них весть, что многие
паломники отправились иными путями через
иные гавани, и были они тем весьма смущены,
ибо без тех паломников не могли они сдержать
обещание и уплатить венецианцам положенное.
52. И стали они совещаться меж собой и
решили послать гонцов к тем паломникам, а также
навстречу Луи, графу Блуа и Шартрскому, до
сих пор не прибывшему. И должны то были
быть мудрые посланники, дабы смогли они
воодушевить тех, и просить их сжалиться над
Заморской землей, и сказали бы им, что нет туда
лучшего пути, чем путь из Венеции.
53. И были избраны для того дела граф Гуйо
де Сен-Поль и Жоффруа, маршал Шампани, и
поскакали они и прибыли в Павию в
Ломбардии. И увидели они там графа Луи,
окруженного славными рыцарями и иными добрыми
людьми. И многих из тех, кто было направился к
иным гаваням, просьбы и увещевания
посланников повернули к Венеции.
54

54. Однако немало славных людей поехало
иными путями, и направились те из Плезанса в
Пуйль. И были среди них Виллен де Нюлли,
доблестнейший в мире рыцарь, Анри д'Арзильер,
Ренар де Дампьер, Анри де Лоншан, Жиль де
Тразени, вассал Бодуэна, графа Фландрского и
Энно (а граф ранее дал ему пятьсот ливров из
своих денег, дабы тот отправился вместе с ним).
И было с ними также множество рыцарей и
прочих воинов, чьи имена здесь не записаны.
55. И весьма поредело войско тех, кто
отправлялся в Венецию, и множество бедствий
из-за этого приключилось, как вы о том еще
услышите.
XII
56. Итак, отправились граф Луи и прочие
бароны в Венецию, и были они встречены
радостно и с почестями, и разместились они, как
и прочие, на острове Святого Николая. Хорошо
было то войско и хороши были воины! Никто и
никогда не видел людей лучше их. И
разложили перед ними венецианцы свои товары, и было
там в изобилии все, что нужно людям и
лошадям, а снаряжение кораблей было столь богато
и прекрасно, что никто в христианском мире не
видывал виссариев, кораблей и галер богаче и
прекрасней, и столько их было, что хватило бы
на войско в три раза большее, чем войско
французов.
57. О, сколь печально, что не было там
отправившихся к иным гаваням. Ибо были бы
тогда турки весьма унижены, а христиане весьма
возвышены были. И честно сдержали
венецианцы свое обещание и даже больше того, что поло-
55

жено, сделали. И просили они графов и баронов,
дабы и те свои обещания сдержали и заплатили
им, ибо было у них все готово к отплытию.
58. И объявили по войску цены за перевоз,
и оказалось тут довольно много людей, кои не
могли за себя заплатить, бароны же платили,
сколько могли, и отдали они столько денег,
сколько отдать смогли, и то не была вся сумма,
ни даже половина ее.
59. И сказали тогда бароны: «Сеньоры,
венецианцы честно исполнили обещанное и даже
больше того сделали. Нас же слишком мало, ибо
не хватает нам тех, кто отправился к иным
портам, а посему не можем мы сдержать наше
обещание и заплатить за перевоз. Так пусть
каждый во имя Господа даст из своего имущества
столько, сколько надобно, чтобы мы смогли
выплатить обещанное, ибо лучше сейчас все
потратить, чем потерять то, что уже отдано, и от
обета отступиться, ибо, если не тронется в путь
наше войско, будет для нас Святая Земля
потеряна».
60. Но большая часть баронов и иные люди
не согласились с ними и так сказали: «За себя
мы заплатили и охотно пойдем в поход, если нас
поведут. Если же нас здесь не хотят вести, мы
поищем других путей». И говорили они еще, что
надо распустить войско и позволить каждому
вернуться в свою землю. Другие же бароны
сказали так: «Лучше мы все, что имеем, отдадим
и нищими в войске останемся, чем допустим,
чтобы оно распущено было; ибо наступит день, и
Господь воздаст нам сторицей, коли будет на то
его воля».
61. И тут граф Фландрский отдал все, что
было у него, и все то, что он смог взять в долг,
56

и так же сделали граф Луи, и маркиз Монфер-
ратский, и граф Гуйо де Сен-Поль, и все те,
кто стоял на их стороне. И видели бы вы, сколь
роскошна была золотая и серебряная утварь, та,
что отнесли они дожу во дворец в уплату за
перевоз. Но и после того оказалось, что не хватает
из обещанного тридцать четыре тысячи марок
серебром, и весьма тому радовались те, кто
приберег свои деньги, ибо думали они, что теперь
войско будет распущено, но Господь,
страждущих утешающий, того не потерпел.
XIII
62. И обратился дож к своим людям и так им
сказал: «Сеньоры, сии люди не могут нам более
заплатить и не могут исполнить соглашение, по
коему должны они нам платить. Но разве не
славятся венецианцы своим благородством и можем
ли мы покрыть позором и себя, и страну нашу?
Заключим же с ними договор.
63. Король Венгерский отобрал у нас Зару в
Славонии, один из сильнейших городов мира. И
не своими силами сможем, мы отвоевать сей
город, но только с помощью этих людей. Пусть же
они помогут нам отвоевать Зару, а мы за то
дадим им отсрочку, покуда Господь не пошлет им
добыть тридцать четыре тысячи марок
серебром»: И был заключен сей договор, те же, кто
хотел, чтобы войско распущено было, весьма
сопротивлялись, но все же был договор заключен
и утвержден.
XIV
64. И собрались они в воскресенье в храме
Святого Марка. И было там устроено весьма
57

большое празднество, на коем были и
венецианцы, и многие из баронов и паломников.
65. Перед мессой взошел на амвон дож
венецианский по имени Энрико Дандоло и,
обратившись к своему народу, так сказал: «Сеньоры,
отныне вместе с лучшими людьми мира будете
вы причастны к высочайшему из дел, кем-либо
когда-либо свершенных. Я же стар и слаб и
телом немощен, но вижу, что лишь я, государь ваш,
могу направлять вас и повелевать вами в этом
деле. И если будет на то ваша воля и позволите
вы мне принять крест, дабы оберегать и вести
вас, а сыну моему встать на мое место и править
моей землей, то я пойду с вами и с паломниками
на жизнь или на смерть».
66. И, услышав то, вскричали все в один
голос: «Господом просим вас, пусть так и будет,
идите же с нами!»
67. И овладела людьми той земли и
паломниками великая жалость, и много здесь было
пролито слез, ибо благородный сей человек имел
причины остаться, будучи старым человеком и
слепым, ибо из-за раны в голову не видели его
прекрасные глаза. Но был он полон отваги и
благородства. О, сколь мало походили на него
те, кто, устрашась опасностей, повернул к
другим гаваням!
68. Итак, он спустился с амвона, и подошел
к алтарю, и, рыдая, преклонил колена. И
нашили ему крест на шапку, ибо хотел он, дабы все
тот крест видели. И многие и многие венецианцы
приняли тогда крест, и весьма выросло в тот
день войско паломников. Наши паломники были
весьма рады, что дож принял крест, и
весьма растроганы были они его доблестью и
мудростью.
58

69. Итак, как вы о том слышали, дож стал
паломником. И стали тут снаряжать для
баронов корабли и галеры, дабы можно было
тронуться в путь, и столько прошло времени, что
наступил сентябрь.
XV
70. Теперь послушайте о величайшем чуде, о
коем вы когда-либо слышали. Жил в то время в
Константинополе император по имени Исаак, и
был у него брат Алексей, коего он некогда
выкупил из турецкого плена. И схватил тот
Алексей брата своего императора, и выколол ему
глаза, и предательски стал императором, как вы
о том слышали. И долго держал он брата в
заточении, его и сына его, по имени Алексей. Сей
сын бежал, и уплыл на корабле, и пристал к
городу Анконе. Оттуда он направился к королю
Филиппу Немецкому, женатому на его сестре,
и прибыл он в Верону в Ломбардии, и
остановился в том городе, и встретил там множество
паломников и людей, направляющихся в
венецианское войско.
71. А те, кто помогал ему бежать и был с
ним, так сказали: «Сеньор, рядом с нами
венецианское войско, в коем лучшие в мире рыцари
и воины, и оно отправляется за море. Проси их
о милости, дабы сжалились они над тобой и над
твоим отцом, столь беззаконно свергнутым. И
если захотят они тебе помочь, обещай им
сделать все, о чем ни* попросят. Быть может, они
сжалятся над тобой». И он сказал, что охотно
сделает это и что совет их хорош.
72. И послал он своих людей к маркизу
Бонифацию Монферратскому, стоявшему во главе
59

войска, и к другим баронам. И когда бароны
увидали послов, они весьма подивились и так им
ответили: «Мы поняли, о чем вы говорите. Мы
отправим вместе с ним послов к Филиппу
Немецкому, ибо он и сам туда направляется. Если
он захочет помочь нам отвоевать Заморскую
землю, мы поможем отвоевать его землю, ибо
знаем, что беззаконно она у него и отца его
отнята». Итак, отправились посланники в Германию
к константинопольскому наследнику и к королю
Филиппу Немецкому.
73. Перед тем как произошло то, о чем мы
вам здесь рассказали, дошла до войска весть,
коей весьма опечалены были бароны и прочие
люди, ибо то была весть о кончине господина
Фулька, доброго святого человека, что первым
заговорил о крестовом походе.
74. После того прибыли к ним многие
доблестные люди из Германской империи, коим все
были весьма рады. Среди них были епископ
Хальберштадтский; Бертольд, граф Кацнельнбо-
генский; Вернер Боландский; Тьери де Лоос;
Генрих Ормский; Тьери де Диет; Рожеде Сюитр;
Александр де Виллер; Орри де Тон и многие
иные славные люди, чьи имена в книге не
записаны.
XVI
75. Итак, отплыли виссарии и корабли с
баронами. О Боже, сколь славйые кони были на те
виссарии погружены! А когда снарядили
корабли оружием и продовольствием и взошли на
них рыцари, то покрылись борта и замки
кораблей щитами, и развевались над ними
флажки, бывшие весьма прекрасными.
60

76. Й знайте, что было на кораблях
камнеметов и катапульт более трехсот и иные осадные
приспособления были там в изобилии. Никогда
еще ни из одной гавани не выходили столь
славные корабли, и было это на восьмой день после
дня Святого Ремигия в год 1202 от Рождества
Христова. Итак, отплыли они из Венеции, как
вы о том слышали.
77. Накануне дня Святого Мартина дошли
они до Зары в Славонии и увидели город,
окруженный высокими стенами и высокими башнями,
и не нашли бы вы в мире города сильнее и
богаче. И когда увидели тот город паломники, они
весьма подивились и сказали друг другу:
«Можно ли взять такой город? Разве что сам Господь
того пожелает».
78. Корабли, первыми прибывшие к городу,
встали на якорь и поджидали других. И было
ясное и светлое утро, и подошли все галеры и
прочие отставшие суда и корабли, и прорвали
они цепь, весьма крепкую и весьма умело
расположенную, и вошли они в гавань, и вышли
воины на берег, так, что с одной стороны у них
была гавань, а с другой — город. Посмотрели бы
вы, как сходили на землю рыцари и иные воины
и как выводили они коней и ставили богатые
шатры и палатки, коих множество там было. Итак,
расположилось войско под Зарой, и была начата
осада в день Святого Мартина.
79. Но не все бароны прибыли к тому
времени в Зару. Не прибыл еще маркиз Монферрат-,
ский, коего задержали дела. Из-за болезни в
Венеции оставались Этьен дю Перш и Матье де
Монморанси, а когда они выздоровели, то Матье
де Монморанси отправился в Зару, а Этьен дю
Перш поступил не так хорошо, ибо он собрал
61

войско и отправились в Пуйль. С ним поехали
Ротру де Монфор и Ив де ля Жайль и
некоторые иные, и навлекли все они на себя позор;
они отправились в Сирию с мартовским
перевозом.
XVII
80. На следующий день после Святого
Мартина вышли из Зары жители и хотели
переговорить с венецианским дожем, бывшим в своем
шатре, и сказали они ему, что готовы сдать
город со всем имуществом ему на милость с
условием, что он пощадит их жизнь. А дож ответил,
что не заключает соглашений, не
посоветовавшись с графами и баронами, и должен теперь с
ними поговорить.
81. Покуда он говорил с графами и
баронами, те из них, кои, как вы уже слышали,
желали распустить войско, обратились к
посланникам и так им сказали: «Зачем хотите вы сдать
город? Паломники не смогут его взять, их вы не
бойтесь. Если вы способны противостоять
венецианцам, то можете быть спокойны». И
попросили тогда посланники одного из них, по имени
Робер де Бов, дабы он подошел к городу и
сказал то же самое бывшим за стенами. Итак,
вернулись посланники в город, а соглашение
заключено не было.
82. Дож венецианский пришел к графам и
баронам и сказал: «Сеньоры, жители города
хотят сдать его мне на милость при условии, что
я пощажу им жизнь. Но я не заключу ни этого,
ни какого бы то ни было другого соглашения без
вашего соизволения». А бароны ответили ему:
«Сеньор, на то будет наше соизволение». И он
62

сказал, что поступит так, как было решено. И
все вернулись к дожу в шатер, дабы заключить
соглашение, и увидели, что посланники
вернулись в город по совету тех, кто хотел распустить
войско.
83. И встал тут аббат Во, цистерцианец, и
сказал: «Сеньоры, именем апостолика Римского
я запрещаю вам штурмовать этот город, ибо в
нем живут христиане, а вы — паломники».
Когда дож то услышал, он очень разгневался и
рассердился и сказал баронам и графам: «Сеньоры,
я хотел заключить с этим городом соглашение,
но ваши люди помешали мне. У нас же с вами
условлено, что вы поможете мне его отвоевать, и
я требую, чтобы вы сдержали обещание».
84. Тогда графы и бароны и те, кто был на
их стороне, поговорили меж собой и так
сказали: «Весьма оскорбили нас те, кто расстроил
соглашение, и не было еще дня, чтобы не пытались
они войско расколоть. Позор нам, если мы не
поможем венецианцам взять город». И пришли
они к дожу и сказали ему: «Сеньор, мы поможем
вам отвоевать город назло тем, кто хочет нам
помешать».
85. Итак, было принято решение, и на
следующий день встали они под городскими
воротами и установили камнеметы и катапульты и
иные приспособления, коих у них было
достаточно, а на кораблях установлены были
лестницы. Затем стали они метать камни в стены
города и в башни. И длился штурм целых пять дней,
и подвели они под башню саперов, и те стали
подкапывать стену города. И когда осажденные
то увидали, они стали просить о таком же
соглашении, как то, от коего они отказались по
совету тех, кто желал расколоть войско.
63

XVIII
86. Итак, город был сдан на милость
венецианскому дожу. И тогда пришел дож к графам
и баронам и сказал им: «Сеньоры, вашей и
Божьей милостью город взят. Начинается зима,
и мы не сможем до Пасхи отбыть отсюда. Нам
же нужны различные товары, коих мы не найдем
ни в каком ином месте, а сей город богат и
полон всяческих благ. Так поделим же его:
половина отойдет вам, а половина, нам».
87. Как он сказал, так и сделали.
Венецианцам отошла часть города с гаванью, где стояли
корабли, а другая его половина досталась
французам. И так же поровну поделены были дома
в обеих частях города. Итак, войско
разместилось в городе и поселилось в нем.
88. На третий день после того, как войско
разместилось в городе, ближе к вечеру,
случилась большая беда, ибо вспыхнула ссора между
франками и венецианцами, и была там стычка,
яростная и жаркая, и сбежались туда люди со
всех концов города. И столь великая
разгорелась схватка, что на каждой улице бились
воины мечами, копьями, арбалетами и дротиками,
и множество было убитых и раненых.
89. Венецианцы не могли более держаться и
стали уступать. Тут прибежали люди, не
желавшие зла, и были они вооружены, и стали они
разнимать бившихся. Но как только они
разнимали схватку в одном месте, она вспыхивала в
другом. И так прошла большая часть ночи, и с
большим трудом и старанием бившихся все же
разняли. И знайте, что была та стычка большим
несчастьем для войска и едва все оно тут не
погибло. Но Господь того не допустил.
64

90. И была большая скорбь в обеих частях
войска. И был убит в той стычке знатный
человек из Фландрии по имени Жиль де Ланда,
коему нанесен был удар мечом меж глаз, и от того
удара он умер, равно как и многие другие, о
коих здесь не сказано. И весьма потрудились
венецианский дож и бароны, и всю неделю
пытались они установить мир, и столь велики были
их труды, что воцарился в войске, хвала
Господу, мир.
XIX
91. Через две недели прибыл туда маркиз
Монферратский, до тех пор отсутствовавший, а
также Матье де Монморанси, Пьер де Брашё и
иные добрые люди. А еще через две недели
вернулись посланники из Германии, бывшие у
короля Филиппа и константинопольского
наследника. И собрались бароны и дож венецианский
во дворце дожа. И обратились к ним посланники
и сказали: «Сеньоры, король Филипп прислал
нас, а также константинопольского наследника,
брата своей жены.
92. Король сказал вам: „Сеньоры, я посылаю
к вам брата моей жены и вверяю его руке
Божьей (да сохранит он его от гибели) и вашей. Ибо,
коль отправились вы во имя Господа за правду
и справедливость биться, то должны вы помочь
сколь сможете повергнутым права их
восстановить. И с тем исполните вы самое высокое дело,
когда-либо людьми свершенное, и получите за
то самую щедрую помощь для отвоевания
Святой Земли.
93. Ибо, во-первых, коль будет на то воля
Божья и вы восстановите императора в его пра-
вах, он всю Романскую империю подчинит Риму,
3-1153
65

от коего она некогда отпала. Кроме того,
известно ему, что вы вложили в поход все имущество
и посему бедны, и даст он вам двести тысяч
марок серебром и продовольствия на всю армию,
на малых и больших. И сам он отправится
вместе с вами в Вавилонскую землю или, если вы
того пожелаете, даст десять тысяч человек в ваше
распоряжение. И будет он вам служить целый
год, а пока он будет жив, пятьсот человек его
людей будут охранять Заморскую землю4'».
94. «Сеньоры, — сказали посланники, — мы
облечены властью заключить это соглашение,
если вы захотите его утвердить. И знайте, что
никогда еще людям не было предложено столь
благородное соглашение и нет в том воинского
пыла, кто от него откажется». И бароны
сказали, что посоветуются меж собой, и собрались
они на следующий день на совет, и были
пересказаны слова посланников.
XX
95. И многие стали тут говорить, и говорил
цистерцианский аббат Во и та часть войска, что
хотела войско расколоть, — они говорили, что не
согласны идти в Константинополь, ибо то будет
поход против христиан, а они не для того
отправились в путь, но хотят они идти в Сирию.
96. А другие отвечали им: «Добрые сеньоры,
но вы ничего не свершите, в Сирии, и вы скоро
сами в том убедитесь, глядя на тех, кто нас
бросил и отплыл из других гаваней. И знайте, что
будет отвоевана Святая Земля из Греции и
Вавилона, если она когда-либо отвоевана будет. А
если мы от сего соглашения откажемся, падет на
нас позор до скончания дней наших».
66

97. Итак, возник в войске раздор, как вы о
том слышали, и то неудивительно, что был
раздор среди мирян, ибо вспыхнул он и среди белых
аббатов-цистерцианцев. Аббат де Лоос, бывший
весьма благочестивым и благородным
человеком, и другие аббаты, державшие его сторону,
именем Божьим взывали о милости, дабы
войско едино было, а соглашение было заключено,
«ибо через сие дело лучше всего отвоевать
Заморскую землю». А аббат де Во и те, кто
держал его сторону, проповедовали иное и говорили,
что все это плохо, а надобно идти в Сирию и
делать там то, что по силам будет.
98. Тогда маркиз Бонифаций Монферратский
и Бодуэн, граф Фландрский и Энно, и граф Луи,
и граф Гуйо де Сен-Поль, и все те, кто их
сторону держал, сказали, что они заключат
соглашение и позор им, если они от него откажутся.
Итак, пришли они к дожу, и вызвали послов, и
заключили соглашение, о коем вы уже слышали,
и поклялись его блюсти, и записали его на
бумаге, и скрепили висячими печатями.
99. И о том вам поведает книга, что лишь
двенадцать франков, не больше, поклялись
исполнить соглашение. Первыми были маркиз
Монферратский; Бодуэн, граф Фландрский и Энно;
Луи, граф Блуа и Шартрскиц; граф де Сен-Поль
и восемь других, их сторону державших. Итак,
было заключено соглашение и составлены
грамоты, и положен был срок приезду
константинопольского наследника — через две недели после
Пасхи.
XXI
100. Итак, пробыло французское войско всю
зиму в Заре у короля Венгерского. И знайте, что
з*
67

не было мира в сердцах у людей, ибо одни
старались расколоть войско, а другие старались его
сплотить.
101. Кое-кто из мелкого люда убегал на
торговых кораблях. На одном корабле бежало
целых пятьсот человек, и все они утонули и
погибли. Другие бежали по суше, и думали они
пройти через Славонскую землю, но люди той
земли напали на них и многих убили,
оставшиеся же прибежали обратно в войско. И с каждым
днем становилось войско все меньше и меньше.
В то же время некий знатный человек из
войска, родом из Германии, по имени Вернер Бо-
ландский, сел на торговый корабль и бросил
войско и весьма тем себя опозорил.
102. Через некоторое время случилось так, что
некий знатный барон, по имени Рено де Монми-
рай, попросил, дабы его отправили послом в
Сирию на одном из кораблей, и поддержал его
граф Луи. И клялся тот на святых мощах, что
носил он на правой руке* будто бы все рыцари,
кои с ним отправятся, через две недели будут в
Сирии и, исполнив посольство, вернутся в
войско. На этом условии его отпустили, а с ним
уехали Эрве дю Шатель, его племянник; Гиль-
ом, видам Шартрский; Жоффруа де Бомон; Жан
де Фрувиль и Пьер, его брат, и многие другие.
Но клятву свою они плохо сдержали, ибо не
вернулись в войско.
103. Тут пришла в войско весть, и ее все
весьма охотно услыхали: корабли из Фландрии,
о коих вы раньше слышали, прибыли в Марсель.
И Жан де Нель, шатлен Брюгге,
командовавший теми кораблями, и Тьери, сын графа
Филиппа Фландрского, и Никола де Майи послали к
графу Фландрскому, своему сеньору, сказать, что
68

зиму проведут они в Марселе, а он пусть
выскажет им свою волю, и исполнят они все, чего он
потребует. И граф, посоветовавшись с дожем и
баронами, велел тем кораблям прибыть к нему в
конце марта в гавань Мотон в Романии. Увы,
весьма коварно они поступили, ибо не
исполнили своего обещания и уплыли в Сирию, хоть и
знали, что не будет им там славы.
XXII
104. Так знайте же, сеньоры, что, не
возлюби Господь сие войско, не сплотиться бы ему
воедино, ибо столько людей желало раскола.
105. И поговорили бароны меж собой и
решили, что пошлют они в Рим к апостолику, ибо
знали они о его недовольстве взятием Зары. И
выбрали в послы двух рыцарей и двух
священнослужителей, о коих знали, что справятся они
с посольством. Из священнослужителей один
был Невий, епископ Суассонский, а другой был
Жан де Нойон, канцлер графа Бодуэна
Фландрского. Из рыцарей выбраны были Жан де Фриез
и Робер де Бов. И поклялись они на святых
мощах, что честно исполнят посольство и вернутся
обратно.
106. И трое из них весьма благородно
сдержали клятву, а четвертый поступил весьма
коварно, и был это Робер де Бов. Он исполнил
посольство сколь мог плохо, преступил клятвы и
отправился, как и иные, в Сирию. А прочие
посланники отменно посольство исполнили и
передали апостолику все, что велели им бароны, и
так ему сказали: «Бароны просят Вас простить
им взятие Зары, они поступили так и не могли
иначе, ибо не было с ними тех, кто отплыл из
69

других гаваней, а к тому же иначе не сплотить
бы им войско. И взывают они к Вам, как к
доброму отцу, дабы повелели Вы им свое
повеление, кое готовы они исполнить».
107. И апостолик сказал посланникам, что
он знает, что не хватало им тех, кто отплыл ив
иных гаваней, и потому пришлось им пойти на
недоброе дело, и сказал он также, что
сжалится над ними. И велел он передать баронам и
паломникам, что прощает их как своих сыновей
и просит и повелевает, дабы было войско едино,
ибо знает он, что без того не смогут они
Господу служить. И дал он Невию, епископу Суассон-
скому, и преподобному Жану де Нойону полное
право вязать и решать, покуда не прибудет в
войско кардинал.
XXIII
108. И столько времени прошло, что
наступил Великий пост. И снарядили они корабли,
дабы отплыть после Пасхи. На следующий
после Пасхи день корабли были загружены, и
паломники сошлись в гавани за городом, а
венецианцы разрушили стены и башни города.
109. И случилось тут нечто, весьма
опечалившее войско, ибо один из знатных баронов
войска, по имени Симон де Монфор, заключил
соглашение с Венгерским королем, врагом войска,
и отправился к нему, бросив войско. С ним
поехали Ги де Монфор, его брат; Симон де
Нофль, а также Робер Мовуазен; Дрюэ де Крес-
сонсак и аббат де Во, цистерцианец, и с ними
многие другие. А через некоторое время еще
один знатный человек уехал из войска к
Венгерскому королю, и звали его Ангеран де Бов, а с
70

ним уехал Гуйо, его брат, и люди из их земель,
числом столько, сколько они смогли с собой
взять.
110. Итак, уехали они из войска, как вы о
том слышали. И весьма опечалилось войско, и
великий стыд да падет на тех, кто был тому
виной. И стали тут отплывать корабли и суда, и
решено было, что дойдут они до Корфу, острова
в Романии, и там первые подождут остальных,
покуда все не соберутся вместе. Так и было
сделано.
111. Перед тем как отплыли из Зары галеры
дожа и маркиза, прибыл туда Алексей, сын
Исаака, императора Константинопольского. Его
прислал король Филипп Немецкий, и был он
встречен с великой радостью и почестями. И снарядил
для него дож галеру и корабли, кои ему
подобали. Итак, отплыли они из Зары, и подул
попутный ветер, и шли они морем, покуда не
пристали к Дурасу. И, увидев их сеньора, жители
весьма охотно сдали город и принесли клятву
верности.
112. А затем отплыли они оттуда, и прибыли
на Корфу, и увидели там войско,
расположившееся перед городом. И разбили они свои
шатры и палатки и вывели лошадей на берег, дабы
их освежить. А когда стало известно в войске,
что прибыл сын
императора.Константинопольского, то посмотрели бы вы на славных рыцарей и
иных воинов, кои вышли ему навстречу, и вели
они добрых коней. И так встречен был
наследник константинопольский с великой радостью и
великим почетом. Он же велел поставить свою
палатку посреди войска подле маркиза Монфер-
ратского, коему вверил его король Филипп, муж
его сестры.
71

XXIV
113. Итак, пробыли они три недели па том
острове, бывшем весьма богатым и обильным. И
случилась тут с ними беда, немало горя и
тягот принесшая: ибо многие из тех, кто хотел
расколоть войско и не раз шел против войска,
поговорили меж собой и решили, что дело сие
представляется им слишком долгим и опасным
и что пусть останутся они на острове, а войско
идет дальше. Когда же войско отплывет, пошлют
они с Корфу людей к графу Готье де Бриену,
некогда владевшему Брандизом, дабы прислал
он корабли, и пойдут они тогда к Брандизу.
114. Не могу назвать вам всех тех, кто в сем
сговоре участвовал, но назову знатнейших из
них. То были Эд де Шанлит Шампанский; Жак
д'Авен; Пьер д'Амьен; Ги, шатлен Куси; Ожье
де Сен-Шерон; Ги де Шап и Кларембо, его
племянник; Гильом д'Оней; Пьер Куазо; Ги де Пем
и Эм, его брат; Ги де Конфлан; Ришар де Дам-
пьер и Эд, его брат, и многие иные, решившие
про себя, что вернутся домой, но сказать того
вслух от стыда не смевшие, и о том
свидетельствует книга, что большая часть войска была с
ними согласна.
115. Когда о том узнали маркиз Монферрат-
ский, и граф Бодуэн Фландрский, и граф Луи,
и граф де Сен-Поль, и те бароны, кто стоял на
их стороне, они пришли в смятение и сказали:
«Сеньоры, дела наши плохц. Если уедут от нас
сии люди (а ведь многие уже уехали), погибнет
наше войско, и не завоюем мы Святую Землю.
Пойдемте же к ним и упадем им в ноги и будем
просить о милости, дабы ради Господа
сжалились они над ним и над нами и дабы не покрыли
72

позором себя и не помешали бы отвоевать
Заморскую землю».
116. Так и было решено, и пошли они все
вместе на равнину, где те говорили меж собой,
и с ними шел сын императора
Константинопольского и все епископы и аббаты войска. И,
увидев тех, сошли они с коней. Те же, увидев
спешившихся, пошли им навстречу. И упали бароны
в ноги тем, заливаясь слезами, и сказали они,
что не встанут, покуда те не дадут обещания не
бросать войско.
117. И когда те увидели сеньоров своих,
родственников и друзей, кои упали им в ноги,
охватила их великая жалость, и заплакали они
весьма обильно. И сказали они, что
посоветуются меж собой, и отошли они в сторону и стали
говорить, и таково было их решение, что
пробудут они в войске до дня Святого Михаила. И
было условлено, что, как только они того
пожелают впредь, им в две недели, без отговорок,
оснастят добрый корабль, дабы смогли они
отплыть в Сирию, и в том бароны должны были им
поклясться.
118. И было так решено, и поклялись в том
бароны, и была тут великая радость по всему
войску. И взошли все на корабли и ввели
лошадей.
ХХУ
119. Итак, отплыли они из Корфу накануне
Пятидесятницы, -и было это в год 1203 от
Рождества Господа нашего Иисуса Христа. И вот
поплыли все виссарии и корабли и галеры
войска, а с ними множество торговых судов. И
73

стоял ясный и погожий день, и дул мягкий
попутный ветер, и поставили они паруса по ветру.
120. И свидетельствует Жоффруа, маршал
Шампани, сей труд сложивший (и не солгал он
доселе ни слова, ибо был на всех советах), что
никогда сам он не видывал столь прекрасного
зрелища. И казалось тут, что непременно
отвоевана будет Святая Земля, ибо, куда ни кинешь
взгляд, всюду были паруса судов и кораблей, и
весьма тому радовались сердца людей.
121. И так шли они морем, покуда не дошли
до Кадмеле и вошли в пролив. И встретились им
два корабля с паломниками, рыцарями и иными
воинами, из Сирии возвращавшимися, и были
это те, кто отправился за море из Марселя. И
когда увидели они столь красивые и богатые
корабли, стало им так стыдно, что не решались
они показаться на глаза. А Бодуэн, граф
Фландрский и Энно, послал со своего корабля лодку,
дабы узнать, что за люди на том корабле, и они
сказали, кто они.
122. И один из них спрыгнул в лодку и
сказал бывшим на корабле: «Все, что моего на
корабле осталось, пусть будет ваше, я же поеду с
теми, ибо кажется мне, что отвоюют они
Заморскую землю». И был тот воин принят в войске
как нельзя лучше и весьма охотно всеми
встречен. И посему говорят, что и с тысячи
неправедных путей можно возвратиться.
123. Итак, дошло войско до Нигра. А Нигр
сей весьма славный остров,'и на нем стоит
весьма славный город, называемый Нигропонт. Там
стали бароны совещаться меж собой. И
отправились маркиз Бонифаций Монферратский и
Бодуэн, граф Фландрский и Энно, с большей
частью кораблей и галер и с сыном императора
74

Константинопольского Исаака на остров,
Андрос называемый, и высадились они там на берег.
Тут рыцари вооружились и напали на местных,
те же пришли к сыну императора
Константинопольского и просили его смилостивиться и
столько золота ему дали, что тотчас же был заключен
с ними мир.
124. И вернулись они на корабли и поплыли
по морю. И случилось в войске горе, ибо один
знатный человек, по имени Ги, шатлен Куси,
умер и был спущен в море.
125. Другие же корабли, не заходившие в
Андрос, дошли до Авийской горловины, где в
открытое море выходит пролив Святого Георгия,
и пошли вверх по проливу, покуда не пристали к
городу Авии, стоявшему на побережье пролива
Святого Георгия подле турков. И вот пристали
они к берегу и высадились с кораблей, а жители
города вышли им навстречу и, не осмелившись
защищаться, сдали город. И столь надежную
охрану выставили паломники, что не пропало у
жителей города ни единого денье.
126. Итак, пробыли они там неделю,
поджидая остальные суда и галеры. И за это время
собрали они колосья, ибо была там как раз пора
жатвы, а у них оставалось весьма мало хлеба.
И за эту неделю собрались.все суда и все
бароны. И даровал им Господь добрую погоду.
XXVI
127. Итак, все отплыли из Авии. Посмотрели
бы вы на пролив Святого Георгия,
изукрашенный виссариями, кораблями и галерами, и было
то весьма чудесное и прекрасное зрелище. И
шли они так вверх по проливу, покуда не прибы-
75

ли накануне дня Святого Иоанна Крестителя в
аббатство Святого Стефания, отстоявшее на три
лье от Константинополя. И увидели они с
кораблей и галер Константинополь, и пристали они к
берегу и бросили якоря.
128. И знайте, что многие из смотревших на
Константинополь, доселе его не видели и даже
помыслить не могли, что может быть в мире
столь богатый город, и вот увидели они сии
высокие стены и богатые башни, оградившие
город, и высокие церкви, и было их всех столько,
что невозможно поверить, когда бы не
расстилались они перед глазами, а в длину и в ширину
был тот город больше, чем какой бы то ни было
другой. И знайте, что не нашлось столь
бесстрашного человека, кто не затрепетал бы при
сем зрелище, и то было вовсе не удивительно,
ибо с тех пор, как создан мир, ни один человек
не предпринимал еще столь великого дела.
129. Тут графы и бароны и дож венецианский
сошли на землю, и собрался совет в аббатстве
Святого Стефания. Много там было сказано слов,
коих книга вам не передает, а кончился тот
совет вот чем — дож венецианский встал и сказал:
130. «Сеньоры, я лучше вас знаком с этой
страной, ибо я уже бывал здесь. Вы идете на
величайшее и опаснейшее дело из всех, когда-
либо людьми свершенных, а потому следует нам
поступать весьма осторожно. Знайте: если сразу
войдем мы в эту страну, что велика и
обширна, наши люди, бедные и голодные, рассеются по
ней в поисках пропитания. Здешняя же земля
обильна людьми, и нам не избежать тогда утрат.
А нам не следует терять своих людей, ибо и так
их у нас слишком мало для того, что мы
задумали.
76

131. Неподалеку отсюда, как вы сами
можете убедиться, лежат острова, жители коих
выращивают пшеницу, и иной провизии и разных
богатств у них в изобилии. Давайте же захватим
те острова, соберем жатву и пищу с тех земель,
а когда будет у нас довольно пропитания,
подойдем к городу и исполним то, что положил
нам исполнить Господь. Ибо тот, кто сыт, воюет
лучше, чем голодный». На том графы и бароны
порешили и отправились к своим судам и
кораблям.
XXVII
132. Итак, в ту ночь они отдыхали. А наутро,
в день Святого Иоанна Крестителя, что в июне,
водрузили они флажки и знамена на замки
кораблей и сняли чехлы со щитов, прибили их к
бортам кораблей. И каждый осмотрел то
оружие, какое у него было, ибо все знали, что
скоро понадобится им оружие.
133. Матросы подняли якоря и поставили
паруса по ветру, и послал им Господь попутный
ветер. Так прошли они мимо Константинополя
столь близко от стен его и башен, что многие
корабли чуть их не задевали. И столько было
людей на башнях и стенах, что не видно было
стен и башен.
134. И тут отвратил их Господь от решения,
накануне принятого. И забыли они, что хотели
идти к островам, как будто никто из них о том
и не слыхивал. И вошли они в гавань, что
напротив дворца императора Алексея, и место то
называлось Халцедон и расположено было по
другую сторону пролива, подле турок. И был сей
Халцедон дворцом прекраснейшим и
наиприятнейшим для глаз из всех, когда-либо виданных
77

людьми, pi было там все, что потребно для
услад, и все, что должно быть в княжеском доме.
135. И сошли графы и бароны на берег и
расположились вокруг города и дворца, и
многие разбили свои шатры. Тут вывели на берег
лошадей, и рыцари со слугами сошли при всем
вооружении, так что на кораблях остались
только матросы. И была та земля богата и обильна,
и стояли там стога сжатой пшеницы средь
полей, и каждый взял себе пшеницы, сколько было
нужно, ибо все в ней весьма нуждались.
136. Итак, пробыли они там еще один день,
а на третий день послал им Господь попутный
ветер, и матросы подняли якоря и поставили
паруса по ветру. И поднялись они вверх по
проливу на лье, покуда не дошли до дворца
императора Алексея, называемого Эскутерий. Там
корабли, виссарии и галеры встали на якоря, и
рыцари, ранее располагавшиеся подле дворца
Халцедон, сошли на сушу.
137. Итак, расположилось войско франков на
берегу пролива Святого Георгия подле Эскуте-
рия и выше его по течению. И когда увидел то
император Алексей, он вывел из
Константинополя свое войско, и расположилось оно напротив
паломников на другом берегу, и велел
император разбить шатры, дабы паломники не
захватили землю силой. И прошло так девять дней. И
те из войска, кто нуждался в пропитании, а
таких было немало, добыли его себе.
XXVIII
138. И был выставлен отряд доблестных
людей для охраны лагеря, ибо боялись они
нападения. А по той земле отправились фуражиры из
78

войска, и были среди них Эд де Шанлит
Шампанский и Гильом, его брат, а также Ожье де
Сен-Шерон и Манессье Илльский и граф Жирар,
один из графов Ломбардских, приближенных
маркиза Монферратского, и с ними отправились
восемьдесят рыцарей из лучших в войске.
139. И увидели они в трех лье от войска у
подножия горы шатры: то был мегадук
императора Константинопольского с пятью сотнями
греческих рыцарей. Когда наши увидели их, они
велели своим людям построиться в четыре отряда
и, посовещавшись меж собой, решили биться с
греками. Греки, увидев их, построились подле
шатров своих и стали ждать, а наши поскакали
на них весьма стремительно.
140. Недолго длилась эта схватка, и с
Божьей помощью обратили греков в бегство сразу,
как сошлись они с французами, а наши
преследовали их на лье. И захватили они тут лошадей,
вьючных и боевых, и мулов, и шатры, и палатки,
и была то достойная добыча. И вернулись они к
себе в войско, где встречены были весьма
радостно, и была добыча поделена как положено.
XXIX
141. На следующий день прислал император
Алексей к графам и баронам посланника с
письмом. И звали того посланника Николо Ру, и был
он родом из Ломбардии. Он нашел баронов в
богатом дворце Эскутерии, где они собрались на
совет, и приветствовал их от имени императора
Алексея Константинопольского, и подал письмо
маркизу Бонифацию Монферратскому, и тот взял
письмо. И было оно прочитано пред всеми
баронами. И было в том письме множество почти-
79

тельных слов, коих книга не передает, и было там
также написано, дабы доверились они подателю
сего, чье имя было Николо Ру.
142. И они тогда сказали: «Сеньор, мы
прочли послание, кое просит, дабы мы доверились
вам, и мы вам доверяемся. Скажите же, чего
вы желаете».
143. И посланник сказал, стоя перед
баронами: «Сеньоры, император Алексей послал меня
сказать вам, что вы лучшие люди из тех, кто
не носит короны, и прибыли вы из лучших в
мире земель. И тому он весьма дивится, что вы
прибыли в его страну, в его царство, ибо он
христианин, как и вы, вы же отправились
отвоевывать Святую Землю, Святой Крест и Гроб
Господень. Если вы бедны и голодны, он охотно
даст вам продовольствия, вы же оставите эту
страну. Он не хотел бы причинить вам зло, хоть
это и в его власти, ибо, будь у вас и в двадцать
раз больше людей, в битве с ним (пожелай он с
вами биться) вы потерпите полное поражение».
144. С согласия и по совету других баронов
и венецианского дожа тут встал Конон де Бетюн,
бывший доблестным и мудрым рыцарем, а также
был он весьма красноречив, и так ответил
посланнику: «Сеньор, вы сказали, что весьма
дивится ваш господин тому, что наши сеньоры и
бароны вступили на его землю, в его царство. Но
они вовсе не вступали на его землю, ибо не по
праву, но во грех, против Бога и против
справедливости, владеет он ею, а принадлежит сия земля
его племяннику, сидящему среди нас на троне,—
сыну императора Исаака, его брата. Если он
пожелает сдаться на милость своему племяннику
и отдаст ему корону и империю, то по нашей
просьбе будет он прощен и дадут ему столько,
80

сколько надо, чтобы ни в чем не нуждаться. И
если придете вы к нам в следующий раз, то
лишь с таким ответом, а с другими и не смейте
к нам возвращаться». И вот отбыл посланник и
возвратился в Константинополь к императору
Алексею.
XXX
145. На следующий день бароны поговорили
меж собой и решили показать константинополь-
цам Алексея, сына императора
Константинопольского. И взошли они для этого на галеры. В
одну сели дож Венеции и маркиз Монферратский,
и посадили они с собой Алексея, сына
императора Исаака, а в другие сели бароны и рыцари —
все, кто того пожелал.
146. Итак, плыли они под стенами
Константинополя и показывали грекам наследника и
говорили: «Посмотрите, вот законный ваш
господин, и знайте, что прибыли мы не во зло вам, но
затем, чтобы охранять и защищать вас, если вы
поступать будете так, как вам следует. Ибо тот,
кому вы подвластны как господину, правит вами
не по праву, но во грех, против Бога и
справедливости. И знайте вы, сколь незаконно поступил
он со своим братом и господином, ибо выколол
он ему глаза и сверг его власть не по праву, но
во грех. Вот же законный наследник престола,
и если вы на его сторону встанете, то поступите
так, как должно вам поступить, а если вы того
не сделаете, мы обойдемся с вами сколь можно
жестоко». Никто из горожан не выказал
сочувствия наследнику из страха и боязни
императора Алексея. Итак, вернулись они в войско и
разошлись по палаткам.
•J-I153
81

147. На следующий день, после мессы,
собрались они на совет. И собрался тот совет на
конях средь поля. И увидели бы вы там
множество добрых скакунов и славных рыцарей. И было
решено на том совете, как поделиться по
отрядам и сколько их будет. Много было тут
раздоров и распрей, а кончился совет вот чем: графу
Бодуэну Фландрскому вверен был авангард, и
было у него множество славных воинов, и
лучников, и арбалетчиков, более, чем у кого-либо в
войске.
148. Затем решено было, что во втором
отряде пойдет Генрих, его брат, а также Матье де
Валенкур и Бодуэн де Бовуар и многие иные
добрые рыцари из их земель, бывшие с ними.
149. В третий отряд вошли Гуйо де Сен-
Поль; Пьер д'Амьен, его племянник; Эсташ де
Кантеле; Ансо де Кайе и многие иные рыцари
их земель.
150. В четвертый отряд вошел Луи, граф
Шартрский и Блуа, бывший весьма знатным,
богатым и отважным воином, и множество добрых
рыцарей и иных воинов, бывших с ним.
151. Пятый отряд собрал Матье де Монмо-
ранси Шампанский. Жоффруа, маршал
Шампани; Ожье де Сен-Шерон, Манессье Илльский;
Милон Брабантский; Макер де Сент-Менеу; Жан
Фуанон; Ги де Шап и Кларембо, его племянник;
Робер де Ронсуа — все они были в пятом отряде.
Знайте, что было в том отряде множество
добрых рыцарей.
152. В шестой отряд вошли бургундцы. То
были Эд де Шанлит Шампанский и Гильом, его
брат; Ги де Пем и Эм, его брат; Оттон де ля
Рош; Ришар де Дампьер и Эд, его брат; Ги де
Конфлан и иные люди из их страны и земли.
82

153. Седьмой отряд вверен был маркизу
Бонифацию Монферратскому, и был тот отряд
весьма велик, ибо вошли в него ломбардцы, тосканцы
и немцы и все люди, живущие от горы Монсени
до Лиона на Роне. Все они вошли в отряд
маркиза, и решено было, что они составят
арьергард.
XXXI
154. И был назначен день, когда они
соберутся на суда и корабли и будут биться не на
жизнь, а на смерть, дабы овладеть той землей,
и знайте, что предстояло им одно из опаснейших
дел, когда-либо свершенных. И тут обратились к
народу епископы и священники и велели всем
исповедаться и составить завещания, ибо не
могли они знать, кого когда Господь к себе призовет.
И было то исполнено всем войском весьма
охотно и весьма благочестиво.
155. Итак, настал положенный срок, и
взошли рыцари на виссарии вместе с конями, и
были все они вооружены, и забрала
опущены на шлемах, и кони покрыты и оседланы.
А прочие, кто не столь опытен был в бою,
взошли на виссарии и корабли, галеры же все
были вооружены и оснащены для боя.
156. И было это ясным утром сразу после
восхода солнца, и ожидал их на другом берегу
император Алексей с большим отрядом,
изготовившись к бою, И раздался тут звук рожка, и
каждую галеру связали с виссарием, чтобы
облегчить им проход. И никто не спрашивал, кому
быть впереди: кто как мог, так и продвигался.
И стали рыцари прыгать с кораблей прямо в
4*
83

море, и было им по пояс, и были они
вооружены, с мечами в руках, и были у них опущены
забрала, и с ними шли доблестные лучники, и
арбалетчики, и иные воины — каждый со своим
отрядом.
157. И весьма старались греки их сдержать,
но, когда стали сражаться на копьях, случилось
так, что греки повернули и бросились бежать —
итак, они бегут, и берег остается за
паломниками. И знайте, что ни одна гавань не была еще
столь доблестно взята. Тут стали
корабельщики отворять виссарии и перебрасывать мостки
и стали выводить коней, а рыцари садились на
коней, и отряды строились так, как было
задумано.
XXXII
158. Бодуэн, граф Фландрский и Энно, как
и должно было, шел в авангарде, за ним —
другие отряды в том порядке, что был установлен,
и доскакали они до того места, где ранее
располагался император Алексей. Он же повернул и
бежал в Константинополь, бросив раскинутые
шатры и палатки, и довольно тут было
захвачено нашими добычи.
159. Наши бароны решили, что расположатся
в гавани перед Галатской башней, у коей
крепилась цепь, закрывавшая выход из
Константинополя. И знайте, что никто из входивших в
город не мог миновать ту цепь. И увидели ясно
наши бароны, что, если не возьмут они эту
башню и не разорвут цепь, придется им худо и они
погибнут. Итак, расположились они на ночь
перед башней в еврейской слободе, называемой
Эстанор, что весьма была богата.
84

160. Ночь прошла благополучно, а на
следующий день, в третьем часу, защитники башни
вместе с теми, кто прибыл к ним на помощь из
Константинополя на лодках, напали на наших,
и схватились наши за оружие. Первым бросился
в бой Жак д'Авен со своими пешими людьми,
и знайте, что был он ранен в лицо мечом, и
рана та оказалась смертельной, а один из его
рыцарей, по имени Никола де Жанлен, вскочил
на коня и поспешил на помощь своему
господину и столь доблестно вел себя, что заслужил
великую хвалу.
161. И раздался по войску клич, и со всех
концов лагеря сбежались наши, и отброшены
были греки весьма решительно, так что много
осталось убитых и пленных. Некоторые греки не
вернулись к башне, но бросились к лодкам, на
коих прибыли, и было тут довольно потонувших.
Но все же они ускользнули от наших, а те, кто
вернулся к башне, не смогли запереть ворота —
так близко подошло войско. И случилась тут
большая битва за ворота, и наши захватили
ворота и вошли в них. И было там довольно
убитых и пленных.
XXXIII
162. Итак, Галатская башня была взята и
захвачена была Константинопольская гавань. И
весьма тому радовались в войске и Господа
хвалили, горожане же были весьма опечалены. На
следующий день вошли в гавань виссарии,
корабли и галеры паломников. И стали они затем
держать совет, дабы решить, как действовать
дальше, брать ли город с моря или с суши.
Венецианцы сошлись на том, что надобно ста-
85

вить лестницы на корабли и вести приступ с
моря. А французы говорили, что они не столь
искусны в бою на море, сколь на суше, и было
бы им лучше брать город с суши. И тем
окончился совет, что решено было венецианцам идти
на приступ с моря, баронам же и иным
паломникам — с суши.
163. Так прошли у них четыре дня. На
пятый день войско вооружилось и построилось по
отрядам, как было ранее решено, и поскакали
они вдоль гавани, покуда не встали напротив
Влахернского дворца, а корабли прошли до
намеченного места, и было это почти у края гавани.
И протекала там речка, впадавшая в море, и
можно было перейти ее лишь по каменному
мосту. Греки мост разрушили, и бароны велели
работать весь день и всю ночь, покуда мост не
будет построен. И был построен тот мост к утру,
и вооружились отряды, и поскакали они один за
другим, в том порядке, как ранее было
определено. И подошли они к городу, и никто не
вышел им навстречу, и весьма они тому
подивились, ибо на одного воина из войска
приходилось две сотни людей в городе.
164. Тут бароны решили, что они
разместятся между Влахернским дворцом и Боэмондом —
замком, окруженным стенами. И были тут
разбиты шатры и палатки, и весьма горделивое
зрелище представлял собой оттуда
Константинополь, что растянулся на три лье в длину, и
все войско могло идти приступом лишь на одни
из его ворот. А венецианские суда и
корабли стояли на море, и устанавливали на них
лестницы, катапульты и камнеметы, и весьма
основательно готовились венецианцы к
приступу.
86

165. И знайте, что не было никому покоя и
всякий час, днем и ночью, стоял один из
отрядов у ворот, охраняя войско и осадные
машины. И все же греки беспрестанно нападали на
них через другие ворота, а были они так близко,
что по шесть-семь раз в день все брались за
оружие, и ни один человек не мог отойти от войска,
дабы добыть пропитания, более чем на четыре
полета стрелы. И осталось у них весьма мало
пропитания, и ничего не было, кроме муки и
солонины, и соли было весьма мало, а свежего
мяса было всего у них — только лошади,
убитые в бою. И знайте, что во всем войске
осталось продовольствия меньше чем на три недели.
И весьма опасно было столь малому войску идти
на приступ столь большого города, ибо не было
еще подобного ратного дела.
XXXIV
166. Войско укрепилось весьма надежно, ибо
окружен был лагерь крепкими стенами,
крепкими бревнами и высокими валами, и с тем стало
войско сильнее и крепче. Греки же столь часто
нападали на них, что не было им покоя, и
отбрасывали они греков весьма решительно, и
всякий раз, как греки делали вылазку, побеждали
наши.
167. Однажды, когда на страже стояли бур-
гундцы, греки напали на них, и вышли тогда
лучшие люди войска, и дали грекам весьма
решительный отпор, и, преследуя их, так близко
подошли к воротам, что посыпался на них град
камней. И был тут прямо на коне взят в плен
Константин Ласкарис, а захватил его Готье де
Нюлли. А еще переломило тут камнем руку
87

Гильому де Шанлиту, чему все весьма
опечалились, ибо был он весьма храбр и отважен.
168. Всех раненых и всех убитых я не могу
вам назвать, но расскажу, что, когда стычка
шла к концу, появился рыцарь из людей
Генриха, брата Бодуэна, графа Фландрского и Энно,
и звали его Эсташ дю Марше, и был на нем
только гамбезон да железный шлем и щит на
шее, и выказал он себя столь доблестным
воином, что заслужил великий почет. Не было дня,
чтобы греки не нападали, но не могу я
рассказать вам обо всех их вылазках. Так близко были
они, что и спать, и есть, и отдыхать можно было
лишь с оружием в руках.
169. Была и другая вылазка через те же
ворота, и в ней греки довольно много людей
потеряли. И там же погиб рыцарь по имени
Гильом де Жи, и доблестно там сражался Матье
де Валенкур, потерявший коня у ворот, ибо
конь был под ним убит, и многие из бившихся
в той схватке сражались весьма доблестно. И
чаще всего нападали греки через ворота, что
подле Влахернского дворца, и больше прочих
было пленных у Пьера де Брашё, ибо он стоял
ближе всех к тем воротам и на него нападали
чаще.
XXXV
170. Итак, десять дней длились сии
превратности и невзгоды, к четвергу же было у
французов и венецианцев все готово к приступу. И
было решено, что три отряда из семи будут
прикрывать войско, а четыре пойдут на приступ. И
будут прикрывать войско с поля маркиз Бони-
88

фаций Монферратский со своим отрядом, отряд
бургундцев, отряд шампанцев и отряд Матьеде
Монморанси. А на приступ пойдут Бодуэн, граф
Фландрский и Энно, со своим отрядом, а также
Генрих, его брат; Луи, граф Шартрский и Блуа;
и граф Гуйо де Сен-Поль со своими отрядами.
171. И поставили они на барбакан две
лестницы с берега моря, а на стенах там стояли
англичане и датчане, и было их весьма много, но
наши наступали весьма сильно и решительно. И,
сражаясь, поднялись по лестницам рыцари и
двое простых воинов, и захватили они стену, и
было их на стене всего пятнадцать, и бились они
врукопашную мечами и секирами. А
защищавшие город весьма сильны были, и были наши
отброшены весьма решительно, и двое из них
были взяты в плен. И тех, кого из наших взяли
в плен, привели к императору Алексею, и был он
тому весьма рад. Итак, не удался приступ
французам, и было среди них довольно раненых и
изувеченных, и весьма опечалились бароны.
172. Дож же венецианский не забыл, что он
должен был делать, и выстроил он виссарии и
корабли, и протянулись они на три арбалетных
выстрела, и вот стали они приближаться к
берегу под стены и башни. И посмотрели бы вы
здесь, как летели камни, пущенные из
камнеметов, как сыпались градом' стрелы, пущенные из
луков и арбалетов. Но горожане стойко
держались и защищали стены, а лестницы с кораблей
так приблизились, что в иных местах уже бились
на мечах и копьях, и столь страшный был шум,
что казалось, з-емля и море раскалываются. И
знайте, что не решались галеры пристать к
берегу.
89

XXXVI
173. Теперь послушайте о дивной доблести:
дож венецианский (а был он стар и слеп) стоял
при оружии на своей галере со знаменем
Святого Марка. И закричал он своим людям, дабы
спустили его на берег, или же он всех их
предаст суду. И они подчинились, и галера
пристала к берегу, и они вышли и вынесли пред дожем
знамя Святого Марка.
174. И когда все венецианцы увидели знамя
Святого Марка и своего господина, раньше них
высадившегося на сушу, устыдились они и
сошли с галер, те же, кто был на виссариях и
кораблях, сели в лодки и поплыли к берегу, и
каждый старался плыть как можно быстрее.
Посмотрели бы вы на сей чудесный приступ, ибо
рассказывает Жоффруа де Виллардуэн, маршал
Шампани, сей труд написавший, что более
сорока человек видели и о том ему говорили, как
развевалось знамя Святого Марка на одной из
башен, но они не знали, кто его туда водрузил.
175. Теперь послушайте про дивное чудо, ибо
защитники города побежали со стен, а
венецианцы вошли в город сколь могли быстро, и
захватили они двадцать пять башен и поставили
там своих людей. И велел дож посадить в лодку
посланников к баронам и донести им, что
двадцать пять башен взяты и больше уже не будут
отданы константинопольцам. Бароны так
обрадовались, что и поверить не могли, покуда не
прислали им венецианцы коней и скакунов,
захваченных у защищавших город, и тогда они
воочию убедились' в победе.
176. Когда же император Алексей увидел,
что венецианцы вошли в город, он стал посылать
9Q

против них так много людей, что поняли
венецианцы: им не устоять. И запалили -они огонь
между собой и греками, а ветер дул в сторону
греков, и огонь так разгорелся, что греки их не
видели, они же вернулись к захваченным
башням.
XXXVII
177. И стал тогда император Алексей
выводить свои войска через другие ворота, кои были
на расстоянии одного лье от войска, и столько
вышло там людей, что казалось, там собрался
весь свет. И они построились и поскакали к
войску, а когда французы их увидели, они
схватились за оружие. И в этот день Генрих, брат Бо-
дуэна, графа Фландрского и Энно, стоял у
камнеметов напротив Влахернского дворца, и с ним
Матье де Валенкур и Бодуэн де Бовуар со
своими отрядами. А против них император Алексей
выставил три отряда, кои должны были выйти
через трое ворот, сам же он хотел напасть на
французов с другой стороны.
178. И вышли тут шесть отрядов, и
выстроились перед палисадом рыцари и простые воины,
а пешие и оруженосцы стояли за конями, а
перед ними лучники и арбалетчики, и был тут
составлен отряд числом двест-и человек из пеших
рыцарей, у коих убили коней. И так стояли они
перед палисадом, и было то весьма разумно, ибо
если бы они сражались в открытом поле, то
разбили бы их враги, коих было много больше, чем
наших.
179. И казалось, что все поле покрыто
греками, и подходили все новые и новые, и ясно было,
сколь велика опасность, ибо у наших всего
91

шесть отрядов, а у тех сорок, и каждый отряд
больше, чем наш. Но наши построились таким
образом, что напасть на них можно было лишь
спереди. И столь близко было войско
императора Алексея, что те стреляли в наших, а наши в
них. И когда узнал о том дож венецианский, он
велел оставить захваченные башни и, собрав
людей, сказал, что будет биться не на жизнь, а
на смерть вместе с паломниками. И он прибыл
в войско и первым сошел на землю, а за ним
столько людей, сколько он смог привести.
180. И долго так стояли друг против друга
паломники и греки, ибо одни не хотели отходить
от палисадов, а другие не осмеливались
ворваться в их ряды. И когда император Алексей то
увидел, он велел стянуть к себе все отряды, а
когда они все собрались возле него, он велел
отступать. Когда паломники это увидели, они
стали понемногу приближаться к грекам, а те
все отходили, покуда не дошли до дворца,
называемого Филопас.
181. И знайте, что никогда еще доселе не
подвергал Господь людей столь большой
опасности и не было среди паломников столь
самонадеянного, кто не радовался бы теперь. Итак, в
тот день битвы не было, ибо ничего помимо
Божьей воли не деется. Император Алексей
вернулся в город, а паломники к себе в лагерь, и
сняли там они с себя снаряжение, ибо весьма
утомились и устали, и поели и попили, но мало
было у них продовольствия.
XXXVIII
182. Теперь послушайте о чудесах Господа
нашего, кои прекрасны повсюду, где угодно ему
92

их явить! В ту же ночь Алексей, император
Константинопольский, взял столько сокровищ,
сколько смог унести, и из своих людей тех, кто
пожелал за ним идти, и бежал и оставил город.
А горожане весьма растерялись и пошли туда,
где был заточен император Исаак, у коего были
выколоты глаза. И вот одели они его
по-императорски и отвели в высокий Влахернский
дворец, и посадили на высокий трон, и поклялись
подчиниться ему как сеньору. И тогда по совету
императора Исаака были избраны посланники,
коим велено было отправиться в войско и
передать сыну императора и баронам, что
император Алексей бежал и теперь снова стал
императором император Исаак.
183. Как только наследник узнал о том, он
позвал маркиза Бонифация Монферратского, а
маркиз созвал баронов, и собрались все они в
палатке сына императора Исаака и услышали
ту новость, а о радости их и рассказать нельзя,
ибо большей радости доселе в мире не было. И
с великим благочестием славили они Господа
нашего, ибо помог он им в столь короткий сроки
столь возвысил их, сколь перед тем
повергнуты они были в несчастье. И можно сказать
посему: кому Господь помогает, того ничто не
сокрушит.
184. И стало светать, и они вооружились,
ибо не вполне доверяли грекам. Но стали тут
входить к ним посланники по двое и по трое, и
все с той же вестью. И решили графы и бароны
и дож Венеции, что отправят они своих
посланников узнать, как доподлинно обстоит дело и
правда ли то, что им передали, и велено было
еще посланникам встретиться с отцом
наследника, дабы он подтвердил обещания, его сыном
93

данные, или же не отпустят они сына в город. И
были избраны в посланники Матье де Монморан-
си и Жоффруа, маршал Шампани, и с ними два
венецианца от дожа.
185. И вот проводили они посланников до
городских ворот и открыли им ворота, и они
спешились. И поставили греки по обе стороны от
ворот до Влахернского дворца англичан и
датчан. И вот ввели посланников в высокий дворец,
и увидели они там императора Исаака, и был он
столь богато одет, что вам и не подумать, будто
может быть человек одет богаче, а рядом с ним
была его жена, весьма красивая дама, сестра
короля Венгерского. Иных же благородных дам и
мужчин было там столько, что шагу негде было
ступить, и были они столь богато одеты, что
богаче не бывает. И все те, кто накануне были
против императора Исаака, сегодня служили
ему.
XXXIX
186. И предстали посланники перед
императором Исааком, и император и прочие горячо их
приветствовали. И сказали посланники, что
хотели бы поговорить с глазу на глаз с императором
от имени его сына и баронов. И он встал и
пошел в палату, и никого с ним не было, кроме
императрицы, канцлера, драгомана и четырех
посланников. С согласия прочих посланников речь
держал Жоффруа де Виллардуэн, маршал
Шампани, и так сказал он императору Исааку:
187. «Сеньор, ты видишь, какую службу
сослужили мы твоему сыну и как^ исполнили
данные ему обещания. Но он не войдет сюда, поку-
94

да не исполнит обещания, данные нам, и просит
он тебя, дабы ты подтвердил его обещания в
том виде и образе, как он нам их дал». — «Что
же это за обещания?» — спросил император. —
«Я скажу Вам», — ответил посланник.
188. «Во-первых, подчинить твою Романскую
империю Риму, от коего она некогда отпала,
затем выдать паломникам двести тысяч марок
серебром и продовольствия на год для малых и
больших и перевезти десять тысяч конных и
десять тысяч пеших (тех пеших и тех конных, что
мы захотим) на ваших кораблях в Вавилонскую
землю и содержать их там год, и, покуда будет
он жив, обещал он держать в Заморской земле
пятьсот рыцарей на своем обеспечении, кои
Заморскую землю охранять будут. Вот каково
соглашение, заключенное нами с твоим сыном, и
он скрепил его клятвой и на бумаге печатью, и
поручился за него король Филипп Немецкий,
муж Вашей дочери. И желаем мы, дабы и ты сие
соглашение подтвердил».
189. «Обещания эти весьма велики, -г-
сказал император, — и не знаю я, может ли быть
исполнено сие соглашение, но все же так вы
послужили мне и моему сыну, что и всей моей
империи недостаточно, чтобы вас отблагодарить».
И говорил он еще подобные слова, а в конце
концов решено было, что отец подтвердит
обещания, как подтвердил их его сын, и скрепит
соглашение клятвой и золотой печатью на
открытой грамоте. И была тут вручена посланникам
грамота. И тогда они попрощались с
императором Исааком; и отправились обратно в
войско, и сказали баронам, что поручение
исполнено.
95

XL
190. Тут бароны сели на коней и с большой
радостью повезли наследника к отцу, и открыли
греки ворота и приняли его с великой радостью
и ликованием. И весьма велика была радость
сына и отца, ибо давно они не виделись, и столь
возвысились из невзгод, в кои повергнуты были,
и благодарили они Господа и паломников. И
была великая радость в Константинополе и в
войске паломников, ибо даровал им Господь
честь и победу.
191. А на следующий день попросили
император и его сын графов и баронов, дабы
поселились они на той стороне гавани подле Эстано-
ра и Галатской башни и не селились бы в
городе, ибо боялись они стычек меж паломниками и
греками, в коих город был бы разрушен. А
паломники сказали, что, сослужив одну службу,
не откажут и теперь. Итак, разместились они по
ту сторону гавани и жили в мире, покое и
изобилии.
192. Теперь вы узнаете, что многие
паломники ходили посмотреть на Константинополь, на
богатые дворцы и высокие храмы, коих было
там весьма много, и все весьма богатые (и ни в
одном городе не было столько). Не стоит и
говорить, что святынь в том городе было столько,
сколько во всем остальном мире. И ладили меж
собой греки и французы и обменивались
товарами и иными вещами.
193. И было решено на общем совете греков
и французов, что новый император будет
коронован в день Святого Петра, в начале августа.
Как было решено, так и сделали. И был
коронован император с такими почестями, с коими ко-
96

роновали тогда греческих императоров. Затем
начал он платить войску обещанное и заплатил
каждому столько, сколько они за себя платили в
Венеции.
XU
194. Новый император часто приходил к
баронам и весьма их почитал, и по праву должен
был он их почитать, ибо весьма хорошо они ему
служили. Однажды пришел он к баронам один
и вошел в дом Бодуэна, графа Фландрского и
Энно. Там он позвал к себе венецианского дожа
и знатных баронов и, обратись к пим, так
сказал: «Сеньоры, я стал императором Божьей и
вашей милостью, и сослужили вы мне такую
службу, коей никогда одни христиане другим не
сослужили. Знайте же, что многие въявь
выказывают мне любовь, а втайне ненавидят и
многие греки в обиде, что я силой вступил в свои
права.
195. Близок срок, когда вы отплывете вместе
с венецианцами, ведь вы пробудете здесь лишь
до дня Святого Михаила. В столь краткий срок
не смогу я исполнить обещанного. Знайте, что,
если вы меня покинете, греки, кои из-за вас меня
ненавидят, убьют меня и отнимут землю.
Сделайте же то, о чем я вас прошу: останьтесь до
марта, я же обеспечу ваше войско от дня
Святого Михаила еще на год и заплачу за вас
венецианцам и дам вам все, что вам надобно
будет до Пасхи. А за это время я укреплюсь, на
своей земле так,.что отнять ее уже нельзя будет,
и исполню свои обещания, ибо станут ко мне
поступать богатства со всей моей земли и будут
тогда у меня корабли, дабы отплыть с вами или
5—1153
97

же послать своих воинов, как я и обещал, у вас
же будет целое лето для завоевания Заморской
земли».
196. Бароны сказали, что поговорят меж
собой без него. Они знали, что он говорит правду
и что так было бы лучше и для них, и для него.
Но они сказали, что не могут так поступить без
согласия всего войска и что они поговорят с
войском, а там скажут свое решение. И вот
император Алексей ушел от них и отправился
обратно в Константинополь. А они собрали на
следующий день совет в войске, и собраны были все
бароны, военачальники и многие рыцари, и
переданы им были все слова императора.
XL1I
197. И вспыхнуло тут великое разногласие в
войске, как было уже не раз из-за тех, кто
хотел расколоть войско, ибо казалось им, что
слишком долог срок, положенный императором.
А те, кто поднял смуту на Корфу, напомнили о
данной им клятве и сказали: «Снаряжайте нам
корабли, как вы клялись, ибо мы хотим плыть
в Сирию».
198. Другие же просили их о милости и так
говорили: «Сеньоры, да не утратим мы великую
честь, Господом нам дарованную. Коль скоро
придем мы в Сирию в начале зимы, мы не
сможем воевать, и загубим мы тогда дело Господа
нашего. Но подождем до марта, тогда и
положение императора будет надежнее, и мы тогда
отправимся, нагруженные сокровищами и
продовольствием, и прибудем в Сирию, и отправимся
в землю Вавилонскую. А корабли останутся за
нами до дня Святого хМихаила и от дня Святого
98

Михаила до Пасхи, ибо не могут они отплыть
зимой. И тогда завоюем мы Заморскую землю».
199. Но тех, кто хотел расколоть войско, не
заботило, как будет лучше, но лишь хотели они
расколоть войско. А те, кто хотел, чтобы войско
было едино, весьма потрудились, и благодаря
Господу дело было решено таким образом, что
венецианцы обещали оставить за ними корабли
еще на год от дня Святого Михаила, а
император Алексей дал им то, что необходимо было, и
паломники обещали не оставить его, как до сих
пор были с ним. И так был установлен мир и
покой в войске.
200. Тут случилось несчастье в войске, ибо
Матье де Монморанси, бывший одним из лучших
рыцарей Французского королевства, одним из
самых любимых и чтимых, заболел и слег, и
столь усилилась его болезнь, что он умер. И было
то великое горе и великая печаль, величайшая,
что когда-либо царила в войске из-за смерти
рыцаря. И был он похоронен в храме Святого
Иоанна Гостеприимца Иерусалимского.
XLIII
201. После того по совету греков и французов
император Алексей собрал, большое войско и
пошел по своей империи, дабы всю ее себе
подчинить. С ним отправились многие бароны, прочие
же остались охранять лагерь паломников. С
императором пошли Бонифаций Монферратский;
граф Гуйо де Сен-Поль; Генрих, брат Бодуэна,
графа Фландрского и Энно; Жак д'Авен; Гильом
де Шанлит; Гуйо де Колиньи и многие другие,
о коих книга умалчивает. В войске остались Бо-
дуэн, граф Фландрский и Энно, Луи, граф
5*
99

Шартрский и Блуа, и большая часть
паломников.
202. И знайте, что греки по обе стороны
пролива подчинились императору Алексею и
принесли ему оммаж и клятву верности как
сеньору. Не подчинился лишь один Иоаннис, король
Валахии и Болгарии. И был тот Иоаннис
валахом, и восстал он против своего отца и дяди, и
воевал с ними двадцать лет, и отнял у них
земли, и стал богатым королем. И знайте, что еще
немного, и он захватил бы земли императора от
пролива Святого Георгия к западу. Итак, не
покорился он воле и милости императора.
XLIV
203. В то время как войско императора
Алексея было в походе, случилась большая беда
в Константинополе, ибо вспыхнула стычка меж
греками и латинянами, жившими в
Константинополе, коих там было немало. И кто-то, не знаю
кто, из злого умысла поджег город, и столь
велик и ужасен был пожар, что невозможно было
сбить или затушить пламя. И когда бароны,
жившие по ту сторону гавани, увидели сей
пожар, они весьма огорчились и весьма
опечалились, ибо на глазах их рушились и падали
высокие храмы и богатые дворцы и пылали огнем
большие торговые улицы, а они ничего не могли
сделать.
204. И дошел пожар до гавани и от гавани
прошел через самую середину города до храма
Святой Софии. И длился сей пожар два дня и
две ночи, и никто не мог его потушить, ни даже
приблизиться к огню, ибо был он весьма горяч,
а пламя поднималось на пол-лье от земли. И
100

сколь велика была печаль (ибо множество
погибло там богатств и сокровищ и множество
лежало трупов мужчин, женщин и детей), я вам
и описать не могу.
205. Все латиняне, жившие в
Константинополе, кои были родом из разных земель, не
осмелились1 оставаться в городе и взяли своих жен
и детей и богатства, сколько смогли унести и
сколько от огня уцелело, сели в лодки и
поплыли через гавань к паломникам. И было их
немало, целых пятнадцать тысяч малых и больших,
и то было на руку паломникам, что они к ним
прибыли. Так рассорились греки и французы, и
не было больше меж ними того согласия, кое
до сих пор было, и не знали они, кто в том
более виновен, и весьма сие удручало и тех, и
других.
206. И случилось в это время несчастье, кое
весьма баронов опечалило, ибо умер аббат де
Лоос, цистерцианец, бывший доблестным и
благочестивым человеком, всегда желавшим блага
войску.
XLV
207. Итак, пробыл император Алексей со
своим войском в походе до дня Святого
Мартина, а затем вернулся в Константинополь. И была
большая радость при его возвращении, и вышли
далеко из города греки и благородные дамы
константинопольские навстречу своим друзьям,
и паломники вышли навстречу своим, коим
весьма рады были. И вот отправился император во
Влахернский дворец, а маркиз Монферратский и
другие бароны вернулись к себе в войско.
101

208. Император, весьма успешно свои дела
устроивший, считал себя полным победителем. И
вот он возгордился и даже не заехал к баронам
и другим паломникам, столь многое для него
сделавшим, как если бы все совершил он один.
И они послали к нему людей и просили
заплатить обещанное. Он же все откладывал и
откладывал, а если что и платил, то лишь от случая к
случаю, скудно и бедно, и наконец совсем
перестал платить.
209. Тогда маркиз Бонифаций Монферрат-
ский, больше других сослуживший императору и
коего император охотнее других принимал, стал
часто ходить к нему и упрекать в
несправедливости и напоминать о службе, сослуженной ему
паломниками, и говорить, что большей службы
ни один человек другому не сослужил. А
император все тянул с уплатой и просил отсрочки и
не исполнял обещанного, и ясно стало
паломникам, что не хочет он поступать с ними
по-доброму.
210. И собрались тогда бароны на совет, и с
ними был также дож венецианский, и сказали
они, что давно еще боялись, что не исполнит
император обещанного и что никогда не был он
с ними искренен. И решили они отправить
посланников, кои сумеют забрать обещанное и о
службе напомнить, и если он захочет все
исполнить, то просить его о том, а если не захочет, то
объявить, что нет ему больше доверия и они
сами отберут причитающееся им.
XLVI
211. В посланники выбраны были Конон де
Бетюн, Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шам-
102

пани, и Милон Брабантец Прованский, и послал
с ними дож венецианский трех знатных человек
из своего совета. И вот сели посланники на
коней, опоясались мечами и поскакали ко Влахерн-
скому дворцу. И знайте, что шли они навстречу
великой опасности и беде, ибо предали их
греки.
212. И вот спешились они у ворот и вошли во
дворец и увидели императора Алексея и
императора Исаака, его отца, сидящих бок о бок на
высоких тронах. А подле них сидела
императрица, жена отцу и мачеха сыну, красивая и
прекрасная дама, сестра короля Венгерского. И
было там множество знатных людей, как то и
подобает при дворе богатого правителя.
213. С согласия других посланников речь
держал Конон де Бетюн, а был он весьма мудр
и красноречив. Он сказал: «Сеньор, мы пришли
к тебе от имени баронов войска и от имени дожа
венецианского. Знай, что они напоминают о
великой службе, тебе сослуженной, о коей все
знают и тебе известно. Вы с вашим отцом
поклялись исполнить соглашение, с нами
заключенное, и то записано было в открытой грамоте.
Но не сдержали вы обещания так, как должны
были.
214. И они клянутся вам, и мы вам
клянемся пред всеми вашими баронами от имени
наших баронов, что заставим вас исполнить
соглашение, заключенное меж вами и нами. Если вы
по своей воле его исполните, то хорошо, если же
нет, то знайте, что отныне н впредь они не
будут держать вас пи за друга, ни за господина,
отберут то, что им причитается, и сверх того
сколько смогут. И передают они вам еще, что не
стали бы они действовать против вас и других,
103

не бросив вызова, ибо никогда доселе не было
среди них предательства и нет такого обычая в
их краях. Вы слышали, что мы вам сказали,
решайте же, какова будет ваша воля».
215. Весьма подивились и оскорбились греки
сему вызову и говорили, что не было доселе
столь дерзкого человека, кто осмелился бы
бросить вызов императору Константинопольскому
в его собственном дворце. И недобро смотрел на
посланников император Алексей и все греки,
некогда столь к ним благоволившие.
XLVII
216. Поднялся тут великий шум во дворце, а
посланники повернулись, вышли в двери и сели
на коней. Когда же они оказались за воротами,
не было среди них такого, кто бы не
возрадовался и не подивился, что удалось избежать
столь большой опасности, ибо каждый понимал,
что их могли убить или взять в плен, И вот
вернулись они в лагерь и рассказали баронам,
как было дело. И вот началась война, и стали
греки и французы вредить друг другу, кто как
мог, на суше и на море. И во многих местах
бились они, и, хвала Господу, греки теряли
больше, чем французы. И длилась та война долго, до
самого конца зимы.
217. И вот греки придумали такую хитрость:
они взяли семнадцать больших кораблей и
нагрузили их толстыми поленьями, паклей и
бочками, облили все смолой и ' стали выжидать,
дабы ветер подул в сторону паломников.
Однажды ночью, в полночь, поставили они паруса,
подожгли те корабли и пустили по ветру, и столь
высок был огонь, что казалось, вся земля пыла-
104

ет. И те корабли приблизились к кораблям
паломников, и поднялся шум в войске, и все
схватились за оружие. Венецианцы же и все, у кого
были свои корабли, бросились к ним и стали
тушить огонь весьма решительно.
218. И о том свидетельствует Жоффруа,
маршал Шампани, о сих событиях поведавший,
что никогда доселе на море никто не вел себя
столь умело, сколь венецианцы, ибо они
бросились к галерам и лодкам, зацепили пылающие
корабли большими баграми и вывели их из
гавани, поставили по течению пролива, и те
поплыли, все еще пылая, к морю. А греков столько
было на берегу, что казалось, нет им ни конца
ни края, и так они кричали, что казалось, земля
и море раскалываются. И вошли они в лодки и
челны и стали стрелять в наших, кои боролись с
огнем, и было при сем много раненых.
219. Услышав крики в лагере, рыцари
вооружились и вывели свои отряды в поле, и каждый
отряд встал против своих палаток, и боялись
они, как бы греки не напали с суши.
220. И длились до утра сии тяготы и
невзгоды, но с Божьей помощью наши ничего не
потеряли, кроме одного торгового корабля из Пизы,
а был он нагружен товарами и сгорел в огне.
Весьма большой опасности подверглись они в
ту ночь, ибо, если бы сгорели у них корабли, они
бы пропали, не смогли бы передвигаться ни по
морю, ни по земле. Вот какую награду
преподнес им за верную службу император Алексей.
XLVIII
221. И увидели греки, рассорившиеся с
французами, что не будет больше мира, и тогда посо-
105

вещались они тайно меж собой и решили
предать своего господина. И был среди них один,
лучше других, и больше он бился с французами,
чем кто-либо. А звали того грека Мурзуфл.
222. Однажды в полночь, когда император
Алексей спал у себя в покоях, те, кто его
охранять должны были (Мурзуфл и другие, бывшие
с ним), по совету и с согласия других греков
схватили императора в кровати и бросили его
в застенок. А Мурзуфл надел алые сапоги с
помощью и с согласия других греков. И стал он
императором, после того как был коронован в
храме Святой Софии. И знайте, что доселе
такого злодейского предательства не совершал ни
один человек.
223. Когда император Исаак услышал, что
его сын в заточении, а императором стал другой,
он весьма испугался и заболел, но болел он
недолго, ибо умер. А сыну его император Мурзуфл
дважды или трижды велел давать яду, но не
было Господу угодно, чтобы, тот умер. Тогда он
пошел и зарезал его насмерть, а когда зарезал,
то велел всем говорить, будто бы тот своей
смертью умер. И велел он похоронить
императора Алексея со всеми почестями, ему
подобающими, и притворялся, будто он весьма опечален.
224. Но убийство не может остаться в тайне.
Очень скоро ясно стало грекам и французам,
что совершено убийство, как я вам о том уже
поведал. И тогда собрались бароны и дож
венецианский на совет, и были .там епископ и все
священники. И на том сошлись все священники
(а те, кто имел указания апостолика, сказали о
них баронам и иным паломникам), что тот, кто
подобное убийство совершил, не вправе владеть
землей, а все те, с чьего согласия он действовал,
106

сопричастны убийству, и, кроме того, отказались
они подчиниться Риму.
225. «И потому мы вам говорим, — сказали
священники, — что война с ним будет войной
правильной и справедливой, и если вы
намереваетесь землю сию завоевать и подчинить Риму,
то будет вам от апостолика прощение, как он
вам его уже даровал однажды, и отпущены
будут грехи всем, кто в сей войне поляжет». И
знайте, что весьма то понравилось баронам и
паломникам.
XLIX
226. Велика была вражда меж французами
и греками, ибо она не утихла, но разрослась и
усилилась, и не было дня, чтобы не бились они
на суше или на море. И раз предпринял
вылазку Генрих, брат графа Бодуэна Фландрского, и
повел с собой многих из войска. С ним
отправились Жак д'Авен, Бодуэн де Бовуар, Эд де
Шанлит Шампанский и Гильом, его брат, и
иные люди их земли. И поехали они вечером и
ехали всю ночь, а на следующий день
спозаранок прибыли к славному городу Филее, и взяли
его, и много захватили пленных, скота и
одежды, и все это отправили в лагерь вниз по
проливу, ибо город тот расположен на Русском море.
227. Итак, пробыли они два дня в том
городе, и было там продуктов в изобилии, а на
третий день отправились они вместе со скотом и
прочей добычей в войско. А император Мурзуфл
узнал, что они уехали из войска, и вышел из
Константинополя с большим отрядом и встал
там, где те должны были проехать на обратном
пути. И вот те поскакали мимо со своей добы-
107

чей, отряд за отрядом, и показался уже
арьергард. А в арьергарде шел Генрих, брат Бодуэна,
графа Фландрского, со своими людьми, и
император Мурзуфл вышел им навстречу на опушке
леса и поскакал на них. И стали они биться
весьма яростно.
228. G Божьей помощью император Мурзуфл
был разбит, и чуть его самого в плен не взяли, и
потерял он в том бою свой императорский флаг
и знамя, кое всегда несли перед ним и коим он
и все греки весьма дорожили (а была на том
знамени изображена Матерь Божья), и потерял
он около двадцати человек из лучших, бывших у
него. Итак, был разбит император Мурзуфл, как
вы о том слышали, но продолжалась большая
война между ним и французами, и прошла уже
большая часть зимы, и наступило Сретенье, и
приближался Великий пост.
L
229. Теперь оставим тех, кто стоит подле
Константинополя, и расскажем о паломниках,
отбывших через иные гавани, и о войске
фландрском, кое, перезимовав в Марселе,
отплыло в Сирию и было весьма велико, гораздо
больше константинопольского. Послушайте же,
сколь обидно было, что не соединилось то
войско с этим, ибо тогда весьма возвысилось бы
христианство. Но не пожелал того Господь за
их грехи: одни погибли от нездорового воздуха
той земли, иные же вернулись в свои края.
Никто из них не совершил ни подвигов, ни
доблестных дел там, куда они отправились.
230. А несколько добрых людей направили
свой путь в Антиохию к Боэмонду, князю Антио-
108

хийскому и графу Триполитанскому,
воевавшему с Левоном, королем терминов. И вот
отправились те люди на службу к князю, и про то
узнали турки, жившие в той стране, подстерегли
и напали на французов и разбили их, и ни один
не спасся, но были все убиты или взяты в плен.
231. Там погиб Виллен де Нюлли, бывший
одним из лучших рыцарей в мире, а также Жиль
де Тразени и многие иные. И были взяты в плен
Бернар де Морей, Ренар де Дампьер, Жан де
Виллер и Гильом де Нюлли, ни в чем не
виноватый. И знайте, что из восьмидесяти рыцарей,
отправившихся в путь, ни один не спасся, но
был взят в. плен или убит. И о том
свидетельствует книга, что, кто бы ни бежал из
венецианского войска, с каждым случалась беда или
позор, вот почему тот разумен, кто поступает
благородно.
LI
232. Оставим же их и расскажем о тех, кто
стоит подле Константинополя. И весьма
тщательно подготовили они машины, катапульты и
камнеметы и разхместили их на виссариях и
кораблях, а также подготовили все, что надо для
приступа, и укрепили лестницы на высоких
мачтах, столь высоких, что все дивились.
233. И когда греки то увидели, стали они
укреплять город, окруженный многими высокими
башнями и высокими стенами. И не было ни
одной высокой башни, где бы не достроили они
два-три этажа, дабы была она еще выше. Ни
один город не был доселе столь надежно
укреплен. И так трудились греки со своей стороны, а
французы со своей большую часть поста.
109

234. И собралось тут войско на совет, дабы
решить, как дальше действовать. Много было
сказано разных речей, а кончился совет тем, что
решено было: если Бог даст им взять город, то
все захваченное снесут в одно место и станут
делить меж всеми, кому как подобает, и если
будет город в их руках, то выберут они шесть
человек французов и шесть венецианцев, кои
поклянутся на святых мощах избрать в
императоры сей земли того, кого сочтут достойнейшим. И
избранный императором возьмет себе четверть
завоеванного в городе и возле города „и сверх
того Влахернский дворец и дворец Бушельон,
оставшиеся же три четверти будут поделены
поровну меж французами и венецианцами. И
будут избраны двенадцать мудрейших паломников
и венецианцев, и поделены меж ними будут
наделы и титулы, и решено будет, кому какую
службу нести при императоре.
235. И было заключено сие соглашение, и
поклялись венецианцы со своей стороны и
французы со своей, что через год, считая от конца
марта, каждый, кто захочет, сможет уехать, а
кто останется, будет служить императору, как
ему положено будет. Итак, заключено было
соглашение и заверено, и повелели священники
отлучить того, кто сие соглашение нарушит.
LII
236. И вот были весьма основательно
укреплены и снаряжены корабли, и запаслись
паломники продовольствием. В четверг после
середины поста все взошли на корабли и ввели на
виссарии лошадей. И у каждого отряда были
110

свои корабли, и выстроились они все в ряд бок
о бок, и стояли боевые корабли меж галерами и
виссариями. И было то дивное зрелище, и
доподлинно свидетельствует книга, что на пол-лье
растянулись французские суда.
237. В пятницу утром подошли они к стенам
города, как и было задумано, и начали они
весьма сильный и решительный приступ. Во многих
местах сошли они на берег и подошли почти
вплотную к стенам, а в иных местах лестницы,
стоявшие на кораблях, столь приблизились к
стенам, что те, кто на лестницах стоял, могли
биться с теми, кто на стенах, мечами и
врукопашную. И так продолжался тот приступ,
весьма сильный, весьма решительный, весьма
доблестный, до девяти часов, и бились они более
чем в ста местах.
238. Но за грехи наши приступ паломников
был отражен, и отогнаны были обратно на
корабли и галеры те, кто сошел на берег. И
знайте, что в тот день паломники потеряли больше,
чем греки, и греки весьма тому радовались. И
одни паломники отошли на кораблях
подальше от берега, а иные стояли на якоре столь
близко к городу, что метали камни в греков,
а те в них.
239. И собрались в тот- вечер паломники на
совет, и с ними дож венецианский, и был тот
совет в церкви на другом берегу гавани, там, где
они жили. И много было там дано советов, ибо
весьма расстроились паломники, что выпал им
столь несчастливый день. Многие желали
подойти к городу с другой стороны, где он не столь
надежно защищен, а венецианцы, больше
понимавшие в мореплавании, говорили, что если
подойти с той стороны, то течение понесет кораб-
ш

ли вниз по проливу и нельзя будет их
остановить. И знайте, что были там и такие, кто хотел
бы, дабы течение унесло корабли вниз или бы
ветер увлек корабли куда-нибудь, а они бы
ушли из той страны и отправились в Сирию. И
неудивительно то было, ибо многие страшились
предстоящей битвы.
240. Довольно было сказано разных слов,
а конец совета был таков, что решено было: в
пятницу, субботу и воскресенье приступа не
будет, а пойдут они на приступ в понедельник и
свяжут корабли, на коих стоят лестницы, по два.
И тогда будут два корабля осаждать одну
башню, ибо в тот день один корабль осаждал
одну башню и было то весьма плохо, ибо людей
на башне больше, чем на лестнице. Вот как
пришла им в голову мысль, что два корабля
лучше, чем один. Как было решено, так и сделали,
и переждали они субботу и воскресенье.
LUI
241. Император Мурзуфл расположился на
площади со всем своим войском и велел разбить
свои алые шатры. И был отложен приступ до
понедельника, а в понедельник утром
вооружились те, кто был на галерах и кораблях. А
защищавшие город боялись теперь меньше, чем
ранее, и было их столько на башнях, что самих
башен не было видно. И начался тут дивный и
доблестный приступ, и каждый корабль пошел
на приступ прямо перед собой, и столь велик
был шум битвы, что казалось, земля
раскалывается.
242. И длилось сие долго, покуда Господь не
поднял ветер, называемый борей, и прибил тот
112

ветер суда и корабли ближе к берегу. И два
корабля, связанные вместе, кои назывались
«Пилигрим» один и «Парадис» другой, столь
приблизились к башне с двух сторон (как вел их
Господь и ветер), что лестница с «Пилигрима»
соприкоснулась с башней. И тут один
венецианец и один француз, по имени Андре Дюрбуаз,
взбежали на башню, и другие пошли за ними, а
те, кто на башне был, отступили и бежали.
243. Когда то увидели рыцари, бывшие на
виссариях, они сошли на берег, и поставили
лестницы к подножию стен, и поднялись на
стены, и захватили четыре башни. И стали тут все,
кто как мог и сколь мог быстро, выскакивать из
галер и судов, и захвачены были трое ворот, и
они вошли в них, и, выведя лошадей, сели на
них, и поскакали прямо туда, где был
император Мурзуфл. А его отряды стояли перед
палатками и шатрами. Как только увидели они
рыцарей на конях, они бежали, и император бежал
по улице и укрылся во дворце Бушельон.
244. Видели бы вы, как разбили греков,
захватили лошадей, мулов и прочую добычу. И
было там столько убитых и раненых, что и не
сосчитать. А многие знатные греки укрылись за
воротами Влахернского дворца. И наступил
вечер, и устало уже войско биться и убивать, и
стали воины собираться н'а самой большой
площади Константинополя и решили, что
разместятся подле завоеванных стен и башен, ибо считали
они, что всем городом с его могучими
дворцами и храмами и всеми бывшими в нем людьми
они смогут овладеть лишь через месяц с
лишним. И как они решили, так и сделали.
6—1153
113

LIV
245. Итак, расположились они подле стен и
башен, неподалеку от своих кораблей. Бодуэн,
граф Фландрский и Энно, разместился в алых
шатрах, оставленных императором Мурзуфлом,
Генрих, его брат, разместился перед Влахерн-
ским дворцом, маркиз Бонифаций Монферрат-
ский со своими людьми разместился перед
городскими укреплениями. И вот разместилось
войско, как вы о том слышали, и вступили они
в Константинополь в понедельник перед
Вербным воскресеньем. А Луи, граф Шартрский и
Блуа, всю зиму лежал в горячке и не мог
сражаться. И знайте, что весьма о том сожалели в
войске, ибо был он весьма доблестный рыцарь,
теперь же лежал он на виссарии.
246. Итак, в эту ночь отдыхало войско,
весьма уставшее. А император Мурзуфл не отдыхал,
он собрал всех своих людей и сказал, будто бы
собирается напасть на французов. Но он не
сделал так, как сказал, а поскакал по другим
улицам подальше от войска паломников, и
подъехал к воротам, называемым Золотые ворота, и
через них выехал из города и бежал, в войске
же ничего о том не знали.
247. В ту же ночь рядом с маркизом
Бонифацием Монферратским какие-то люди,
боявшиеся, как бы не напали на них греки, подожгли
город. И запылал город, и загорелся весьма
сильно, и горел всю ночь и на следующий день до
самого вечера. И был это третий пожар в
Константинополе после прихода французов, и
сгорело там больше домов, чем было их в трех
самых больших городах Французского
королевства.
114

248. Прошла ночь, и наступил день, и был
это вторник, и вооружилось все войско, рыцари
и простые воины, и каждый встал в свой отряд.
И вышли они из палаток, думая, что врагов
будет еще больше, чем накануне, ибо не знали
они, что император ночью бежал, но никто
против них не выступил.
LV
249. Маркиз Бонифаций Монферратский
поскакал вдоль берега прямо к Бушельону, и,
когда прибыл туда, дворец был сдан ему за жизнь
укрывшихся в нем. И увидел он самых знатных
дам, укрывшихся во дворце, увидел он там
сестру короля Французского, некогда бывшую
императрицей, и сестру короля Венгерского,
также бывшую некогда императрицей, и множество
иных дам. О сокровищах того дворца и
рассказать нельзя, ибо было их столько, что и не
сосчитать.
250. В то время как Бушельон сдался
маркизу Бонифацию Монферратскому, Влахерн
сдался Генриху, брату графа Бодуэна
Фландрского, за жизнь укрывшихся в нем. И нашел он
там сокровищ не менее, чем маркиз в Бушельо-
не, и поставил он в захваченном дворце своих
рыцарей и велел стеречь сокровища; другие же,
рассыпавшись по всему городу, тоже достаточно
захватили, и столь значительна была добыча,
что не могу вам и описать, сколько было там
золота и серебра, утвари, и драгоценных камней,
и шелковых одежд и материй, и мехов и
соболей, и разных богатств, когда-либо на земле
существовавших. И истинно свидетельствует Жоф-
фруа де Виллардуэн, маршал Шампани, что с
6*
115

тех пор, как стоит мир, не было столько
захвачено ни в одном городе.
251. Каждый выбрал себе жилище по вкусу,
а было их там достаточно. И вот разместились
паломники и венецианцы, и радовались они
весьма чести и победе, Господом им дарованной, ибо
тот, кто доселе был беден, стал богат и имущ.
И наступило тут Вербное воскресенье, а затем и
Великая Пасха, и провели они их в той радости
и чести, что даровал им Господь. И воистину
должны были они Господа нашего славить, ибо
было их не более двадцати тысяч воинов, а с
Божьей помощью победили они четыреста
тысяч, а то и больше, человек и взяли самый
могучий город мира (а был он и весьма большим
городом) и самый укрепленный.
LVI
252. И приказали по всему войску маркиз
Бонифаций Монферратский, предводитель
войска, бароны и дож, дабы было собрано все
захваченное в одно место, как то решено было и
скреплено клятвой, а кто того не сделает —
тому грозит отлучение. И были указаны три
храма, куда сносить добычу, и поставили там
охрану из самых надежных французов и
венецианцев. И каждый стал приносить свою добычу и
складывать в общую груду.
253. Одни несли с охотой, другие поневоле,
ибо алчность есть корень всех бед и многих она
не отпускала. И стали самые алчные понемногу
удерживать добычу при себе, и умалилась
любовь Господа к ним. О Боже, сколь благородно
вели они себя доселе, и чрез то даровал им
Господь честь и возвысил над прочими людьми.
116

Сколь часто печалятся праведные о
неправедных!
254. Итак, была собрана захваченная
добыча, и знайте, что не все было принесено и
достаточно было тех, кто утаил богатства вопреки
отлучению апостолика. То, что было в храмы
принесено, собрано было вместе и поделено
между французами и венецианцами, как то
ранее клятвой скреплено было. И знайте, что
после дележа паломники уплатили венецианцам
оставшиеся пятьдесят тысяч марок серебром и
сверх того поделено было меж всеми добрых сто
тысяч. И знаете как? Простые конные воины
получили в два раза больше, чем пешие, а рыцари
в два раза больше, чем простые конные воины.
И знайте, что ни одному человеку еще не
доставалось больше ни по чину, ни по заслуге, разве
что он украл.
255. Тех же, кто укрывал добычу и кого
застигли за этим, судил строгий суд, и знайте, что
многих из них повесили. Граф де Сен-Поль
повесил одного из своих рыцарей, утаившего часть
захваченного, и повесил ему щит на шею, и было
еще много малых и больших, утаивших часть
добычи, но.так, что про то никто ничего не знал.
И посудите теперь, сколь велика была добыча,
если без того, что было утаено, и без того, что
было отдано венецианцам, осталось четыреста
тысяч марок серебром и добрых десять тысяч
лошадей, как боеЕых, так и вьючных. Так была
поделена константинопольская добыча, как вы
уже о том слышали.
LVII
256. И вот собрались все на совет и решали
всем войском, кому быть императором. И так
117

долго они совещались, что и на следующий
день собрались, и выбрали двенадцать человек,
на коих возложили избрание императора. И
множество было желающих и жаждущих занять
столь почетное место, как трон императора
Константинопольского, а более всего споров было о
том, взойдет на трон Бодуэн, граф Фландрский
и Энно, или же маркиз Бонифаций Монферрат-
ский, но все говорили, что императором будет
один из них.
257. И когда увидели мудрейшие люди из
бывших в войске, что одни стоят за графа, а
другие за маркиза, поговорили они меж собой и
так сказали: «Сеньоры, если мы предпочтем
одного из сих знатных людей, другой воспылает
такой завистью, что станет преследовать всех его
людей. И можно так потерять всю землю, как
некогда был потерян Иерусалим, ибо, завоевав
землю, выбрали Готфрида Бульонского. А граф
де Сен-Жиль так ему завидовал, что стал
преследовать баронов и всех, кого мог, и пришлось
им уехать из войска. И ушло множество людей,
а оставшихся было столь мало, что Господь не
помог им, и они потеряли ту землю. А посему
должно нам беречься, дабы и с нами того же
не случилось.
258. Но постараемся сохранить их обоих.
Пусть будет выбран императором тот, кого
Господь пожелает избрать, а другой пусть за него
радуется, император же дарует ему всю землю
по ту сторону пролива Святого Георгия до
земель турок и остров Грецию, и будет тот его
вассалом. Так сохраним мы их обоих». И как
было решено, так и сделали, и весьма охотно
на то согласились граф и маркиз. И настал
назначенный день, и собрался совет, и были из-
118

браны двенадцать человек, шестеро от
французов, шестеро от венецианцев, и поклялись они
на святых мощах, что выберут по чести и по
совести того, кто более достоин и лучше будет
империей править.
259. Итак, избраны были двенадцать человек,
и был назначен день для избрания императора,
и в назначенный день собрались они в богатом
дворце, где жил дож венецианский, а был тот
дворец из лучших в мире. И собралось там
великое множество людей, и то было неудивительно,
ибо каждый хотел знать, кто будет
императором. И вот вызвали двенадцать человек, кои
должны были избрать императора, и ввели их
в весьма богатую часовню, бывшую во дворце,
и закрыли дверь снаружи, так что рыцари и
бароны остались за дверью, а с ними не было
никого.
260. И совещались они, покуда не пришли к
согласию и доверили говорить от их имени Не-
вию, епископу Суассонскому, одному из
двенадцати. И вышли они наружу, к баронам и дожу
венецианскому. Теперь же узнайте, что
множество людей глядело на них, дабы узнать,
каков будет выбор. И епископ начал говорить, ибо
было то поручено ему другими, и все его
слушали, он же сказал так: «Сеяьоры, слава Господу,
мы пришли к согласию и выбрали императора, а
вы все поклялись, что будете считать
императором того, кого мы выберем, и никто не будет
противиться, но будут все служить ему. И мы
называем его в час, когда Господь родился^ Бо-
дуэн, граф Фландрский и Энно».
261. И поднялся тут во дворце крик радости,
и вынесли они графа из дворца, и маркиз
Бонифаций Монферратский вместе со всеми нес гра-
119

фа до храма и оказывал ему сколь мог
большие почести. Так избран был Бодуэн, граф
Фландрский и Энно, императором, и
коронование было назначено на день, что будет через три
недели после Пасхи. И знайте, что была сшита
весьма богатая одежда к коронации — и по
праву к столь торжественному дню шили столь
богатые одежды.
LVIII
262. Перед коронацией маркиз Бонифаций
Монферратский женился на императрице, вдове
императора Исаака, сестре короля Венгерского.
И в то же время умер один из самых знатных
баронов войска, по имени Эд де Шанлит
Шампанский, и был он оплакан весьма горячо Гильо-
мом, его братом, и другими друзьями. И
похоронен он был в церкви Апостолов с большими
почестями.
263. Настал срок коронации, и был с
великой радостью коронован император Бодуэн в
храме Святой Софии в год от Рождества
Христова 1204. О радости и веселье и говорить не стоит,
ибо бароны и рыцари радовались, как только
могли, а маркиз Бонифаций Монферратский и
Луи, граф Шартрский и Блуа, чествовали его
как сеньора. После весьма радостной
коронации в торжественном шествии все перешли во
дворец Бушельон, богаче коего не было доселе,
и там было устроено великое празднество. А
когда празднество завершилось, занялся
император делами.
264. Маркиз Бонифаций Монферратский
получил обещанное, ибо отдали ему земли по ту
сторону пролива до земель турок и остров Гре-
120

цию. Император знал, что надлежит ему так
поступить, и сделал он сие весьма охотно. И
когда увидел маркиз Монферратский, что
император намерен сдержать обещание столь охотно,
он сказал, что в обмен на дарованную ему
землю отдаст ему королевство Салонику, кое
принадлежало королю Венгерскому, чья сестра
была ему женой.
265. И говорили они так и этак, но все шло
к тому, что император дарует ему землю, он же
берет ее и приносит императору оммаж. И
весьма радовалось войско, ибо маркиз был одним из
лучших рыцарей мира и одним из самых
любимых, ибо никто не был столь щедр, как он. И
вот маркиз Монферратский утвердился в своей
земле, как вы о том слышали.
ИХ
266. Император Мурзуфл удалился от
Константинополя лишь на четыре дня пути, а были
с ним императрица, жена ранее бежавшего
Алексея, и его дочь. А император Алексей был в
городе, называемом Мессинополь, и с ним все
его люди, и многие земли здесь были ему
подвластны. А когда бежали знатные греки из
Константинополя, то многие перебирались через
пролив Святого Георгия в сторону турок, и
каждый захватил себе земли сколько смог — там и
в других местах^ ближе к родным краям.
267. Император Мурзуфл немедля взял
город, ранее сдавшийся на милость императору
Бодуэну, а назывался тот город Хурлот. И взял
он его, и разграбил, и унес оттуда все что мог.
Когда весть о том дошла до императора Бодуэ-
на, он созвал на совет баронов и дожа вене-
121

цианского. И пришли они на том совете к
согласию и решили, что император с войском
отправится из города отвоевывать свою землю, а в
Константинополе (а его вновь заселили греки)
оставит того, на кого сможет более положиться.
268. Так было решено, и созвали войско, и
объявлено было, кому оставаться в городе, а
кому идти с императором Бодуэном. В
Константинополе остались Луи, граф Шартрский и Блуа,
что болен был и еще не выздоровел, и дож
венецианский. А Конон де Бетюн оставался во
дворцах Бушельоне и Влахернском, дабы
охранять город, и с ним Жоффруа, маршал
Шампани, Милон Брабантец Прованский и Манессье
Илльский со своими людьми. Прочие же
собрались идти с императором.
269. В то время как император Бодуэн ушел
из Константинополя, оттуда же ушел и его брат
Генрих с сотней весьма доблестных рыцарей, и
поскакали они из города в город, и в каждом
городе, где бы они ни побывали, жители
приносили клятву верности императору. И дошли они
так до Адрианополя, весьма богатого и славного
города, и жители весьма охотно их приняли и
принесли клятву верности императору. И тогда
Генрих расположился в том городе со своими
людьми, и пробыли они там, покуда туда же
не прибыл император Бодуэн.
LX
270. Как только император Мурзуфл узнал,
что они идут на него, он не осмелился их
дожидаться и сбежал за два или три дня до их
прихода. И направился он в Мессинополь, где был
император Алексей, п послал к нему людей,
122

дабы передать, что будет ему служить и во всем
повиноваться. И ответил император Алексей,
что примет его как сына, ибо хотел он женить
его на своей дочери и сделать сыном. И вот
император Мурзуфл расположился подле Месси-
нополя и велел разбить шатры и палатки,
император же Алексей жил в городе. И поговорили
они меж собой, и дал он тому дочь в жены, и
породнились они и сказали, что будут отныне
всегда заодно.
271. И прожили они так не знаю сколько
дней — один в лагере, другой в городе, и велел
передать император Алексей императору Мур-
зуфлу, что зовет его на обед, после коего они
вместе пойдут в бани. И как было решено, так
и сделали. Император Мурзуфл пришел, и было
с ним мало людей, и, когда он вошел в дом,
император Алексей позвал его к себе в спальню
и там велел повалить его и выколоть ему глаза,
и так он его предал, как вы о том слышали.
Теперь рассудите, должны ли были сии люди
владеть землей или потерять ее, если были они
столь жестоки друг к другу. И когда о
случившемся услышали в войске Мурзуфла, то они
весьма испугались и разбежались в разные
стороны, а были и такие, кто пришел к
императору Алексею и признал его сеньором и остался
при нем.
LXI
272. А император Бодуэн ушел с войском из
Константинополя, и ехали они, покуда не
доехали до города Адрианополя. Там император
встретил Генриха, своего брата, и иных людей,
бывших е ним. Все города, коими тот прошел, под-
123

чинились императору, его воле и милости. И
узнали они о том, что император Алексей выколол
глаза императору Мурзуфлу. И долго говорили
они меж собой и решили, что не вправе владеть
землей те, кто столь коварно друг друга
предает.
273. И решили на совете, что император Бо-
дуэн отправится в Мессинополь, где был
император Алексей. Адрианопольские греки просили
императора Бодуэна как своего сеньора, дабы он
оставил кого-нибудь охранять город, ибо
страшились они Иоанниса, короля Валахии и
Болгарии, часто на них нападавшего. И оставил
император Бодуэн в городе Эсташа де Собрика,
весьма благородного и доблестного рыцаря, и с
ним сорок рыцарей, весьма доблестных людей,
и сотню простых конных воинов.
274. И вот уехал император Бодуэн из
Адрианополя и направился в Мессинополь, где
думал застать императора Алексея. Все земли,
коими он проходил, подчинялись ему и его
милости, а когда узнал про то император Алексей,
он покинул Мессинополь и бежал. А
император Бодуэн ехал, покуда не прибыл в
Мессинополь. И жители вышли ему навстречу и сдали
город.
275. И сказал им император Бодуэн, что он
пробудет в городе, покуда не приедет маркиз
Бонифаций Монферратский, еще не прибывший
в войско императора, ибо не мог быстро
передвигаться, потому что с ним была его
жена-императрица. И так ехал маркиз, покуда не
приехал в Мессинополь, и там расположился подле
реки и велел разбить шатры и палатки. А на
следующий день пошел он повидать
императора Бодуэна и напомнить ему об обещанном.
124

276. «Сеньор, — сказал он ему, — дошли до
меня вести из Салоники, что люди той страны
зовут меня к себе и охотно примут меня как
сеньора. Я же ваш вассал и держать ту землю
буду от вас; и вот хочу я вас просить, дабы вы
отпустили меня, а когда я утвержусь в своей
земле и в городе, я пришлю вам продовольствия
и прибуду в полном вооружении под ваше
начало. Не опустошайте же мою землю, а если на
то ваша воля, идите на Иоанниса, короля
Валахии и Болгарии, ибо не по праву владеет он
большей частью той земли».
LXII
277. Не ведаю, по чьему совету, но
император ответил, что все равно доберется до
Салоники и по своей воле распорядится той землей.
«Сеньор, — сказал ему маркиз Бонифаций
Монферратский, — я прошу тебя, покуда я могу
утвердиться на своей земле без тебя, не ходи
туда, а если пойдешь ты в ту землю, то
кажется мне, что будет это во зло мне. И знайте, что
не пойду я с вами, но отделюсь от вас». А
император Бодуэн ответил, что он попадет в Сало-
нику, чего бы это ему ни стоило.
278. Увы, плохо говорили они друг с
другом, и сколь великий грех совершил тот, кто их
поссорил! Ибо, не сжалься над ними Господь,
потеряли бы они все завоеванное и тем
погубили бы христианство. И вот разъехались на беду
и по дурному Совету император Бодуэн
и-маркиз Бонифаций Монферратский.
279. Император Бодуэн поскакал, как и
задумал, к Салонике, а маркиз Бонифаций
Монферратский поехал назад, и многие из его лю-
125

дей были с ним. С ним ехали Жак д'Авен,
Гильом де Шанлит, Гуйо де Колиньи, граф
Бертольд Кацнельнбогенский и большая часть
прибывших из Германии, ибо они стояли за
маркиза. И вот ехал маркиз, покуда не прибыл
к городу по названию Димос, бывшему весьма
красивым, весьма сильным и весьма богатым.
И один грек из жителей сдал город, и маркиз
вошел в него и расположился. И, узнав об
императрице, стали к нему съезжаться греки со
всей округи на расстоянии одного-двух дней
пути.
280. Тем временем император скакал прямо
в Салонику, и прибыл он к .городу под
названием Кристополь, бывшему одним из
сильнейших в мире, и сдался ему тот город, и жители
принесли ему клятву верности. Затем прибыл
он к другому городу, называемому Бланш, а был
он весьма сильным и весьма богатым, и также
сдался ему город, и жители принесли ему
клятву верности. А оттуда поскакал он в Серру, коя
была весьма сильным и богатым городом, и
подчинился тот город ему и его воле, и принесли
ему жители клятву верности. А оттуда
направился он в Салонику и расположился подле
города и пробыл там три дня. И сдался ему город
(бывший из лучших и богатейших городов
христианского мира) на том условии, что будет он
владеть им, соблюдая те нравы и обычаи, кои
были при греческом императоре.
LXIII
281. В то время как император Бодуэн шел
к Салонике и сдавалась та земля на его волю и
милость, маркиз Бонифаций Монферратский со
126

всеми своими людьми и множеством греков,
стоявших за него, прибыл в Адрианополь и
осадил его и разбил вокруг свои шатры и палатки.
А в городе был Эсташ де Собрик, оставленный
императором, и с ним его люди, и поднялись
они на стены и башни и приготовились
защищать город.
282. Эсташ де Собрик выбрал двух
посланников и велел им скакать день и ночь к
Константинополю. И прибыли они к графу Луи, и к дожу
венецианскому, и к тем, кого император оставил
в Константинополе, и передали им, что
император и маркиз поссорились и маркиз захватил
Димос, бывший одним из сильнейших городов
Романии, и осадил их в Адрианополе. И когда
они о том услышали, то весьма огорчились, ибо
подумали, что пропадет теперь все, что они
завоевали.
283. И собрались тогда дож венецианский и
граф Луи во Влахернском дворце, и с ними
иные бароны, бывшие в Константинополе, и все
они весьма огорчились и весьма опечалились и
весьма сердились на тех, кто затеял ссору меж
императором и маркизом. И просили дож
венецианский и граф Луи Жоффруа де Виллардуа-
на, маршала Шампани, да$ы он поехал в
осажденный Адрианополь и положил бы конец той
войне, если будет сие в его силах. И знали они,
что хорошо относился к маршалу маркиз, и
потому решили они, что он лучше, чем кто-либо
другой, сможет то сделать. И, вняв их просьбе
по необходимости, маршал Жоффруа сказал, что
поедет, и взял он с собой Манессье Илльского,
бывшего одним из лучших рыцарей войска и
из самых почитаемых.
127

284. Итак, уехали они из Константинополя и
скакали целыми днями, покуда не прибыли к
осажденному Адрианополю. И когда маркиз
услышал голос Жоффруа, маршала Шампани, он
вышел из войска ему навстречу. И с ним вышли
Жак д'Авен, Гильом де Шанлит, Гуйо де Ко-
линьи и Оттон де ля Рош, самые знатные
люди из совета маркиза. И, увидев
посланников, встретили они их весьма хорошо и с
почестями.
285. Маршал Жоффруа, весьма хорошо
относившийся к маркизу, спросил его весьма
сурово: как и по какому праву завладел он
землей императора и осадил его людей в
Адрианополе, в то время как должно было ему
обратиться к тем, кто был в Константинополе, и,
если император поступил с ним не по праву,
справедливость была бы установлена. И маркиз
признал свою вину и сказал, что поступил так
лишь потому, что император обошелся с ним не
по справедливости.
286. И столь потрудился Жоффруа, маршал
Шампани, что с Божьей помощью и помощью
баронов, бывших в совете у маркиза, добился
обещания от маркиза (а он весьма его любил),
что маркиз призовет в судьи дожа
венецианского, Луи, графа Шартрского и Блуа, Конона де
Бетюна и маршала Жоффруа де Виллардуэна —
всех, кто знал о соглашении меж ним и
императором. И вот заключено было перемирие меж
войском маркиза и городом.
287. Ц знайте, что с великой радостью
смотрели на маршала Жоффруа и Манессье Илль-
ского и в войске, и в городе, ибо все радовались
миру. И сколь рады были французы, столь же
рады были и греки, ибо не хотелось им раздора
128

и войны. И вот .была снята осада с
Адрианополя, и повернул маркиз со своими людьми кДи-
мосу, где осталась его жена-императрица.
LXIV
288. Посланники вернулись в
Константинополь и рассказали, как было дело. И весьма
радовались дож венецианский и Луи, граф
Шартрский и Блуа, и все прочие тому, что
установлен мир. И выбрали они посланников и
написали письмо императору Бодуэну, в коем
сообщали, что маркиз призвал их в судьи, и
просили, дабы и он призвал их в судьи, и
настаивали, дабы он так и поступил, ибо не
потерпят они войны ни в коем случае, он же пусть
обещает поступить так, как они решат, как то
уже обещал им маркиз.
289. А в то время император Бодуэн взял
Салонику и уже ушел оттуда, оставив в городе
своих людей под началом Ренье де Мона,
весьма доблестного и отважного рыцаря. Тут дошли
до императора вести, что маркиз взял Димос и
вошел в него и что захватил он многие земли в
округе и осадил со своими людьми
Адрианополь. Узнав о том, император весьма
рассердился и решил, что поспешит на помощь
Адрианополю, освободив же его, поступит с маркизом
сколь сможет сурово. О Боже, сколь
удручающа была их ссора, и, не положи ей Господь
конца, погибло бы все христианство.
290. И вот отправился император. Бодуэн
обратно, и скакал он целыми днями, но случилась
с ним подле Салоники большая беда, ибо
многие из его людей заболели и слегли и многие не
могли ходить и оставались в захваченных импе-
7—1153
129

ратором городах, тех же, кто мог
передвигаться, уносили на повозки, и многие скончались
под Серрой. Там умер Жан де Нойон, канцлер
при императоре Бодуэне, а был он
благочестивым священником и весьма мудрым и умел он
воодушевлять войско словом Божьим. И
знайте, что весьма опечалила его смерть
благочестивых паломников.
291. И через малый срок после того
случилась еще одна большая беда, ибо умер Пьер
д'Амьен, бывший весьма богатым и
благородным человеком, славным и доблестным рыцарем,
и скорбел о его смерти граф Гуйо де Сен-Поль,
его кузен, и многие в войске о нем горевали.
Затем умер Жирар де Маншикур, бывший
весьма достойным рыцарем, а также Жиль д'Онуа
и многие иные добрые люди. И потеряли на том
пути сорок рыцарей, и тем было весьма
ослаблено войско.
LXV
292. И вот скакал император Бодуэн
целыми днями и встретил гонцов, кои посланы были
к нему из Константинополя. Один из них был
вассалом графа Луи, а звали его Бег де Фран-
зюр, и был он мудр и красноречив, и передал
он послание от своего сеньора и других баронов
и так стал говорить, весьма обстоятельно:
293. «Сеньор, дож венецианский и граф Луи,
мой сеньор, и прочие бароны/кои сейчас в
Константинополе, шлют вам привет, как своему
сеньору, и жалуются Господу и вам на тех, кто
затеял ссору меж вами и маркизом Монферрат-
ским, ибо еще немного, и погибло бы
христианство, вы же, на беду, тех злых советчиков слу-
130

шали. И шлют вам также передать, сеньор, что
маркиз призвал их, дабы рассудили они спор,
меж вами возникший, и просят они вас как
сеньора, дабы и вы их призвали и поклялись
бы подчиниться их решению. И знайте, что не
допустят они меж вами войны, из-за чего бы она
ни разгорелась».
294. Император Бодуэн удалился, сказав,
что соберет совет и даст ответ позже.
Множество было в совете у императора таких, кто
желал ссоры меж ним и маркизом, и сочли они за
оскорбление послание из Константинополя и
так сказали: «Сеньор, послушайте только, что
за послание они шлют: не допустят они, дабы вы
отомстили вашему врагу. Ясно, что не должно
вам их слушать, ибо они против вас».
295. Довольно было там произнесено грубых
речей, но тем кончился совет, что не захотел
император потерять ни дожа венецианского, ни
графа Луи, ни прочих, бывших в
Константинополе, и так ответил он посланникам: «Я не
обещаю, что призову их в судьи, но я вернусь в
Константинополь и до того не причиню
никакого вреда маркизу». И отправился император
обратно и скакал целыми днями, покуда не
прибыл в Константинополь, а бароны и иные люди
вышли ему навстречу и встретили его с
большими почестями как своего сеньора.
LXVI
296. На четвертый день ясно стало
императору, что по злому совету поссорился он с
маркизом. И тут обратились к нему дож
венецианский и граф Луи и сказали: «Сеньор, мы хотим
вас просить, дабы вы призвали нас в судьи».
131

И ответил император, что охотно призовет их. И
выбрали тут посланников, дабы поехать за
маркизом и привезти его. Одним из тех посланников
был Жерве дю Шатель, другим Ренье де Трит,
третьим Жоффруа, маршал Шампани, и дож
венецианский тоже послал двух своих людей.
297. И вот скакали посланники целыми
днями, покуда не прибыли в Димос, и встретили
они там маркиза с женой и множеством добрых
людей и объяснили им, зачем приехали. И
обратился тут к маркизу Жоффруа, маршал
Шампани, и напомнил, что тот обещал поехать в
Константинополь и заключить мир на тех
условиях, кои продиктуют третейские судьи, ему же
и его спутникам обещают они полную
безопасность.
298. Стал тут маркиз советоваться со своими
людьми. Были среди них те, кто советовал ему
ехать, а иные просили его не ехать. А кончился
совет тем, что решил он поехать в
Константинополь и взял с собой сотню рыцарей, и скакали
они целыми днями, покуда не прибыли в
Константинополь. И весьма охотно встретили
маркиза в городе, и вышли к нему Луи, граф Шартр-
ский и Блуа, и дож венецианский, и многие
иные добрые люди, ибо очень его любили в
войске.
299. И собрались они на совет, и вновь
заключено было соглашение между императором
Бодуэном и маркизом Монферратским:
маркизу отдана была Салоника и земли в той округе
с условием, что он сдаст в руки маршалу
Жоффруа Димос, ранее им захваченный, а Жоффруа,
маршал Шампани, обещал держать Димос,
покуда не узнает от посланников или из письма
с печатями, что маркиз вошел в Салонику, и
132

тогда он передаст Димос императору или тому,
на кого император укажет. Итак, был заключен
мир между императором и маркизом, как вы о
том слышали. И была великая радость в
войске, ибо многие беды могли бы от той войны
приключиться.
LXVII
300. И вот маркиз уехал и направился к
Сальнике со своими людьми и женой, и ехал с
ними посланник императора. И город за
городом на пути к Салонике вручались от имени
императора во владение маркизу как сеньору. И
прибыли они в Салонику, и охранявшие город
сдали его по приказу императора. А
командовавший ими Ренье де Мон, коего оставил там
император, умер, а был он весьма доблестный
человек, и потому весьма опечалила всех его
смерть.
301. И стали тут все в той земле и в том
крае отдаваться под власть маркизу. И лишь
один грек, по имени Ласгур, не захотел
подчиниться маркизу и захватил два города, Коринф
и Напль, стоявшие на море и бывшие одними из
самых сильных в мире. И он не захотел сдаться
на милость маркизу, но стал с ним воевать, и
многие греки примкнули к нему. А другой грек,
по имени Михалис, прибыл вместе с маркизом,
и все думали, что он на его стороне, он же ушел
от маркиза (а тот про это не знал) и
направился в город, называемый Арта, и женился там на
дочери богатого трека, державшего землю от
императора, и землю ту он захватил и стал
воевать с маркизом.
133

302. А земля от Константинополя до
Салоники пребывала в столь добром мире, что
всякий, кто хотел, мог ехать по дорогам, и было то
вполне безопасно, хотя от одного до другого
города лежал путь в двенадцать дней. А прошло
уже столько времени, что сентябрь шел к
концу. И пребывал император Бодуэн в
Константинополе, и пребывали в мире подвластные ему
земли. В то же время умерли в
Константинополе два весьма доблестных рыцаря — Эсташ де
Кантеле и Эмерик де Вилльре, и весьма
скорбели о них друзья.
303. И тогда же начали раздел земли:
венецианцы получили свою часть, а паломники свою.
А когда каждый утвердился в своей земле,
алчность, царящая в мире и столь много бед
принесшая, не оставила их, и каждый стал творить
зло в своей земле, одни больше, другие меньше.
И возненавидели их тогда греки и затаили
злобу.
304. Император Бодуэн дал графу Луи
герцогство Никейское, бывшее одной из
почетнейших земель в Романии, а было то герцогство по
ту сторону пролива Святого Георгия со стороны
турок. А вся земля по ту сторону пролива не
подчинилась императору, но была против него.
Кроме того, дал император герцогство Финепо-
польское Ренье де Триту.
305. Получив землю, граф Луи послал своих
людей завоевать ее, и было их шесть рыцарей,
командовали же ими Пьер де Брашё и Пайен
Орлеанский. И выехали они из Константинополя
в день Всех Святых, перебрались через пролив
на кораблях и прибыли в Эспигаль, город,
стоявший на море и населенный латинянами. И
оттуда стали они воевать с греками.
134

LXVIII
306. Тогда же случилось так, что император
Мурзуфл, коему выкололи глаза (тот, кто убил
сеньора своего императора Алексея, сына
императора Исаака, возведенного на престол
паломниками), убежал тайком за пролив и с ним
немного людей. И о том донесли Тьери де Лоо-
су, и он схватил Мурзуфла и привез в
Константинополь к императору Бодуэну. И был
император Бодуэн весьма тому рад и стал совещаться
со своими людьми, как поступить со столь
жестоким убийцей.
307. И пришли они к такому решению:
посреди Константинополя стояла мраморная
колонна, и была она одной из высочайших в мире,
и столь дивно была она изукрашена по
мрамору, что подобной ей не видывали человеческие
глаза, и вот туда решено было возвести
императора Мурзуфла и сбросить его вниз пред всем
народом, ибо тот правый суд все должны были
увидеть. И был возведен император Мурзуфл на
колонну и сброшен вниз, и весь город сбежался
поглядеть на то, чего никто доселе не видывал.
И с такой высоты столкнули императора
Мурзуфла, что, долетев до земли, он разлетелся на
мелкие кусочки.
308. Теперь послушайте про великое чудо: на
колонне, с коей он падал, было множество
фигур, вырезанных в мраморе. И была среди тех
фигур одна, и она представляла падающего
вниз императора—так задолго еще было
предсказано, что одного из императоров
константинопольских сбросят с мраморной
колонны. И вот сие случилось, и сбылось
предсказанное.
135

309. И случилось также, что маркиз
Бонифаций Монферратский, направлявшийся к Са-
лонике, захватил императора Алексея (того, кто
выколол глаза императору Исааку) и с ним его
жену-императрицу. И он отослал алые сапоги и
императорское одеяние в Константинополь
императору Бодуэну, своему сеньору, весьма тому
обрадовавшемуся, а затем отосланы были
император Алексей и его жена-императрица в
заточение в Монферрат.
LXIX
310. После дня Святого Мартина ушел из
Константинополя Генрих, брат императора Бо-
дуэна, и с ним было сто двадцать рыцарей, и
направились они вниз по проливу к Авийской
горловине. И подошли они к городу Авии и
нашли там в изобилии хлеба и иной провизии и
прочих вещей, людям необходимых. И был взят
тот город, и разместился в нем Генрих, брат
императора Бодуэна, со своими людьми и стал
воевать оттуда с греками. А термины, коих
много было в той земле, стали приходить к нему,
ибо они ненавидели греков.
311. В то же время ушел из
Константинополя Ренье де Трит и направился к Финепополю,
дарованному ему императором Бодуэном. И взял
он с собой сто двадцать рыцарей из самых луч-
огих, и скакал он целыми днями, покуда не
миновал Адрианополя и не прибыл в Финепополь.
И приняли его люди той земли, и признали за
сеньора, и сделали то они весьма охотно, ибо
нуждались в помощи и защите от Иоанниса,
короля Валахии, весьма их притеснявшего. И
Ренье де Трит защитил их и стал держать боль-
136

шую часть земли, и многие из тех, кто стоял за
Иоанниса, повернулись к нему. И тут снова
началась большая война с Иоаннисом.
312. Император же послал сотню рыцарей
через пролив Святого Георгия. Ими командовал
Макер де Сент-Менеу, а также с ними
отправились Матье де Валенкур и Робер де Ронсуа. И
прискакали они в город, называвшийся Нико-
мия, что стоял у залива и был в двух днях пути
от Константинополя. Когда греки услыхали, что
они подходят, то бросили город и ушли, они же
разместились внутри города, укрепили и
вооружили его и стали воевать оттуда по всей округе.
313. Земля по ту сторону пролива
принадлежала греку по имени Феодор Ласкарис. Он был
женат на дочери императора Алексея (того, кого
французы изгнали из Константинополя и кто
выколол глаза своему брату). И бился он с
французами по ту сторону пролива, где бы их
ни встретил.
314. И вот остались в Константинополе
лишь император Бодуэн и граф Луи с малым
количеством людей, а также граф де Сен-Поль,
весьма страдавший из-за подагры, так что не
мог ни встать, ни лечь, и с ними дож
венецианский, бывший слепым.
LXX
315. Тут прибыли те, кто вернулся из Сирии,
и те, кто бросил войско и отправился к другим
гаваням. И были среди них Этьен дю Перш и
Рено де Монмирай, кузен графа Луи, и граф Луи
встретил их с почестями и весьма им
обрадовался. И император Бодуэн, и прочие люди весьма
радостно их встретили, ибо были то весьма знат-
137

ные люди и весьма богатые, и привели они с
собой множество людей.
316. И прибыли из Сирии также ГуйоЛ де Та-
бари и Рауль, его брат, и Тьери де Тандремонд,
и множество людей из их земель — рыцарей, и
простых воинов, и тюркоплей, и дал тут
император Этьену дю Першу герцогство
Филадельфийское.
317. И дошла до императора Бодуэна весть,
весьма его опечалившая. Графиня Мария, его
жена, оставшаяся во Фландрии, ибо из-за
беременности не могла она за мужем следовать,
родила дочь. И, оправившись после родов,
поехала она к своему господину, и отплыла из
Марселя, и, прибыв в Акру, узнала от посланников
ее мужа, что Константинополь взят, а ее
господин стал императором, на радость всем
христианам.
318. Узнав о том, сия дама решила поехать к
императору Бодуэну, но тут она заболела,
скончалась и умерла, и скорбели о ней все
христиане, ибо была она весьма достойная дама и
весьма почитаемая. И пробывшие в Константинополь
принесли сию весть, весьма опечалившую
императора Бодуэна и всех баронов, ибо хотели они,
дабы стала она их госпожой.
LXXI
319. В то же время те, кто ранее отправился
в город Эспигаль под началом Пьера де Брашё
и Пайена Орлеанского, укрепились со своими
людьми в замке, называемом Палорм, а оттуда
поскакали по окрестностям, дабы подчинить себе
близлежащие земли. А Феодор Ласкарис собрал
у себя всех, кого только смог, и в день Святого
138

Николая, что перед Рождеством, встретились те
и другие подле замка, называемого Пуменьенор.
И завязалась тут битва, на горе нашим, ибо у
тех было столько людей, что можно было
подивиться, а у наших не более ста сорока рыцарей,
не считая простых конных воинов.
320. Но Господь наш направляет события по
своей воле. Милостью и волей Божьей
французы победили и разбили греков, и горестна была
участь сих греков. И захватили наши за неделю
множество земель, и был сдан им Пуменьенор,
бывший весьма сильным замком, и Люпер,
один из лучших городов на земле, и Пулинак,
стоявший на тихом озере и бывший из лучших
замков и из сильнейших, какие когда-либо
можно было сыскать. И знайте, что весьма хорошо
встречали их повсюду, ибо с Божьей помощью
по-доброму вершили они дела в тех землях.
321. Через некоторое время по совету
терминов Генрих, брат императора Бодуэна, отбыл из
Авии, оставив там своих людей, и поскакал к
городу по названию Андремит, расположенному
на море в двух днях пути от Авии. И тот город
сдался Генриху, и он разместился в нем, и
сдались ему также многие земли в округе; в том
же городе было хлеба и иной провизии в
изобилии, а также и иных богатств. И стал он оттуда
воевать с греками.
322. Феодор Ласкарис, разбитый под Пумень-
енором, собрал сколь мог большое войско и
вверил его Константину, своему брату, бывшему из
лучших греков в Романии, и вот поскакало то
войско к'Андремиту. А Генрих, брат
императора Бодуэна, узнал от терминов, что идет на него
весьма большое войско. Тогда он приготовился
к бою и построил свои отряды, а были с ним
139

весьма славные люди: Бодуэн де Бовуар,
Никола де Майи, Ансо де Кайе, а также Тьери де
Лоос и Тьери де Тандремонд.
323. И случилось так, что в субботу перед
серединой поста Константин Ласкарис прибыл к
Андремиту. Когда Генрих узнал, что тот уже
здесь, он созвал совет и сказал, что не будет
защищаться, укрепившись в городе, но выйдет за
стены. И вот подошел тот с большим войском, в
коем было множество конных и пеших, и вышли
наши из города, и началось сражение. И был
тут горячий бой и горячая битва, но с Божьей
помощью французы победили и разбили
греков, и множество было тут убитых и раненых, и
много было захвачено добычи. А затем стало
нашим еще лучше, и еще более они
обогатились, ибо местные жители встали на их сторону
и стали приносить им дань.
LXXII
324. Теперь оставим тех, кто ушел из
Константинополя, и обратимся к маркизу
Бонифацию Монферратскому, кто шел к Салонике и
воевал с Ласгуром, державшим Напль и
Коринф, кои были сильнейшими в мире городами.
И маркиз осадил сразу оба города: Жака
д'Авена он оставил под Коринфом с множеством
доблестных людей, прочие же отправились к Нап-
лю и осадили его также.
325. Тут случилось вот что: Жоффруа де
Виллардуэн, племянник Жрффруа, маршала
Романии и Шампани, отбыл с другими из Сирии
в Константинополь, но ветер и судьба увлекли
корабль в Мотон. И был корабль сильно
поврежден, а посему необходимо было им
перезимовать там, куда они пристали. И узнал про то
140

один грек, весьма почитаемый в той стране, и
он пришел к ним и оказал всевозможные
почести и так сказал Жоффруа, племяннику
маршала: «Доблестный сеньор, французы взяли
Константинополь и выбрали императора из
своих. Стань моим союзником, и мы завоюем
многие земли, я же буду честен и искренен с
тобой». И вот заключили союз грек и Жоффруа
де Виллардуэн, и множество было ими
завоевано земель, и был тот грек весьма честен и
искренен.
326. Но поскольку так вершатся события,
как Господу угодно, случилось, что тот грек
заболел, скончался и умер. А сын его замыслил
против Жоффруа де Виллардуэна и предал его,
и поднялись против него те замки, в коих
оставил он своих людей. И вот, услышав, что под
Наплем стоит маркиз с множеством людей, он
поспешил к нему. И скакал он шесть дней по
той стране, и поджидали его великие опасности,
но все же он прибыл в войско, где его весьма
охотно приняли. И чествовали его маркиз и
бывшие с ним, ибо был Жоффруа де Виллардуэн
доблестным рыцарем, смелым и отважным.
LXXIII
327. И хотел маркиз даровать ему земель,
дабы тот остался с ним, но тот не взял их. Он
сказал Гильому де Шанлиту, с коим был в
большой дружбе: «Сеньор, я прибыл из весьма
обильной- земли, называемой Морея. Возьмите
столько людей, сколько сможете, и отправимся
туда и с Божьей помощью захватим ту землю, я
же буду держать мои земли от вас и стану
вашим вассалом». Гильом верил ему и любил его,
141

и пошел он к маркизу и все ему рассказал, и тот
отпустил его.
328. Итак, ушли из войска Гильом де Шан-
лит и Жоффруа де Виллардуэн, и с ними сотня
рыцарей и множество иных конных воинов, и
вошли они в пределы Морей и скакали по
стране, покуда не прибыли к городу Мотону. А Ми-
халис узнал, что у них мало людей, и собрал
большое войско (столь большое, что можно
было подивиться) и поскакал им навстречу, и
был он заранее уверен в победе и думал, что
они уже в его власти.
329. Когда они узнали, что подходит Миха-
лис, они укрепили Мотон (он издавна стоял без
стен) и оставили там снаряжение и слуг. А
затем они поскакали, построив отряды из всех
бывших с ними воинов, а было их всеш не более
пятисот человек, у греков же более пяти тысяч.
Но Господь направляет события по своей воле,
а потому победили они греков и разбили их. И
много потеряли в той битве греки, французы же
захватили довольно лошадей, оружия и прочих
вещей в большом количестве. А затем, весьма
радостные и довольные, они вернулись в Мотон.
330. После того отправились они к городу,
называвшемуся Корон и стоявшему на море, и
осадили его. И недолго пробыли они под тем
городом, ибо он сдался, и отдал его Гильом де
Шанлит Жоффруа де Виллардуэну, и стал
Жоффруа его вассалом и разместил в том
городе своих людей. Затем подошли они к замку,
называвшемуся Шалемат, бывшему весьма
красивым и сильным, и осадили его. Долго
сопротивлялся им тот замок, но они стояли, покуда
он не сдался. И сдалось им тут больше греков,
чем когда-либо раньше сдавалось.
142

LXXIV
331. Маркиз Бонифаций стоял под Наплем,
каковой взять не мог, ибо был тот город
слишком силен, и множество потерял он там людей.
А Жак д'Авен держал осаду Коринфа, где его
оставил маркиз. Ласгур, засевший в том
городе, был умен и хитер, он увидел, что у Жака
мало людей и что плохо охраняется его лагерь.
Однажды утром, на рассвете, он напал на
наших, и была та вылазка столь велика, что
дошли они до самых шатров и многих перебили
прежде, чем те схватились за оружие.
332. Был тут убит Дрюэ д'Этрён, бывший
весьма доблестным и отважным рыцарем, и
весьма скорбели о нем в войске. А Жак д'Авен,
командовавший войском, весьма опечалился
смерти своего рыцаря, а сам он был тяжело
ранен в ногу. И бывшие с ним отдали должное
его доблести, ибо, не будь он столь отважен,
они бы погибли, и знайте, что были они весьма
к тому близки. С Божьей помощью удалось им
оттеснить врагов к городу. Но греки, кои
весьма коварны были, не изъяли подлости из своих
сердец.
333. Они увидели, что французы весьма
рассеяны по разным землям, ибо каждый занят
своими делами: тут-то они и замыслили
предательство. Они тайно отправили посланников к
Иоаннису, королю Валахии и Болгарии, все еще
воевавшему с французами. И греки велели
передать ему, что сделают его императором и
покорятся его воле, если он перебьет всех
французов. И клялись ему в верности, как сеньору, и
просили, дабы, он поклялся помочь им, как своим
подданным. Так был заключен сей союз.
143

LXXV
334. В это время случилось в
Константинополе большое несчастье, ибо граф Гуйо де Сен-
Поль, давно уже слегший в постель из-за
подагры, скончался и умер, и весьма скорбели о нем
его люди и друзья. И был он похоронен с
большими почестями в храме Святого Георгия
Манжского.
335. При жизни граф Гуйо владел городом
по названию Димос, бывшим весьма сильным и
богатым, и укрепились в том городе его рыцари
и воины. Но греки того города заключили с
королем Валахии союз на погибель французам,
коих они предали и многих убили и захватили в
плен. И мало французов спаслось оттуда, а те,
кто сумел бежать, укрепились в городе по
названию Адрианополь, находившемся в то
время у венецианцев.
336. Прошло немного времени, и адриано-
польские греки взбунтовались, французы же и
венецианцы, бывшие в городе, с трудом оттуда
выбрались. И дошла весть о том до
Константинополя, где были император Бодуэн, граф Луи
и немного людей с ними. И были они
взволнованы и потрясены теми вестями. И стали тут
день за днем приходить к ним дурные вести,
ибо греки бунтовали повсюду, и повсюду
убивали они французов, владевших землями в той
стране.
337. Бежавшие из Адрианополя французы и
венецианцы прибыли в Хурлот — город,
принадлежавший императору Бодуэну. Там нашли
они Гильома де Бланвеля, коего император
оставил охранять город. Он встретил их весьма
радушно и дал им столько людей, сколько смог.
144

И дошли они благодаря ему до города, что
стоял в двенадцати лье оттуда и назывался Ар-
кадиополь, и принадлежал тот город
венецианцам. И вот вошли они в тот город и укрепились
там, город же был пуст.
338. Через три дня собрались греки той
округи и на рассвете подошли к Аркадиополю и
стали его штурмовать весьма решительно со
всех сторон. А наши весьма доблестно
защищались, и открыли они ворота, и поскакали на
греков, и разбили их с Божьей помощью. И
отогнали они греков на лье от города, и многих убили,
и довольно захватили лошадей и прочей
добычи.
339. И вот вернулись они радостные в Арка-
диополь и послали императору донесение о
своей победе, чему он весьма обрадовался.
Однако не решились они оставаться в Аркадиополе
и на следующий день вышли оттуда, бросили его
и вернулись в Хурлот. Там они остановились,
и были они охвачены страхом и опасались тех
греков, кто был в городе, и тех, кто за городом,
поскольку все греки предали французов и
заключили союз с королем Валахии. И множество
было среди них тех, кто не решился остаться в
том городе, но отправился в Константинополь.
LXXV1
340. В то же время собрались на совет
император Бодуэн, и дож венецианский, и граф
Луи, ибо ясно видели они, что могут потерять
всю землю. К решено было на совете, что
император призовет своего брата Генриха, бывшего
в Андремите, дабы тот бросил все, что завоевал,
и поспешил им на помощь.
8—1153
145

341. Граф Луи, со своей стороны, послал
гонцов к Пайену Орлеанскому и Пьеру де Бра-
шё, кои были в Люпере, и велел, дабы они и их
люди бросили все, что завоевали, и шли к ним
на помощь. И разрешил он им удержать лишь
Эспигаль, стоявший на море, но велел оставить
там сколь возможно мало людей, остальных же
послать ему на помощь.
342. И велел император Макеру де Сент-Ме-
неу, Матье де Валенкуру и Роберу де Ронсуа,
кои были в Никомии с сотней рыцарей, также
бросить все и идти к нему на помощь.
343. И по приказу императора Бодуэна ушли
из Константинополя Жоффруа де Виллардуэн,
маршал Шампани и Романии, и Манессье Илль-
ский, и с ними столько людей, сколько они
смогли взять, а было их мало, ибо гибла вся
страна. И они поскакали в Хурлот, отстоявший
на три лье от Константинополя. И нашли они
там Гильома де Бланвеля и бывших с ним. И
весьма напуганы были те, кто стоял в городе,
они же их ободрили. И пробыли они там
четыре дня, а тут стали съезжаться к императору
Бодуэну люди, и он их отсылал к маршалу
Жоффруа, так что на четвертый день было у
маршала Жоффруа в Хурлоте восемьдесят
рыцарей.
344. И тут двинулись в путь маршал
Жоффруа и Манессье Илльский со своими людьми, и
поскакали они вперед, и прибыли к Аркадио-
полю, и расположились в нем. И пробыли они
в том городе день, после чего поскакали к
другому, называемому Бургарофль. Из того города
греки ушли, и потому смогли французы в нем
расположиться. На следующий день поскакали
они к городу, называемому Некиза, красивому и
146

сильному и разными вещами изобильному. И
увидели они, что греки бросили его и все ушли
в Адрианополь. А был тот город в девяти
французских лье от Адрианополя, в коем засело
великое множество греков. И решено было тогда
остаться и ожидать императора Бодуэна.
LXXVII
345. Тут расскажет вам книга о великом
чуде. В Финепополе, что находился в девяти лье
от Константинополя, остался Ренье де Трит со
ста двадцатью рыцарями. А Ренье, его сын;
Жиль, его брат; Жак де Бонди, его племянник;
и Ашар де Верден, женатый на его дочери,
бросили его и ушли и увели с собой тридцать
рыцарей, его же оставили в весьма большой
опасности, как вы о том уже слышали. Но вся
страна взбунтовалась против них, и греки их
разбили, захватили в плен и выдали королю
Валахии, повелевшему через некоторое время
отрубить им головы. И знайте, что весьма мало
печалились о них люди, ибо весьма коварно
поступили они с тем, кого не должно было им
предавать.
346. Когда другие рыцари Ренье де Трита о
сем узнали, они и вовсе не убоялись стыда, ибо
были не столь близки ему, сколь те, кто уехал
раньше. И вот ушли от него сразу восемьдесят
рыцарей и пошли своим путем, и остался Ренье
среди греков, и было у него не более
пятнадцати рыцарей- в Финепополе и Эстанемаке,
весьма сильном замке, в коем он еще ранее
укрепился.
8*
147

LXXVIII
347. Но оставим Ренье де Трита и вернемся
к императору Бодуэну, пребывавшему в
Константинополе в огорчении и расстройстве, ибо
мало было у него людей. Он ожидал Генриха,
своего брата, и других людей, бывших по ту
сторону пролива Святого Георгия. И вот
пришли к нему из-за пролива те, кто был в Нико-
мии, и были то Макер де Сент-Менеу, Матье де
Валенкур, Робер де Ронсуа, и было в их войске
сто рыцарей.
348. Когда император увидел их, он весьма
обрадовался и обратился к Луи, графу Шартр-
скому и Блуа, и решили они взять столько
людей, сколько у них было, и идти к Жоффруа,
маршалу Шампани и Романии. Увы! Сколь
печально было то, что не подождали они, покуда
прибудут к ним остальные рыцари из-за
пролива, ибо слишком мало было у них людей, а
опасности, их подстерегавшие, весьма велики были.
349. И вот ушли они из Константинополя со
ста сорока рыцарями и скакали день за днем,
покуда не прибыли к Некизе, где расположился
маршал Жоффруа. И собрались они ночью на
совет, и решено было на том совете, что утром
отправятся они на осаду Адрианополя. И
построили они свои отряды и распределили
весьма мудро по отрядам всех воинов, кои с ними
были.
350. И вот наутро, когда рассвело,
поскакали они, как и было решено, к Адрианополю. И
увидели они, что город укреплен весьма сильно,
и развевались там на башнях знамена Иоанни-
са, короля Валахии и Болгарии, и весьма тот
юрод силен был и богат, и множество было в
148

нем людей. И они осадили его, хоть мало было
у них людей, и встали перед двумя воротами, и
было то во вторник перед Вербным
воскресеньем.
LXXIX
351. Тут прибыл к ним Энрико Дандоло, дож
венецианский, а был он стар и некогда утратил
зрение. И привел он с собой людей сколько
смог, и было их столько же, сколько привели
император Бодуэн и граф Луи, и расположились
венецианцы перед одними из ворот. На
следующий день пришел им в подкрепление еще один
отряд конных воинов, но не хватало тем
доблестным воинам доблести. А кроме того, мало
было у них продовольствия, ибо торговцы до них
не доходили, из лагеря же нельзя было уйти,
дабы добыть пропитание, ибо слишком много
было вокруг них греков.
352. А на помощь адрианопольцам шел
Иоаннис, король Валахии, и было у него
большое войско, ибо привел он с собой валахов и
болгар и четырнадцать тысяч комменов, кои не
были христианами. И вот в Вербное воскресенье
Луи, граф Шартрский и. Блуа, отправился по
окрестностям, дабы достать пропитания войску,
ибо запасы его оскудели. Вместе с ним
отправились Этьен дю Перш, брат графа* Жоффруа
дю Перша, и Рено де Монмирай, брат графа
Эрве Неверского, а также Жерве дю Шатель и
больше половины всего войска.
353. Они прискакали к замку, называемому
Петас, и увидели, что весьма много было там
греков, и штурмовали они тот замок весьма
решительно и отважно, но взять не смогли и вер-
149

нулись без добычи. И наступила уже
Страстная неделя, и приготовлены были различные
осадные машины, и начали уже саперы
подкапывать стены. И вот настала Пасха, и стояли
они под Адрианополем, и было у них весьма
мало людей и продовольствия.
LXXX
354. Тут дошла до них весть, что Иоаннис,
король Валахии, идет на помощь осажденным.
И они обсудили свое положение, и было решено
меж ними, что маршал Жоффруа и Манессье
Илльский останутся в лагере, а император Бо-
дуэн с прочими выйдет из лагеря, дабы
встретить Иоанниса и биться с ним, если тот
развяжет битву,
355. Они прождали до среды на Великой
неделе, а Иоаннис был уже в пяти лье от них. И
выслал он вперед своих комменов, и подошли
они к лагерю, и поднялся тут страшный шум,
и выскочили наши в беспорядке из лагеря и
безрассудно поскакали за комменами. И когда
они удалились на лье от лагеря, коммены стали
в них стрелять, и многих ранило — воинов и
лошадей.
356. И вот вернулись они в лагерь, и
призвал император Бодуэн баронов к себе в шатер.
И был там совет, и признали они, что безумием
было гнаться за комменами, ибо те коммены
были в легком вооружении. И решено было на
совете, что, если Иоаннис еще более
приблизится, они выстроятся по отрядам перед лагерем и
будут дожидаться врагов, не трогаясь с места.
И велено было объявить по всему войску, дабы
никто сие приказание не смел нарушить, как бы
150

ни были велики суматоха и шум. И велено было
еще маршалу Жоффруа и Манессье Илльскому
охранять лагерь со стороны города.
357. И вот прошла ночь и наступил четверг
на Великой неделе, и, прослушав мессу, они
пообедали. Тут наскочили на них коммены и
дошли до самых их шатров, и поднялся шум в
лагере, и все взялись за оружие, вышли и
построились по отрядам, как было ранее решено.
LXXXB
358. Первым в бой пошел граф Луи со своим
отрядом, и погнался он за комменами и послал
за императором Бодуэном, дабы и тот к нему
присоединился. Увы, не исполнили они того, что
решено было накануне, ибо и те, и другие
поскакали за комменами и отошли на два лье от
лагеря, а там коммены стали с криками стрелять
в них.
359. И были у наших кроме прочих
отряды, не из рыцарей составленные, но из людей,
мало искушенных в ратном деле, они испугались
и дрогнули. Граф Луи, скакавший впереди всех,
был тяжело ранен в двух местах, коммены и
валахи же стали наступать, и граф упал. Но один
из его рыцарей, по имени Жан де Фриез,
спешился и подсадил графа на лошадь. И многие
из людей графа Луи говорили: «Сеньор, вы
тяжело ранены в двух местах». А он отвечал:
«Вовек не допустит Господь, дабы я ушел о поля
боя и бросил императора!»
360. Император, коего также со всех сторон
теснили, подозвал своих людей и сказал им, что
не бросит их, но будет биться вместе с ними, и
о том свидетельствуют бывшие с ним, что вовек
151

ни один рыцарь столь доблестно не защищался.
Долго длилась сия битва: одни доблестно
сражались, другие позорно бежали. И на то была
Господня воля, что наших разбили. И остались
на поле боя лишь император Бодуэн, никогда не
бежавший, и граф Луи. Императора взяли в
плен, а графа Луи убили.
361. Увы! Сколь тягостны были потери, в
той битве понесенные. Тут погибли Пьер,
епископ Вифлеемский; Этьеи дю Перш; брат графа
Жоффруа; Рено де Монмирай; брат графа Не-
верского; Матье де Валенкур; Робер де Ронсуа;
Жан де Фриез; Готье де Нюлли; Ферри Йерр-
ский, Жан, его брат; Эсташ де Эмон, Жан, его
брат; Бодуэн де Невиль и многие иные, о коих
здесь не говорится. Те же, кому удалось
ускользнуть от врагов, вернулись в лагерь.
LXXXII
362. Как только увидел сие Жоффруа,
маршал Шампани, охранявший войско со стороны
городских ворот, он взял всех, сколько у него
было людей, и вышел из лагеря как мог рано
и велел послать за Манессье Илльским,
стоявшим подле других ворот, и просил он его, дабы
тот сколь мог быстро к нему присоединился. И
поскакал он со своим отрядом навстречу
беглецам и сошелся с ними, и влились в его отряд
все те, кто бежал от комменов. И Манессье
Илльский, со своими людьми подошедший как
мог быстро, тоже присоединился к ним, и стал
тот отряд весьма велик.
363. И были встречены беглецы между
девятым часом пополудни и вечерней. И многие
среди них столь напуганы были, что проскакали не
152

останавливаясь до своих палаток и жилищ. Так
завершилось их бегство, как вы о том слышали.
А коммены, валахи и греки, преследовавшие
наших, остановились и стали стрелять из луков.
А наш отряд не двигался с места, стоя лицом к
ним. И так было, покуда не наступила ночь, и
тогда коммены и валахи стали отходить.
364. Тут Жоффруа де Виллардуэн, маршал
Романии и Шампани, послал гонцов в лагерь к
венецианскому дожу, а был тот стар и утратил
зрение, но был он весьма мудр, умен и отважен.
Маршал просил, дабы дож пришел к нему со
своим отрядом, и отряд дожа прибыл на
равнину, где они стояли. И когда маршал увидел
дожа, он отозвал его в сторону одного, дабы
посоветоваться, и так сказал: «Сеньор, вы
видите, какое с нами приключилось несчастье: мы
потеряли императора Бодуэна, графа Луи и
многих наших людей, причем из лучших. Подумаем
же, как нам спасти остальных, ибо, если не
сжалится над нами Господь, мы погибнем».
365. И решили они так: венецианский дож
вернется в лагерь, дабы воодушевлять людей, и
велит каждому вооружиться и оставаться в своей
палатке. А маршал Жоффруа со своим отрядом
останется там, где они стоят, до ночи, дабы
враги не заметили, что они отходят. Когда же
стемнеет, они отойдут от города, причем в авангарде
пойдет дож Венеции, а маршал Жоффруа
пойдет в арьергарде.
LXXXIII
366. И вот дождались они ночи, а когда
стемнело, венецианский дож, как и было решено,
вышел из лагеря в авангарде, а маршал Жофф-
153

pya — в арьергарде. И поскакали они рысью, и
забрали с собой всех — и конных, и пеших, и
раненых, — и никого не оставили. И направились
они к городу, что назывался Родостос и стоял
на морском берегу, а был он в трех днях пути
от Адрианополя. Итак, ушли они из-под
Адрианополя, как вы о том слышали, и случилось сие
в год от Рождества Христова 1205.
367. В ту же ночь случилось так, что один
отряд решил уйти из лагеря раньше других и
скакать прямо к Константинополю и поскорее
туда попасть; и покрыли те люди себя позором.
В том отряде были граф из Ломбардии по
имени Жирар, державший земли от маркиза; Эд де
Ам, сеньор замка Ам в Вермандуа; Жан де Ма-
зероль и иные — всего двадцать пять рыцарей,
о коих книга не говорит.
368. И вот прошло после поражения,
случившегося в четверг вечером, пять дней, и прибыли
они в Константинополь в субботу вечером. И
рассказали они о случившемся кардиналу
Петру Капуанскому, легату Иннокентия, апостолика
Римского, Конону де Бетюну, охранявшему
Константинополь, Милону Брабантскому и
прочим добрым людям. И знайте, что весьма все
напуганы были рассказом, ибо, не имея иных
вестей, считали погибшими всех, оставшихся под
Адрианополем.
LXXXIV
369. Теперь оставим тех, кто в печали
пребывает в Константинополе, и вернемся к
венецианскому дожу и маршалу Жоффруа, кои,
спасаясь из-под Адрианополя, проскакали всю ночь
и на рассвете прибыли в город, называемый
154

Панфплия. И послушайте, как Господь наш
вершит событиями: в том же городе остановились
на ночь Пьер де Брашё и Пайен Орлеанский и
все люди из земель графа Луи, и было их там
сто человек доблестных рыцарей и сто двадцать
иных конных, и прибыли они из-за пролива и
шли к Адрианополю.
370. Когда они увидели, что по дороге идет
войско, они немедленно вооружились, ибо
думали, не греки ли это приближаются. Итак, они
вооружились и послали узнать, что там за
люди. А то были ушедшие от Адрианополя
после поражения. И они встретились, и рассказали
одни другим, что потеряли императора Бодуэна
и графа Луи, сеньора и господина бывших в том
замке.
371. Более печальной вести и быть не могло.
Вы бы посмотрели, сколь обильные были тут
пролиты слезы и сколь многие били себя в
грудь от горя и печали. И пошли они к Жофф-
руа, маршалу Шампани, бывшему в арьергарде.
И нелегко было ему в арьергарде, ибо Иоаннис,
король Валахии и Болгарии, подошел на
рассвете к Адрианополю со всем своим войском и
увидел, что те уже ушли. Тогда он поскакал вслед
за ними и скакал, покуда не стало совсем
светло; не найдя же их, он весьма огорчился. И было
то к счастью, что он их не догнал, ибо, настигни
он их, была бы им верная смерть.
372. «Сеньор, — сказали бывшие в замке
маршалу Жоффруа, — мы сделаем так, как, по-
вашему, нам следует быть». И он ответил им:
«Вы видите, каково наше положение. Вы бодры
и полны сил, и кони у вас свежие. Встаньте же
в арьергард, а я поеду впереди войска, дабы
поддерживать и воодушевлять наших, кои весь-
155

ма в том нуждаются». И они охотно исполнили
то, и весьма доблестйо и хорошо держали они
арьергард, ибо были добрыми и славными
рыцарями и знали толк в ратном деле.
LXXXV
373. Жоффруа, маршал Шампани, скакал
впереди и вел за собой войско. И дошли они до
города, называемого Кариополь. А кони устали,
ибо скакали они всю ночь, и велел маршал вой^
ти в город, и они расположились на отдых, и
было то в полдень. И стали тут все кормить
лошадей и сами стали есть то, что они смогли
найти, — а было у них продовольствия весьма
мало.
374. И пробыли они в том городе до вечера.
А Иоаннис, король Валахии, весь день их
преследовал, и стоял он в двух лье оттуда. А когда
настала ночь, бывшие в городе вооружились и
вышли. В авангарде шел Жоффруа, маршал
Шампани, а в арьергарде те же, кто и днем. И
скакали они всю ночь и весь следующий день,
и было то нелегко. И вот подошли они к городу
Родостосу, в коем были греки, а был тот город
весьма богат и весьма силен. Но бывшие в нем
не решились защищаться, и наши вошли в
город, разместились там и наконец оказались в
безопасности.
375. Итак,, ушло войско из-под Адрианополя,
как вы о том уже слышали. И вот собрался
совет в Родостосе, и сказали они, что более
боятся за тех, кто в Константинополе, чем за себя.
И решили они выбрать добрых посланников,
кои бы по морю день и ночь плыли к Констан-
156

тинополю и передали тем, дабы они не
беспокоились, ибо вернутся они к Адрианополю, как
только смогут.
LXXXYI
376. В то время как прибыли посланники в
Константинополь, оттуда уходили в свои земли
пять кораблей. То были большие и богатые
корабли венецианцев, и отправлялись на них
паломники, рыцари и простые воины, и среди них
Гильом, Бетюнский поверенный, Бодуэн д'Оби-
ни, и Жан де Вирзон, вассал графа Луи, и
добрая сотня других рыцарей, кои в книге не
названы.
377. Кардинал, преподобный Петр Капуан-
ский, легат Иннокентия, апостолика Римского,
Конон де Бетюн, охранявший Константинополь,
Милон Брабантский и многие другие добрые
люди пришли к тем кораблям и слезно
умоляли, дабы те сжалились во имя всех христиан и
во имя своих сеньоров, павших в бою, и дабы
ради Господа остались они в Константинополе.
Но те ни слова в ответ не сказали, вышли из
гавани, поставили паруса по ветру и поплыли.
И на то была Божья воля, что пригнал их ветер
к Родостосу, а было это на следующий день
после того, как в Родостос прибыли бежавшие
из-под Адрианополя.
378. И в Родостосе так же, как и в
Константинополе, и теми же словами слезно молили их
остаться. И сказал им маршал Жоффруа и
бывшие с ним, что надобно им сжалиться и
остаться, ибо никогда еще ни одна земля столь не
нуждалась в. помощи, как сия земля. Они же
ответили, что посоветуются и дадут ответ зав-
157

тра. Теперь послушайте, что случилось в городе
той ночью.
379. Некий рыцарь из земель графа Луи,
имя коему было Пьер де Фрувиль, знатный и
именитый, оставил все свое снаряжение и всех
своих людей и бежал ночью на корабль к Жану
де Вирзону, бывшему также из земель Луи,
графа Шартрского и Блуа. И все те, кто был на
пяти кораблях и обещал маршалу Жоффруа и
венецианскому дожу утром дать ответ, лишь
рассвело, подняли паруса и ушли, никому
ничего не сказав. И тем опозорили они себя и там,
откуда ушли, и там, куда отправились, и более
всех опозорил себя Пьер де Фрувиль. И
сказано посему, что дурно поступает тот, кто,
страшась смерти, навек покрывает себя позором.
LXXXVII
380. Теперь оставим их и расскажем о
Генрихе, брате императора Константинопольского
Бодуэна. Он бросил все завоеванное в Андреми-
те и поспешил на помощь своему брату,
императору Бодуэну, и уже прошел город Авию. И с
ним шли термины, коим он помог в войне с
греками, и было их двадцать тысяч человек с
женами и детьми, коих не решались они в той
стране оставить.
381. Тут дошла до него весть от греков,
бежавших от поражения, что погиб брат его,
император Бодуэн, и с ним граф Луи и другие
бароны. А затем дошла до него весть от тех,
кто укрылся в Родостосе, что просят они, дабы
он к ним поспешил. И так как надобно было
ему торопиться, он оставил терминов, кои шли
пешими и везли с собой повозки с женами и
158

детьми, а потому не могли быстро
передвигаться. И решил он, что они будут в безопасности и
дойдут сами. И ушел он от них и расположился
в поселении по названию Кортакопль.
382. В тот же день прибыл туда Ансо де
Курсель, племянник маршала Жоффруа, за
коим послано было в Макре, Траянополь и в
Бухту, ибо были те земли ему вверены и он ими
владел. И с ним были также люди, кои ушли из
Финепополя от Ренье де Трита. И было в том
отряде добрых сто рыцарей и пятьсот простых
конников, и все они шли в Адрианополь на
помощь императору Бодуэну.
383. И, как и другие, они узнали, что погиб
император и его отряд, и повернули на Родос-
тос, и остановились в Кортакопле, где ранее
расположился Генрих, брат императора Бодуэна.
И когда люди Генриха их увидели, они
схватились за оружие, ибо думали, что то греки, а те
так же думали про них. Но, сблизившись,
узнали они друг друга и весьма были друг другу
рады, и почувствовали они себя в безопасности и
остались в том поселении до утра.
384. А на следующий день снялись они и
поскакали к Родостосу. И к вечеру прибыли они
в город и встретили там дожа венецианского и
маршала Жоффруа, и весьма те были им рады,
и было тут много пролито слез о погибших
друзьях. И собралось здесь весьма сильное
войско. О Боже, сколь печально, что не было столь
сильного войска под Адрианополем, ибо не
погиб бы тогда император Бодуэн. Но все
случилось так, как Господь того захотел.
385. На следующий день задумались они о
положении империи. И был признан правителем
империи Генрих вместо императора Бодуэна,
159

своего брата, и стал он их сеньором. И
случилось тут несчастье с терминами, кои шли вслед
за Генрихом, братом императора Бодуэна, ибо
местные жители напали на них- и разбили, и все
термины были или убиты, или взяты в плен.
LXXXYIII
386. Иоаннис, король Валахии и Болгарии,
шел по тем краям с большим войском, и
овладел он всей той землей, и вся земля с городами
и замками стояла за него, а коммены его дошли
почти до самого Константинополя. Генрих,
правитель империи, венецианский дож и маршал
Жоффруа все еще были в Родостосе,
отстоявшем от Константинополя на три дня пути. И вот
они посоветовались, и решили, что дож оставит
в Родостосе своих венецианцев. На следующий
день построились они по отрядам и поскакали
к Константинополю.
387. Прибыв в Саламбрию, что была в двух
днях пути от Константинополя и стояла за
императора Бодуэна, Генрих, правитель империи,
оставил там своих людей, остальные же
поскакали к Константинополю, где их весьма
радостно приняли, ибо весьма люди тех краев
напуганы были. И боязнь их неудивительна была, ибо
потеряли они почти всю землю, и оставались у
них лишь Константинополь, Родостос и Салам-
брия, а вся остальная земля была у короля
Иоанниса. По ту же сторону пролива Святого
Георгия оставался у них Лишь Эспигаль, а всю
остальную землю захватил Феодор Ласкарис.
388. И решили тут бароны послать гонцов в
Рим к апостолику Иннокентию, а также во
Францию, во Фландрию ив другие земли, дабы
160

им прислали из тех стран подмогу. И посланы
были за подмогой Невий, епископ Суассонский,
Никола де Майи и Жан Блио, прочие же
оставались в Константинополе в большом
расстройстве, ибо боялись они потерять всю землю. И
так прожили они до Пятидесятницы. За это
время случилось в войске большое несчастье, ибо
заболел, скончался и умер Энрико Дандоло, и
похоронен был он с великими почестями в
храме Святой Софии.
389. А когда пришла Пятидесятница, то от
Иоанниса, короля Валахии и Болгарии,
каковой вершил делами как хотел по всей той земле,
ушли его коммены, ибо они не могли воевать
летом. И вот вернулись коммены в свои края,, а
Иоаннис с болгарами и греками пошел к Сало-
нике на маркиза. А маркиз, узнавший о
поражении императора Бодуэна, снял осаду с Нап-
ля и пошел к Салонике и укрепился там с теми
людьми, кои у него были.
LXXXIX
390. Генрих, брат императора
Константинопольского Бодуэна, взял столько людей,
сколько смог, и пошел на греков и дошел до города
Хурлота, бывшего в трех днях пути от
Константинополя. И тот город ему сдался, и принесли
ему греки клятву верности, но в те дни не
держали они свои клятвы. Затем поскакал он к
Аркадиополю, но нашел город пустым, ибо
греки не решались оставаться в нем. Оттуда
поскакал он к городу Визою, и тот был ему сдан.
А оттуда поскакав он к Наплю, в коем также
множество засело греков.
9-1153
161

391. Он собрался штурмовать город, но
бывшие в нем решили сдаться и заключить договор
с правителем империи. Но пока заключали тот
договор, некоторые франки вошли в город и
стали убивать греков и грабить их дома, и
множество было там пленных и убитых, но ни
Генрих, ни те, кто заключал договор, о том не
знали. Так взят был Напль, и пробыло в нем
войско три дня, но весьма дорого сие обошлось, ибо
греки столь сильно той резней напуганы были,
что побросали свои города и замки и бежали в
Адрианополь и Димос, кои были надежно
укреплены.
ХС
392. В это время случилось так, что Иоаннис,
король Валахии и Болгарии, направлявшийся с
большим войском на маркиза, подошел к
городу, называемому Серра. А маркиз весьма
надежно укрепил сей город и оставил там Гуйо де
Колиньи, доблестного рыцаря и знатного
человека, а также Гильома д'Арля, бывшего при нем
маршалом, и с ними множество добрых воинов.
И вот Иоаннис, король Валахии, осадил город,
и недолго стоял он под стенами и взял его. И
случилось тут большое несчастье, ибо Гуйо де
Колиньи был ранен в глаз и умер.
393. Когда он умер (а он был лучшим из
всех бывших там), прочие испугались и
убежали. И укрылись они в крепком замке, а Иоаннис
осадил его и поставил там камнеметы и
катапульты. И опять недолго пробыл он под тем
замком, ибо осажденные стали просить о
соглашении с ним и тем покрыли себя стыдом и
позором. И было заключено соглашение, по коему
162

они должны были сдать замок Иоаннису, а
Иоаниис обещал дать им уйти целыми и
невредимыми при оружии, лошадях и прочем
снаряжении в Салонику, Константинополь или
Венгрию — на их усмотрение, и в том поклялся
он при двадцати пяти своих самых знатных
людях.
394. И вот была сдана Серра, и Иоаннис
позволил им выйти из города и расположиться
лагерем недалеко от него, и выказывал он им
видимость дружелюбия и посылал подарки. Так
прошло три дня, а на четвертый нарушил он все
свои обещания, велел их схватить, отобрать все,
что у них было, и так, раздетых и разутых,
отправить пешком в Валахию. Тех, кто был
беден и незнатен, велел он отправить в Венгрию,
а тех, кто сколько-нибудь был знатен, велел
казнить. Вот какое невиданное предательство
совершил король Валахии, как вы о том
слышали. И была то самая печальная утрата, когда-
либо войском понесенная. И велел затем
Иоаннис разрушить замок и город и пошел на
маркиза.
XCI
395. Генрих, правитель империи, отправился
со своими людьми к Адрианополю и осадил его.
И было то весьма опасное предприятие, ибо
множество было людей в городе и окрестностях, и
столь тесно обступили сии французов, что те не
могли ни купить себе пропитания, ни захватить
сколько-нибудь значительную добычу. И вот
огородили они свой лагерь палисадами и валами,
и часть людей встала на стражу, а остальные
пошли на штурм города.
9*
163

396, И были у них разные осадные машины,
лестницы и иные приспособления, и очень
старались они взять город, но не могли, ибо был он
весьма силен и надежно укреплен. И случилось
к несчастью, что многие из них были ранены, а
одному из доблестных рыцарей, по имени Пьер
де Брашё, попал в лоб камень, пущенный из
катапульты, и он бы умер, но милостью Божьей
оправился и был унесен на носилках.
397. И когда они увидели, что не могут
взять город, Генрих, правитель империи, увел
свое войско. А люди из греческой земли
неотступно преследовали их, и скакали наши
целыми днями, покуда не прибыли в город,
называемый Панфилия, и разместились в нем и
пробыли там два месяца. И делали они вылазки в
сторону Димоса, и захватили они довольно добычи
и богатства. Так войско прожило до зимы, а из
Родостоса по морю привозили им все
необходимое.
хси
398. Оставим теперь Генриха, правителя
империи, и расскажем об Иоаннисе, короле
Валахии и Болгарии, коему сдалась Geppa, о чем вы
уже слышали, и кто предательски убил тех,
кои ему сдались. И направился он в Салонику и
скакал целыми днями, опустошая множество
земель. В Салонике же был маркиз Бонифаций
Монферратский, весьма огорченный и
опечаленный утратой своего сеньора, императора Бо-
дуэна, утратой иных баронов и своих людей, а
также утратой Серры.
399. Когда Иоаннис увидел, что завоевал все
164

что мог, он повернул со всем своим войском
обратно. А жители Финепополя, отданного
императором Бодуэном Ренье де Триту, услышали
о смерти императора Бодуэна и многих баронов
и о сдаче Серры и увидели, что родственники
Ренье де Трита — его сын и племянник —
бросили его и мало осталось у него людей. И
решили они тогда, что никогда не обретут французы
прежней силы, и некоторые из живших в городе
(они были попеликане) отправились к Иоанни-
су, сдались ему и сказали: «Сеньор, скачи сам
или вышли войско к Финепополю, мы сдадим
тебе город».
400. Когда Ренье де Трит, бывший в
городе, узнал о том, он засомневался, сможет ли
удержать город. И тогда на рассвете он выехал
оттуда вместе со всеми людьми и поскакал в
предместье, где жили попеликане, предавшие
его Иоаннису, и то предместье он поджег, и
сгорела большая часть его. Он же отправился к
замку Эстанемаку, бывшему в трех лье оттуда,
а там были его люди. И знайте, что долго
просидел он в том замке, целых тринадцать
месяцев, и претерпел он нужду и лишения, и были
съедены лошади. А стоял тот замок в девяти
днях пути от Константинополя, так что ни к
нему, ни от него вести не доходили.
401. Итак, отправил Иоаннис войско к
Финепополю, и осаждал он его совсем недолго, ибо
жители сдали город, а он обещал им сохранить
жизнь. И, пообещав им сохранить жизнь, велел
он убить архиепископа, а затем всех знатных
людей города заживо разорвать на части, или
сжечь, или же обезглавить, а всех, кто остался
в живых, заковать в цепи. И велел он еще
разрушить весь город, стены и башни, а высокие
165

дворцы и богатые дома сжечь или разрушить.
И был уничтожен славный город Финепополь,
один из лучших в Константинопольской
империи.
хеш
402. Теперь оставим Финепополь и Ренье де
Трита, засевшего в Эстанемаке, и вернемся к
Генриху, брату императора Бодуэна,
пребывавшему в Панфилии до самой зимы. И созвал он на
совет своих людей и баронов, и решено было
на совете, что укрепятся они в городе по
названию Русса, стоявшем среди весьма обильной
земли. И главными в той крепости были
назначены Тьери де Лоос, сенешаль, и Тьери де Танд-
ремонд, коннетабль. И отдано было Генриху,
правителю империи, сто сорок рыцарей и
множество простых конных воинов, и велено было
им воевать с греками и удерживать границу.
403. И Генрих, правитель империи,
отправился со своими людьми в путь и доскакал до
города Визоя, укрепил его и поставил там Ансо де
Кайе со ста двадцатью рыцарями и
множеством иных конных воинов. В другом городе,
коему название Аркадиополь, укрепились
венецианцы, а Напль отдал брат императора Бодуэна
Вернасу, богатому греку, женатому на сестре
французского короля. И был тот Вернас
единственным греком, стоявшим за них, а больше
никто из греков за них не стоял. И жители сих
городов стояли за них и воевали с греками, и
множество было совершено набегов на греков, а
греки набегали на них. Генрих же с остальными
людьми отправился в Константинополь.
166

404. А Иоаннис, король Валахии и
Болгарии, не отступал, ибо был весьма богат и
силен, и собрал он вокруг себя множество комме-
нов и валахов. И через три недели после
Рождества отправил их в Романию на подмогу
защитникам Димоса и Адрианополя, кои, увидев
помощь, осмелели и стали действовать более
решительно.
XCIV
405. За три дня до Сретенья совершил
вылазку Тьери де Тандремонд, коннетабль, под
чьим началом была Русса. Он отправился со ста
двадцатью рыцарями, а в городе оставил лишь
немного рыцарей. Он скакал всю ночь и на
рассвете добрался до поселения, в коем
разместились коммены и валахи, и он застиг их
внезапно, ибо никто в том поселении не знал о
приближении французов. И многих они там убили, и
захватили сорок лошадей, и, совершив это злое
дело, повернули к Руссе.
406. В ту же ночь коммены и валахи пошли
на Руссу, и было их добрых семь тысяч, и
наутро подошли они к городу, и было их много, а
в городе рыцарей было мало, но все же они
заперли все ворота и взошли на башни,, и те
повернули обратно. И удалились они от города на
полтора лье, когда встретили возвращавшихся
из вылазки французов с Тьери де Тандремон-
дом во главе. Когда французы увидели врагов,
они построились в четыре отряда и решили
понемногу пробиваться к Руссе, ибо, если Бог даст
им войти в город, они спасены.
407. А коммены, валахи и местгые греки
скакали на них, и было их весьма много. И на-
167

пали они на арьергард и стали весьма жестоко
избивать французов. В арьергарде шел отряд
Тьери де Лооса, сенешаля, оставшегося в
Константинополе, а командовал тем отрядом
Биллей, его брат. А коммены, валахи и греки
подходили все ближе, и многих лошадей уже ранило.
И был тут великий шум и звон, и понемногу
оттеснили тот отряд к отрядам Андре Дюрбуаза
и Жана де Шуази, и стали все те отряды
защищаться вместе.
408. Затем столь усилили напор, что всех их
оттеснили к отряду Тьери де Тандремонда,
коннетабля, а вслед за этим к отряду Шарля де
Френа. И столько они уже прошли,
сопротивляясь комменам, валахам и грекам, что в пол-
лье уже была Русса.-А враги все подступали, и
весьма горяча была схватка, и множество
воинов и их лошадей было ранено. И на то была
Божья воля, что наши дрогнули и были
сломлены, ибо были они при тяжелом вооружении,
а враги при легком, и стали они тут убивать
наших.
409. Увы, сколь тягостен был тот день для
христиан, ибо из ста двадцати рыцарей
вернулись не более десяти, а прочие были убиты или
взяты в плен. А те, коим удалось прорваться к
Руссе, соединились с бывшими в городе. И
погибли в той битве Тьери де Тандремонд,
коннетабль, Орри Илльский, бывший весьма
доблестным и почитаемым рыцарем, а также Жан де
Помпон, Андре Дюрбуаз, Жан де Шуази, Ги де
Конфлан, Шарль де Френ и Виллен, брат
сенешаля Тьери. Об именах всех убитых и пленных
сия книга вам поведать не может. В тот день
случилось величайшее несчастье, и постигла всех
величайшая скорбь и величайшая печаль, ког-
168

да-либо постигавшая христиан Романской
земли.
410. Коммены, греки и валахи повернули
назад, ибо все вышло так, как они того желали,
и много они захватили лошадей и доброго
оружия. И случилась сия беда за два дня до
Сретенья Господня. Уцелевшие же в схватке и
оставшиеся в Руссе, как только наступила ночь,
покинули город, бежали, и скакали всю ночь, и
прибыли наутро в город Родостос.
XCV
411. Сия печальная весть дошла до
Генриха, правителя империи, в день Сретенья
Господня, когда он шел в процессии к храму
Пресвятой Девы во Влахернском дворце. И знайте,
что все в Константинополе были весьма
напуганы и боялись, что потеряют всю землю. И
решил тогда Генрих, правитель империи,
укрепиться в Саламбрии, бывшей в двух днях пути
от Константинополя, и послал туда Макера де
Сент-Менеу с пятьюдесятью рыцарями.
412. Когда же дошла до Иоанниса, короля
Валахии, весть о том, как поступили его люди,
он весьма обрадовался, ибо многие из
доблестных французов были убиты или взяты в плен.
Тут он приказал собрать'сколь можно большое
войско из комменов, валахов и греков и пошел в
Романию. А большинство городов и все замки
были на его стороне, и было у него столь
много людей, что можно было подивиться.
413. Когда . венецианцы узнали о том, что
произошло, они бросили Аркадиополь. А Иоан-
нис скакал сколь мог быстро, покуда не
добрался до города Напля, в коем укрепились греки и
169

латиняне, а также Вернас, женатый на
императрице, сестре короля Французского.
Командовал же латинянами Бег де Франзюр, рыцарь из
Бовези. И вот осадил Иоаннис, король Валахии,
тот город и взял его.
414. И столько там погибло убитых им
людей, что можно было подивиться. А Бега де
Франзюра привели к Иоаннису, и тот приказал
убить его, как и всех прочих сколько-нибудь
знатных греков и латинян, а всех простых
людей, женщин и детей, приказал он заточить. А
затем приказал он сжечь и разрушить весь
город, бывший весьма красивым и богатым и
стоявший на весьма славной земле. Итак, был
разрушен город Напль, как вы о том уже слышали.
XCVI
415. В двенадцати лье оттуда стоял на море
город Родостос, бывший весьма богатым,
сильным и большим, и весьма надежно укрепились
в нем венецианцы. И к тому же прибыл туда
отряд конников, и было их целых две тысячи, и
прибыли они, дабы защищать тот город. Но как
только услышали они, что Напль взят и что
Иоаннис велел убить людей, бывших в городе,
в них вспыхнул великий страх, и разуверились
они в себе. И поскольку Господь попускает
людей на дурные поступки, бросились венецианцы
к кораблям, кто как мог быстро, и чуть не
потопили друг друга. А конные воины, прибывшие
из Франции, Фландрии и других земель,
бежали по суше.
416. Послушайте же, сколь дурно это было,
и безо всяких оснований, ибо город был столь
силен, обнесен столь крепкими стенами и башня-
170

ми, что не нашлось бы человека, кто взял бы
его, да и не повернул бы туда Иоаннис. А когда
Йоаннис узнал, что они бежали, то он, будучи
в полудне пути оттуда, повернул к тому городу.
Греки, оставшиеся в городе, сдались ему, и он
тотчас же приказал взять малых и больших —
всех, кроме тех, кто бежал, и отправить их в
Валахию, а город разрушить и уничтожить. Ах,
сколь печально то было, ибо был сей город
одним из лучших городов в Романии и одним из
самых красивых.
XCVII
417. И был там неподалеку другой город,
называемый Пандор, и он тоже сдался Иоаннису
и был разрушен и уничтожен, а люди отосланы,
как и другие, в Валахию. А затем отправился
Иоаннис к городу Ареклое, стоявшему в гавани
на море, и он его осадил и взял. И многих там
убили, а остальных отправили в Валахию, город
же разрушили, как и другие города.
418. И оттуда поскакал Иоаннис в Дайн,
весьма сильный и красивый город. Жители его
не решились защищаться, и был город сдан, и
приказал Иоаннис его разрушить и уничтожить.
Затем поскакал он к городу Хурлоту, и тот ему
сдался, и велел он его разрушить и уничтожить,
а людей заточить. И какой бы город или замок
ни сдавался ему, он, пообещав защитникам
жизнь и безопасность, велел все разрушать, а
женщин и мужчин брать в плен — и ни одно свое
обещание не исдюлнял.
419. И вот подошли коммены и валахи к
воротам Константинополя, где был Генрих,
правитель империи, и с ним столько людей, сколько
171

у него оставалось, и был он весьма опечален и
грустен, ибо не было у него достаточно людей,
дабы защитить свою землю. А коммены
захватывали скот, мужчин, женщин и детей,
громили города и замки и творили такое разрушение,
о подобном коему ни один человек не
слыхивал.
420. И вот пришли они в город, бывший в
двенадцати лье от Константинополя и
называвшийся Натюр й отданный Генрихом, братом
императора, Пайену Орлеанскому. И было в том
городе великое множество людей, ибо укрылись
там все жители той земли, и коммены и валахи
осадили и захватили его. И столько было там
людей убито, сколько ни в одном другом городе,
коими они проходили. И знайте, что все замки и
города, сдавшиеся Иоаннису, обещавшему им
безопасность, были разрушены и уничтожены, а
люди отправлены в Валахию, как вы уже о том
слышали.
421. И знайте, что за пять дней не осталось
вокруг Константинополя ничего, что бы не было
разрушено, кроме городов Визоя и Са^амбрии,
кои защищали французы. В Визое укрепился
Ансо де Кайе, и с ним сто двадцать рыцарей, а
в Саламбрии был Макер де Сент-Менеу с
пятьюдесятью рыцарями; Генрих же, брат императора
Бодуэна, был в Константинополе с остальными.
И знайте, что плохи были дела французов, ибо
кроме Константинополя оставались у них только
два сих города.
XCVIII
422. Когда греки, бывшие в войске Иоанни-
са (те, кто восстал против французов и перешел
172

к нему, а он разрушил их замки и города и не
сдержал ни одного обещания),, увидели, как
Иоаннис обходится со взятыми городами, они
поняли, что их предали и что они погибли. И,
поговорив меж собой, решили они, что та . же
участь ожидает Адрианополь и Димос, лишь
только они к ним подойдут, а с падением сих
городов навсегда погибнет Романия. И тогда
выбрали они тайно посланников и отправили в
Константинополь к Вернасу.
423. И просили они его, дабы он просил о
милости Генриха, брата императора Бодуэна, и
венецианцев, дабы те оставили их с миром и
отдали бы им Адрианополь и Димос, а греки бы
все перешли на их сторону, и так могли бы
едины быть греки и французы. И был собран совет,
и разные речи говорились, и на том порешили,
что отойдут Вернасу и жене его императрице,
сестре короля Филиппа Французского,
Адрианополь и Димос со всей округой, а он должен был
служить императору и империи. И вот было
составлено и заключено соглашение, и установлен
мир меж греками и французами.
424. Иоаннис, король Валахии и Болгарии,
пробыв в Романии Великий пост и после Пасхи,
опустошил сию страну и повернул к
Адрианополю и Димосу, с коими думал поступить так же,
как и с прочими. Но когда греки, бывшие с ним,
увидели, что он повернул к Адрианополю, они
стали убегать днем и ночью по двадцать,
тридцать, сорок и по сто человек.
425. И,когда он то увидел, стал он просить
их, дабы они позволили ему войти в город, как
он уже входил в другие. А они ответили, что не
позволят, и так сказали: «Сеньор, когда мы
пришли к тебе и ты нас поднял против фран-
173

цузов, ты поклялся, что будешь по-доброму
охранять наши замки и города и спасешь нас от
французов. Ты сей клятвы не исполнил, но
разрушил Романию, и знаем мы, что так же
поступишь ты с Адрианополем и Димосом, как и с
прочими городами». И, услыхав то, осадил
Иоаннис Димос и поставил вокруг него
шестнадцать больших камнеметов и разнообразные
устройства и стал разорять всю округу.
426. И тогда из Адрианополя и Димоса
отправили посланников в Константинополь к
Генриху, правителю империи, и к Вернасу просить^
дабы ради Господа защитили они осажденный
Димос. И было множество тех в
Константинополе, кто не решался уходить из города, ибо
знали они, что слишком мало у них людей, а
опасности велики. Но все же решено было уйти из
Константинополя и отправиться к Саламбрии.
427. И кардинал от апостолика Римского
призвал их к тому же и отпустил грехи всем,
кто погибнет в битве. И вот вышел Генрих из
Константинополя, и было с ним столько людей,
сколько он смог взять, и поскакали они к
городу Саламбрии и там расположились перед
городом на восемь дней. И каждый день
прибывали к ним посланники из Адрианополя и взывали
к ним и просили сжалиться, ибо без их помощи
они погибнут.
XCIX
428. И собрал Генрих тогда своих баронов на
совет, и таково было их решение, что пойдут они
к городу Визою, бывшему весьма сильным и
хорошим городом. И как они решили, так и сде-
174

лали, и прибыли они к Визою и расположились
перед городом накануне дня Святого Иоанна
Крестителя, что в июне. И в тот день, как они
расположились, прибыли посланники из
Адрианополя и так сказали Генриху, брату
императора Бодуэна: «Сеньор, знай, что ты не поможешь
Димосу, он не продержится и недели, ибо
камнеметы Иоанниса пробили стену в четырех
местах и дважды уже его люди забирались на
стены».
429. И стал он тогда просить совета, как ему
дальше быть. Много было сказано и говорено, а
концом того совета было, что сказали его люди:
«Сеньор, мы уже прибыли сюда, и позор нам,
если мы не поможем Димосу. Пусть каждый из
нас исповедается и причастится, и предадимся
битве». А они знали, что было их четыреста
рыцарей, не больше, не меньше, и обратились они к
посланникам, прибывшим из Адрианополя, дабы
узнать, сколько людей у Иоанниса. И те
ответили, что у него добрых сорок тысяч конных, не
считая пеших, числа коим они не знают.
430. О Боже, сколь опасна битва, когда
столь малое войско выступает против столь
большого! Наутро, в день Святого Иоанна
Крестителя, все они исповедались и были
причащены, а на следующий деиь двинулись в путь.
Авангард вверен был Жоффруа, маршалу Ро-
мании и Шампани, и Макеру де Сент-Менеу.
Вторым шел отряд Конона де Бетюна и Милона
Брабантского, третьим — отряд Пайена
Орлеанского и Пьера де Брашё, четвертым—отряд
Ансо де Кайе/ пятым — отряд Бодуэна де Бо-
вуара, шестым — отряд Гуйо де Бомеца,
седьмым — отряд Генриха, брата императора
Бодуэна, восьмым — отряд Готье д'Эскорне и фла-
175

мандцев. Тьери де Лоос, сенешаль, шел в
арьергарде.
431. В таком порядке скакали они три дня, и
никогда еще люди не отправлялись на более
опасную битву. Ибо грозили им две опасности:
было их мало, а тех, с кем они собирались
драться, было много, с одной стороны, а с
другой стороны, не верили они, что греки, с коими
был у них заключен мир, воистину помогут им,
и боялись они, как бы не переметнулись греки
в решительный момент на сторону Иоанниса,
стоявшего так близко к Димосу, как вы уже о
том слышали.
С
432. Когда Иоаннис услышал, что идут
французы, он не осмелился ждать их, но сжег свои
машины и отошел. Итак, оставил он Димос, и
знайте, что все сочли то за чудо. А Генрих,
правитель империи, на четвертый день прибыл
под Адрианополь и расположился на лучших
в мире лугах, на берегу реки, что текла под
Адрианополем. И когда бывшие в Адрианополе
увидели их, они вышли процессией с крестом и
выказали им величайшую радость, какую кто-
либо когда-либо видел. И поистине должны
были они радоваться, ибо плохи были до сих пор
их дела.
433. Тут пришла весть во французское войско,
что Иоаннис расположился в замке,
называемом Родесток. И наутро двинулись французы и
поскакали в ту сторону, дабы сразиться с Иоан-
нисом, он же снялся и поскакал обратно в свою
землю. И они гнались за ним пять дней, а он
все время бежал от них. На пятый день остано-
176

вились они в замке, называемом Фреи, что
расположен был на хорошем месте, и пробыли они
там три дня.
434. И тут из-за ссоры с Генрихом, братом
императора Бодуэна, уехали некоторые славные
рыцари из войска. Командовал ими Бодуэн де
Бовуар, и были среди них Гуйо де Бомец, Гиль-
ом де Гомменьи и Дрюэ де Бореи. И было их
всех пятьдесят рыцарей, и поскакали они все
вместе, и думали они, что остальные тоже не
осмелятся оставаться среди врагов.
CI
435. Тут собрались на совет Генрих,
правитель империи, и бароны, оставшиеся с ним. И
решили они ехать вперед. И ехали они два дня,
а потом остановились в красивой долине подле
замка, называемого Мониак. И этот замок
сдался им, и они пробыли там пять дней, и решили,
что пойдут на помощь Ренье де Трпту, а был
он осажден в Эстанемаке и уже тринадцать
месяцев не мог оттуда выйти. В лагере остались
Генрих, правитель империи, и с ним некоторые
люди, остальные же отправились на помощь
Ренье де Триту в Эстанемак.
436. И знайте, что весьма велика была
опасность для тех, кто туда отправился, ибо редко
кто отправлялся в столь опасное предприятие на
помощь кому-либо, и три дня скакали они по
земле врагов. А отправились на помощь Конон
де Бетюн, Жоффруа де Виллардуэн, маршал
Романии и Шампани, Макер де Сент-Менеу,
Милон Брабантский, Пьер де Брашё, Пайен
Орлеанский, Ансо де Кайе, Тьери де Лоос, Гильом
дю Перше и один отряд венецианцев, коим ко-
10-1153
177

мандовал Андреа Валер. Итак, скакали они,
покуда не приблизились к Эстанемаку настолько,
что он стал виден.
437. Ренье де Трит был на палисаде, когда
увидел авангард, в коем шел маршал Жоффруа,
и другие отряды, шедшие по порядку; он же не
знал, что это за люди. И то неудивительно, что
он сомневался, ибо много времени прошло, а
он не имел никаких вестей от них, и подумал
он, что то могут быть греки, кои идут на него.
438. Жоффруа, маршал Романии и
Шампани, подозвал тюркоплей и конных арбалетчиков
и выслал их вперед разведать, в каком
положении замок, ибо он не знал, живы ли засевшие
там, ведь много времени прошло, а от них все
не было вестей. И когда они приблизились к
замку, Ренье де Трит и его люди узнали их, и
знайте, что они весьма им обрадовались. И
вышли тут они из замка навстречу своим друзьям,
и была великая радость среди тех и других.
439. И расположились тогда бароны в
весьма красивом городе, лежавшем у подножия
замка, в том городе ранее находились те, кем замок
был осажден. И сказали бароны, что не раз
слышали, будто бы император Бодуэн умер в
плену у Иоанниса, но не верили тому, а Ренье
де Трит сказал, что император действительно
умер, и они ему поверили. И многие весьма о
нем скорбели, но если бы могли они его тем
вернуть!
440. И вот легли они на ночь в городе, а
наутро уехали от Эстанемака. И ехали они два
дня, а на третий прибыли в лагерь, где подле
замка Мониак, стоявшего на реке Арде, ожидал
их Генрих, брат императора, в том месте
расположившийся. И весьма большой радостью для
178

войска было то, что освобожден Ренье де Трит,
и большие почести оказаны были тем, кто его
освободил, ибо было их дело весьма опасным.
СИ
441. И решили тут бароны отправиться в
Константинополь и короновать Генриха, брата
императора Бодуэна, а в той земле оставили
Вернаса со всеми местными греками и с сорока
рыцарями, коих оставил ему Генрих, правитель
империи. Итак, Генрих, правитель империи, и
прочие бароны отправились в Константинополь
и скакали целыми днями, покуда не прибыли в
Константинополь, где их радостно встретили. И
вот в воскресенье после дня Успения Пресвятой
Девы, что в августе, был коронован в храме
Святой Софии Генрих, брат императора
Бодуэна, с великой радостью и великими почестями, и
было это в год от Рождества Господа нашего
Иисуса Христа 1206.
442. Итак, был коронован император в
Константинополе, как вы о том слышали, а в
землях, на коих стоят Адрианополь и Димос,
остался Вернас. Узнав о том, Иоаннис, король
Валахии и Болгарии, собрал столько людей, сколько
смог, и отправился к Димосу. А Вернас не
заделал в стенах Димоса пробоин, кои остались от
камнеметов и катапульт Иоанниса, и весьма
слабо был укреплен город. И вот Иоаннис
прискакал в Димос, и взял его, и разрушил, и сровнял
стены с землей, и стал по всей земле
захватывать мужчин, женщин, детей и скот, и многое
было разрушено. И тогда бывшие в
Адрианополе воззвали к императору Генриху, дабы он
помог им, ибо Димос был уже разрушен.
ю*
179

443. И тогда император Генрих собрал
столько людей, сколько смог, и выехал из
Константинополя, и поскакал к Адрианополю, и скакал
целыми днями, и отряды его скакали в боевом
порядке. А Иоаннис, король Валахии, бывший в
той земле, лишь только узнал, что он идет,
отступил в свои земли. И скакал император
Генрих, покуда не прибыл к Адрианополю, и
расположился он подле города на лугу.
444. И пришли тут к нему местные греки и
рассказали, как Иоаннис, король" Валахии,
уводит мужчин, женщин и скот, и как он разрушил
Димос и всю округу, и что он лишь в дне пути
оттуда. И решил император, что он поедет вслед
за Иоаннисом, и если его нагонит, то будет
биться, дабы освободить пленников и пленниц,
им захваченных. И он поскакал за ним (а тот
все время убегал от него), и так преследовал он
его четыре дня. И прибыл он тут в город,
называемый Вероем.
445. Когда бывшие в городе увидели, что
подходит император Генрих, они бежали в горы
и бросили город. А император подошел к городу
со своим войском и разместился подле него и
увидел, что город сей полон хлеба и провизии,
мяса и прочего имущества. И пробыли они там
два дня, и велел он своим людям объехать всю
округу, и захватили они довольно быков, коров,
буйволов и прочих животных. Затем отбыли они
со всем захваченным из города и поскакали к
другому, стоявшему в дне пути оттуда и
называвшемуся Блим. И так же как и в Верое,
бросили греки свой город, и нашли в нем французы
множество богатств, и разместились они перед
ним.
180

cm
446. Тут дошла до них весть, что в трех днях
пути от них, в долине, держит Иоаннис
пленников и пленниц с их повозками и скотом. И
решил тогда император Генрих, что за ними
отправятся греки из Димоса и Адрианополя, а он
даст им два отряда рыцарей. Как он решил, так
и сделали на следующий день. Одним отрядом
командовал Эсташ, брат императора Генриха
Константинопольского, а другим — Макер де
Сент-Менеу.
447. И вот поскакали они вместе с греками
в долину, на каковую им указали, и нашли там,
как им и говорили, людей. И воины Иоанниса
стали биться с людьми императора Генриха, и
множество было там убито и ранено людей и
лошадей с той и с другой стороны, но
Божьей справедливостью французы победили и
отбили пленных и послали их впереди себя
обратно.
- 448. И знайте, что немало людей
освобождено было, ибо было отбито пленных по
двадцать тысяч, что женщин, что мужчин, что детей,
и три тысячи повозок с их платьями и
пожитками, не считая животных, коих тоже достаточно
было. И когда они все отправились в лагерь, то
растянулись на два лье по дороге и шли до
самой ночи. А император Генрих весьма им
обрадовался, а также и бароны, и приказали они
разместить их отдельно и хорошо охранять, так,
чтобы ни денье у них не пропало. И следующий
день император Генрих провел там из-за тех
освобожденных людей. А на другой день он уехал
из той земли, и скакал он целыми днями,
покуда не прибыл в Адрианополь.
181

449. Тут отпущены были мужчины и
женщины, им освобожденные, и каждый пошел куда
хотел — в свою родную землю или куда-нибудь
еще. А прочая добыча, каковая весьма велика
была, поделена была в войске как следовало. И
провел после того император Генрих там пять
дней, а потом направился к Димосу, дабы
узнать, насколько сей город разрушен и можно
ли его восстановить. И он расположился перед
городом и увидел, и бароны тоже увидели, что
столь сильно разрушен город, что и
восстанавливать нечего.
CIV
450. Тут прибыл в войско посланник от
маркиза Бонифация Монферратского, один барон
по имени Оттон де ля Рош, и заговорил он о
браке дочери маркиза Бонифация
Монферратского и императора Генриха, о чем уже и ранее
был у них разговор. И сообщил посланник, что
сия дама прибыла из Ломбардии, что отец
послал за ней и что сейчас она в Салонике. Тут
собрал император совет, и кончился совет тем,
что и с той и с другой стороны дано было
согласие на сей брак. И тогда посланник Оттон де
ля Рош вернулся в Салонику.
451. А император собрал своих людей, дабы
отвезти в надежное место захваченную в Верое
добычу. И поскакали они вперед к
Адрианополю и скакали целыми днями, покуда не
достигли земель Иоанниеа, короля Валахии и
Болгарии. И прибыли они к городу, называемому
Ферм, и взяли его, и вошли в него, и захватили
большую добычу. И пробыли они там три дня,
182

и объехали всю страну, и добыли много добычи,
и разрушили город, называемый Аквиль.
452. На четвертый день отбыли они из
Ферма, бывшего весьма красивым и хорошим
городом, и были в нем горячие целебные источники,
лучшие в мире, но велел император тот город
разрушить и сжечь, и увели они много скота и
прочее имущество захватили. И скакали они
целыми днями, покуда не достигли Адрианополя,
и пробыли они в той земле до дня Всех Святых,
и не могли они более воевать, ибо настала зима.
И тогда повернули император Генрих и бароны,
воевать уставшие, в Константинополь, и
оставили они в Адрианополе среди греков своего
человека по имени Пьер де Радингем с десятью
рыцарями.
СУ
453. В это время Феодор Ласкарис,
владевший землей по ту сторону пролива до турок,
заключил перемирие с императором Генрихом, но
весьма плохо соблюдал то перемирие и много
раз нарушал мир. И тогда император
посоветовался со своими и решил отправить через
пролив в Эспигаль Пьера де Брашё, коему
пожаловал он в тех краях землю, Пайена Орлеанского,
Ансо де Кайе с Эсташем, его братом, и многих
славных людей с ними, а всего сто сорок
рыцарей. И стали те воевать с Феодором Ласкарисом
весьма доблестно и благородно и много вреда
нанесли его земле.
454. Й вот дошли они до земли, называемой
Экиза, омываемой морем с трех сторон, а с
четвертой стороны, откуда лишь и можно было
попасть в ту землю, стояла древняя крепость, и
183

были ее стены наполовину разрушены, а рвы
наполовину засыпаны. И вошло французское
войско в ту крепость, и Пьер де Брашё, коему
пожалована была та земля, стал восстанавливать
укрепления и построил два замка и двое ворот.
И совершили они оттуда набеги на землю Лас-
кариса и захватили большую добычу и много
имущества, и свозили они захваченное и
добытое на тот остров. А Феодор Ласкарис часто
наведывался в Экизу, и было у них много
стычек, в коих теряли те и другие, и была то
весьма опасная война.
455. Но оставим их и расскажем о Тьери де
Лоосе, коему должна была отойти Никомия,
бывшая в дне пути от Никеи Великой, столицы
земель Феодора Ласкариса. И вот Тьери де
Лоос отправился туда, и много с ним было
людей императора Генриха, и, прибыв туда,
увидел он, что крепость разрушена, и стал ее
отстраивать и воздвиг там храм Святой Софии,.и
был тот храм высок и красив. И стал Тьери де
Лоос воевать из той крепости.
CVI
456. В это время маркиз Бонифаций Монфер-
ратский вернулся из Салоники и направился в
Серру, разрушенную Иоаннисом. Он
восстановил ее, а затем построил замок в долине
Филиппа, называемый Драм. И все в округе сдались и
подчинились ему, и провел он в той земле зиму.
457. Тем временем наступило и прошло
Рождество. Тут прибыли от маркиза в
Константинополь к императору посланники, кои передали,
что маркиз отправил свою дочь на галере в
город Айн, и тогда император Генрих послал
184

Жоффруа, маршала Романии и Шампани, и Ми-
лона Брабантского, дабы они встретили даму, и
они скакали целыми днями, покуда не прибыли
в город Айн.
458. И там увидели они даму, прекрасную и
хорошую собой, и приветствовали они ее от
имени Генриха, императора Константинопольского,
их сеньора, и отвезли ее с большими почестями
в Константинополь. А император Генрих
обвенчался с ней в храме Святой Софии в
воскресенье после Сретенья Господня, с великой
радостью и почестями, и были на них возложены
короны. И справили свадьбу во дворце Бу-
шельоне, и была она пышной и изобильной. Так,
как вы о том слышали, был заключен
императором брак с дочерью маркиза Бонифация, имя
коей Агнесса-императрица.
СУП
459. Феодор Ласкарис, воевавший с
императором Генрихом, послал гонцов к Иоаннису,
королю Валахии и Болгарии. Он велел передать
ему, что воюет против императора Генриха по
другую сторону пролива до турок и что против
него все люди императора, а сам император в
Константинополе и с ним мало людей, и можно
отомстить ему, если напасть с двух сторон, ибо
столь мало людей сейчас с императором, что не
сможет он защищаться от двоих противников.
Иоаннис собрал сколь смог большое войско из
комменов, перешедших к нему, и из валахов и
болгар. И прошло время, и наступил Великий
пост.
460. Макер де Сент-Менеу занялся
укреплением замка в Каракасе, стоявшем на берегу за-
185

лива в шести лье от Никомии в сторону
Константинополя. А Гильом де Сен стал укреплять
другой замок, Шивето, стоявший на берегу
залива по другую сторону от Никомии, к Никее.
И знайте, что много дела было у императора
Генриха в Константинополе и у баронов по всей
стране. И о том свидетельствует Жоффруа де
Виллардуэн, маршал Романии и Шампани, сей
труд создавший, что никогда еще люди не были
столь заняты войной, ибо были они весьма по
разным землям рассеяны.
СУШ
461. И вот вышел Иоаннис со всем своим
войском и с большим войском комменов,
присоединившихся к нему, и вошел он в Романскую
землю, и прошли коммены до самой
константинопольской гавани, а Иоаннис осадил
Адрианополь и установил там тридцать три больших
камнемета, кои обстреливали стены и башни.
А в Адрианополе были лишь греки и Пьер де
Радингем, оставленный императором с десятью
рыцарями. И послали греки и латиняне
передать императору, что осадил их Иоаннис, и
просили его о помощи.
462. Император был весьма удручен, когда
узнал про то, ибо люди его были за проливом и
были столь рассеяны и столь заняты войной
каждый на своем месте, что нельзя было их
оторвать от их дел, а с императором в
Константинополе было весьма мало людей. И решил он,
что выйдет из Константинополя, собрав столько
людей, сколько будет у него через две недели
после Пасхи, и послал он в Экизу, где более
всего было его людей, передать, чтобы они к
186

нему прибыли. И прибыли по морю Эсташ, брат
императора Генриха, и Ансо де Кайе с
большинством своих людей, а Пьер де БрашёиПайеп
Орлеанский с некоторыми людьми остались в
Экизе.
463. Когда дошла до Феодора Ласкариса
весть об осаде Адрианополя и о том, что нужда
заставила императора Генриха отозвать людей
и что не знал он, куда ему идти сначала (столь
необходимо было воевать всюду), то он сколь
мог незамедлительно собрал людей и велел
разбить палатки и шатры пред воротами Экизы, и
несколько раз они набегали, и довольно в тех
набегах потеряли, и довольно захватили добычи.
Когда Феодор Ласкарис увидел, что там мало
людей, он взял многих из своего войска и с
кораблей сколько смог и послал их к замку Ши-
вето, в коем укрепился Гильом де Сен, и был он
осажден с моря и с суши в субботу в середине
Великого поста.
464. А было с ним сорок человек весьма
доблестных рыцарей, и командовал ими Макер де
Сент-Менеу, а замок их был плохо укреплен,
так что можно было пробиться к ним копьями и
мечами. И были они осаждены весьма жестоко
с моря и с суши, и длилась та осада всю
субботу, и весьма доблестно они защищались. И
подлинно о том свидетельствует книга, что
никогда еще не сражались сорок рыцарей со
столькими врагами и в столь тягостных условиях. И
было действительно так, ибо из всех рыцарей
не было и пяти, кого бы ни разу не ранило, а
одного убйли, и был то племянник Милона Бра-
бантского по имени Жиль.
1*7

CIX
465. Перед тем как начаться битве, в
субботу утром, послан был гонец в Константинополь,
и вошел он к императору Генриху во Влахерн-
ский дворец, а тот сидел за столом, и так
сказал ему посланник: «Сеньор, знайте, что Шиве-
то осажден с моря и с суши и, если вы не
поспешите на помощь, он будет взят, а люди убиты».
466. С императором были Конон де Бетюн,
Жоффруа, маршал Шампани, Милон Брабант-
ский и некоторые из их людей. И стали они
совещаться, и таково было их решение, что
император отправится на берег и сядет в галеру и
каждый сядет на корабль, на какой сможет. А
кроме того, велел император объявить в городе,
дабы все пошли вместе с ним и разделили его
заботу о спасении людей, ибо они погибнут, если
им не помогут. И посмотрели бы вы тут, как
заторопились и забегали по Константинополю
венецианцы, и пизанцы, и прочие люди, умевшие
плавать по морю, и со всех ног бросились они к
кораблям. И с ними были рыцари при оружии,
и каждый сколь мог быстро отплывал из гавани
вслед за императором.
467. И вот прошли они весь вечер на веслах
и шли, покуда было светло, а затем всю ночь
до следующего утра. И столь постарался
император Генрих, что, едва взошло солнце,
увидели они Шивето и войско, осадившее его с моря
и суши. А бывшие в замке не спали всю ночь,
но всю ночь укрепляли замок, а были они
больные и раненые и не ждали ничего, кроме смерти.
468. И увидел император, что они подошли
столь близко к грекам, что те могут напасть, а
было с ним еще мало людей (на другом кораб-
188

ле был Жоффруа, маршал Шампани, и был еще
Милон Брабантский, пизанцы и другие рыцари,
и было у них всего кораблей, больших и малых,
семнадцать, а у врагов шестьдесят), но и увидел
он также, что если будут они дожидаться своих,
то придется им терпеть, что греки нападают на
Шивето, и решил тогда император биться с теми,
кто осаждал Шивето с моря.
469. Итак, подошли они со стороны моря,
развернувшись фронтом, и все на кораблях были
вооружены и в доспехах. И когда греки, уже
было изготовившиеся к приступу, увидели их,
они сразу поняли, что это прибыла помощь
осажденным. Тогда они отошли от замка и
пошли на них, а все войско, сколько было их,
пеших и конных, встало на берегу. А когда
увидели они, что император и его люди все равно
наступают, они отступили к берегу, под прикрытие
луков и стрел тех, кто был на берегу.
470. И вот осадил их император своими
семнадцатью кораблями, а по кличу, что бросил он
в Константинополе, еще до того как стемнело,
прибыло к нему столько людей, что повсюду на
море было у него полное превосходство, и они
легли спать при оружии, и стояли их корабли на
якоре. И было решено, что, как только
рассветет, они начнут биться, дабы захватить
вражеские корабли. Но около полуночи греки втащили
свои корабли на берег, запалили и сожгли их
все, снялись с места и бежали.
471. Император Генрих и его люди весьма
радовались победе, Господом дарованной, а
также тому, что помогли своим. И наутро
император и все прочие вошли в Шивето и увидели
своих больными и многих ранеными. Император
и его люди осмотрели крепость и увидели, что
189

она столь плохо укреплена, что невозможно в
ней сопротивляться. И тогда собрались все на
корабли и уехали из того замка. И вот вернулся
император Генрих в Константинополь.
СХ
472. Иоаннис, король Валахии, осадивший
Адрианополь, не дремал, но день и ночь метали
камни его катапульты, коих было у него
достаточно, и били они по стенам и башням, и весьма
уже стены и башни были повреждены. И велел
он саперам подкапывать стены, и много раз
ходил он уже на приступ. Но бывшие внутри
города весьма стойко держались, и греки и
латиняне, и все время они слали гонцов к
императору Генриху и велели передать ему, что погибнут
без его помощи. А император был в весьма
затруднительном положении, ибо, как только
собирался он идти на помощь Адрианополю, с
другой стороны наступал на него Феодор Ласкарис
и вынуждал его вернуться.
473. И весь апрель пробыл Иоаннис под
Адрианополем и весьма близок был к тому,
чтобы, взять город, ибо в двух местах были уже
стены и башни разрушены до земли, так, что
можно было копьями и мечами сражаться с
защитниками города. И совершил он несколько
могучих приступов, но те хорошо защищались, и
множество было убитых и раненых с той и с
другой стороны.
474. И было угодно Господу, дабы коммены,
коих Иоаннис разослал по всей стране, много
захватили и вернулись под Адрианополь и
сказали Иоаннису, что более не останутся с ним,
но возвратятся в свою землю. И ушли коммены
190

от Иоанниса, и когда он то увидел, то не
решился без них оставаться под Адрианополем. И вот
отошел он от города и оставил его.
475. И знайте, что все сочли то за большое
чудо, ибо город, столь близкий к гибели, вдруг
оставлен был столь могущественным человеком.
Итак, чего Господь пожелает, то и сбудется.
Бывшие в Адрианополе послали передать
императору, дабы он ради Господа поторопился, ибо,
если Иоаннис вернется, они погибнут или будут
взяты в плен.
CXI
476. Император и с ним столько людей,
сколько у него было, готовились идти в
Адрианополь. И тут дошла до них печальная весть,
что Эстурион, адмирал на кораблях Феодора
Ласкариса, вошел на семнадцати галерах в
Авийскую горловину в проливе Святого
Георгия, где были Пьер де Брашё и Пайен
Орлеанский, и осадил Экизу с моря, а Феодор Ласка-
рис с суши. А жители Экизы поднялись против
Пьера де Брашё, и также восстали жители
острова Мармара, принадлежавшего ему, и
причинили те люди ему немало горя и многих его
людей убили.
477. И когда узнали о. том в
Константинополе, то были весьма той вестью напуганы. И
собрал император Генрих своих людей и баронов
на совет, а также были там венецианцы, и
сказали все, что, если не помочь Пьеру де Брашё
и Пайену Орлеанскому, они погибнут и будут те
земли потеряны. Тогда снарядили весьма быстро
четырнадцать галер, и сели на них самые
лучшие из венецианцев и баронов императора.
191

478. На одну сел Конон де Бетюн со своими
людьми, на другую — маршал Жоффруа де Вил-
лардуэн со своими людьми, на третью — Макер
де Сент-Менеу со своими людьми, на
четвертую— Милон Брабантский, на пятую — Ансо де
Кайе, на шестую — Тьери де Лоос, сенешаль
Романии, на седьмую — Гильом дю Перше, на
восьмую — Эсташ, брат императора. Итак,
посадил император Генрих на галеры лучших своих
людей. Когда отплыли они из
Константинополя, истину говорили все, кто их видел, что
никогда еще не были галеры лучше снаряжены и не
сидели на них лучшие люди. Итак, и на этот раз
отложен был поход в Адрианополь.
479. И бывшие на галерах пошли вниз по
течению прямо к Экизе. Не знаю как, но узнал о
том Эстурион, адмирал на галерах Феодора Лас-
кариса, и он ушел из Экизы и бежал вниз по
проливу. И наши гнались за ним два дня и две
ночи, и дошли до самой Авийской горловины, и
прошли целых сорок миль. И когда увидели они,
что его не догнать, они повернули назад и
прибыли в Экизу и встретили там Пьера де Брашё
и Пайена Орлеанского, а Феодор Ласкарис
снялся с места и ушел обратно в свои земли. Так
была спасена Экиза, как вы о том слышали,
а бывшие на галерах вернулись в
Константинополь и вновь стали готовиться к походу в
Адрианополь.
схм
480. Феодор Ласкарис послал большую часть
своих людей в Никомию. А люди Тьери де Лоо-
са, бывшие там и строившие храм Святой
Софии, попросили своего императора и сеньора,
192

дабы он помог им, и велели они ему передать,
что без помощи не смогут они выстоять, и к тому
же нет у них пропитания. И, к великой горечи,
пришлось императору Генриху и его людям,
сколько у него их было, отложить поход в
Адрианополь и пойти через пролив Святого
Георгия в сторону турок, дабы спасти Никомию.
481. Когда люди Феодора Ласкариса
услышали, что идет император, они опустошили
землю и отошли к Никее Великой. И когда
император про то узнал, он собрал совет, и таково
было решение, что Тьери де Лоос, сенешаль Ро-
мании, останется в Никомии со всеми своими
рыцарями и пешими, дабы охранять ту землю, а
Макер де Сент-Менеу в Каракасе иТильом дю
Перше в Экизе будут защищаться — каждый на
своем месте.
482. Затем император Генрих вернулся с
остальными в Константинополь и снова стал
готовиться к походу в Адрианополь. А покуда он
готовился, Тьери де Лоос, сенешаль, бывший в
Никомии, и Гильом дю Перше со своими
людьми устроили набег на окрестности. А люди
Феодора Ласкариса про то узнали, подстерегли и
напали на них. И было тех много, а наших мало,
и началась тут схватка и битва, но длилась она
недолго, ибо не устоять малому войску пред
большим.
483. Тьери де Лоос и его люди бились весьма
доблестно, и дважды сбивали его с коня, и с
трудом его люди поднимали его. И Гильом дю
Перше тоже был сбит, но поднялся и был спасен.
Но все ^се французы не выдержали натиска и
были разбиты. И был тут взят в плен Тьери
де Лоос, и был он смертельно ранен в голову,
и были также взяты многие его люди, и мало
11-1153
193

кто спасся. А Гильом дю Перше, раненный в
руку, спасся на коне. И все те, кто спасся,
укрылись в храме Святой Софии.
484. Тот, кто сию историю пересказал, не
знает, правду говорят или нет, но слышал он,
как порицали одного рыцаря по имени Ансу де
Реми, будто бы бросившего своего сеньора,
Тьери де Лооса, чьим вассалом он был и чьими
людьми он командовал.
485. И вот бывшие в Никомии и
укрывшиеся в храме Святой Софии (то были Гильом дю
Перше и Ансу де Реми) послали гонца в
Константинополь к императору Генриху, дабы
передать, что с ними случилось, что захвачены
сенешаль и его люди, а они сидят в храме Святой
Софии, и продовольствия у них на пять дней, и
что, если он не придет им на помощь, они
погибнут или будут взяты в плен. Император как
по сигналу тревоги, сколь мог быстро
переправился со своими людьми через пролив Святого
Георгия, дабы спасти бывших в Никомии. И
снова отложен был поход в Адрианополь.
486. И когда император переплыл пролив, он
построил свои отряды и скакал целыми днями,
покуда не прибыл в Никомию. Когда люди Фео-
дора Ласкариса и его братья, бывшие в войске,
узнали о том, они отступили и обошли гору с
другой стороны — со стороны Никеи. А
император расположился по другую сторону от
Никомии на прекрасном лугу, на реке, напротив горы.
И велел он разбить шатры, и палатки и
разослал своих людей по стране (ибо многие в той
стране восстали, услышав, что захвачен Тьери
де Лоос, сенешаль Романии), и достаточно
захватили они пленных и скота.
194

CXIII
487. И провел император Генрих на том лугу
пять дней. А Феодор Ласкарис в это время
прислал к нему гонцов и просил его заключить
перемирие на два года с условием, что ему
разрешено будет разрушить Экизу и храм Святой
Софии в Никомии, он же вернет всех пленных,
захваченных в этой и в других битвах, а было
довольно людей у него в плену.
488. Тут император собрал своих людей на
совет, и сказали они, что не могут больше
воевать в двух войнах и что лучше это, чем утрата
Адрианополя или какой-нибудь другой земли, и
к тому же так они разъединят своих врагов
(Иоанниса, короля Валахии и Болгарии, и Фео-
дора Ласкариса), кои были союзниками и друг
другу в войне помогали.
489. И вот было перемирие обещано и
согласовано. И тогда император Генрих вызвал
Пьера де Брашё в Экизу, и тот прибыл, и столь
были они с императором Генрихом близки, что
отдал он ему Экизу, а император отдал ее Фео-
дору Ласкарису на разрушение, а также храм
Святой Софии Никомийской. Итак, было
заключено перемирие, крепости разрушены, а
Тьери де Лоос и все прочие пленники
освобождены.
490. Тут император Генрих вернулся в
Константинополь и снарядился для похода в
Адрианополь, взяв столько людей, сколько смог. И
собрал он свое войско в Саламбрии, и прошло уже
столько времени, что было это после дня
Святого Иоанна, что в июне. И скакал он целыми
днями, покуда не прибыл в Адрианополь и
разместился на лугу подле города. А бывшие в го-
ц*
195

роде и весьма его видеть желавшие
торжественно вышли из города и радостно его приняли,
и сошлись туда все греки той земли.
491. Он пробыл подле города лишь один
день и увидел, сколь повреждены башни и
стены камнеметами и саперами Иоанниса. На
следующий день он снялся и поскакал по стране
Иоанниса, и скакал он четыре дня. А на пятый
день увидел он у подножия Валахской горы в
городе Элуи, что Иоаннис снова набрал себе
людей. А когда люди той земли увидели, что
подходит войско императора, они бросили
город и бежали в горы.
CXIV
492. Император Генрих с войском французов
расположился перед городом и разослал своих
людей по стране, и захватили они быков, мулов
и коров в изобилии, а также и другой скот. А
вышедшие из Адрианополя, где испытывали они
нужду и голод,. везли с собой повозки,
нагруженные зерном и пшеницей, а тут они нашли
великое изобилие мяса, и еще более нагрузили
они свои и захваченные повозки. Так провело
войско три дня, и каждый день делали они
набеги на страну, а страна та была гористая и
полна ущелий, и те, кто безрассудно действовал,
погибал.
493. В последний день император Генрих
послал в охрану фуражирам Ансо де Кайе, Эс-
таша, своего брата, Тьери Фландрского, его
племянника, Готье д'Эскорне и Жана Блио. Сии
четыре отряда отправились охранять
фуражиров и заехали глубоко в горы. А когда
фуражиры объехали окрестности и собирались воз-
1%

вращаться, увидели они, что в ущельях засели
валахи; и валахи напали на них, и много было
там потеряно людей и лошадей. И были они
почти что разбиты, и вынуждены были рыцари
спешиться, но с Божьей помощью удалось им
вернуться в войско, хоть и понесли они большие
потери.
494. А на следующий день император с
войском французов уехал оттуда, и целыми днями
скакали они назад, покуда не доехали до города
Адрианополя. И там они расположились и
достали продовольствие, что везли с собой, хлеб
и прочие припасы, и провел император на лугу
подле города целых две недели.
CXV
495. В это время Бонифаций, маркиз Мон-
ферратский, бывший в Серре и ее укрепивший,
делал набеги до самого Мессинополя, и вся та
земля ему подчинилась. Тогда он послал гонцов
к императору Генриху и велел передать, что
хотел бы поговорить с ним на реке, протекавшей
под Кипсалой. А до того не было у них
возможности поговорить друг с другом, ибо покуда не
была вся земля завоевана, столько было у них
врагов, что не могли они приехать друг к другу.
И когда император и его совет услышали, что
маркиз Бонифаций в Мессинополе, они весьма
обрадовались. И отослал император гонцов
обратно, велев им передать, что он встретится с
маркизом в назначенный день.
496. И вот император уехал, оставив Коно-
на де Бетюна с сотней рыцарей охранять
Адрианополь. И в назначенный день прибыл он на
прекрасный луг подле города Кипсалы, и подъе-
197

хал туда император с одной стороны, а маркиз
с другой, и встретились они с великой радостью,
что неудивительно было, ибо давно они не
виделись. И маркиз спросил императора о своей
дочери Агнессе, а тот ответил, что она беременна
ребенком, и он весьма обрадовался и
развеселился. И принес тут маркиз оммаж императору
Генриху и стал держать земли от него, как он
держал их от его брата, императора Бодуэна.
И тут маркиз Бонифаций отдал Жоффруа де
Виллардуэну, маршалу Романии и Шампани,
город Мессинополь с окрестностями и город Сер-
ру (а он больше всего любил его), и стал тот
его вассалом, а кроме того, был он вассалом
императора Константинопольского.
497. И провели они так два дня на лугу в
великой радости, и решили они (ибо Бог даровал
им встречу), что смогут они теперь врагов своих
еще более унизить. И обещали они друг другу,
что, когда кончится лето, в октябре, соберутся
они со своими войсками на лугу подле
Адрианополя, дабы сразиться с королем Валахии. И
расстались они весьма радостные и довольные:
маркиз поехал в Мессинополь, а император Генрих
в Константинополь.
CXVI
498. Не прошло и пяти дней после приезда
маркиза в Мессинополь, как по совету местных
греков он совершил вылазку на мессинопольский
холм и отъехал на день пути. И когда он
собирался возвращаться, напали на него и его
людей местные болгары, кои увидели, что с
маркизом мало людей. И они окружили его и напали
на арьергард. Когда маркиз услышал крики, он
198

вскочил на лошадь без доспехов, с копьем в
руке, и, увидев, что болгары напали на
арьергард, он поскакал на них и далеко их отогнал.
499. И тут маркиз Бонифаций Монферрат-
ский был смертельно ранен стрелой в
предплечье и истекал кровью. И когда его люди то
увидели, они смешались и дрогнули. А те, кто
был рядом с маркизом, держали его, он же
потерял много крови и был в беспамятстве. И когда
его люди увидели, что он им не поможет, их
охватил страх, и стали они отступать. И были они,
по несчастью, разбиты, а тех, кто остался подле
маркиза (их было немного), убили.
500. И отрубили тут маркизу Монферрат-
скому голову и отослали ее королю Иоаннису,
и была то Иоаннису самая большая радость в
жизни. Увы! Сколь горестная скорбь охватила
императора Генриха и всех латинян Романии,
ибо потеряли они, к несчастью, одного из лучших
и благороднейших баронов и одного из лучших
во всем мире рыцарей. И случилось сие горе в
год от Рождества Христова 1207.

ПЕСНИ
ТР9ВЕР0В

Песни Второго
крестового похода
(1147—1149)
Неизвестный автор
* * *
Судьба вас, рыцари, хранит:
Вас шлет Господь, чтоб пали в прах
И турок, и альморавид,
Что зло творят о сих порах.
Владенья Бога враг крушит.
Нас жгут недаром боль и страх:
Был людям тайный смысл открыт
Деяний Божьих в тех краях.
Кто с Людовиком в бой идет,
Да не страшится преисподней:
Он душу Раю отдает,
Где реют ангелы Господни.
Взята Эдесса силой зла,
И христиан кручина ест:
Все храмы сожжены дотла,
Замолкли хор и благовест.
О рыцари, пора пришла
Оружье взять и сняться с мест.
Тому отдайте в дар тела,
Кто ради вас взошел на крест.
203

Кто с Людовиком в бой идет,
Да не страшится преисподней:
Он душу Раю отдает,
Где реют ангелы Господни.
Пример вам будет Людовик —
Он многих многим превзошел,
Богат и властию велик,
И выше всех его престол.
Снял мех он, к коему привык,
И град и замок пуст и гол.
К тому с мольбою он приник,
Кто ради нас на крест взошел.
Кто с Людовиком в бой идет,
Да не страшится преисподней:
Он душу Раю отдает,
Где реют ангелы Господни.
Евреям отдал тело Бог,
Чтоб вырвать нас из злых тенет,
Пять ран с терпеньем вынесть мог,
И гнет страстей, и смерти гнет.
А ныне хананей, жесток,
И Кровопийцы гнусный род
Вновь занесли над ним клинок.
Но мерзких наказанье ждет!
Кто с Людовиком в бой идет,
Да не страшится преисподней:
Он душу Раю отдает,
Где реют ангелы Господни.
Бог хочет, чтоб турнир вели
Между собою Рай и Ад,
Велел, чтоб смелость обрели,
Прошли через чреду преград
Все, кто в ряды его пришли.

Кто с Людовиком в бой идет,
Да не страшится преисподней:
Он душу Раю отдает,
Где реют ангелы Господни.
Но день назначил сын Творца,
Когда Эдессе взятой быть.
В бою заблудшая овца
[Спасенье может раздобыть.]
Пусть хватит сил у храбреца,
Чтоб с пылом в бой святой вступить,
[Пусть бьется рьяно до конца,]
Дабы за Бога отомстить!
Кто с Людовиком в бой идет,
Да не страшится преисподней:
Он душу Раю отдает,
Где реют ангелы Господни.
При нас да будет Моисей,
Что на Синае опочил, —
Не быть ему в руках зверей,
Ни жезлу, коим отворил
Путь в море Чермном чудодей,
Когда народ свой выводил,
А Фараон со свитой всей
В объятья к смерти угодил.
Кто с Людовиком в бой идет,
Да не страшится преисподней:
Он душу Раю отдает,
Где реют ангелы Господни.

Песни Третьего
крестового похода
(1189—1192)
Неизвестный автор
* * *
Те, в коих истинна Любовь,
Проснитесь, сон забыть пора —
Поет нам жаворонок вновь,
Внушает в трелях нам с утра:
Пришел день мира и добра —
Господь, за нас отдавший кровь,
Дал тем его, кого Любовь
Ведет в поход, чья кровь, быстра,
Страдать толкает вновь и вновь —
Любовь ведет их со двора.
Тех нечестивцев прокляни,
Кто бросил Господа в беде, —
По праву прокляты они!
От мук не скрыться им нигде,
Когда на Божеском суде
Ребро, ладони и ступни
Бог явит в страшной череде.
И даже тот, кто жил в труде
И в благе — Бог его храни! —
Узнает дрожь в такой нужде.
206

Тот, кто за грешных был распят,
Любови ложной столь далек —
Он истинным огнем объят:
За нас он в путь последний влек
Крест, что на спину гнетом лег,
Коим он был к земле прижат.
Как самый чистый из ягнят,
Он тихо жалобу изрек;
Тремя гвоздями супостат
Во плоть вонзился рук и ног.
Недаром говорит народ:
«Товар дешев — мошна трещит»;
Еще: «Пустого нрава тот,
Кто зрит добро, а к злу спешит».
Вы знаете, что Бог свершит
Для тех, кто поспешит в поход?
Награда их благая ждет:
Бог в Рай войти им разрешит.
Кто завтра ждет и в путь нейдет,
Тот выгоды себя лишит.
Для нас в помине завтра нет,
Мы в путь немедленно идем.
Тот будет здрав, кто, дав обет,
Через четыре дня, ведом
На бой, утратит ум и дом.
Коль схватит смерть узду и свет
Затмит и сил исчезнет след,
Не на тюфяк с тугим пером —
В солому ляжет домосед,
Да только поздно грянет гром.

Конон де Бетюн
* * *
Увы, Любовь, тоску разъединенья
Как претерплю с единственною той,
К кому стремлю Любовь и преклоненье?
Господь да возвратит меня домой,
Хоть днесь от милой путь уводит мой!
Что молвлю? Мне ль забыть мое служенье?
Хоть тело за Христа вступает в бой,
Но сердце ей оставлю во владенье.
За Бога в Сирию иду в сраженье.
Мне отступить заказано судьбой:
Тот, кто в сей трудный час утратит рвенье,
Отступит и пред худшею бедой.
Ведь знает люд и знатный и простой:
Свершить нам должно праведное мщенье,
Где честь и Рай поруганы толпой,
Где славу и Любовь язвит презренье.
Мы были долго в праздности тлетворной,
Но срок настал лететь во весь опор.
Отмстим за стыд, за плена гнет позорный,
Пусть жжет сердца и в бой ведет укор:
В святых местах владыко'й стал разор,
Где наш Спаситель принял смерть покорно.
Нам до скончанья дней терпеть позор,
Коль не дадим отпора силе черной.
Кто чужд тоске, траве подобен сорной,
Пусть смерть за Бога примет, в схватке скор —
Такая смерть сладка и благотворна,
Ведь с горним царством наш сроднится взор.
208

Нет, смертью не умрем ни в глад, ни в мор —
Родимся вновь для жизни необорной.
Вернувшихся восславит стройный хор,
И счастье осенит их бег проворный.
Хоть клир и старцы не пойдут в дорогу,
Но жизнью в добротворстве и в чести
Дадут нам в нашем странствии подмогу;
И дамы тож, кто верность соблюсти
Сумеет к находящимся в пути.
А тех, кто будет честь блюсти нестрого,
С людьми дурными может жизнь свести:
Все добрые уйдут к святыням Бога.
Воссел Господь средь дальнего чертога.
Сумеют ли теперь его спасти
Те, коих спас он смертью от острога,
И крест, у турок вырвав, обрести?
Ждет срам того, кто не спешит идти,
Когда не хвор, не стар, не нищ убого, —
Тот, кто богат, и юн, и здрав, учти,
Пожнет позор, оставшись у порога.
Увы! Иду, хоть слез не извести,
Куда зовет за Господа тревога,
И мысль о лучшей в мире, Бог прости,
Со мной всегда в пути к могиле Бога.
* * *
Не время; видно, песни петь
И сочинять напевы и слова,
Коль след разлуку претерпеть
С той Дамой, что достойнейших глава.
12-1153
209

Я говорю всем прочим в назиданье,
Что лучше всех служу для Божества.
В душе разлита сладость торжества,
А тело бьется в скорби и страданье.
Коль служишь Богу, одолеть
Ты должен страсть земную естества,
Для плоти приготовить плеть,
Ведь плоть грешит, ей волю дашь едва.
Мы приняли двойное покаянье.
Коль на спасенье мука даст права,
Я выше всех, скажу без хвастовства:
Нет мук сильней моих при расставанье.
Нет, не хочу быть рядом впредь
Я с палачами: совесть в них мертва —
На десятину мнят жиреть
Мирян и клира в путах воровства.
Алчба, не вера — корень их страданья.
Не станет крест прикрытьем для скотства.
Такие воины — молва права —
За Бога мстя, едва ль покажут тщанье.
Берешь налог для наших благ —
Для дела десятину береги,
Иначе станешь Богу враг.
Увы, как задрожат его враги,
Когда и праведных проймут рыданья
Пред тем, кто ложь осудит и торги!
Ждут грешников ужасные круги,
Коль гнев в нем будет пуще состраданья!
Граф отомстил, душой смельчак,
Баронам, что измены сеть сплели.
Жалеть не стану их, собак, —
Лежат за подлость в прахе и пыли.
210

Они, как птицы, в жажде злодеянья
Гнездо родное замарать могли.
Вассалы из-под власти их ушли,
Со всем своим оружием и данью.
Пускай из слуг их служит всяк
Тому, кто милосерден искони,
Пускай придет под Божий стяг!
Служить Христу затем должны они,
Что случай не творит здесь злодеянья:
Кто в службе рьян, тот знает счастья дни.
О Боже, награди и охрани
Всех, кто всю жизнь несет тебе в даянье!
К баронам обращусь я на прощанье.
Коль не по нраву песнь, пусть в сей связи
Пеняют мастеру из Уази,
Что смладу дал мне песни в обладанье.
Мой друг, всегда со мной воспоминанья
О той, кем я замечен меж людьми.
Мир без нее не стоит мук, пойми,
Хоть жив Жилон, не знать ей угасанья.
Гуйо д'Уази
* * *
Всем вопреки святым и Божеству
Конон вернулся, жалок и смешон.
12*
211

Сей пустослов да будет устыжен
И все, кто про него не скажет: «Тьфу!»
Бог скажет, видя, что в беде Конон:
«Предал меня — ну и лежи во рву!»
Не пой, Конон! Не слышишь, что ль, молву?—
Тебе велят молчать со всех сторон.
Живи постыдной жизнью, как в хлеву,
Коль жизнь отдать за Бога не силен.
Отныне ты в шуты определен,
И короля предателем зову.
Пускай Господь, чья воля нам закон,
Вас проклянет обоих наяву!
Конон был смел, когда собрался в путь,
И проповедь его была смела,
И, если б кто-то вздумал увильнуть,
Хула Конона вмиг того б нашла.
Свое гнездо он замарал со зла,
Он сам грязнее, чем когда-нибудь.
Пусть прежний крест в ковчежце скроет мгла —
Ведь есть другой, чтоб в воздухе взмахнуть.
Неизвестный автор
♦ ^ *
От зла далек, душой добру открыт,
Я песнь пою для всех людей подряд:
Нам Бог идти спасать его велит,
Пусть все достойные в строю стоят
И примут крест, пройдя чрез цепь преград, —
Любой себя отдать ему спешит,
Ведь смертью Бога наш покой добыт.
212

Ни граф, ни князь от смерти не укрыт,
Ни сам король, чей трон высок и свят.
И чем полней добром сундук набит,
Тем муки в смертный миг сильней язвят.
Покуда жив, уж лучше тратить клад,
Ведь если человек в земле зарыт,
Ни град, ни замок дух не веселит.
Чего любой из нас не совершит,
Чтоб телу дать мильон земных услад?
Слабеет тело, смерть его крушит,
И самый молодой стареньем взят.
Засим стремитесь в Рай и стар и млад —
Там Бог за все вдвойне вознаградит.
Сколь жалок тот, кто Рая не узрит!
В том сердце ярко свет добра горит,
Кто двинуться в поход за Бога рад.
Ведь на суде, что души устрашит,
Бог козлищ вмиг отделит от ягнят,
Мир будет дрожью страшною объят.
А тот, кого сей суд приговорит,
Не узрит, как во славе Бог царит.
Нас Бог за промедление корит.
Пора! Пускай туда спешит отряд,
Где сброд турецкий Бога прочь теснит —
Виной грехи, что нас толкают в ад.
Все там желанье удовлетворят:
Кто роскошь ради Господа презрит,
Дверь в Рай себе тем самым отворит.
Тот в этом веке станет знаменит,
Кого Всевышний приведет назад.
Тот, кто любовь в родном краю хранит,
Пусть ей не даст изведать боль утрат.
213

От несравненной да вкушу отрад,
Красой все так же пусть меня пленит,
Когда Господь свой труд осуществит.
Пусть Бог и рать небесная простят
Моих сеньоров, из-за чьих обид
Был мною Бог неправедно забыт.
Мэтр Рено
* * *
Дабы ободрить наш народ,
Который долго спал во мгле,
Пусть песнь моя вам пропоет
О святотатстве и хуле,
Коим язычник предает
Любую пядь в Святой Земле.
К нам край сей скоро перейдет:
Настанет день — и мы в седле!
Иерусалим, страдая, стонет,
Защитников в дорогу гонит.
Настанет? Кто узнать бы мог?
Я в речи дерзок был зело.
Все ж, господа, я правду рек:
Ведь в Судный день погибнет зло.
Нам всем крещенье как залог
В наследство землю ту дало,
Где претерпел страданья Бог,
За нас был мучим тяжело.
Иерусалим, страдая, стонет,
Защитников в дорогу гонит.
214

Скорбь велика, когда отъят
Гроб, в коем скрыт был Божий сын,
Когда пустынные лежат
Места, где был он господин.
Зачем снес горечь сих утрат?
Решил проверить в час кручин
Он тех, которые твердят,
Что будет изгнан сарацин.
Иерусалим, страдая, стонет.
Защитников в дорогу гонит.
Весь люд решил пойти в разгул,
Спеша в пучине потонуть,
Но крест их к истине вернул
И к искупленью кажет путь.
Прощенья обретет посул
И тот, чья всех порочней суть, —
Коль он в поход идти дерзнул,
Обетованный край вернуть.
Иерусалим, страдая, стонет,
Защитников в дорогу гонит.
Тот край священный испокон
Зовется Иерусалим.
Есть в том краю, где Бог рожден,
Храм, где он мукой был томим,
Есть крест, на коем он казнен,
И гроб, где стал он вновь живым.
Там будет скоро награжден
Всяк по достоинствам своим.
Иерусалим, страдая, стонет,
Защитников в дорогу гонит.
Что ж короли? Лишь зло несут
Французский трон, английский трон —
Отмстить за Бога не идут,
215

Чтоб крест святой был возвращен.
Когда настанет Страшный суд,
Тут понесут они урон:
Бог, ими предан, будет крут,
«Я вас не знаю», — скажет он.
Иерусалим, страдая, стонет,
Защитников в дорогу гонит.
Владыки — герцог, принц и граф,
Кому сей век дал тьму отрад,
Бог просит вас унять ваш нрав,
Покинуть замок, бросить град.
Вы к Жениху спешите, взяв
В сосудах масла, как велят.
Огонь в лампадах удержав,
Найдете множество наград.
Иерусалим, страдая, стонет,
Защитников в дорогу гонит.
Увы, они и не поймут,
В чем масла суть, лампад, огня.
Лампады — это добрый люд:
Живет, любовь в душе храня,
И Богу служит без причуд;
В них ярче жар день ото дня.
Невинных этих в Рай возьмут:
Из добрых дел крепка броня.
Иерусалим, страдая, стонет,
Защитников в дорогу гонит.

Ги де Куси
* * *
И новый век, и май, и ароматы,
И соловьи велели, чтоб я пел,
И сердце дар несет мне столь богатый —
Любовь, — что отказаться я не смел.
О, если б радость дал мне Бог в удел —
О, если бы я Дамой овладел,
Нагую обнял, страстию объятый,
Пока поход не подоспел.
Она явилась, и, томленьем взятый,
Я позабыл, что зло для ней терпел.
Ведь лик ее, уста и чувств глашатай —
Взор голубых очей, что вдаль летел,—
Меня пленили — сдаться не успел.
Не стал вассалом — волю проглядел.
Но лучше с ней вкушать Любви утраты,
Чем перейти с другой предел.
Я сотни вздохов дал за долг в уплату —
От ней и одного не возымел;
Любовь велит, чтоб мне, как супостату,
Ни сон, ни отдых сердце не согрел.
Умру, Любови будет меньше дел.
Слезами мстить — я лишь на это смел:
Тот, на кого Любовь наводит трату,
Всех покровителей презрел.
Зачем она моим глазам предстала,
Кто Ложною Подругой названа?
Я плачу горько — ей и горя мало,
Столь сладко мучит лишь она одна.
217

Был здрав, пока душа была вольна,
Предался ей — убьет меня она
За то, что к ней же сердце воспылало,—
Какая есть за мной вина?
Та радость, что в Любви берет начало, —
Всех радостей венец — мне не дана.
Да, видит Бог, судьба жестокой стала,
В руках злодеев ожесточена.
Известно им, что подлость свершена.
С заклятыми врагами ждет война
Укравшего, что честь не разрешала, —
За все заплатит он сполна.
Столь тщательно себя печаль скрывала,
Что взорам всем осталась не видна.
Когда б злодеев свора не мешала,
Судьба, что вздохов горестных полна,
Была б Любовью вознаграждена.
Вдруг страсть моя была разглашена
В тот миг, когда все счастье предвещало.
Век не простить мне болтуна!
* * *
Влюбленные, вам прежде всех других
Я про мои страдания поплачу:
От преданной подруги дней моих
Идти я должен прочь — нельзя иначе.
Ее покину, значит, все утрачу.
О, знай, любовь, коль кто-нибудь затих
Навек от мук немыслимых таких,
Ни лэ, ни песню боле не сложу.
Господь, как поступлю в условьях сих?
Иль день прощанья с Дамою назначу?
218

Свидетель Баг, решений нет иных —
В чужом краю свой лик от милой спрячу.
Великую терплю я неудачу:
Нет милостей от Дамы никаких,
От прочих не хочу; мой жребий лих,
А навсегда ли, вряд ли сам скажу.
Господь, уйду ль от света и тепла,
От благ, и от отрады высшей самой,
И от любви, что ощутить дала
Та, что была мне госпожой и Дамой?
Напоминает память мне упрямо
Ее слова и добрые дела —
И рвется прочь душа, подъяв крыла.
Коль не умру, в безумцы угожу.
Отрады, коими вся жизнь мила,
Без платы Бог не даст сынам Адама,
Расплата за отрады тяжела:
Боюсь, могилы б не раскрылась яма.
Любовь, спаси! На верность нашу прямо
Направил Бог внезапно силы зла.
Нет, не хочу, чтоб прочь любовь ушла,
Но сам я прочь от Дамы ухожу.
Ликует ныне и злодей и тать,
Кого, коль был я рад, брала досада.
Паломником столь кротким мне не стать,
Чтобы за подлость не желать им ада.
Паломничества цель терять не надо:
Меня злодеи мнили в прах втоптать,
А Бог велел мне к ним любовь питать —
Сколь тяжкий груз я на плечах держу!
Я прочь иду, и Господу отдать
Хочу любовь и попросить пощады.
219

Не знаю, свидеться ли нам опять,
Лишь случай — властелин такой отрады.
Пусть ваша верность будет в знак награды,
Приду я или не приду я вспять,
И дай Господь мне честь не потерять
И помнить век, что только вам служу.
Скажи ей, песнь: для правды нет преграды.
За Господа иду я жизнь отдать
И в вас, на ком Господня благодать,
Единственную вижу госпожу.
Гийо де Дижон
* * *
Я своей душе в печали
Утешенья песнь спою.
Хоть печали сердце сжали,
Не оставлю жизнь свою.
Дикий край в далекой дали —
Все остались в том краю,
Там и тот, о ком едва ли
Сладость в сердце утаю.
Господь, когда кричат: «За море!»,
Будь в помощь смелым, властелин, —
За них дрожу я, просто горе:
Хитер и злобен сарацин.
Как бы муки грудь не рвали,
Ждать я не перестаю:
Пилигримов не бросали
Ангелы вовек в бою.
23Q

Род мой знатным все прозвали,
Но согласья не даю,
Как бы замуж все ни звали,
Речь не слушаю ничью.
Господь, когда кричат: «За море!»,
Будь в помощь смелым, властелин, —
За них дрожу я, просто горе:
Хитер и злобен сарацин.
Вот что мне глаза туманит:
В Бовези не виден тот,
Кто мне сердце мукой ранит;
Смех на ум никак нейдет.
Красота моя не вянет,
И красавцем он слывет.
Коли нас друг к другу тянет,
Что же дан разлуке ход?
Господь, когда кричат: «За море!»,
Будь в помощь смелым, властелин, —
За них дрожу я, просто горе:
Хитер и злобен сарацин.
Вот что грусть мою обманет:
Знаю, верность он блюдет.
Ветер сладостный нагрянет
Из краев, где встречи ждет
Тот, который сердце манит, —
В серый плащ мой он войдет,
Тело содрогаться станет,
К долгожданному прильнет.
Господь, когда кричат: «За море!»,
Будь в помощь смелым, властелин, —
За них дрожу я, просто горе:
Хитер и злобен сарацин.
221

Вот что душу мне изъело:
Не пошла за ним вослед.
Он прислал рубашку с тела,
Чтобы сон мой был согрет.
В ночь возьмется страсть за дело,
Ближе к сердцу сей предмет
Положу, чтоб тело грела
И гнала от сердца вред.
Господь, когда кричат: «За море!»,
Будь в помощь смелым, властелин, —
За них дрожу я, просто горе:
Хитер и злобен сарацин.

Песни Четвертого
крестового похода
(1202—1204)
Гуйо де Берзе
* * *
Коль тот, чье сердце в злой разлуке ныло,
Спасется, значит, буду я спасен,
Ведь голубя, что с милой разлучен,
Тоска слабее во сто крат точила.
Все край родной слезами обольют,
Друзей сердечных оставляя тут,
Но никого так горе не томило,
Как милого, отъятого от милой.
Свиданье дух безумьем опалило —
Мне к милой путь был долго прегражден.
Я к ней спешил чрез множество препон,
Жизнь смерти стоила и мне претила:
Кто был обучен радостям, причуд*
Искал, любил, когда вокруг поют,
Тому, чем скорбь терпеть, уж лучше б было,
Чтоб смерть в одно мгновенье поразила.
Влюбленный станет мукою терзаться:
Идти в поход или остаться здесь,
Ведь тот, кто в плен любви отдался весь,
Не должен за такое дело браться.
223

Столь многим господам служить не след.
Чье сердце Даме приняло обет,
Без срама тот не мог бы тут остаться.
Засим не должно гневу предаваться.
Знай перед тем я, как в поход собраться,
Что в миг прощанья так измаюсь днесь,—
Всю душу вам отдав, отбросив спесь,
В молитвах Богу стал бы я стараться
За то, что был отрадою согрет —
На страсть мою не клали вы запрет.
Я жду, хоть в жалованье мне скупятся:
Вас любят все, хоть чаять и не тщатся.
Я вижу в расставании подмогу,
И Бог меня за то не попрекнет.
Но это он от вас меня ведет —
С упреком горьким обращаюсь к Богу.
Кого Господь любви такой лишит,
Которую ничто не сокрушит,
Тот обретет еще страшней тревогу,
Чем наш король, утрать он слишком много.
Пора затихнуть песне сей убогой.
Уйду от вас — ну есть ли путь в обход?
Я принял крест — мне ль не идти в поход?
Когда б я сам не осуждал столь строго
Отказ, я ждал бы — пусть мне разрешит
Любовь остаться, пусть мой страх бежит,
Но ваша честь осветит мне дорогу,
И друг ваш для хулы не даст предлога.
Безумен тот, кто за море спешит
И попрощаться с Дамою решит!
Пусть издали шлет весть к ее порогу:
Прощанье только бередит тревогу.
224

Гюон д'Аррас
* * *
Иду туда, где претерплю мученья,
В ту землю, где сносил мученья Бог,
Там омрачит мне мысли огорченье,
Что от любимой Дамы я далек.
И знайте: радости настанет срок
Лишь в миг, когда избуду сожаленье.
О Дама, если б милость ждать я мог,
Когда ступлю опять на ваш порог!
Графиня, в чьем сиятельном владенье
Сей замок! Так же воли поперек
Мне путь от вас, как рвущимся к сирене
Гребцам, которых глас ее увлек.
Они теряют разум, их обрек
На ложный путь звук сладостного пенья;
Их погрузит она в морской поток.
Вы столь желанны — жребий мой жесток.
Жесток, когда от Дамы нет пощады.
Коль, как глаза, душа у ней светла,
Я знаю, что страшиться мне не надо:
Надежда на прощение пришла.
Я помню, как-то Дама мне рекла:
«О, как я буду возвращенью рада,
И радости вам будут без числа!
Но будьте мне верны, чураясь зла!»
Ах, Дамз, в этой речи всё — услада!
И жизнь, о Боже, стала весела!
Без сердца в Сирию иду с досадой,
Ведь ваша близость сердцу так мила.
13—1153
225

О, если б плоть без сердца жить могла!
О, если б ваше сердце без преграды
За мною шло в поход, душа б цвела
И с вашим сердцем стала бы смела!
Гиневры сердце благородно было —
Стал рьяней и смелее Ланселот.
Ей отдал он все постоянство пыла
В делах великих, в дни лихих забот.
За череду лишений и тягот
Вдвойне его Любовь вознаградила.
С надеждой сходною гляжу вперед
И той служу, к которой сердце льнет.
Шатлен Аррасский в песне сей поет,
Что истинной Любви не знает силы,
Кто вместе с горем радости не пьет:
Иначе не узнать Любви тенет.

Песни Пятого
крестового похода
(1217—1221)
Гюон де Сен-Кантен
* * *
Иерусалим в слезах и та страна,
Где ношу смертной муки принял Бог, —
В слезах, друзей поскольку лишена,
Кто б Господу в сей трудный час помог.
О, если б мир День судный помнить мог
И место свято, где в предсмертный срок
Была вина Лонгину прощена!
Предать поход — вот страшная вина:
Кто принял крест как верности залог,
Его предал, когда с себя совлек, —
Как у Иуды, часть его страшна.
У наших пастырей рука грешна —
Овец берет за плату волк жесток.
Их грех тяжел, и совесть их черна:
Бог позабыт за денежный мешок.
Да будет ли вся эта роскошь впрок?
Ведь тот, кто в холе, честью пренебрег —
Разграблена походная казна!
Но будет мерзость их отомщена,
Коль честь и верность наш блюдут порог.
13»
227

Господня доля — лакомый кусок,
Где Вифлеем и Акра, — продана.
Когда и кто на площадях, в церквах
Дерзнет о Боге произнесть слова
И дать греха прощенье на словах,
Когда в сердцах готовность впрямь мертва
Пуститься на защиту Божества
И на священный край вернуть права,
Где пролил кровь Господь за нас в страстях?
О господа прелаты, что ж зачах
Поход святой, начавшийся едва?
Стал Бог Роландом, как твердит молва,
Вы стали Ганелонами в делах.
Ума лишен и мечется впотьмах
Тот, в ком душа от страха чуть жива,
Кого на помощь не пускает страх
К томящимся за морем в пасти рва.
И здесь повсюду смерть для естества:
Для всех бесчестье стало трын-трава.
Кто служит Господу о сих порах,
От Бога примет дар — в таких дарах
Ничья не разберется голова:
Рай — вот награда Божья какова.
Отдал пустяк — богатый дар в руках.
Гуйо де Берзе
* * *
Бернарт, скажи премудрому Фолькету,
Чтоб всуе мудрости не делал трату,
Хоть тратили доселе наши лета
Мы оба на забавы торовато.
228

Теперь гляжу на мир, и ясно мне,
Что с каждым днем он падает в цене.
Засим возвысить жизнь зову собрата,
Ведь жизнь к концу весельем небогата.
Коль в человеке покаянья нету,
Нет хуже зла и горше нет утраты:
Коль в доме в изобилии монеты
И ломятся от полноты палаты,
Не мыслит Рая он на стороне.
Фолькет, с таким не будьте наравне,
Но за море спешите, пылом взяты:
Все, кроме Бога, тлением чревато.
Еще, Бернарт, ты передай приветы
Маркизу, коему я предан свято.
Прошу, 'чтоб шел он в странствованье это:
Наследный долг взыскует Монферрата.
Земля Святая сгинула б в огне,
Когда б не Конрад, праведный вполне, —
О нем не смолкнет ввек молва крылата,
Что в Сирии сразил он супостата.
Пусть о деньгах не думает, зане
У Фридриха в имперской всей казне
Довольно денег, и не к спеху плата —
В Ломбардии он принят был богато.
И деньги пусть маркиз найдет в мошне,
Пусть даст тебе, что полагалось мне:
Мой крест не даст мне пасть и воровато
На низменные нужды тратить злато.

Песни, сложенные
между Шестым и Седьмым
крестовыми походами
Тибо Шампанский
* * *
О господа, узнайте: кто нейдет
В тот дальний край, где Бог был мертв и жив,
И кто обет крестовый не блюдет,
О Рае пусть не мыслит, жизнь прожив.
А кто жалеет Господа премного,
Пусть возгорится местью и с порога
Мчит в край Господень, сборы завершив.
Пребудет тут, кто злу хвалу несет,
Кто глух к добру, бесчестен, глуп и лжив.
Всяк голосит: «Уйду — жена помрет!
Уйду ль, друзей любимых огорчив?»
Их одолела мнимая тревога,
Ведь нет друзей любимых, кроме Бога, —
Он жизнь покинул, кровью крест смочив.
Все доблестные рыцари уйдут,
Что любят Бога и мирскую честь, —
Они мудры и Божий край спасут.
И трусов остающихся не счесть:
Слепец, кто вопреки лихим годинам
230

Не в Боге зрит спасение едином
И за пустяк свою теряет честь.
Господь за нас свершил свой крестный труд,
И в День суда провозгласит он весть:
«Пусть ангелы тех добрых в Рай введут,
Кто помогал мне делом крест мой несть.
Мария там вас ждет со мною, сыном.
А вы сойдете к адовым глубинам,
Из коих вам вовек спасенья несть».
Всяк верит, что нейти — натешить всласть
Тут плоть свою, избегнув в жизни зла.
Грехи и бес над тем имеют власть,
В ком пыл и чувства сожжены дотла.
Избавь от зла их всех, о Боже правый,
А нас введи в предел твоей державы,
Чтоб наша рать узреть тебя могла.
О Госпожа, царица горней славы,
Молись, чтоб нам от зла не знать потравы,
Чтоб ноша не была нам тяжела.
* * *
В дни, что изменою чреваты,
Завистничеством, срамотой,
Злоречьем и непрямотой,
И крайне благом небогаты,
Когда,, бароны, мы враждой
Мерзее делаем премерзкий век,
Когда в опале человек,
Чей разум дружен с правотой,
Потешусь песнею простой!
231

В Сирийском царстве бесновато
Кричат — все яростнее вой, —
Чтоб в путь не мчались мы гурьбой,
Коль наши помыслы не святы:
От нас лишь гибель и разбой.
Бог лишь к подмоге правых бы прибег
И верных, ведомо вовек.
Пусть хлынут верные рекой,
Вернут Спасителю покой!
«Сколь менее мне было б трудно
В дому весь век свой провести,
Чем нищим странником идти
Туда, где скорбно все и скудно».
— Блаженство можно обрести,
Филипп, коль долго тяготы терпеть,
Ведь радостью там не владеть,
Услад сердечных не найти,
Привычных людям во плоти.
Любовь в погоне безрассудной,
Поймала вмиг — и взаперти
Сижу, и на простор пути
Искать ли, если обоюдно
Чувство окажется в груди?
О Дама, трудно мне на вас смотреть,
Живым отсюда не уйти.
Умру, чтоб верность соблюсти.
О Дама, должен я остаться —
Как разлучиться с вами вдруг?
Любить вас, быть меж ваших слуг —
От этих нужд как отказаться?
Но смертных всех ужасней мук
Любовь, от коей часто я в бреду.
232

Как я пощады вашей жду!
Отраду, позабыв недуг,
Принять мне лишь из ваших рук.
О песня, я тебя веду
К Лоренту, чтобы, на беду,
Не вверг он нас в безумья круг,
Вселяя всем в сердца испуг.
* * *
Да будет так! О Дама, ухожу
И покидаю этот край прекрасный,
Где муки я привык сносить бесстрастно.
Я ненависть уходом заслужу.
Что за морем твой край, я все тужу,
О Боже: славословить госпожу
Вдали придется, и страдать безгласно,
И благ не ведать, истинно скажу.
Я вот какую мысль в уме держу:
Мне без любви стараться жить напрасно.
Я должен Даму видеть ежечасно,
Я с ней везде, я всюду ей служу.
Своей любовной мукой дорожу,
Как жить, не знаю, прямо вам скажу,
Не видя той, что светит сердцу ясно, —
На этот свет без устали гляжу.
Не мыслю, как смогу, от ней далек,
Я быть утешенным или веселым.
Вовек не жил я с чувством столь тяжелым,
Как днесь, когда уйти приходит срок,—
Но верю, что вернусь на сей порог.
233

И, вспоминая каждый ваш упрек,
Вновь совести я предаюсь уколам —
Как вашим словом пренебречь я мог!
О Боже, я к тебе свой шаг повлек,
Все здесь оставлю, зван твоим престолом.
Лишен отрад Господним произволом,
Наград грядущих получу ль залог?
Тебе служить оружьем дал зарок.
Христос, вассалом я склонюсь у ног,
С тобою — сиром — быть могу веселым,
Ведь слуг твоих никто смутить не мог.
Так весела душа и так грустна:
Грустна от предстоящего прощанья
И весела от чистого желанья
Отдать за Бога жизнь свою сполна.
Любовь к Христу и яра и нежна;
Идут в поход, в ком эта страсть сильна.
Лечить грехов зловонных злопыханья
Рубинам и алмазам власть дана.
Небес царица, чья любовь сильна,
В беде твоя подмога мне нужна!
Любви к тебе пусть жжет меня пыланье.
Отныне госпожа ты мне одна.
Воспоминанье сладко, мысль сладка,
И сердце жжет желанье песни петь.
Любовь мне силы даст ли боль стерпеть —
Для верных слуг щедра ее рука
И одаряет грезою далекой.
234

Любовь могуча силою высокой —
Велит сердцам о муках не жалеть
И, мучась, новых мук желать и впредь.
На муки те кто смотрит свысока,
Не может честью и умом владеть:
Вершину славы вряд ли одолеть
Способен тот, в ком столь душа низка.
Любви правдивый образ видит око.
С ней не прощусь, сколь жизнь ни будь
жестока.
Нет, душу низостям не одолеть.
Слугой Любви хочу я умереть.
О Дама, если б вас дерзнул молить,
То, верится, я б умолить сумел,
Но я настолько робок и несмел,
Что перед вами рта мне не раскрыть.
Вот что мой разум мукою дурманит.
А ваша красота мне сердце ранит —
Дай волю мне, на вас бы все глядел,
Но от страданья взор мой потускнел.
Когда пришлось от вас мне уходить,
О Дама, я неслыханно скорбел.
Когда б вас видеть вновь я чаять смел,
Не уставал бы Господа хвалить.
Добро и зло, что есть и что нагрянет, —
От вас одной, чья красота не вянет.
Кто б, кроме вас, помочь мне ни хотел,
Никак бы в деле том не преуспел.
Пятидесятую, пожалуй, часть
И то не описать ее красот.
То холодом, то жаром обдает
И взор и слово — горечь в них и сласть.
235

Жду радости — лишь ею сердце дышит,
Меж тем отчаянье мне грудь колышет:
Я в путах горя, радостей, забот,
Моей година смерти настает.
О Дама, сердце ваше пусть услышит
Песнь, что из-за моря слуга вам пишет,
К вам мысль моя лететь не устает,
И лишь она мне силы жить дает.
Шардон де Круазиль
* * *
Прощание со сладостной страною,
Где госпожа осталась, давит грудь.
Оставлю ту, кому служу душою,
И ради Господа отправлюсь в путь —
Но уз любви никак не разомкнуть,
И мысль и сердце ныне успокою,
Любовь забыть не мыслю я ничуть,
Хоть плоть послужит Богу сей порою.
Любовь, я уязвлен разлукой злою:
На госпожу мне больше не взглянуть —
Ее одну хвалою удостою:
Столь дивна в ней возвышенная суть.
Слезам моим дивится кто-нибудь?
Плоть следует за горькою судьбою,
А сердце вспять все рвется повернуть,
Поскольку дышит госпожой одною.
Я прочь иду, и грудь тоскою сжата,
В вас жизнь и смерть моя, мой Рай и Ад,
236

В плен сердце вашей красотою взято,
Пусть ваши путы век его язвят!
Куда идти, Христе? Уста вопят:
Оставить сердце — не чрезмерна ль плата
Для той, кто не давала мне наград,
Была всегда не слишком торовата?
Влюбленный ложный одарен богато,
А я дарами счастья небогат.
Безверью преданный, он льстит трикраты,
А я молчу, хоть преданней стократ.
Да, преданность свою блюсти я рад,
Но в ней сокрыта радости утрата —
Печалуюсь, не ведая услад,
Любовь сама в несчастьях виновата.
О госпожа, чей свет люблю я свято,
Будь мой огонь для вас навеки свят!
Не будьте к прочим страстию объяты,
Как страстью сей не буду я объят!
Коль болью будет слух о вас чреват,
Кончиной станет жизнь моя чревата.
Мой жребий мне вовек не супостат,
И вы во мне не зрите супостата!
Уста, прощаясь, Дама, вам твердят:
Пусть козни, что сплетает враг заклятый,
Мне не вредят, а, возвратясь назад,
Служить вам стану верно, как когда-то.

Филипп де Нантейль
* * *
Песня, скорбь мою вобрав,
Боль уймет на горькой тризне.
Будь оплакан, добрый граф,
Лишь хвалы достойный в жизни, —
Граф Монфор, кто Божью дань
Взять мнил в Сирии войною,
Но французов дело дрянь —
Краткой оказалась брань:
Он из первого же бою
В небо послан был судьбою.
Милой Франции предел
С болью воспоем, французы:
Край, что от веселья млел,
Мучит тяжких слез обуза.
Все страшнее с каждым днем.
Франция, ты без защиты,
Жжет беда тебя огнем —
Первый бой мы вспомянем,
[В коем вдруг, без волокиты]
Графы все твои убиты.
Пал в сраженье граф де Бар —
Нет французам злей утраты.
Возопят и млад и стар,
Скорбию по нем объяты.
Коль у Франции войной
Отнят рыцарь несравненный,
Будь ты проклят, день земной,
[День, когда в резне сплошной]
Стали храбрецы мгновенно
Рабства жертвами и плена.
238

Если б наш союзник смелый,
Тамплиер, госпитальер,
Взялись вдруг в бою за дело,
Показали б всем пример,
То у рыцарства причины
Не было б для плена, нет,
Были б мертвы сарацины.
Но об этом нет помина.
Причинивших столький вред
Звать изменниками след.
Песнь моя, в тебе слились
Сердца боль и состраданье,
К Состраданью в путь пустись
И его моли в рыданье
Вдруг явиться в ратный стан
И сказать в лицо баронам,
Что отчаянье — дурман,
Пусть разыщут басурман,
Волю чтоб вернуть плененным
Иль мечей иль денег звоном.
Неизвестный автор
* * *
Мне не петь, что б ни болтали,
Сердцем, чуждым злых тревог:
В Сирии, забыв зарок,
Все бароны праздны стали,
Градов до сих пор не взяли,
Замков тож — удел убог.
Скачкой шалой щеголяли,
Графа Бара потеряли.

Страсти низкие взыграли —
Стал успех от дел далек.
Кто завистлив и жесток,
Победит в бою едва ли.
Коль острастку злым не дали,
Все труды пошли не впрок,
Все заботы в прах пропали.
Слова чести не сдержали —
Как вернетесь на порог?
Церковь Божью запятнали.
Ничего вы не свершали,
Что б я вслух восславить мог.
Что, мол, дух у вас высок,
Мы давно уж не слыхали.
Коль острастку злым не дали,
Жизни ход вас в зло вовлек.
Ныне скрыты в дальней дали;
Францию вы покидали —
Вас хвалою всяк облек,
Цветом рыцарства назвали.
Здесь ни на одном вассале
Нет вины, сколь суд ни строг:
Платят тут они налог —
Спят за морем без печали,
Кошели поистощали.
Благодарности залог
От сеньоров не видали.
Пусть бы смерти им не дали
Небеса за их порок!
В гневе мы уста зажали.
К Богу мы мольбу послали
За посаженных в острог.
Гордый нрав их не сберег,

Слишком смело воевали,
Веря в мощь французской стали —
Пыл вас в плен к врагам завлек,
Вы у турок в рабство впали.
Ах, мольба моя слышна ли?
Было б горько, если б в срок
Силы неба нам не вняли!
14-1153

Песни Седьмого
крестового похода
(1248—1254)
Неизвестный автор
* * *
Пусть мир заходится в веселье,
Разносит радость благовест:
Король французский принял крест,
Чтоб в путь идти к священной цели.
Туда нейдет, в чьем мерзость теле,
Кому нечистый душу ест.
Спасен, кто был в морской купели.
Меня укоры одолели —
Спешу к святыням Божьих мест.
Нет безучастных в этом деле.
Но вам история известна,
Как принял крест благой король?
Он чист прошел страстей юдоль,
Преблагородный, сердцем честный.
И в королевстве повсеместно
Людьми прославлен рьяно столь!
И все о нем рассказы лестны,
И жизнь святой назвать уместно.
В нем низость вмиг рождает боль
И ум пытает мукой крестной.
242

Уж долго в хвори он метался,
И ум его был как в дыму.
Вот принял крест он почему:
Он час недвижным оставался,
Решили: с жизнью он расстался,
Сказали: он ущел во тьму.
У Бланки разум разрывался,
От боли голос пресекался —
Пеняла в горе мать ему:
«Зачем со мной навек расстался?»
Казалось ей со всей родней,
Что умер славный властелин.
Все зарыдали, как один,
Накрыли тело простыней.
Пришла и челядь в тот покой,
Навзрыд оплакан господин.
Граф д'Артуа, склонясь главой,
Шептал сквозь этот плач и вой:
«В горчайшую из всех годин,
Мой брат, подай мне голос свой!»
Тут прошептал наш Людовик:
«Любимый брат, склонись поближе!
Зови епископа Парижа!
Пусть даст мне крест мой духовник.
Я духом долго пил родник
Святой Земли и ныне вижу:
Настал для тела славный миг
Идти очистить край велик
От гадов, коих ненавижу.
За мной, кто Божью скорбь постиг!»
Вернулись к радости опять,
Услышав этот тихий толк.
И плач и говор сразу смолк,
14*
243

Лишь с тонким, хрупким станом мать,
Обняв его, смогла сказать:
«О сын, я в этом вижу долг:
Тотчас же вам готова дать
Я сорок лошадей, чья кладь —
Не вина, не меха, не шелк,
А деньги, чтоб поход собрать!»
Проникнись этою мольбою —
Восславит мир твоя душа.
Ведь весть светла и хороша
И в путь зовет нас за собою.
Причастен горнему покою
Тот станет, подвиг свой сверша,
Кто раздробленной головою,
Кишками, кровью пролитою
Заплатит, недругов круша,
Где Бог рожден своей рабою.
Неизвестный автор
* * *
Сирвенту, в коей бьет ключом веселье,
По Божьему наказу я начну.
Бог учит нас идти к заветной цели —
Немедля в путь в священную страну!
Все долю взять должны себе одну
С тем, кто зовет быть рьяными на деле.
Когда бы все пустились на войну,
В награду б кущи райские узрели
И у грехов бы не были в плену.
244

Иерусалим, с тобой беда какая!
Несчастья бремя на тебе лежит.
Сбежали христиане, жизнь спасая.
Господень гроб покинут и забыт —
А прежде был толпой в слезах омыт.
Тебе по праву честь была такая —
Там Бог покоился, пленой повит.
Враги крушат тебя, как волчья стая, —
Дурная им награда предстоит!
Король парижский хворью был разбит,
Считали, что душа — в преддверье рая,
Но вот он жив, и в жилах кровь бежит,
Он просит крест, и, чудо прославляя,
Тот, кто там есть, дать крест ему спешит.
Ты, Франция, достойна высшей славы,
Ты почестей достойна и похвал:
Способна только ты найти управу
На тех, кто Божий край пятой топтал, —
Затем благой король из мертвых встал.
Он принял крест, чтоб впредь ему быть здраву,
Зарок идти в поход за море дал.
Сей замысел баронам всем по нраву,
Граф д'Артуа уже и рать собрал.
К богатому владыке сей державы
Неси, сирвента, с честью слог удал,
Чтоб в Сирии свершил король расправу,
Чтоб понапрасну помощи не ждал.
И чтоб в Романию он войско гнал,
Париж советует давно и здраво.
Крещен султан турецкий скоро б стал,
Нам покорил бы всю свою ораву,
И мир бы весь от счастья ликовал.
245

Раздор бы папы с цезарем унял
Король, ладьи пустил бы в путь кровавый —
Напора б их язычник не сдержал,
Склонили турки бы и персы главы,
И Вавилон бы короля венчал.
Неизвестный автор
* * *
Про то, что дурно, не заставить нас
Сложить благую песню или спеть, —
Не стану на пустое тратить глас,
Мне есть о чем подумать, порадеть.
Но как мне на заморский край глядеть,
Где все мы — горемыки,
И не взывать к французскому владыке,
Чтоб не внимал льстецам и подлецам,
Чтоб мстил врагам за свой и Божий срам?
Король, когда вас Бог направил сам,
Вострепетал Египет, устрашась.
Погибли вы, коль бросите врагам
Иерусалим в лихой и страшный час.
Избранником Господь поставил вас,
Чтоб враг разбит был дикий, —
Спешите подвиг ваш свершить великий,
Отмстить за тех, кто сгинул и пленен:
За вас и Бога — смерть* их и полон.
Король, Господь друзьями обделен
И ныне в злейшем горе, клятву дам,
Ведь из-за вас народ его пленен.
Спасать его кому же, как яе вам?
246

Бедны другие и спешат к домам,
От страха прячут лики.
И если вы не заострите пики,
Апостолы и вся святая рать
В День судный станут вслух на вас пенять.
Король, казна у вас, ну мне ль не знать,
Какой любой другой король лишен.
В краю святом щедрее деньги трать —
Сторицею воздастся сей урон.
А ныне зрю урон со всех сторон.
По слову лживой клики
Бежать — умножить говор злоязыкий.
Останьтесь, мчитесь в бой во весь опор,
И Франция избудет свой позор.
Король, коль к дому шаг ваш будет скор,
Вправе Шампань и Франция кричать,
Что заслужили вы один укор,
Спиною к славе встав, как мерзкий тать,
А вам бы надо в горести рыдать,
Плененных слыша крики,
Скакать, чтоб враг их отдал темноликий:
За Бога терпят и за нас за всех,
Несчастным дать погибнуть — тяжкий грех.

Песни, сложенные
в разное время
(авторы неизвестны)
* * *
Столь сладко сердцу от любови новой,
Что к новой песне тянутся слова.
Но где мне взять веселья молодого?
Коль хочешь, чтобы песнь была жива,
Любовь, усладам нежным дай права,
Иначе не найду для песни слова,
Все знают — без награды песнь мертва.
Высокую Любовь я пел толково,
Служил ей с дрожью, с жаром естества —
Пусть даст мне пыл, стесненья сбросит ковы!
Мне Дама, молвлю не без хвастовства,
Знак подает, и чаю торжества.
Служить я Даме стану образцово,
Коль одарит — свой пыл сдержу едва.
Пусть от Любви столь много мне мороки,
Проклясть ее все ж недостало сил.
Глупей, кто расточает мне упреки, —
Ведь если б за морем я ныне был,
То к Даме мысли все равно б стремил.
248

Ее красы и строй души высокий
И там и здесь равно питают пыл.
Коль в край сирийский я уйду далекий,
То будет сердцу этот путь немил.
Сколь долги б ни были разлуки сроки,
Я б верно и без страха ей служил —
Быть истинным влюбленным я решил.
О Дама, образ ваш прекрасноокий
Придал мне сил и песнь мою взрастил.
Но сам себе не весь принадлежу я,
Я Господу служу, служу добру.
Душой и телом в путь уже спешу я,
Но сердце как от Дамы заберу?
Была б награда сердцу по нутру!
За цену не уйду ни за какую —
Я истинным влюбленным здесь умру.
Иерусалим, чинишь великий вред,
Ты отнял все, что сердцу так желанно,
Не полюблю тебя, виновник бед,
Что горькие разверзли в сердце раны.
И я вздыхаю и кляну весь свет,
Творцу, кто взял услад любовных цвет,
Укоры шлю и плачу постоянно.
Мой друг, услышите ль печальный крик,
Что за море соленое послала?
Не может описать людской язык
Ту боль и скорбь, что в сердце точат жало.
249

Все вспоминаю милый, светлый лик,
Который я ласкала всякий миг,
И чудо, что безумною не стала.
Ах, горемыка я из горемык
И смерти скорой не страшусь нимало.
Но кто Любовь высокую постиг,
Тот в Рай идет дорогой без привала.
Я в путь пойду к Тому, кто столь велик,
Чтоб милый предо мной хоть там возник,
Чем здесь останусь в муке небывалой.
* * *
Восторг сверх меры пить в Раю дабы,
Покину край, прекрасней не найдешь,
Где Дама — высший дар моей судьбы,
Чей тонок стан, чей свежий лик пригож.
С ней сердце верное срослось всецело,
Но нужно, чтоб от ней отторглось тело, —
Иду туда, где Бог погиб за всех,
Где искупил он в пятницу наш грех.
Подруга сладостная, в сердце мрак,
Поскольку дни вдали от вас претят,
В ком сладость я нашел и столько благ,
Восторг и столько радостных услад.
Фортуна, злоупотребляя властью,
В печаль и горе превратила счастье,
Я плачу и горюю день и ночь
И за море иду в печали прочь.
Нельзя, чтоб без еды дитя мало
Не плакало, и не унимешь крик,
250

Нельзя, чтоб сердце прочь от вас ушло,
Чей лик ласкать я и лобзать привык.
Разлука с вами — хуже нет напасти.
Сто раз в ночи вас вспоминаю в страсти.
О, если б ваше тело сжать в руках!
А нет — меня сожжет желанье в прах.
Из-за тебя покину, Боже, край,
Где та, которой сердце отдаю.
Ты радость вечную за это дай
Мне и любимой у тебя в Раю.
Дай милой сил, чтоб не утратить страсти,
Чтоб не пришло с разлукой безучастье.
Душою с ней одной навеки слит,
Грущу, и сердце тает и болит.
Прощайте, сладостная Изабель!
Я в путь пущусь, и Бог ваш дух упрочь!
К поганым, в глубь языческих земель,
Любя Спасителя, спешу я прочь.
Спасая душу, мчусь без проволочки.
Но знайте, ангел в дивной оболочке:
Коль умирают от любви такой,
Мне не дойти до гавани морской.
От черенка рождаются цветочки,
От вас родится скорбь, и нет отсрочки!
Но коль вернусь я, поклянусь душой,
Что сохраню в душе сей огнь большой.
Песнь о Любви благой, без проволочки
Вмести мои раздумья в эти строчки,
Властителю Жизора вслух пропой,
Что славен преданный Любви такой.
251

* * *
— О Дама, мне без вас не жить ни дня,
Любить вас пылко век не перестану.
О, не бранитесь, слух ко мне склоня,
Коль крест приму и двинусь к басурману.
Ведь ревностно добро творить я стану.
В турнире за морем моя броня
Пускай послужит, нечистей тесня,
От коих Бог страдал и принял раны.
— О друг любезный, жжет печаль меня.
Тоскою я измучусь окаянной.
Уходите за море без меня.
Во власянице лучше уж увяну.
Нет, чтоб мне на душу не брать изъяну,
Не оставайтесь здесь из-за меня.
Главу пред Богоматерью склоня,
Клянусь, что здесь за вас молиться стану.
— Не диво, коль не выживу ни дня,
Сказав: «Прощай, я скоро вновь нагряну!» —
Той, кто дарила щедро столь меня.
Но, часть вторую повторив, воспряну.
Я Богу быть слугою не устану.
Чуть вспомню, что страдал он за меня,
Отмстить спешу, здесь не промедлю дня,
Ни для кого я зло творить не стану.
* * *
Вы от безделья, господа, ленивы,
Гниете здесь, забыв со злом борьбу.
Вы вспомнили б о смерти сиротливой
Того, кто стойко вытерпел судьбу,
Привязан был к позорному столбу,
252

Оплеван был, избит толпой глумливой,
На крест взошел, потом лежал в гробу,
Чтоб мы не стали горьких мук поживой.
С заблудшим сердцем, с плотью столь
блудливой,
Ужели вы страшитесь умереть?
Вы вспомнили б, что смерти стать поживой
Придется все равно и в прах истлеть!
О Господе не забывайте впредь,
Кто нас нашел с улыбкою счастливой
И рек: «В Раю есть место всех пригреть —
Тех, что душой чисты и неленивы».
В день грозный, что на нас как камень ляжет,
Придет Спаситель в яром гневе вдруг
И явно, без прикрытия покажет
Страстные раны стоп, ребра и рук,
Кои за нас стерпел в горниле мук.
Святой и тот ни слова вслух не скажет.
И примут крест, в чьих душах слаб испуг.
Страх пред судом на сердце камнем ляжет.
Туда, за море, в глубь святого края,
Где Бог рожден, где был он мертв и жив,
Нам след идти, наследство возвращая,
Ведь скорбь Господня шлет давно призыв.
Не друг Творцу, кто тут пребудет, лжив —
Без передышки Бог зовет, страдая.
О, если б нам вернуться, долг свершив,
Тогда б нас, верно, ждали кущи Рая.

КОММЕНТАРИИ
Жоффруа де Виллардуэн
Взятие Константинополя
Жоффруа де Виллардуэн (1150—1213) был младшим
сыном в семье сеньоров де Виллардуэн, вассалов графа
Шампанского. В 1185 г. Жоффруа де Виллардуэн
получает звание маршала Шампани. В 1190 г. он отправляется
в Третий крестовый поход, принимает участие в осаде
Акры (совр. Акко, Израиль) и в ноябре того же года
попадает в плен и возвращается на родину лишь в 1194 г.
Он становится весьма значительной фигурой при
шампанском дворе, а в 1199 г. принимает активное участие в
организации Четвертого крестового похода. В 1204 г. он
получает звание маршала Романии (т.е. Латинской
империи) и до самой смерти ведет активную политическую
деятельность.
«Взятие Константинополя» составлено Жоффруа де
Виллардуэном предположительно в 1207 г., причем
вероятно, что автор использовал записи, сделанные им
непосредственно по ходу событий, а также некоторые
официальные документы.
До нас дошло шесть рукописей «Взятия
Константинополя» (рукописи хранятся в Национальной библиотеке в
Париже). Наибольшее признание из них получила
рукопись A/N.B ms. fr. 4972. Эта рукопись легла в основу
публикации Наталиса де Вайи (Geoffroi de Ville-
Наг d о u i п. Conquête de Constantinople. Texte original,
accompagné d'une traduction par Natalis de Wailly. 2e éd.
P., 1874), остающейся и по сей день одним из самых авто-
254

ритетных изданий. По этому изданию осуществлен
настоящий перевод, кроме того, мы использовали публикации Эд-
мона Фараля (Geoffroi de Villehardouin. La
Conquête de Constantinople. Edité et traduit par E. Faral.
Vol. 1-2. P., 1938-1939) и Жана Дюфурне (Geoffroi de
Villehardouin. La Conquête de Constantinople.
Chronique et préface par J. Dufournet. P., 1969), a также
привлекали справочный аппарат одного из первых изданий
хроники, осуществленного Дю Канжем (Charle Du
С ange. Histoire de l'empire de Constantinople. P., 1657).
Традиционно хроника Виллардуэна делится на 500
небольших абзацев-параграфов, которые объединяются в
более крупные разделы. Мы сохранили это деление.
Арабская цифра в комментарии означает номер
абзаца-параграфа.
1. Знайте, что в год тысяча сто девяносто седьмой... *—
начало проповеди Четвертого крестового похода
может быть отнесено к зиме 1197 — началу весны 1198 г.
...во времена Иннокентия, апостолика Римского... —
апостолик — одно из наименований папы римского,
основанное на положении католицизма о том, что права
главы католической церкви оправданы
преемственностью власти от апостола Петра.
Иннокентий — Лотарио Конти, Иннокентий III, папа
римский (1198—1216). Стал папой в 37 лет.
Филипп II Август (1165—1223)—король Франции с
1183 г., сын Людовика VII и Алисы Шампанской. Ко
времени начала крестового похода, из-за того что
Филипп Август удалил от себя жену Ингеборг и
женился на Агнессе Меранской, на французское королевство
был наложен церковный интердикт, т. е. запрет на
церковную службу.
Ричард, король Английский — Ричард I Львиное
Сердце (1157—1199), английский король (1189—1199), сын
Генриха II Плантагенета и Альеноры (Элеоноры) Ак-
витанской.
...во Франции — т.е. в области Иль-де-Франс,
принадлежавшей французскому королю.
Фульк из Нейи (ум. в 1201 г.) —до описываемых
событий получил известность как проповедник,
выступавший против ростовщичества.
2. Петр Капуанский — папский легат, кардинал-дьякон.
Был направлен во Францию папой Иннокентием
14 августа 1198 г.
255

Экри— город в Арденнах на р. Эн (совр. Асфельд-
ля-Виль).
Тибо, граф Шампани и Бри — Тибо III (1179—
1201), сын Анри I, графа Шампанского,
участника Второго и Третьего крестовых походов, и Марии
Французской, дочери Людовика VII и Альеноры Ак-
витанской.
Луи, граф Шартрский и Блуа (1171—1205) — сын
Тибо V, графа Шартрского и Блуа, и Аэлис, дочери
Людовика VII и Альеноры Аквитанской. Вместе с
отцом участвовал в Третьем крестовом походе.
...в начале адвента. — Адвентом называется
рождественский пост у католиков. Турнир состоялся 28
ноября 1199 г.
...племянниками короля Франции и его кузенами... —
Тибо был сыном Марии Шампанской, двоюродной
сестры Филиппа Августа, а Людовик был сыном
Аэлис, другой его двоюродной сестры. Кроме того,
Мария и Аэлис были двоюродными сестрами Ричарда
Львиное Сердце. Отцы Тибо и Людовика были
братьями Алисы Шампанской, матери Филиппа Августа.
. Симон де Монфор 1 — Симон IV, граф Монфора и
Эпернона (ум. в 1218 г.), впоследствии получил
известность как один из организаторов «крестового похода
против альбигойцев» (1209—1218).
Рено де Монмирай (ум. в 1205 г.) —вассал
французского короля, сын Эрве II де Донзи, правнук Тибо II,
графа Шампанского.
. Гарнье, епископ Труа — Гарнье де Тренель (ум. в
1205 г.), сын Гарнье I де Тренеля, епископ Труа
(город в Шампани) с 1193' по 1205 г., участник Второго
и Третьего крестовых походов.
Готье, граф де Бриен—Готье III, граф де Бриен
(род. ок. 1166 — ум. в 1205 г.),. сын графа Эврара де
Бриена и Агнессы де Монбельяр, брат Жана де Брие-
на, одного из иерусалимских королей (1210-1225).
Жоффруа де Жуанвиль — Жоффруа V де Жуанвиль
(ум. в 1203—1204 гг.), сын Жоффруа IV де Жуанвиля
и Эльюс де Дампьер, сенешаль Шампани, участник
Третьего крестового похода, дядя известного историка
Жана де Жуанвиля (1223—1318).
1 Сведения о крестоносцах даются нами в основном по
кн.: Jean Lognon. Les compagnons de Villehardouin.
Recherches sur les croisés de la IV croisade. Genève, 1978.
256

сенешаль — офицер королевской армии или армии
крупного сеньора, часто исполняющий функции
главнокомандующего.
Робер, его брат — Робер де Жуанвиль (ум. в 1203 г.),
младший брат Жоффруа де Жуанвиля.
Готье де Виньори — Готье I де Виньори (ум. в 1229 г.),
сын Бартелеми де Виньори, участника Третьего
крестового похода, сеньор Виньори (совр. деп. Верхняя
Марна, Франция). Известен также как покровитель
трувера Колена де Мюзе (род. в 1210 г.).
Готье де Монбельяр (ум. в 1212 г.) —сын Ришара де
Монфакона, сеньора Монбельяра, дядя Готье де
Виньори. Известен также как покровитель романиста
Робера де Борона (жил в конце XII — начале XIII в.),
которому он предположительно заказал «Роман об
Иосифе Аримафейском».
Эсташ де Конфлан (ум. в 1207 г.)—сын Готье I де
Бриена (см. коммент. к §5).
Ги де Плесси — брат Эсташа де Конфлана, сеньор
Плесси (совр. деп. Марна, Франция). Последнее
упоминание о нем в документах относится к 1201 г.
Анри д'Арзильер — сеньор Арзильера (совр. деп.
Марна, Франция), кузен герцога Эда Бургундского (см.
коммент. к § 38) со стороны своей жены Агнессы де
Монреаль; последний раз упоминается в документах
1202 г.
Ожье де Сен-Шерон (ум. после 1213 г.) — сеньор
Сен-Шерона (совр. деп. Марна, Франция).
Виллен де Нюлли (род. ок. 1174 — ум. в 1204 г.) —
сын Готье де Нюлли и Гибург де Виньори.
Жоффруа де Виллардуэн, его племянник И170—
1227)—сын Жана, старшего брата маршала
Жоффруа де Виллардуэна.
Гильом де Нюлли (ум. после 1204 г.) —брат Виллена
де Нюлли (см. выше).
Милон Брабантский (род. в 60-годах — ум. ок.
1224 г.) —сын Милона I Брабантского, участника
Третьего крестового похода.
Готье де Фюлиньи — сеньор Фюлиньи (совр. деп.
Марна, Франция).. Единственное упоминание о нем в
документах относится к 1200—1201 гг.
Эврар де Монтиньи (ум. после 1217 г.) — сын Эврара
де Монтиньи, участника Третьего крестового похода.
15—1153
257

Манессье Илльский (род. в 60-х годах — ум. после
1214 г.) — сын Ансо Илльского и Мабины де Буль,
участник Третьего крестового похода.
Макер де Сент-Менеу (род. ок. 1150 — ум. ок.
1224 г.)—сын Обера де Сент-Менеу, сеньор
Сент-Менеу (совр. деп. Марна, Франция).
Ги де Шап (ум. в 1221 г.)—сын Кларембо III де
Шапа, виконта Труа.
Кларембо — Кларембо V де Шап (ум. в 1246 г.),
племянник Ги де Шапа, сын. Кларембо IV де Шапа,
участника Третьего крестового похода, и Элисан де
Трекель.
Ренар де Дампьер (ум. в 1223 г.) — сын Ренара I де
Дампьера, сеньор Дампьера (совр. Дампьер-ан-Астенц,
деп. Марна, Франция).
Жан Фуанон (ум. после 1250 г.)—сеньор Вернейля
(совр. деп. Марна, Франция).
6. Жерве дю Шатель — Жерве дю Шатенеф (ум. в
1212 г.), сын сенешаля Гуйо де Шатенефа, сеньор Ша-
тенефа (совр. Шатенеф-ан-Тимере, деп. Сена-и-Луара,
Франция).
Эрве дю Шатель (ум. после 1233 г.)—второй сын
Жерве дю Шателя и Маргариты де Донзи, кузины
Луи, графа Шартрского и Блуа (см. коммент. к §3).
Жан де Вирзон — кроме мемуаров Виллардуэна
упоминается в документах, относящихся к 1200—1201 гг.;
сеньор Вирзона (совр. деп. Шерр, Франция).
Оливье де Рошфор — предположительно сеньор Рош-
фора-на-Луаре (совр. деп. Мэн-и-Луара, Франция).
Точно его личность не идентифицирована.
Анри де Монрей — личность не идентифицирована.
Пайен Орлеанский (ум. между 1208 и 1224 гг.) —Жан
Пайен Орлеанский.
Пьер де Брашё (ум. ок. 1210 г.) —сын Гуйо де Бра-
шё, сеньор Брашё (совр. деп. Уаза, Франция).
Известен также по хронике Робера де Клари как самый
отважный из крестоносцев.
Гуйо, его брат—Гуйо де Брашё (ум. в 1217 г.).
Гильом де Сен — сын Осмонда де Сен, сеньор Сена
(совр. Сен-Моренвилье, деп. Уаза, Франция). Первое
упоминание в документах относится к 1189 г.,
последнее—к 1207 г.
Жан де Фриез (ум. в 1205 г.) — участник Третьего
крестового похода.
258

Готье de Годонвиль — сеньор Годонвиля (совр. деп.
Эр-и-Луара, Франция). Последнее упоминание о нем
в документах относится к 1202 г.
Гуйо де Кормере — сеньор Кормере (совр. деп. Луа-
ра-и-Шер, Франция). Первое упоминание о нем в
документах относится к 1196 г., последнее —к 1201 г.
Жоффруа, его брат — Жоффруа де Кормере. Нигде,
кроме мемуаров Виллардуэна, не упоминается.
Эрве де Бовуар — первое упоминание о нем в
документах относится к 1196 г., последнее — к 1218 г.
Робер де Фрувиль — сеньор Фрувиля (совр. деп. Луа-
ра-и-Шер, Франция). Первое упоминание о нем в
документах относится к 1194 г., последнее — к 1203 г.
Пьер, его брат — Пьер де Фрувиль, первое
упоминание о нем относится к 1194 г.
Орри Илльский (ум. в 1206 г.) — предположительно
сеньор Илль-Бушара (совр. деп. Индра-и-Луара,
Франция).
Робер дю Картье — упоминается в документах 1190 и
1196 гг.
7. Невий, епископ Суассонский (ум. в 1207 г.)—сын
Матье I де Монморанси, коннетабля Франции, и
Алисы, дочери Генриха I, короля английского; участник
Третьего крестового похода.
Матье де Монморанси — младший брат Невия,
епископа Суассонского, участник Третьего крестового
похода.
Ги, шатлен Куси — Ги де Туротт (ум. в 1202 г.), сын
Жана, шатлена Куси, и Адель де Монморанси, сестры
Матье де Монморанси, участник Третьего крестового
похода; автор любовных песен и песен крестовых
походов. Через некоторое время после смерти шатлена
Куси трувером Жакмесом был сложен «Роман о
кастеляне де Куси и о даме де Файель», куда вошли
некоторые песни Ги де Туротта.
шатлен — в XII в. правом строить замки и владеть
ими обладали лишь высшие титулованные рыцари.
Простые рыцари могли получать замки во владение
на определенных условиях и становились своего рода
«управляющими» замков—шатленами (кастелянами).
Робер де Ронсуа (ум. в 1205 г.) —нигде, кроме книги
Виллардуэна, не упоминается.
Ферри Йеррский (ум. в 1205 г.) —сеньор Йерра (деп.
Сеиа-и-Уаза, Франция).
15*
259

Жан, его брат— Жан Йеррский (ум. в 1205 г.).
Готье де Сен-Дени — рыцарь на службе при
аббатстве Сен-Дени, вассал графа Шампанского; последнее
упоминание в документах, которое может быть с
точностью отнесено к нему, датируется 1209 г.
Анри, его брат — Анри де Сен-Дени; упоминается в
документах 1181, 1199 и 1207 гг.
Гильом д'Оней (род. в 50-х годах XIÏ в.) —сын Готье
д'Онея, сеньор Онея (совр. Оией-су-Буа, деп. Сена-и-
Уаза, Франция).
Робер Мовуазен— Робер II Мовуазен (ум. в 1217 г.),
сын Рауля IV Мовуазена и Агнессы, сестры Гильома
д'Онея.
Дрюэ de Крессонсак (ум. в 1211 г.) —сын Дрюэ I де
Крессонсака и Эмелины де Рошероль. Был женат на
Агнессе, сестре Робера Мовуазена; сеньор
Крессонсака (совр. деп. Уаза, Франция).
.Бернар de Морей—сеньор Морея (совр. деп. Сомма,
Франция), последнее упоминание о нем в документах
относится к 1209 г.
Ангеран de Бое (ум. в 1223 г.) — сын Робера де Бова
и Беатрисы де Сен-Поль, сеньор Бова (совр. деп.
Сомма, Франция), участвовал вместе с отцом в Третьем
крестовом походе, брат Гуйо де Бова и Робера де
Бова.
Робер, его брат — Робер де Бов (ум. в 1224 г.), брат
Ангерана де Бова и Гуйо де Бова.
...в день посыпания главы пеплом... — начало
великого поста у католиков, имеется в виду 23 февраля
1200 г.
Бодуэн, граф Фландрский и Энно (род. в 1171—ум.
после 1205 г.) —сын Бодуэна V, графа Энно, и
Маргариты Эльзасской, впоследствии стал императором
Константинопольским (1204—1205).
Мария, его жена — Мария, графиня Фландрская и Энно
(1173—1204), дочь Анри I, графа Шампанского, и
Марии Французской, дочери Людовика VII и Альеноры
Аквитанской. Мария вышла замуж за графа Бодуэна
в 1186 г., а в 1200 г. вместе с ним приняла
крестоносный обет, но из-за беременности не смогла
отправиться в крестовый поход.
Генрих, брат Бодуэна (1174—1216)—младший брат
графа Бодуэна, впоследствии стал императором
Константинопольским (1206—1216).

Тьери> его племянник (ум. после 1207 г.)—побочный
сын Филиппа Эльзасского, брата матери Бодуэна
Фландрского и Энно.
В средневековых документах, как и у Виллардуэна,
часто смешиваются понятия «племянник» и «кузен».
Гильом де Бетюн, поверенный — Гильом ле Руа де Бе-
тюн (ум. в 1213 г.), поверенный Бетюна и Арраса, сын
Робера V де Бетюна и Аэлисы де Сен-Поль, кузен
графа Бодуэна Фландрского и Энно (см. выше).
поверенный — точнее, церковный поверенный, т. е.
сеньор, взявший на себя обязанность защищать
юридические права церкви или монастыря.
Конон, его брат — Конон де Бетюн (1155—1219), сын
Робера V де Бетюна и Агнессы де Сен-Поль, кузен
и вассал Бодуэна Фландрского и Энно (см. выше),
участник Третьего крестового похода, регент
Латинской империи с 1216 г., а также после смерти
императора Константинопольского Пьера де Куртене (ум.
в 1217 г.) и после смерти его жены Иоланцы (ум. в
1219 г.). Конону де Бетюну принадлежат несколько
любовных песен и песен крестовых походов.
Жан де Нель, шатлен Брюгге (ум. в 1204 г.)—сын
Рауля II, шатлена Брюгге, участник Третьего
крестового похода.
Брюгге — город во Фландрии (совр. Бельгия).
Репье де Трит — сын Ренье де Трита, шатлена
Валансьена, сеньор Трита (совр. Трит-Сен-Леже, деп.
Нор, Франция).
Ренье, его сын — Ренье де Трит (ум. в 1205 г.).
Матье де Валенкур (ум. в 1203 г.) — сеньор Валенку-
ра (деп. Нор, Франция).
Жак д'Авен (ум. ок. 1210 г,) — сын Жака д'Авена,
участника Третьего крестового похода.
Бодуэн де Бовуар (ум. ок. 1239 г.)—возможно,
вассал графа Фландрского.
Гуйо де Бомец — сеньор Бомеца (совр. Бомец-ле-Кам-
бре, деп. Па-де-Кале, Франция). Последнее
упоминание о нем относится к 1207 г.
Жирар де Маншикур — сын Робера де Маншикура,
кузена Конона де Бетюна (см. выше). Упоминается
в документах 1182, 1195, 1200 гг.; сеньор Маншикура
(совр. деп. Нор,-Франция).
Эд де Ам— Эд III де Ам, сеньор замка Ам на Сомме
(совр. деп. Сомма, Франция), вассал Филиппа Авгу-
261

ста, участник Третьего крестового похода. Последнее
упоминание о нем относится к 1205 г.
Гильом de Гомменьи (ум. после 1206 г.)—сеньор
Гомменьи (совр. деп. Нор, Франция).
Дрюэ de Борен (ум. после 1206 г.)—сеньор Борена
(совр. деп. Нор, Франция).
Роже de Марк (ум. после 1205 г.) —
предположительно сеньор Марка (совр. пров. Западная Фландрия,
Бельгия).
Эсташ de Собрик — Эсташ де Сальпервик (ум. после
1205 г.), сеньор Сальпервика (деп. Па-де-Кале,
Франция).
Франсуа de Колена — Франсуа де Куломби, сеньор
Куломби (совр. деп. Па-де-Кале, Франция).
Последнее упоминание о нем в документах относится к
1205 г.
Готье de Бонзи (ум. после 1239 г.) — муж сестры
Матье де Валенкура (см. выше), кузен Бодуэна де
Бовуара (см. выше), сеньор Бонзи (совр. деп. Нор,
Франция).
Репье de Моя (ум. в 1204 г.)—сеньор Мона (совр.
пров. Эно, Бельгия).
Готье de Стомб (ум. после 1209 г.) — упоминается
также в документах, относящихся к 1201 и 1202 гг.
Бернар de Соммержен — сеньор Соммержена (совр.
пров. Восточная Фландрия, Бельгия).
9. Гуйо de Сен-Поль — Гуйо IV, граф де Сен-Поль (ум.
в 1205 г.), сын Ансо де Сен-Поля, родственник
Бодуэна Фландрского (через жену Иоланцу де Энно),
участник Третьего крестового похода, сеньор Сен-Поля
(совр. Сен-Поль-сюр-Тернуаз, деп. Па-де-Кале,
Франция).
Пьер & Амьен, его племянник (ум. в 1204 г.)—сын
Дрюэ, шатлена Амьена, города на севере Франции
(совр. деп. Сомма), и Маргариты де Сен-Поль. Здесь
Жоффруа Виллардуэн называет его племянником
графа Гуйо де Сен-Поля, но далее (§291) —кузеном (ср.
коммент. к.§ 8 о Тьери, племяннике Бодуэна
Фландрского) .
Эсташ de Кантеле (ум. в 1205 г.)—сеньор Кантеле
(совр. деп. Па-де-Кале, Франция).
Никола de Майи — сын Готье де Майи и Амели де
Бомон. Первое упоминание о нем в документах
относится к 1188 г., последнее — к 1208 г.
262

Ансоде Кайе (ум. после 1219 г.) — сын Арнуля ле
Кайе и Алисы де Бавелингем, сеньор Кайе (совр.
Кайе-сюр-Мер, деп. Сомма, Франция). Проявил себя
как искусный дипломат.
Ги де Уден— сын Ансо де Удена и Эглины де Сен-
Поль, кузен графа Гуйо де Сен-Поля, сеньор Удена
(совр. деп. Па:де-Кале, Франция).
Готье de H ель и Пьер, его брат — возможно,
родственники Жана де Неля (см. коммент. к §8).
10. Жоффруа дю Перш — Жоффруа III, граф дю Перш
(ум. в 1202 г.), сын Ротру III, графа дю Перша
(графство Першское располагалось в центре Франции, в
районе Парижского бассейна), и Мао, тети графа
Тибо III Шампанского (см. коммент. к § 3); таким
образом, Жоффруа дю Перш приходился кузеном
Тибо III Шампанскому и Луи, графу Шартрскому и
Блуа (см. коммент. к § 3). Жоффруа дю Перш
участвовал во Втором крестовом походе, где при осаде
Акры в 1190 г. погиб его отец.
Этьен, его брат — Этьен дю Перш. Последнее
упоминание о нем в документах относится к 1205 г.
Ротру де Монфор — Ротру III де Монфор (ум. после
1218 г.), сын Ротру II де Монфора и Бургонии де
Сабле, сеньор Монфора (совр. Монфор-и-Ротру, деп.
Сарта, Франция).
Ив де ля Жайль — возможно, сеньор Жайль-Ивона
(совр. деп. Мэна-и-Луара, Франция), но точно
личность не идентифицирована.
Эмерик де Вильре (ум. в 1204 г.) — сеньор Вильре
(совр. деп. Эр-и-Луара, Франция).
Жоффруа де Бомон — сын Робера, виконта Бомона,
сеньор Бомона (совр. Бомон-ле-Виконт, деп. Сарта,
Франция). Первое упоминание о нем в документах
относится к 1196 г., последнее — к 1202 г.
И. И во весь тот год... — имеется в виду 1200 г.
Компьень — город на северо-западе Франции (совр.
деп. Уаза).
12. Алар Макеро — уроженец области Артуа.
Упоминается в документах 1197 и 1200—1201 гг.
15. Энрико Дандоло (1108—1205) —дож Венеции с 1192 г.
16. ...из тех, кто не носит короны... — короны тогда
носили только короли и императоры.
18. ...о судах и кораблях... — здесь у Виллардуэна
употреблены два синонима. Синонимические пары харак-
263

терны для старофранцузских текстов (см. ниже у Вил-
лардуэна «скончался и умер», «красивая и
прекрасная» и т. п.).
20. ...большой совет и народное собрание... — к началу
XIII в. управление Венецианской республикой
осуществлялось следующим образом: во главе
республики стоял дож, избираемый на этот пост пожизненно.
Его полномочия ограничивались большим советом из
470 членов, которыми назначался малый совет
(синьория) из 6 членов; без согласия последних дож не мог
делать никаких распоряжений. Народное собрание в
XIII в. практически утратило свое значение и
собиралось чрезвычайно редко.
21. виссарии — военные суда, у которых были дверцы,
ведущие сразу в трюм; через них на корабль вводили
лошадей.
...оруженосцы, рыцари, пешие. — В средневековой
армии каждый рыцарь имел при себе одного или
нескольких оруженосцев (конных) и значительное число
пеших воинов.
22. ...восемьдесят пять тысяч марок — цена одной
серебряной венецианской марки того времени равнялась
приблизительно 17,1 г. золота. До нас дошел точный
текст договора венецианцев с французами, где общая
цена перевоза обозначена в 85 тысяч марок за 4
тысячи 500 лошадей и 33 тысячи 500 человек, которые
следовало уплатить в четыре приема через каждые
три месяца, считая от 1 августа 1201 г. Кроме того,
венецианцы брали на себя расходы по питанию людей
и лошадей на год (а не на девять месяцев, как
ошибочно считает Жоффруа де Виллардуэн).
23. галера — узкое гребное судно, отличавшееся большой
быстроходностью и маневренностью; некоторые галеры
могли принять на борт до 300 человек.
25. ...состоял тот совет из сорока мудрейших людей... —
очевидно, речь идет лишь о' части большого совета.
...в храме Святого Марка. — Собор св. Марка построен
в 1063—1085 гг. (с дальнейшими достройками),
освящен в 1094 г. В 1204 г. после взятия
Константинополя собор был украшен византийскими колоннами, а
крыша притвора — античными конными статуями,
некогда привезенными императором Константином (274—
337) в Константинополь из Рима.
264

30. Вавилон — так в средние века называли Каир.
Великий пост — приходился на март 1201 г.
...в день Святого Иоанна... — имеется в виду 24 июня
1201 г.
32. Плезанс в Ломбардии — Пьяченца, город в Италии к
северо-востоку от Милана.
33. Монсени — город на северо-востоке Франции.
...встретил... Готье де Бриена, направлявшегося в
Пуйль отвоевывать земли своей жены... — граф Готье
де Бриен (см. коммент. к § 5) был женат на
Эльвире, дочери Танкреда, сицилианского короля (1190—
1194). Пуйль (Апулия)—местность в Италии,
расположенная между Апеннинами, Тарентским заливом
и Адриатическим морем, принадлежала некогда отцу
Танкреда, Роже Апулийскому, что и давало право
Готье де Бриену претендовать на нее.
34. ...не смогли они потом присоединиться к войску... —
Готье де Бриен отстаивал права на Апулию вплоть до
своей смерти (1205 г.).
37. ...жена его... была беременна сыном. — Бланка, дочь
короля Наваррского Санша Мудрого, родила сына,
трувера Тибо Шампанского (см. коммент. к песням
Тибо Шампанского), 30 мая 1201 г.
38. ...к герцогу Эду Бургундскому... — Эд III, герцог
Бургундский (ум. в 1218 г.); бабушка Эда, Мария
Шампанская, была сестрой Анри I, графа
Шампанского, отца графа Тибо III Шампанского.
41. Маркиз Бонифаций Монферратский — Бонифаций II,
маркиз Монферратский (род. ок. 1150 — ум. ок.
1207 г.), сын Гильома III, маркиза Монферратского,
участника Второго крестового похода, близкого друга
и советника императора Фридриха Барбароссы
(император с 1152 по 1190 г.)*. Маркиз Бонифаций был
известен как опытный правитель и дипломат,
щедрый рыцарь; он воспевался поэтами Германии,
Прованса и Италии, в том числе известным трубадуром
Раймбаутом де Вакейрасом (род. в 1155 г — ум.
после 1207 г.), также принимавшим участие в Четвертом
крестовом похрде.
42. ...король Французский, чьим кузеном он был. — Отец
Бонифация Монферратского был единоутробным
братом Аделаиды Савойской, бабушки Филиппа Августа,
т. е. приходился дядей последнему (см. коммент. к
§1).
265

44. ...двое белых аббатов... — «белыми» назывались
священники, не принявшие монашеского обета.
...в монастырь в Сито... — Сито — местность на северо-
западе Франции (совр. деп. Кот-д'Ор). В 1098 г. здесь
был основан первый монастырь Цистерциум. В 1112 г.
в монастырь вступил знаменитый проповедник Бернар
Клервоский (1090—1155'), после чего монастырь
получил широкую известность и популярность.
Устав и внутренняя организация ордена
цистерцианцев были оформлены в 1119 г. Бернар Клервоский был
одним из проповедников крестовых походов, в
частности вел широкую пропаганду Второго крестового
похода.
45. ...в день Святого Креста в сентябре. — Имеется в виду
14 сентября 1201 г.
Эд де Шанлит Шампанский — Эд II де Шанлит
Шампанский (ум. в 1204 г.)» сын Эда I Шампанского и
Сибиллы, племянницы виконта Дижонского, сеньор
Шанлита (совр. деп. Верхняя Сона, Франция).
Гильом, его брат — Гильом де Шанлит Шампанский
(род. в 70-х годах — ум. после 1208 г.).
Ришар де Дампьер — сеньор Дампьера (совр. Дам-
пьер-сюр-Солон, деп. Верхняя Сона, Франция).
Упоминается в документах 1192 и 1198 гг.
Эд, его брат... — Эд де Дампьер. Упоминается в тех
же документах, что и Ришар де Дампьер.
Tu де Пем (ум. после 1208 г.) — сеньор Пема (совр.
деп. Верхняя Сона, Франция). Впервые упоминается
в документах 1169 г.
Эм, его брат—Эм де Пем, старший брат Ги де Пема.
Ги де Конфлан — возможно, сеньор Конфлан-сюр-
Лантерна (совр. деп. Верхняя Сона, Франция).
епископ Отенский — Готье, епископ Отенский (1189—
1223); Отен — город во Франции (совр. деп. Сона-и-
Луара).
Гигу граф де Форез — Гиг III, граф де Форез,
прозванный «заморским», был графом Фореза (совр. деп.
Сона-и-Луара, Франция) с 1198 по 1202 г.
Гуйо де Берзе, отец (род. ок. 1145 г.) —сеньор Берзе-
ле-Шатель (совр. деп. Сона-и-Луара, Франция).
сын — Гуйо де Берзе (род. ок. 1170 —ум. в 1220 г.),
участник Пятого крестового похода; автор песен
крестовых походов и любовных песен, часть которых
сложена на провансальском языке. До нас дошла также
26G

его «Библия сеньора Берзе» — морализаторский
рассказ о Четвертом крестовом походе.
Гуйо де Колиньи (ум. в 1205 г.) — сеньор Колиньи
(совр. деп. Эн, Франция), родственник (через жену
Беатрису) герцогов Бургундских.
Пьер Бремон— барон Андузский (ум. после 1212 г.),
сын Бернара Андузского, сеньор Андуза (совр. деп.
Гар, Франция).
46. Прошел пост... — великий пост приходился на март
1202 г.
47. ...на Пятидесятницу... — Пятидесятница приходилась на
2 июля 1202 г.
Монжу — ныне Сен-Бернарский перевал в Альпах.
остров Святого Николая — о-в Л идо в юго-западной
части города.
48. пролив Марокко — Гибралтар.
50. Гуйо де Шомон — Гуйо III де Шомон (ум. ок. 1209г.),
сын Валлона де Шомона (совр. Шомон-ан-Венин, деп.
Уаза, Франция).
Жан де Виллер (ум. после 1228 г.) — сеньор Виллера
(совр. деп. Нор, Франция).
53. Павия — город в Италии, неподалеку от Милана.
54. Анри де Лоншан — личность не идентифицирована.
Жиль де Тразени (ум. в 1202 г.)—сын Оттона II де
Тразени, сеньор Тразени (совр. пров. Эно, Бельгия).
57. И просили они графов и баронов... — Робер де Клари
в «Завоевании Константинополя» описывает поведение
венецианцев в более резких тонах: «Едва только
пилигримы расположились на острове Святого Николая,
дож Венеции и венецианцы направились для
переговоров с ними, и они потребовали уплаты
обусловленной суммы за наем флота, который они снарядили. И
дож тогда сказал им, что они поступили плохо, ибо
запрашивали через своих послов подготовить флот на
четыре тысячи рыцарей с их снаряжением и на сто
тысяч пеших воинов, а из этих четырех тысяч
рыцарей пришло не более одной тысячи, потому что
прочие отправились в другие гавани; что же до ста
тысяч пеших воинов, то явилось не более пятидесяти или
шестидесяти тысяч. „Вот почему мы хотели, —
сказал дож, — чтобы вы уплатили нам деньги, о
которых мы договаривались"» (цит. по: М. А. Заборов.
История крестовых походов в документах и
материалах. М., 1977, с. 167—168).
267

50. ...и то не была вся сумма... — французам оставалось К
уплате 50 тысяч марок. «Когда дож и венецианцы, —
пишет Робер де Клари в „Завоевании
Константинополя", — увидели, что пилигримы не заплатили им
больше, все они были разгневаны, так что дож сказал
им [крестоносцам!: „Сеньоры, — сказал он, — на наш
взгляд, вы поступили худо, ибо, как только Еаши
послы заключили сделку со мной и моим народом, я
повелел, чтобы ни один купец во всей моей земле не
занимался торговлей, но чтобы они пособляли
подготовить флот, и с тех пор они приложили к этому [свои]
старания и вот уже целый год с половиной и более
ничего не заработали на этом <...>. Мои люди
желают, и я также, чтобы вы уплатили нам деньги,
которые вы нам должны. Если вы этого не сделаете, то
знайте, что вы не двинетесь с этого острова до того
мгновения, пока мы не получим свое, более того, вы
не найдете никого, кто бы принес вам питье и еду"»
(цит. по: М. А. Заборов. История крестовых
походов в документах и материалах, с. 168).
61. ...тридцать четыре тысячи марок серебром... — по Ро-
беру де Клари, не хватало 36 тысяч марок.
63. Король Венгерский отобрал у нас Зару... — Зара (За-
дер, Задар) с 553 г. принадлежала Византийской
империи. В 997 г. город отдался под защиту Венеции и
был официально уступлен венецианцам в 1000 г. В
1118 г. Стефан, король Венгерский (с 1114 по 1131г.),
захватил город.
70. ...император по имени Исаак — Исаак II Ангел,
император Константинопольский с 1185 по 1195 г. и
совместно с сыном Алексеем (см. ниже) с 1203 по 1204 г.
...и был у него брат Алексей... — имеется в виду
Алексей III Ангел, император Константинопольский с 1195
по 1203 г.
...и выколол ему глаза... — выкалывание глаз
применялось в Византии как наказание для лиц
императорской крови и высшей знати, как правило
обвинявшихся в заговоре против императора. Такая казнь
применялась и в западноевропейских странах, но была
менее распространена.
...сына... по имени Алексей — имеется в виду
Алексей IV Юный, император Константинопольский
совместно с отцом Исааком (см. выше) с 1203 по 1204 г.
Побег Алексея относится к 1202 г., когда ему было
268

12 лет. Никита Хониат в своей «Истории»
характеризует Алексея IV как «мальчишку по летам и по уму»
(см.: М. А. Заборов. История крестовых походов
в документах и материалах, с. 184).
74. ...епископ Хальберштадтский — Конрад фон Крозик,
епископ Хальберштадта (совр. окр. Магдебург, ГДР)
с 1201 по 1208 г.
Бертольд, граф Кацнельнбогенский (ум. после
1217 г.)—сеньор Кацнельнбогена (совр. окр.
Висбаден, ФРГ), был известен также как покровитель
поэтов.
Тьери де Лоос — сын Жерара де Лооса, участника
Третьего крестового похода, сеньор Лооса (совр. пров.
Брабант, Бельгия).
Генрих Ормский — Генрих фон Ульм (ум. после
1217 г.), сеньор Ульмена (совр. ФРГ).
Тьери де Цист — сеньор Диета (совр. пров. Брабант,
Бельгия).
Роже де Сюитр — личность не идентифицирована.
Александр де Виллер — личность не
идентифицирована.
Орри де Тон — возможно, Вирих фон Даун, сеньор
Дауна (совр. ФРГ); последнее упоминание о Вирихе
фон Дауне в документах относится к 1210 г.
75. замки кораблей — на корме и в носовой части
корабля строились деревянные башни и другие сооружения,
отчасти напоминавшие по форме замковые постройки.
В «замках» располагались осадные приспособления, и
с них же в случае необходимости обстреливались
неприятельские корабли.
флажки — имеются в виду прямоугольные флажки,
прикрепленные к пике или копью. Каждый рыцарь
имел собственный флажок.
76. камнеметы и катапульты — осадные приспособления.
Камнеметы позволяли бомбардировать стены
крепостей большими камнями, которые с трудом могли
поднять 7—8 человек; из катапульты метали более
мелкие камни.
...на восьмой- день после дня Святого Ремигия...—
имеется в виду 8 октября 1202 г.
77. Накануне дня Святого Мартина... — день святого
Мартина приходится на 11 ноября.
78. ...и прорвали они цепь... — в средние века вход в
гавань обычно перекрывался цепью.
269

79. ...не прибыл еще маркиз Монферратский. — Бонифаций
Монферратский был в это время в Германии у
Филиппа Швабского, у которого тогда же находился
константинопольский наследник Алексей. Возможно,
что в то время и возник план повернуть крестоносцев
к Константинополю.
80. На следующий день после Святого Мартина... —
имеется в виду 12 ноября 1202 г.
...вышли из Зары жители... — «...а жители-то Задара
хорошо знали, что венецианцы ненавидели их. И они
Гжители Задара] запаслись также грамотами из Рима,
где говорилось, что все, кто пойдет на них с войной
или причинит им какой-нибудь вред, будут отлучены.
С добрыми послами они переслали эти грамоты дожу
и крестоносцам, которые туда причалили» (Р о б е р
д е К л а р и. Завоевание Константинополя. XIV.
Цит. по: М. А. Заборов. История крестовых
походов в документах и материалах, с. 191).
А дож ответил... — «Когда грамоты были прочитаны и
дож услышал их, он сказал, что не откажется
отомстить жителям города из-за папского отлучения.
После этого послы удалились. Дож вторично обратился
к баронам и сказал им: „Сеньоры, знайте, что я ни
при каких обстоятельствах (букв, „ни за какую
цену") не откажусь отомстить им даже папы ради!"»
(Робер де Клар и. Завоевание
Константинополя. XIV. Цит. по: М. А. Заборов. История коесто-
вых походов в документах и материалах, с. 191).
83. аббат Во, цистерцианец (см. коммент. к § 44) — Ги,
аббат Во де Серией. Свою речь он подкрепил письмом
папы Иннокентия, грозившим отлучением тем, кто
покусится на владения короля Венгерского Эмерика
(король в 1196—1204 гг.), незадолго перед тем ри-
нявшего крест.
85. ...установлены были лестницы... — лестницы на
кораблях крепились на мачты, что позволяло штурмовать
высокие башни.
86. ...город был сдан... — Зара была сдана 19 ноября
1202 г.
88. На третий день... — имеется в виду 21 ноября 1202 г.
93. Романская империя —так в средние века часто
называлась Восточная Римская империя, т. е. Византия.
100. ...всю зиму... — имеется в виду зима 1202/03 г.
270

102. Жан де Фрувиль — брат Пьера де Фрувиля (см. ком-
мент, к §6). Нигде больше у Виллардуэна не
упоминается. Жан Лоньон предполагает, что Виллардуэн
ошибся в имени, имея в виду Робера де Фрувиля (см.
коммент. к §6).
видам — в XI—XIII вв. то же, что и церковный
поверенный (см. коммент. к §8), с той разницей, что
видамы защищали интересы епископств, а поверенные,
как правило, интересы аббатств.
103. Мотон (Метон)—порт на побережье Ионического
моря, располагавшийся к юго-западу от совр. Месини
(Греция).
105. Жан де Нойон (ум. в 1204 г.)—епископ Акры,
канцлер Бодуэна Фландрского.
107. И апостолик сказал... — папа снял с крестоносцев
отлучение при условии, что они воспрепятствуют
разрушению города, а то, что разрушено, восстановят и
все захваченное в городе вернут венгерскому королю.
Ни одно из этих условий полностью выполнено не
было.
вязать и решать — евангельское (Матф., XVI, 19)
выражение, означающее здесь право отпускать грехи и
снимать отлучение.
111. Дурас (Дураццо)—порт на побережье
Адриатического моря (совр. Дуррес, Албания).
ИЗ. Брандиз (Бриндизи)—порт на побережье
Адриатического моря (совр. Италия).
117. ...до дня Святого Михаила.—День святого Михаила
отмечается 29 сентября.
119. ...накануне Пятидесятницы... — в 1203 г.
Пятидесятница приходилась на 24 мая.
...а с ними множество торговых судов... — в средние
века купцы и на суше, и на море часто за
определенную плату шли вместе с военными отрядами или
кораблями, оказываясь, таким образом, под их охраной.
121. Кадмеле — мыс Малея в южной оконечности п-ова
Пелопоннес.
123. H игр—средневековое название Эвбеи, о-ва в
Эгейском море.
125. Авия (Абидос)—город в Малой Азии, стоявший на
побережье Дарданелл.
пролив Святого Георгия — Дарданеллы.
денье — мелкая монета. 1 ливр (ок. 30 совр. франц.
франков) содержал 60 денье.
271

127. ...накануне дня Святого Иоанна Крестителя... —
имеется в виду 23 июня 1203 г.
аббатство Святого Старания — аббатство на берегу
Мраморного моря, стоявшее неподалеку от
Константинополя.
128. ...ни один человек не предпринимал еще столь
великого дела — т. е. никто еще не пытался взять такой
большой и сильный город.
131. острова—имеются в виду Принцевы о-ва в
Мраморном море.
132. знамена — имеются в виду большие прямоугольные
полотнища, разрезанные снизу на полосы. Они
прикреплялись к древку копья или пики.
...и сняли чехлы со щитов... — на время боя щиты
прибивались к бортам военных кораблей, создавая
своего рода броню.
134. Халцедон — загородный дворец византийских
императоров, расположенный напротив Константинополя по
азиатскому берегу Босфора.
136. лье — во Франции в то время 1 лье соответствовало
от 3 до 4,5 км.
Эскутерий (Скутари)—дворец, расположенный на
азиатском берегу Босфора.
138. Жирар, один из Ломбардских графов — Оберто Ради-
нети (ум. после 1206 г.).
139. мегадук—одна из высших должностей при
императоре Константинопольском (соответствует адмиралу). В
то время им был Михаил Стрифнус, муж сестры
императрицы Ефросиньи, жены Алексея III Ангела.
141. Николо Ру — Николо Росси, знатный ломбардец,
состоявший на службе у императора Алексея III.
147. ...собрался тот совет на конях... — древний обычай,
унаследованный французами у галлов.
155. ...и кони покрыты... — рыцари покрывали круп лошади
попоной из легкой материи, опускавшейся до земли.
Обычно на ней был вышит герб рыцаря.
159. Галатская башня — башня с. азиатской стороны
Босфора.
Эстанор (Стенон)—средневековое название
местности на побережье Босфора около Константинополя.
163'. Влахернский дворец — дворец в западной части
Константинополя.
И протекала там речка... — имеется в виду узкий
залив, которым оканчивается бухта Золотой Рог. Мост,
272

переброшенный через него, подводил крестоносцев
прямо к стенам города.
164. ...Боэмондом — замком... — имеется в виду Космидиум,
аббатство св. Козьмы и Дамиана. Боэмондским
замок называется потому, что во время Первого
крестового похода в нем останавливался Боэмонд I, князь
Антиохийский ( 1065 —1111).
167. Константин Ласкарис (ум. в 1205 г.)—брат Феодора
Ласкариса (см. коммент. к §313). Впоследствии один
из генералов Феодора.
168. гамбезон — своего рода стеганая рубашка из шерсти,
надеваемая под кольчугу.
170. ...к четвергу... — к 17 июля 1203 г.
171. барбакан — выступающая часть крепостной стены,
защищающая ворота, бойницы и т. п.
англичане и датчане — с 1070 г. охрана резиденции
императора в Константинополе поручалась
иностранным наемникам, которых называли также «варангами»
(от германского корня «вар» — «война»).
178. палисад — частокол из бревен, врытых вертикально
примерно на треть длины. Бревна заострялись сверху
и соединялись между собой продольными брусьями.
180. Филопас (Филопатрий)—местность под
Константинополем, где охотились и отдыхали императоры, там же
был и загородный дворец.
182. ...передать сыну императора и баронам, что
император Алексей бежал и теперь снова стал императором
император Исаак. — Виллардуэн неизменно называет
императорами всех тех, кто был коронован
императором, законно или незаконно — отсюда
тяжеловесность и запутанность фразы.
185. ...жена, весьма красивая дама, сестра короля
Венгерского.— Имеется в виду Маргарита, дочь венгерского
короля Белы III (король в 1173—1190 гг.) и сестра
Имре (король в 1196—1204 гг.).
186. И предстали посланники перед императором... —
византийский хронист Никита Хониат пишет в своей
«Истории»: «Спустя несколько дней прибыли во
дворец военачальники-латиняне, и не только они, но и
знатные родом среди них. Принесли лавки, и все
латиняне сели подле императора, слушая, как их
называют благодетелями и спасителями, охотно принимая
и любое другое приятное обращение, так как они
наказали властолюбивого Алексея III за его ребячество
16-1153
273

и помогли бедствующим императорам...» (цит. по:
М. А. Заборов. История крестовых походов в
документах и материалах, с. 244).
189. ...и скрепит... золотой печатью на открытой грамоте —
в средние века документы, скреплявшиеся печатью,
могли иметь вид или раскрытого листа, или свитка.
190. ...повезли наследника... — это случилось 18 июля
1203 г.
193. день Святого Петра — имеется в виду 1 августа
1203 г.
194. Новый император часто приходил к баронам... —
Никита Хониат в «Истории» так рассказывает об этом:
«Уезжая в сопровождении немногих в палатки
варваров, Алексей пьянствовал вместе с латинянами и
целыми днями играл с ними в кости. Товарищи его
забав, снимая у него с головы венец, сделанный из
золота и усыпанный драгоценными камнями, водружали
его на себя, а Алексею набрасывали на плечи грубый
шерстяной плащ латинянской пряжи» (цит. по кн.:
М. А. Заборов. История крестовых походов в
документах и материалах, с. 245).
200. ...в храме Святого Иоанна Гостеприимца
Иерусалимского— т. е. в церкви рыцарско-моиашеского ордена
госпитальеров (иоаннитов), основанного
крестоносцами в Иерусалиме в 1070 г. Первоначально это был
странноприимный дом — «госпиталь» — при храме св.
Иоанна (отсюда оба названия ордена), который
должен был оказывать поддержку паломникам. В 1098 г
госпиталь был отделен от ордена, в 1118 г. для
кавалеров ордена был введен монашеский устав.
Окончательно устав ордена оформился в 1132 г.
202. ...принесли ему оммаж и клятву верности... — оммаж —
церемония, оформлявшая заключение вассального
договора. Принесение оммажа состояло в том, что
будущий вассал вставал на колени безоружный и с
непокрытой головой и, вложив руки в руки будущего
сеньора, просил принять его «в вассалы. Сеньор
поднимал его, и они обменивались поцелуями. Оммаж
обычно сочетался с клятвой верности.
Иоаннис, король Валахии и Болгарии — Иван Кало-
ян II Асен (ум. в 1207 г.), король Валахии и
Болгарии (1197—1207), брат Ивана I Асена, поднявшего в
1186 г. восстание, вследствие чего Валахия и
Болгария откололись от Византии. Жоффруа де Виллар-
274

дуэн ошибается, говоря, что Калоян поднялся против
своего дяди и отца.
204. храм Святой Софии — собор в Константинополе,
построенный в 532—537 гг. по приказу императора
Юстиниана I (император в 527—565 гг.).
205. Так рассорились греки и французы... — по
свидетельству Никиты Хониата, мира между константинополь-
цами и крестоносцами не было и раньше, и копстан-
тинопольцы не раз обращались к императору с
просьбой разрешить им выступить против крестоносцев:
«Просьбы, однако, не увенчались успехом: Алексей,
вообще не приспособленный для борьбы с латинянами,
считал это бесполезным, да и отец его Исаак убеждал
Алексея позволить простонародью болтать впустую, а
тех, кто вернул его на родину, удостаивать
наивысших почестей. К этому мнению склонялись и
остальные члены царского рода — мальчишки,
по-мальчишески ублажавшие Алексея. Некоторые же, завязав
дружбу с латинянами, относились к просьбам
сограждан как к пустому вздору, так избегая столкновения
с латинянами, как стадо оленей избегает рычащего
льва» (цит. по: М. А. Заборов. История крестовых
походов в документах и материалах, с. 245—246).
207. ...до дня Святого Мартина — до 11 ноября 1203 г.
214. ...не бросив вызова... — начинать войну без
официального вызова считалось бесчестным. Речь Конона де
Бетюна как раз и являлась таким вызовом.
217. ...подожгли они те корабли... — византийцы часто
применяли в подобных случаях бенгальский огонь,
удобный тем, что его нельзя было залить водой. Такая
военная уловка была в ходу у греков с VII в.
221. Мурзуфл (ум. в 1204 г.)—Алексей V Дука,
впоследствии император Константинопольский, к
описываемому моменту занимал весьма высокую должность про-
товестиария императора.
222. ...надел алые сапоги... — принадлежность
императорской одежды.
И стал он императором... — Мурзуфл был коронован 29
января 1204 г. „
224. ...ясно стало грекам и французам, что совершено
убийство... — состояние крестоносцев, узнавших о
дворцовом перевороте, Гунтер Пэрисский описывает
так: «Эта весть повергла все войско в сильный страх.
Ибо они увидели себя находящимися на вражеской
16*
275

земле, отрезанными, посреди худого народа, а того,
кого они сами сильною рукою и с великим страхом
для себя поставили царем — лишенным жизни. <...>
Что было делать и на что было рассчитывать
паломникам, застигнутым [врасплох] в столь трудное
мгновение, когда у них не было даже надежного
прибежища, где бы они могли хоть на час передохнуть от
вражеских вылазок? Надлежало ли объявить войну
[грекам] и тем навлечь на себя открытое гонение со
стороны людей, которые, как они знали, и до того
являлись их скрытыми врагами? Ведь численность их
была безграничной, и она каждодневно возрастала бы,
и они [греки] находились на собственной земле, где
могли иметь все в изобилии, тогда как наших было
мало и они испытывали нужду, находясь среди врагов,
от которых не могли ожидать чего-либо иного, кроме
того, что смогут добыть себе, так сказать, собственным
мечом» (Гунтер Пэрисский. История
завоевания Константинополя, XIV. Цит. по: М. А. 3 а б о р о в.
История крестовых походов в документах и
материалах, с. 253).
226. Филея — город, стоявший на Черном море
неподалеку от Константинополя.
Русское море — Черное море.
228. Сретенье — имеется в виду 2 февраля 1204 г.
230. ЛевоНу король герминов — Левон II Рупеньяи, король
Армении (1185—1219); гермины — армяне.
23'1. ...Гильом де Нюлли, ни в чем не виноватый... — смысл
этого места неясен для всех комментаторов Виллар-
дуэна.
234. Бушельон (Вуколеон) — дворец в Константинополе на
побережье Мраморного моря. Жоффруа де Виллар-
дуэн неправильно толкует название «Вуколеон» как
«Буше льон», т. е. «пасть льва».
236. В четверг после середины поста... — 8 апреля 1204 г.
242. «Пилигрим» и «Парадис» — название второго
корабля означает по-французски «рай», и Жоффруа де Вип-
лардуэн, несомненно, видит особый смысл в том, что
успех штурму обеспечили именно эти корабли.
Андре Дюрбуаз (ум. после 1205 г.) —родственник или
вассал суассонского епископа Невия (см. коммент. к
§7).
245. ...в понедельник перед Вербным воскресеньем. —
Имеется в виду 12 апреля 1204 г.
276

246. Золотые ворота — ворота в Константинополе, по
преданию, не открывавшиеся 200 лет. Над воротами бы па
надпись: «Quando veniat гех flavus occidentalis, ego рег
meipsam aperiar» — «Когда придет огненный король с
запада, я сам собой откроюсь». Впоследствии эту
надпись рассматривали как пророчество захвата
Константинополя французами.
248. ...вторник... — имеется в виду 13 апреля 1204 г.
249. сестра короля Французского — Агнесса (род. в 1172г.),
сестра Филиппа Августа, дочь Людовика VII и
Алисы Шампанской. Агнесса была ранее женой
византийского императора Алексея II Комнена (император с
1180 по 1183 г.) и Андроника I (император с 1183 по
1185 г.).
251. Пасха — в 1204 г. пасха приходилась на 25 апреля.
253. ...алчность есть корень всех бед... — и Жоффруа де
Виллардуэн, и Гунтер Пэрисский говорят о
стремлении военачальников сдержать беспорядочный грабеж.
«Только тогда, когда все враги были побеждены и
обращены в бегство и самым жалким образом изгнаны
из города, и только после того, как ворота были
тщательно заперты, победителям дозволено было
заняться добычей, но не ранее того: под угрозой казни
(букв, „потери головы") было запрещено до полной
победы помышлять о добыче» (Гунтер
Пэрисский. История завоевания Константинополя, XVIII).
Но у Никиты Хониата в «Истории» картина
представлена иначе: «В тот день, когда город был
захвачен, грабители останавливались в любом доме,
расхищали все, что находили внутри, допрашивали хозяев
о припрятанном: некоторых они били, многих
уговаривали добром, но угрожали всем. И даже тогда, когда
одно они уже имели, другое выслеживали, одно
лежало у них перед глазами и было принесено
владельцами, даже тогда не было от них никакой
пощады» (цит. по: М. А. Заборов. История крестовых
походов в документах и материалах, с. 268—269).
254. ...добрых сто тысяч. — Далее, в § 255, Виллардуэн
говорит, что после того, как был уплачен долг
венецианцам, оставалось четыреста тысяч марок
серебром. Очевидно, в § 254 число «сто» употреблено не как
точное обозначение денежной суммы, а в значении
«очень много».
277

257. Готфрид Бульонский (1060—1100) — герцог Нижней
Лотарингии, один из организаторов Первого
крестового похода, глава Иерусалимского королевства с
1099 г.
граф де Сен-Жиль — Раймон де Сен-Жиль, IV граф
Тулузский (ум. в 1105 г.), сын Гильома III графа Ту-
лузского, участник Первого крестового похода. Во
время штурма Иерусалима ему был поручен самый
ответственный объект штурма — башня Давида,
которую он взял, а когда, вопреки его ожиданиям,
правителем Иерусалимского королевства стал Готфрид
Бульонский, не пожелал отдавать последнему
захваченную башню.
258. остров Греция — имеется в виду п-ов Пелопоннес.
...шестеро от французов, шестеро от венецианцев... —
со стороны французов: Невий, епископ Суассонский;
Гарнье, епископ Труа; Жан де Нойон, епископ Акры;
Конрад, епископ Хальберштадтский; Пьер, епископ
Вифлеемский — папский легат, незадолго до того
прибывший к крестоносцам; и Пьер, аббат Лоцедио. Что
касается шести венецианцев, то разные источники дают
о них разные сведения.
264. ...королевство Салонику... — имеется в виду
королевство Фессалоника на Эгейском море, столицей
которого был город Фессалоника (совр. Салоники, Греция).
В дальнейшем королевство Фессалоника стало одним
из самых сильных в Латинской империи; в 1224 г.
латиняне были изгнаны из Фессалоники.
266. его дочь —■ т. е. дочь императора Алексея Евдоксия.
Мессинополь — город, находившийся во Фракии окочо
Лагосской бухты (см. коммент. к §382).
269. Адрианополь — город во Фракии (совр. Эдирне,
Турция).
271. ..вместе пойдут в бани. — Приглашение пойти вместе
в бани рассматривалось как выражение любви и
признательности.
275. ...подле реки — имеется в виду река Местос.
279. Димос (Дидимотика) — город, расположенный к югу
от Адрианополя (совр. Дидимотихон, Греция).
...стали к нему съезжаться греки... — у Маргариты
Венгерской остался от императора Исаака сын
Мануэль. Чтобы привлечь как можно больше греков на
свою сторону, Бонифаций пытался провозгласить
этого сына законным наследником императорского трона.
278

280. Кристополь — город на побережье Эгейского моря
(совр. Кавала, Греция).
Бланш — замок в Македонии, стоявший неподалеку
от Кристополя.
Серра (Китрос) — город в Македонии (совр. Сере,
Греция).
301. Ласгур — Лев Сгурий, правитель Коринфа (см. ниже)
и Апроса (см. коммент. к § 389) с 1202 г. В 1204 г.
Лев Сгурий женился на дочери Алексея III Ангела
Евдоксии (вдове Мурзуфла).
Напль (Нафплий) —город на п-ове Пелопоннес (совр.
Нафплион, Греция).
Коринф — город на п-ове Пелопоннес,
располагавшийся в 6 км от современного Коринфа (Греция).
Арта — город на п-ове Пелопоннес, расположенный на
р. Арде в 12 км от ее впадения в Ионическое море
(совр. Греция).
...грек, по имени Михалис... — Михаил Ангел,
внебрачный сын Иоанна Ангела и Зои, дочери Константина
Дуки. После взятия французами Константинополя
Михаил Ангел захватил Дураццо и женился на дочери
его правителя.
302. ...путь в двенадцать дней. — Расстояние около 600 км.
304. герцогство Никейское — Никея, город в Малой Азии,
в 1204 г. стал столицей Никейской империи,
образованной Феодором Ласкарисом (см. коммент. к §313).
герцогство Финепопольское — Финепополь (Филиппо-
поль) — город на р. Марице (совр. Пловдив,
Болгария).
305. день Всех Святых — имеется в виду 1 ноября 1204 г.
Эспигаль — город, стоявший на азиатском берегу
Дарданелл.
307. ...стояла мраморная колонна... — колонна Феодосия,
воздвигнутая Римским императором (379—395) Фео-
досием I. На ней были вырезаны сцены битвы
императора Феодосия со скифами.
310. После дня Святого Мартина — после 11 ноября 1204 г.
312. Никомия (Никомедия)—город на побережье
Мраморного моря (совр. Измит, Турция).
313. Феодор Ласкарис—муж одной из дочерей
Алексея III Ангела, Анны, император (1204—1222)
Никейской империи.
316. Тьери де Тандремонд — старший сын Готье II де
Тандремонда, коннетабль Романии.
279

тюркопли — дети от смешанных браков греков и «тур-
ков» (т. е. нехристиан); их отряды представляли
собой легкую кавалерию.
Филадельфия — город, стоявший в Малой Азии в
области Лидии.
319. Палорм (Панорм)—город, стоявший на побережье
Мраморного моря.
день Святого Николая — имеется в виду б декабря
1204 г.
Пуменьенор (Пиманинон) — город, находившийся в
Малой Азии.
320 Люпер (Лопадий) —город, который был расположен
в Малой Азии.
Пулинак (Аполлония) — город на берегу оз.
Аполлония (совр. Апольонт) в Малой Азии.
321. Андремит (Адрамиттий)—город в Малой Азии на
побережье Эгейского моря (совр. Эдремит, Турция).
.$23. ...в субботу перед серединой поста... — 19 марта 1205 г.
327. Морея — одно из средневековых названий п-ова
Пелопоннес.
З'ЗО. Корон (Корони) — город на берегу залива Мессиниа-
кос Ионического моря (совр. Греция).
Шалемат (Каламата) — город на берегу залива Мес-
синиакос (совр. Каламе, Греция).
332. Дрюэ д'Этрён — вассал Жака д'Авена (см. коммент.
к § 8), сеньор Этрёна (совр. деп. Нор, Франция).
334. В храме Святого Георгия Манжского — в церкви св.
Георгия на побережье Дарданелл, в местности,
называемой Мангана.
337. Аркадиополь — город во Фракии (совр. Люлебургаз,
Турция).
344. Бургарофль (Бургарофион) — город, находившийся во
Фракии.
Некиза (Никица) — город во Фракии,
располагавшийся к юго-востоку от Адрианополя (см. коммент. к
§269).
346. Эстанемак (Станимакон) —город, находившийся во
Фракии.
350. ...во вторник перед Вербным воскресеньем — имеется
в виду 29 марта 1205 г.
352. коммены — одно из скифских племен. Коммены, союз-
ничавшие с Калояном, селились по Дунаю.
Вербное воскресенье — приходилось в 1205 г. на 3
апреля.
280

...брат графа Эрве Неверского... — Эрве Неверский, он
же Эрве III де Донзи, упоминается также с братом
в документе 1199 г.
353. Пегас — замок во Фракии, предположительно в
окрестностях Адрианополя (см. коммент. к §269).
...настала Пасха... — пасха в 1205 г. приходилась на
10 апреля.
355. ...до среды на Великой неделе... — до 13 апреля 1205 г.
361. Эсташ де Эмон, Жан, его брат — упоминаются не во
всех списках хроники Виллардуэна, фигурируют также
в хронике Робера Клари среди бедных рыцарей.
366. Родостос — город, находившийся на берегу
Мраморного моря, к западу от Константинополя.
367. Жан де Мазероль — упоминается не во всех
списках хроники Виллардуэна, ни в каких иных
известных источниках не упомянут.
368. ...в субботу вечером. —16 апреля 1205 г.
369. Панфилия — город, лежавший к югу от
Адрианополя (см. коммент. к § 269) во Фракии.
373. Кариополь (Хариополь) — город, находившийся во
Фракии.
374. ...весь следующий день... — имеется в виду 16 апреля
1205 г.
377. ...на следующий день после того, как в Родостос
прибыли бежавшие из-под Адрианополя. — Имеется в
виду 17 апреля 1205 г.
381. ...греков, бежавших от поражения... — т. е. греков,
стоявших на стороне крестоносцев.
382. ...Макре (Макри)—город, находившийся на
фракийском побережье Эгейского моря.
Траянополь — город, стоявший на р. Марице во
Фракии.
Бухта — имеется в виду город в Лагосской бухте
(совр. Порто-Лаго, Греция).
383. Кортакопль — замок, стоявший во Фракии между Ро-
достосом (см. коммент. к § 366) и Макре (см.
коммент. к § 382).
387. Саламбрия (Селимбрия) — город во Фракии на
побережье Мраморного моря (совр. Силиври, Турция).
388. Жан Блио — вассал Бодуэна Фландрского.
Пятидесятница — в 1205 г. приходилась на 29 мая.
389. Напль — так Виллардуэн называет здесь не Нафп-
лий (см. коммент. к § 301), а Апрос, располагавшийся
во Фракии.
281

390. Визой — город, находившийся во Фракии.
392. Гильом д'Арль (ум. в 1205 г.) —-сын Гуйо-Годфруа II,
виконта Марсельского.
399. попеликане — имеются в виду павликане,
приверженцы еретического учения, возникшего в середине VII в.
В VIII—IX вв. византийское правительство переселяло
павликан во Фракию.
400. Замок, в котором засел Ренье де Трит, находился
предположительно в полутора-двух километрах от
города Эстанемак (см. коммент. к § 346).
402. Русса (Рузион) — город, располагавшийся во
Фракии.
403. Вернас — Феодор Бранас, сын Алексея Бранаса и
племянницы императора Мануэля Комнена, был женат на
Агнессе Французской (см. коммент. к §249).
405. За три дня до Сретенья... — имеется в виду 30
января 1206 г.
409. брат сенешаля Тьери — Виллен де Лоос, брат Тьери де
Лооса.
411. ...в день Сретенья Господня —2 февраля 1206 г.
413. Бовези — область во Франции (совр. деп. Уаза).
417. Пандор (Панидос) —город, располагавшийся во
Фракии на побережье Мраморного моря.
Ареклоя (Ираклия) — город во Фракии на побережье
Мраморного моря (совр. Мармара-Эреглиси, Турция).
418. Дайн (Даонион)—город, находившийся во Фракии
на побережье Мраморного моря.
420. Натюр (Атира)—город, стоявший на р. Атире во
Фракии.
424. ...после Пасхи... — в 1206 г. пасха приходилась на 2
апреля.
428. ...накануне дня Святого Иоанна Крестителя... —
имеется в виду 23 июня 1206 г.
432. ...на четвертый день...—28 июня 1206 г.
...на берегу реки, что текла под Адрианополем — т.е.
на берегу р. Марицы.
433. Родесток — город во Фракии, находившийся
предположительно в Родопах.
На пятый день... — 3 июля 1206 г.
Френ — город, стоявший на берегу р. Арды во
Фракии.
435. Мониак — замок находился на р. Арде,
предположительно в Родопах.

441. ...в воскресенье после дня Успения Пресвятой
Девы... — имеется в виду 20 августа 1206 г.
444. Верой (Берой) — город, лежавший во Фракии.
445. Блим— город во Фракии, располагавшийся недалеко
от Вероя (см. коммент. к § 444).
446. Эсташ, брат императора — младший брат Генриха;
последнее упоминание об Эсташе в источниках
относится к 1217 г.
450. ...дочери маркиза Бонифация Монферратского...--
т. е. Агнессе Монферратской.
451. Ферм (Термы) —город во Фракии на берегу Черного
моря, известный своими горячими целебными
источниками (возможно, располагался там же, где и совр.
Бургас, Болгария).
Аквиль — предположительно Анхиалос, город,
стоявший на берегу Черного моря во Фракии.
452. ...до дня Всех Святых... — имеется в виду 1 сентября
1206 г.
Пьер де Радингем — вассал Бодуэна Фландрского
453. Эсташ, его брат — брат Ансо де Кайе (см. коммент.
к §9).
454. Экиза (Сизик) — город на малоазиатском берегу
Мраморного моря (совр. Эр дек, Турция).
455. храм Святой Софии — в Никомии (Никомедии)
французы укрепили церковь как замок, построив так
называемый церковный замок.
456. Драм (Драма) — город в Македонии (совр. Греция).
457. Рождество — имеется в виду 25 декабря 1206 г.
Айн (Энос) — город во Фракии на побережье
Эгейского моря (совр. Энез, Турция).
458. ...в воскресенье после Сретенья Господня... — имеется
в виду 4 февраля 1207 г.
459. ...наступил Великий пост — великий пост наступил
7 марта 1207 г.
460. Каракас (Каране) — город на малоазиатском
побережье Мраморного моря (совр. Карамюрсель,
Турция).
463. ...в субботу в середине Великого поста. — Имеется в
виду 31 марта 1207 г.
476. Мармара — о-в в Мраморном море.
479. 40 миль — составляют расстояние около 60 км.
490. ...после дня Святого Иоанна, что в июне. — Имеется
в виду 24 июня 1207 г.
283

491. Элуи — город, находившийся во владениях Калояна,
точное местоположение не установлено.
495. Кипсала (Кипсела)—город во Фракии (совр. Ипса-
ла, Турция).
Песни труверов
Перевод песен осуществлен по собранию: Les chansons
de croisades, publiées par J. Bedier avec leures mélodies,
publiées par P. Aubry. P., 1909. Большинство песен
переводится на русский язык впервые. Рифмовка и
метрические особенности оригинала в переводах сохранены
полностью.
Песни Второго крестового похода (1147—1149)
Неизвестный автор
«Судьба вас, рыцари, хранит» — сложена при
следующих обстоятельствах: 25 декабря 1144 г. пало
графство Эдесское, созданное крестоносцами в 1098 г. Вслед за
этим был провозглашен Второй крестовый поход. 25
декабря 1145 г. французский король Людовик VII (король
с 1137 по 1180 г.) принял крестоносный обет, а 12 июня
1147 г. он отправился в крестовый поход. Таким образом,
песня написана между 25 декабря 1145 г. и 12 июня
1147 г. В сокращенном виде переводилась И. Эренбур-
гом К
...и альморавид... — альморавидами трувер называет арабов.
Кто с Людовиком в бой идет... — в оригинале
употреблена нетрадиционная форма имени Loovis, которая ближе к
полной латинской форме Lodevicus и поэтому сообщает
тексту особую торжественность и значимость. Для
передачи этого оттенка смысла имени переводчик счел возможным
перенести ударение в русской форме имени Людовик. То
же относится и к третьей строфе, где в старофранцузском
тексте употреблена форма Lodevis.
1 Тень деревьев. Стихи зарубежных поэтов в переводе
И. Эренбурга. М., 1968, с. 23—24.
284

Эдесса — в оригинале употреблено название Роэ (Ro-
hais), являющееся искаженным арабским названием
Эдессы «Эр-Р ох а».
...Пять ран... — трувер говорит о четырех ранах от
гвоздей (на руках и на ногах) и ране от удара копьем,
который, по Евангелию от Иоанна (XX, 34), нанес воин под
ребро распятому Христу.
...Кровопийцы гнусный род... — имя взявшего Эдессу Имад
ад-Дина Занги (ум. в 1145 г.) созвучно французскому
слову «кровавый», что неоднократно обыгрывалось авторами
того времени.
...\Спасенье может раздобыть] — В тексте строка
пропущена, реконструирована переводчиком по смыслу.
...Щусть бьется рьяно до конца..] — в тексте строка
пропущена, реконструирована переводчиком по смыслу.
...Моисей, Что на Синае опочил... — в книге Второзакония
Ветхого завета сказано, что место захоронения пророка
Моисея неизвестно (XXXIV, 6). Трувер, очевидно, был
недостаточно хорошо знаком с Ветхим заветом.
...Ни жезлу, коим отворил... — имеется в виду эпизод
бегства евреев из Египта из ветхозаветной книги Исхода: «И
сказал Господь Моисею: „...А ты подними жезл свой, и
простри руку твою на море, и раздели его, и пройдут сыны
Израилевы среди моря по суше"» (Исход, XIV, 14—15).
Однако реликвия, «жезл Моисея», хранилась у христиан в
Константинополе, а не у мусульман, как ошибочно считает
трувер.
...в море Чермном... — в Красном море.
...А Фараон со свитой всей... — «Когда вошли кони
фараона с колесницами его и всадниками его в море, то
Господь обратил на них воды морские, а сыны Израилевы
прошли по суше моря» (Исход, XV, 19).
Песни Третьего крестового похода (1189—1192)
Неизвестный автор
«Те, в коих истинна любов ь...» — сложена
в 1189 г. Ее начало — типичный зачин «песен зари» — альб.
Возможно, что и вся песня является переработкой какой-то
конкретной, не дошедшей до нас альбы. На русский язык
переводилась И. Эренбургом («Тень деревьев», с. 25—26).
285

...он в путь последний влекЦКрест, что на спину гнетом
лег... — автор песни имеет в виду крестный путь Иисуса
Христа.
Конон де Бетюн (1155—1219)
О трувере см. коммент. к § 8 «Взятия
Константинополя» Виллардуэна.
«Увы, Любовь, тоску разъединен ь я...» —
сложена в начале 1188 г. и обращена предположительно
к Марии, жене графа Фландрского (см. коммент. к § 8
«Взятия Константинополя» Виллардуэна). Песня
переводилась на русский язык Е. Васильевой 2.
Хоть тело за Христа вступает в бой... — в дальнейшем
это стало клише для песен крестовых походов (см. анализ
этой песни в предисловии, а также коммент. к песне «Столь
сладко сердцу от любови новой...»).
...Те, коих спас он смертью от острога...—в средневековой
богословской литературе незнание людьми учения Христа
очень часто сравнивается с пребыванием в темнице
(«остроге»). Открыв человечеству путь к спасению души, Христос,
как считали богословы, тем самым вывел их из темницы
невежества.
«Не время, видно, песни петь...» — создана
осенью 1188 г. Ей предшествовали следующие события: в
начале 1188 г. французский король Филипп Август (см.
коммент. к § 1 книги Виллардуэна «Взятие
Константинополя») ввел так называемую «саладинову десятину» — налог,
которым облагались те, кто не шел в крестовый поход (Са-
ладин — см. коммент. к песне Гюона де Сен-Кантена).
Возобновив осенью того же года войну с английским королем
Генрихом II Плантагенетом (король с 1154 по 1189 г.),
Филипп Август использовал на нее средства, собранные
путем саладиновой десятины. Многие знатные люди были
возмущены этим обстоятельством, а также тем, что из-за
войны французского и английского королей откладывается
крестовый поход. Среди них был и Конон де Бетюн. В
этой песне, как и в предыдущей, любовная тематика соче-
2 Хрестоматия по зарубежной литературе средних
веков. Сост. Б. И. Пуришев. Т. 1. М., 1974, с. 46—48.
286

тается с призывом к крестовому походу, однако здесь две
эти линии практически не пересекаются, что подчеркнуто
двумя посылками, одна из которых относится к любовной,
а другая — к политической тематике песни. На русский
язык переводится впервые.
Нет, не хочу быть рядом впредь! 1Я с палачами... — в
оригинале употреблено слово «тираны» («tyrans»). Переводчик
основывался на предположении Ж. Бедье, что слово
«тираны» употреблено трувером в народном значении
«палачи» 3.
Увы, как задрожат его враги, // Когда и праведных
проймут рыданья... — реминисценция из средневековой молитвы
«Dies irae» («День гнева»): «Где защита мне
найдется, // Коль благой едва спасется?» (Пер. Л. Ларина).
Граф отомстил, душой смельчак... — имеется в виду граф
Филипп Фландрский, не пожелавший принять участие в
войне с Генрихом И.
...мастеру из Уази... — т. е. Гуйо д'Уази (см. коммент.
ниже).
Жилон — личность не установлена.
Гуйо д'Уази (ум. в 1190 г.)
О Гуйо д'Уази, шатлене Камбре, нам известно немного
По одной из песен Конона де Бетюна можно сделать
вывод, что последний учился у Гуйо поэтическому
мастерству и поэтому, вероятно, был несколько моложе его.
Кроме песен крестовых походов до нас дошла также
небольшая поэма (так называемое «лирическое лэ») трувера
«Турнир дам».
«Всем вопреки святым и Божеств у...» —
создана в 1189 г. в упрек Конону де Бетюну,
преждевременно вернувшемуся из крестового похода. Гуйо д'Уази
пародирует песню Конона де Бетюна «Не время, видно,
песни петь...». На русский язык переводится впервые.
Всем вопреки святым и Божеству... — Гуйо д'Уази
пародирует строки Конона де Бетюна: «Я говорю всем,
прочим в назиданье, // Что лучше всех служу для
Божества».
Две последующие строки отсутствуют в оригинале.
...И короля предателем зову. — Имеется в виду Филипп
3 Les chansons de croisades, с. 49.
287

Август. Гуйо д'Уази принадлежал к оппозиции Филиппа
Фландрского (см. обстоятельства создания песни Конона
де Бетюна «Не время, видно, песни петь...»).
Свое гнездо он замарал со зла...— ср. строки Конона де
Бетюна: «Они, как птицы, в жажде злопыханья // Гнездо
родное замарать могли».
Неизвестный автор
«От зла далек, душой добру открыт...» —
создана приблизительно летом 1189 г. На русский язык
переводится впервые.
Моих сеньоров, из-за чьих обид // Был мною Бог
неправедно забыт. — Имеются в виду английский король
Генрих II и его сыновья — Ричард Львиное Сердце (1157—
1199), Иоанн Безземельный (1167—1216) и Готфрид
(1158—1241), между которыми с ноября по июль (6 июля
умер Генрих II) 1189 г. разгорелась междоусобная война,
задержавшая их отправление в крестовый поход.
Мэтр Рено
«Дабы ободрить наш наро д...» — создана
в конце 1189 — начале 1190 г. В рукописи ей предпосланы
слова: «Мэтр Рено сложил песню о Господе нашем».
Личность трувера не установлена. Песня переводилась
И. Эренбургом 4 и А. Сухотиным 5.
Иерусалим, страдая, стонет... — реминисценция из
ветхозаветной книги Плач Иеремии (I, 2).
...Храм, где он мукой был томим... — непонятно, что за
храм имеет в виду трувер, так как в Евангелии никакой
храм на крестном пути Христа не упоминается. Возможно,
что трувер имел в виду часовню, воздвигнутую в
Иерусалиме на месте бичевания Христа (часовня была построена
в V в. и перестроена в XII в.).
...Французский трон, английский . трон... — см.
обстоятельства создания песни Конона де Бетюна «Не время, видно,
песни петь...».
...«Я вас не знаю», — скажет он. — Цитата из евангельской
притчи о девах разумных и неразумных. Так как та же
4 Тень деревьев, с. 24—25.
5 Хрестоматия по зарубежной литературе средних
веков, с. 209—210.
288

притча обыгрывается в последующих двух строфах песни,
приведем ее целиком (Матф., XXV, 1—12):
«Тогда подобно будет царство небесное десяти девам,
которые, взявши светильники свои, вышли навстречу
жениху.
Из них пять было мудрых и пять неразумных.
Неразумные, взявши светильники свои, не взяли в них
масла.
Мудрые же, вместе со светильниками своими, взяли
масла в сосудах своих.
И как жених замедлил, то задремали все и уснули.
Но в полночь раздался крик: „Вот жених идет,
выходите навстречу ему".
Тогда встали все девы те и поправили светильники
свои.
Неразумные же сказали мудрым: „Дайте нам вашего
масла, потому что светильники наши погаснут".
А мудрые отвечали: „Чтобы не случилось недостатка
и у нас, и у вас, пойдите лучше к продающим и купите
себе".
Когда же пошли они покупать, пришел жених, и
готовые вошли с ним на брачный пир, и двери затворились.
После приходят и прочие девы и говорят: ,„Господи!
Господи! Отвори нам".
Он же сказал им в ответ: „Истинно говорю вам: не
знаю вас"».
Г и де Куш (ум. в 1202 г.)
О трувере см. коммент. к § 7 «Взятия
Константинополя» Виллардуэна.
«И новый в ек, и май, и аромат ы...» —
создана между 1189 и 1191 гг. На русский язык переводится
впервые.
И новый век... — в оригинале «новое время», то есть весна.
Здесь трувер использует так называемый «сезонный зачин»
(весна заставляет сложить песню). Такого рода зачины
вообще крайне характерны для творчества шатлена Куси.
...Кто Ложною Подругой названа? — Трувер пользуется
«сеньялем» — своего рода прозвищем, скрывающим
истинное имя возлюбленной. Само по себе понятие «ложная
подруга» (fausse amie) является в поэзии труверов и
трубадуров клише для обозначения неверной возлюбленной.
Когда б злодеев свора не мешала... — имеется в виду
17—1153
289

традиционный персонаж куртуазных любовных песен —
«клеветники», т. е. те, кто разными способами мешает
соединиться влюбленным. В нашей песне «клеветники»
разглашают страсть возлюбленного (см. ниже), что отдаляет
от него даму, так как по куртуазному любовному кодексу
истинная любовь должна оставаться в тайне от
окружающих.
«Влюбленные, вам прежде всех дру-
г и х...» — создана в тот же отрезок времени, что и
предыдущая. На русский язык переводится впервые.
...Ни лэ, ни песню... — лэ (имеется в виду так называемое
«лирическое лэ») — один из жанров куртуазной поэзии
труверов. От любовной песни лэ отличалось построением
мелодии: каждые две строфы имели свой мотив.
Паломником столь кротким мне не стать... — крестоносцы,
отправляясь в поход, давали обет всепрощения.
Гийо де Дижон
Об этом трувере, жившем в конце XII — начале XIII в.,
известно крайне мало. Однако до нас дошло несколько его
песен.
«Я своей душе в печал и...» — создана во
время Третьего крестового похода.
Песня сложена от лица девушки, возможно, создана под
влиянием песни Маркабрюна «Близ родника, средь сада,
где в...». На русский язык переводилась И. Эренбургом6.
Он прислал рубашку с тела — имеется в виду вид
одежды, который крестоносцы и паломники надевали поверх
одежды в знак того, что приняли крестоносный обет.
Песни Четвертого крестового похода (1202—1204)
Гуйо de Берзе (род. ок. 1170 —ум. в 1220 г.)
О трувере см. коммент. к § 44 «Взятия
Константинополя» Виллардуэна.
«Коль тот, чье сердце в злой разлуке
6 Тень деревьев, с. 26—27.
290

н ыло...» — написана в 1202 г. На русский язык
переводится впервые.
...Ведь голубя, что с милой разлучен... — голубь и голубка
в средневековых бестиариях символизировали идеальных
влюбленных.
Гюон д'Аррас (ум. в 1226 г.)
Гюон, шатлен Арраса с 1210 г., был сыном Бодуэна,
шатлена Арраса. В 1216 г. он участвовал в походе против
Англии. Больше никаких биографических данных о трувере
мы не имеем. Кроме приведенной здесь песни до нас дошла
еще одна любовная песня трувера.
«Иду туда, где претерплю мучень я...» —
создана примерно в 1202 г. На русский язык переводится
впервые.
...Гиневры сердце благородно было... — Гиневра (Геньевра)
и Ланселот — герои рыцарских романов «Круглого
Стола». Гиневра — жена короля Артура, Ланселот —
влюбленный в нее рыцарь, совершавший подвиги, чтобы добиться
ответной любви Гиневры.
Песни Пятого крестового похода (1217—1221)
Гюон де Сен-Кантен
Об этом трувере практически ничего не известно.
Кроме приводимой песни до нас дошла одна его пастурель.
Текстологическое исследование позволяет установить, что
ему принадлежит также поэма «^Калоба Иерусалима на
Рим», посвященная той же теме, что и приводимая здесь
песня.
«Иерусалим в слезах и та стран а...»
сложена по поводу провала Пятого крестового похода.
Взяв в 1219 г. Дамьетту — важный стратегический пункт
в Египте, крестоносцы сдали ее в 1221 г., оставив в руках
мусульман множество, пленных. Гюон де Сен-Кантен
упрекает в провале похода не столько самих крестоносцев,
сколько римских священников, отступившихся, по его
мнению, от крестоносного обета. Песня создана в 1221 г. На
русский язык переводится впервые.
17*
291

...Была вина Лонгину прощена! — Имеется в виду
апокрифическое сказание о слепом центурионе Лонгине, который
пронзил копьем распятого Христа, а впоследствии был им
прощен.
Вифлеем — город в Палестине, где, по Евангелию, родился
Иисус Христос.
Акра (совр. Акко, Израиль)—порт на Средиземном море.
Вифлеем и Акра были завоеваны крестоносцами в ходе
Первого крестового похода, но отвоеваны Саладином
(Юсуф Салах ад-Дин, султан Египетский с 1171 по 1193 г.)
в 1191 г.
Стал Бог Роландом... Вы стали Ганелонами... — имя Гане-
лона (Гвенелона), персонажа «Песни о Роланде», очень
часто употреблялось в средневековых текстах
применительно к тем или иным предателям.
Гуйо де Берзе
О трувере см. коммент. к § 44 «Взятия
Константинополя» Виллардуэна.
«Бернарт, скажи премудрому Фольке-
т у...» — создана после объявления немецким императором
Фридрихом II (император с 1220 по 1250 г.) о своем
окончательном решении отправиться в крестовый поход. Такое
намерение он высказывал еще в 1212 г. В военной
поддержке Фридриха II крайне нуждались находившиеся на
Востоке крестоносцы. Однако Фридрих все медлил и
медлил, так что в 1220 г. кардинал Гуго Остийский (папа
Григорий IX с 1227 по 1241 г.) пригрозил императору
отлучением от церкви. После этого в марте 1221 г.
Фридрих II отправил войско па помощь крестоносцам, а в
августе 1221 г. сам отправился на Восток. Таким образом,
время создания песни—1220—1221 гг. Песне предпосланы
слова: «Гуйо де Берзе шлет сию песню через жонглера
Бернарта Аргентского Фолькету Романскому и призывает
его отправиться вместе с ним за море» (Фолькет
Романский, род. в 60—70-х годах, провансальский трубадур,
находился в это время в Италии; Бернарт Аргентский —
жонглер XIII в.).
Песня переводится на русский язык впервые.
.. Хоть тратили доселе наши лета...—Гуйо де Берзе и
Фолькету Романскому было в то время по 50—60 лет.
...Маркизу, коему я предан свято... — имеется в виду Гиль-
292

ом V, маркиз Монферратский с 1207 г., сын маркиза
Бонифация Монферратского (см. коммент. к § 41 книги Виллар-
дуэна «Взятие Константинополя»).
...Наследный долг взыскует Монферрата... Когда б не
Конрад... — Гуйо де Берзе вспоминает об отце Гильома
Монферратского Бонифации и о его дяде Конраде Монферрат-
ском, отличившемся в Третьем крестовом походе — под
его предводительством был взят г. Тир. Конрад
Монферратский погиб в 1192 г., его воспевали многие поэты, в
частности знаменитый трубадур Бертран де Борн (род. ок.
1140 —ум. ок. 1215 г.).
Пусть о деньгах не думает, зане Ц У Фридриха... — в
оригинале император Фридрих назван кузеном маркиза
Монферратского: дед маркиза Гильом III маркиз
Монферратский был единоутробным братом Аделаиды Савойской—
бабушки Фридриха II.
...В Ломбардии он принят был богато. — Маркиз Гильом
Монферратский принимал у себя Фридриха в сентябре
1220 г., когда последний направлялся в Рим, где должен
был быть коронован императором.
Песни, сложенные между Шестым и Седьмым походами
(1228—1229)
Тибо Шампанский (1201—1253)
Тибо IV, граф Шампанский, был сыном Тибо III,
графа Шампанского и Бланки Наваррской (см. коммент. к §3
книги Виллардуэна «Взятие Константинополя»). Он
представлял собой весьма значительную политическую фигуру
и неоднократно принимал участие в заговорах против
королей Людовика VIII (король с 122S по 1226 г.) и
Людовика IX (король с 1226 по 1270 г.). В 1239 г. Тибо
Шампанский возглавил крестоносную экспедицию. Поэтическое
наследие Тибо Шампанского велико и разнообразно. Он по
праву считается одним из лучших труверов XIII в.
«О господа, узнайте: кто нейде т...» —
сложена трувером между 1234 и 1238 гг. На русский язык
переводится впервые.
«В дни, что изменою чреват ы...» — песне
предшествовали следующие события: провозгласив в 1234 г.
293

крестовый поход, папа Григорий IX в 1236 г. стал
призывать крестоносцев идти не в Сирию, а в Константинополь
на помощь Латинской империи, подвергшейся нападениям
греков. Многие крестоносцы по призыву папы отправились
в Константинополь, иные же, в том числе и Тибо
Шампанский, отказались и обратились к Фридриху II с просьбой
возглавить крестовый поход. Фридрих II согласился, но в
марте 1239 г. папа Григорий IX отлучил его от церкви.
Сразу после этого, видимо, и была создана песня Тибо
Шампанского. На русский язык переводится впервые.
Блаженство можно обрести, Филипп...—трувер обращается
здесь к Филиппу де Нантейлю (см. ниже).
О Дама, трудно мне на вас смотреть... — далее одна
строка отсутствует в оригинале.
О песня, тебя я веду // К Лоренту... — личность Лорента
не установлена.
«Да будет так! О Дама, ухож у...» — создана
незадолго до отбытия трувера из Шампани, т. е. летом
1239 г. На русский язык переводилась С. Пинусом7.
Лечить грехов зловонных злопыханья //Рубинам и алмазам
власть дана. — В средние века драгоценным камням
часто приписывали целебные свойства.
Небес царица — имеется в виду дева Мария.
«Воспоминанье сладко, мысль сладк а...»—
создана в 1239—1240 гг. На русский язык переводится
впервые.
Шардон де Круазиль
Творчество этого трувера приходится на конец 30-х—
40-е годы XIII в. До нас дошло несколько его песен в
разнообразных жанрах, одна из них на провансальском
языке.
«Прощание со сладостной страно ю...» —
сложена в 1239 г. и обращена предположительно к жене
трувера Тибо Шампанского Филиппине, дочери графа
Анри I Шампанского.
7 Хрестоматия по зарубежной литературе средних
веков, с. 215.
294

Филипп de Нантейль (ум ок. 1250 г.)
Филипп де Нантейль был другом трувера Тибо
Шампанского, к нему обращены некоторые песни последнего.
Трувер Филипп де Нантейль отправился в 1239 г. в
крестовый поход, в том же году был взят в плен и вернулся
во Францию лишь в 1240 г. В 1248 г. он отправился в
Седьмой крестовый поход, в котором погиб.
«Песня, скорбь мою вобра в...» — создана
в 1239 г. по поводу поражения крестоносцев под Газой
(город в Палестине к юго-западу от Иерусалима). Утром
13 ноября 1239 г. несколькими отрядами крестоносцев,
куда входили, в частности, Эмерик де Монфор (1192—
1239), сын Симона де Монфора (см. коммент. к § 4 книги
Виллардуэна «Взятие Константинополя»), Анри II граф
де Бар и Филипп де Нантейль, было начато сражение под
Газой. Битва длилась весь день. За ночь войска мусульман
получили сильное подкрепление и к утру 14 ноября имели
значительное превосходство над христианами. Эмерик де
Монфор, Филипп де Нантейль и многие другие
крестоносцы были взяты в плен, граф де Бар был убит или
взят в плен; многие крестоносцы бежали от поражения в
Акру, где располагались отряды Тибо Шампанского,
рыцарей Тевтонского ордена, рыцарей ордена тамплиеров и
госпитальеров. Бежавшие из-под Газы просили поддержки,
однако тамплиеры и госпитальеры отказались отправиться
на поле боя, мотивируя свой отказ тем, что, увидев
христиан, идущих на выручку своим, мусульмане могут убить
пленных. Песня, таким образом, создана трувером в
плену (в Египте). На русский язык переводится впервые.
Граф Монфор — Эмерик де Монфор. (см. выше).
...[В коем вдруг, без волокиты..^— эта строка в оригинале
отсутствует, реконструирована переводчиком по смыслу.
...[День, когда в резне сплошной...'] — эта строка в
оригинале отсутствует, реконструирована переводчиком по
смыслу.
...наш союзник смелый... — имеются в виду рыцари
Тевтонского военно-монашеского ордена, основанного в 1128 г.
для поддержки и защиты паломников немецкого
происхождения от нападения мусульман. В 1189 г. орден приобрел
военный характер. Устав ордена был оформлен в 1191г.
...тамплиер — рыцарь военно-монашеского ордена
тамплиеров (храмовников), основанного крестоносцами в 1119 г.
295

для защиты паломников и крестоносцев от мусульман.
Первоначально размещался в замке около храма Соломона в
Иерусалиме (отсюда название ордена). Устав ордена был
оформлен в 1128 г.
госпитальер — рыцарь военно-монашеского ордена
госпитальеров, или иоаннитов (см. коммент. к § 200 книги Вил-
лардуэна «Взятие Константинополя»).
Неизвестный автор
«М не не петь, что б ни болтал и...» — создана
в 1239—1240 гг. Песня посвящена поражению крестоносцев
под Газой. На русский язык переводится впервые.
Песни Седьмого крестового похода (1248—1254)
Неизвестный автор
Пусть мир заходится в веселье...»
сложена в декабре 1244 — начале 1245 г. Она посвящена
выздоровлению и принятию крестоносного обета королем
Людовиком IX (король в 1226—1270 гг.). Тяжелая
болезнь короля и его внезапное выздоровление не раз
описывали средневековые историки, в том числе и знаменитый
Жоффруа де Жуанвиль (1224—1317). Приведем отрывок
из его «Истории Людовика Святого» (§ 106): «В Париже
сразила короля тяжелая болезнь, и говорят, что так стало
ему худо, что одна из дам, ухаживающих за ним, хотела
было закрыть его лицо простыней, сказав, что он уже
умер. Но другая дама, что стояла по другую сторону
королевского ложа, того не позволила и сказала, что душа
его еще не рассталась с телом. Когда король услышал
разговор двух дам, к нему вернулось столько сил, сколько
послал ему Господь, но, будучи слишком взволнован, он
не мог говорить. Когда же он смог говорить, он велел,
дабы принесли ему крест, и тут же принял его (т. е.
принял крестоносный обет. — О. С.). Когда королева-мать
услышала, что речь вернулась к королю, она обрадовалась
столь сильно, сколь могла. Когда же узнала она, что он
принял крестоносный обет, о чем сам король ей поведал,
она огорчилась столь сильно, как если бы он умер»8.
8 Les chansons de croisades, с. 238.
296

Песня переводилась на русский язык И. Эренбургомэ.
У Бланки разум разрывался... — мать Людовика IX
Бланка Кастильская (1188—1252), бывшая правительницей
королевства с 1226 г. до совершеннолетия сына (1236 г.).
Граф & Артуа (1216—1250) — Робер д' Артуа, брат
Людовика IX.
Неизвестный автор
«С и р в е н т у, в коей бьет ключом
весе л ь е...» — создана в 1245 г. Так же как и предыдущая,
она посвящена принятию Людовиком IX крестоносного
обета. Песня дошла до нас в испорченной рукописи,
поэтому в ней есть значительные пропуски. На русский язык
переводится впервые.
...И у грехов бы не были в плену. — Далее в оригинале
пропущена строфа.
...Король парижский хворью был разбит... — начало этой
строфы в оригинале отсутствует.
Граф д'Артуа— см. коммент. к предыдущей песне.
И чтоб в Романию он войско гнал... — трувер имеет в виду
Латинскую империю, положение которой к тому времени
было весьма непрочно (окончательное падение Латинской
империи относят к 1261 г.).
Крещен султан турецкий скоро б стал... — наивная
мысль о возможности крестить турецкого султана и всех
«неверных» была присуща народному религиозному
сознанию средневековья. Ж. Бедье полагает, что песня эта
сочинена жонглером и предназначалась для исполнения на
улицах и площадях 10.
Раздор бы папы с цезарем унял... — в оригинале «папы с
императором»; очевидно, трувер имеет в виду отлучение от
церкви императора Фридриха II (см. коммент. к песне
«В дни, что изменою чреваты...»).
...и персы... — как сообщает Жуанвиль в своих
«Мемуарах» (§ 448, 528 и др.), в намерения Людовика IX входило
дойти до Персии.
Неизвестный автор
«Про то, что дурно, не заставить нас...» —
создана летом 1250 г. по поводу следующих событий: к
9 Тень деревьев, с. 27—29.
10 Les chansons de croisades, е. 250.
297

середине 1250 г. армия крестоносцев находилась в
плачевном состоянии: большие потери в битвах, множество
больных дизентерией от нечистой воды Нила. Многие
крестоносцы бросили войско и отплыли во Францию. Мать и
братья короля звали его также вернуться. В момент
раздумий Людовика IX и была создана эта песня,
призывающая его остаться. Вероятно, она была сложена в Акре
между 12 и 19 июня, т. е. между первым военным советом,
на котором Людовик IX высказал свои колебания, и
вторым, на котором бароны выразили свои мнения на этот
счет. Окончательное решение остаться король принял
26 июля.
Г. Парисом высказывались предположения, что автор
песни — Жоффруа де Жуанвиль, так как позиция автора
песни совпадает здесь с позицией автора «Истории
Людовика Святого» п. Однако более точных указаний на
авторство Жуанвиля нет.
Король, когда вас Бог направил сам... — намек на чудесное
выздоровление Людовика IX, последовавшее вслед за
решением принять крестоносный обет (см. коммент. к песне
«Пусть мир заходится в веселье...»).
...Вправе Шампань и Франция кричать... — т. е. графство
Шампанское, откуда, видимо, происходил автор песни, и
область Иль-де-Франс — владения короля.
Песни, сложенные в разное время
(авторы неизвестны)
«Столь сладко сердцу от любови новой...»
Песня переводится на русский язык впервые.
...от любови новой... — «новая любовь» — традиционное
понятие куртуазной лирики, означающее в первую очередь
свежесть, молодость чувства.
...все знают... — в оригинале сказацо: «знают все истинные
любовники».
...высокую любовь — в оригинале употреблено понятие
«чистая любовь» («fine amor»), являющееся ключевым в
системе куртуазных ценностей.
Душой и телом в путь уже спешу я, // Но сердце как от
11 Об этом предположении Г. Париса говорит Ж. Бедье
в «Les chansons de croisades», с. 26 Г
298

Дамы З2беру7 — Ср. у Конона де Ветюна песню «Увы,
Любовь.^ тоску разъединенья...»: «Хоть тело за Христа вступает
в бой, // Но сердце ей оставлю во владенье», а также у
Шардона де Круазиля песню «Прощание со сладостной
страной...»: «Плоть следует за горькою судьбою, // А
сердце вспять все рвется повернуть».
«Иерусалим, чинишь великий вред...»
В одной и той же рукописи эта песня приписывается
труверу Готье д'Эпиналю (в тексте) и труверу Жану де
Невилю (в оглавлении). Точно установить имя автора
песни не удается.
Песня, как и песня Гийо де Дижона (см. выше),
сложена от лица женщины. На русский язык переводится
впервые.
Первая строфа песни отсутствует в оригинале: в конце
песни переписчик оставил место еще для двух строф.
Я в путь пойду к тому... — женщины часто принимали
крестоносный обет вместе со своими
родственниками-мужчинами (например, жена Бодуэна Фландрского Мария —
см. коммент. к § 8 книги Виллардуэна «Взятие
Константинополя») .
«Восторг сверх меры пить в Раю дабы...»
На русский язык песня переводится впервые.
...Где искупил он в пятницу наш грех. — По Евангелию,
Иисус Христос был распят в пятницу.
Нельзя, чтоб без еды дитя мало... — труверы часто
сравнивали свои любовные муки с переживаниями детей. Ср.,
например, у шатлена Куси:
Empris ai greignor folie
Que li fol enfes qui wuie
Рог la bêle estoile avoir
Qu'il voit hait el ciel seoir 12.
(«Охваченный огромнейшим безумием, // Я, как ребенок
неразумный, который жаждет // Достать прекрасную звез-
12 Цит. по: A. Lerond. Edition critique des œuvres
attribuées au Chastelain de Coucy. P., 1963, с 73.
299

ду, // Которую видит высоко в небе»). «Неразумие»
малого ребенка соответствовало концепции
«любви-безрассудства» некоторых куртуазных авторов.
...Властителю Жизора — Жизор — город на
северо-западе Франции (совр. деп. Эр). Личность «Властителя
Жизора» не установлена.
«— О Дама, мне без вас не жить ни дня...»
Часть песни сложена в виде диалога крестоносца и
дамы, в третьей строфе трувер обращается к
традиционному сетованию на разлуку. Песня частично (первая и вторая
строфы) переводилась на русский язык И. Оренбургом13.
...но часть вторую повторив... — т. е. вторую часть
сказанной выше фразы («Прощай»—первая часть, «я скоро вновь
нагряну» — вторая часть).
«Вы от безделья, господа, ленивы...»
Автор песни — предположительно трувер Ришар де
Фурниваль. В последнем издании песен Ришара де Фур-
ниваля (см.: L'œuvre lyrique de Richard de Fournival.
Edition critique par Yvan E. Lepage. Ottava, 1981) она
включена в раздел песен сомнительной атрибуции.
Песня сложена под несомненным влиянием песен Ко-
нона де Бетюна и воспроизводит строфическую схему его
песни «Увы, Любовь, тоску разъединенья...».
Вы от безделья, господа, ленивы... — ср. со строкой Коно-
на де Бетюна: «Мы долго были отважны от безделья»
(в настоящем переводе: «Мы были долго в праздности
тлетворной»).
В день грозный, что на нас как камень ляжет... —
реминисценция из молитвы «Dies irae» («День гнева»):
«В день тот ярость с лютой силой // В прах сожжет, что
прежде жило...» (Пер. А. Ларина).
При составлении настоящего комментария большую
помощь мне оказали сотрудники ВГБИЛ H. Н. Зубков и
И. К. Стаф.
О. Смолицкая
Тень деревьев, с. 29.

О ПЕРЕВОДЕ ЛИЧНЫХ ИМЕН
И ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЙ
В ХРОНИКЕ ЖОФФРУА ДЕ ВИЛЛАРДУЭНА
Имена собственные занимают значительное место в
хронике Жоффруа де Виллардуэна. Так как в русской
переводческой практике еще не выработалась устойчивая
традиция передачи имен собственных средневекового, в
частности старофранцузского, текста, нам бы хотелось
оговорить те принципы, которые легли в основу передачи имен
собственных в настоящем переводе. Основную трудность
для переводчика составили два момента: первый связан с
нерегулярностью старофранцузской орфографии, а второй—
со спецификой восприятия средневековым автором
непривычных для него имен и названий.
Нерегулярность и ненормативность старофранцузской
орфографии приводит к тому, что одно и то же имя
собственное может по-разному записываться в различных
списках хроники, а иногда и в пределах одного списка.
Читателю XX в. трудно понять, как же на самом деле звучало
то или иное имя, особенно если речь идет о малоизвестном
историческом лице Или о названии малоизвестной местности;
переводчику же крайне трудно определить, какую форму
следует брать за основу транскрипции или транслитерации
имени на русский язык.
Иного рода трудности встают перед переводчиком
тогда, когда речь заходит о непривычных для самого
средневекового автора именах собственных и топонимах. Так,'
например, византийские 'названия приобретают у Жоффруа
де Виллардуэна более привычную для него французскую
окраску: непонятное «Вуколеон» превращается у него в
«Бушельон», т. е. «Пасть льва», имя «Ласкарис» он
расчленяет по образцу некоторых французских имен на опре-
301

деленный артикль и якобы название местности («L'Ascre»,
т. е. «Акриец», родом из «Акры»). Подобного рода
искажения, по нашему мнению, входят в стилевую ткань
произведения, свидетельствуют об определенной черте
средневекового мировоззрения, стремящегося подогнать все
чужое и непривычное под привычное понятие. Поэтому мы
старались сохранить галлицизмы в именах и названиях, не
допуская, однако, чтобы искажения слишком затрудняли
восприятие хорошо известных имен собственных и
топонимов. Так, например, Вуколеон фигурирует в нашем
переводе как «Бушельон», тогда как имя Феодора Ласкариса
оставлено без изменения: читателю, как нам кажется, было
бы слишком трудно опознать известное историческое лицо
в «Тольдре Аскрийском».
Таким образом, основным нашим принципом при
переводе было сохранить стилевую функцию имен
собственных и топонимов и одновременно облегчить читателю
идентификацию известных ему личных имен и географических
названий.
Остановимся теперь подробнее на некоторых
конкретных проблемах перевода имен собственных и
географических названий и оговорим, как они решены в нашем
переводе.
I. Личные имена:
а) имена французские
Основная задача при передаче имен
крестоносцев-французов заключалась в идентификации старофранцузской
орфографической формы имени и в идентификации топонима,
также входящего в наименование каждого исторического
лица. Определяя орфографическую и, следовательно,
фонетическую основу для транскрипции, мы опирались на
книгу Жана Лоньона «Les compagnons de Villehardouin.
Recherches sur les croisés de la IV croisade » (Genève, 1978),
который в результате тщательных исследований
определяет современный французский орфографический и
фонетический аналог старофранцузских имен. Этот аналог
приводится нами в алфавитном указателе для имени каждого
участника Четвертого крестового похода.
Другая проблема состояла в том, что современная
система личной номинации отлична от средневековой, когда
фамилий в нашем понимании не существовало. Оформляя
вторую часть французского имени собственного, мы
сознательно не выдерживали единообразия. Так, для названий
302

больших и хорошо известных местностей и областей
(например, Шампани) мы выбирали форму прилагательного
на -ский, а не форму «еде» плюс название местности
(Тибо Шампанский, а не Тибо де Шампань). Однако мы
старались не злоупотреблять этой формой, так как для
сознания русского читателя традиционно оформление
французского имени частицей «де». Учитывались также и
соображения благозвучия (Манессье Илльский, а не Манессье
де Илль);
б) нефранцузские личные имена
Передавая имена, иноязычные для Виллардуэна, мы
исходили из критерия регулярности формы, употребленной
хронистом. Так, например, имя «Генрих» регулярно передается
по-французски как «Анри», поэтому мы писали «Генрих»
там, где речь шла о крестоносцах из Германии (за
некоторыми исключениями, о чем будет сказано ниже), то же
с именами «Гарнье»=«Вернер» и т. п. В тех случаях, когда
употребленная Виллардуэном форма имени есть результат
неправильного его осмысления (Ласгур вместо Лев Сгу-
рий), мы не сочли возможным «исправлять» Виллардуэна,
так как такого рода искажения есть элемент стиля
произведения, о чем уже было сказано выше;
в) имена, имеющие традицию передачи на русский
язык. Таковы, как правило, имена королей, императоров,
дожей и других известных исторических лиц. Для
передачи их мы решили не отступать от сложившейся
традиции и писали, например, «Готфрид», а не «Жоффруа
Бульонский» и т. д. Следует отметить также, что в
русской переводческой практике принята унификация форм
имен королей и императоров без учета их национальной
окраски. Так, например, и французские, и английские, и
немецкие короли равно именуются Людовиками, Карлами,
Генрихами и т. д. Поэтому в нашем* переводе французский
король носит имя Людовик, тогда как граф Шартрский и
Блуа именуется Луи и т. п. Исключение составляет брат
Бодуэна Фландрского. Граф с самого начала называется
у нас Генрих, так как впоследствии он становится
императором Константинопольским, сочетание же «император
Анри» кажется нам неприемлемым.
II. Географические названия:
а) французские
В тех случаях, когда старофранцузское название
отличается от современного лишь орфографией, мы брали за ос-
303

нову современную форму французского названия или
использовали традиционную переводную форму (Париж,
Франция). В тех случаях, когда то или иное название
географической местности изменилось, мы брали за основу
перевода форму, употребленную Виллардуэном («Монжу»,
а не Сен-Бернарский перевал);
б) нефранцузские географические названия
Здесь, так же как и при передаче личных имен, нами
учитывалась регулярность или нерегулярность искажений,
нерегулярные искажения мы стремились сохранить. За
основу перевода нами бралась форма названия, приведенная
в публикации Наталиса де Вайи, т. е. в том издании
хроники Виллардуэна, по которому осуществлен наш перевод.
В заключение скажем об алфавитном указателе,
сопровождающем нашу книгу. В него вошли имена
собственные, встречающиеся в хронике Виллардуэна и в песнях
крестовых походов. Имена, вошедшие только в справочный
аппарат книги, а также имена авторов песен, не
упоминающихся ни в других песнях, ни у Виллардуэна, в
указатель не включены.
По алфавиту нами расположены личные имена и
географические названия в той форме, в какой они
употреблены в тексте переводов. В скобках даны более
правильные средневековые имена собственные, а также более
точные или более полные имена некоторых лиц. За скобками
приводится иноязычная форма имени собственного,
послужившая основой для передачи на русский язык. Для имен
собственных, имеющих устойчивую традицию передачи на
русский язык, иноязычная форма не приводится.
О. Смолицкая

УКАЗАТЕЛЬ ЛИЧНЫХ ИМЕН И
ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЙ
Абидос см. Авия
Авия (Абидос) Avie 75, 136, 139, 158, 271
Авийская горловина Bouche d'Avie 75, 136, 191, 192
Агнесса, императрица Константинопольская, сестра короля
французского 115, 170, 173, 277, 282
Агнесса, императрица, дочь Бонифация Монферратского
182, 184, 198, 283
Адрамиттий см. Андремит
Адрианополь Adrianople 28, ,122—124, 127—129, 136, 144,
147, 148, 160, 153, 155—157, 159, 162, 163, 167, 173—
176, 179—181, 183, 186, 187, 190—198, 278, 280—282
Айн (Энос) Aine 184, 185, 283
Аквиль Aquile ШЗ, 283
Акра Acre 138, 228, 255, 263, 271, 292, 298
Алар Макеро Alard Maquereau 43, 48i, 263
Александр де Виллер Alexandre de Villers 60, 269
Алексей, брат императора Исаака (Алексей III Ангел,
император Константинопольский) 58, 77—81, 83, 84, 89—
93, 121—124, 136, 137, 268, 273, 279
Алексей, сын императора Исаака (Алексей IV Ангел,
император Константинопольский) 30, 58, 65, 67, 71, 70—75,
80, 93, 96—106, 135, 267-^270, 274, 275
Алексей Дука, император Константинопольский см. Мур-
зуфл
Ангеран де Бов Enguerrand de Boves 41, 70, 260
Андре Дюрбуаз André* d'Urboise ИЗ, 168, 276
Андреа Валер Andréa Valer 178
Андремит (Адрамиттий) Andremite 139, 140, 145, 280
Андрос Andros 75
Анкона Апсопе 58
Анри д'Арзильер Henri d'Arzillières 40, 54, 257
1«—1153
305

Анри де Бар Henri de Bar 238, 239, 295
Анри де Лоншан Henri de Longschamp 54, 267
Анри де Монрей Henri de Montreuil 41, 258
Анри де Сен-Дени Henri de Saint-Denis 41, 260
Анри д'Эррен Henri d'Airraines 54
Ансо де Кайе Anseau de Cayeux 42, 86, 140, 167, 172, 175,
177, 183, 187, 192, 196, 263, 283
Ансо де Курсель Anseau de Courcelles 159
Ансу де Реми Ansou de Remy 194
Антиохия 108
Апостолов церковь 120
Аполлония см. Пулинак
Апрос см. Напль
Ареклоя (Ираклия) Arecloie 171, 282
Аркадиополь Archadiople 145, 161, 167, 169, 280
Ар да Arde 178, 279, 282
Арта Arthe 133, 279
Атира см. Натюр
Ашар де Верден Achard de Verdun 147
Бег де Франзюр Bègue de Franzures 31, 130, 170
Бернар де Морей Bernard de Moreuil 41, 54, 109, 260
Бернар де Соммержен Bernard de Sommergem 41, 261
Бернарт (Бернарт Аргентский) Bernart 228, 229, 292
Бертольд Кацнельнбогенский Bertold von Katzenelnbogen
60, 126, 269
Бланка Наваррская 50, 265
Бланка Кастильская 243, 293, 296, 297
Бланш Blanche 126, 279
Блим Blime 180, 283
Бовези 170, 221, 282
Бодуэн де Бовулр Baudouin de Beauvoir 41, 82, 91, 107,
140, 175, 177, 261
Бодуэн де Невиль Baudouin de Neville 152
Бодуэн д'Обини Baudouin d'Aubigny 157
Бодуэн, граф Фландрский и Энно 1, император
Константинопольский 27—32, 41, 42, 50, 53—56, 67—69, 72, 74.
82, 84, 89, 96, 99, 114, 118—139, 144—153, 155, 158—
161, 164—166, 172, 173, 175—179, 260—262, 271, 281,
283, 299, 303
1 В русских исторических исследованиях встречается
также германизированный вариант названия провинции
Энно — Генегауз.
306

Бонифаций, маркиз Монферратский 25, 27—32, 51, 52, 57—
59, 61, 65, 67, 71, 72, 74, 79, 81, 83, 89, 93, 99, 101, 102,
114—116, 118—121, 125—133, 140, 143, 154, 161, 164,
182, 184, 185, 197—199, 265, 270, 278
Берой см. Верой
Боэмонд, князь Антиохийский 108, 273
Боэмонд (Космидиум) Boémond 86, 273
Брандиз (Бриндизи) Brandiz 72, 271
Бриндизи см. Брандиз
Брюгге 41, 261
Бургарофигон см. Бургарофль
Бургарофль (Бургарофигон) Burgarofle 146, 280
Бургундия 52, 53
Бухта (Лагосская бухта) Baie 159, 281
Бушельон (Вуколеон) Bouchelion ПО, 113, М5, 120, 122,
185, 276, 301
Вавилон 47, 65, 95, 265
Валахия 163, 171, 172
Валахская гора 196
Венгерский король (Имре) см. Имре, король Венгерский
Венгерский король (Стефан) см. Стефан король Венгерский
Венгрия 163
Венеция 43, 45, 47—49, 52—55, 61, 96, 264, 267, 268
Вернас (Феодор Бранас) Vernas 166, 170, 173, 174, 179,
И80, 282
Вернер Боландский Werner von Bolanden 60, 68
Верой (Берой) Veroie 180, 182, 283
Верона 59
Визой Visoi 161, 166, 1712, 174, 176, 282
Виллен де Лоос Villain de Looz 168, 282
Виллен де Нюлли Villain de Nully 40, 54, 109, 257
Вифлеем 228, 292
Влахернский дворец Blaquerne 86, 88, 91, 93, 94, 101, 102,
110, 113—115, 122, 127, 169, 188, 272
Вуколеон см. Бушельон
Галатская башня Tour de Galata 84, 85, 272
Ганелон (Гвенелон) 228, 292
Гарнье, епископ Труа Garnier, évêque de Troyes 40, 256, 278
Гвенелон см. Ганелон
Генрих, граф Энно, император Константинопольский 41, 53,
82, 88, 89, 91, 99, 107, 108, 114, 115, 122, 123, 136, 139,
140, 145, 148, 158—161, 163, 164, 166, 169, 171—199,
260, 283, 303
18*
307

Генрих Ормский (Генрих фон Ульм) Henri d'Orme 60
Генрих фон Ульм см. Генрих Ормский
Генуя 48
Геньевра см. Гиневра
Германия 60, 65, 68, 126
Ги, аббат Во де Серией Guy, abbé de Vaux de Cernay 63,
66, 67, 70, 270
Ги де Конфлан Guy de Conflans 52, 72, 82, 168, 266
Ги де Монфор Guy de Montfort 70
Ги де Пем Guy de Pesmes 5t2, 72, 82, 266
Ги де Плесси Guy de Plessis 40, 257
Ги де Уден Guy de Houdain 42, 263
Ги де Шап Guy de Chappes 41, 72, 82, 258
Ги, шатлен Куси (Ги де Туротт) Guy, châtelain de Coucy
20, 41, 72, 75, 259, 289, 299
Гиг де Форез Guigue de Forez 52, 53, 266
Гийо де Дижон 220, 290, 299
Гильом д'Арль Guillaume d'Arles 162, 282
Гильом де Бланвель Guillaume de Blanvel 144, 146
Гильом де Бетюн Guillaume de Bethune 41, 157, 261
Гильом де Гомменьи Guillaume de Gommegnies 4,1, 176, 261
Гильом де Жи Guillaume de Gy $8
Гильом де Нюлли Guillaume de Nully 109, 257, 276
Гильом д'Оней Guillaume d'Aulney 41, 72, 260
Гильом дю Перше Guillaume du Perchay 177, 192—194
Гильом де Сен Guillaume de Sains 41, 186, 187, 2б&
Гильом де Феррьер, видам Шартрский Guillaume de Ferriè-
res, vidame de Chartre 68
Гильом де Шанлит Шампанский Guillaume le Champenois
de Champlite 52, 79, 82, 88, 99, 107, 120, 126, 128, 141,
142, 266
Гиневра (Геньевра) 226, 291
Готфрид Бульонский 7, 118, 278, 303
Готье, епископ Отенский Gautier, êvêque d'Autun 52, 266
Готье де Бонзи Gautier de Bonsies 41, 261
Готье де Бриен Gautier de Briennes 40, 48, 72, 256, 257, 265
Готье де Виньори Gautier de Vignory 40, 257
Готье де Годонвиль Gautier de Godonville 41, 43, 259
Готье де Монбельяр Gautier de Montbeliard 40, 48, 257
Готье де Нель Gautier de Nesle 42, 263
Готье де Нюлли Gautier de Nulli 87, 152
Готье де Сен-Дени Gautier de Saint-Denis 41, 54, 260
Готье де Стомб Gautier de Stombe 41, 261
Готье де Фюлиньи Gautier de Fuligny 40, 257
Готье д'Эскорне Gautier d'Escornais 175, 196
308

Греция 66
Греция остров (см. также Морея) 118, 120, 278
Григорий IX, папа римский 246, 292—294, 297
Гуйо де Берзе, отец Hugues de Berzé, père 52, 266
Гуйо де Берзе, сын Hugues de Berzé, fils 52, 266, 290, 292,
293
Гуйо де Бов Hugues de Boves 71, 260
Гуйо де Бомец Hugues de Bometz 41, 175, 176, 261
Гуйо де Брашё Hugues de Bracheux 41, 258
Гуйо де Колиньи Hugues de Coligny 52, 99, 126, 128, 162,
267
Гуйо де Кормере Hugues de Cormeray 41, 259
Гуйо де Сен-Дени Hugues de Saint-Denis 54
Гуйо де Сен-Поль Hugues de Saint-Pol 42, 50, 54, 57, 67,
72, 82, 89, 99, 117, 130, 137, 144, 262, 263
Гуйо де Табари Hugues de Tabaries 138
Гуйо д'Уази Hugues d'Oisi 20, 21, 211, 287
Гуйо де Шомон Hugues de Chaumont 54, 267
Гюон, шатлен Аррасский Guion d'Arras 225, 291
Дайн (Даонион) Daïn 171, 282
Дарнион см. Дайн
Дидимотика см. Димос
Димос (Дидимотика) Dimos 126, 127, 129, 132, 133, 144,
162, 164, 167, 173—176, 179—182, 278
Драм Dram 184, 283
Дрюэ де Борен Dreux de Beaurain 41, 177, 261
Дрюэ де Крессонсак Dreux de Cressonsac 41, 70, 260
Дрюэ д'Этрён Dreux d'Etroengt 143, 280
Дурас (Дураццо) Duras 71, 271, 279
Дураццо см. Дурас
Евдоксия, дочь императора Алексея III 121, 123, 278, 279
Египет 246, 291
Жак д'Авен Jacques d'Avesne 41, 72, 85, 99, 107, 126, 128,
140, 143-, 261, 280
Жак де Бонди Jacques de Bondie 147
Жан Блио Jean Bliaud 161, 196, 281
Жан де Виллер Jean de Villers 54, 109, 267
Жан де Вирзон Jean de Virzon 41, 157, 158, 258
Жан Йеррский Jean d'Yerres 41, 152, 260
Жан де Мазероль Jean de Mazerole 154, 281
Жан де Нель, шатлен Брюгге Jean de Nesle, châtelain de
Brugge 41, 53, 68, 261, 263
309

Жан де Нойон Jean de Noyon 69, 70, 130, 271, 278
Жан де Помпон Jean de Pomponne 168
Жан де Фриез Jean de Friaize 41, 43, 69, 151, 152, 258
Жан де Фрувиль Jean de Frouville 68, 271
Жан Фуанон Jean Foisnon 40, 82, 258
Жан де Шуази Jean de Choisy 168
Жан де Эмон Jean de Heumont li52, 281
Жерве дю Шатель (Жерве де Шатенеф) Gervais du Châ-
tel 41, 132, 149, 258
Жизор 251, 300
Жилон Gilon 211, 287
Жиль де Ланда Gilles de Landas 65
Жиль, племянник Милона Брабантского 187
Жиль д'Онуа Gilles d'Aunoi 130
Жиль де Тразени Gilles de Trasegnies 54, 109, 267
Жирар, граф (Оберто Радинетти) Girard, le comte 79, 154,
272
Жирар де Маншикур Girard de Manchicourt 41, 130, 261
Жоффруа де Бомон Geoffroy de Beaumont 42, 68, 263
Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани 9, 23—32, 34,
36, 40, 42, 48—50, 54, 74, 82, 90, 94, 102, 105, 115, 122,
127, 128, 132, 146, 148, 150—160, 175, 177, 178, 185, 186,
1.88, 189, 192, 198, 254, 256—259, 261—264, 271, 273, 274,
276, 277, 281, 286, 289, 290, 292, 293, 295, 296, 299, 301—
304
Жоффруа де Виллардуэн, сенешаль Романии 40, 140—142,
257
Жоффруа де Жуанвиль Geoffroy de Joinville 40, 50, 256,
257
Жоффруа де Кормере Geoffroy de Cormeray 41, 259
Жоффруа дю Перш Geoffroy du Perche 42, 50, 52, 149, 152,
263
Задар см. Зара
Занги Имад ад-Дин (Кровопийца) 204, 285
Зара (Задар) Zara 57, 61, 62, 67, 69, 71, 268, 270
Ив де ля Жайль Yves de la Jaille 42, 62, 263
Иерусалим 17, 44, 46, 118, 214—216, 227, 245, 246, 249, 278,
288, 291, 295, 296
Имре, король Венгерский 115, 120, 121, 273
Иннокентий III, папа римский 24, 39, 48, 63, 69, 70, 107,
154, 157, 160, 174, 255, 270, 271
Иоаннис, король Валахии и Болгарии (Калоян) Johannis,
roi de Valachie et de Bulgarie 30, 100, 124, 125, 136, 137,
310

143—145, 147—151, 155, 156, 160—167, 169—173, 175,
176, 178—182, 184—186, 190, 191, 195, 196, 198, 199,
274, 280, 284
Ираклия см. Ареклоя
Исаак, император Константинопольский (Исаак Ангел) 59,
71, 73, 75, 80, 81, 93—96, 103, 106, 120, 136, 136, 267,
273, 275, 278
Иуда 227
Кадмеле (Мелея мыс) Cademelée 74, 271
Каламата см. Шалемат
Калоян см. Иоаннис, король Валахии и Болгарии
Каракас Caracas 185, 193, 283
Кариополь Chariople 156, 281
Кипсала (Кипселлы) Quipesale 197, 284
Кипселлы см. Кипсала
Кларембо, барон Шапский Clarembaud, baron de Chappes
40, 72, 82, 258
Компьень 42, 263
Конон де Бетюн Conon de Bethune 14, 19—21, 41, 42, 80,
102, 103, 122, 128, 154, 157, 175, 177, 188, 192, 197, 211,
212, 261, 275, 286—288, 299, 300
Конрад фон Крозик см. Хальберштадский епископ
Конрад Монферратский Conrad de Monferrat 229, 293
Константин Ласкарис 87, 139, 140, 273
Константинополь 9, 23—25, 30, 31, 66, 76—78, 84—86, 96,
98, 100, 101, 107—109, 113, 114, 121, 122, 127—138, 130,
141, 144—148, 154, 156, 157, 160, 161, 163, 165--167, 169,
171—174, 179, 180, 183—195, 264, 270, 272, 273, 275,
276, 277, 281, 294
Коринф 133, 140, 143, 279
Корон Согопе 142, 280
Кортакопль Cortacople 159, 281
Корфу о-в 71—73, 98
Космидиум см. Боэмонд
Кристополь (Христополь) Cristople 126, 279
Кровопийца см. Занги Имад ад-Дин
Лагосская бухта см. Бухта
Ланселот 226 291
Ласгур (Лев'Сгурий) Lasgur 133, 140, 142, 279, 303
Лев Сгурий см. Ласгур
Левон Рупиньян, армянский король 109, 276
Лион 83
Ломбардия 48, 53, 54, 59, 79, 154, 182, 229, 265, 293
311

Лонгин 227, 292
Лопадий см. Люпер
Луи, граф Шартрский и Блуа Louis, comte de Chartre et
de Blois 31, 40—43, 50, 54, 57, 67, 68, 72, 82, 89, 100,
114, 120, 122, 127-434, 137, 144—146, 148, 149, 151—
153, 155, 157, 158, 256, 258, 263, 303
Людовик VII, король Французский 16, 203—205, 255, 256,
260, 277, 284
Людовик IX, король Французский 12, 242—247, 293, 296—
298
Люпер (Лопадий) Lupaire 139, 146, 280
Макер де Сент-Менеу Macaire de Sainte-Menehould 40, 82,
137, 146, 148, 169, 172, 174, 177, 181, 185, 192, 193, 258
Макре (Макри) Macré 159, 281
Макри см. Макре
Манессье Илльский Manessier de l'Isle 29, 32, 40, 79, 82,
122, 127, 128, 146, 150—162, 258, 303
Мария, графиня Фландрская и Энно 41, 138, 260, 286, 299
Маргарита Венгерская, императрица Константинопольская
94, 103, 115, 120, 121, 126, 129, 132, 133, 273, 278
Мармара о-в 190, 283
Марокко пролив 53, 267
Марсель 54, 68, 69, 74, 108, 138
Матье де Валенкур Mathieu de Valincourt 41, 82, 88, 91,
137, 146, 148, 152, 261
Матье де Монморанси Mathieu de Monmorency 41, 50, 61,
65, 82, 89, 94, 99, 259
Мессинополь (Мосинополь) Messinople 121—124, 197, 198,
278
Милон Брабантец Прованский Milon le Brebant de
Provence 42, 82, 103, 122, 154, 157, 175, 177, li85, 187—189,
192, 257
Михалис (Михаил Ангел) Michalis 133, 142, 279
Моисей пророк 22, 205, 285
Монжу Mont Joux 53, 267, 304
Мониак Moniac 177, 178, 282
Монсени Montcenis 48, 53, 83, 265
Монферрат 136, 229
Монфор граф (Эмерик де Монфор) 238, 295
Морея (см. также Греция о-в) Morée, 141, 142, 280
Мосинополь см. Мессинополь
Мотон Moton 69, 140, 142, 271
Мурзуфл (Алексей Дука, император Константинопольский)
312

Murzuphle 31, 106—108, 112—114, 121—124, 135, 275,
279
Напль (Апрос) Naples 161, 162, 166, 169, 170, 279, 281
Напль (Нафплий) Naples 1ЭЗ, 140, 141, 143, 279, 281
Натюр (Атира) Nature 172, 282
Невий, епископ Суассонский (Невий де Кьерзи) Nivelon,
évêque de Soisson 41, 69, 70, 119, 161, 259, 276, 278
Некиза (Никица) Nequise 146, 148, 280
Нигр Nigre 74, 271
Нигропонт Nigropont 74
Никица см. Некиза
Никея 134, 184, 186, 193, 194, 279
Никола де Жанлен Nicolas de Janlain 85
Никола де Майи Nicolas de Mailly 42, 53, 68, 140, 161, 262
Николо Ру (Николо Росси) Nicolo Roux 79, 80, 272
Никомедия см. Никомия
Никомия (Никомедия) Nicomie 137, 146, 148, 1<84, 186,
192—195, 279
Оберто Радинетти см. Жирар, граф
Ожье де Сен-Шерон Oger de Saint-Chéron 40, 72, 79, 82,
257
Оливье де Рошфор Olivier de Rochefort 41, 258
Орри Илльский Orry de l'Isle 41, 168, 259
Орри де Тон On у de Топе 60, 269
Оттон де ля Рош Othon de la Roche 82, 128, 182
Павия 54, 267
Пайен Орлеанский Рауеп d'Orléans 41, 134, 138, 146, 155,
172, 175, 177, 183, 187, 191, 192, 258
Палорм (Панорм) Palorme 138, 280
Пандор (Панидос) Pandor 171, 282
Панидос см. Пандор
Панорм см. Палорм
Панфилия Panîile 155, 164, 166, 281
Париж 39, 243, 245, 304
Петас Peutace 149, 281
Петр Капуанский 39, 154, 157, 255
Плезанс (Пьяченца) Plaisance 48, 55, 265
Пиза 48, 105
Пиманинон см. Пуменьенор
Пресвятой Девы Марии Суассонской аббатство 51, 52
Прованс 52
Пуйль Pouille 48, 55, 62, 265
313

Пулинак (Аполлония) Pulinach 139, 280
Пуменьенор (Пиманинон) Pumenienor Ш9, 280
Пьер, епископ Вифлеемский 152, 278
Пьер д'Амьен Pierre d'Amiens 42, 72, 82, 130, 262
Пьер де Брашё Pierre de Bracheux 41, 65, 88, 134, 13в, 146,
155, 164, 175, 178, 183, 184, 187, 191, 192, 195, 258
Пьер Бремон, барон Андузский Pierre de Bremont, baron
d'Andouse 52, 53, 267
Пьер Куазо Pierre Coiseau 72
Пьер де Нель Pierre de Nesle 42, 263
Пьер де Радингем Pierre de Radinghem 183, 186, 283
Пьер де Фрувиль Pierre de Frouville 41, 68, 158, 259, 271
Раймон де Сен-Жиль Raimond de Saint-Gilles 118, 278
Рауль де Табари Raoul de Tabaries 138
Ренар де Дампьер Renard de Dampierre 41, 54, 109, 258
Рено де Монмирай Renaud de Montmirail 40, 68, 137, 149,
152, 256
Ренье де Мон Renier de Mons 41, 129, 133, 261
Ренье де Трит Renier de Trith 41, 132, 134, 136, 147, 148,
159, 165, 166, 177—179, 261, 282
Рим 65, 69, 95, 107!, 160, 264, 270, 291, 293
Ричард I, король Английский (Львиное Сердце) 39, 40, 255,
256, 288
Ришар де Дампьер Richard de Dampierre 62, 72, 82, 266
Робер, граф Артуа Robert, comte d'Artois 243, 245, 297
Робер де Бов Robert de Boves 41, 62, 69, 260
Робер де Жуанвиль Robert de Joinville 40, 48, 257
Робер дю Картье Robert du Cartier 41, 259
Робер Мовуазен Robert Mauvoisin 41, 70, 260
Робер де Ронсуа Robert de Ronsoy 41, 82, 137, 146, 148,
152, 259
Робер де Фрувиль Robert de Frouville 41, 259
Родесток Rodestuic 176, 282
Родостос Rodostos 153, 156, 157—160, 164, 169, 170, 281
Роже де Марк Roger de Marcke 41, 261
Роже де Сюитр Roger de Suitre 60, 269
Романия (Ромея) Romanie 65, 69, 71, 95, 127, 134, 139, 167,
169, 171—174, 186—199, 245, 270, 279, 297
Роланд 228, 292
Рона 83
Ротру де Монфор Rotrou de Montfort 42, 62, 266
Рузион см. Русса
Русса (Рузион) Rousse 166—169, 282
Русское море mer de Rossie 107, 276
314

Саламбрия (Селимбрия) Salembrie 160, 169, 172, 174, 195,
281
Салоника (Фессалоника) Salonique 121, 125, 126, 129, 132—
134, 136, 140, 161, 163, 164, 182, 184, 278
Святого Георгия пролив bras de Saint George 75, 78, 100,
118, 120, 121, 134, 135, 137, 148, 155, 160, 183, 185, 191,
193, 194, 271
Святого Георгия Манжского храм 144, 280
Святого Иоанна Гостеприимца Иерусалимского храм 99,
274
Святого Марка собор 46, 57, 264
Святого Николая остров île de Saint Nicolas 53, 55, 267
Святой Софии Константинопольской собор 100, 106, 120,
161, 179, 185, 275
Святой Софии Никомийской храм 184, 192, 194, 195, 283
Святого Стефания аббатство 76
Святого Стефания собор в Труа 50
Селимбрия см. Саламбрия
Серра Serre 126, 130, 162—164, 184, 197, 198, 279
Сизик см. Экиза
Симон, аббат де Лоос Simon, abbé de Loos 67, 101
Симон де Монфор Simon de Montfort 40, 50, 70, 256, 295
Симон де Нофль Simon de Neauphle 70
Синай 205, 285
Сирия 30, 62, 66—69, 73, 74, 98, 108, 111, 137, 138, 140, 208,
225, 229, 232, 238, 239, 245
Сито (Цистерциум) Cîteaux 52, 266
Скутари см. Эскутерий
Славония 57, 61, 68
Станимакон см. Эстанемак
Стеной см. Эстанор
Стефан, король Венгерский 57, 67, 70, 98, 268
Суассон 42, 50, 51
Танкред Сицилийский 48, 265
Термы см. Ферм
Тибо Бар-ле-Дюк Tibaut Bar-le-Duc 25, 50, 51
Тибо III, граф Шампанский Tibaut III, comte de
Champagne 25, 31, 40—42, 49—51, 256, 260, 263, 265, 293
Тибо IV, граф Шампанский Tibaut IV, comte de Champagne
14, 19, 21, 22, 33, 50, 265, 293—295
Траянополь Traïnople 159, 281
Тьери, племянник Бодуэна Фландрского 41, 53, 68, 196, 260,
262
315

Тьери де Диет Thierry de Diest 60
Тьери де Лоос Thierry de Looz 60, 135, 140, 166, 168, 175,
177, 184, 192—195, 269, 282
Тьери де Тандремонд Thierry de Tandremonde 138, 140,
166—168, 279
Труа Troyes 49, 50
Феодор Бранас см. Вернас
Феодор Ласкарис Ш7—139, 160, 183—185, 187, 190—195,
273, 279, 301, 302
Ферри Йеррский Ferry d'Yerre 41, 152, 259
Ферм (Термы) Ferme 182, 183, 283
Фессалоника см. Салоника
Филадельфия 138, 280
Филея Philée 107, 276
Филипп, король Французский (Филипп II Август) 39, 40,
61, 115, 170, 173, 212, 255, 256, 261, 265, 277, 286, 287
Филипп де Нантейль Philippe de Nanteuil 21, 232, 294, 295
Филипп Немецкий (Филипп Швабский, император
Германский) 23, 59, 60, 65, 71, 95, 270
Филипп Фландрский Philippe de Flandre 41, 53, 68
Филиппополь см. Финепополь
Филопас (Филопатриум) Philopas 92, 273
Филопатриум см. Филопас
Финепополь (Филиппополь) Finepople 134, 136, 147, 159,
165, 166, 279
Фландрия 53, 65, 68, 160, 170
Фолькет (Фолькет Романский) 228, 229, 292
Франсуа де Колеми François de Colemi 41, 261
Франция 39—41, 44, 46, 48, 51, 114, 160, 170, 23в, 240, 245,
247, 255, 298, 304
Френ Frain 177, 282
Фридрих И, император Германский 229, 246, 292—294, 297
Фульк из Нейи Foulque de Neuilly 25, 39, 40, 52, 60, 255
Халцедон Chalcedoine 77, 78, 272
Хаяьберштадский епископ (Конрад Фон Крозик) évêque de
Halberstadt 60, 269, 278
Хариополь см. Кариополь
Хурлот (Цурул) Churlot 121, 144—146, 161, 171
Цистерциум см. Сито
Цурул см. Хурлот
Чермное море 205, 285
316

Шалемат (Каламата) Chalemate 142, 280
Шампань 40, 48, 49, 51, 247, 293, 298, 303
Шарль де Френ Charles de Fraisne 168
Шивето Chivetot 186—189
Эврар де Монтиньи Evrard de Montigny 40, 257
Эд де Ам Eudes de Наш 41, 154, 261
Эд, герцог Бургундский Eudes, duc de Bourgogne 25, 50, 51,
257, 265
Эд де Дампьер Eudes de Dampierre 52, 72, 82, 266
Эд де Шанлит Шампанский Eudes le Champenois de Cham-
plite 52, 72, 79, 82, 107, 120, 265
Эдесса 203, 205, 284, 285
Экиза (Сизик) Equise 183, 184, 186, 187, 191—193, 195, 283
Экри Ecry 25, 40, 256
Элуи Eului 196, 284
Эм де Пем Aime de Pesme 52, 72, 82, 266
Эмерик де Вилльре Aimery de Villeray 42, 134, 263
Эмерик де Монфор см. Монфор, граф
Энос см. Айн
Энрико Дандоло, дож венецианский 27, 28, 43—48, 57, 58,
62—65, 67, 71, 76, 81, 89, 90, 92—94, 96, 102, 103, 111,
119, 121, 122, 127, 128, 131, 132, 137, 145, 149, 153, 159—
161, 263, 267, 268, 270
Эрве де Бовуар Hervé de Beauvoir 40, 259
Эрве Неверский Hervé de Nevers 149, 152, 281
Эрве дю Шатель Hervé du Châtel 41, 68, 258
Эскутерий (Скутари) Escutaire 78, 79, 272
Эспигаль Espigal 134, 138, 146, 160, 183
Эстанемак (Станимакон) Estanemac 147, 165, 166, 177, 178,
280, 282
Эстанор (Стеной) Estanor 84, 272
Эсташ, брат Ансо де Кайе 183, 283
Эсташ, брат императора Генриха 181, 187, 192, 196, 283
Эсташ де Кантеле Eustache de Canteleux 42, 82, 134, 262
Эсташ де Конфлан Eustache de Conflans 40, 48, 257
Эсташ дю Марше Eustache du Marchais 88
Эсташ де Собрик Eustache de Saubruic 41, 124, 127, 261
Эсташ де Эмон Eustache de Heumont 152, 281
Эстур-ион Esturions 191, 192
Этьен дю Перш Etienne du Perche 42, 52, 61, 137, 138, 149,
152. 263.

СОДЕРЖАНИЕ
А. Д. Михайлов. Предисловие 3
О. Смолицкая. Куртуазная литература крестоносцев 11
Жоффруа де Виллардуэн
Взятие Константинополя
Перевод О. Смолицкой 36
Песни труверов
Перевод А. Ларина 201
Песни Второго крестового похода 203
Неизвестный автор. «Судьба вас, рыцари,
хранит...» 203
Песни Третьего крестового похода 206
Неизвестный автор. «Те, в коих истинна
Любовь...» 206
Конон де Бетюн. «Увы, Любовь, тоску разъеди-
ненья...» 208
«Не время, видно, песни петь...» .... 209
Гуйо д'Уази. «Всем вопреки святым и
Божеству...» 211
Неизвестный автор. «От зла далек, душой добру
открыт...» 212
Мэтр Рено. «Дабы ободрить наш народ...» . . 214
Г и де Куси. «И новый век, и май, и ароматы...» 217
«Влюбленные, вам прежде всех других...» 218
Гийо де Дижон. «Я своей душе в печали...» . . 220
Песни Четвертого крестового похода 223
Гуйо de Берзе. «Коль тот, чье сердце в злой
разлуке ныло...» 223
Гюон д'Аррас. «Иду туда, где претерплю
мученья...» 225
318

Песни Пятого крестового похода 227
Гюон де Сен-Кантен. «Иерусалим в слезах и та
страна...> 227
Гуйо де Берзе. «Бернарт, скажи премудрому
Фолькету...> 2Î8
Песни, сложенные между Шестым и Седьмым
крестовыми походами 230
Тибо Шампанский. «О господа, узнайте: кто
нейдет...» 230
«В дни, что изменою чреваты...» .... 231
«Да будет так! О Дама, ухожу...» .... 233
«Воспоминанье сладко, мысль сладка...» . 234
Шардон де Круазиль. «Прощание со сладостной
страною...» 236
Филипп де Нантейль. «Песня, скорбь мою
вобрав...» 238
Неизвестный автор. «Мне не петь, что б ни
болтали...» 239
Песни Седьмого крестового похода 242
Неизвестный автор, «Пусть мир заходится в
веселье...» 242
Неизвестный автор. «Сирвенту, в коей бьет
ключом веселье...» 244
Неизвестный автор. «Про то, что дурно, не
заставить нас...» 246
Песни, сложенные в разное время
(авторы неизвестны) , . . . 248
«Столь сладко сердцу от любови новой...» . . 248
«Иерусалим, чинишь великий вред...» 249
«Восторг сверх меры пить в Раю дабы...» . . 250
« — О Дама, мне без вас не жить ни дня...» . 252
«Вы от безделья, господа, ленивы...» .... 252
Комментарии. О. Смолицкая 254
О переводе личных имен и географических названий
в хронике Жоффруа де Виллардуэна. О. Смолицкая 301
Указатель личных имен и географических названий.
О. Смолицкая 305

Жоффруа de Виллардуэн
Взятие Константинополя
Песни труверов
Редактор А. А. Янгаева
Младший редактор
М. И. Новицкая
Художник Э. Л. Э р м а н
Художественный редактор
Б. Л. Резников
Технический редактор
3. С. Теплякова
Корректор Н. Б. Осягина
ИБ № 15062
Сдано в набор 20.09.83.
Подписано к печати 10.04.84.
Формат 70ХШ/п.
Бумага типографская № 1.
Гарнитура литературная.
Печать высокая.
Усл. п. л. 13. Усл. кр.-отт. 13,49.
Уч.-изд. л. 13,33.
Тираж 15 000 экз. Изд. N° 5479.
Зак. № 1153. Цена 1 р. 30 к.
Главная редакция восточной литературы
издательства «Наука»
Москва К-31, ул. Жданова, 12/1
Типография Издательства Агентства
печати Новости.
Москва, ул. Ф. Энгельса, 46.