IVS ANTIQVVM
ДРЕВНЕЕ ПРАВО
ЦЕНТР ИЗУЧЕНИЯ
РИМСКОГО ПРАВА
ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
МГУ ИМ. М. В. ЛОМОНОСОВА
ИНСТИТУТ
ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ РАН
2(7)
2000
IVRIS PRAECEPTA SVNT HAEC
HONESTE VIVERE, ALTERVM NON LAEDERE
SVVM CVIQVE TRIBVERE
(Vlpianvs libro primo regvlarvm. D. I. 10. 1)
Р V В L I С A
VNIVERSITAS STVDIORVM
MOSCAE “LOMONOSOV”
FACVLTAS IVR1DICA
ACADEMIA
SCIENTIARVM RVSSIAE
INSTITVTVM HISTORIAE
VN1VERSALIS
CENTRVM 1VRIS ROMANI INVESTIGANDI
IVS ANTIQVVM
II (VII)
Mosca M M
московским
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
УНИВЕРСИТЕТ
ИМ. М. В. ЛОМОНОСОВА
ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
РОССИЙСКАЯ
АКАДЕМИЯ НАУК
ИНСТИТУТ
ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ
ЦЕНТР ИЗУЧЕНИЯ РИМСКОГО ПРАВА
ДРЕВНЕЕ ПРАВО
2(7)
Спарк
Москва 2 0 0 0
УДК 34(075.8)
ББК 67.99(2)95
Д73
Настоящий номер издается при поддержке
Департамента юридических наук университета г. Сассари, Италия
и Российского фонда правовых реформ.
Questo volume ё pubblicato con il contribute
del Dipartimento di Scienze Giuridiche dell’Universiti di Sassari, Italia
e della Fondazione delle riforme giuridiche di Russia.
ДРЕВНЕЕ ПРАВО. IVS ANTIQVVM. № 2 (7). 2000. - M.: Спарк, 2000. - 239 c.
Данный том продолжает периодическое издание общероссийского научного журнала по
римскому праву и его рецепции. Издание рассчитано на публикацию не только статей российских
ученых, но и западных романистов, с тем чтобы ближе познакомить отечественных исследовате-
лей с достижениями западной романистики. Вместе с тем совместные публикации позволяют
установить более тесный и плодотворный научный контакт между российскими и западными
учеными. В целях ввода в научный оборот России возможно большего числа источников по рим-
скому праву и его рецепции, в каждом номере публикуются новые, ранее не переводившиеся на
русский язык труды древних юристов. Приглашаем юристов и историков России и других стран
присылать свои статьи, рецензии и другие материалы для публикации в нашем журнале.
РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ
Л. В. Милов, В. А. Томсинов, Е. А. Суханов, А. О. Чубарьян, Я. Н. Щапов
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ
А. В. Копылов, Л. Л. Кофанов (гл. редактор), Е. В. Кулагина, Н. Г. Майорова, Л. П. Маринович,
И. Л. Маяк, А. Д. Рудоквас, В. А. Савельев (зам. гл. редактора), С. Ю. Седаков, Ф. Сини,
А. И. Солопов, В. Н. Токмаков, В. И. Уколова, И. С. Филиппов, Э. Д. Фролов
РЕДАКЦИЯ
А. А. Вярс, Г. С. Гордиенко, Д. А. Литвинов, Ю. В. Филиппов, М. Н. Челинцева,
А. В. Щеголев (отв. секретарь)
ISBN 5-88914-166-Х
© Центр изучения римского права, 2000
© Оформление. Издательство «Спарк», 2000
INDICE
DIRITTO GRECO
Surikov I. E. (Mosca). La legislazione di
Draconte in Atene e il suo contesto storico
DIRITTO ROMANO
Kofanov L. L. (Mosca). Le vicende delle
leggi delle XII Tavole dopo la loro adozione
Dementieva V. V. (Jaroslavl’)- L’ordine
dell’elezione e della cessazione dei poteri dei
tribuni militari consolari
«DIRITTO ROMANO PUBBLICO
E PRIVATO: L’ESPERIENZA
PLURISECOLARE DELLO SVILUPPO
DEL DIRITTO EUROPEO»
Atti del 11 Convegno internazionale su diritto
romano (Mosca - San Pietroburgo,
25-30 maggio 2000)
(Continuazione)
Minieri L. (Napoli). Norme decemvirali in
tema di incendio
SmorCkov A. M. (Mosca). Status e ruolo
sociale dei templi in Roma Repubblicana
Bottiglieri A. (Napoli). I giuristi arcaici:
Appius Claudius c.f. Caecus
Viarengo G. (Genova). I giuristi arcaici:
Tiberio Coruncanio
Bobrovnikova T. A. (Mosca). Le lettere di
Scipione L’Africano come la fonte storico-
giuridica
Cimma M. R. (Sassari). I rapporti di
vicinanzanel diritto postclassico: limiti della
propriety
LA RECEZIONE DEL DIRITTO
ROMANO IN ORIENTE
Puliatti S. (Bologna). Obbligo di osservare la
legge e rilevanza dei giudicati conformi nella
legislazione giustinianea
Morosov M. A. (San-Pietroburgo). Il diritto
ctitorio secondo la legislazione giustinianea
IL DIRITTO ROMANO IN OCCIDENTE
Tomsinov V. A. (Mosca). Sul ruolo della
cultura giuridica romana nella formazione del
«common law» inglese
8
20
27
40
48
63
73
88
94
104
131
138
СОДЕРЖАНИЕ
ГРЕЧЕСКОЕ ПРАВО
Суриков И. Е. (Москва). Законодательство
Драконта в Афинах и его исторический
контекст
РИМСКОЕ ПРАВО
Кофаиов Л. Л. (Москва). Судьба законов
XII таблиц после их издания
Дементьева В. В. (Ярославль). Порядок
избрания и прекращения полномочий кон-
сулярных военных трибунов
«РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ
И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО:
МНОГОВЕКОВОЙ ОПЫТ РАЗВИТИЯ
ЕВРОПЕЙСКОГО ПРАВА»
Материалы II международной конференции
по римскому праву (Москва - Санкт-
Петербург, 25-30 мая 2000 г.)
(Продолжение)
Мииьери Л. (Неаполь). Децемвиральные
нормы о пожарах
Сморчков А. М. (Москва). Правовой ста-
тус и социальная роль храмов республикан-
ского Рима
Боттильери А. (Неаполь). Ранние римские
юристы: Аппий Клавдий Цек
Виареиго Г. (Генуя). Ранние римские
юристы: Тиберий Корунканий
Бобровникова Т. А. (Москва). Письма
Сципиона Старшего как историко-правовой
источник
Чимма М. Р. (Сассари). Соседские отно-
шения в постклассическом праве: ограни-
чения собственности
РЕЦЕПЦИЯ РИМСКОГО ПРАВА НА
ВОСТОКЕ
Пульятти С. (Болонья). Обязанность со-
блюдать закон и важность одинаковых
судебных решений в законодательстве
Юстиниана
Морозов М. А. (Санкт-Петербург).
Ктиторское право по законодательству
Юстиниана
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
Томсинов В. А. (Москва). О роли римской
правовой культуры в формировании
«общего права» Англин
Sini F. (Sassari). Diritto romano nella 148
legislazione della Sardegna medioevale: il
capitolo III della Carta de Logu de Arborea
«Qui ochirit homtni»
Sredinskaja N. B. (San-Pietroburgo). Usus 183
come forma specifica del godimento fondiario
a Ferrara nei secc. XIV-XV.
Kurylovicz M. (Lublin). Aspetti etici del 195
diritto romano
DIRITTO ROMANO
ED ATTUALITA
Karajovic-Stankovic E. (Kragujevac). 202
Influenza del diritto romano sul Codice Civile
Serbo
Koriov A. N. (San Pietroburgo). Alcuni 207
problemi dell’istituto della cessione nel diritto
romano e nel diritto civile della Federazione
Russa
Saltanova S. A. (San Pietroburgo). Alcuni 211
problemi della regolazione giuridica della
circolazione degli immobili nel diritto romano
e nel diritto civile modemo della Russia
ATTIVITA SCIENTIFICA
Vjars A. A. (Mosca). Cronaca del 218
VIII Colloquio dei romanisti dell’Europa
centro-orientale e d’Italia (Vladivostok,
5-7 ottobre 2000)
Quintana Orive E. (Madrid). La recensione 222
sul libro di Agudo Ruiz A. Abogacia у
abogados: Un estudio histdrico-juridico /
Prdlogo de A.Fernandez de Bujdn.
Universidad de la Rioja: Egido Editorial,
1997,287 р.
SUPPLEMENT©
Senatusconsulta romana. Traduzione, 226
introduzione e commento di D. A. Litvinov,
(Mosca). Red. da L. L. Kofanov
Сини Ф. (Сассари). Римское право в зако-
нодательстве средневековой Сардинии: III
глава Carta de Logu de Arborea «Qui ochirit
homini»
Средннская H. R (Санкт-Петербург). Usus
как специфическая форма земельного дер-
жания в Ферраре XIV-XV вв.
Курылович М. (Люблин). Этические ас-
пекты римского права
РИМСКОЕ ПРАВО И
СОВРЕМЕННОСТЬ
Карайовнч-Станкович Э. (Крагуевац).
Влияние римского права на Гражданский
кодекс Сербии
Коржов А. Н. (Санкт-Петербург). Некото-
рые проблемы института цессии в римском
праве и современном гражданском праве
Российской Федерации
Салтанова С. А. (Санкт-Петербург). Неко-
торые проблемы правового регулирования
оборота недвижимого имущества в рим-
ском и современном гражданском праве
России
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
Вярс А. А. (Москва). Хроника VIII Коллок-
виума романистов центрально-восточной
Европы и Италии (Владивосток, 5-7 октяб-
ря 2000)
Квинтана Ориве Э. (Мадрид). Рецензия на
кн.: Agudo Ruiz A. Abogacia у abogados: Un
estudio histdrico-juridico / Prdlogo de
A. Ferndndez de Bujan. Universidad de la
Rioja: Egido Editorial, 1997, 287 p.
ПРИЛОЖЕНИЕ
Римские сенатусконсульты. Перевод,
вводная статья и комментарии Д. А. Лит-
винова (Москва). Ред. Л. Л. Кофанов
ГРЕЧЕСКОЕ ПРАВО
НАВЕ ANTE OCVLOS HANC ESSE TERRAM
(GRAECIAM), QVAE NOBIS MISERIT IVRA,
QVAE LEGES NON VICTIS, SED
PETENTIBVS DEDERIT
{Plin. Ep. 8. 24. 4)
V) И. Е. Суриков. 2000
И. Е. СУРИКОВ*
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО ДРАКОНТА
В АФИНАХ И ЕГО ИСТОРИЧЕСКИЙ
КОНТЕКСТ
Законодательство Драконта (621 г. до н. э.) хронологически не является самым пер-
вым в греческом мире эпохи архаики. Ему несомненно предшествовала во времени дея-
тельность таких номофетов, как Залевк в Великой Греции, Филолай в Фивах; к более
раннему времени, судя по всему, относится и составление первых письменных законов в
полисах Крита, который вообще можно считать «колыбелью» законотворчества в Элла-
де* 1. Однако древнейшая кодификация права в Афинах не может не привлекать оправдан-
ного внимания антиковедов в связи с рядом обстоятельств. Во-первых, важно уже то, что
речь идет именно об Афинах, т. е. о полисе, сыгравшем в античной истории уникальную
роль. Вполне понятно стремление узнать как можно больше о начальных, еще тонущих в
полутьме легенды фактах общественно-политической жизни «города Паллады».
Во-вторых, в силу счастливого стечения обстоятельств законодательство Драконта
можно изучать не только по скудным и неясным сообщениям поздних авторов (а именно
так обстоит дело с остальными раннегреческими номофетами- Залевком, Харондом,
Филолаем и др., исключая разве что Солона, традиция о котором значительно обильнее),
но также по дошедшему до нас уникальному эпиграфическому памятнику (IG. Р. 104) -
копии закона об убийстве (перс той фбпои), местами даже неплохо сохранившейся2.
В ходе дискуссий об «отеческом государственном устройстве» в конце V - начале IV в.
до н. э. интерес к драконтовскому законодательству, к тому времени уже полузабытому,
значительно возрос. Очевидно, с этим и было связано предпринятое по решению народ-
ного собрания в 409/408 г. до н. э. копирование вышеупомянутого закона с пришедших в
негодность деревянных аксонов3 на каменную стелу. Сомневаться в абсолютной верно-
сти копии оригиналу нет оснований: об этом говорит в числе прочего архаичность лек-
сики сохранившегося текста закона4.
Суриков Игорь Евгеньевич - кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института всеобщей
истории РАН, Отдела античной истории. Статья подготовлена в рамках научного гранта РГНФ «Власть и
право в греческом мире: от архаики до эллинизма» № 00-01-00208а.
1 О наиболее ранних греческих законах и сводах законов см.: Gehrke H.-J. Der Nomosbegriff der Polis // Nomos
und Gesetz: Ursprunge und Wirkungen des griechischen Gesetzesdenkens. Gottingen, 1995. S. 14 u. folg. Специаль-
но о законодательстве Залевка см.: Строгецкий В. М. Античная традиция и современная историческая наука о
законодательстве Залевка и Харонда // Античность, средние века и новое время: Социально-политические и
этно-культурные процессы Н. Новгород, 1997. С. 68-78 О законодательстве Филолая см.. Шишова И. А.
Раннее законодательство и становление рабства в античной Греции. Л., 1991 С. 74-93. О раннем критском
законодательстве см.: Effenterre М. van. Ein neues Gesetz aus dem archaischen Kreta // Symposion 1985: Vortrage
zur griechischen und hellenistischen Rechtsgeschichte. Koln, 1989. S. 23-27; Effenterre H. van. Criminal Law in
Archaic Crete // Symposion 1990. Vortrage zur griechischen und hellenistischen Rechtsgeschichte. KOln,
1991. S 83-86. О Крите как колыбели греческого законодательства см.: Jeffery L. Н Archaic Greece. The City-
States с. 700-500 В. С. L., 1978 Р. 76.
2 Лучшее, прямо-таки образцовое издание этого памятника см. в кн.. Stroud R. S. Drakon’s Law on Homicide.
Berkeley, 1968.
3 Об аксонах см специальное исследование: Stroud R. S. The Axones and Kyrbeis of Drakon and Solon. Berkeley,
1979.
4 В частности, в нем употреблены термины родства yapPpos и ттег0ер6[, в классическую эпоху уже вышедшие
в Афинах из употребления и замененные более широким кд8е<ггт|(.
И. Е. СУРИКОВ
9
Таким образом, в нашем распоряжении наряду с данными нарративной традиции, в
которой в течение ее многовекового бытования были возможны и даже неизбежны абер-
рации, находится безусловно аутентичный источник, от которого и следует отталкивать-
ся при исследовании драконтовского законодательства, по возможности поверяя содер-
жащейся в нем информацией все прочие сведения по данной теме. В связи с этим пред-
ставляется необходимым прежде всего привести текст и перевод закона Драконта5.
10 прото? dxoov.
ка! cap. ре ’к [п]ропо![a]? [kHchci т1? Tina, феиук!и' 8)1-
каСен 8ё то? [ЗаспХёа? aiTiolv] ф6р[о] e...... 17..... e [|3]oX-
еистаита- то? 8ё ёфёта? 8iayv[6]v[ak. [alSeoaoOai 8’, ёар. рёи тгатё]р ?-
i ё а8еХфо[?] ё hue?, hduavTla]?, ё то и ко[Хиоита кратер- ёаи 8ё цё] hov-
15 то1 осп, рёхр’ аиеф[сн]6тето? ка1 [аиефо'ю, ёаи Ьапаите? а!8ёст]аст-
Oai ёОёХосп, тби ко[Хи)ойта кратер- ёаи 8ё тоитор це8ё he? ei, кт]ё-
pei 8ё ако[р], урбсп 8ё hole пе]рт[ёкорта ка! he? hoi ёфётас акорт]а
ктёрас, ёоёо0[о]р 8ё h[oi ф]р[аторе?, ёар ёОёХосп, 8ёка- тоито? 8]е hp-
i пертёко[р]т[а ка!] h£? apIikrrMи8ер haipeoOop. ка! hoi 8ё пр]6те[р]-
20 ор ктё[р]а[рт]е[? ёр] To[i8e toi Oeopoi ёрехёаОор. npoeinep 8]ё toi к-
тёуар[т1 ёр a]yop[ai рёхр’ арефепотето? ка1 а ре феи б- оир81ок]еи
8ё [ка]рефо[1д? кас арефепбр пас8а? ка! уарРрд? ка! перОеро)? к-
а! фр[а]т[о]р[а?............. 36...........]aiTi-
о? [ei] фо[ро....... 26......... то?	пертёкорт!а ка!
25 hepa............. 42............. фбро
heXooli........... 35.......... ёдср	8]ё [t]i? т-
6[р ар]8р[офорор ктёре1 ё астсо? ?i фбро, апехбрерор ауора]? ёфо-
pi[a]? к[а]с [аОХор ка1 !ербр ’Арф1ктиор1кбр бопер top ’A0ep]aiop к-
[тёра]р!та ёр toi? а'итоГ? ёрёхестОац 8iayiyp6oKep 8ё то?] ё[ф]ёта[?].
Перевод: «Первый аксон. И если6 один человек убьет другого неумышленно, он дол-
жен уйти в изгнание. Басилеи же7 должны судить виновного в убийстве... организо-
вавшего его8; эфеты же должны расследовать дело. Если у убитого есть отец, брат или
сыновья, примириться с убийцей9 они могут только все в совокупности; в случае несо-
гласия кого-либо из них его мнение должно иметь решающую силу. Если же таковых
нет, примиряться должны родственники убитого вплоть до двоюродных братьев10, если
’ Текст приводится по изд : Meiggs R Lewis D. A Selection of Greek Historical Inscriptions to the End of the Fifth
Century В C.: Revised ed. Oxford, 1989. P. 264-265. Not. 86 Мейггс и Льюис, в свою очередь, опираются на
реконструкции Страуда. Ввиду оставляющего желать лучшего состояния памятника таких реконструкций
оказывается довольно много, однако практически все они вполне надежны, поскольку издатели принимают во
внимание многочисленные цитаты из закона, встречающиеся у афинских ораторов За ненадобностью мы не
приводим текст преамбулы 409/408 г., составляющей начальную часть надписи (ст. 1-9). В преамбуле после
упоминания имен архонта, секретарей, эпнетата и автора предложения (имя последнего не сохранилось; одно
из возможных восстановлений - Ксенофан) и обычной формулы cSofcv тт) (3ovX.fi кос ты бдры следует указа-
ние специальным должностным лицам (о! ощаурафсТ? тын норын), получив вместе с секретарем Совета текст
закона Драконта об убийстве у архонта-басилея, зафиксировать его на каменной стеле и выставить перед
«царской стоей»; полетам предписывается заключить контракт на эту работу в соответствии с законом, а эллиио-
тамиям - предоставить денежные средства. Последний пункт сам по себе достаточно интересен: он свидетель-
ствует о том, что сохранность интересующего нас закона рассматривалось как дело, важное для всей Афинской
архэ. Алфавит надписи - аттический; приводя текст закона, мы сохраняем его особенности, но при дальнейшем
цитировании в интересах удобства восприятия будем придерживаться более привычного ионийского алфавита.
6 Пока даем условный, наиболее нейтральный перевод конструкции кас eav О ее более точном значении в
данном контексте см. ниже.
7 Имеются в виду архонт-басилей и четыре филобасился (главы доклисфеновских ионийских фил в Афинах).
8 Предлагались следующие варианты заполнения лакуны в ст. 12. < [£dv tlj alTiaTat hoj (3ovlX|evaai'Ta -
«или если кто-то обвиняет его как организовавшего убийство»; ё [топ аитохера ё тог ₽ои]Х|еиаагта - «или
совершившего его собственноручно, или организовавшего». Оба варианта реконструкции порождают труд-
ности эпиграфического характера и, следовательно, не могут быть приняты в чистом виде; но более удовлет-
ворительный смысл дает второй вариант, который, таким образом, оказывается ближе к истине. О различии в
раннем аттическом праве между собственноручным убийством н организацией убийства см.: Thur G. The
Jurisdiction of the Areopagos in Homicide Cases // Symposion 1990. S. 53-72.
9 Речь идет о прощении убийцы родственниками убитого за выкуп.
10 Впрочем, греческие слова бпефсотти и агефео? имеют довольно расплывчатое значение и не обязательно
должны относиться именно к двоюродным братьям. Скорее всего, здесь в общих выражениях определяется
степень родства, которой касается вопрос о примирении.
10
ГРЕЧЕСКОЕ ПРАВО
все они желают примирения; в случае несогласия кого-либо из них его мнение должно
иметь решающую силу". Если же нет и таких родственников, убийство же совершено
неумышленно, что установлено коллегией из 51 эфета, простить убийцу могут, если
пожелают, десять членов фратрии11 12, которых должна избрать из числа наиболее знатных
коллегия из 51 [эфета. - И. С.]. Совершившие убийство ранее должны подпадать под
действие этого закона. Объявить убийцу на агоре13 должны родственники убитого, вклю-
чая двоюродных братьев. Участвовать в судебном преследовании убийцы должны также
двоюродные братья и их дети, зятья, тести, члены фратрии... Виновен в убийстве... пять-
десят одного... будет уличен в убийстве... Если же кто-либо убьет убийцу, не пересе-
кающего границ агоры14, не участвующего в состязаниях и не посещающего амфиктио-
новых святилищ, или окажется виновным в его убийстве, такой человек подлежит тако-
му же наказанию, как убивший афинянина; расследовать дело должны эфеты».
В остальной части довольно обширной надписи читаются лишь отдельные слова и
обрывки фраз: ст. 30-31 - тес ёце8|[атте1] («на родной земле»); ст. 33-34 - [dpxovl-га
Хе[р[бу d[8iKov[ («первым несправедливо начавшего рукоприкладство»)15; ст. 34-35 -
[t[ov aSiKov к|тё[ге11 («убьет обидчика»); ст. 35-36- [SiayiyvooKlev 8ё то? ё|[фёт]а?
(«расследовать же должны эфеты»), В ст. 36-39 благодаря привлечению данных орато-
ров удается реконструировать еще один осмысленный пассаж: lei? ё ёХеи0|е[р]о9 ёс ка[1
ёар ауогта ё фёрогта (Biat. aSiKos euOvs"] apwdpevols- ктёМес iXerroive TeOvavai.
20.....] SEXONTOB|IAN.. А - «...или свободный16; и если один человек, защищаясь,
убьет другого, уводящего или уносящего что-то с применением силы и вопреки справед-
ливости, причем совершит это на месте преступления, то такое убийство не требует на-
казания...», далее - не дающий удовлетворительного смысла в своем нынешнем состоя-
нии набор букв. Наконец, значительно ниже, в ст. 56, Страуд смог прочесть слова
[8еит1еро9 [ax<7ov] («второй аксон»), начертанные, как и заголовок первого аксона, более
крупным шрифтом, нежели основной текст.
В ограниченных рамках данной статьи вряд ли уместен подробный историографиче-
ский очерк. Тем не менее представляется необходимым хотя бы в нескольких словах
упомянуть об основных точках зрения на законодательство Драконта, высказывавшихся
в последние годы. В отечественной историографии эта тема затрагивалась в основном в
общих работах по истории Греции архаической эпохи, хотя и не во всех17. Так,
Э. Д. Фролов, исследуя «первоначальную законодательную реформу» в греческих поли-
сах и посвящая в связи с этим краткий пассаж деятельности Драконта18, пишет о том, что
его законодательство, «надо думать, отражало стремление формирующейся демократии
ограничить твердо фиксированными правовыми нормами самоуправство правящей зна-
ти». Этот тезис вызывает у нас серьезные сомнения, поскольку говорить о «формирую-
щейся демократии» в Афинах VII в. до н. э., по меньшей мере, слишком рано. В моно-
графии И. А. Шишовой, одной из главных тем которой является как раз раннее греческое
11 В ст. 16 предлагался также другой вариант восстановления вместо топ ко'Хиюйто кратер) - тог Ь6[рк)ог
[dpdaai'Tas’] («принеся клятву»),
12 Имеется в виду фратрия, к которой принадлежал убитый.
13 Непосредственно после убийства родственники убитого должны были объявить на агоре имя предполагае-
мого убийцы; с этого момента до судебного процесса обвиняемому запрещалось появляться в священных
местах полиса.
14 Агора считалась сакральным пространством, и поэтому ее пределы были маркированы специальными
пограничными камнями (opoi).
1 Речь идет о том, что убийство, совершенное при самообороне, не подлежит наказанию.
16 Очевидно, в данной части закона устанавливалось одинаковое наказание для убийцы вне зависимости от
того, был ли он рабом или свободным. Возможно и другое понимание - убийство раба ведет к такому же
судебному преследованию, как и убийство свободного (Шишова И. А. Указ. соч. С. 57), что, впрочем, пред-
ставляется нам менее вероятным.
17 Так, В. П. Яйленко в монографии, специально посвященной этому историческому периоду (Яйленко В. П.
Архаическая Греция и Ближний Восток. М., 1990), активно привлекая в числе прочего афинский материал,
тем не менее совершенно не касается драконтовского законодательства
18 Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. М., 1988. С. 131.
И. Е. СУРИКОВ
11
законодательство, также весьма кратко говорится о Драконте (в основном развиваются
мысли Э. Д. Фролова со ссылками на него), причем некритически повторяются уже мно-
гие десятилетия кочующие из работы в работу, но, как мы увидим далее, довольно спор-
ные положения о введении первого свода писаных законов как уступке эвпатридов на-
родным массам «под натиском демоса», о наличии в этом своде законов об охране част-
ной собственности и т. п.19 Г. Т. Залюбовина обращает особенное внимание на то, что в
законах Драконта проводилось различение между видами убийства (умышленным, не-
умышленным, убийством на законном основании), и справедливо видит в этом «вмеша-
тельство полиса в дело кровной мести»20. Слишком категорично, на наш взгляд, выска-
зывание, согласно которому «реформы Драконта» знаменовали отмену в Афинах кров-
ной мести'1, тем более что ему противоречит содержащееся чуть ниже мнение, что зло-
намеренный убийца по этим законам передавался родственникам убитого для соверше-
ния мести22. В целом деятельность Драконта осмысляется, как и в вышеуказанных рабо-
тах, в рамках борьбы демоса против привилегий аристократии23. Иными словами, в рос-
сийском антиковедении и по сей день бытуют в отношении законодательства Драконта
некоторые устоявшиеся штампы, не вполне соответствующие истинному положению
вещей. Во многом это обусловлено тем обстоятельством, что специально заниматься
этим событием афинской истории не доводилось никому из наших ученых.
В то же время в западной науке об античности в последние десятилетия появился це-
лый ряд серьезных работ, во многом заставляющих по-новому осмыслить рассматри-
ваемую нами тему. Так, Э. Рушенбуш исследовал становление античной нарративной
традиции о законодательстве Драконта, а также значение этого законодательства для
становления афинского полиса24. Д. Макдауэлл проанализировал случаи применения
закона Драконта об убийстве в Афинах классической эпохи, взяв в качестве основного
источника судебные речи аттических ораторов25. Р. Страуд, как уже говорилось выше, с
максимально возможной полнотой восстановил текст закона и рассмотрел ряд сопут-
ствующих проблем26. М. Гагарин предложил оригинальную и кажущуюся нам глубоко
верной интерпретацию некоторых формулировок закона27, о чем подробнее будет сказа-
но ниже. Из исследований самого последнего времени нельзя не упомянуть чрезвычайно
интересную статью известной исследовательницы древнегреческого общества и культу-
ры С. Хамфрис, в которой предпринимается попытка реконструировать исторический
контекст законодательства Драконта об убийстве28.
Именно вопросы исторического контекста первой афинской письменной кодифика-
ции права в первую очередь будут нас интересовать в рамках данной статьи. При этом
речь пойдет о контексте не столько общегреческом, сколько конкретно афинском. С пер-
вым все более или менее ясно; нет никакого сомнения, что законодательная деятельность
Драконта, действительно проходившая в общем русле «первоначальной законодательной
реформы» (здесь абсолютно прав Э. Д. Фролов), осуществлявшейся в ту же эпоху в це-
лом ряде полисов, была обусловлена целым рядом объективных факторов, в значитель-
19 Шишова И А. Указ, соч С. 56-57.
20 Дворецкая И. А.. Залюбовина Г. Т, Шервуд Е. А. Кровная месть у древних греков и германцев. М., 1993.
С. 43—14 (главы о древних греках в этом издании написаны Г Т. Залюбовиной)
21 Там же. С. 34.
22 Там же. С. 44.
21 Там же. С. 18.
24 Ruschenbusch Е. ПАТР1О2 ПОА1ТЕ1 A: Theseus, Drakon, Solon und Kleisthenes in Publizistik und Geschicht-
sschreibung des 5 und 4. Jahrhunderts v. Chr // Historia 1958. Bd. 7, H 4 S 398—424; Idem. ФОНОХ; Zum Recht
Drakons und seiner Bedeutung fur das Werden des athenischen Staates // Historia. 1960. Bd 9, H. 2. S 129-154.
25 MacDowell D. M. Athenian Homicide Law in the Age of the Orators Manchester, 1963.
26 Stroud R. S. Drakon’s Law См. также: Idem. Aristotle and Athenian Homicide // Aristote et Ath6nes. P , 1993.
P 203-221 (рассматривается применение законодательства об убийстве в Афинах в эпоху Аристотеля и отра-
жение этих сюжетов в «Афинской политик»)
27 Gagarin М. Drakon and Early Athenian Homicide Law. New Haven, 1981
28 Humphreys S. C. A Historical Approach to Drakon’s Law on Homicide // Symposion 1990. S. 17-45.
12
ГРЕЧЕСКОЕ ПРАВО
ной мере общих для большинства передовых регионов Эллады. Однако несомненно и то,
что, помимо факторов общего порядка (письменная фиксация хотя бы каких-то частей
устного обычного права в любом случае очень скоро должна была встать «на повестку
дня»), существовал и более непосредственный повод для законодательства Драконта,
который должен был заключаться в обострении внутренней напряженности. Каковы же
были причины и характер этого обострения? На наш взгляд, вряд ли правомерно обра-
щать внимание лишь на его социальную сторону, говорить в данной связи преимуще-
ственно о борьбе аристократии и демоса. Конечно же, нельзя отрицать того факта, что
демос в результате кодификации Драконта в некоторой степени избавился от всевластия
эвпатридской знати, полностью державшей до того в своих руках толкование неписаных
правовых норм. Не следует, пожалуй, лишь преувеличивать значение этого факта. Вряд
ли в VII в. до н. э. сколько-нибудь заметная доля рядовых аттических крестьян владела
искусством грамотности и могла прочесть что-либо на драконтовских аксонах29. Да и
предназначались законы скорее не для них, а для судей (архонтов, филобасилеев, ареопа-
гитов и эфетов), которые в рассматриваемую эпоху все без исключения происходили из
среды аристократов. При проведении самого этого мероприятия - записи законодатель-
ства об убийстве - голос демоса не мог играть решающую роль еще и потому, что тема-
тика зафиксированного письменно закона ближайшим образом касалась интересов аристо-
кратических родов, активно практиковавших обычай кровной мести, но вряд ли имела
прямое отношение к повседневной жизни незнатного гражданина, не входившего в систему
родов, не являвшегося геннетом30. Нам представляется, таким образом, что коллизии
межаристократических отношений должны были оказать на появление первого афинского
законодательства значительно большее влияние, нежели какие-либо иные обстоятельства31.
За некоторое время (скорее всего, за пятнадцать лет) до того, как экзегет Драконт, из-
бранный архонтом-фесмофетом (Paus. IX. 36. 8), осуществил письменную фиксацию
закона об убийстве32, в Афинах произошла так называемая «Килонова смута»33. Мятеж,
29 Резкий и быстрый рост количества грамотных среди афинских граждан наблюдается лишь после установле-
ния демократии в результате клисфеновских реформ. Впрочем, в современном западном антиковедении по-
явилась тенденция преуменьшать значение грамотности даже в классических Афинах (ср.: Harris Щ V. An-
cient Literacy. Cambridge (Mass ), 1989. P. 54-55; Hedrick С. Щ Writing and the Athenian Democracy // The Birth
of Democracy. Athens, 1993 P 7-11), которая отнюдь не представляется нам плодотворной (для более взве-
шенной оценки количества грамотных см.: Harvey F. D. Literacy in the Athenian Democracy // REG. 1966.
Vol. 79 P. 585-635; Burns A. Athenian Literacy in the Fifth Century В. C // Journal of the History of Ideas. 1981.
Vol 42, N 3. P. 371-382) и к тому же противоречит историческим фактам, в том числе такому, как существо-
вание института остракизма, предполагавшего, хотя бы теоретически, поголовное знание азов грамоты всеми
членами гражданского коллектива. Но в VII в до н. э. ситуация, повторим, была совсем иной.
30 О геннетах в Афинах см.: Littman R. J. Kinship and Politics in Athens 600-400 В. C. N. Y., 1990. P. 15 ff.
31 Характерен пример Крита,, где законодательная деятельность в архаическую эпоху была весьма интенсив-
ной. При этом в критских полисах, насколько можно судить, демократические элементы никогда не были
особенно сильны и социальная борьба внутри гражданского коллектива в силу ряда причин, в том числе из-за
наличия зависимых работников (кларотов), тормозилась и не достигала значительного накала. Иными слова-
ми, прямого соотношения между письменной фиксацией законов и противостоянием аристократии и демоса
не обнаруживается.
32 О полномочиях фесмофетов по фиксации правовых норм см.: Gagarin М. The Thesmothetai and the Earliest
Athenian Tyranny Law//TAPhA. 1981. Vol. 111 P 71-77. О способе избрания архонтов в досолоновых Афинах
см.: Arist. Athen. pol. 8. 2 (избрание членами Ареопага). О Драконте как экзегете см.. Никитский А. В. Драконт
Евпатрид// Известия РАН. 1919. Т. 13. С. 601-614. В целом об экзегетах наиболее подробно см. в исследова-
ниях. Oliver J. Н. The Athenian Expounders of the Sacred and Ancestral Law. Baltimore, 1950. passim (впрочем,
автор этой работы исходит из ошибочной, на наш взгляд, посылки, согласно которой коллегия экзегетов
появилась в Афинах лишь в IV в. до н. э ); Schachermeyr F. Religionspolitik und Religiosity bei Perikles. Wien,
1968. S. 26 u. folg. В афинском полисе было три вида экзегетов: экзегеты-пифохресты (назначавшиеся с санк-
ции Дельфийского оракула и толковавшие его прорицания), экзегеты из Евмолпидов (в их прерогативы вхо-
дили вопросы, связанные с элевсинским культом) и экзегеты из эвпатридов (полномочия последних были
довольно широкими и для нас не вполне ясными; помимо прочего они давали толкования обычаев, связанных
с ритуальными очищениями). Драконт не мог быть пифохрестом (эта религиозная магистратура была устано-
влена в Афинах не ранее чем при Солоне, см.: Jacoby F. Atthis: The Local Chronicles of Ancient Athens. Oxford,
И. Е. СУРИКОВ
13
поднятый олимпиоником Килоном с целью захвата тиранической власти, потерпел пол-
ное фиаско, а его участники были перебиты по приказу афинских властей и при ак-
тивном участии аристократического рода Алкмеонидов, глава которого Мегакл занимал
в это время пост архонта-эпонима. Однако разыгравшийся в Афинах «стасис» на этом
отнюдь не закончился, а, напротив, начал приобретать все более острые формы. В этих-
то условиях и выступил на сцену Драконт.
Многие исследователи истории архаических Афин совершенно справедливо подчер-
кивали, что близость по времени мятежа Килона и составления первого свода законов в
Афинах не может быть простым совпадением14, хотя были и попытки отрицать непо-
средственную связь между этими событиями33 34 35. В связи с этим встает вопрос: какие кон-
кретно силы были в последней трети VII в. до н. э. заинтересованы в письменной фикса-
ции законодательства об убийстве? В частности, какую позицию по отношению к такой
фиксации могли занять Алкмеониды, во главе которых, насколько можно судить, по-
прежнему стоял тот же Мегакл (I), руководивший подавлением мятежа и убийством
мятежников? Высказывалось мнение, что законодательство Драконта стало возможным
благодаря изгнанию Алкмеонидов, которые, таким образом, причислялись к противни-
кам законов36. Нам, однако, представляется более обоснованной позиция тех исследова-
телей37 *, которые зачисляют Алкмеонидов в сторонники законодательства Драконта,
демонстрируя те выгоды, которые предоставляло последнее для этого рода. Для решения
этого вопроса следует иметь в виду несколько взаимосвязанных обстоятельств. Прежде
всего, ближайшей целью первого афинского законодательства было пресечение кровной
мести между аристократическими родами, распространение которой грозило стабиль-
ности полиса, да и самому его существованию.
Законодательство Драконта в значительной мере подорвало корни варварского обы-
чая не санкционированной государством кровной мести, заменив последнюю правиль-
ным судебным процессом. Конечно, нельзя говорить о том, что кровная месть была пол-
ностью отменена. Ее осуществление сохраняло законную силу для некоторых частных
случаев (например, если убийца отказывался удалиться в изгнание или возвращался в
Аттику, не достигнув предварительного примирения с родственниками жертвы). Но тем
не менее в целом вооруженные конфликты, терзавшие афинский полис, принимавшие
1949. Р. 38 ff.; Parke Н. W.. Wormell D. Е. W. The Delphic Oracle. Oxford, 1956. Vol. 1. P. 110-112; Parker R.
Miasma: Pollution and Purification in Early Greek Religion. Oxford, 1985 P 131; ко времени же Драконта друже-
ственные отношения между Афинами и Дельфами еще не установились, см.: Daux G. Athenes et Delphes //
Athenian Studies Presented to W. S. Ferguson. Cambridge (Mass ), 1940. P. 37 ss ); не принадлежал он и к Евмол-
пидам. Судя по всему, первый афинский законодатель являлся экзегетом из эвпатридов. То, что он входил в
состав эвпатридской знати, следует из факта его архонтства. Возможно даже, что он (как предположил
А. В. Никитский) происходил из аристократического рода, специально называвшегося Евпатридами.
33 Подробнее об этом событии афинской истории см.: Суриков И. Е. Из истории греческой аристократии
позднеархаической и раннеклассической эпох. М., 2000. С. 78-124. Обоснование его датировки 636 г. до н. э.
см.: Там же. С. 33-36. Датировки, относящие мятеж Килона ко времени После законодательства Драконта
(например: Costanzi У. Cyloniana // RF1C. 1902. Vol. 30, Fasc. 4. Р. 558-566; De Sanctis G. Atthfs: Storia della
republica ateniese dalle origin! alia ей di Pericle. Firenze, 19753. P. 355-366, Seeck O. Quellenstudien zu des Aristo-
teles Verfassungsgeschichte Athens. VI: Der Kylonische Frevel // Klio. 1904. Bd. 4. S. 318-326; Cornelius F. Die
Tyrannis in Athen. Milnchen, 1929. S. 36 ff.; Levy E. Notes sur la chronologic athenienne au Vie siecle. I. Cylon //
Historia. 1978. Bd. 27. H. 4. S. 513-521), не выдержали критики и были отвергнуты.
34 Hignett С. A History of the Athenian Constitution to the End of the Fifth Century В. C. Oxford, 1952. P. 86-87;
Ruschenbusch E. 0ONOS... S. 147; Forrest W. G. The Emergence of Greek Democracy: The Character of Greek
Politics, 800-400 В C. L., 1966. P. 146; Stroud R. S. Drakon’s Law... P. 70-74; Sealey R. A History of the Greek
City States ca. 700-338 В. C. Berkeley, 1976. P. 105-106; Jeffery L. H. Op cit. P. 87-89; Snodgrass A. Archaic
Greece: The Age of Experiment. L., 1980. P. 120; Blickman D. R. The Myth of Ixion and Pollution for Homicide in
Archaic Greece // Classical Journal. 1986. Vol. 81, N 3. P. 200-201; Ober J. Mass and Elite in Democratic Athens
Princeton, 1989 P. 60; Humphreys S. Op. cit. P. 20; Фролов Э. Д. Указ. соч. С. 131.
35 Gagarin М Drakon... Р. 19-21.
36 Колобова К. М. Возникновение и развитие Афинского государства. Л., 1958. С. 15-17.
37 Stroud R. S. Drakon’s Law... Р. 70-74; Littman R. J. Op. cit. P. 59; Stanton G. R. Athenian Politics. C. 800-500
В. C.: A Sourcebook. L.; N. Y., 1991. P. 26.
14
ГРЕЧЕСКОЕ ПРАВО
одновременно личный и политический характер, приводившие к новым и новым убий-
ствам, отныне запрещались, становились противозаконными. И это не могло не устраи-
вать в первую очередь Алкмеонидов, страдавших от мести со стороны родственников
убитых мятежников (Plut. Sol. 12).
Не менее важным для них был и другой факт. Если закон об убийстве и не давал точ-
ного определения этого преступления (чего было бы и странно ожидать на столь ранней
стадии развития правовой мысли38), то, во всяком случае, он, отграничивая умышленное
убийство от неумышленного, одновременно выделял, как можно видеть из приведенных
выше ст. 36-39, оправданное убийство, совершившие которое лица освобождались от
ответственности39. Именно под эту последнюю категорию (пусть даже и с некоторой
натяжкой) подпадали действия Алкмеонидов при подавлении мятежа Килона. Не слу-
чайно впоследствии на состоявшемся ок. 615 г. до н. э. суде над членами этого рода про-
тив них было выдвинуто обвинение не в убийстве, а в религиозном преступлении
(doePeia), и судила их не какая-либо из древних коллегий, традиционно ведавших дела-
ми об убийствах (Ареопаг, эфеты в Дельфинин и Палладии), а специально сформирован-
ный для этого случая экстраординарный орган (Arist. Athen. pol. 1; Plut. Sol. 12).
Говоря о законодательстве Драконта, следует иметь в виду еще одно обстоятельство.
На наш взгляд, абсолютно верным является мнение С. Хамфрис, согласно которому
Драконт вообще не подверг письменной фиксации никаких законов, кроме законов об
убийстве (точнее, одного большого закона, состоящего из ряда параграфов). В ином
случае было бы совершенно необъяснимо, почему через каких-нибудь два десятилетия
Солону пришлось вводить совершенно новый кодекс40. Аристотель (Athen. pol. 7. 1) и
Плутарх (Sol. 17) говорят, что Солон отменил все законы Драконта кроме законов об
убийстве. Но неужели за такой краткий срок ситуация в Аттике настолько радикально
изменилась, что побуждала к почти полному пересмотру всего свода законов? Да такой
полный пересмотр был бы и совершенно беспрецедентен в греческом мире. Не будем
забывать и о том, что некоторые законы Солона, например: «Кто выколет глаз одногла-
зому, тому за это выколоть оба глаза», «Чего не клал, того не бери, а иначе смерть»
(Diog. Laert. I. 57), «Невесте перед тем, как запереть ее с женихом, давать поесть айвы»
(Plut. Sol. 20) и т. п. - никак не производят впечатления «авторского творчества» велико-
го законодателя. Это, конечно же, архаичнейшие нормы обычного права, уходящие кор-
нями едва ли не в глубины первобытности и в неизменном виде вошедшие в солонов-
ский корпус, который, таким образом, отнюдь не был новым, написанным афинским
мудрецом специально для того, чтобы заменить «устаревшие» законы Драконта. Гораздо
резоннее предположить, что последние касались только убийства, и именно поэтому
через достаточно короткий срок Солон должен был кодифицировать остальные сферы
обычного права для регулирования иного рода жизненных ситуаций.
Стало быть, пресловутые законы, охраняющие частную собственность и карающие
посягательство на нее смертью, являются позднейшей фикцией? В принципе, это нельзя
считать исключенным. Известно, что в политической публицистике V-IV вв. до и. э.
фигура Драконта, как и других ранних деятелей афинской истории, подверглась значи-
тельной мифологизации41. Первому афинскому законодателю был приписан целый ряд
мер, никакого отношения к нему не имевших. Безусловно фиктивной является, напри-
мер, знаменитая «конституция Драконта» (Arist. Athen. pol. 4), имеющая характер цензо-
вой политики и измышленная, скорее всего, автором какого-то памфлета эпохи Пело-
” Впрочем, категориальный аппарат греческого права всегда оставался слабо разработанным и практически
не дифференцированным (см.: Суриков И. Е. Камень и глнна: к сравнительной характеристике некоторых
ментальных парадигм древнегреческой и римской цивилизаций // Сравнительное изучение цивилизаций мира.
М., 2000. С. 281).
59 Почти исчерпывающий перечень случаев, когда убийство не влекло за собой ответственности, см.: Bon-
ner R. J., Smith G. The Administration of Justice from Homer to Aristotle. Chicago, 1938. Vol. 2. P. 203.
40 Humphreys S. C. Op. cit. P. 18.
41 См. наиболее подробно: Ruschenbusch E. ПАТР1ОЕ ПОА1ТЕ1 A...
И. Е. СУРИКОВ
15
поннесской войны, последний период которой ознаменовался олигархическими перево-
ротами Четырехсот и Тридцати и общим нарастанием интереса к «отеческому государ-
ственному устройству». И тем не менее даже такой критичный ум, как Аристотель, не
распознал этой фальсификации и уже после завершения своего трактата о государствен-
ном устройстве Афин «задним числом» ввел туда сведения об этой «конституции»42.
И все же нам кажется, что в традиции, приписывавшей Драконту смертную казнь за
кражу, есть зерно истины. Здесь можно говорить скорее не о фикции, а о неточном по-
нимании афинянами классической эпохи одного из положений драконтовского закона об
убийстве. Это положение, находившееся ближе к концу эпиграфической копии (ст. 36-39)
и потому очень плохо сохранившееся, но восполняемое из цитаты у Демосфена (XXIII. 60),
звучит так: «Если один человек, защищаясь, убьет другого, уводящего или уносящего что-
то с применением силы и вопреки справедливости (под эту категорию подпадают и воры,
точнее, грабители. - И. С.), причем совершит это на месте преступления, то такое убийство
не требует наказания (vt)toivci TeOvdvat)»43. Убивший грабителя не нес никакой ответ-
ственности. Это-то и могло впоследствии восприниматься как смертная казнь за воровство.
Еще один интересный вопрос связан со структурой текста закона Драконта. До не-
давнего времени считалось, что до нас дошел лишь закон о неумышленном убийстве.
Указывалось при этом, что текст первого аксона непосредственно после преамбулы кон-
ца V в. начинался словами: ка1 edv цд ’к irpovotas' ктегнд t!$- Ttva, фейущн. Иными
словами, возникало впечатление, что перед нами - не начало закона (ка!!), а его продол-
жение. Однако такое толкование ставило перед исследователями кажущиеся неразреши-
мыми проблемы. Где же тогда закон об умышленном убийстве? Может быть, он шел
после закона о неумышленном? Или такой закон вообще не был записан Драконтом?
Или он был впоследствии отменен, перестал применяться, утратил силу, заменен дру-
гим? Все эти предположения выдвигались, но сразу же отвергались как не подкреплен-
ные данными источников, да и попросту противоречащие элементарной логике.
Блестящий, на наш взгляд, выход из положения предложил М. Гагарин. Он очень
убедительно показал, что сохранившийся закон относился не только к неумышленному
убийству, но и ко всем видам этого преступления. В частности, им было продемонстри-
ровано, что конструкция ка1 ёан должна переводиться не «и если», а скорее «даже если»
(в противном случае в начале фразы стояло бы не кси ёан, а ёан 8ё)44. Таким образом,
начало закона звучало так: «Даже если один человек убьет другого неумышленно, он
должен уйти в изгнание». Имплицитно предполагалось, что в случае умышленного
убийства преступник должен тем более поступить так же. Следовательно, наказанием и
за умышленное, и за неумышленное убийство по закону Драконта в равной степени было
изгнание (а не смертная казнь!).
Но как же быть с вошедшей в пословицу суровостью «драконовского» законодатель-
ства, которое, если верить поздним авторам, будто бы предусматривало смертную казнь
почти за все преступления, будь то кража чужих овощей, праздность или убийство (Plut.
Sol. 17)? Впрочем, не говоря уже о том, что само наличие в кодексе Драконта законов о
краже и тем более о праздности, как было сказано чуть выше, вызывает серьезные сом-
нения45, позволительно усомниться и в том, были ли первые афинские законы действи-
42 Fritz К. von. The Composition of Aristotle’s Constitution of Athens and the So-called Dracontian Constitution //
CIPh. 1954. Vol. 49, N 2. P. 73-93; Ruschenbusch E. Die Quellen zur alteren griechischen Geschichte: Ein Oberblick
Uber den Stand der Quellenforschung unter besonderer BerUcksichtung der Belange des Rechtshistorikers // Sym-
posion 1971: Vortrage zur griechischen und hellenistischen Rechtsgeschichte. Koln, 1975. S. 75 (Рушенбуш считает,
что непосредственным источником главы о «конституции Драконта» послужило для Аристотеля сочинение
Деметрия Фалерского Пер! ты« ’А0т'|гт|ОТ. woXitcicov, появившееся в середине 320-х гг ). Об использовании
Аристотелем в «Афинской политии» олигархических «конституций» эпохи Пелопоннесской войны (т. е. тео-
ретических трактатов и памфлетов конституционного содержания) см.. Ruze F. Les oligarques et leurs
«constitutions» dans Г Athenaion Politeia//Aristote et Athenes. P„ 1993. P. 185-201.
43 Об этом выражении см.: Velissaropoulos-Korokostos J. Nriwoivcl rcOvavai // Symposion 1990. S. 94-105.
44 Gogorin M. Drakon... P. 65-101.
45 Уже античные авторы колебались, приписать ли закон о праздности Драконту, Солону или даже Писистрату
(Theophr. Fr. 99 Wimmer; Plut. Sol. 31; Diog. Loert. I. 55).
16
ГРЕЧЕСКОЕ ПРАВО
тельно столь уж недифференцированными. Что это не вполне так - понимали уже неко-
торые античные авторы (например, Paus. IX. 36. 8: «Когда же впоследствии Драконт
писал афинянам свои законы, то в его законах... были установлены случаи, когда убий-
ство не влечет за собой уголовной ответственности»). Они указывали, что Драконт раз-
личал умышленное и неумышленное убийство, проявляя к ним разное отношение (Dem.
XXI. 43: «К тем же, кто совершил убийство нечаянно, они [законы] допускают вполне
гуманное отношение и даже могут простить их»), ввел категорию оправданного или
дозволенного убийства (Dem. IX. 44: «В законах об убийствах есть оговорка насчет таких
лиц, для которых в случае их убийства законодатель не допускает судебного разбира-
тельства, но которых считает позволительным убить»; XX. 158: «Драконт... установил в
законодательном порядке случаи, при которых убийство разрешено»), даже предоставил
убийце некий минимум правовых гарантий (Dem. XXIII. 28: «Подвергать же пыткам его
[убийцу] не разрешается, как не разрешается и взыскивать с него выкуп или требовать от
него двойного возмещения стоимости вреда, причиненного им»). Как мы теперь видим,
эпиграфический текст закона об убийстве тоже не дает повода говорить о какой-то осо-
бой «суровости»: помимо того что в качестве наказания предлагается не смерть, а изгна-
ние, еще и настойчиво рекомендуется примирение родственников жертвы и убийцы.
Таким образом, жестокость драконтовских законов была, очевидно, сильно преувеличе-
на аристократической традицией: в VII в. до н. э. родовая знать уже в самом появлении
писаных законов, ограничивавших ее всевластие при толковании устного права, видела
ситуацию весьма для себя неблагоприятную46.
Тем не менее, остается не снятым вопрос о том, почему же за убийство (и умышлен-
ное, и неумышленное) Драконт предписал изгнание, а не смерть. Ответить на него мож-
но, на наш взгляд, лишь учитывая специфику менталитета греков архаической эпохи.
Убийство, считавшееся, в принципе, частным, а не государственным преступлением47
(впрочем, частным в рассматриваемый период скорее для родов, чем для отдельных
лиц), затрагивало тем не менее также и интересы полиса, но лишь постольку, поскольку
оно было религиозным феноменом. Правда, в исследовательской литературе имела мес-
то дискуссия, присутствует ли в законе Драконта об убийстве понятие о религиозной
оскверненности48, хотя нам, откровенно говоря, не вполне понятен ее пафос и, в част-
ности, причина отрицания такими видными специалистами по греческому праву, как
Д. Макдауэлл и М. Гагарин, наличия этой категории в первом афинском законода-
тельстве. Достаточно посмотреть на текст сохранившейся копии закона. В нем ясно ука-
зано (ст. 26-29), что одной из мер, направленных против убийцы, является запрещение
ему посещать агору, состязания и святыни (или священнодействия - tepd), связанные с
амфиктионией; в случае выполнения им этих предписаний он не подлежал кровной мес-
ти. Таким образом, убийца отстранялся от святынь (в том числе от сакрального про-
странства агоры), вне сомнения, с целью предотвратить их осквернение. Таким образом,
представление о скверне, порождаемой кровопролитием, у Драконта налицо.
Убийство, иными словами, создавало такую ситуацию, когда на полисной земле ока-
зывался «оскверненный» индивид - источник некой магической «заразы» для окружаю-
щих49. Как следовало поступить с таким индивидом? Оставить его совершенно безнака-
занным было, конечно, невозможно: это ipso facto создало бы угрозу осквернения для
всех его сограждан, для всего полиса. Но ответ на убийство новым убийством (в виде
46 Суриков И. Е. О некоторых особенностях правосознания афинян классической эпохи II Древнее право. 1999.
№2(5). С. 35-36.
47 Bonner R. J., Smith G. Op. cit. Vol. 2. P. 207 ff., Meleze Modrzeje-wski J. La sanction de [’homicide en droit grec et
hellenistique//Symposion 1990. S. 3-16.
48 Отрицают наличие категории скверны у Драконта: MacDov/ell D. М. Op. cit. Р. 142; Gagarin М. Drakon...
Р. 165-167; Parker R. Op cit Р. 1 15-116 Признают наличие этой категории: Bonner R. J.. Smith G. Op. cit.
Chicago, 1930. Vol. 1. P. 153; Blickman D. R Op. cit. P. 200 ff.; Frost F. J. The Rural Demes of Attica И The Ar-
chaeology of Athens and Attica under the Democracy. Oxford, 1994. P. 173
49 О понятии скверны в древнегреческой религии см.. Суриков И. Е. Из истории греческой аристократии...
С. 227-238 (с указаниями на предшествующую литературу).
И. Е. СУРИКОВ
17
казни) тоже был не оптимальным решением проблемы: на смену старому возникал но-
вый источник скверны50. Самым лучшим в подобном положении казалось именно изгна-
ние убийцы, удаление его за пределы страны. Такой выход и ликвидировал непосред-
ственную опасность для государства, и в то же время не приводил к новой насильствен-
ной смерти. Убийца, спокойно живущий где-то далеко от Аттики и не претендующий на
возвращение, как справедливо замечает С. Хамфрис, не представлял для законодателя
никакой проблемы51. Потому дошедший до нас закон Драконта и делает особый акцент
на более сложных и неоднозначных ситуациях, таких как неумышленное убийство.
Первое афинское законодательство не должно рассматриваться телеологически, как
стадия в прогрессивной эволюции некой «правовой идеи». Драконт не знал и не мог
знать, что в достаточно скором времени за его законами последуют законы Солона. Он
не задавался целью не только составить целостный свод обычного права, но даже и осве-
тить в равной степени все аспекты или нюансы того преступления, которому были по-
священы его законы, и наказания за него. Строго говоря, законодатель вообще не пред-
писал никакого наказания за убийство. Он устанавливал условия изгнания и примирения,
иными словами, ставил проявления кровной мести под контроль государства (но не от-
менял этот институт совершенно). Что, пожалуй, самое важное - Драконт связывал всех
жителей Аттики некими общеобязательными процедурами, необходимыми для ликвида-
ции «скверны», вызванной убийством, поскольку, повторим, божественное наказание
могло обрушиться на страну в целом52. Вводить же какие-то санкции со стороны полиса
за совершенное преступление не входило в его задачу.
Законы Драконта - не «уголовный кодекс» и даже не часть такового, а конкретный
продукт конкретной эпохи, письменная фиксация древнего обычая, причем лишь в тех
его пунктах, которые вызывали сомнение и требовали разъяснения и уточнения53. По-
следний аспект важно специально подчеркнуть, поскольку он редко принимается во
внимание. Именно уточнение спорных вопросов, связанных с убийством и его послед-
ствиями, вопросов, которые стали особенно животрепещущими в период внутриполис-
ных конфликтов, последовавших за подавлением Килонова мятежа {Plut. Sol. 12), стало,
на наш взгляд, основной целью рассматриваемой кодификации. И такое уточнение было
произведено: в законе оговаривалось, что даже неумышленный убийца не может при-
нуждать родственников жертвы к примирению, которое должно быть результатом доб-
ровольного согласия на строго определенных условиях (ст. 13-19); что убийца, поки-
нувший пределы Аттики, защищен от кровной мести (ст. 26-29); что отдельные, специ-
ально оговоренные случаи убийства не влекут за собой отмщения (ст. 36-39); разграни-
чивалась компетенция «царей» (архонта-басилея и филобасилеев) и эфетов при проведе-
нии следствия и суда (ст. 11-13), устанавливалась ретроактивная сила ряда положений
закона (ст. 19-20) и т. п. В сущности, мы имеем дело с кропотливой работой экзегета, с
помощью различных приемов толкования разъясняющего положения обычного права,
ставшие с течением времени темными и малопонятными даже для аристократов-судей.
Перед Драконтом, в отличие от Солона, отнюдь не стояла задача создать что-то принци-
пиально новое; он не был реформатором. В частности, не приходится сомневаться в том,
что система афинских судов по делам об убийствах (Ареопаг, Дельфиний, Палладий,
Фреатто, Пританей) существовала задолго до Драконта, сложившись исторически, в
50 К идее о том, что государство, как учреждение, санкционированное богами, может своей властью снять
скверну убийства (наиболее ярко эта идея проявилась в «Эвменидах» Эсхила), афиняне VII в. до н. э., конечно,
еще не пришли. К истории формирования этого воззрения см.: Зелинский Ф. Ф. Из жизни идей. М., 1916. Т. 1.
С. 1-44
51 Humphreys S. С. Op. cit. Р. 36. Конечно, умышленный убийца, не желавший уходить в изгнание или само-
вольно возвращавшийся из него иа родину, подлежал смерти. Таким образом, смертная казнь за убийство в
Афинах все-таки существовала, но существовала скорее de facto, нежели de iure. Именно так следует понимать
некоторые пассажи Демосфена (XXI. 43 , XXIII. 28-31).
52 Prost Р. J. Op. cit. Р. 173. О необходимости освобождения полиса от скверны убийства см. также: MacDow-
ellD. М. Op. cit. Р. 3-5.
53 Meleze Modrzejew.ski J Op. cit. P. 8-9.
18
ГРЕЧЕСКОЕ ПРАВО
течение веков54; равным образом и коллегия эфетов была учреждена не этим законодате-
лем, а ранее. Собственно, античные авторы ничего подобного Драконту и не приписы-
вают, да и в эпиграфическом тексте закона о такого рода нововведениях не говорится.
Разумеется, вышесказанное вовсе не должно принизить в наших глазах кодификацию
афинского права Драконтом. При всей конкретности и ограниченности стоявших перед
законодателем задач, несмотря на его сознательную ориентацию в сторону традиции, а
не инновации, это мероприятие знаменательно уже тем, что оно стало первым на афин-
ской почве шагом от «предправа» (термин введен Луи Жерне) к праву в собственном
смысле слова55 и, таким образом, внесло исключительно важный вклад в процесс скла-
дывания полиса, впоследствии не знавшего себе равных по темпам развития в Греции.
La legislazione di Draconte (621 a. C.) grazie
ad un fortunate complesso di circostanze pu6
essere studiata non soltanto attraverso le scarse e
poco esplicite menzioni degli autori tardi, ma
anche utilizzando un monumento epigrafico unico
(IG.T. 104): una copia della legge sull’omicidio
scritta nella fine del V secolo a. С. E da questa
fonte indubbiamente autentica che bisogna partire
nello studio della legislazione dracontea, confron-
tando, sempre che sia possibile, con le sue infor-
mazioni tutte le altre notizie sul tema. Nell’articolo
vengono esaminati i problemi del contesto storico
in cui si realizzo la prima codificazione scritta del
diritto ateniese. Sulla sua composizione, secondo
I’opinione dell’autore, esercitarono un’influenza
rilevantissima i frequenti contrast! che caratteriz-
zavano i rapporti fra gli aristocratic! (ivi compresa
la liquidazione della sommossa di Chilone e le sue
conseguenze) e che avevano portato all’acutizzarsi
delle tension! interne. 11 fine prioritario della prima
legislazione di Atene fu quello di stroncare la
vendetta di sangue fra i clan nobiliari, la cui es-
pansione minacciava la stabilita della polis. Tutto
indica che Draconte abbia proceduto alia fissa-
zione scritta delle sole leggi sull’omicidio (o, pifi
precisamente, di una legge composta di una serie
di paragrafi). E la tradizione che attribuiva a Dra-
conte la репа di morte per il furto e per una serie
di altri delitti era frutto della comprensione erro-
nea da parte degli ateniesi dell’epoca classica di
I. E. SURIKOV
LA LEGISLAZIONE DI DRACONTE IN
ATENE E IL SUO CONTESTO STORICO
(RIASSUNTO)
alcune disposizioni della legge dracontea sull’omi-
cidio. La legge pervenutaci non riguarda solo
I’omicidio involontario, come spesso ritengono al-
cuni studiosi, ma tutte le fattispecie di questo de-
litto. La репа per I’omicidio, sia involontario sia
premeditato, secondo la legge di Draconte era
I’esilio e non la репа di morte. L’allontanamento
dell assassino fuori dei confini dell’Attica elimi-
nava per lo Stato un pericolo diretto, rappresentato
dalla permanenza nel suo territorio di un individuo
«impure»; allo stesso tempo, evitando un’altra
morte violenta si preveniva una nuova possibile
«causa d’impurita».
La prima legislazione d’Atene non deve essere
trattata teleologicamente come una tappa nell’evo-
luzione progressiva di una certa «idea giuridica».
Draconte non si era posto il fine di redigere un
corpo esaustivo del diritto consuetudinario, пё vo-
leva regolare minuziosamente i molteplici aspetti
di quel delitto cui erano dedicate le sue leggi. Il
legislator sottoponeva gli atti di vendetta al cont-
rollo statale, попсЬё vincolava tutti gli abitanti
dello Stato d’Atene al rispetto delle procedure ne-
cessarie per eliminare 1’impurita generata dall’as-
sassinio. Le leggi di Draconte non sono dunque un
Codice Penale e nemmeno una sua parte; rappre-
sentano piuttosto il prodotto concrete di un’epoca
concreta: la fissazione scritta di un costume antico
e solo in quei punti che provocavano dubbi e
necessitavano di chiarimento e precisazione.
54 Литература об этих афинских судебных коллегиях, особенно об Ареопаге, достаточно обширна. См. из
последних работ: Sealey R. The Athenian Courts for Homicide // CIPh. 1983. Vol. 78, N 4. P. 275-296; Wal-
lace R. W. The Areopagos Council, to 307 В. C. Baltimore, 1989; Ostwald M. The Areopagus in the ’A0r]vata>i'
rroXiTcia // Aristote et Athenes. P., 1993. P. 141-153; Boegehold A. L. et al. The Lawcourts at Athens: Sites, Build-
ings, Equipment, Procedure, et Testimonia (The Athenian Agora. Vol. 28). Princeton, 1995. P. 43-50; Суриков И. E.
Афинский ареопаг в первой половине V в. до н. э. // ВДИ. 1995. № 1. С. 23—40.
55 О понятии «предправа» (predroit) применительно к античной Греции см.: Gernet L. Droit et institutions еп
Grece antique. P„ 1982. P. 7-119.
РИМСКОЕ ПРАВО
IVRISPRVDENTIA EST DIVINARVM
ATQVE HVMANARVM RERVM NOTITIA,
IVSTI ATQVE 1N1VSTI SCIENTIA
© Л. Л. Кофанов. 2000
л. л. кофанов’
СУДЬБА ЗАКОНОВ XII ТАБЛИЦ
ПОСЛЕ ИХ ИЗДАНИЯ
После опубликования децемвирального свода законов всего публичного и частного права
патриции не оставили попыток сохранить за собой статус единственных знатоков и интерпре-
таторов законов, чтобы тем самым ослабить контроль народа над деятельностью патрициан-
ских магистратов, дабы вернуть себе возможность с помощью своего патрицианского обычая
проводить волю узкого клана власть имущих в жизнь. При прямом действии законов этого
можно было добиться только путем расширительной интерпретации конкретного текста зако-
на. Этим занималась коллегия понтификов, о чем Помпоний сообщает следующее:
«(5) Обычно бывает, что толкование нуждается в авторитете мудрецов, и после изда-
ния указанных законов стало необходимым обсуждение их на форуме (на суде). Это
обсуждение и это право, которое произошло от мудрецов и не было записано, не полу-
чили (особого) названия, тогда как другие части права имеют свои обозначения, но по-
лучили общее наименование “право”. (6) Потом, почти в то же время, из этих законов
были составлены иски, посредством которых люди спорили на суде, чтобы народ не
устанавливал этих исков по своему усмотрению, но захотели, чтобы они были твердыми
и торжественными. И эта часть права получила название legis actiones, т. е. законные
иски. Итак, почти в одно время возникли три права: законы XII таблиц, из них начало
вытекать цивильное право, из них же составлены legis actiones. Знание всех этих прав, и
умение толковать, и иски были в руках коллегии понтификов, и устанавливалось в каж-
дом году, кто из среды понтификов будет ведать частными делами; и почти 100 лет на-
род придерживался этого обычая»* 1.
Таким образом, согласно Помпонию, цивильным правом в результате освоения, вво-
да в действие децемвирального законодательства стали сами законы XII таблиц, их ин-
терпретация понтификами и легисакционные иски. Контроль за этими тремя частями
древнейшего цивильного права находился в руках понтификов, что, с одной стороны,
делало затруднительным для народа ознакомление с законами, с другой- свободная
интерпретация законов понтификами позволяла даже самую прозрачную, ясную норму
толковать в выгодном для патрициев свете.
Конечно, узурпация знания законов XII таблиц произошла не сразу, а постепенно. Не
случайно, по словам Помпония, за понтификами было оставлено управление лишь част-
ными делами, в то время как интерпретация публичного права, по-видимому, оставалась
за народом и плебейскими трибунами. Возможно, именно поэтому республиканская
юриспруденция, а за ней и классическая, сконцентрировала свои усилия на развитии
именно частного права.
’ Статья подготовлена в рамках научного гранта РФФИ № 99-06-80042.
1 Pomp. D. 1.2. 2. 5-6: His legibus latis coepit (ut naturaliter evenire solet, ut interpretatio desideraret prudentium
auctoritatem) necessarium esse disputationem fori. Haec disputatio et hoc ius, quod sine scripto venit compositum a
prudentibus, propria parte aliqua non appellatur, ut ceterae partes iuris suis nominibus designantur, datis propriis
nominibus ceteris partibus, sed communi nomine appellatur ius. (6) Deinde ex his legibus eodem tempore fere
actiones compositae sunt, quibus inter se homines disceptarent: quas actiones ne populus prout vellet institueret certas
solemnesque esse voluerunt: et appellatur haec pars iuris legis actiones, id est legitimae actiones. Et ita eodem paene
tempore tria haec iura nata sunt: lege duodecim tabularum ex his fluere coepit ius civile, ex isdem legis actiones com-
positae sunt. Omnium tamen harum et interpretandi scientia et actiones apud collegium pontificum erant, ex quibus
constituebatur, quis quoquo anno praeesset privatis. Et fere populus annis prope centum hac consuetudine usus est.
Л Л КОФАНОВ
21
Однако понтифики не оставляли попыток максимально отстранить народ от участия в
развитии права. Так произошло, например, в 390 г. до н. э., когда понтифики пожелали
скрыть от народа значительную часть законов XII таблиц, регламентировавшую религиоз-
ные обряды и фасты. Так, Ливий пишет: «Вступив в должность после междуцарствия, во-
енные зрибуны вместе с сенатом прежде всего позаботились о делах религии. Во-первых, они
приказали собрать уцелевшие договоры и законы, то есть законы XII таблиц и кое-какие из
царских законов; одни из них были даже обнародованы, однако те законы (т. е. XII таблиц и
царские законы. - Л. К ), которые относились к священнодействиям, были ревностно спрята-
ны понтификами, дабы посредством богослужебных обрядов держать толпу в подчинении»2.
В современной научной литературе часто встречается мнение, что данный отрывок указы-
вает на гибель большей части XII таблиц во время галльского пожара3. Однако еще Б. В. Ни-
кольский справедливо отмечал, что это неверное понимание текста Ливия4. Ведь римский
историк говорит, что сенат приказал собрать те законы, которые можно будет отыскать
(conquiri, quae conparerent), и что все законы XII таблиц и даже некоторые царские законы
были собраны. Другое дело, что понтифики сами спрятали те таблицы, которые были связаны
с сакральным правом, чтобы тем самым, как говорит Ливий, «держать толпу в подчинении».
Таким образом, на протяжении всего IV в. до н. э. сакральное, а возможно, отчасти и пу-
бличное право XII таблиц было сокрыто понтификами от простого народа. По крайней мере,
такая важная часть XII таблиц, как фасты, т. е. указание судных дней, была доступна только
понтификам. Эту часть XII таблиц народ вновь увидел лишь почти через 100 лет, когда сын
вольноотпущенника Флавий выставил утаенные от народа таблицы на римском форуме. Вот
что об этом пишет Цицерон: «Ты спрашиваешь об одной из них (книг “О государстве”), исто-
рической, о Гнее Флавии, сыне Анния. Ведь его не было до децемвиров, так как он был ку-
рульным эдилом, а эта магистратура была создана много лет спустя после децемвиров. Какую
же пользу он принес, обнародовав фасты? Считают, что в течение некоторого времени эту
таблицу хранили в тайне, так что о судных днях можно было узнать лишь от немногих»5.
В одной из своих судебных речей Цицерон более подробно объясняет историю со спря-
танной таблицей децемвирального законодательства: «Когда-то лишь немногие знали о
том, можно ли в тот или иной день вести судебные дела, ибо календарь не был всеобщим
достоянием. Те, к кому обращались за справками, были весьма могущественны, потому что
у них спрашивали о благоприятных днях так, как у Халдейских астрологов. Нашелся некий
писец, Гней Флавий; он обманул бдительность властей и выставил календарь для сведения
всего народа, чтобы можно было осведомиться о каждом дне в отдельности»6.
Наконец, римский историк Тит Ливий еще более расширительно трактует историю со
спрятанной таблицей, подчеркивая, что «Гней Флавий... обнародовал цивильное право,
которое понтифики держали за семью печатями, выставив календарь на доске объявлений
близ Форума, чтобы народ знал, в какие дни можно вести судебные дела»7. Не совсем ясно,
2 Liv. 6. I. 9—10. Hi ex interregno cum exemplo magistratum inissent, nulla de re prius quam de religionibus senatum
consuluere. In primis foedera ac leges - erant autem eae duodecim tabulae et quaedam regiae leges - conquiri, quae
conparerent, iusserunt. Alia ex eis edita etiam in uolgus; quae autem ad sacra pertinebant, a pontificibus maxime, ut
religione obstrictos haberent multitudinis animos, suppressa.
3 См .например: Bretone M. Storia del diritto romano. Roma; Bari, 1987. P. 86. Приведенную выше цитату обыч-
но связывают с другой цитатой того же Ливия, где сказано следующее (I. I. 2): et quod, etiam si quae in
commentariis pontificum aliisque publicis priuatisque erant monumentis, incensa urbe pleraeque interiere. (Если
даже и содержалось что в комментариях понтификов и в других частных и общественных письменных
памятниках, то многое из этого погибло при пожаре Рима). Однако в данном тексте речь идет не о XII
таблицах, а скорее о различных комментариях к ннм, таких как Комментарии к XII таблицам Аппия Клавдия
Децемвира, которые, по словам Помпония (D. 1.2.2. 36), действительно не сохранились.
4 Никольский Б. В. Система и текст XII таблиц. Исследование по истории римского права. СПб., 1897. С. 73-78.
5 Cic. Ad Att. 6. 1. 8: Е quibus (libris de rep.) unum ioTopiKov requiris de Cn. Flauio Anni f. IIle uero ante Xuiros non
fuit: quippe qui aedilis curulis fuerit, qui magistratus multis annis post Xuiros institutus est. Quid ergo profecit, quod
protulit fastos? Occultatam putant quodam tempore istam tabulam, ut dies agendi peterentur a (paucis).
6 Cic. Pro Mur. 25: Posset agi lege necne, pauci quondam sciebant; fastos enim uulgo non habebant. Erant in magna
potentia qui consulebantur, a quibus etiam dies tamquam a Chaldaeis petebantur. Inuentus est scriba quidam, Cn.
Flauius, qui cornicum oculos confixerit et singulis diebus ediscendis fastos populo proposuerit.
7 Liv. IX. 46. 5: Cn. Flauius... ciuile ius, repositum in penetralibus pontificum, euolgauit fastosque circa forum in albo
proposuit, ut. quando lege agi posset, sciretur. Сравн.: Plin. NH. XXXIII. 17; Macr. Sat. I. 15. 9.
22
РИМСКОЕ ПРАВО
почему Ливий называет фасты с указанием судных дней ни много ни мало как «цивильным
правом». Комментируя сведения Цицерона и Ливия о спрятанной таблице, Б. В. Николь-
ский подчеркивает, что любой даже самый малограмотный крестьянин прекрасно знал
сельскохозяйственный календарь и явочные судебные дни8. Однако Помпоний дает вполне
ясное объяснение этому кажущемуся противоречию и. если можно так сказать, опровергает
доводы Б. В. Никольского. Римский юрист пишет следующее: «Потом, когда Аппий Клав-
дий составил эти иски и выразил их в [определенной] форме, писец Гней Флавий, сын
вольноотпущенника, передал народу похищенную книгу, и этот дар был до того приятен
народу, что он (Флавий) был сделан трибуном, сенатором и курульным эдилом. Эта книга,
которая содержит иски, называется Флавиевым цивильным правом, подобно указанному
выше Папириеву цивильному праву, ибо Г ней Флавий ничего от себя не прибавил к книге»9.
Таким образом, под Флавиевым цивильным правом следует понимать не только фас-
ты XII таблиц, но и торжественные формулы самих исков, установленных законами
XII таблиц. Конечно, следует отметить, что Помпоний одновременно обращает внима-
ние на деятельность Аппия Клавдия Цека, написавшего комментарий к легисакционным
искам и нормам о приобретательной давности. О деятельности этого юриста упоминает
тот же Помпоний, подчеркивая его громадные знания10. Итак, Флавиево цивильное право,
по всей видимости, представляло из себя календарное изложение системы децемвиральных
исков, снабженное кратким комментарием Аппия Клавдия. Отметим, что, по словам Пом-
пония, Флавий «ничего не прибавил от себя», т. е. его издание было именно переизданием
XII таблиц, как сборник Папирия в свое время был переизданием царских законов. Что же
касается комментариев к искам Аппия Клавдия, то они-то как раз и отражали реалии уже не
V, а конца IV в. до н. э. и являлись именно «интерпретацией» древнего права.
Рассказывая об истории источников римского права после опубликования Флавиева
цивильного права, Помпоний отмечает, что «с увеличением государства, немного време-
ни спустя, ввиду отсутствия некоторых категорий исков Секст Элий составил другие
иски и передал книгу народу; она называется Элиевым правом»11. Римский юрист отме-
чает, что после Корункания Секст Элий был одним из первых, кто преподавал римское
право публично, т. е. для всех желающих римских граждан, в чем и обнаружил «вели-
чайшую мудрость». Известно, что Секст Элий был консулом 198 и цензором 194 гг. до
н. э., соответственно, издание им Элиева права следует относить к началу II в. до н. э.
Далее Помпоний пишет: «Секста Элия восхвалял Энний, и сохранилась его книга под
заглавием “Tripertita”. Эта книга является как бы колыбелью права; она названа “Tri-
pertita” потому, что к стоящему в начале закону XII таблиц прибавлено толкование и
присоединены легисакционные иски»12.
Итак, Элиево право есть не что иное, как третье издание законов XII таблиц, сопро-
вождавшееся комментариями Элия и торжественными формулами легисакционных ис-
ков. Как отмечают многие современные юристы13, сами законы не претерпели в этом
издании серьезных изменений, чего нельзя сказать о легисакционных исках. Ведь, по
* Никольский Б В. Указ соч. С. 78 и след.
9 D. 12.2. 7: Postea cum Appius Claudius proposuisset et ad formam redegisset has actiones, Gnaeus Flavius scriba
eius libertini filius subreptum librum populo tradidit, et adeo gratum fuit id munus populo, ut tribunus plebis fieret et
senator et aedilis curulis. Hie liber, qui actiones continet. appellatur ius civile Flavianum, sicut ille ius civile
Papirianum: nam nec Gnaeus Flavius de suo quicquam adiecit libro.
111 D. 1.2. 2. 36 После него (другой) Аппий Клавдий того же рода, который обладал огромными знаниями; он
был прозван «Сторуким»; он вымостил Аппиеву дорогу, провел Клавдиев водопровод и вынес решение о
Пирре не принимать его в городе. Передают, что он написал иски, и прежде всего о прерыве давности. Эта
книга не сохранилась.
11 D. I. 2. 2. 7: Augescente civitate quia deerant quaedam genera agendi. non post multum temporis spatium Sextus
Aelius alias actiones composuit et librum populo dedit, qui appellatur ius Aelianum.
12 D. 1.2. 2. 38: Sextum Aelium etiam Ennius laudavit et exstat illius liber qui inscribitur «tripertita», qui liber veluti
cunabula iuris continet tripertita autem dicitur, quoniam lege duodecint tabularum praeposita iungitur interpretatio,
deinde subtexitur legis actio.
Talamanca M. II codice decemvirale // Lineament! di storia del diritto romano Milano, 1989. P. 100; Diliberto O.
Materiali per la palingenesi delle XII Tavole. Cagliari. 1992. Vol. 1 P. 19.
Л. Л. КОФАНОВ
23
словам Помпония, целью издания было именно составление новых исков. Хотя об Элие-
14
вом сочинении написано довольно много , однако современные юристы отмечают, что
кроме указания Помпония о трех составных частях его издания нам практически ничего
не известно о структуре14 15. Цицерон отмечает, что уже для Секста Элия язык XII таблиц
был не всегда понятен (Cic. Leg. II. 23. 59), следовательно, в комментарии давались и
лингвистические разъяснения. Известный итальянский исследователь римской юриспру-
денции М. Бретоне отмечает относительно содержательной стороны сочинения Элия
следующее: «Помимо норм и институтов частного права в труде Элия должны были
также иметь место нормы и институты публичного права...»16 Действительно, Секст
Элий комментирует нормы XII таблиц о верховенстве последней воли народа, о запрете
привилегий, о компетенции центуриатных комиций и об институте апелляции к народу.
Этот факт лишний раз свидетельствует в пользу того, что XII таблиц равномерно содер-
жали в себе как частное, так и публичное право. Не случайно Помпоний называет Элиево
издание XII таблиц «колыбелью права», так как именно оно находилось в распоряжении
классических юристов и, по всей видимости, пользовалось наибольшей популярностью17.
В I в. до н. э. к законам XII таблиц со стороны юристов и политиков проявлялось
особенно живое внимание. Это связано с двумя причинами. С одной стороны, при граж-
данской смуте того времени для политиков было особенно важно опереться именно на
авторитет древнего свода. С другой - сами законы XII таблиц, несомненно, в это время
уже значительно устарели и время требовало новой кодификации. Попытки такой коди-
фикации предпринимались неоднократно. Так, например, тот же Цицерон, видимо, не
без влияния законодательных веяний своего времени составил трактат «О законах», где,
опираясь на те же XII таблиц, дал свою модель возможного нового законодательства. О бо-
лее серьезных попытках законодательства пишет Исидор: «Издать законы в виде книг
первым вознамерился консул Помпей, но не стал продолжать этого из-за страха перед
завистниками. Затем (это) начал Цезарь, но был убит, не завершив начатого»18.
О попытках Цезаря провести глобальную реформу законодательства говорит и Све-
тоний, отмечая, что он задумывал «цивильное право привести в надлежащий порядок,
отобрав в нескольких книгах все самое лучшее и самое нужное из огромного множества
разрозненных законов»19. Современные юристы отмечают, что именно с I в. до н. э. начи-
нает проявляться устойчивое стремление систематизации права20, однако в этот период
сменить децемвиральное право на новый свод законов не удалось ни Помпею, ни Цезарю.
Тенденции к замене явно устаревших законов XII таблиц и систематизации новых
правовых норм проявлялись и в период правления Юлиев - Клавдиев и прежде всего при
самом Октавиане Августе. Известна его обширная законодательная деятельность, отчас-
ти решившая проблему систематизации права. Однако продолжался и параллельный
процесс, сохранявший за системную основу законы XII таблиц и решающий проблему
адаптации древнего свода к новым реалиям посредством расширительного толкования и
комментария этих законов. Наиболее известным сочинением этого плана, относящимся
ко времени правления Октавиана, является «Комментарий к законам XII таблиц» знаме-
нитого римского юриста Марка Антистия Лабеона. Фундаментальное исследование это-
го памятника принадлежит немецкому юристу А. Пернисе21. Он полагает, что коммента-
14 Kaser М. Die Beziehung von Lex und lus und die Xll Tafeln // Studi in memoria di Donatuti. Milano, 1973. Vol. II.
P. 544 ss.; D'Ippolito F. 1 giuristi e la cittA. Napoli, 1978. P. 51-70; Idem. Giuristi e sapienti in Roma arcaica. Roma;
Bari, 1986. P. 101 ss.; Idem. Sullagiurisprudenza medio repubblicana. Napoli, 1988. P. 90 ss.
15 Bretone M. Tecniche e ideologic dei giuristi romani. Napoli, 1982. P. 140.
16 Ibid. P. 5.
17 Ddiberto O. Op. cit. P. 18; Burdese A. Note sull’interpretazione in diritto romano // BIDR. 1988. N 91. P. 188.
18 Isid. Orig. 5. 1: Leges autem redigere in libris primus consul Pompeius instituere uoluit, sed non perseuerauit
obtrectatorum metu Deinde Caesar coepit [id] facere, sed ante interfectus est.
19 Suet. lul. 44. 2: ius civile ad certum modum redigere atque ex immensa diffusaque legum copia optima quaeque et
necessaria in paucissintos conferre libros...
20 D 'Ippolito F. Op. cit. P. 94-108.
21 Pernice A. Marcus Antistius Labeo: Das romisches Privatrecht im ersten Jahrhundert der Kaiserzeit. Halle, 1873. Vol.I.
24
РИМСКОЕ ПРАВО
рии Лабеона к XII таблицам состояли как минимум из трех книг22. По всей видимости,
это сочинение сопровождалось лингвистическим анализом архаической терминологии
XII таблиц и историческими экскурсами23. И вообще, судя по всему, его комментарии не
были краткими'4. Однако в нашем распоряжении имеется всего три фрагмента из этого
сочинения, хотя ссылки Лабеона на законы XII таблиц в других своих сочинениях вооб-
ще довольно многочисленны25. Все три фрагмента приводятся Авлом Геллием, хотя
некоторые ученые полагают, что также у Феста, который вообще довольно часто ссы-
лается на Лабеона, приводится несколько цитат из его комментариев к XII таблицам26.
Однако лишь Авл Геллий прямо ссылается на этот комментарий Лабеона и только он
приводит из него прямые цитаты. Первая цитата комментирует нормы XII таблиц о на-
следовании весталок (Gell. I. 12. 18). Еще в одном месте своего рассказа о весталках
Геллий пересказывает и другие данные Лабеона о децемвиральных нормах по весталкам
(Gell. I. 12. 1-7). Следующий фрагмент взят из второй книги комментариев Лабеона, где
интерпретируется норма XII таблиц о воровстве (Gell. VI. 15. 1). Наконец, третий фраг-
мент (Gell. XX. 1. 12-13) объясняет уже устаревшую во времена Лабеона децемвираль-
ную норму о штрафе в 25 ассов за нанесение оскорбления действием (iniuria).
Эти весьма скромные данные о труде Лабеона тем не менее позволяют сделать пред-
положение о том, что комментарий знаменитого юриста относился к децемвиральным
нормам как публичного (весталки), так и частного права (furtum, iniuria).
Вообще для Рима конца Республики - начала Империи политический вес законов
XII таблиц был все еще весьма велик27. Децемвиральный свод остается основой цивиль-
ного права и все комментирующие его юристы, рассматривая тот или иной юридический
институт, как правило, сначала приводят норму XII таблиц, затем какой-либо более
поздний закон, а уж потом мнения различных юристов. В связи с этим нельзя не упомянуть
комментарий к цивильному праву младшего современника Лабеона и последователя его
основного соперника Атея Капитона - Мазурия Сабина. Его сравнительно небольшой ком-
ментарий назывался «Три книги цивильного права». Эги книги были весьма известны сре-
ди классических юристов и антикваров, в частности, на них особенно часто ссылается Авл
Геллий28. Комментарии Сабина стали настолько популярны среди классических римских
юристов, что после него большинство их писало свои комментарии уже не к XII таблицам
и даже не к цивильному праву, а именно к небольшому сочинению Сабина, поэтому эти
более поздние комментарии цивильного права и носили название «Ad Sabinum». Однако
прямых цитат из труда Сабина сохранилось только три и все в изложении Авла Геллия29.
Последний раз непосредственный комментарий к XII таблицам встречается уже во
II в. н. э., в период «золотого» века Антонинов. Так, одним из наиболее ценных и значи-
мых произведений Гая являются так называемые «Шесть книг комментариев к закону
XII таблиц» (Libri VI ad legem duodecim tabularum). Написание этого труда обычно отно-
сят ко второй половине правления Антонина Пия. От сочинения сохранилось более
20 небольших фрагментов, которые, однако, дают некоторое представление о его харак-
тере и содержании. Во введении Гай давал очерк истории римского права до издания
законов XII таблиц, т. е. от Ромула (середина VIII в. до н. э.) до начала Республики (пер-
вая половина V в. до н. э.). Далее автор переходил, по-видимому, к последовательному
разбору отдельных норм XII таблиц. Комментарий Гая сводится к объяснению непонят-
22 Pernice A. Op. cit. S. 40-54.
23 Bretone М. Tecniche е ideologic... Р. 140.
24 Dirksen Н. Е. Ubersicht der bisherigen Versuche zur Kritik und Herstellung des Textes der ZwOlftafelfragmente.
Leipzig, 1824. S. 113; Ferrini C. Storia delle fonti del diritto romano e della giurisprudenza romana. Napoli; Milano.
Pisa, 1885. P. 59; Bretone M. Storia... P. 58; Diliberto O. Op. cit. P 30.
25 Обзор этих отсылок к XII таблиц в сочинениях Лабеона см. в книге: Diliberto О Op. cit. Р. 29-38.
26 Strzelecki. De legum Xll Tabularum memoria apud Festum servata // Eos. 1966. N 56. P. 108 ss.
27 Bretone M. Tecniche e ideologic... P. 6.
28 Astolft R. 1 libri tres iuris civilis di Sabino. Padova, 1983. P. 4 s.
29 Gell. IV. 1. 21-23; XI. 18. 21; XI. 18. 13. См. комментарии к этим фрагментам в кн.: Diliberto О. Op. cit.
Р. 237-244.
Л. Л. КОФАНОВ
25
ной его современникам архаической терминологии и древних институтов, а также к ин-
терпретации их с точки зрения применения к действующему праву30.
Вообще, как отмечает Авл Геллий, во II в. н. э. большинство децемвиральных норм
уже окончательно вышло из употребления и было непонятно не только несведущим ри-
млянам, но даже и некоторым юристам. Так, Авл Геллий вкладывает в уста некоего юри-
ста-практика следующие слова: «Если бы я изучил право фавнов и аборигинов, то дол-
жен был бы сказать об этом и дать толкование. Но так как и “пролетарии”, и “адсидуи”, и
“санаты”, и “поручители”, и “подпоручители”, и “25 ассов”, и “принципы талиона”, и
“поиск краденого с чашей в руках и перевязью” потеряли законную силу, и вся эта древ-
ность XII таблиц, за исключением законных исков перед судом центумвиров, была по
закону Эбуция предана забвению, я должен показать усердие и знания лишь в отношении
тех прав, законов и терминов, которыми мы ныне пользуемся»31.
В этом тексте Авла Геллия законы XII таблиц изображаются как нечто экзотическое,
практически почти бесполезное. Однако незначительная сфера практического примене-
ния XII таблиц все же еще сохраняется, ведь Авл Геллий отмечает, что древние законы
используются в центумвиральных судах, которые, как известно из Гая32 и Павла33, все
еще продолжали функционировать во II - начале III в. н. э. О. Дилиберто подчеркивает,
что хотя некоторые юристы-практики в эпоху Антонинов могли и не знать XII таблиц,
однако в целом уровень юриспрудентов был весьма высок и они в отличие от некоторых
необразованных юристов или даже антикваров-любителей были хорошо знакомы с тер-
минологией и юридическими понятиями XII таблиц34. Итальянский романист обращает
также внимание на то, сколь часто позднеантичные авторы ссылаются на законы XII таб-
лиц, что позволяет ему предположить их непосредственное знакомство с этими норма-
ми35. Есть и указания на находившийся на карфагенском форуме еще в III в. н. э. децем-
виральный кодекс (Cypr. Ad Don. 10; Salv. Gub. Dei. 8. 5. 24). Поэтому, как утверждает
О. Дилиберто, тщательный анализ позднеантичной традиции может способствовать бо-
лее глубокому пониманию уровня знаний элитой того времени законов XII таблиц и
способствовать успешному палингенезису самих законов. Так, текст Авсония (Griph. 2.
61 ss.), глубокого знатока древней латинской литературы, сообщает о разделении XII таб-
лиц на три части (ius triplex): на сакральное, частное и публичное право.
Христианские авторы, как отмечает О. Дилиберто36, связывают число 12 с 12 апостола-
ми и верой в святую Троицу, что отражено, в частности, у Пруденция (Cathem. 12. 173 ss.).
Однако у него XII таблиц фигурируют как «дважды по шесть» (bis sex in tabulis - Contra
Symm. 2. 463). Дважды по шесть таблиц упоминает и Сидоний Аполлинарий, автор сере-
дины V в. н. э., в связи с неким знатоком этих законов - юристом Леоном. Видимо, Си-
доний либо слушал лекции этого юриста о древнейшем своде законов, либо использовал
его сочинение на эту тему. Для Галлии второй половины V в. н. э. этот факт весьма зна-
менателен. Другой фрагмент из Сидония (Epist. 8. 6. 7), подтверждает, что он был в ка-
311 Достаточно подробный анализ почти всех фрагментов Комметария Гая к XII таблицам см. в кн.: Diliberto О.
Op. cit. 1. Р. 49-115.
31 Gell. XVI. 10. 6: Ego uero. .. dicere atque interpretari hoc deberem, si ius Faunorum et Aboriginum didicissem. Sed
enim cum «proletarii» et «adsidui» et «senates» et «vades et subvades» et «uiginti quinque asses» et «taliones»
furtorumque quaestio «cum lance et licio» euanuerint omnisque ilia duodecim tabularum antiquitas nisi in legis
actionibus centumuiralium causarum lege Aebutia lata consopita sit, studium scientiamque ego praestare debeo iuris
et legum uocumque earum quibus utimur.
32 Gai. Inst. IV 31: Tantum ex duabus causis permissum est lege agere: damni infecti et si centumuirale iudicium
futurum est. (Только в двух случаях дозволено применять законные иски, именно в случае угрозы нанесения
вреда и в том случае, когда уентумвиральная коллегия решает дело.) См. также: Bozza. Sulla competenza dei
centumviri. Napoli, 1928. P. 69 s.; Diliberto O. Op. cit. P. 182-189.
33 Paul. Sent. V. 16. 2: ...centumviri, si aliter de rebus hereditariis vel de fide generis instrui non possunt, poterunt de servis
hereditariis habere quaestionem. (.. центумвиры, если не могут иным путем решить дело о наследственном иму-
ществе или об обязательствах какого-нибудь рода, могут допрашивать входящих в состав наследства рабов.)
34 Diliberto О. Op. cit. Р. 196.
35 Дилиберто О. Знание и распространенность XII таблиц в эпоху поздней Империи // Древнее право. 1997.
№2. С. 74-83.
36 Там же. С. 77-79.
26
РИМСКОЕ ПРАВО
кой-то мере знаком и с самими текстами XII таблиц. Наконец, итальянский исследова-
тель выделяет еще один источник - эпиграфический, - датируемый рубежом IV-V вв.
н. э., который также указывает на непосредственное знакомство некоего Далмация с
текстом децемвирального свода (Dessau. ILS. III2 . 89 87)37.
Приведенные О. Дилиберто данные позволяют думать, что в IV-V вв. н. э., по край-
ней мере, в некоторых библиотеках и архивах хранились тексты, прямые или непрямые,
законов XII таблиц. Но и в VI веке законы XII таблиц все еще сохраняли некоторый ав-
торитет - не случайно сам христианский император Юстиниан настолько питал уваже-
ние к древнему своду, что и свой кодекс в подражание им составил в 12 книгах. Кроме
того, сам факт, что ссылки на XII таблиц весьма многочисленны в Дигестах38 и не были
подвергнуты интерполяции, как некоторые вышедшие из употребления юридические
институты и термины, косвенно указывает на сохранение их авторитета. Даже еще и в
VII в. н. э., во времена темного средневековья пробуждался интерес к децемвиральному
своду. Так, Исидор Гиспальский пишет: «Мало-помалу древние законы (XII таблиц) стали
устаревать из-за своей ветхости и пренебрежения к ним, и хотя теперь они вообще не
имеют никакого употребления, тем не менее их знание следует счесть необходимым»39.
В этом отрывке для нас особенно важно то, что даже во времена Исидора, т. е. в VII в.,
знание давно вышедшего из употребления децемвирального свода считалось необходи-
мым. Глоссатор XII в. Грациан, комментируя это место у Исидора, объясняет его необ-
ходимостью для христиан знать языческие законы не для пользования ими, но для уме-
ния отвергнуть их проклятия40. Однако думается, что еще и в VII в. Исидором не была
преодолена древняя традиция римских юристов по всякому поводу ссылаться на автори-
тет законов XII таблиц. Отсюда и необходимость знания этих законов.
L. L. KOFANOV
Nell’articolo vengono esaminate le vicende
delle Leggi delle XII Tavole dalla meta del V sec.
a.C. fino all’inizio del VI sec. d. C. In particolare
si nota che, a dispetto dell’opinione di molti
ricercatori contemporanei, le Leggi delle XII Ta-
vole non andarono perdute durante I’invasione
gallica del 390 av. Cr. Dalle parole di Livio (Liv.
VI. I. 9-10) risulta chiaro che la parte delle Leggi
che conteneva i fasti, cioe il calendario dei giorni
di giudizio, nonche le formule delle azioni giudi-
ziarie, non fu perduta, ma invece fu celata dai
sacerdoti romani. Secondo Cicerone (Cic. Ad Att.
VI. I. 8; Pro Mur. 25), le tavole nascoste furono
restitnite al popolo soltanto quasi 100 anni dopo
dallo scriba Cneo Flavio.
Una riedizione delle Leggi delle XII Tavole
risale all’inizio del II sec. av. Cr. Sono i cosiddetti
Tripertita di Sesto Elio che contenevano le Leggi
LE VICENDE DELLE LEGGI DELLE
XII TAVOLE DOPO LA LORO ADOZIONE
(RIASSUNTO)
delle XII Tavole, le formule delle azioni e i det-
tagliati commenti alle Leggi. E curioso che Elio
commentasse sia le norme del diritto private, sia
quelle del diritto pubblico del codice decemvirale.
Nel I sec. av. Cr. Pompeo, Cesare e Ottaviano
Augusto tentarono di compilare un nuovo codice
di leggi che potesse sostituire le norme antiquate
delle XII Tavole; ma i loro tentativi fallirono.
Percid, dal I a III secolo della nostra era, i giuristi
romani cercarono non di sostituire il codice evi-
dentemente antiquato, ma di adattarlo all’attualitA
con i propri commenti e con un’interpretazione
estensiva delle norme arcaiche. Con cid I’autoriti
delle Leggi delle XII Tavole fu mantenuta per
tutto quel periodo. Basandosi sulle opere dello stu-
dioso italiano O. Diliberto, 1’autore nota che ques-
ta autorita si mantenne perfino nei ss. IV-VI d. Cr.
fino alia codificazione giustinianea.
37 Дилиберто О. Знание и распространенность XII таблиц в эпоху поздней Империи. С. 81.
38 Ссылки на XII таблиц встречаются в Дигестах Юстиниана 94 раза.
39 Isid. Orig. 5.1: Paulatim autem antiquae leges uetustate atque incuria exoleuerunt, quarum etsi nullus iam usus est,
notitia tamen necessaria uidetur.
411 Cm.: Corpus luris Canonici. Decretum Gratiani. Venet, 1615 P. 19.
i'j В В. Дементьева, 2000
В. В. ДЕМЕНТЬЕВА*
ПОРЯДОК ИЗБРАНИЯ И ПРЕКРАЩЕНИЯ
ПОЛНОМОЧИЙ КОНСУЛЯРНЫХ
ВОЕННЫХ ТРИБУНОВ
Политико-правовой порядок прихода к высшей исполнительной власти консулярных
военных трибунов и сложения ими ее полномочий заслуживает специального рассмотре-
ния, поскольку его реконструкция необходима для воссоздания целостной картины
функционирования этой магистратуры. Должность, введенная в римскую конституцию,
по нашему мнению, на основе особого lex de tribunis militum consular! potestate creandis
445 г. до н. э., непосредственно использовалась в государственной практике по ини-
циативе сената. Это право сената (вероятно, прописанное в упомянутом законе) прибег-
нуть к управлению общиной посредством военных трибунов с консульской властью
совершенно отчетливо зафиксировано в источниках. Тит Ливий говорит обычно о сенат-
ском постановлении (senatus consultum) по этому поводу* 1, о сенатском приказе (senatus
creari iusset) избрать консулярных трибунов2 или о том, что патриции-сенаторы должны
объявить комиции (comitia indicere) по их выборам3. Он информирует нас абсолютно
однозначно, что именно сенат (и только он один) был уполномочен принять решение о
переходе в тот или иной момент к руководству civitas коллегией консулярных трибунов.
Единственное утверждение Ливия, в котором можно, на первый взгляд, усмотреть обыч-
ное участие народного собрания в принятии решения о вручении полномочий консуляр-
ным трибунам, относится к избранию их на 403 г. до н. э., когда шла война с вейянами:
«Комиции каждого из двух народов приняли совсем противоположные планы действий.
Римляне, увеличив число военных трибунов с консульской властью до восьми, избрали
их в таком количестве, как никогда раньше»4. Однако Ливий в этих словах говорит о
принятии комициями решения об увеличении количества мест в магистратуре и об из-
брании на них конкретных лиц, а не о норме голосовать каждое ее применение в госу-
дарственной практике. Таким образом, по Ливию получается, что изменение числа кол-
лег в консулярном трибунате утверждалось народным собранием, тогда как обычно до-
статочно было одного сенатского постановления о вручении им полномочий высшей
власти.
В противоположность этому Дионисий Галикарнасский, сообщая о возможности из-
брания вместо консулов военных трибунов, отмечает, что всякий раз, когда нужно было
определить новых должностных лиц, сенат и народ снова сходились решать, консулам
или военным трибунам брать власть5. Тем самым, по Дионисию получается, что поста-
новление о наделении полномочиями высшей власти военных трибунов голосовалось
Дементьева Вера Викторовна - кандидат исторических наук, доцент кафедры всеобщей истории историче-
ского факультета Ярославского государственного университета, директор Ярославского филиала Центра
изучения римского права. Статья подготовлена в рамках научного гранта РФФИ № 99-06-80042.
1 Liv. IV. 55 5: .. peruincunt ut senatus consultum fiat detribunis militum creandis...
2 Liv. IV. 42 2: . ..senatus cum odzo Semproni consulare nomen offenderet, tribunos militum consular! potestate creari
iussit.
3 Liv. VI. 35. 9: Agitedum comitia indicite, patres, tribunis militum creandis...
4 Liv. V. 1. 1-2: Comitia utriusque populi longe diversa ratione facta sunt. Romani auxere tribunorum militum consu-
lar! potestate numer um; octo, quot nunquam antea, creati...
5 Dionys. XI. 60. 5: . otctv 6e teXoxnv outoi tt|v apxnv Kat кавдкр veaq apxaq attoSeucwoBai, rf|v povXf|v Kai tov
Sfjjtov avOiq aWEXOovraq 5iayv<bvai, norepov блатогх; q %iZiap%ou<; ponXovrat napala(3etv Tqv apxf|v.
28
РИМСКОЕ ПРАВО
каждый раз в народном собрании. Тем более что далее он, свидетельствуя о ежегодном
акте относительно высших магистратов, использует термин тгроРоиХеира6 7. Неизбежно,
следовательно, встает вопрос о доверии этому сообщению Дионисия. В общем-то,
странно представить, что для уже признанного законодательным путем (в чем мы нахо-
дим опору и у Дионисия) органа власти в каждом конкретном случае его применения
требовалось утверждение в комициях. Диктатура, например, всегда вызывалась к поли-
тической жизни без участия народного собрания. Другое дело, что в комициях голосо-
вался персональный состав коллегии, что, собственно, и привело, по всей вероятности, к
смещению представлений в тексте Дионисия. В приведенном пассаже он использовал
термин лроРозАейра, основное значение которого у греческих авторов применительно
к римским реалиям - законодательное предложение (хотя есть примеры его употребле-
ния ими для обозначения сенатусконсультов), но еще Т. Моммзен считал, что Дионисий
неверно определял через это греческое понятие каждое решение римского сената по
данному поводу . Ф. Эдкок объяснял упоминание голосования народа в приведенном
фрагменте Дионисия недостаточным знанием автора римских государственных учреж-
дений8. На наш взгляд, следует согласиться с этими исследователями и исключить уча-
стие комиций в голосовании каждого решения об использовании магистратуры военных
трибунов с консульской властью. Было вполне достаточным однократное принципиаль-
ное одобрение народным собранием этой должности, при введении ее на основе специ-
ального закона в государственное устройство ранней Республики. Таким образом, в дан-
ном случае, мы доверяем сообщениям Ливия о том, что после 444 г. до н. э. для исполь-
зования на практике магистратуры консулярных трибунов (при сохранении прежнего
числа мест в ней) нужен был лишь сенатусконсульт об их избрании. Мы, следовательно,
согласны с теми антиковедами, которые признавали «свободу рук» сената при определе-
нии высшей магистратуры9. Но каждый ли год до 367 г. до н. э. (хронологический отре-
зок конституционной жизни консульского трибуната) сенат должен был принимать осо-
бое постановление, кого выбирать - консулов или консулярных трибунов? Хотя, как мы
отмечали, Дионисий пишет о ежегодном акте (Dionys. XI. 60. 5), мы сомневаемся в его
необходимости. На наш взгляд, постановление сената о вручении полномочий верховной
исполнительной власти консулам в нормальной ситуации не требовалось, тогда как при
использовании консулярного трибуната как чрезвычайной магистратуры оно было нуж-
но. Те же случаи, когда Ливий указывает на сенатусконсульт о проведении консульских
комиций10, характеризуются особым обострением конфликтов. В 424 г. до н. э. плебей-
ские трибуны в мятежных речах на сходках говорили о неизбрании плебеев в консуляр-
ные трибуны, побуждая представителей своего сословия выдвигать свои кандидатуры.
Кандидаты стали давать обещания важных мероприятий в пользу плебеев, накаляя об-
становку. Тогда-то, воспользовавшись отсутствием плебейских трибунов, сенаторы и
приняли постановление об избрании консулов. В 420 г. до н. э. из-за волнений плебеев,
что Ливий и акцентирует, сенат предпочел избрать консулов, вынеся соответствующее
постановление, которое не было реализовано из-за перехода к междуцарствию. Иначе
говоря, нам представляется, что решение о возобновлении деятельности консульской
магистратуры принималось только в ситуации активного сопротивления этому, когда
сенаторам надо было подчеркнуть легитимность возвращения к обычной ординарной
магистратуре. Так или иначе, требовался регулярно сенатусконсульт о консулате (при
синхронном существовании в конституционном устройстве двух коллегиальных высших
6 Dionys. XI. 60 5. EniTeXeioBai Si то npofkroXerjpa ка0 ёкаатос iviavrov.
7 Mommsen Th. ROmisches Staatsrecht. Leipzig, 1874. Bd. 2 S. 166
’ Adcock F. E. Consular Tribunes and Successors // JRS. 1957 Vol. 47 P. 11.
9 См., например: Niebuhr B. G. ROmische Geschichte В 1853 S 573; Виллеме 77. Римские государственные и
правовые древности. Киев, 1890. С. 299, Целлер М. Римские государственные и правовые древности М., 1893.
С 195; Werner R Der Beginn der ROmischen Republik. Milnchen; Wien, 1963. S. 286.
111 Liv IV. 36. 4: . ad rem inspiciendam tribuni milituni proficiscerentur consulariaque comitia haberentur; 1V. 43. 8:
. . .modo interregem interpellantibus ne senatus consultum de comitiis consularibus faceret. ..
В. В. ДЕМЕНТЬЕВА
29
магистратур) или нет, в любом случае постановление сената о наделении военных три-
бунов консульскими полномочиями было обязательным.
Мог ли кто-либо принудить сенат вынести решение о передаче полномочий высшей
власти tribuni militum consulari potestate или, наоборот, воспрепятствовать этому? Антич-
ные авторы, повествуя о переходе к консулярному трибунату в контексте сословной
борьбы, обычно отмечают желание плебеев видеть в качестве высшей магистратуры
именно его, а патрициев и патрицианского сената - консулат (что вполне естественно,
так как завоеванный плебеями доступ к высшим должностям пока ограничивался только
консулярным трибунатом). Встречается у Ливия, однако, и фиксация стремлений самого
сената вместо консулов вручить управление общиной военным трибунам с консульской
властью (Liv. IV. 42. 2 - см. примеч. 2). Следовательно, функционирование консульского
трибуната было не всегда результатом давления плебейских трибунов, хотя, чаще всего,
именно они прилагали усилия для достижения этой цели. Каков был характер этих уси-
лий, имели ли плебейские трибуны возможность отменить решение сената? Известно,
что плебейские трибуны в качестве действенного средства давления на сенат обычно
мешали набору войска", но набор делался после того, как высшие магистраты были
избраны, значит, в данном случае, это не могло быть методом воздействия. Мы знаем,
что плебейские трибуны, выдвигая требования об избрании военных трибунов с кон-
сульской властью, начинали активные публичные выступления по этому поводу (Liv. IV.
7. 7; IV. 55. 5), противодействовали созыву консульских комиций (Liv. IV. 25. 1). Однако
наложить запрет на сенатское решение в V - первой половине IV в. до н. э. плебейские
трибуны, разумеется, не могли. Только в конце III в. до н. э. они получили право делать
доклад в сенате, которое давало им определенную возможность противостоять сенато-
рам, но в это время консулярный трибунат уже стал достоянием истории. Таким обра-
зом, давление плебейских трибунов на сенаторов было моральным, сводилось к полити-
ческим дискуссиям, к возбуждению плебейских масс, но не могло быть реализовано
аналогично применению права интерцессии на действия должностных лиц. Сенат мог
согласиться с требованиями плебейских вождей, мог не поддаться их давлению, а мог
выработать компромиссное решение, как это имело место при выборах должностных
лиц на 408 г. до н. э.: сенатусконсульт о коллегии военных трибунов был принят с усло-
вием, что плебейские трибуны не будут в нее баллотироваться (Liv. IV. 55. 6-7). В любом
случае, окончательное слово о том, какой магистратуре доверить руководство граждан-
ским коллективом, оставалось за сенатом.
В историографии имеется также точка зрения Ф. Эдкока, что решение об избрании
консулярных трибунов или консулов мог принять председательствовавший в избира-
тельных комициях магистрат, рекомендованный сенатом для руководства выборами и
выражавший его мнение11 12. Разумеется, тот или иной магистрат, руководивший выбора-
ми, особенно интеррекс или диктатор, часто представлял интересы сената, но что касает-
ся решения о том, консулов или консулярных трибунов выбирать, то оно, по всей види-
мости, выносилось до созыва народного собрания по голосованию кандидатов. Ибо ко-
личество вакансий высшей исполнительной власти и персонально кандидаты на них
должны были быть известны до выборных комиций; таков был принцип избирательной
кампании, чтобы претенденты могли провести агитацию за себя, а избиратели опреде-
литься в своих предпочтениях. У нас нет оснований считать, что избирательная кампания
для консулярных трибунов отличалась в существенных элементах, поэтому она должна
была включать и ambitus как соискание должности путем завоевания благосклонности
избирателей. Неоднократные упоминания Ливия о том, кому народ доверил магистрату-
ру консулярных трибунов или кого предпочел в нее избрать, наглядно свидетельствуют
об этом. Свидетельство же его о том, что консулярным трибуном на 396 г. до н. э. был
избран Публий Лициний Кальв, который этого не домогался (Р. Licinium Calvum...
11 Staveley Е. S The Significance of the Consular Tribunate // JRS. 1953. Vol. 43. P. 32; Adcock F. E. Op. cit. P. 11.
12 Adcock F. E. Op. cit. P. 11.
30
РИМСКОЕ ПРАВО
tribunum militum non petentem creant... - Liv. V. 18. 1), ничему не противоречит, а наобо-
рот, подчеркивает обычную практику соискательства должности. Поскольку известно,
что и при выборах консулов существовала возможность выдвижения кандидата от цен-
турий, когда народное собрание голосовало за человека, не выдвигавшего себя13, то ес-
тественно признать и здесь подобное развитие событий. Считая, что процедура избрания
консулярных трибунов совпадала в главных чертах с таковой для консулов, мы полагаем,
что обычно выдвижение кандидатов проходило заблаговременно. Это приводит нас к
выводу, что сенат не поручал магистрату, председателю избирательных комиции, в по-
следний момент определиться, кого избирать, а предварительно выносил свое коллек-
тивное решение.
Итак, после принятия сенатского решения о вручении верховных полномочий консу-
лярным военным трибунам требовалось голосование в народном собрании персонально-
го состава коллегии. Относительно этого античная традиция сомнений не оставляет. Но у
нас закономерно возникают вопросы: во-первых, кто мог считаться кандидатом на эту
должность и, во-вторых, на каких комициях кандидатуры получали поддержку граждан-
ского коллектива. Первый вопрос в историографии обычно не заостряется, вероятно,
потому, что исследователи считают претендентами на нее, исходя из названия долж-
ности, командиров структурных подразделений войска, не видя здесь повода для дискус-
сий. По второму же вопросу - на каких комициях проходило голосование - точек зрения
сформулировано в специальной литературе больше, чем в Риме было комиций. Мы по-
лагаем, что с ответом на первый вопрос все далеко не так очевидно, а поиск ответа на
второй следует вести конструктивно, т. е. опираясь на сообщения источников и прини-
мая во внимание статус изучаемой магистратуры как высшей, а также учитывая компе-
тенцию и роль на рассматриваемом этапе каждого вида народных собраний.
Военные трибуны во второй половине V - первой половине IV в. до н. э. были, как
убедительно показывает в своей монографии В. Н. Токмаков14, руководителями «тысяч»,
т. е. рядов фаланги центуриатного войска, а не командирами структурных частей легио-
на, не существовавшего тогда в виде самостоятельного войскового подразделения. Как
свидетельствует Тит Ливий, до 362 г. до н. э. tribuni militum не избирались голосованием
народа, а назначались по личному усмотрению высших военачальников (Liv. VII. 5. 9).
Затем они стали частично назначаемы, частично избираемы, что сохранилось и в позд-
ней Республике (Cic. Contra Ver. I. 30). Таким образом, до реформ Лициния - Секстия
(т. е до упразднения консулярного трибуната) каждый консул, диктатор или консуляр-
ный трибун в роли главнокомандующего назначал военных трибунов, требовавшихся
для оперативного руководства армией. На момент проведения выборов новых высших
магистратов, если они осуществлялись не сложившим еще полномочия предыдущим, в
войске имелись назначенные им (или его коллегой, если у власти находилась коллеги-
альная магистратура) tribuni militum. Тогда на следующий административный срок в
высшую магистратуру баллотировались военные трибуны предыдущего года. Если же
выборы проводились в ходе интеррегнума, то должности командиров армейских струк-
тур были вакантны, так как со сложением полномочий предыдущими высшими маги-
стратами прекращали исполнение обязанностей и назначенные ими на любые посты
лица. Следовательно, либо претендовать на избрание в качестве консулярных трибунов
могли уже к этому моменту бывшие военные трибуны, либо интеррекс сам назначал
командиров воинских подразделений, которые и выступали в роли кандидатов при голо-
совании в комициях. Второе было вполне возможно, так как интеррекс, по нашему
убеждению, был магистратом с империем, и в сфере militiae мог командовать войском,
набирать его и назначать командиров15. Однако нельзя исключить и иной вариант, по
13 Giovannini A. Magistratur und Volk: Ein Beitrag zur Entstehungsgeschichte des Staatsrecht // Staat und
Staatlichkeit in der friihen rOmischen Republik. Stuttgart, 1990. S 424.
14 Токмаков В. H. Военная организация Рима ранней Республики (VI—IV вв. до н. э ). М., 1998. С. 203-204.
15 Дементьева В. В. Римское республиканское междуцарствие как политический институт. М., 1998. С. 84-93.
В. В. ДЕМЕНТЬЕВА
31
которому избираться на должность консулярных трибунов могли и бывшие военные
трибуны (причем, возможно, когда-либо бывшие, а не обязательно непосредственно
перед тем). Можно также предположить, что если первоначально действительно в ранг
высших магистратов возводились военные трибуны при исполнении своих воинских
обязанностей, то с течением времени, при сохранении названия магистратуры, на нее
стали претендовать любые видные политические деятели, ибо в Риме все они были пол-
ководцами и неизбежно в своей жизни неоднократно выполняли в армии роль военных
трибунов. В определенной мере косвенно свидетельствуют в пользу такого варианта
развития событий случаи занятия должности консулярного трибуна одним лицом два
года подряд, например: Гай Сервилий Агала имел такие полномочия в 408 и 407 гг. (Liv.
IV. 56. 2; IV. 56. 12); Луций Фурий Медуллин в 398 и 397 гг. до н. э. (Liv. V. 14. 5; V. 16. I);
Сервий Сульпиций Руф в 384 и 383 гг. до н. э. (Liv. VI. 18. I; VI. 21. I); Сервий Корнелий
Малугинский в 382 и 381 гг. (Liv. VI. 22. I; VI. 27. 2). Эти примеры означают, что, когда
перечисленные персоны второй год подряд претендовали на должность консулярного
трибуна, они при избрании не могли считаться рядовыми военными трибунами, но тем
не менее успешно баллотировались. Таким образом, у нас есть сомнения в том, что толь-
ко и исключительно действовавшие ко времени выборов военные трибуны могли быть
кандидатами в коллегию консулярных. Вполне возможно, что таковыми имели право
быть и бывшие военные трибуны. Более того, велика вероятность, что военный трибунат
вообще рассматривался как необходимая ступенька на пути к высшей магистратуре (не
только к консулярному трибунату, но и к консулату). Ведь высший магистрат в Риме-
это, неизбежно, главнокомандующий, и, чтобы претендовать на эту роль, нужно было
проявить себя в качестве командира самой крупной войсковой структуры. Поэтому с
точки зрения предшествовавшей военной карьеры претендентам на должность консулов
и консулярных военных трибунов предъявлялись одинаковые требования, различие было
только в отношении происхождения: военные трибуны из плебеев в V - первой половине
IV в. до н. э. имели возможность занять лишь вторую из названных магистратур. Итак,
мы склонны считать, что кандидат на должность консулярного военного трибуна обязан
был приобрести боевой опыт в ранге военного трибуна, но на момент избирательной
кампании мог и не иметь такого офицерского назначения.
Наши рассуждения в предыдущем абзаце основывались на свидетельстве Ливия о
назначаемости tribuni militum в римском войске в эпоху консулярного трибуната. Однако
в исследовательской литературе была высказана гипотеза, что и до 362 г. до н. э. они
избирались народным собранием. Ее автор, Рафаэль Сили, приводит следующие доводы
в пользу своей трактовки. Реорганизация государственного управления была проведена в
367 г. до н. э., и если бы возникла потребность с отменой консулярного трибуната перей-
ти к избранию военных трибунов для армии, то она была бы реализована именно в этом
году, а не несколько лет спустя. Далее, Р. Сили утверждает, что, поскольку одним из
принципов реформы 367 г. было укрепление приоритета консульской должности над
другими, то переход от назначения к избранию военных трибунов, и тем самым получе-
ние ими большей степени самостоятельности во взаимоотношениях к консулами, проти-
воречил бы логике этой реформы. Самое же главное, полагая, что должность плебейских
защитников произошла от военных трибунов16, данный исследователь рассматривает lex
Publilia 471 г. до н. э. (традиционно понимаемый как изменивший порядок избрания
плебейских трибунов) в качестве законодательного акта, перенесшего выборы военных
трибунов из куриатных комиций в трибутные17. По дальнейшим рассуждениям Р. Сили,
когда плебеи бойкотировали консульские выборы, по указанию сената уже избранные
16 Эта точка зрения имеет распространение в историографии: Richard J.-C. Les origines de la plebe romaine:
Essai sur la formation du dualisme patricio-plebein. Roma, 1978 P. 522; Sohlberg D. Militartribunen und verwandte
Probleme der frilher rOmischen Republik // Historia. 1991. Bd. XL. S. 271-272 и другие работы. Критику этой
концепции см.: Токмаков В. Н. Указ соч. С. 156.
17 Sealey R. Consular tribunes once more // Latomus. 1959. Vol. 18. P. 524-528
32
РИМСКОЕ ПРАВО
военные трибуны брали управление в свои руки18. Однако при отсутствии консулов
прежние военные трибуны слагали обязанности командиров подразделений (ибо даже
избранные в комициях магистраты ниже по рангу консулов с прекращением консульских
полномочий прекращали исполнение должностных обязанностей), а новые не могли
быть ни назначены, ни избраны, поскольку и выборами, и назначением на должности
обязаны были руководить консулы или другие высшие магистраты. Тем более что никто
кроме интеррекса не мог при не проведенных своевременно выборах брать власть в свои
руки, просто «по инструкции» сената, даже если эти лица были избраны в комициях, но
на иную должность. Поэтому, на наш взгляд, трактовка Р. Сили передачи вьгсшей маги-,
стратской власти военным трибунам не выдерживает критики, а представление о том,
что их должность в войске была выборной, а не назначаемой, не базируется на сколь-
нибудь убедительных аргументах. Таким образом, мы считаем, что высшие магистраты в
роли главнокомандующих назначали (по утверждению античной традиции) в период
444-367 гг. военных трибунов, бывших тогда командирами рядов фаланги, которые при
избрании в коллегию консулярных трибунов должны были пройти процедуру утвержде-
ния на комициях.	•
Какие комиции осуществляли голосование при избрании консулярных трибунов - от-
веты на этот вопрос в историографии давались самые разнообразные. Одна из концепций
признает, что это была компетенция трибутных собраний. Ее сторонниками были
Людвиг Ланге19 и Стюарт Стэвели20. Другая теория отводит данную роль центуриатным
комициям. Такая точка зрения была предложена автором одной из самых первых статей
по проблеме консульского трибуната - Оттокаром Лоренцом21. Затем она была поддер-
жана Теодором Моммзеном22 и Кристером Ханелем23. Была высказана и гипотеза о ку-
риатных комициях как собраниях, утверждавших полномочия консулярных трибунов,
автором которой явился Аурелио Бернарди24. Констатацией различными авторами этого
права у каждого вида римских народных собраний дело не ограничивается. Ибо раньше
всех появилось представление, выраженное Бартольдом Нибуром, что сначала выборы
консулярных трибунов проводились в центуриатных комициях, а с тех пор как постоянно
стали избирать их в количестве шести, они были перенесены в трибутные собрания25.
Обратимся к имеющимся источникам. Собственно, и прояснить ситуацию, и одно*
временно запутать ее, нам помогает только Тит Ливий. Римский историк трижды прямо
упоминает о том, на каких комициях избирали военных трибунов с консульской властью.
В первом случае речь идет о центуриатных собраниях: «Один М. Ветурий из патрициан-
ских кандидатов сохранил место: почти все центурии избрали военными трибунами с
консульской властью других лиц, плебеев - М. Помпония, Гн. Дуилия, Волерона Публи-
лия, Гн. Генуция и Л. Атилия»26. В этом пассаже все четко: omnes fere centuriae dixere.
Еще более определенно, к тому же в качестве общего принципа и нормы, утверждается в
речи, вложенной Ливием в уста Камилла: «Куриатные комиции, которые продолжают
дело войны, центуриатные комиции, на которых вы выбираете консулов и военных три-
бунов, где с ауспициями их можно проводить, если не там, где они обыкновенно бы-
вают?»27 Здесь все абсолютно однозначно: comitia centuriata, quibus consules tribunosque
18 Sealey R. Op. cit. P. 529-530.
19 Lange L. Uber Zahl und Amtsgewalt der Consulartribunen (1855) // Lange L. Kleine Schriften aus dem Gebiet der
classischen Alterthumwissenschaft. Gottingen, 1887. Bd. 1. S. 23.
20 Staveley E. S. Op. cit. P. 34.
21 LorenzO. Uber das Consulartribunat. Besonderer Abdruck. Wien, 1855. S. 11. (283).
22 Mommsen Th. Op. cit. S. 189.
23 Hanell K. Das altromische eponyme Amt. Lund, 1946. S. 199.
24 Bernardi A. Dagli ausiliari del rex al magistral della respublica// Athenaeum. 1952. Vol. XXX. P. 41.
25 Niebuhr В. Vortrage Ober romische Geschichte. B., 1846. Abt. 1. Bd. 1. S. 333-334.
26 Liv. V. 13. 3: Unus M. Veturius ex patriciis candidatis locum tenuit: plebeios alios tribunes militum consular!
potestate omnes fere centuriae dixere, M. Pomponium Cn. Duillium Voleronem Publilium Cn. Genucium L. Atilium,
27 Liv. V. 52. 16: Comitia curiata, quae rem militarem continent, comitia centuriata, quibus consules tribunosque
militates creatis, ubi auspicate, nisi ubi adsolent, fieri possunt?
В. В. ДЕМЕНТЬЕВА
33
militares creatis. Но еще один фрагмент вносит сумятицу в эти совершенно ясные свиде-
тельства. «Первые подающие голоса избирают военным трибуном не против воли патри-
циев П. Лициния Кальва. не домогавшегося этого; умеренность сего мужа была испыта-
на в первой магистратуре, впрочем, тогда уже он был стар годами, да и вскоре стало
очевидно, что все из коллегии прошлого года будут опять избраны, - Л. Тициний,
П. Мений, Гн. Генуций, Л. Атилий. Прежде чем трибы по закону стали объявлять имена
избранных, П. Лициний Кальв с позволения интеррекса произнес речь...»28. В конце
приведенной цитаты говорится о провозглашении магистратов, а именно консулярных
военных трибунов, на трибутных комициях. В начале же ее речь идет, судя по всему, о
центуриатных собраниях, поскольку множественное число praerogativae свидетельствует
в их пользу (в трибутных собраниях первой голосовала одна триба, а не несколько).
Проблема, однако, еще и в прочтении испорченного текста, - некоторые исследователи и
издатели предпочитают восстанавливать praerogativa. Так или иначе, Ливий в этом фраг-
менте, связывает ренунциацию консулярных трибунов с трибутными комициями, а голосо-
вание либо с ними же, либо с центуриатными. О куриатных комициях как месте избрания
военных трибунов с консульской властью в источниках нигде не упоминается, поэтому мы
отвергнем эту точку зрения, внимательнее отнесясь к остальным, и с учетом их аргумента-
ции, но на основе нашего понимания свидетельств Ливия, займем определенную позицию.
Доказательства своей версии об избрании консульских трибунов на трибутных коми-
циях приводил С. Стэвели. Он полагал, что утверждения о центуриатных комициях в
данном контексте есть только «собственное легкомысленное мнение» Ливия, тогда как
противоречащее ему указание на трибутные комиции почерпнуто им из первоисточни-
ков, возможно записей понтификов29. Далее С. Стэвели предлагает следующие аргумен-
ты. В условиях сословной конфронтации плебеи стремились, борясь с превосходством
патрициев, к вручению полномочий консулярным трибунам, но могли бы добиться этого
только в демократических трибутных комициях, а не в тимократических центуриатных.
В период поздней Республики военные трибуны, как командиры подразделений легиона,
избирались, по свидетельству Саллюстия {Sallust. Bell. lug. 64. 3), в трибутных комициях,
что, на взгляд С. Стэвели, говорит об «унаследовании» традиции от ранней Республики.
Наконец, данный автор ссылается на пример квесторов, о которых Ливий пишет, что их,
как и военных трибунов с консульской властью, народ стал выбирать из патрициев и
плебеев {Liv. IV. 43. 5), а Тацит {Тас. Ann. XI. 22) также утверждает, что квесторов с
течением времени стал избирать народ. Однако, возражая весьма авторитетному для нас
автору, отметим, что ни Ливий, ни Тацит в указанных фрагментах не говорят о трибут-
ных комициях, используя просто термин populus, но даже если бы и говорили, порядок
избрания квесторов в данном случае ничего не доказывает. Ведь Ливий сближает избра-
ние квесторов и консулярных военных трибунов только по такому критерию, как «из
патрициев и плебеев». Выборы во II в. до н. э. военных трибунов легиона в трибутных
комициях также не показательйы. Во-первых, потому, что центуриатные комиции утра-
тили к тому времени многие свои важные функции, передав их трибутным (поэтому
ссылаться на «унаследование» компетенции каждого из видов народных собраний в дан-
ном случае вообще нельзя). Во-вторых, и это главное, различие было обусловлено тем,
что консулярные военные трибуны как высшие магистраты должны были избираться в
центуриатных комициях, а военные трибуны легиона, уподобляясь низшим магистратам,
в трибутных. По поводу «тимократичности» центуриатных собраний, которая якобы
помешала бы когда-нибудь избрать военных трибунов, можно ответить словами В. Н. Ток-
макова, что преимущество большего ценза проявлялось «в праве активно участвовать в
2’ Liv. V 18. 1-2: Haud invitis patribus P. Licinium Calvum praerogativae tribunum militum non petentem creant,
moderationis expertae in priore magistratu virum, ceterum iam turn exactae aetatis; omnesque deinceps ex collegio
eiusdem anni refici apparebat, L. Titinium P. Maenium Cn. Genucium L. Atilium. Qui priusquam renuntiarentur jure
vocatis tribubus, permissu interregis P. Licinius Caluus ita verba fecit...
29 Staveley E. S. Op. cit. P. 34.
34
РИМСКОЕ ПРАВО
голосовании, практически не влияя на его результат»30. Что же касается утверждения о
собственном ненадежном мнении Ливия в пользу центуриатных комиций и о показаниях
его источников в пользу трибутных, то дело обстояло, скорее, наоборот. Возросшее зна-
чение трибутных комиций близкой для него позднереспубликанской эпохи римский
историк легко мог перенести (что он нередко делал, характеризуя через реалии послед-
него периода Республики ее раннее время) на начало IV в. до н. э. Впрочем, Рональд
Ридли предлагал считать это упоминание триб анахронизмом из времен центуриатной
реформы31. Таким образом, нас не убеждают аргументы в поддержку гипотезы о трибут-
ных комициях как избирательном органе для консульских трибунов.
Мы полагаем, что в начале процитированного выше фрагмента (Liv. V. 18. 1-2) Ли-
вием была все же употреблена форма множественного числа praerogativae, поскольку во
множественном числе третьего лица стоит глагольная форма creant. Поэтому у Ливия мы
находим только одну оговорку по поводу трибутных комиций, которую можно, как от-
мечали выше, с равной вероятностью считать модернизацией или анахронизмом.
Остальные его сообщения очевидным образом называют в связи с изучаемым вопросом
центуриатные комиции. По нашему мнению, не должно было быть различий в вотуме
доверия граждан консулам и консульским трибунам. Коллегия консулярных военных
трибунов, являясь высшей магистратурой, должна была в V-IV вв. до н. э. избираться
там, где проходили выборы высших должностных лиц, т. е. в центуриатных комициях,
что, собственно, и подчеркивал Ливий, говоря об избрании и консулов, и консулярных
трибунов в одних и тех же центуриатных комициях. Точка зрения Б. Нибура о переносе с
течением времени места избрания tribuni militum consular! potestate из центуриатных
комиций в трибутные была бы логичной, если бы их конституционное существование в
роли носителей верховных полномочий исполнительной власти вышло бы за пределы
первых двух веков Республики. Для объяснения такого переноса в конце V в. до н. э. мы
не находим должных мотивов.
Итак, в нашей реконструкции политико-правового механизма избрания военных три-
бунов с консульской властью мы связываем акт голосования персонального состава кол-
легии с центуриатными комициями. Кто мог председательствовать на их выборах - ответ
на этот вопрос не так сложен. Руководить избиранием высших магистратов в принципе
могли консулы, диктаторы, интеррексы и сами консулярные военные трибуны. Выясним,
кого конкретно в такой роли называет нам Ливий или кого мы можем предполагать,
исходя из текста его труда. Собственно, Ливий прямо называет председательствующих
для наших случаев только в ситуациях интеррегнума, - во всех остальных приходится
это определять логически. Греческие авторы тут очень мало нам помогают, только Дио-
дор (Diod. XV. 71.1) сообщает о трибунской коллегии 376 г. (о которой нет информации
у Ливия), что позволяет понять, анализируя предшествовавшую ситуацию, кто являлся
руководителем избирательного собрания.
В роли председателей комиций по выборам военных трибунов с консульской властью
чаще всего выступали такие же магистраты предыдущего года, проводя выборы своих
преемников. Очень вероятно, что под их руководством были избраны коллегии консу-
лярных трибунов 432, 424, 419, 418, 416, 415, 414, 406, 405, 404, 403, 402, 401, 400, 399,
398, 397, 394, 390, 386, 385, 383, 382, 381, 380, 378, 377, 376, 369, 368 гг. до н. э. Воз-
можно, что к ним следует добавить коллегию 417 г. до н. э. (когда в предшествующий
год диктатор всего восемь дней имел полномочия, и, видимо, перед выборами консуляр-
ные трибуны возобновили свою власть, как бы «замершую» на время диктатуры32), а
также, аналогично, коллегию 379 г. до н. э., поскольку диктатор на двадцатый день сло-
жил полномочия и выборы, судя по тексту Ливия, прошли уже после этого.
311 Токмаков В. Н. Указ соч. С. 130-131.
31 Ridley R. Т. The «Consular Tribunate»: The Testimony of Livy // Klio. 1986. Bd. 68. P. 448.
32 Дементьева В. В. Магистратура диктатора в ранней Римской республике (V-111 вв. до н. э.). Ярославль,
1996. С. 88-92.
В. В. ДЕМЕНТЬЕВА
35
Интеррексы в семи или восьми случаях руководили выборами консулярных трибу-
нов. Возможно, что в 444 г. до н. э. интеррегнум предшествовал консулярному трибуна-
ту, а не следовал за ним (Ливий не знал точно, как соотнести упоминаемые в его перво-
источниках консульскую и трибунскую коллегию, а также междуцарствие). Остальные
коллегии военных трибунов с консульской властью, избранные под председательством
интеррекса, фиксируются довольно четко - это магистраты 433. 420, 396, 391, 389, 387,
370 гг. до н. э.
Консулы не так часто прослеживаются в роли руководителей комиций по избранию
консулярных трибунов, что, конечно, связано со сравнительно редким «смежным» функ-
ционированием этих магистратур. Могла быть провозглашена при консульском руко-
водстве избирательной кампанией первая коллегия консулярных трибунов 444 г. до н. э.
(хотя, как мы отметили, она могла прийти к власти и после интеррегнума). Более вероятно
связать с председателем-консулом выборы консулярных трибунов 426, 422, 408 гг. до н. э.
Возможно, что выборы коллегий консулярных трибунов ряда лет проходили под
председательством диктатора. Это коллегии 438, 434 гг. до н. э., которые, впрочем, мог-
ли быть избраны под руководством консула, возобновившего полномочия после дикта-
туры, а для 434 г. до н. э. возможно также, что консульская пара начала после диктатуры
административный год, а затем передала полномочия консулярным трибунам. К числу
коллегий консулярных военных трибунов, которые с равной вероятностью могли быть
избраны под руководством диктатора или консулярного трибуна, следует отнести маги-
стратов 425, 426, 407, 395, 388, 384, 367 гг. до н. э.
Председатель избирательных комиций имел реальную возможность повлиять на их
исход, о чем мы уже неоднократно писали33. Конечно, на наш взгляд, в данном случае он
не определял, кого - консулов или консулярных трибунов - выбирать, это было предре-
шено сенатом. Но он мог приложить усилия к избранию одних персон и неизбранию
других. Не исключено, что иногда выбирали меньшее число консулярных трибунов, чем
предполагалось, именно по этой причине, но никаких конкретных фактов по этому пово-
ду источники не содержат. Можно только с высокой долей вероятности утверждать, что
«довыборы» на оставшиеся вакантными в данной магистратуре места уже под председа-
тельством одного из избранных на этот год консулярных трибунов (как это, например,
практиковалось, когда под руководством интеррекса избирали одного консула, а тот
председательствовал на выборах второго) не проводились, нигде нет никакого намека на
них. Также следует отрицать возможность выборов в течение года в эту магистратуру
суффектов и уж тем более исключить кооптацию членами коллегии в нее не избранных
комициями лиц.
Противодействие проведению выборов консулярных трибунов со стороны трибунов
плебейских представляется маловероятным, так как чаще всего (хотя и не исключитель-
но) именно плебейские массы и их вожди инициировали их избрание. Однако плебейских
трибунов могли не устраивать конкретные кандидатуры в консулярный трибунат, тогда они
вели агитацию против определенных персон. Добиваться же срыва выборов, отказа от
участия в голосовании особого смысла не имело, поскольку это неизбежно приводило к
междуцарствию, при котором patres-senatores становились хозяевами положения.
Сенатское постановление о предоставлении полномочий высшей исполнительной
власти консулярным военным трибунам и голосование в центуриатных комициях по
конкретным кандидатурам - два основных звена, в нашем понимании, в механизме пере-
хода власти к этой коллегии. При этом, на наш взгляд, такой переход вполне был до-
пустим не только по окончании административного года, но и в его ходе, а именно от
консулов к консулярным трибунам, что осуществлялось при живых и не отправленных в
отставку консулах без интеррегнума. Правда, у нас есть только единичные примеры
такого развития событий, - там, где мы усматриваем на основании сообщений античных
33 См.: Дементьева В. В. Магистратура диктатора... С. 53-54; Дементьева В. В. Римское республиканское
междуцарствие... С. 99-101.
36
РИМСКОЕ ПРАВО
писателей для одного и того же года и консулат, и консулярный трибунат, а указания на
интеррегнум отсутствуют, - это 434 г. до н. э. (Liv. IV. 23. 1-2), 432 г. до н. э. (Liv. IV. 25.
5; Diod. XII. 60. 1; Macrob. I. 13. 21), 426 г. до н. э. (Liv. IV. 20. 5-11; IV. 20. 10; IV. 31. 5;
Hal. Max. III. 2. 4; Diod. XII. 80. 6-8). Чаще, как мы видели, до истечения администра-
тивного года к магистратуре консулярных трибунов прибегали после интеррегнума, вы-
званного чрезвычайными обстоятельствами. Что же касается «плавного», без между-
царствия, перехода от консулата к консулярному трибунату, то не следует его понимать
как простое назначение консулом военных трибунов, - такая возможность ошибочно, по
нашему мнению, допускается в трактовке Энн Боддингтон, которая рассматривает кон-
сулярных военных трибунов как «дополнительных коллег» консулов34. Если диктатора
консул провозглашал (согласовав с сенатом его кандидатуру) без голосования в комици-
ях, то военных трибунов с консульской властью он таким образом назначить не мог. По
всей видимости, это связано было с тем, что консулярный трибунат - коллегиальная
магистратура, в отличие от единоличной диктатуры. Сама же возможность перехода в
любой момент, а не только по окончании административного года, сближает консуляр-
ный трибунат с диктатурой как чрезвычайной магистратурой. Еще больше сближает его
с ней сенатское постановление как правовая база передачи полномочий экстраординар-
ным магистратам.
Понимание tribuni militum consular! potestate в качестве высших магистратов означает
одновременно признание необходимости для них такого важного элемента в процедуре
наделения полномочиями верховной исполнительной власти, каким являлся куриатный
закон об империи. Хотя античная традиция собственно о lex curiata применительно к
военным трибунам с консульской властью не сообщает, но констатация обладания ими
империем в источниках (I. L. S. 212; Gell. XVII. 21. 19) не оставляет нам иного варианта
трактовки. Lex curiata de imperio требовался для всех (за исключением интеррекса) выс-
ших должностных лиц, как ординарных, так и чрезвычайных, провозглашенных от име-
ни сената или избранных на центуриатных комициях. В данном случае для консулярных
трибунов принятие его означало признание куриями (как исходной основой римского
гражданского коллектива) должностных лиц, избранных в военной организации общины.
Порядок наделения империем сводился к внесению самими магистратами закона о нем в
куриатные комиции и непосредственно голосования. Хотя эта процедура внешне носила
формальный характер, для римлян она была наполнена не только политическим, но и
сакральным смыслом, так как вместе с империем магистрат наделялся правом соверше-
ния общественных ауспиций. Получивший империй магистрат в пятидневный срок при-
носил клятву на верность законам (iurare leges).
Вручением империя и присягой заканчивалось избрание военных трибунов с кон-
сульской властью. Политико-правовой его порядок, как мы видели, включал в себя
несколько звеньев, а осуществление занимало не один день. Что же касается сложения
полномочий консулярными трибунами, то длительной процедуры здесь не требовалось,
достаточно было лишь публичного объявления. Однако стоит обратить внимание на то,
могло лн чье-либо давление заставить консулярных трибунов досрочно уйти в отставку и
что следовало за прекращением ими исполнения должностных обязанностей, как при
исчерпании полного срока, так и ранее.
Текст Ливия со всей определенностью свидетельствует, что сенат мог принудить во-
енных трибунов с консульской властью досрочно уйти в отставку. При этом иногда не
скрывалось явное недовольство сената деятельностью этих магистратов. Так, после
галльского нашествия «проводить комиции для выборов на следующей год не было до-
верено военным трибунам, при исполнении которыми магистратских обязанностей город
был захвачен; дело дошло до интеррегнума»35. В других же случаях могли в качестве
34 Boddington A. The Original Nature of the Consular Tribunate // Historia. 1959. Bd. 8. P. 358.
3' Liv. VI. 1. 5: Comitia in insequentem annum tribunes habere quorum in magistratu capta urbs esset, non placuit; res
ad interregnum rediit.
В. В. ДЕМЕНТЬЕВА
37
главной причины требований преждевременного сложения полномочий консулярными
трибунами выдвигать мотив необходимости обновления ауспиций из-за нарушения свя-
щенных обрядов, как это было в 397 г. до н. э. (Liv. V. 17. 1-3). Испытанный способ за-
ставить магистратов уйти в отставку под предлогом огрешности при совершении ауспи-
ций при их избрании применялся и по отношению к военным трибунам с консульской
властью (Liv. IV. 3. 3). Делалось это, разумеется, руками авгуров по инициативе сената.
При досрочной отставке консулярные военные трибуны не могли проводить выборы
других высших магистратов, ибо их отставка означала «сакральную дисквалификацию»
их империя, и совершать необходимые ауспиции по поводу преемников они были не
правомочны.
У сената был еще один инструмент для прекращения полномочий консулярных воен-
ных трибунов, при котором магистратам не надо было заявлять о досрочном их сложе-
нии, - введение диктаторского правления. О том, что такой прием нередко использовал-
ся, свидетельствует замена на диктаторов одиннадцати коллегий консулярных трибунов,
проведенная в 434, (Liv. IV. 23. 5), 426 (IV. 31. 5), 418 (IV. 46. 10), 408 (VI. 57. 6), 396 (V.
19. 2), 390 (V. 46. 11), 389 (VI. 2. 5), 385 (VI. 11. 10), 380 (VI. 28. 3), 368 (VI. 38. 4), 367
(VI. 42. 4) гг. до н. э. Поводом для этого (часто не формальным предлогом, а факти-
ческой причиной) было углубление критического внешнего или внутреннего положения
государства. Консулярные трибуны, как правило, приходили к власти в сложных обстоя-
тельствах, вручение им полномочий было неординарной мерой, но справиться с трудно-
стями внешних войн или внутренних конфликтов они далеко не всегда могли. Не по-
следнюю роль в этом, по всей вероятности, сыграла многочленность коллегии, ме-
шавшая единоначалию на войне и последовательным действиям во внутренней политике.
Поэтому, имея в государственном устройстве такие разные чрезвычайные магистратуры,
как консулярный трибунат и диктатура, римляне поочередно при необходимости их ис-
пользовали, убеждаясь в большей эффективности последней. Это, возможно, в конце
концов привело к отказу от консулярного трибуната и сохранению в конституции дикта-
туры. Иначе говоря, переходы от консулярного военного трибуната к диктаторским пол-
номочиям мы рассматриваем как поиски римской общиной оптимального пути решения
проблемы сохранения ее жизнеспособности в угрожающих этому обстоятельствах.
На время функционирования диктатуры полномочия консулярных трибунов, как го-
дичных по максимальному сроку магистратов, на время «замирали», что было характер-
но и для консулов. При этом диктатор мог привлекать консулярных трибунов к любой
государственной деятельности под своим началом. После же отставки диктатора, если
административный год еще не завершился, они возобновляли исполнение должностных
обязанностей. Если же он заканчивался, то диктатор сам проводил выборы, или же наз-
начался интеррекс.
При полном исчерпании военными трибунами с консульской властью годичного сро-
ка своих полномочий они проводили в соответствующие сроки выборы консулов или
формировали на центуриатных комициях новую коллегию консулярных трибунов (если
это предписывалось сенатским постановлением). Если по какой-либо причине они не
успевали это сделать, ликвидировать перерыв в преемственности высшей исполнитель-
ной власти должен был междуцарь.
Таким образом, в нашей исторической модели функционирования магистратуры tribuni
militum consular! potestate приход к власти этих должностных лиц и сложение ими ее
полномочий рассматриваются как имевшие правовой механизм регулирования и осно-
ванную на нем политическую практику. Необходимым и достаточным условием для
перехода к управлению общиной данными магистратами, как и другими экстраординар-
ными, было сенатское постановление, не голосовавшееся в народном собрании (согласие
граждан требовалось только при изменениях числа магистратских мест). Персональный
состав коллегии утверждался в центуриатных комициях, кандидатами в нее могли вы-
ступать как действовавшие командиры воинских подразделений в ранге военного трибу-
на, так, вероятно, и бывшие. Завершающим актом вручения полномочий высшей власти
38
РИМСКОЕ ПРАВО
консулярным трибунам было принятие куриатными собраниями закона о наделении их
империем. Прекращение должностных обязанностей военными трибунами с консульской
властью могло быть как досрочным, под давлением сената, так и по окончании админи-
стративного года (с «замиранием» внутри его их полномочий на период диктатуры или
без такового, если диктатура не вводилась) с дальнейшим осуществлением одного из
конституционно возможных вариантов сохранения непрерывности исполнительной
власти в римской общине.
V. V. DEMENTIEVA
Nell’articolo viene esaminata la procedure
dell’elezione alia supreme carica esecutiva dei tri-
buni militari con potesta consolare e la cessazione
dei poteri. L’Autrice conclude che il conferimento
dei poteri ai tribuni militum consulari potestate e
la loro uscita di carica erano regolate da un preciso
meccanismo giuridico e da una pratica politica
fondata su di esso.
Secondo la tesi dell’A. la condizione neces-
saria e sufficiente perchd la comunita passasse ad
essere governata da questi magistrati era una riso-
luzione del Senate non soggetta alia votazione
nell’assemblea popolare. L’approvazione dei citta-
dini era necessaria soltanto all’inizio, al memento
cioe di adottare una legge sull’introduzione della
carica nella costituzione romana, e poi solo nei ca-
si di modifiche al numero dei magistrati. La pres-
sione dei tribuni della plebe sui senatori, con lo
scopo di approvare il senatusconsulto sull’intro-
duzione del tribunate consolare, aveva carattere
morale, come le discussioni politiche о la agita-
zione delle masse piebee, ma non poteva realiz-
zarsi nel modo analogo all’applicazione dell’inter-
cessione contro gli atti dei magistrati. Il Senate
poteva accettare le rivendicazioni dei capi della
L’ORDINE DELL’ELEZIONE E DELLA
CESSAZIONE DEI POTERI DEI TRIBUNI
MILITARI CONSOLARI
(RIASSUNTO)
plebe, poteva non cedere alia loro pressione e
poteva infine elaborate una risoluzione di compro-
messo. L’A. non appoggia il punto di vista, secondo
cui il Senato incaricasse il magistrate presidente
dei comizi elettorali di definite all’ultimo memen-
to quale magistratura si dovesse eleggere: consoli
oppure tribuni militari con potesta consolare.
La composizione del collegio era votata. se-
condo 1’opinione dell’A., nei comizi centuriati
(1’A. non condivide le ipotesi di un coinvolgimen-
to delle assemblee tribute e curiate). Potevano pre-
siedere alle elezioni i consoli, i dittatori, gli interrd
e i tribuni militari con potesta consolare. Potevano
avanzare la propria candidature i comandanti mili-
tari con il grado di tribune, tanto quelli in carica
quanto gli «ex». L’atto finale dell’investitura era
quelle dell’approvazione da parte dei comizi curiati
di una legge che concedeva loro Г imperium.
La cessazione della carica di tribune militate
con potesta consolare poteva essere anticipata,
sotto la pressione del Senato, oppure aver luogo
alia fine dell’anno amministrativo. Se nel corso
dell’anno della loro carica era introdotta la
dittatura, per il periodo del suo funzionamento i
poteri dei tribuni consolari venivano sospesi.
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ
И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО:
МНОГОВЕКОВОЙ ОПЫТ РАЗВИТИЯ
ЕВРОПЕЙСКОГО ПРАВА
(ПРОДОЛЖЕНИЕ)
МАТЕРИАЛЫ И МЕЖДУНАРОДНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ
ПО РИМСКОМУ ПРАВУ
(МОСКВА - САНКТ-ПЕТЕРБУРГ,
25-30 мая 2000 г.)
© Л. Миньери, 2000
L. MINIERI*
NORME DECEMVIRALI
IN ТЕМА DI INCENDIO
1)	L’argomento che avevo indicate in prima battuta agli organizzatori di questo convegno
era la repressione degli incendi in Roma, tema al quale mi sto dedicando da tempo.
Gli incendi hanno sempre rappresentato un grave problema in tutta la storia di Roma. Cid
dovette essere vero sin da epoca arcaica se il grammatico Festo riporta la notizia della pratica,
fatta risalire al periodo etrusco, di scrivere sulle porte arseverse- allontana il fuoco- per
scongiurare il pericolo degli incendi* 1. Ma dovette essere vero soprattutto per 1’epoca
repubblicana e classica quando la minaccia del fuoco crebbe in modo esponenziale per i
fenomeni di massiccio inurbamento e di cattiva manutenzione degli alloggi2 3. Non si pub non
ricordare, a questo proposito, la celebre epistula di Giovenale sulle cattive condizioni abitative
dell’r/ми/а tipo’ e i versi della satira di Orazio che descrivono la scena della cucina che per sua
natura prende fuoco con facilita4 *.
E ancora deve essere vero per I’etA tardoclassica e postclassica durante le quali da un verso
Гincendium venne ormai considerate un autonomo crimen1 e dall’altro costituzioni relative a
norme edilizie e antincendio si succedettero in modo sempre piu crescente6.
Se poi si vuole un dato numerico, deve ricordarsi che il Sablayrolles, autore di un recente e
bel libro sui vigiles, ha contato ben ottantotto casi di incendio di cui «ancor oggi» si ha notizia
Миньери Лучиано - профессор юридического факультета П университета г. Неаполя. Италия
1 Fest. sv. Arseverse (L. 17): arseverse averte ignem significat. Tuscorum enim lingua arse averte. verse ignem
constat appellari. Unde Afranius ait: «Inscribat aliquis in ostio arseverse». Sul passo v. U. E. PAOLI, Vita romana
Usi. costumi, istitucioni, tradizioni (rist. Torino 1992) 245 nt. 4. Cfr. anche Plin. n. h. 25. 29 che ricorda come fosse
brutto segno nominate 1’incendio durante il banchetto.
2 Su questi aspetti v. per ora L. HOMO, Roma imperiale e I’urbanesimo nell'antichita (tr. Milano 1976) 135 ss., 232
ss. Significative mi sembra a questo proposito D. 1. 15. 2 (Ulp. I. s. de off. praef vig.) nel quale Ulpiano ricorda che
non passava giorno senza che scoppiassero incendi: pluribus uno die mcendiis exortiis.
3 Jov. ep. 3. 193-196, ove si lamentano le cattive condizioni degli alloggi; 3. 197-202 che tratta specificamente dei
frequenti rischi di incendi; ma anche 14. 305-308 che descrive le conseguenze di un incendio in casa di un ricco. V.
pure Mart. 9. 18 che ricorda come mancassero quasi sempre le condutture per 1’acqua e piu in generale le pessime
situazioni abitative dell’CW>s.
4 Hor. sat. 1.5. 73—4: Nam vagaper veterem dilapsoflamma culinam / Volcano summumproperebat lambere tectum.
Sulla valutazione del passo vedi M. A. Levi, Roma antica (Torino 1976) 29 e U. E. PAOLI, Vita romana 62.
’ La Collatio (12. 7) riporta un titolo del libro ottavo del De officioproconsulis di Ulpiano dedicate agli incendiarii e
lo stesso titolo compare in Paul. Sent. 5. 20. V.. per tutti, B. Santalucia, v. Omicidio, in ED. 29 (Milano 1979) 895,
ora in Studi di diritto penale romano (Roma 1994) 128; Id., Diritto e processo penale nell'antica Roma1 (Milano
1998) 263. Cfr. anche U. BRASIELLO La repressione penale in diritto romano (Napoli 1937) 207 ss.; 1D , Note
introduttive allo studio dei crimini romani, in SDHI. 12 (1946) 148 ss.; ID., Sulla ricostruzione dei crimini in diritto
romano. Cenni sull’evoluzione dell'omicidio, in SDHI. 42 (1976) 260 ss. Le репе previste per 1’incendio erano ormai
extraordinariae ed erano commisurate alia gravita del delitto e alia condizione dei rei. Su di esse v. per ora
P. Garnsey, Social Status and Legal Privilege in the Roman Empire (Oxford 1970) 109, 121, 125 s., 155 nt. 2.
Rappresenta ancora un’utile sintesi anche per questi temi la voce Incendium di G. Humbert, in DS. 3. 1 (Paris 1900)
448 ss.
6 Si v„ a titolo di esempio, CTh. 15, 1.4, 15. 1.38, 15. 1.39, relativi alle distanze dagli horrea, CTh. 15. 1.45 per la
rimozione di tramezzi di legno e per I’uso di scale di pietra al posto di quelle di legno; CTh. 15. 1.46 relative alia
demolizione di edifici privati attigui a quelli pubblici. Su questi aspetti, che saranno ampiamente esaminati in altro
contribute, v., per ora, O. ROBINSON. Fire Prevention at Rome, in RIDA. 24 (1977) 386 ss. Si v. pure Cl 8. 11, 14,
relative aiparapessia', CL 8. 53. 36, sulle donazioni fatte a chi aveva subito danni durante un incendio.
Л. МИНЬЕРИ
41
dalle risultanze archeologiche e dalle fonti antiche7: tra di essi certo I’incendio gallico e il
famoso incendio attribuito a Nerone del 64 d. C., ma non solo quelli.
La frequenza degli incendi, infine, fini per costituire anche un buon affare speculative: le
fonti riportano le attivita del banchiere Crasso il quale, avvertito dai suoi numerosi informatori,
si recava sul luogo dell’incendio, acquistava a prezzo vile [’immobile danneggiato, e dopo
averlo restaurato alia meglio lo rivendeva con ampio margine di profitto8.
Le problematiche emergent! in materia sono molteplici, e sono raggruppabili, a mio avviso,
in tre filoni di ricerca: la repressione, penalistica e privatistica, degli incendi, lo sviluppo di una
normativa urbanistica (/alu sensu) antincendio e I’incidenza che I’evento incendio assume
nell’ambito deH’adempimento delle obbligazioni9 * 11.
Come si vede, si tratta di campi di indagine molto diversi tra loro.
A puro titolo di esempio, si pud notare che il prime di questi filoni coinvolge ambiti
cronologici molto ampi, dalle XII Tavole alle tarde prescrizioni delle Pauli Sententiae e della
Collatio legum Mosaicarum et Romanarum. Tra questi due poli estremi si inseriscono una serie
di interventi che a vario titolo riguardano gli incendi, concentrate soprattutto in un periodo che
va dal terzo al prime secolo a. C. Tra di esse vanno annoverate la lex Aquilia de damno dato"\ che
come e note, ё databile alia meta del terzo secolo a. C."; la quaestio de incendiis del 210 a. C.
promossa contro notabili campani accusati di aver volute incendiare I’intera Roma12; Г edictum de
incendio ruina naufragio rate nave expugnata3, di data incerta ma che, essendo conosciuto e
commentate da Labeone14, pud con molta probability essere attribuito all’eta repubblicana; la
lex Cornelia de sicariis et de veneficis dell’81 a. C. che, connaturandosi come una lex di ordine
pubblico, reprimeva 1 'incendium in se e non solo come causa della morte di un soggetto15.
Sarebbe impossibile, nel breve tempo a mia disposizione, trattare esaustivamente tutti questi
temi.
Mi limitero pertanto ad analizzare tre norme decemvirali in materia di incendi: il frammento
del commento gaiano delle XII Tavole16 relative alia repressione dell’incendio dolose e di
7 R. SABLAYROLLES, Libertinus miles. Les cohortes des vigiles (Rome 1996) 771 ss. Altro elenco. ma a partire dal 31
a. C. fino a giungere al 363 d. С , e in L. HOMO, Roma imperiale 232 s.
’ Sull’attivita imprenditoriale di Marco Licinio Crasso v. A. M. WARD, Marcus Crassus and the late Roman Republic
(Columbia 1977) 72 ss. e G. Antonelli, Crasso il banchiere di Roma (Roma 1976) 96 ss.
9 Per una descrizione piii accurata, con attento esame della bibliografia e delle fonti relative, rinvio ad un piu ampio
lavoro sugli incendi.
111 Sul legame tra la lex Aquilia e l incendium (ovviamente per il case dt incendio colposo) v. innanzitutto il
riferimento all’ure re nel terzo caput di essa (su cui, in part., C. A. CANNATA, Sul testo della lex Aquilia e la sua
poriata originaria, in La responsabilita civile da atto illecito nella prospettiva storico- comparatistica (Torino
1995) 33 ss., part. 54; F. LA ROSA, Il valore originario di «iniuria» nella «lex Aquilia». in Labeo 44 (1998) 366 ss.,
part. 371, P. ZILIOTTO, L’imputazione del danno aquiliano. Tra «iniuria» e «damnum corpore dato» (Padova 2000)
161 ss.) e soprattutto i numerosi passi che richiamano la lex Aquilia in casi di danno da incendio: Paul. Sent. 5. 10. 3
(=Coll. 12. 2. 2); Coll. 12. 7. I (= D. 9. 2. 27. 7); Coll. 12. 7. 3 (= D. 9. 2. 27. 8); Coll. 12. 7. 5; Coll. 12. 7. 7-9
(= D. 9. 2. 27. 9-11); D. 9 2. 30. 3; Coll. 12. 7. 6; Cl. 3. 35. 1-2.
11 Sulla data della lex Aquilia v. il mio Un caso di diaspora gentilizia: gli Aquilii tra Tula e Roma, in Ricerche
sull’organizzazione gentilizia romana 1 (Napoli 1984) 188 ss.; a cui adde con bibl. aggiomata C. A. CANNATA, Sul
testo originate della lex Aquilia: premesse e ricostruzione delprimo capo, in SDHI. 58 (1992) 195 ss.; 1D. Sul testo
della lex Aquilia e la sua portata originaria 31 ss.
12 O. M1LEL1.A. Testimonianze liviane sulla repressione penale dell’incendio, in St. C. Sanfilippo 3 (Milano 1983)
485 ss., in part. 492 ss., a cui adde C. VENTURINI, Processo penale e societa politico nella Roma repubblicana (Pisa
1996) 89 s. nt. 10.
13 D. 47. 9. Sul titolo O. LENEL, Das edictum perpetuum3 (Leipzig 1927, Aalen 1985) 396 s. Per un’analisi attenta,
anche se di stampo piuttosto antiquato, v. anche G. LONGO, La repressione della violenza nel diritto penale romano,
in St. G. Scaduto. 3. Diritto civile e diritto romano (1970) 469 ss.
14 D. 47. 9. 3. 2-7.
I? In questo sense J. CLOUD, The Primary Purpose of the Lex Cornelia de sicariis, in 7.SS 86 (1969) 258 ss., 260;
B. SANTALUC1A, Diritto e processo penale 145 ss. con ampia bibl. In sense contrario, ma con argomenti non troppo
convincenti, v. ora K. AmielANCZK, The guilt of the Perpetrator, in Labeo 46 (2000) 88 s.; Id., Dolus malus -
animus occidendi. The problem of guilt in the lex Cornelia de sicariis et veneficis, in Au-dela des frontieres. Mel. W.
Wolodkiewicz 1 (Varsovie 2000) 6 ss.
16 D. 47. 9. 9, riportato infra nel testo.
42
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
quello non intenzionale. la normative suircwib/'/ZM1, е infine quella sul divieto di seppellire e di
bruciare i cadaveri in citta17 18. 11 prime frammento ё espressamente dedicate alia responsabilita di
chi appicca un incendio, ma anche gli altri due, possono, a mio avviso, svolgere una funzione
lain sensu antincendio. quanto meno in funzione preventiva.
2)	Passando all’analisi della prima disposizione indicata, essa viene inserita da tutti gli
editori delle correnti ricostruzioni del codice decemviraie nella ottava tavola, al decimo
frammento (tab. 8.10), anche se, secondo il Diliberto. la collocazione di tutti i frammenti
connessi «a vario titolo ... con la disciplina e la regolamentazione giuridica della terra e
dell’esercizio dell’agricoltura» andrebbe rimeditata19.
Ma veniamo al testo:
D. 47. 9. 9 (Gai. 4 ad /. А7/ tab.): Qui aedes acervumve frumenti iuxta
domum positum combusserit, vinctus verberatus igni necari iubetur, si mode
sciens prudensque id commiserit. Si vero casu, id est neglegentia, aut noxiam
sarcire iubetur aut. si minus idoneus sit. levius castigatur. appellatione autem
aedium omnes species aedificii continentur.
Gaio ricorda la репа prevista per colui il quale, sciens prudensque, abbia bruciato una casa
о un covone di grano posto presso di essa: il reo deve essere legato, frustato e infine ucciso con
il fuoco.
Nel caso che invece Гincendio si sia propagate casu, con le stesse conseguenze, si dovra
risarcire il danno {noxiam sarcire)-, se il colpevole ё minus idoneus (espressione sulla quale
tornerd tra breve) dovra essere castigato pin lievemente. 11 passo si conclude con il commento,
tipico modo di procedere del giurista antoniniano, della parola aedes intesa non solo come la
casa ma anche come ogni specie di edificio.
La traduzione per ora tentata ё la piii letterale e piu neutra possibile, certamente inelegante,
perche credo che prima di rendere compiutamente il passo occorra risolvere alcuni problemi
interpretativi. Oltre al motive per il quale i compilatori hanno preso in considerazione il
frammento di Gaio e lo hanno inserito nel titolo nono del quarantasettesimo libro del Digesto, ё
rilevante verificare se sia possibile ricostruire il contenuto originate del frammento
decemvirale.
Sul prime punto si nota solo che i compilatori hanno inserito il frammento in questione nel
titolo relative all’editto de incendio ruina naufragio rate nave expugnata, che riguarda una
fattispecie completamente diversa, eve 1'incendio (cosi come la rapina, la ruina, la navis
expugnata) ha fornito soltanto 1’occasione per commettere un altro reato (il furto)20.
Quanto al secondo punto, ossia alia possibility di ricostruire 1’originale contenuto
normative del frammento decemvirale distinguendo questo dalle modificazioni successive -
gaiane о meno che siano deve preliminarmente essere notate che nel passo manca un
riferimento esplicito alle XII Tavole. Tuttavia la provenienza del frammento dal commento
gaiane al codice decemvirale e 1’uso del verbo iubere (iubetur), che allude ad una prescrizione
legislativa, sone prove sufflcienti a dimostrare 1’esistenza della norma nel testo decemvirale.
La fattispecie prevista ё quella di un soggetto che da fuoco ad una casa о ad un covone
vicino ad essa. Dal memento che Gaio utilizza prima il termine aedes e poi la parola domus per
esprimere lo stesso concetto, molti studiosi hanno volute vedere in cio un intervento stilistico
operate dalle stesso Gaio mentre nel testo originale sarebbe invece stato ripetuto, сот’ё tipico
del linguaggio dei decemviri, il termine aedes2i.
Ma queste ipotesi mi sembrano alquanto superficiali, dal memento che ё oggi ovviamente
impossibile ricostruire 1’originale dettato decemvirale. E’ preferibile, invece, tentare di risalire
al solo contenuto del frammento.
17 Per fonti e bibl. v. infra.
‘"Tab 10. 1.
19 O. DILIBERTO, Material! per la palingenesi delle XU Tavole 1 (Cagliari 1992) 383 ss.
211 Cfr, anche se in un’altra prospettiva, U. BraSIELLO, Sulla ncostruzione 262.
21 Cfr.. per tulti, G. MacCormack., Criminal Liability for Fire in Early and Classical Roman Law, in Index 3 (1972)
382, con ult. bibl.
Л. МИНЬЕРИ
43
Il Brasiello ha voluto circoscrivere la fattispecie al solo incendio di messi, analogamente al
caso prospettato in Paul. Sent. 5. 20. 5 (ove si prevedono репе extra ordinem)22.
In realta nel passo gaiano non si indica 1’ipotesi di colui che abbia inteso distruggere о
danneggiare col fuoco il frumento ancora nei carnpi, ma solo il raccolto, ordinato in mucchi
presso la casa; soprattutto, tab. 8. 10 non pud essere soltanto considerata la sanzione
dell’incendio di messi, регсЬё primo comportamento passibile di репа ё quello di colui che
brucia la casa.
Assai piti interessante ё 1’inciso immediatamente successive «si modo sciensprudensque id
commiserit» che connota, senza alcun dubbio, il caso di incendio prima descritto come doloso.
Qualche autore ha ritenuto che le parole usate da Gaio siano estranee al tenore originale della
norma decemvirale «a gloss ...... to make explicit what he (Gaio) takes to be implied by the
warding of the lex»23. Ma se si considera che gia nella lex Numae sul parricidio il termine
sciens ё presente, mi sembra che anche 1’espressione «sciens prudensque» possa essere
risalente e come tale espressione del contenuto normative24.
La репа prevista nel frammento ё la vivicombustio. Il colpevole viene legato, verberato e
poi portato al rogo. Al di la della terminologia adoperata, che pud essere frutto di un
aggiornamento25, non pud dubitarsi che si tratti di una репа molto antica. Si pub discutere se
bisogna vedere in essa una vendetta messa in atto nelle stesse forme del delitto26 о una репа di
carattere espiatorio-purificatorio27. Nd si pud escludere un rapporto di causalita magica tra
I’atto criminoso (incendio) e la corrispondente morte col fuoco, rapporto emergente anche in
altre disposizioni decemvirali quali il «partes secure» del debitore insolvente28 *.
La seconda fattispecie del frammento gaiano, relativa all’incendio colposo, presenta
problemi interpretativi ancora pi£i complessi.
La parola lubetur, di nuovo utilizzata da Gaio, mostra che il giurista attribuiva alle XII
Tavole anche questa parte. In essa 1’incendio non volontario viene represso con репе diverse
sulla base della «idoneita» del soggetto responsabile.
Le prime parole della frase, «si vero casu, id est neglegentia», hanno suscitato pareri molto
discordi. Si ё discusso sia sul significato - semplice imprudenza о reale colpa - da attribuire al
termine casu, sia sul connesso problema del valore dell’inciso id est neglegentiuv>
Superata oggi la posizione di coloro che vedevano in quest’ultimo un glossema postclassico
(del cui inserimento non v’era necessita alcuna)30 la dottrina si ё divisa in due filoni: da un lato
22 U. Brasiello, Sulla ricostruzione 261.
23 G. MACCORMACK, Criminal Liability 382, ma gia A. PERNICE, Labeo. Romisches Privatrecht im erstem
Jahrhunderte der Kaiserzeit 2. 2 (Halle 1900) 37.
24 Fest sv. Parrici<di> quaestores (L. 247). in questo sense v. F. CANCELLI, // dolo nel diritto penale romano I
(Milano 1965) 19 ss.; F. La ROSA, 11 valore originario 369 nt. 8, 371 nt. 18 Sull’espressione v. ancora
G. MACCORMACK, «Sciens dolo malo». in Sodalitas. Scr. A. Guarino 3 (Napoli 1984) 1452 ss.
25 KLEINFELLER, v. Incendium, in PW. 9. 2 (Stuttgart 1916) 1244.
26 H. Levy-BruHL, line application originale du talion en matiere de procedure civile: I'edit: quod quisque juris. ,
in Mel. G. Cornil 2 (Paris 1926) 67 nt. I; C. ST. TOMULESCU. Infractions de droit penal public dans la loi des XU
Tables, in RIDA 26 1979 449 nt. 52. In senso contrario E. Genzmer, Talion im klassischer und nachklassischer
Recht? in ZSS. 62 (1942) 122 s.; B. PERRIN, Le caractere subjectif de la repression penale dans les Xll Tables, in
RH 28 (1951) 391 che propone altre due spiegazioni. che vi sia una sorta di violazione di un tabu (chi usa male il
fuoco e abbandonato al fuoco) о che il legislatore decemvirale abbia voluto punire piu duramente la distruzione di
case e di ponti. Cfr. pure C. Ferrini, Esposizione storica e dottrinale del diritto penale romano, in Enciclopedia del
diritto penale italiano I (Milano 1907, rist. Roma 1976) 148, che vede nella norma «1’intento di ottenere una
correlazione fra il reato e la репа».
27 E. CANTARELLA, / supplizi capital! in Grecia e Roma (Milano 1991) 225, 236 s. che la vede come una репа di
carattere espiatorio in onore di Cerere, come risarcimento per la privazione- in conseguenza dell’incendio -
dell’offerta delle primizie. Non prende posizione P. GARNSEY, Social Status 121.
211 G. FRANCIOSI, Partes secanto. Tra magia e diritto, in Labeo 24 (1978) 376 ss,
24 Su queste problematiche v. gli aa. riportati alle ntt successive
30 Cfr., in part., G. De MEDIO, Caso fortuito e forza maggiore in diritto romano, in BIDR. 20 (1908) I 59 nt. 2 per il
quale «I’esplicazione id est neglegentia... sembra un malaccorto glossema, se pure non un vero e proprio emblema
tribonianeo»; A. GUARNIERJ - C1TAT1, Miscellanea esegetica I (Perugia 1924) 70; W. KUNKEL, Diligentia , in ZSS. 45
(1925) 333; S CONDONARI - MlCHLER, OberSchuld und Schaden in der Antike , in Scr. C. Ferrini 3 (1948) 74 e nt. 3.
44
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
coloro che ritengono I’interpretazione di Gaio del termine casu come negligenza corris-
pondente all’originale significato decemvirale di esso’1, e dall’altro coloro che lo considerano,
invece, interpretato e modificato sulla base dell’elaborazione del concetto di colpa, sviluppatasi
all’eta di Gaio’’.
La questione ё ulteriormente complicata dall’utilizzo che gli studiosi hanno fatto di questo
passo per la costruzione del concetto di caso fortuito nelle varie epoche* 33, anche alia luce di
altri passi in cui si parla di incendi appiccati casu e d'xfortuita incendia3*.
lo credo che con casu i decemviri abbiano inteso voler indicate soltanto I’incendio non
intenzionale, in un rapporto di mera causalita materiale. e che Gaio ne abbia in qualche modo
mal interpretato il concetto originale, attribuendo al termine casu il significato di colpa.
Ma non ё questo il momento di soffermarsi su tali aspetti che, peraltro, esulano dal ristretto
tema che ho qui deciso di trattare; cio che invece mi preme di sottolineare ё che, sulla base di
quanto si ё detto fmora, se Gaio sent! la necessita di commentare il termine casu (alia stregua di
come fara piii avanti per aedificium), questa parola probabilmente doveva essere presente nel
testo decemvirale, о comunque nella versione delle ХП Tavole a lui pervenuta35 36.
Procedendo ora con I’esame del passo, all’autore dell’incendio viene imposto di risarcire il
danno. Appare molto probabile che Gaio riporti qui 1’originale prescrizione decemvirale e non
la modifichi in alcun modo, perche utilizza 1’espressione noxiam sarcireb. Questi termini,
сот’ё noto, sono molto antichi, attestati anche in altre disposizioni37 e, come si ricava da due
famosi brani di Festo38, appartengono direttamente al linguaggio decemvirale.
Molto meno certa nella sua attribuibi 1 ita alia normativa decemvirale ё la restante parte del
passo gaiano nella quale il giurista afferma che in caso dell’incendiario minus idoneus si debba
procedere ad una piii lieve castigatio.
L’unanimita degli studiosi ha ritenuto che questa gradualita della репа sia da attribuire alia
visione propria dell’eta di Gaio39. In quell’epoca le concezioni criminalistiche - come si ricava
da una serie di fonti dell’eta di Adriano40 41 commisurano la репа del reo sulla base «del
parametro della condizione sociale e personale dell’autore» e «di quello della mens facientisf'.
D’altra parte 1’idea dell’applicazione di una castigatio per colui che delinque fortuito о casu
si trova nei testi della giurisprudenza antoniniana42.
11 In questo senso gia TH. MOMMSEN, Le droit penal romain 3 (tr Paris 1907) 159 s. e nt. 5 e ora C. MACCORMACK ,
Criminal Liability 303 nt. 6, con preced. bibl.
'2 A. PERNICE. Labeo 2. 2. 38; C. MuCtACCfA, L 'elemento fortuito nel diritto romano e comune, in AG. 193 (1977)67
ss. CSull uso del termine «casus» nel diritto penale romano, in SRG. 2 (1980) 339 ss ); A. WaCHE. Eahrldsstge
I'ergehen in romischen Strafrecht, in RIDA. 26 (1969) 551 ss.; I. Molnar, Die Ausgestaltung des Begriffes der vis
maior in romischen Recht, in lura 32 (1981) 75 ss.
33 V gli aa. citati alia nt. precedente a cui adde piii in generale F. De MARTINO, In tema di stalo di necessita, in RISG.
14 (1939) 47, ora in Diritto e societa nell'antica Roma (Roma 1982) 44° ss.; J.-F. Gerkens, Regole e praliche in
caso di stato di necessita nell’eta romana classica. in Regie et pratique du droit dans les realites juridiques de
l antiquite (Catanzaro 1999) 329 ss., con ult. bibl
54 D. 47. 9. 11; D. 48 19. 28. 12; Coll. 12. 6. 1; Coll. 12. 2. 3. Per una analisi puntuale di questi testi rinvio ad un
successivo lavoro
3:1 In questo senso gid A. PERNICE, Labeo 2. 2. 38.
36 Cosi G. MACCORMACK, Criminal Liability 384. Piii in generale sul noxiam sarcire e sulla sua risalenza al
linguaggio decemvirale v. S. MORGESE Rasiej, Sul regime della nossalita nell’eta delle XII Tavole, in AG. Ill
(1991) 287 ss., in part. 300; C. A. Cannata. Delitto e obbligazione, in Illecito e репа privata in eta repubblicana
(1991) 147 ss.; M. V GlANGRlECO Pessi, Ricerche suU'«actio de pauperie». Dalle XII Tavole ad Ulpiano (Napoli
1995)97 ss.
37 V. ad es. tab 8. 9: I'rugem quidem aratro quaesitam noctu pauisse ac secuisse puberi XII tabulis capital erat.
suspensumque Cereri necari iubebant ... impubem praetoris arbitratu uerberari noxiamue duplionemue decernt
38 Fest sv. Noxia (L. 180) e sv. Sarcito (L. 430).
'4 In questo senso v.. per tutti, G. MacCormack, Criminal Liability 382 s., con ampia bibl.
411 V., ad es., D 47 21. 2 sulla rimozione dei termini di confine e il piii tardo, ma anche piii interessante perche in
tema di incendio, D. 48. 19. 28. 12.
41 O. DiLIBERTO, Materiali 314 s., ma in questo senso gia F. P. Casavola, Cultura e scienza giuridica nel secondo
secolo d. C. : il senso delpassato, in Giuristi adrianei (Napoli 1986) 27 ss
42 Cfr. ancora О DiLIBERTO, Materiali 313 e nt. 987 che riporta oltre ai testi citati in nt. 40, anche D. 49. 9. 11 (Marc.
14 inst.) e D. 48. 5. 39(38). 4 (Pap. 36 quaestf.
Л. МИНЬЕРИ
45
Anche il termine idoneus adoperato dal giurista pud essere reso sia nel senso di habilis,
capace (in questo senso il VIR) che di locuples, abbiente.
Con levius castigatur poi Gaio, secondo 1’opinione costante di tanti insigni studiosi (primo
fra tutti il Mommsen), sembra aver voluto far riferimento alia fustigazione, comminata in
questo caso come репа autonoma41 * 43 44. Non puo dar adito a dubbio alcuno 1’uso del comparativo
levius che credo si riferisca alia previsione di una репа piu lieve rispetto alia verberatio inflitta,
prima della vivicombustio, all'autore dell’incendio doloso.
Ora, a seconda della scelta di senso da attribuire a questi termini, si puo dare un diverso
significato alia intera frase. Se infatti nel soggetto minus idoneus deve vedersi un individuo
meno capace {minus habilis) - ad es. uno sprovveduto che accende un fuoco che, non
circoscritto, produce fiamme tanto alte da incendiare una casa о un covone posto li vicino -
allora non vedo perche egli non dovrebbe risarcire il danno ed avere solo una leggera bastonatura.
Se invece si intende con minus idoneus un individuo meno solvibile {minus locuples) allora ci si
aspetterebbe che, per le sue peggiori condizioni economiche, dovesse essere condannato a pagare
di meno, una sorta di condanna nei limiti del possibile ante litteram™.
Una qualche soluzione potrebbe essere trovata nell’attribuire ai termini minus idoneus il
significato di soggetto praticamente nullatenente perche in tai senso non potendo esservi il
risarcimento in danaro, si giustificherebbe il ricorso alia репа corporate.
Per concludere I’esame di questo frammento si deve ritenere che, alia luce di quanto ci e
pervenuto, se non e possibile ricostruire con certezza il dettato originale della norma
decemvirale, si pub vedere nel brano in questione una commistione tra norma decemvirale e
interpretazioni gaiane aggiomate al suo tempo.
Ne deve meravigliare che Gaio abbia inserito nella stessa disposizione la norma piu antica e
il suo commento perche questa pratica era per lui abituale (v. il passo sull’wsws)45.
3)	Molto piu brevemente voglio solo accennare agli altri due frammenti delle ХП Tavole
che possono riferirsi, pur in modo molto parziale, al Г incend io.
II primo, relativo a\V ambitus, riporta la norma che imponeva ad ogni proprietario di lasciare
libero da edifici uno spazio di due piedi e mezzo ciascuno46, disposizione sia pur indirettamente
attribuita da un complesso di fonti alia legislazione decemvirale47.
Sorvolo sul problema della appartenenza dello spazio non edificato a ciascuno dei
confinanti, eventualmente in comunione, о di un suo carattere pubblico, ed anche su quello
della funzione primaria di tale istituto.
41 Sulla fustigazione v. T. MOMMSEN, Droit penal remain 6. 984; C. FERRIN). Esposizione slorica 25 ss.;
U. BRASIELLO, La repressione 386 ss., in part. 388; G. MACCoRMACK, Criminal Liability 383 con ampia bibl.
Quest’ultimo autore basandosi sulla репа inflitta a coloro che provocavano casu un incendio - pecuniaria per quelli
che erano solvibili e fisica, anche se lieve, per coloro che non lo fossero - propone un'ardita ricostruzione. L’a. ritiene
di poter ipotizzare, sulla base di due altri versetti decemvirali, tabb. 8. 9 e 8. 14, che la norma sull’incendio in origine
non distingueva «between deliberate and not deliberate fires but between a fire deliberately caused by a pubes and one
deliberately caused by an impubes». In allre parole, per l’a. inglese, il criterio della graduazione della репа sulla base
della solvibilita del reo sarebbe solo successiva e avrebbe sostituito quello della graduazione basato sulla maggiore о
minore consapevolezza, per causa d'eta, del soggetto. La ricostruzione del frammento, per la verita molto originale, mi
lascia pero alquanto perplesso perche basata su semplici congetture e senza appigli nelle fonti, e soprattutto perchd
eliminate il criterio della solvibilitti, certamente estraneo alle Xll Tavole, non implica necessariamente la eliminazione
a monte anche della distinzione tra incendi deliberati e non deliberati che invece pud, a mio parere, essere
perfettamente compatibibile con il diritto decemvirale, come appare dalla parallela previsione dell’omicidio
involontario.
44 In questo senso ancora G. MACCORMACK, Criminal Liability 392, il quale pero attribuisce la graduazione tra репа
pecuniaria e репа corporale al diritto in vigore al tempo di Gaio Lo stesso a. aggiunge che la castigatio sarebbe potuta
essere utilizzata come репа sostitutiva anche in caso di rifiuto del pagamento compiuto da un reo che ne avesse invece
la possibility
44 Sulla pratica gaiana di incorporate nella stessa norma il suo tenore originale e la sua interpretatio e in particolare
sulla disposizione sull’usui decemvirale (tab. 6. 3 = FIRA I2. LL) v. per tutti, G. FRANCtOSl, Famiglia e persone.
Dall'eta arcaica al Principato3 (Torino 1995) 74 ss.
46 SM’ambitus v., in generale . A. GUARINO, Diritto private romano'[ (Napoli 1997) 651 ss.; G. FRANCtOSl, Corso
istituzionale di diritto romano3(Torino 2000) 281 ss.
47 D. 10. 1. 13 (Gai. 4 ad I. XII tab.); Fest. sv. Ambitus (L. 5 e 15); Varr. de I. I 5. 4. 22; Vol. Maec. 46.
46
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
Cid che qui interessa ё che alia base della sua elaborazione non pud essere stata estranea la
considerazione di esigenze pratiche, quali Io scolo delle acque, il passaggio e la prevenzione
degli incendi41*.
D’altra parte il timore degli incendi ha sempre influito sui metodi di urbanizzazione delle
societa primitive. Tacito, ad es., ricorda che presso i Germani le abitazioni venivano costruite
lontano le une dalle altre per evitare il rischio di incendi48 49.
La stessa giustificazione del ricorso alia demolizione della casa del vicino come mezzo per
impedire che il fuoco raggiunga la propria, problema che tanto interesso i giuristi romani per i
suoi risvolti giuridici, nasce dalla medesima esigenza di lasciare uno spazio tra gli edifici50.
Non credo poi che sia d’ostacolo a questa visione dell’ambitus quale norma, tra 1’altro, di
prevenzione per gli incendi quanto sostiene Anne-Marie Patault51, la quale nega che Vambitus
potesse avere un collegamento con gli incendi sulla base della considerazione che la distanza di
cinque piedi tra un edificio e I’altro sarebbe stata completamente insufficiente a prevenire la
diffusione degli incendi. L’autrice basa questa sua affermazione sulla constatazione che alcune
costituzioni del basso impero prevedevano per questo caso distanze molto superiori52.
Ma I’obiezione non mi sembra colga nel segno perche, come ha gia sostenuto A. Palma53, le
maggiori distanze a cui si riferiscono le tarde costituzioni sopra riportate sono giustificate da
condizioni abitative molto differenti: gia da tempo le insulae crescevano affiancate e ben
diverse dovevano essere le altezze degli edifici, tanto che si sent! piu volte I’esigenza di
ribadire il divieto di costruire in altezza54 e gia Nerone prescrisse di far arretrare ulteriormente
gli edifici imponendo di costruire degli angiporti e dei balconi55.
Non estranea al problema degli incendi mi sembra anche la norma decemvirale sul divieto
di seppellire о bruciare i morti in cittA: Hominem mortuum in urbe ne sepelito neve urito
(tab. 10. I)56.
A base di questa disposizione certo vi fu un complesso di prescrizioni di carattere religioso,
di carattere demografico, di igiene collettiva ed anche di sicurezza pubblica per il pericolo degli
incendi57.
Quest’ultima motivazione sicuramente non fu la principale, la sola soprattutto perche la
norma non prevede soltanto il divieto di bruciare il cadavere ma sancisce anche la proibizione
di seppellirlo; anzi Io fa su un piano di perfetta parita tra i due modi di sepoltura.
Tuttavia la preoccupazione per gli incendi non dovette essere estranea alia creazione di tale
divieto; se si legge con attenzione il de legibus ciceroniano, se ne ha una esplicita conferma
Cic. de leg. 2. 23. 58: ‘Hominem mortuum’, inquit lex in duodecim ‘in urbe ne
sepelito neve urito’. Credo vel propter ignis periculum.
48 In questo senso gia B. BRUGl, L'ambitus e il paries communis nella storia e nel sistema del diritto romano. in
RISG. 3 (1887) 161 ss., 363 ss.; 1D. Istituzioni di diritto romano (diritto privato giustinianeo)3 (Torino 1926) 184 ss.,
e ora Л. PALMA, lura vicinitatis. Solidarieta e limitazioni nel rapporto di vicinato in diritto romano dell'eta classica
(Torino 1988) 55 ss., in part. 62 ss.
4q Tac. Germ. 16: Suam quisque domum spatia circumdat sive adversus casus ignis remedium.
Su questo problema per fonti e bibl. v. da ult. J.-F. GERKENS, «Aeque perituris...». une approche de la causalite
depassante en droit remain classique (Liege 1997) 33 ss.; Id., Etat de necessite et «damnum incendi causa datum» in
RIDA. 44 (1997) 121 ss.; ID., Regale epratiche 329 ss.
'1 A. M. PATAULT, Reflexions sur les limitations au droit de propriete a Rome jusqu ’a la Jin de la Republique, in RH.
55 (1977) 239 ss.
52 CTh. 15. 1.4, 15. 1. 46; Cl. 8. 1. 13. Le tre disposizioni prevedevano rispettivamente distanze di cento piedi,
quindici piedi e dodici piedi.
53 A. PALMA, lura vicinitatis 63.
54 V. per ora L. HOMO, Roma imperiale e l urbanesimo 139, 232 ss.; M. A. Levi, Roma antica 28 ss.
” Tac. ann. 15. 43; Suet. Nero 16, su cui M. A Levi, Roma antica 29 ss e O. Robinson, Eire Prevention at Rome 385 s
46 In questo senso gia O. Robinson, Fire Prevention at Rome 385, la quale ipotizza la presenza nella tarda repubblica
di analoghi regolamenti in altre citta e riporta come esempio il caso della lex Colonia Genitivae luliae seu Ursonensis
(11. 73-74=FlRA. I2 183 s ). Nell’iscrizione perd non v’6, come in Cicerone, un riferimento all’incendio quale causa
del divieto di sepoltura in citta, il che rende il passo non completamente pertinente.
57 Si v. per fonti e bibl. L. MtNlERt, ‘Mores' e 'decreto gentilicia’. in Ricerche sull 'organizzazione gentilizia romana
3 (1995) 144 ss. e nt. 67.
Л. МИНЬЕРИ
47
Cicerone, riportando il testo della norma decemvirale, lo commenta attribuendone il motivo
del divieto proprio al pericolo degli incendi. Mi sembra un riferimento importantissimo, perche
proviene da quel secondo libro del de legibus in cui I’autore commenta la decima tavola con
un’approfondita analisi dei singoli versetti.
Il passo prova, dunque, che per I’Arpinate motivo del divieto di seppellire e bruciare i
cadaveri in cittA doveva essere, se non solo, almeno «anche» quello di evitare gli incendi.
Л. МИНЬЕРИ
Пожары в Риме всегда были одним из са-
мых страшных бедствий. Магические надписи
arseverse (отврати огонь) на дверях римских
жилищ, сатиры Ювенала и Горация, как и
постоянное внимание римских юристов к про-
блеме пожаров и поджогов свидетельствуют о
том, что пожары были повседневной реаль-
ностью римской жизни. В статье рассматри-
ваются три аспекта противопожарной норма-
тивной деятельности римской власти: 1) нака-
зания частноправового и уголовного порядка
за поджог; 2) городские противопожарные
меры и нормативы; 3) пожары и поджоги в
обязательственном праве.
Среди многочисленных правовых норм, ка-
сающихся пожаров, автор выделяет законы
XII таблиц о преднамеренном и непреднаме-
ренном поджоге и о запрете на похороны и
сожжение трупов в городе. Однако коммента-
рий Гая к первой из этих децемвиральных норм
был помещен компиляторами в 47 книгу Ди-
гест, касающуюся эдикта de incendio ruina
naufragio rate nave expugnata. Здесь поджог
рассматривается, наряду с другими деликтами,
лишь как средство к совершению кражи.
Казнь, предусмотренная в XII таблицах за
предумышленный поджог- сожжение зажи-
во, - весьма древняя и может быть расценена и
как отражение ius talionis, и как очистительная
жертва. В случае непредумышленного (casu)
поджога виновный должен возместить ущерб.
Однако Гай привносит в децемвиральную
норму более позднее понимание вины, в его
трактовке casus - практически синоним culpa
(casu id est negligentia), в то время как в ориги-
ДЕЦЕМВИРАЛЬНЫЕ НОРМЫ
О ПОЖАРАХ
(РЕЗЮМЕ)
нале имеется в виду, видимо, любое случайное
возгорание. Возмещение ущерба возможно,
только если виновный достаточно состоятелен
в имущественном отношении. В случае же его
материальной несостоятельности (minus idoneus)
для него предусмотрено телесное наказание -
бичевание, однако в более легкой форме, чем
то, которое предшествует сожжению при
смертной казни.
Еще один фрагмент XII таблиц, частично
касающийся пожаров, - норма об ambitus, т. е.
пустом пространстве в 2,5 фута, которое хозя-
ин должен оставлять незастроенным вокруг
любой постройки. Похожие установления
существовали у многих древних народов, в
частности, по свидетельству Тацита, у герман-
цев. Тацит прямо указывает на противопожар-
ный характер этой меры у последних. Однако
некоторые современные ученые (А. М. Пато)
сомневаются в подобном основании ambitus у
римлян - оставляемое пространство слишком
мало, чтобы иметь практический противопо-
жарный эффект. Тем не менее, как отмечает
А. Пальма, зафиксированный в XII таблицах
минимум в позднейшие века подвергался уточ-
нению в каждом конкретном случае (для част-
ных домов, для инсул и т. д.).
И наконец, еще одна децемвиральная нор-
ма - о запрете на похороны и трупосожжение в
городской черте. Это положение не может
рассматриваться как исключительно противо-
пожарное хотя бы потому, что запрет распро-
страняется и на захоронение. Однако нельзя
отрицать и возможность дополнительного
противопожарного назначения этой меры.
©AM Сморчков. 2000
A. M. СМОРЧКОВ*
ПРАВОВОЙ СТАТУС
И СОЦИАЛЬНАЯ РОЛЬ ХРАМОВ
РЕСПУБЛИКАНСКОГО РИМА
В цивилизациях Древнего Востока, преимущественно в долинах больших рек, эко-
номическое значение храмовой собственности было весьма велико, что определяло со-
циально-политическую роль жречества, составлявшего особую корпорацию. В ряде слу-
чаев нечто похожее имело место и в Древней Греции, например, храмы Аполлона в
Дельфах и на Делосе напоминают их восточные аналоги. Впрочем, в отношении Греции
следует говорить скорее о внешнем сходстве, чем о типологической близости, поскольку
особой жреческой касты там не сложилось, а финансовая деятельность этих храмов на-
ходилась под контролем соседних полисов, объединенных в сакральные союзы - амфик-
тионии. Но правовой статус римских храмов и их экономическая роль имеют свои осо-
бенности даже по сравнению с Грецией, хотя в принципиальном плане, несомненно, и
здесь между античными цивилизациями наблюдается значительное сходство.
Своеобразие положения римских храмов периода ранней Республики проявлялось в
различных аспектах, но прежде всего оно заметно при анализе управления храмовыми
доходами и храмовой собственностью, что тесно связано с положением храмового пер-
сонала. Эти проблемы не привлекали большого внимания исследователей в силу незна-
чительного объема имеющихся данных, что определялось, в конечном итоге, относи-
тельно малой ролью самих храмов в экономической и социально-политической жизни
римской гражданской общины. Тем не менее, английский историк А. Уордмен справед-
ливо выделил функции храма как один из трех важнейших факторов древнеримской
религии* 1. В трудах известных исследователей XIX в. Т. Моммзена и Й. Марквардта под-
робно рассмотрены система финансового обеспечения сакральной сферы древнего Рима,
отдельные вопросы храмового строительства, правовой статус храмов, храмовый персо-
нал, религиозные обряды и праздники, связанные с храмами2. Тщательной подборкой
источников отличаются и статьи, помещенные в Pauly’s Realencyclopadie der classischen
Altertumswissenschaft. Но стремление к четкой систематизации, блестяще осуществлен-
ной учеными XIX - начала XX в., наряду с положительными моментами имело и свои
недостатки. При таком подходе в исследовании конкретных вопросов преобладали ста-
тические элементы при недостаточном внимании к эволюции изучаемых институтов и ее
историческим условиям, что, впрочем, пытались исправить с помощью общих обзоров
развития древнеримской религии. Явно недостаточное внимание уделялось анализу при-
чин формирования специфических черт древнеримской религии, сравнительному анали-
зу религиозных систем античной и древневосточной цивилизаций. Данный подход, как
определенный этап собственных исследований, не утерял своей значимости и поныне.
Примерно в таком духе выдержан анализ различных сторон существования святилищ, но
’ Сморчков Андрей Михайлович - кандидат исторических наук, доцент Московского педагогического универ-
ситета, специалист в области истории религии в раннем Риме. Статья подготовлена в рамках научного гранта
РФФИ № 99-06-80042.
1 Wardman A. Religion und Statecraft among the Romans. L , 1982. P. V.
1 Mommsen Th. ROmisches Staatsrecht. 3. Aufl. Leipzig, 1887. 2. Bd.; Marquardt J. ROmische Staatsverwaltung.
Leipzig, 1876. 2. Bd.; Leipzig, 1878. 3. Bd.
A. M. СМОРЧКОВ
49
прежде всего их функций, который осуществил американский ученый Дж. Е. Стэмбо’.
Но есть работы и другого рода. Польский исследователь А. Жолковски, уделив значи-
тельное место в своей монографии систематизации римских храмов средней Республики,
уточнению спорных вопросов происхождения и локализации каждого из них, провел
также интересный анализ связи храмового строительства с конкретными социально-
политическими процессами определенного исторического периода3 4. Но, несмотря на
значительный и разнообразный материал, накопленный наукой в изучении римских хра-
мов, проблемы эти явно далеки от всестороннего и приемлемого решения. И прежде
всего, хотелось бы обратить внимание на необходимость исследования храмового строи-
тельства и статуса храмов в контексте становления римской государственности и рим-
ской гражданской общины, на значимость анализа взаимосвязей с принципиальными
особенностями civitas.
Интересный материал для изучения римских храмов дают сохранившиеся храмовые
уставы (lex templi, fani, aedis5), а также уставы алтарей. Их следует рассматривать вместе,
поскольку сущностных различий между ними не было. По сути, устав храма - это устав
его алтаря. Устав был необходимым юридическим атрибутом любого римского храма.
Отсутствие такого устава у храма богини Опы Фест отметил с весьма показательным
примечанием, в котором явно сквозит недоумение: «то ли храм не имел его, то ли он
неизвестен» {Fest. Р. 204L, s. v. Ops dea). В письме императора Траяна Плинию Младше-
му храмовый устав назван lex dedicationis {Plin. Ер. X. 50), а у Сервия - lex consecrationis
{Serv. Ad Aen. II. 761). Смешение терминов говорит об одновременности совершения
сакрально-правовых актов посвящения храма и утверждения его устава. Об одновремен-
ности этих действий свидетельствуют также сохранившиеся надписи с уставами храма
или алтаря, где в формуле дедикации обязательно упоминается устав, приводимый ниже.
Наиболее содержательны надписи о посвящении храма Юпитера Либера в Фурфоне
(58 г. до н. э., Сабинская область)6, алтаря Августа в Нарбоне (11-13 г. г. н. э., южная
Галлия)7, алтаря Юпитера в Салоне (137 г. н. э., Далмация)8 и городского алтаря из Рима
времен Домициана9. В частности, надпись из Салона ясно показывает, что введение
устава было составной частью дедикации: «Гай Домиций Валент, судебный дуумвир, по
указаниям понтифика Гая Юлия Севера назначил устав в тех словах, что написаны ниже:
Юпитер Всеблагой Величайший, поскольку тебе ныне я передам и посвящу этот алтарь,
я передам и посвящу с теми правилами и теми границами, которые здесь ныне ясно на-
зову, что есть основа этого алтаря...»10 Далее идет текст самого устава. Во всех надписях
указывается, что при посвящении словесно определяются границы священной террито-
рии, но ориентиры на местности для этих границ в самих надписях не фиксировались,
хотя межевые знаки (cippi) упомянуты в надписи из Салона.
Храмовые уставы, возможно, разрабатывались в коллегии понтификов или, по край-
ней мере, там хранились, что вполне естественно для жрецов - знатоков сакрального
права: относительно одного правила, касающегося храма Юпитера Феретрия, Фест ссы-
лается в качестве доказательства на понтификальные книги {Fest. Р. 204L. 8-9). Но вво-
дили их в действие носители политической власти, что ясно видно в упомянутых над-
писях.
3 Stambaugh J Е. The Functions ofRoman Temples//ANRW. В.; N. Y., 1978. Bd. II. 16. 1.
4 Ziolkowski A. The Temples of Mid-Republican Rome and their Historical and Topographical Context. Roma, 1992.
5 Plin. Ер. X. 49; FIRA. II. 1. 3; Varro. LL. VI. 54; Fest. P. 204L, 20. У Плиния речь идет о провинциальном
храме, ио использует ои римскую терминологию.
6 FIRA. II. I. 3 = CIL. 1. Ed. 2. 603 = C1L. IX. 3513.
7 FIRA. II. 1. 4 = CIL. XII. 4333.
"FIRA. II. 1.5 = CIL. III. 1933.
9 FIRA. II. 1.7= CIL. VI. 826.
10 FIRA. II. 1. 5: C. Domitius Valens Ilvir i(ure) d(icundo), praeeunte C lulio Severe pontif(ice), legem dixit in ea
verbae quae infra scripta sunt: luppiter optime maxime, quandoque tibi hodie hanc aram dabo dedicaboque, Ollis
legi(bus) ollisque regionibus dabo dedicaboque, quas hie hodie palam dixero, uti infimum solum huius arae est...
50
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
В уставах провинциальных алтарей (Августа и Юпитера) оговорено, что их образцом
был устав алтаря (другими словами, храма) Дианы на Авентине", основанного, по пре-
данию, еще Сервием Туллием'2, что позволяет использовать их данные для анализа по-
ложения собственно римских храмов. В сохранившихся уставах определяются правила
жертвоприношений, а также приводится перечень работ, разрешенных либо запрещен-
ных на территории святилищ, с тем чтобы не нарушить права богов вторжением в об-
ласть сакрального. В уставе храма Юпитера Либера из Фурфона большое внимание уде-
лено вопросам распоряжения доходами храма. И это не случайно: храмовое имущество
нередко было весьма значительным. Само собой разумеется, одновременно с дедикацией
храмового здания посвящался и храмовый инвентарь, необходимый для осуществления
священнодействий* 12 13. Несомненно, с древнейших времен храму оставалась часть прине-
сенных жертв: храм Юпитера в Фурфоне, например, получал шкуры жертвенных живот-
ных14. Имели место и прямые дарения15. Дары были порой весьма дорогими, особенно
храму Юпитера Всеблагого Величайшего. Уже очень рано установился обычай делать в
этот храм приношения не только от римской гражданской общины16, но и от лица сосед-
них народов, преследовавших свои политические цели17. Причем в поздние времена это
рассматривалось как особая милость, и разрешение на принесение такого дара предо-
ставлялось сенатом18. Среди даров преобладали золотые венки и чаши. Государство и
другими способами заботилось о храмах. В частности, правилом стало украшать их на
штрафные деньги, взысканные эдилами'9. В ряде случаев наказанием за преступление
было посвящение конфискованного имущества какому-либо божеству, главным образом
в храм Цереры20. Нередко и частное благочестие выражалось в виде даров храмам21.
Кроме того, имелись особые поводы для регулярных или чрезвычайных частных взносов
в храмовую казну. Так, при рождении ребенка родственники жертвовали определенную
сумму в храм Юноны Луцины, при достижении совершеннолетия - в храм Ювенты, в
случае смерти - в храм Либитины (L. Piso ар. Dionys. IV. 15. 5). Существовал обычай
десятину от полученной прибыли жертвовать Геркулесу22, вероятно, и другим богам:
«Десятина - то, что древние приносили своим богам» (Fest. Р. 63L, s. v. decima). Пово-
дом для принесения дара в храм соответствующего бога могло послужить спасение при
кораблекрушении, выздоровление, исполнение обета и т. п., что фиксировалось на во-
тивных табличках, прикрепляемых к стене храма23.
Часть этих даров становилась непосредственно священным имуществом, некоторые
профанировались (объявлялись несвященными) и обращалась в доход храма через про-
дажу либо сдачу в аренду. Так, в уставе храма Юпитера Либера в Фурфоне записано:
«Если какой-либо дар будет передан, подарен и посвящен в этот храм, то пусть будет
дозволено пользоваться им и продавать. После того, как будет продано, пусть это будет
" FIRA. II. 1.4 (in latere). 22-23; 5. 8-9.
12 Liv. 1. 45. 2; Dionys. IV. 26; Fest. P. 460L, s. v. servorum dies; Aur. Viet. De vir. ill. VII. 9.
13 Macr Sat. 111. 11.6; Serv. Ad Aen. 111. 279.
14 FIRA. II. 1. 17-18.
,5Liv. XLV. 16. 8; Tac. Ann. XV. 45; Vai. Max. VII. 6. 4.
l6/jv. IV. 20. 4 (437 г. до н. э ); V. 50. 6; VI. 4. 2-3; VII. 15. 8; XXII 1. 17 etc.
17 Liv. II. 22. 6 (в 495 г. до н. э. от латинов); III. 57. 7 (в 448 г до и. э. от герников); VII. 38. 2 (в 343 г. до н. э. от
карфагеияи); XXII. 37. 5; 12 etc.
"Liv. XXII. 37.5; 12; XXVIII. 39. 15-18; XXXVI. 35. 12-13; XLII1. 6. 6-7; XLIV. 14. 3; XLV. 25. 7.
19 Liv. X. 23. 11-13; XXVII. 6. 19; 36. 9; XXIX. 38. 8; XXX. 39. 8; XXXIII. 25. 3; XXXV. 10. 12; 41. 9-10;
XXXVIII. 35. 5-6.
20 Cic. De Domo. 125; Liv. II. 8. 2; 41. 10; III. 55. 7; VIII. 20. 8 (Semo Sangus); Dionys. VI. 89. 3; VII. 17. 5; VIII. 79.
3; X. 42. 4; Plin. NH. XXXIV. 15; Plut. Rom. XXII; Fest. P. 422L, s. v. Sacratae leges
21 Liv. V. 25. 8; 50. 7; XXL 62. 8; XXII. 1. 18; XXVII. 37. 9-10; XXIX. 14. 14; Plut. Camil. VIII; FIRA. II. 1.3. 7-8;
II. 1.4 (in latere). 19-20.
22 CIL. 1. Ed. 2. 542; Dionys I. 40. 6; Varro. LL. VI. 54; Varro ap. Macr. Sat. III. 12. 2; 6. 11; Serv. Ad Aen. VIII.
363; Plut. Q. R. 18.
23 Hor. Od. 1. 5. 13-16; Tibul. I. 3. 27; luvenal. XII. 27-28.
A. M. СМОРЧКОВ
51
неосвященным»24. О том же говорит и Плутарх, приписывая Тиберию Гракху следующие
слова: «Нет ничего столь священного и неприкосновенного, как дары богам. Но ничто не
препятствует народу как угодно пользоваться ими, двигать и переносить» (Plut. Tib.
Grach. XV). Полученное в результате этих операций имущество считалось несвященным,
и им можно было свободно распоряжаться на благо храма, как свидетельствует тот же
устав из Фурфона25. Всеми этими финансовыми операциями в Фурфоне ведал эдил:
«Продажа и сдача в аренду пусть будет делом эдила, кого бы ни избрало поселение Фур-
фон, как он решит без преступления и без греха [продать и сдать в аренду] эту вещь,
другой да не имеет права»26. Для самого Рима однозначных данных нет, но, по всей ви-
димости, этим занимались цензоры27. Обращает на себя внимание, что в колонии рим-
ских граждан lulia Genetiva именно дуумвиры, высшие магистраты колонии, доклады-
вали декурионам о выплате денег за подряды, относящиеся к священнодействиям и бо-
гослужениям (Lex col. Gen. LXIX). Таким образом, управление храмовыми доходами
находилась в руках светской власти. Она же защищала храмы: в Фурфоне именно эдил,
под контролем народного собрания в качестве высшей апелляционной инстанции, нака-
зывал укравших священное имущество28. Кроме того, государство за свой счет ремонти-
ровало храмы29 и осуществляло многочисленные жертвоприношения. В той же колонии
lulia Genetiva определенные штрафы, шедшие в городскую казну, должны были расходо-
ваться исключительно на священнодействия (Ibid. LXV). Расходы на них в колонии
оплачивались не только из общественной казны, но и из частных средств магистратов
(Ibid. LXX; LXXI), что было обычной практикой в римской гражданской общине. Госу-
дарство осуществляло также ритуалы, связанные с искуплением продигий, относящихся
к тому или иному храму30. Жертвоприношения частных лиц совершались, естественно,
за их счет. Таким образом, доходы храма, видимо, шли только на повседневное обслу-
живание самого храмового здания, алтаря, статуи бога, на осуществление каких-либо
постоянных обрядов, если таковые имелись (как, например, в храме Весты). В уставе
колонии lulia Genetiva оговаривается расходование пожертвований в тот или иной храм
исключительно на священнодействия (sacra) этого храма (Ibid. LXXII).
Но особое значение при анализе экономической роли храмов имеет вопрос о храмо-
вом землевладении. В составленном им перечне религиозных законов (другими словами,
основных положений древнеримской религии) Цицерон привел и такой тезис: «Да не
совершает никто консекрации поля»31. Здесь недвусмысленно сформулирован запрет на
священное, в том числе храмовое землевладение. Конечно, речь идет не об участках, на
которых стояли храмы, - эти участки посвящали богам еще до постройки храмовых зда-
ний. Интерес представляют те земли, которые допускали производственное использова-
ние и, соответственно, приносили доход, что и является храмовым землевладением в
24 FIRA. II. I. 3. 7-8: Sei quod ad earn aedem donum datum donatum dedicatumque erit, utei liceat oeti, venum dare.
Ubei venum datum erit, id profanum esto. Cp.. Macr Sat. III. 3. 4. Trebatius profanum id proprie dici ait quod ex
religiose vel sacro in hominum usum proprietatemque conversum est. (По словам Требация, профанным, в соб-
ственном смысле, называется то, что из религиозного и священного обращено в пользоване и собственность
людей.)
25 Ibid. 10-14: Quae pequnia recepta erit, ea pequnia emere conducere locare dare, quo id templum melius honestius
seit, liceto. Quae pequnia ad eas res data erit, profana esto, quod dolo male non erit factum. Quod emptum erit aere
aut argento, ea pequnia. quae pequnia ad id templum data erit, quod emptum erit, eis rebus eadem lex esto, quasei sei
dedicatum.
26 Ibid. 8-9: Venditio locatio aedilis esto, quemquomque veicus Furfens(is) fecerit, quod se sentiat earn rem sine
scelere sine piaculo [vendere locare], alis ne potesto.
27 Mommsen Th, Op. cit. S. 62, 442-443.
28 FIRA. II. 1.3. 15-17.
w Liv. V. 19.6; XXIV. 18. 10-1 Г, XXV. 7. 5-6; XL. 51. 3, XLII. 3. 7.
30 Liv. XXI 62. 4; 7-9; XXII. 1. 15; 17-19; XXIV. 10. 6; 13; XXV. 7. 7-9; XXVI. 23. 4; 6; XXVII. 4. II; 15; 11. 2; 3; 6;
XXVIII. II. 2-7; XXXI. 12. 6; 9; XXXII. 1. 10; 13; 29. I; XXXIII. 26. 8; 9; XXXVII. 3. 2-3; XXXIX. 22. 4; 46. 5;
XL. 2. 1-3; 19. 1-5; 45. 3; 5; XLIII. 13. 4-8; XLV. 16. 5-6.
31 Cic. Leg II. 22. Nequis agrum consecrate. См. также. Cic. Leg. II. 45. Agri autem ne consecrentur.
52
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
собственном смысле слова. Обоснование данного запрета у Цицерона рациональное, в
духе времени: «Возделывание земли, подозреваю я, ухудшится, если к ее использованию
и обработке плугом присоединится какое-нибудь суеверие» (Cic. Leg. II. 45, ср. 67). По-
добное объяснение, исходящее из высших интересов гражданского коллектива, отвечает
другому обычаю, также имевшему целью максимально лучшую обработку земли, - за-
владение заброшенным участком по праву давности. Этому тезису Цицерона соответ-
ствует указание Ульпиана: «Мы не можем назначать наследниками богов, кроме тех,
кого наследниками назначать дозволено постановлением сената или распоряжениями
принцепсов...»32 В этой связи уместно вспомнить, что имущество весталки, умершей без
завещания, отходило казне, а не храму Весты (Labeo ар. Gell. I. 12. 18).
Однако ситуация была не столь однозначной. Тот же Цицерон сам себе противоре-
чит. В речи «О своем доме» он цитирует Папириев закон, который, в частности, запре-
щал консекрацию земли без постановления плебса (Cic. De Domo. 127). Здесь же он упо-
мянул право военачальников осуществить консекрацию земель (agri), захваченных у
врагов (Ibid. 128). Тит Ливий, рассказывая о посвящении Марсу равнины близ Рима пос-
ле изгнания Тарквиния Гордого, употребляет тот же термин consecratus (Liv. II. 5. 2).
Таким образом, консекрация земель в Риме имела место, а в своем перечне религиозных
правил Цицерон говорил скорее о желаемом, что можно отметить и для ряда других
пунктов его списка. Касательно свидетельства Ульпиана следует отметить, что у нас нет
твердых оснований распространять его на республиканскую эпоху, тем более на ее ран-
ний период. Весь контекст его сообщения заставляет предполагать скорее уже импера-
торский Рим. В какой-то степени об этом говорит упоминание распоряжений императо-
ров, но главное - приведенный им список девяти храмов, имеющих названную привиле-
гию. Из них только один, храм Юпитера Тарпейского33, являлся собственно римским,
остальные восемь - провинциальные храмы (Испания, Галлия, Малая Азия, Африка),
посвященные местным божествам.
Все же о храмовых земельных владениях для республиканского Рима сведений дей-
ствительно нет34. Однако там всегда имелись земли, доходы с которых шли исключи-
тельно на сакральные цели, что можно считать священным землевладением. О наличии
таких земель в царский период сообщает Дионисий, рассказывая о деяниях Ромулй и
Тулла Гостилия. Ромул, деля землю между куриями, выделил достаточное (аркоиктаи) ее
количество et? tepd ка1 терёит) (Dionys. II. 7. 4). В пользу того, что Дионисий говорит
именно о священном землевладении, а не об участках под храмы и святилища (возможен
и такой перевод), свидетельствует контекст данного сообщения: выделение священной
земли упомянуто между сообщениями о предоставлении участков куриям и о сохранении
части земель в общем фонде всей общины, т. е. речь идет о крупных земельных площа-
дях. Такие же священные участки имелись в захваченной Туллом Гостилием Альба-
Лонге, причем свой статус они сохранили и после вхождения в римский ager publicus.
Доходы с них шли на совершение жертвоприношений (Dionys. III. 29. 6). При всем
оправданном недоверии к деталям этого рассказа нельзя не отметить, что обрисованная
ситуация в целом соответствует положению в других регионах древнего мира периода
политогенеза. Думается, что сообщение Дионисия возникло не на пустом месте: упомя-
нутые земли должны были сохранить свой священный статус и после изгнания царей в
силу известного религиозного консерватизма. В республиканскую эпоху свои земли
имели некоторые жреческие коллегии, которые получали с них средства на осуществле-
ние священнодействий и оплату обслуживающего персонала. Об авгурах Фест (Р. 204L)
32 Lip. Fr. XXII 6: Deos heredes instituere non possumus praeter eos, quos senatus consulto constitutionibusve
principum instituere concessum est.
33 Речь идет, видимо, о храме Юпитера Феретрия, древнейшем римском храме: Mommsen Th. Op. cit. S. 62,
Anm. 1.
34 T Моммзен предполагал их наличие, но без аргументации, лишь по аналогии с земельными участками
жреческих коллегий: Mommsen Th. Op. cit S. 67
A. M. СМОРЧКОВ
53
сообщает, поясняя слово obscum: «Но этим именем называется также участок в Вейент-
ской земле, доходы с которого, как рассказывают, обычно получают (frui soliti) римские
авгуры». Рассказывая о событиях 89 г. до н. э., Орозий упоминает общественные земли
вокруг Капитолия, переданные во владение (possessio) понтификам, авгурам, децемвирам
и фламинам (Oros. V. 18). Эти земли, согласно Аппиану, назначил для жертвоприноше-
ний богам царь Нума Помпилий (Арр. Mithr. XXII). О землях, принадлежащих жрецам и
весталкам, говорят и сочинения римских землемеров35. Сикул Флакк, в частности, сооб-
щает: «Коллегии жрецов, а также девы, имеют поля и земли, некоторые также отмеже-
ванные и некоторые посвященные каким-либо священнодействиям, среди них также
рощи, на некоторых также храмы и святилища»36. Как видно из контекста, речь идет о
довольно значительных территориях. Впрочем, все эти земли считались частью обще-
ственного фонда, о чем говорит Фронтин: «В отношении священных мест, согласно за-
кону римского народа, следует придерживаться величайшего благочестия и надзора...
Это легче соблюдается в провинциях, в Италии же множество владельцев поступают
весьма бесчестно и захватывают священные роши, чья земля, несомненно, принадлежит
римскому народу, даже на территории колоний и муниципиев»37. Соответственно, рас-
поряжалась этими землями, как и прочим священным имуществом, светская власть,
вплоть до продажи, т. е. перевода их обратно в категорию профанных, что имело место в
89 г. до н. э. (Oros. V. 18). Цицерон упоминает даже решение сената, принятое из-за фи-
нансовых проблем в 81 г. до н. э., правда нереализованное, о продаже небольших святи-
лищ (sacella) в Риме (Cic. De leg. agr. II. 36). Показательно, что решение о продаже свя-
тилищ упомянуто им после решения о продаже общественных участков земли в Риме.
Таким образом, общественные и священные земли одинаково находились в распоряже-
нии политической власти.
Встает вопрос о характере производственного использования священных земель. Ин-
тересен легендарный рассказ о возникновении тибрского острова из хлеба, выброшенно-
го в реку. Этот хлеб был сжат на поле, принадлежавшем Тарквинию Гордому, а после
его изгнания посвященном Марсу (Марсово поле). Причину такого поступка Ливий ви-
дел в том, что пользоваться урожаем с посвященного поля было нечестиво (religiosum -
Liv. II. 5. 3). Как мы пытались доказать, это поле и ранее, при царях, принадлежало Мар-
су, но было захвачено и использовалось Тарквинием Гордым38. Для Ливия же явно каза-
лось непривычным производственное использование священной земли. Отсюда его рас-
сказ об отказе от хлеба, выросшего на священном поле. Та же идея ясно прослеживается
у Плутарха, который добавил, что даже были вырублены деревья и «богу посвятили зем-
лю совершенно бесполезную и не приносящую плодов»39. Правда, по его версии, это
была лишь часть Марсова поля, хотя и лучшая. Дионисий Галикарнасский придерживал-
ся противоположного мнения, утверждая, что Тарквиний Гордый захватил поле, уже
издавна принадлежавшее Марсу, но и он считал, что именно последний римский царь
впервые засеял поле, а до того, будучи посвящено Марсу, оно использовалось исключи-
тельно как пастбище для коней и место для военных упражнений юношества (Dionys. V.
13. 2). Таким образом, вся традиция отвергает возможность земледельческого использо-
вания посвященной земли. Вопрос, конечно, не в степени достоверности этих сообще-
35 Sicul. Flac. Р. 162L; Hyg. Cond. agr. P 117; Gromat. 238, 19L; 283L.
36 Sicul. Flac. P 162L: Collegia sacerdotum itemque virgines habent agros et territoria quaedam etiam determinata et
quaedam aliquibus sacris dedicata, in eis etiam lucos. in quibusdam etiam aedes templaque.
37 Frontin. Contr. agr. P 56: Locorum autem sacrorum secundum legem populi Romani magna religio et custodia
haberi debet... Hoc facilius in provinciis servatur. in Italia autem densitas possessorum multum improbe facit et lucos
sacros occupat, quorum solum indubitate populi Romani est, etiamsi in fmibus coloniarum aut municipiorum.
зх Сморчков A. M. Римское публичное жречество: между царской властью и аристократией // В ДИ. 1997. № 1
С. 40. Тот же вывод при иной аргументации см.. Salerno Fr Dalia «consecratio» alia «publicatio bonorum».
Forme giuridiche e uso politico dalle origini a Cesare. Napoli, 1990. P. 51-60.
39 Plut. Popl. VIII: apyou ттаптаттаос тб хшр!°1' uvievres ты Осы ка1 акарттоп (весьма примечательный набор
эпитетов).
54
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
ний, а в специфике взглядов античных авторов на характер священного землевладения.
Представляет интерес составленный понтификами40 перечень работ, разрешенных или,
наоборот, запрещенных в праздничные дни. Подробный список приводит Макробий41, но
кратко суть запретов выразил Сервий: «В праздники ведь нечестиво касаться земли же-
лезом, ибо праздник устанавливается ради богов...»42. В том же духе, хотя с иной точки
зрения, этот запрет сформулирован им в другом месте: «Но те, кто глубже познал учение
понтификов, говорят, что без искупления в праздничный день можно совершать то, что
происходит на поверхности земли...»4’. В свете этих запретов, распространяющихся на
праздничные дни (дни богов), становятся понятными приведенные выше рассказы о
посвящении поля Марсу: на священном поле нечестиво заниматься хлебопашеством, ибо
оно нарушает покров принадлежавшей богу земли, в отличие от выпаса скота, который
дозволяется.
Таким образом, священное землевладение в республиканском Риме имело место.
Масштабы его колебались - могли посвящаться новые земли либо, наоборот, профани-
роваться имевшиеся, а то и захватываться вопреки праву частными лицами. Конкретно
масштабы священного землевладения, тем более для ранней Республики, оценить невоз-
можно. Все же внимание, уделяемое священным участкам в сочинениях римских земле-
меров (I—II вв. н. э.), показывает, что такие земли были не исключением и не редкостью,
а правилом, в том числе, учитывая религиозный консерватизм, и в более ранние времена.
Часть доходов с них, несомненно, шла на храмы. Но нет сведений о непосредственно
храмовых землях. Все священные земли считались частью общественного земельного
фонда. В лучшем случае некоторыми из них могли пользоваться жреческие коллегии, но
эти жрецы не были связаны с конкретными храмами, за исключением весталок (см. ни-
же). К тому же и в этом вопросе жрецы находились под контролем светской власти.
Ограничены были возможности производственного использования священных земель,
которое регулировалось различными религиозными запретами и правилами. Доходы со
священного имущества могли идти исключительно на нужды культа. Так что значение
такой собственности, по всей видимости, было невелико, и она не могла стать экономи-
ческой базой какого-либо политического противостояния.
С темой храмовых доходов связан вопрос о храмовом персонале и его полномочиях.
Здесь в Риме не было полного единообразия, но правилом был храм без собственного
жречества, которое ведало бы культом соответствующего божества. Исключение состав-
лял храм Весты с жрицами - весталками, которые и в других отношениях занимают осо-
бое место в римской религии. Их, наряду с фламинами и царем священнодействий, мож-
но назвать жречеством в собственном смысле слова, т. е. лицами, занятыми исключи-
тельно сакральными делами, чему посвящена вся их жизнь. Но тот же фламин Юпитера
был жрецом Юпитера как такового, а не конкретного храма этого бога. Лишь весталки
были связаны с одним храмом. И жили они в примыкающем к нему atrium Vestae44 *. Та-
кой постоянный храмовый персонал из жрецов (в данном случае - жриц) для Рима -
уникальное явление. Но все же и у весталок их функции были шире деятельности, свя-
занной с храмом Весты, и не ограничивались почитанием только этой богини. Они уча-
ствовали, например, в культе Доброй Богини (Bona Dea), тайные обряды которой прохо-
45
дили в доме консула или претора .
4,1 Serv. Ad Georg. 1. 270; Macr. Sat. III. 3.11.
41 Macr. Sat. I. 6. 9-12; III. 3. 10-12. См. также: Serv. Ad Georg. I. 270.
42 Serv. Ad Georg. I. 268: Sane feriis terram ferro tangi nefas est, quia feriae deorum causa instituutur...
43 Ibid. I. 270: Sed qui disciplinas pontificum interius agnoverunt, ea die festo sine piaculo posse fieri, quae supra
ferram sunt... (далее перечислен ряд других возможностей, не имеющих отношения к изучаемому вопросу).
44 Plin. Ер. VII. 19. 2; Gell. I. 12. 9; Serv. Ad Aen. VII. 153; Dio Gass. LIV. 27. 3.
43 Cic. Har. Resp. 37; Ad Att. I. 3. 3; Plut. Caes. IX; Cic. XIX; Dio Cass. XXXVII. 35. 4; 45. 1.0 многочисленных
обязанностях весталок см., например: Marquardt J. Op. cit S. 328-333.
A. M. СМОРЧКОВ
55
Обычно же храмы в древнем Риме имели обслуживающий персонал светского харак-
тера. Типичной фигурой являлся aedituus (aeditumus, aeditimus)46 - храмовый служитель
(или смотритель): «Aedituus - хранитель священного храма, то есть имеющий попечение
(о храме)»47. Aedituus имелся и у храма Юпитера Всеблагого Величайшего: он помог
спастись Домициану при захвате Капитолия вителлианцами48. Этимология названия от
aedes («храмовое здание») вполне прозрачна49. Но за этим термином скрывались люди
весьма разного общественного положения. Aedituus мог быть и рабом, как, по всей ви-
димости, в храме Деи Дии у арвальских братьев50, и римским гражданином51, причем с
достаточно высоким общественным положением, как упомянутый Барроном Л. Фунди-
лий52. Об этом свидетельствует наличие среди гостей Л. Фундилия самого Баррона, его
тестя Г. Фундания и всадника Г. Агрия (Varro. RR. I. 2. 1). Был он также человеком со-
стоятельным: упомянуты его рабы и вольноотпущенник (Гдгго. RR. 1. 69. 2—4). Интерес-
но отметить, что для храма Согласия в надписях встречается aedituus - римский гражда-
нин (CIL. VI. 2204-2207) и aedituus - императорский раб (CIL. VI. 8703). Вероятно, тер-
мин этот не был техническим и применялся к любому, кто был связан с обслуживанием
храмового здания. Понятно, что римский гражданин на этой должности обязательно
имел при себе раба для выполнения черновой работы, который в силу своих обязанно-
стей мог также называться aedituus. Поэтому Й. Марквардт выделяет две фигуры -
magister aedituus и aedituus minister (или a sacrario), т. е. заведующего храмом и храмово-
го смотрителя53. По всей видимости, именно о таких magistri aeditui идет речь в уставе
колонии Генетива Юлия54: дуумвир, эдил либо префект колонии по решению декурионов
ежегодно назначал магистров при святилищах, храмах, часовнях (magistri ad fana, templa,
delubra), чьей обязанностью было позаботиться о цирковых играх, жертвоприношениях и
угощении богов в соответствии с тем, что постановят декурионы (Lex col. Gen.
CXXVIII). В самом Риме именно эдилы надзирали за храмовыми зданиями55. Им же, по
всей видимости, подчинялись aeditui, как это хорошо заметно в бытовой сценке, описан-
ной Барроном, где компания приглашенных на обед в праздник Sementivae смотрителем
храма Теллус в Каринах ожидала там хозяина, которого вызвал эдил, ведавший этим
храмом (cuius procuratio huius templi est. - Varro. RR. I. 2. 2).
Видимо, значительную часть времени aedituus проводил в храме, о чем свидетель-
ствует контекст рассказа Плутарха о скучающем служителе (£акоро?), блуднице Акке
Ларенции и Геркулесе: «Некий прислужник Геркулеса, по-видимому, во время отдыха
имел обыкновение по большей части проводить дни, играя в шашки и кости. И однажды,
когда случайно не оказалось никого из тех, кто обычно играл с ним и участвовал в по-
добном времяпрепровождении, он со скуки предложил сыграть с ним в кости бо-
жеству...»56 Играл он как раз в храме. Среди обязанностей этих служителей, разумеется,
46 Различные варианты с необходимыми объяснениями см.: Cell. XII. 10; Varro. RR. 1. 2. 1, LL. VII. 12.
47 Fest. P 12L: Aedituus aedis sacrae tuitor, id est curam agens. См. также: Varro. LL. VII. 12; Gell. XII. 10. 5;
Nonius. P 75M, 105L
411 Suet. Domit. 1. 2; Tac. Hist. Hl. 74. См. также: Gel. 11. 10 4. (aeditui Capitolini)
49 Gell. XII. 10. 3: (aedituus) quasi a tuendis aedibus appellatus. См. комментарий к этому месту в изд.: Gellius.
The Attic nights Cambridge (Mass ), 1968. Vol. II. Такую же этимологию упоминает Варрои (LL. VII. 12;
VIII. 61).
50 Аргументацию см.: Acta fratrum Arvalium quae supersunt / Rest, et illustr. G. Henzen. Berolinum, 1874. P. IX et
139.
51 CIL. III. 1158; VI. 2204-2207.
52 Marquardt J. Op. cit. S. 211. Anm 4
” Ibid S. 208-209 Возражения против предположения Й Марквардта см.: Habel. Aedituus И Paulys
Realencyclopadie der classischen Altertumswissenschaft. Stuttgart, 1894 Bd. 1. Sp. 465-466; Latte K. Rbmische
Religionsgeschichte Mitnchen, 1960. S. 410, Anm. 4.
54 Marquardt J. Op. cit. S. 208, Anm. 10
s’ Varro. LL. V. 81; RR. 1. 2. 2 См также примем. 19.
56 Plut. Q. R. 35. Cp.: Macr. Sat. I. 10. 12; Tertul. Ad Nat. II 10; Aug. Civ. Dei VI. 7. Контекст рассказа о спасе-
нии Домициана свидетельствует о том, что aedituus и жил при храме (Suet. Domit. 1 2; Tac. Hist. Ill 74) Cp.:
Varro. LL. V. 52: in delubro, ubi aeditumus habere solei.
56
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
было отворять и запирать храм57, допускать туда молящихся (Lucret. VI. 1275; Senec. Ер.
XLI. 1) и, видимо, иная повседневная работа, возложенная на смотрителей низшего ран-
га. Интересно сообщение Ливия, относящееся к 169 г. до н. э., что о продигиях, случив-
шихся в двух храмах Фортуны, доложили их aeditui (Liv. XLIII. 13. 4-5). С храмом могли
быть связаны и весьма важные функции, например хранение ценных вещей, документов,
денег, принадлежавших как частным лицам, так и государству58. За сохранность их отве-
чал aedituus59, скорее всего высокого ранга. Некоторые храмы служили для государ-
ственных целей. В храме Сатурна, например, хранилась общественная казна60, а в храме
Цереры под надзором плебейских эдилов - сенатские постановления (Liv. III. 55. 13).
Для этого имелись специальные помещения, в том числе подземные61. В данном случае
назначение храмовых зданий вполне светское, но светские задачи получали дополни-
тельную, сакральную, защиту. И заведовали этим в особо значимых случаях римские
магистраты, в менее важных, главным образом, связанных с частными интересами, -
aeditui. Но во всех названных функциях нет ничего специфически сакрального, хотя,
конечно, определенный сакральный элемент присутствует62.
Имелась еще одна категория храмовых служителей, чья деятельность, по всей види-
мости, была напрямую связана со священнодействиями, - antistites. Тех же весталок
Ливий называет adsiduae templo antistites («постоянные служители храма»)63. Antistes
фигурирует в рассказе о предзнаменовании, связанном с жертвоприношением удиви-
тельного вида коровы в храме Дианы на Авентине при царе Сервии Туллии64. Antistes
этого храма дает советы сабинянину, пожелавшему принести ее в жертву, а затем, хит-
ростью отослав его, сам (либо царь) совершил это жертвоприношение. Плутарх в своем
изложении легенды приводит два мнения: ссылаясь на Юбу, он называет римлянина
жрецом (lepev?) и указывает его имя - Корнелий (патрицианский род), что, судя по все-
му, соответствует латинскому antistes, но, согласно Баррону, это был все же храмовый
служитель (рсшкоро?), т. е. aedituus латинских источников. Жрецом (sacerdos) называет
хитрого римлянина и автор сочинения «О знаменитых людях», приписываемого Авре-
лию Виктору (De vir. ill. VII. 10-13). Еще одно упоминание этой должности имеется у
Валерия Максима, который сообщает, что из греческого города Velia в Лукании некогда
была приглашена жрица (sacerdos) в храм Цереры, почитавшейся по греческому образцу,
«чтобы у богини не отсутствовала служительница (antistes), опытная в древнем ритуале»
(Vai. Max. I. 1. 1). Служителями (antistes) при Аполлоновых священнодействиях и прочих
обрядах назвал Ливий децемвиров священнодействий в составленной им речи П. Деция
Муса (Liv. X. 8. 2). Так же называет он Потициев, исполнявших по греческому ритуалу
священные обряды Геркулесу при ага maxima (Liv. I. 7. 14-15; IX. 34. 18). Обращает на
себя внимание, что все эти упоминания относятся к заимствованным культам65, ведь и
культ Весты считался происходящим из Альбы-Лонги66. В надписях даже эпохи Импе-
рии данный термин прилагался почти исключительно к жрецам восточных божеств67.
Правда, в речи «О своем доме», обращаясь к понтификам, Цицерон дважды называет их
antistites (Cic. De Domo. 2; 104). Все же такое словоупотребление, будучи уникальным, не
57 Piaui Cure. 204; Liv. XXX. 17. 6. Ср/. Gell. VI. 1. 6.
” Cic Leg. II. 40; Phil. 11. 93; Veil. Paterc. 11. 60. 4; Plut. Anton. XXI; luven. XIV. 260-262; Liv. IV. 7. 12; XXV. 7.
5-6; XXVI. 24. 14; App. Syr. XXXIX; Dio Cass. XLV. 17. 3; Herod. 1. 14. 2-3; D. III. 3. 73 (Paul.); IV. 4. 7. § 2
(UIp); XL. 7 4 (Paul ); XVI. 3. 1. § 36 (Paul ).
’’ D. XXXI. 77 § 26 (Papinian ); XLIIL 5. 3. § 3 (UIp ); XLVIII. 13. 11. § 2 (Paul ).
60 C1L. I. Ed. 2. 587; Macr. Sat. 1. 8. 3; Plut. Q. R. 42.
61 Gell. II. 10; Fest. P. 78L, s. v. favisae.
62 О многочисленных светских функциях храмов см.. Stambaugh J. Е. Op. cit. Р. 580-588.
63 Liv. 1. 20. 3. См. также для более позднего времени. Symmach. Ер. IX. 128; C1L. VI. 2139; 2143.
64 Liv. 1. 45. 3—7; Vai. Max. VII. 3. 1. Ср.; Aur. Viet. De vir. ill. VII. 10-13; Plut. Q. R. 4.
65 Wissowa G. Religion und Kultus der ROmer. 1. Aufl. MUnchen, 1902. S. 414.
66 Liv. 1. 20. 3; Dionys. II. 65. I (cp. 66. I: «по отеческому обычаю латинян»),
67 Подборку источников см/ Habel. Antistes // Paulys Realencyclopfldie der classischen Altertumswissenschaft.
Stuttgart, 1894. Bd. 1. Sp. 2536.
A. M. СМОРЧКОВ
57
нарушает общей картины: Цицерон явно использовал этот термин как синоним термину
sacerdos, а не в точном его значении. Итак, antistes обозначал лицо, связанное с выполне-
нием сакральных функций в храме или при алтаре, т. е. жреца, но прилагался этот тер-
мин только к служителям заимствованных культов. Это еще раз подчеркивает, что фигу-
ра храмового жреца для собственно римского культа нехарактерна.
Конечно, в первую очередь храмовые здания предназначались для религиозных це-
лей. Но в то же время интенсивность сакральной деятельности в большинстве храмов
была весьма незначительной. Как правило, это праздник в день дедикации храма (dies
natalis), отмеченный в религиозном календаре (фастах), а также жертвоприношения в
праздник соответствующего бога. К этому дню нередко и приурочивали основание хра-
ма. Могло быть наоборот: основание храма давало повод для учреждения праздника.
Так, например, праздник Matronalia 1 марта68 был учрежден после дедикации в 375 г. до
н. э. храма Юноны Луцины на Эсквилине69. Впрочем есть и другая версия: этот день был
посвящен женщинам в благодарность за то, что они примирили римлян и сабинян, а
основание храма позднее было приурочено к Матроналиям70. Столь же двойственна
традиция об учреждении Сатурналий, но в том числе имеется версия, связывающая это
событие с постройкой храма Сатурну71 72. Конечно, речь идет об очень древних обрядах, и
72
новые праздники учреждались не на пустом месте , но показательно, что для античных
авторов привычно связывать начало культа с постройкой храма. Такое отношение ри-
млян к богам подверглось позднее язвительной критике со стороны христианских аполо-
гетов.
Эти праздники нередко оказывались связанными с той или иной профессией, а храмы
становились культовыми центрами соответствующих коллегий или отдельных предста-
вителей данного занятия. Храм Меркурия, естественно, объединял торговцев73, храм
капитолийской Минервы - флейтистов (tibicines)74, авентинской же Минервы - писцов и
актеров (Fest. Р. 446, 448L, s. v. scribas) и т. д. Причем связь какой-либо группы населе-
ния с тем или иным храмом возникала в силу определенных ассоциаций. Так, 13 августа
считался праздничным днем рабов, поскольку, согласно традиции, в этот день Сервием
Туллием, рожденным в рабстве, был основан храм Дианы на Авентине, под чьим покро-
вительством теперь оказались рабы (Fest. Р. 460L, s. v. servorum dies). Сам храм, к тому
же, имел право убежища (Dionys. IV. 26. 3), что также могло способствовать возникно-
вению указанной ассоциации с рабами.
Кроме того, храмы открывались и там совершались священнодействия по всеобщим
поводам - как благодарность за одержанную крупную победу или ради умилостивления
богов в дни народных бедствий, войн и эпидемий75. В других случаях храмы, наоборот,
закрывались, например во время Лемурий (три майских дня поминовения усопших)76.
Сами храмовые священнодействия необязательно предполагали наличие публики, а по-
611 Schol. Cruq:. calendiis Martiis Matronalia dicebantur, eo quod manti pro conservatione coniugii supplicabant. Cp.:
Horat. Od. III. 8. I; luvenal. IX. 53; Auson. De feriis Rom. 7-8; D. XXIV. 1. 31. jj 8; Tertul. De idolatria. XIV; Macr.
Sat. I. 12. 7; VI. 4.
69 Cal. Praen., Fest. P. 131L: Martias kalendas matronae celebrabant, quod eo die lunonis Lucinae aedes coli
coepta erat.
711 Ovid. Fast. 111. 187-250; Plut. Rom. XXI; Serv. Ad Aen. VIII. 638.
71 Liv. II. 21. 2; Dionys. V. 1.4; Fest. P. 432L. Satumo dies festus celebratur mense Decembre, quod eo aedis est
dedicata.
72 Об изначальном культе Сатурна см.. Dionys. I. 34. 4-5; III. 32. 4; Fest. P. 430, 432L, s. v. Satumia; Macr. Sat. 1.
7. 24; 8. 1-2.
73 Liv. II. 27. 5; Ovid. Fast. V. 669-692; Fest. P. 135L, s. v. Mais idibus. Cp.: Lyd. Mens. IV. 53.
74 Varro. LL. VI. 17. О почитании флейтистами Минервы: Ovid. Fast. VI. 651-710; Fest. P. 134L, s. v. Minusculae
Quinquatrus. Об обычае пировать в храме капитолийской триады: Liv. IX. 30. 5; 10; Vai. Max. II. 5. 4; Censorin.
De die nat. XII.
75 Liv. III. 5. 14; 7. 8; V. 18. 11-12; 23. 3; Vlll. 33. 20-21; X. 23. 1-3; XXII. 1. 15; XXIV. 10. 13; XXVII. 50. 5; 51.
7-9; XXX. 17. 6; 40. 4; XXXI. 8. 2; 9. 6; XXXII. 1. 13; XXXVI. 1 2-3; 21. 9; XL. 19. 5; 37. 3; XLI. 9. 7; 28. 1-2;
XLII. 30. 8; XLIIL 13. 8; XLV. 2. 6-8.
76 Ovid. Fast. V. 419-492 (485-486). См. также: II. 563-564 (Feralia).
58
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
рой прямо исключали ее присутствие, как в праздник Opiconsivia, чьи священнодействия
осуществляли в Риме только sacerdos publicus (верховный понтифик) и весталки (Varro.
LL. VI. 21). Типична ситуация с храмом богини Tellus в римском квартале Карины. Это
была старинная италийская богиня, покровительница земледелия, которой был посвящен
ряд религиозных праздников. Ей приносили жертвы в дни Sementivae (вместе с Цере-
рой)77 и Fordicidia78 - очень древние обряды, связанные с сельским хозяйством. Храм же
Теллус был построен по иному поводу - по обету консула П. Семпрония Софа в связи с
землетрясением, случившимся в 286 г. до н. э. во время битвы с пиценами (Flor. I. 14. 2).
До 486 г. до н. э. на месте будущего храма стоял дом Сп. Кассия, обвиненного в стрем-
лении к царской власти79, т. е. о древности культа на этом участке, как обычно бывало
при постройке храма, говорить не приходится. Но после возведения храма Теллус с ним
так и не были связаны древние священнодействия, во всяком случае публичные: показа-
тельна описанная Барроном сценка, когда во время праздника Sementivae храм был за-
крыт, поскольку его смотритель (aedituus) был вызван к эдилу. Конечно, это не исключа-
ло частных жертвоприношений, о чем говорит упомянутый Барроном обычай приходить
сюда в Sementivae, который он приписывает «отцам и дедам», т. е. предкам (Varro. RR. I.
2. 1). Публичные же священнодействия в храме Теллус совершались в день его посвяще-
ния 13 декабря, в то время как упомянутые Sementivae и Fordicidia приходились, соот-
ветственно, на январь и апрель. Храмовые священнодействия 13 декабря осуществляли
эдилы, причем это был лектистерний, заимствованный греческий обряд80 81. Праздник
Sementivae, напротив, был связан с понтификами, которые объявляли его дату (Varro.
LL. VI. 26). Возможно, они же приносили упомянутую Лидом жертву Церере, отождест-
вленной с Землей (Теллус), и Прозерпине-Либере (Lid. Mens. III. 6). Но в основном
праздник отмечался частным образом на местах: сельские жители в этот день жертвова-
ли Теллус и Церере полбу и супоросую свинью (Ovid. Fast. I. 667-672). Священнодей-
ствия совершались в полях каждым домохозяином самостоятельно. Праздник Fordicidia
также никоим образом не был связан с храмом Теллус. Здесь совершались троякого рода
жертвоприношения стельных коров: часть коров понтифики приносили в жертву на Ка-
питолии (Ovid. Fast. IV. 630; 634-635), тридцать - в тридцати куриях8', а также происхо-
дили какие-то священнодействия вне города в определенных местах при участии понти-
фиков (Lyd. Mens. IV. 49). Храм Теллус не упоминается. Видимо, молчание источников
отражает реальную ситуацию: старинные священнодействия в честь Теллус - сами по
себе, а ее же храм, воздвигнутый по конкретному поводу, - сам по себе, хотя, естествен-
но, это не исключало возможности частного проявления благочестия именно в данном
храме.
Конечно, храмы, имевшие особое сакральное и политическое значение, принципи-
ально чаще использовались для проведения различного рода церемоний. Но, в основном,
речь идет об актах политических, получавших таким образом религиозное обоснование и
подтверждение. Повседневная сакральная деятельность, осуществляемая специальными
лицами, и в таких храмах не имела места (за исключением, конечно, храма Весты). Это
не значит, что храмы пустовали. Думается, хватало поводов для совершения жертвопри-
ношений и у частных лиц. Показательна история из жизни знаменитого Сципиона Афри-
канского. В 187 г. до н. э. он был подвергнут суду, но день суда пришелся на годовщину
победы над Ганнибалом. Поэтому Сципион вместо судебного заседания отправился,
сопровождаемый народом, на Капитолий, чтобы принести там благодарственные жертвы
в храме Капитолийской триады, а затем обошел все храмы не только на Капитолии, но и
” Varro. RR. I. 2. I. Ovid. Fast. I. 671-704; Lyd. Mens. [[I. 6.
7S Ovid. Fast. IV. 634; Lyd. Mens. [V. 49.
’4 Dionys. VIII. 79. 3; Vai. Max. VI. 3. 1; Cic De Domo. 101. Cp. Liv. 11 41. 11.
*" Cal. Praen ad 13 Dec.: (Tellurs et Cere)ri in Carinis. Aedi(les)... et lectisternium e lec(tis... faciunt, quos) manceps
praestat Arnob Adv nat. VI1. 32. См. также: Fasti Ostienses et Fasti Antiates Ministrorum ad 13 Dec.
81 Varro. LL. VI. 15; Ovid. Fast. IV. 635-636.
A. M. СМОРЧКОВ
59
по всему Риму82. Был он тогда частным лицом. Многие античные авторы отмечают, что
он имел обыкновение перед каждым важным делом, общественным или личным, прихо-
дить в храм Юпитера Капитолийского, приказывая отворять ему даже глубокой ночью, и
долго оставался там в одиночестве и безмолвии, как бы совещаясь с богом83. Несомнен-
но, такое поведение Сципиона казалась современникам необычным, оно запомнилось, о
чем свидетельствует популярность этого рассказа у античных писателей. Но что удивля-
ло сограждан? Само ли естественное желание посоветоваться с богами по поводу своих
дел? Сомнительно, учитывая распространенный в Риме обычай вопрошать богов об ис-
ходе дела путем различного рода гаданий. Свойственно римской религии и стремление
отгородиться от окружающего мира во время молитвы, сосредоточиться на общении с
божеством, внешним выражением чего являлся обычай закутывать голову при молитве84.
Необычным в поведении Сципиона было, скорее всего, пребывание в храме ночью в
полном одиночестве, что подчеркнуто у всех авторов, за исключением краткого сообще-
ния Валерия Максима. Римляне с подозрением относились к ночным священнодействием и
уединенному времяпрепровождению. Но в прочем, думается, поведение Сципиона было
обычным и для других сограждан, имевших такие же поводы для посещения храмов.
Все эти вопросы тесно взаимосвязаны: храмовые доходы, храмовый персонал и сак-
ральная деятельность в храмах. И все они являются частью более общей проблемы: вы-
явить специфику правового статуса и социальной роли храмов в римской цивитас, и
главное - причины этой специфики, во многом действительно уникальной. Своеобразие
положения собственно римских храмов заключалось прежде всего в том, что эти храмы
не знали постоянного жреческого персонала, подобного, например, фригийским жрецам
храма Великой Матери богов на Палатине85, чей культ был заимствован римлянами в 204 г.
до и. э. из Малой Азии; в том, что римские храмы не имели земельной собственности,
аналогичной весьма доходному пастбищу, принадлежавшему греческому храму Геры
Лацинийской близ Кротона (Liv. XXIV. 3. 3-6); в том, что храмовой кассой (area) распо-
ряжались светские смотрители (aeditui) под контролем политической власти (цензоров и
эдилов). Конечно, сюда могли поступать и доходы с земельной собственности, как, на-
пример, доходы со священных рощ (lucar) шли на организацию зрелищ, также имевших
религиозный характер86. Но специфика заключалась в том, что священное землевладение
не было связано с каким-либо конкретным храмом. Распоряжалась эксплуатацией этой
собственности, по всей видимости, опять-таки политическая власть в лице цензоров,
сдававших данные земли в аренду (см. примеч. 28). Несомненно, римляне с большим
пиететом относились ко всему священному, и доходы с таких земель могли идти исклю-
чительно на сакральные цели, о чем свидетельствует устав храма Юпитера Либера в
Фурфоне. Этому соответствует сообщение Ливия, что отнятое у галлов золото в 390 г.
до и. э., поскольку оно смешалось с золотом, хранившимся в храме Юпитера Капитолий-
ского, решили на всякий случай тоже считать священным, чтобы нечаянно не нарушить
интересы богов87. Но даже если формально священные доходы не поступали в казну
(aerarium)88, фактически все же их распределяла политическая власть. Полная подкон-
трольность храмов и их доходов, отсутствие у них собственного жреческого персонала
обусловливали и относительно низкую интенсивность сакральной деятельности в них,
определявшейся, в основном, внешней инициативой - либо государства, либо отдельных
граждан. Представители политической власти - консулы, преторы, эдилы или специаль-
но назначенные лица - зачастую руководили самими священнодействиями.
82 Liv. XXXVIII 51; Aur. Viet. De vir. ill. XLIX. 16.
*’ Liv. XXVI. 19. 5-6; Gell. VI. 1.6; Vai. Max. 1.2.2; App. Hiber. XXIII; Aur. Viet. De vir. ill. XLIX. 2-3.
84 Verg. Aen. III. 404-409; Macr. Sat. I. 8. 2; III. 6 17; Plut. Q. R. 10; Serv. Ad Aen. II. 166, III. 407.
1,5 Dionys. IL 19 4-5; Cic. Leg. II. 22; Ovid. Fast. IV. 361-362.
86 Plut. Q. R. 88; cp.. Fest. P. 106L, s. v. lucar.
87 Liv. V. 50. 6; cp.: Plin. NH. XXXIII. 14-15.
88 Mommsen Th. Op. cit. S. 67.
60
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
Объяснение своеобразному положению римских храмов следует искать прежде всего
в особенностях возникновения римского государства и римской гражданской общины.
По справедливому замечанию Е. М. Штаерман, «первоначально становление классового
общества в Риме шло путем, обычным для огромного большинства народов...»89 Явные
аналогии с ближневосточным регионом эпохи политогенеза были отмечены нами при
анализе положения жречества в царский период90. Однако в раннем Риме действовали
мощные факторы (экологические, экономические, социальные, идеологические), кото-
рые ослабляли социально-политические позиции жречества и не позволили ему органи-
зоваться в отдельную корпорацию, самостоятельную часть формирующейся обществен-
ной верхушки. Сказалась здесь и характерная для античного пути развития слабость
позиций военного вождя (царя), что привело и в Греции, и в Риме к раннему исчезнове-
нию царской власти и утверждению власти родоплеменной аристократии. В странах
речной ирригации итоги противостояния военно-служилой и родоплеменной знати были
обратными. Победа царской власти привела там к ситуации, когда жречество, тесно свя-
занное как раз с родоплеменной аристократией, оказалось между двумя социальными
силами, что способствовало его оформлению в отдельную корпорацию. Конечно, это не
единственная причина складывания жреческого сословия в ближневосточных цивилиза-
циях, но в данном контексте хотелось бы обратить внимание именно на социальные
условия. В Риме же победа патрицианской аристократии привела к «растворению» жре-
чества в родственном ему общественном слое, что в дальнейшем было закреплено
успехами плебса в ходе сословной борьбы. Сказались на положении римского жре-
чества, несомненно, и относительная бедность Лация по сравнению со странами речной
ирригации, и меньшая зависимость экономики от природных условий. Этим обусловлено
и то обстоятельство, что римское жречество было лишено экономической базы и органи-
зационного центра в виде храмов и их богатств.
Для античных авторов поворотным пунктом в храмовом строительстве, несомненно,
представлялось последнее деяние последнего царя - возведение храма Юпитера Капито-
лийского, храма в полном смысле слова. Недаром же история его строительства оказа-
лась тесно связанной с «римским мифом», а сам храм стал восприниматься как залог
римского могущества91. Интересно отметить, что Ливий, называя в первой книге своего
труда различные святилища царского периода, избегает прилагать к ним часто встре-
чающийся у него термин aedes («храмовое здание»). Это слово, за исключением храма
Юпитера Капитолийского (Liv. I. 38. 7; II. 8. 6), он употребил лишь однажды - для пере-
строенного Анком Марцием храма Юпитера Феретрия (Liv. I. 33. 9). Не исключено, что
здесь сказалось (возможно, и неосознанное) представление о принципиальной разнице
между святилищами архаической эпохи и храмами республиканского периода, начало
которым положил построенный этрусскими мастерами и по этрусскому образцу храм
Юпитера Капитолийского. Об отсутствии храмов в религии Нумы прямо говорит Тер-
туллиан, выражая, несомненно, общепризнанные представления (Tertul. Ad Nat. II. 17).
Характер сакральных построек в определенной степени отражает экономические воз-
можности общества в целом, но и экономическое положение самих святилищ. Однако и
в первые два века существования Республики возведение нового храма было редким
событием. Интенсивное храмовое строительство начинается лишь с рубежа IV—III вв. до
н. э. в силу возросшего экономического потенциала римского государства благодаря
значительным внешнеполитическим успехам. Но при этом римское жречество остава-
лось численно ограниченным, экономически маломощным, в социальном плане неотде-
лимым от правящего сословия, в политическом - зависимым от светской власти. Показа-
тельно, что за весь республиканский период практически не появилось новых обще-
89 Штаерман Е. М. Древний Рим: проблемы экономического развития. М.. 1978. С. 55-56; Она же. К пробле-
ме возникновения государства в Риме И ВДИ. 1989. № 2. С 79-80.
90 Сморчков А. М. Указ. соч. С. 36—40.
91 Liv. I. 55. 2-6; Dionys. IV. 59-61; Plin. NH. XXVIII. 15, Zonar. VII. 11; Serv. Ad Aen. VIII. 345.
A M СМОРЧКОВ
61
ственных жрецов (созданная в 196 г. до н. э. коллегия эпулонов взяла на себя одну из
обязанностей понтификов). К тому же, римские храмы являлись вотивными, т. е. воздви-
гались по обету, данному кем-либо из высших руководителей государства, как правило,
диктатором либо консулом, даже если инициатива исходила от сената (например, в слу-
чае указания священных книг). Естественно, что появление такого храма не сопровожда-
лось учреждением нового жречества. Строительство некоторых храмов финансировалось
из казны, но в основном их сооружали полководцы на свою военную добычу, а иногда -
эдилы на взысканные ими штрафы92. Но и в двух последних случаях эти средства можно
рассматривать как государственные, хотя распоряжались ими те, кто их приобрел: ведь
получены они были магистратами в силу тех полномочий, которые делегировало им
общество, и расходовались они на общественные же нужды. Кроме того, дальнейшее
содержание храмов независимо от их происхождения ложилось на казну93. Таким обра-
зом, поскольку строили храмы на общественный счет и за этот же счет содержали, то,
сколь ни была богата их собственная касса, они находились под полным контролем госу-
дарства. Жречество, имевшее собственные источники доходов, как таковое в этом про-
цессе не участвовало: ни один общественный храм в республиканский период не был
построен на средства какой-либо жреческой коллегии. Соответственно, обслуживали
храм, управляли его доходами, а нередко и руководили священнодействиями в нем наря-
ду со жрецами светские смотрители и магистраты. Конечно, жрецы того или иного бога
могли иметь особую связь с его храмом - особую, но не исключительную, тем более что
их культ был гораздо древнее начала храмового строительства. Особняком стоял лишь
храм Весты с постоянным жреческим персоналом - весталками, хотя и их функции были
шире почитания Весты. Отсутствие прямых, формализованных связей между жре-
чеством и храмами сказалось на интенсивности сакральной деятельности в них, а подчи-
ненность политической власти приводила к частому использованию храмовых зданий в
светских целях.
Таким образом, правовой статус и социальная роль храмов в раннереспубликанском
Риме во многом определялись положением жречества. В самом общем плане, на наш
взгляд, исходные причины римского своеобразия в данном вопросе коренятся в процес-.
сах, обусловленных победой патрицианской аристократии над царской властью, а не
победой плебса над патрициями94. Становление гражданской общины лишь закрепило
результаты этих процессов, ибо здесь интересы общественной верхушки и рядовой мас-
сы объективно совпадали. Подчинение сакральной сферы интересам общества стало в
итоге одним из основополагающих принципов полисной цивилизации, что ясно показала
история римского храмового строительства. Храмы в республиканском Риме не просто
находились под контролем политической власти, а фактически являлись составной час-
тью общественной собственности. Нечто подобное мы наблюдаем и при анализе поло-
жения жречества в республиканский период. Поэтому известный тезис Цицерона об
особом благочестии и религиозности римлян, чем они превосходят все народы95, получа-
ет новый смысл: религия у римлян выступает не как нечто отдельное, властвующее над
умами людей, а как дело всех и каждого, внутренняя сторона любого действия и собы-
тия. Несомненно, такое положение отвечало сути гражданской общины и поддержи-
валось, пока сохранялась эта своеобразная социально-политическая организация антич-
ного мира. Все это определяет научную значимость дальнейшего анализа взаимодей-
ствия и взаимовлияния характерных черт гражданской общины Древнего Рима и ее сак-
ральной сферы.
9‘ Ziolkowski A. Op. cit. Р. 235-236.
13 Mommsen Th. Op. cit. S. 62-64; Wissoyva G. Op. cit. S. 342.
94 Последнее мнение было высказано Е. М. Штаерман (Социальные основы религии Древнего Рима. М.. 1987.
С. 98).
93 Cic. Наг Reap 19; Nat. Deor. [1. 8; III. 5. Ср : Polyb. Vi. 56 6-7; Tertul. Apol. XXV; Ad Nat. П. 17.
62
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
Nel presente articolo vengono analizzati i
particolari dello status e del ruolo dei templi nel
periodo della formazione e dello splendore della
civitas romana nonche le cause di questa loro
particolarita. Sono esaminati tre aspetti piu impor-
tant! del problema: i beni dei templi e la loro am-
ministrazione. il personale dei templi e le sue
facolta, le attivita sacrali svolte nei templi. Nelle
civilizzazioni antiche dell’Oriente, specialmente
nolle valli dei grandi fiumi. 1’importanza economi-
ca della proprieta dei templi era assai grande, il
che condiziond il ruolo socio-politico del sacer-
dozio costituito in una corporazione Speciale.
Invece i templi romani, ad eccezione del tempio di
Vesta non avevano un personale sacerdotale
permanente. Ma anche le funzione delle vestali
erano piu ampie dell’attivita soltanto legata al
tempio di Vesta e non si limitavano alia venera-
zione di questa dea. Un altro tratto caratteristico
era I’assenza della proprieta fondiaria dei templi,
scppure la possidenza sacra in Roma esistette sem-
pre. Ma quelle terre erano considerate una parte
della proprieta pubblica e non erano legate a nes-
sun tempio concrete; era lo Stato ad amministrarle
in persona del Senato. Inoltre anche la cassa dei
templi (orca), completata attraverso donazioni e
delle transazioni con esse, era gestita dai funzio-
nari laici (aeditui) sorvegliati dal potere politico
(censori ed edili). La completa sottomissione dei
templi al controllo, I’assenza del personala sacer-
dotale proprio condizionava la роса intensita
dell’attivita sacrale in essi, 1 ’attivita che era princi-
palmente determinata dall’iniziativa esterna, sia
dello Stato, sia dei singoli cittadini.
La spiegazione dei tratti caratteristici dello
status dei templi romani e da essere ricercata nelle
A. M. SMORCKOV
STATUS E IL RUOLO SOCIALE DEI
TEMPLI IN ROMA REPUBBLICANA
(RIASSUNTO)
particolarita della formazione e della costituzione
della civitas romana. La vittoria ottenuta dall’ari-
stocrazia patrizia contro il potere monarchico ave-
va eliminate le condizioni sociali nelle quali il
sacerdozio poteva diventare un ceto sociale. Sulla
posizione del sacerdozio romano influi inoltre
anche la relativa poverta della regione di Lazio
rispetto alle civilta orientali e una minore dipen-
denza dell’economia dalle condizioni naturali.
Esso era privo della base economica e del centra
di organizzazione rappresentato altrove dai templi
e le loro ricchezze. Un’intensa costruzione di
templi prese inizio solo a partire dalle soglie del
IV—III sec. a. C. ma neanche allora si accompagno
dall’introduzione delle nuove cariche sacerdotali.
Il sacerdozio, seppure avendo le proprie fonti di
redditi, non partecipb a quel processo. La costru-
zione dei templi (in parte) e la loro manutenzione
(completamente) era a carico dello Stato, il cbe
condiziond la loro completa sottomissione al pote-
re politico. 1 rapporti diretti fra i templi e il sacer-
dozio non si crearono mai. La formazione e la cos-
tituzione della comunita civile fisso i resultati del-
la vittoria dell’aristocrazia patrizia sui potere dei
re, giacche qui gl’interessi della classe govemante e
delle masse oggettivamente coincidevano. Come
risultato, la sottomissione della sfera sacrale agl’in-
teressi pratici della societa divenne uno dei principi
basici della civilta di polis, il che resta chiaro dalla
storia della costruzione religiosa in Roma. I templi
romani non solo si trovavano sotto il controllo del
potere politico ma erano infatti una parte della
proprieta pubblica. Indubbiamente questa situazione
corrispondeva all’essenza della comunita civile e si
conserve finche si conserve questa particolare
organizzazione socio-politica del mondo antico.
© А. Боттильери. 2000
ANNA BOTTIGLIERT
I GIURISTI ARCAICI:
APPIUS CLAUDIUS C. F. CAECUS
1.	Molteplice e controversa, la figura di Appio Claudio ha costantemente attirato su di se
1’interesse degli antichi e quello dei modemi. L’accurata ricostruzione compiuta da Fr. Miinzer
nel 1899 pud essere posta, tuttora, alia base di una rivisitazione della vita e della carriera di
questo personaggio, che presenta diversi aspetti non facilmente conciliabili in una
interpretazione unitaria* 1. La modema storiografia ha espresso giudizi che sono apparsi legati a
valutazioni eccessivamente ideologiche, considerandolo a volte come «un democratico
innovatore», a volte «un conservatore illuminato», giudizi che spesso hanno impedito una
serena lettura delle fonti2. Neppure le opinion! di coloro che hanno tentato di porre la figura di
Appio Claudio in una posizione intermedia tra 1’ interpretazione «aristocratica» e quella
«democratica» risultano utili per la formulazione di un giudizio storico congruente con le
testimonianze, anche se offrono numerosi spunti di riflessione, dal momento che sono
ricondotte nell’ambito dei complessi intrecci prosopografici del IV—HI secolo a. C.3 La politica
di Appio Claudio, fortemente orientata verso la societa magnogreca, in cui ragioni politiche e
cultural! sembrano fondersi, e stata considerata alia base dell’intensa attivita edilizia della sua
censura, tipica del desiderio di legare al proprio nome una forma di evergetismo a beneficio dei
concittadini4, anche se si ё insistito talvolta sulle fmalita militari della costruzione della via
Appia5. Grande attenzione ё stata dedicata alia politica religiosa del Censore, in particolare alia
statalizzazione del culto di Ercole e all’espulsione dei tibicines dal tempio di Giove6. Le
complicate vicende relative alle modifiche costituzionali apportate da Appio Claudio sono state
oggetto di numerose indagini, che hanno tentato di far luce sui dati delle fonti, con
interpretazioni divergent!, a volte anche in modo radicale7. Sulla proroga della censura, la cui
motivazione ё stata individuata da alcuni nella necessity di portare a compimento la via Appia8,
sono numerosi i problemi che scaturiscono dalle fonti, ma che 1’indagine storiografica modema
ha chiarito, facendo emergere il dato giuridico, sotteso alle parole di Livio9. Rimane ancora
Боттильери Анна - профессор юридического факультета II университета г Неаполя, Италия.
1 Fr. MUNZER, RE 6( 1899), 2681 ss.
2 F. D’IPPOLITO, Giuristi e sapienti in Roma arcaica (1986) 65 s.
3 A. GARZETT1, Appio Claudio deco nella storia politica del suo tempo, Athenaeum 25 (1947) 175 ss.;
E. S. STAVELEY, The Political Aims of Appius Claudius Caecus, Historia 8 (1959) 410 ss.; F. CASSOLA, I gruppi
politici romani nel III secolo a. C. (1962) 128 ss.; E. J. PHILLIPS, Roman politics during the second Samnite war,
Atheneum 50 (1972) 337 ss.; R A. BAUMAN, Lawyers in Roman Republican Politics: a study of the Roman Jurists in
their Political Setting, 3I6--82 В. C. (1983) 21 ss.
4 G. CLEMENTE, Basi sociali e assetti istituzionali nell 'eld della conquista, Storia di Roma 2. 1 (1990) 40 ss.
5 A. GARZETTI, Appio Claudio Cieco nella storia politica del suo tempo, cit. 196 ss.; M. FREDERJKSEN, I
cambiamenti delle strutture agrarie nella tarda repubblica: la Campania, in A. Giardina e A SCHIAVONE, Societa
romana e produzione schiavistica, 1 (1981) 265 ss.
6 R. E. A. PALMER, The Censors of 312 В. C. and the State Religion, Historia 14 (1965) 293 ss.; E. GABBA,
Considerazioni sulla tradizione letteraria sulle origin! della Repubblica, Les Origines de la repubhque romaine, 13,
Entretiens sur I antiquite classique, Fondation Hardt (1966) 160 s.
7 E. FERENCZY, From the Patrician State to the Patricio-Plebeian State (1976) 166 ss.; R. A. BAUMAN, Lawyers, cit.
21 ss., su cui v. F D’Ippolito, rec. a R. A. Bauman, Labeo 31 (1985) 324 ss. L. Loreto, La censura di Appio
Claudio. I 'edilitd di Cn. Flavio e la razionalizzazione delle strutture interne dello stalo romano, Atene e Roma 36
(1991) 181 ss.
8 TH. MOMMSEN, ROmische Staatsrecht, 2. 1 (1874-1875) 351 nt. 2, seguito daS. MAZZARINO, Aspetti di storia
dell Appia antica, Helikon 8 (1968) 174 ss.
9 F. D’IPPOLITO, Giuristi e sapienti, cit. 78 ss.; L. Amirante, Una storia giuridica di Roma (1992)190 ss.
64
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
aperta la questione del pontificato di Appio, esclusa da alcuni sulla base dell’ Elogium'0, ma
che appare fbrtemente probabile alia luce dei dati complessivi delle fonti* 11. L’idea di un Appio
Claudio «princeps», avanzata da una parte della storiografia, non ha trovato consenso12. La
cultura di Appio Claudio ё stata ricondotta nell’ambito greco13, ponendo 1’accento sulle fonti
che fanno di lui un seguace del pitagorismo14, come all’ambiente greco, in particolare a
Filemone, sono ricollegati i suoi frammenti poetici15. La figura di Appio Claudio giurista,
ispiratore dell’azione di Cneo Flavio e oppositore tenace del plebiscito Ogulnio, ё stata
illuminata dalle indagini della storiografia piu recente, che ha chiarito il legame tra il De
usurpationibus e il ius Flavianum, approfondendo un’intuizione del Mommsen16, e le ragioni
della fiera opposizione del censore all’ingresso dei plebei nel coliegio pontificale17.
I Testimoni
2.	Punto di partenza, per una ricostruzione delle vicende della vita di Appio Claudio, ё pur
sempre 1’Elogium epigrafico che lo ricorda come censore, due volte console, dittatore, tre volte
inters, due volte pretore ed edile curule, questore, tre volte tribuno militare. Molto spazio ё
dato alle sue imprese militari e ai suoi interventi urbanistici e religiosi18 19.
Tuttavia gia a partire dal nome, le notizie de\V Elogium richiedono di essere integrate da
altre testimonianze. L’indicazione dei Fasti consente di considerarlo figlio di C. Claudius
Inregillensis, il dictator del 337 che, in seguito alia dichiarazione degli auguri sulla irritualita
della nomina, depose la carica unitamente al magister equitum C. Claudius Hortator'0.
Generalmente le fonti ribadiscono la forma onomastica20; in un caso, ё aggiunto 1’appellativo di
Centemmanus, il quale puo essere considerato una reminiscenza esiodea21.
Sulla cecita vi sono notizie abbastanza dettagliate22, che indicano la causa della malattia
come una punizione degli dei per la trasformazione sacrilega del culto di Ercole23.
Per quanto riguarda la camera politica, solo da\V Elogium apprendiamo che fu questore24 e
edile curule per due volte; la prima probabilmente anteriormente alia censura nel 313 a. C., la
seconda nel 30525.
Nel 312 a. C. fu eletto censore26 insieme a C. Plauzio27 e, dopo le dimissioni di
quest’ultimo, tenne la censura da solo28. Costrui la via Appia e 1’acquedotto29. Ammise i figli
111 F. SCHULZ. Storia della giurisprudenza romana (tr. it. 1968) 24
11 W. Kunkel, Herkunfl und soziale Stellung der romischen Juristen (19672) 46 nt. 85, seguito da F. CASSOLA, I
gruppipolitici, cit. 136 nt. 35; ma cfr. R. A. Bauman, Lawyers, cit. 48 s.
12 P. M. MARTIN, L 'idee de royaute a Rome. De la Rome royale au consensus republicain (1982) 382 ss.
13 E. Gabba, La societa romana fra IVe III secolo. Storia di Roma 2. 1 (1990) 9.
14 F. Leo, Geschichte der romischen Literatur 1 (1913) 43; H. Bardon, La litterature latine inconnue, I, L epoque
republicaine (1952) 20 ss.; L. FERRERO, Storia del pitagorismo nel mondo romano (dalle origini alia fine della
repubblica) (1955) 167 s.; G. GARBARINO, Roma e la filosofta greca dalle origini alia fine del II secolo a C, 2
(1973) 224 ss.; E. FLORES, Latinita arcaica e produzione linguistica (1978) 27 ss.
15 F. Marx. Appius Claudius und Philemon, Zeitschrift fur osterreich. Gymn (1897) 218 ss.; G. C. GIARDINA, Sui
frammenti di Appio Claudio Cieco, Poesia latina in Frammenti (1974) 257 ss.
16 TH. Mommsen, Marcus Valerius Probus de notis antiquis, Gesammelte Schriften 7 (1909) 206 ss.
17 F. D’Ippolito, Giuristi e sapienti, cit. 27 ss.
” CIL. I2 P. 192 nr. IX.
19 Liv. 8. 15. 5-6.
20 Suet. Tib. 2; Front., De aq. 1. 5. 1.
21 D. 1. 2. 2. 36 Pomp. sing. ench. V. Esiodo, Teog. 147-152. Cfr. Plut. Marc. 17. 2.
22 Vai. Max. I. 1. 17 e 8. 13. 5; Ovid. Fast. 6. 199-204; Plut. Pyrr. 18. 8; 19. 1; Livi per. 13; Cic. Phil. 1. 11; Cic.
Tusc. 5. 112; Cic. pro Caec. 19. 54; Cic. Cato ma. 6. 16; D. 3. 1. 1.5 Ulp. 6 ad ed.
23Liv. 9. 29. 9-11; Serv. Aen. 8. 179.
24 Broughton, MRR., 156, colloca la questura nell'anno 316 a. C. con qualche perplessita.
25 BROUGHTON, MRR., 158 e 167. Cfr. Ovid. Fast. 6. 663-664.
26 Elog. in CIL. I2 p 192 nr. X; Cic. Cato ma. 16; Fest. 270 L. s. v. Potitium.
27 Liv. 9. 29. 5-7; Diod. 20. 36. 1; Fast. Cap:, Front, de aq 1. 5. 2-4.
2* Liv. 9. 29. 8 e 9. 33. 4; Front, de aq. 1. 5; Auct. de vir. ill. 34.
29 Cic pro Cael. 14. 34; Liv. 9. 29. 6; Diod. 20. 36. 1; Eutr. 2. 9. 3. Cfr. D. 1. 2. 2. 36 Pomp. sing. ench.
А. БОТТИЛЬЕРИ
65
dei liberti in senato30 31, distribui fra tutte le tribii la popolazione cittadina di umili natalijl e
concesse il diritto di voto agli affrancati32.
Appio Claudio, da censore33, trasformd il culto di Ercole, trasferendolo dalla gens Potitia ai
servi pubblicP4 e espulse dal tempio di Giove i tibicines, che indignati si trasferirono a Tivoli35,
da dove, in seguito, ritomarono a Roma36. Il 310 a. C. fu 1’anno dell’aspro scontro tra Appio
Claudio e Publio Sempronio, il tribuno della plebe che si oppose con vigore, ma senza
successo, alia volonta di Appio Claudio di non dismettere la carica di censore, benche fossero
trascorsi i diciotto mesi, il limite temporale previsto dalla legge Emilia37.
Nel 307 a. C. fu eletto console, insieme a Volumnio38 e, mentre il collega fu incaricato del
comando della guerra contro i Salentini, egli rimase a Roma per accrescere la sua potenza in
citta39. Livio sottolinea che in alcuni annali ha trovato la notizia che Appio Claudio aveva
avanzato la sua candidatura al consolato essendo ancora censore e che il tribuno della plebe
Lucio Furio avrebbe posto il veto, contro la sua elezione, se non avesse prima dismesso la
carica di censore, cosa che evidentemente Appio fece, dal momento che per quest’anno lo
stesso Livio testimonia 1’attivita dei censori M. Valerio e C. Giunio40.
Nel 305 a. C. sarebbe stato edile curule per la seconda volta41. Nel 300 si oppose
tenacemente alia lex Ogulnia2 43.
Nel 298 a. C. fu interrex'2 e nel 297 a. C. si congettura fosse stato pretore44.
Il 296 a. C., anno del suo secondo consolato45, vide Appio Claudio impegnato nella lotta
contro Fabio per permettere la nomina di due consoli patrizi46, conclusasi con il ritiro della
candidatura da parte di Fabio e 1’elezione di Appio Claudio insieme al plebeo Lucio
Volumnio47. Durante questa carica, Appio Claudio fu inviato a combattere contro gli Etruschi48
e nel pieno della battaglia promise di dedicare un tempio alia dea Bellona, cosa che fece,
ritomando vincitore a Roma49.
Nel 295 a. C. furono eletti consoli Q. Fabio e P. Decio, mentre Appio Claudio fu nominato
pretore per la seconda volta50, mentre si trovava in Etruria51.
30 Liv. 9. 46. 10; Suet. Claud. 24. 1-2.
31 Liv. 9. 46. 11
32 Plut. Popl. 7. 8.
33 Girol. Chr. adann. 325 P. 125 Helm.
34 Liv. 9. 29. 9-10; cfr 9. 29. 11 e9. 34. 18-19; Macr. Sat. 3. 6. 13; Vai. Max. 1. 1. 17; Serv. Лея 8. 179.
35 Liv. 9. 30. 5; Ovid. Fast. 6. 657-692; Vai. Max. 2. 5. 4.
36 Liv. 9. 30. 8-10; Vai Max. 2. 5. 4; Ovid. Fast. 6. 657. 692; Plut. Quaest. Rom. 55; Quint. Inst. or. 5. 11. 9;
Broughton, MRR. 161, riferisce 1’episodio del ritomo a Roma dei suonatori di flauto all’anno 311, congetturando
che in quest’anno la censura fosse ancora rivestita da Appio Claudio.
37 Liv. 9. 33. 5-9; 9. 34. 1; 9. 34. 6-8; 9. 34. 15-17; 9. 34. 22-26. Cfr. anche Liv. 9. 29. 8; Diod. 20. 36. 6; Aud. de
vir. ill. 34.
38 Liv. 9. 42. 2-3.
39 Liv. 9. 42. 4 e 9. 44. 3-4, in cui Livio sottolinea che Pisone non ricorda gli anni del consolato di Claudio con
Volumnio e di Comelio con Marcio, ma non sa dire se li abbia dimenticati о tralasciati, ritenendoli falsi. Cfr. Elog. in
C/L. I2 p 192 nr. X; Liv. 10. 15. 12 e 10. 16. 1-2; Diod. 20. 45. 1; Fast. Cap., Chr. 354; Fast. Hyde, Chr. Pasc.;
Cassiod.
40 Liv. 9. 42. 3; cfr. Liv. 9. 43. 25-26; 10. 1. 9 e Vai. Max. 2. 9. 2.
41 Elog. in CIL. I2 p 192 nr. X; Broughton, MRR. 167, congettura, anche se con qualche dubbio, che I’edilitd di
Appio Claudio sia da collocarsi negli anni precedent! all’edi 1 iti di Cneo Flavio.
42 Liv. 10. 7. 1.
43Elog. in CIL. I2 p 192 nr. X; Liv. 10. 11. 10; Cic. Brut. 14. 55; Aud. de vir. ill. 34. 3.
44 E log. in CIL. I2P 192 nr. X; cfr. BROUGHTON, MRR. 175.
45 Elog. in ClL. 12P 192 nr. X; Liv. 10. 15. 12; Fast. Cap.', Fast. Hyd.; Chr. Pasc.; Cassiod.; cfr. Cic. Cato ma. 6. 16.
46 Liv. 10. 15. 8.
47 Liv. 10. 15.9-11.
4SElog. in C/L. 12P 192 nr. X; Liv. 10. 18. 3; Liv. 10. 19. 16-22.
49 Elog. in CIL. 12P 192 nr. X; Liv. 10. 19. 17 e 10. 19. 21; Ovid. Fast. 6. 199-202; Dio. fr. 36. 27; Auct. de vir. ill.
34. 5. Cfr. Plin. n. h 35. 12, che attribuisce all’Appio Claudio del 495 una prima erezione del tempio.
50 Elog. in CIL. 12P 192 nr. X; Liv. 10. 22. 9.
51 Liv. 10. 24. 18 e 10. 25. 4. Per i contrasti tra il pretore Appio Claudio e il console Quinto Fabio, cfr. Liv. 10. 25. 8-
9, 10. 25. 13 e 10. 26. 6. Per la consultazione dei libri sibillini, in seguito alia morte per fulmini di rnolti soldati, tra le
schiere dei Romani, v. Liv. 10. 31. 8.
66
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
Nel 285 а. С. con la nomina a dittatore52, si conclude il cursus honorum di Appio Claudio,
ma non il suo impegno politico5’. Dopo la sconfitta romana di Eraclea, Appio Claudio
interviene con vigore per indirizzare le scelte del Senato54. Il Censore, che era vecchio e malato
e ormai da tempo assente dalla scena politica55, informato della decisione che il Senato si
accingeva a prendere, non esito a farsi trasportare nella Curia e ad esprimere con vigore il
proprio parere56, con una memorabile orazione57.
11 giudizio degli scrittori antichi, a volte critico - come abbiamo visto - sulle azioni
politiche di Appio Claudio, ё elogiativo nei confronti dell’uomo di scienza58. Si ricordano tra le
sue opere il De usurpationibus5 *'* e una raccolta di carmina0. Nel corso dei suoi studi, e
particolarmente durante la redazione del De usurpationibus, avrebbe introdotto important!
cambiamenti grammaticali nella lingua latina61.
I FRAMMENTI
3.	E’ bene dire subito che nell’attribuzione dei frammenti, ci si ё fatti guidare dai criteri
tradizionali che sono alia base di altre edizioni e, in particolare, di quelle che hanno assegnato i
testi alle opere retoriche, giuridiche e poetiche. Si ё perd potuto notare che i testi escerpiti nelle
varie sedi editoriali risentono forse troppo dell’unicita delle singole prospettive. Cosi i vari
editori se mettono in risalto la figura di Appio considerato, volta per volta, come giurista,
grammatico e oratore, sono costretti a perdere di vista la complessita di questo personaggio. Da
questo punto di vista, il tentativo qui compiuto, se si attiene strettamente a criteri cui poc’anzi si
ё fatto riferimento, nutre al fondo anche 1’ambizione di offrire una ricostruzione piu articolata
del Censore del 312. Sotto questo profilo, 1’ulteriore attribuzione di frammenti che viene
proposta tocca tre aspetti sostanziali, sui quali concentrero, sia pure schematicamente,
1’attenzione. Il primo ё quello che attiene ai limiti di applicability della lex Aemilia de censura
minuenda', il secondo, al pontificate di Appio; il terzo, alia natura della sua opera giuridica, in
connessione con la sua attivita di grammatico.
4.	Prendo le mosse dal dibattito, ricomposto nella relazione liviana, fra il Censore e il
tribuno P. Sempronio, che deve essere datato al 310 a. C. Assumo, come postulate,
1’identificazione, ormai pacifica in dottrina, di quest’ultimo con il primo pontefice plebeo,
cooptato nel collegio nel 300 a. C., a seguito dell’approvazione del plebiscite Ogulnio62. La
questione ё ben nota. Appio, allo scadere dei diciotto mesi, previsti dalla lex Aemilia come
durata massima per la censura, nonostante il comportamento del suo collega Plauzio che, nel
52 Elog. in C1L. I2 p 192 nr X; v BROUGHTON, MRR. 187.
52 Cic. Tusc. disp. 5. 112
54 II Senato, su parere di Appio Claudio avrebbe declassato i cittadini fatti prigionieri da Pirro e poi rimessi in liberty
Front. Strat. 4. 1. 18; cfr. Vai. Max. 2. 7. 15.
” Livi per. 13; Plut. Pyrr. 18 8; Cic. Phil 1.11. 5; Ampel. 19. 2.
56 Svet. Tib. 2. 1; Ovid East. 6 201; Cic. Brut. 14. 55 e 16. 61; Vai. Max. 8. 13. 5; Quint. Inst. or. 2. 16. 7; Isid
Etym. 1.38. 2. lustin ep. 18. 2. 10-11. Cfr. D. 1.2. 2. 36 Pomp. sing. ench.
57 Cic. Cato ma. 6 16; Cic. Brut. 16. 61; Plut. Pyrr. 19. 1-5; App. Bell. Samn. 10. 4-6.
5,1 Liv. 10 22. 7; Cic. Tusc. disp. 4. 2. 4 e cfr. 5. 112; Sen. ep. 19. 114. 13; Tac. Dial. 18. 4 e cfr. 21. 7; D. 1. 2. 2. 36
Pomp. sing, ench
54 D. 1 2. 2. 36 Pomp. sing. ench.
611 Cic. Tusc. 4. 2. 4.
61 Cic. ad fam. 9. 21. 2; D. 1. 2. 2. 36 Pomp. sing. ench.\ Mart. Cap 3. 261; per la lettera «г» al posto della «s» cfr
Varro, de I. L. 7 26. 27; Paul. Fest. 9. 2, 15. 3, 23. 17, 68. 13. 121. 1, 264. 6; Fest. L. 213“, 11; Quint. Inst. or. 1.4
13; Frontop. 213N;CGLV25. 15, 73. 10, 108. 1.
62 Per 1’identificazione di P. Sempronio, tribuno del 310 a. C., con Sempronio Sofo, censore del 300 a. C. e tra i primi
pontefici plebei, v. F. MUNZER, PW. 2A (1923) 1438; E. S. STAVELEY, The Political Aims. cit. 432, seguito da
F. CASSOLA, / gruppi politici, cit. 151 s., F. WlEACKER, Die rbmischen Juristen in der politischen Gesellschaft des
zweiten vorchristlichen Jahrhunderts, Sein und Werden im Recht, Festgabe fur Ulrich von Lubtow (1970) 190 e
F. D’Ippolito, Giuristi e sapienti, cit. 77 ss.; cfr. BROUGHTON, MRR, cit. 162, che esprime dubbio.
А. БОТТИЛЬЕРИ
67
rispetto della legge, aveva lasciato la carica, affermava che 1’avrebbe mantenuta per un
quinquennio. cioe per 1’intero periodo intercorrente tra una censura e 1’altra. A suo parere,
infatti, la legge Emilia riguardava solo i censori dell’anno in cui era stata emanata, mentre la
sua nomina costituiva una nuova deliberazione popolare e, secondo il dettato delle XII tavole,
1’ultima volonta espressa dal popolo aveva valore di legge63. Come ё stato notato, il punto di
vista di Appio coincide con quello sostenuto dall’m/errex Fabio Ambusto che, nel 355 a. C.,
aveva sostenuto la legittimita dell’elezione di due consoli patrizi, C. Sulpicio Petico e
M. Valerio Publicola, in contrasto con le leggi Licinie Sestie del 367: in duodecim tabulis
legem esse ut, quodcumque postremum populus iussisset, id ius ratumque esset; iussum populi
et suffragia esse64.
E’ ben noto che 1’appartenenza di questo principio alle XII Tavole ё tuttora controversa.
Noi riteniamo convincente 1’opinione affermativa, e pensiamo che gli argomenti addotti a
sostegno dell’appartenenza di questo principio alia legislazione decemvirale non abbiano
perso la loro validita65. Sta di fatto che buona parte della discussione precipitata nelle pagine
di Livio, ruota intorno all’interpretazione da dare a siffatto principio. Il ragionamento di
Appio viene giudicato da P. Sempronio inaccettabile e qualificato come strumentale per
1’azione politica di un uomo arrogante e ambizioso. Secondo P. Sempronio 1’ultima volonta
espressa dal popolo, nel senso delle XII Tavole, era la legge Emilia, osservata fino a quel
momento da tutti i censori e dal collega stesso di Appio, Gaio Plauzio66. Le argomentazioni
di Appio Claudio, riportate da Livio, risultano ad una lettura poco attenta pretestuose ed
espresse in termini giuridicamente non molto chiari67. A nostro avviso invece le
argomentazioni di Appio sono convincenti dal punto di vista della interpretazione delle
norme costituzionali, tanto ё vero che P. Sempronio non pud ribattere sulla interpretazione
della lex Aemilia ed ё costretto, utilizzando un ragionamento analogico, ad introdurre nel suo
discorso un nuovo e diverso elemento. Esso consiste nel confronto tra la situazione che si ё
venuta a creare con le dimissioni del collega nella censura di Appio, C. Plauzio, e una norma
molto antica, la quale stabiliva che se nelle elezioni censorie tutti e due i candidati non
avessero riportato un prescritto numero di voti, le elezioni dovevano essere ripetute e non
risultava eletto colui che avesse raggiunto quel numero da solo. Dunque, secondo
Sempronio, Appio, dopo le dimissioni del collega, non pud tenere la censura da solo,
venendosi a trovare nella stessa situazione di un candidato alia censura che abbia, nelle
elezioni, raggiunto da solo il numero prescritto di voti68. Il contraddittorio tra i due
personaggi ё intessuto di stringenti argomenti giuridici. Livio non riporta la risposta di
Appio a questo ulteriore e diverso argomento di Sempronio, aggiunge solo che Sempronio
ordino che Appio fosse preso e imprigionato, sostenuto nella sua iniziativa da sei tribuni. Ma
tre tribuni intercedettero per Appio, che si era appellate, e questi tenne la censura da solo. E’
dunque sulla base di queste considerazioni che abbiamo ritenuto di attribuire i due
frammenti all’orazione di Appio sulla legge Emilia. Ci resta soltanto da rilevare che, in
questo caso, 1’omissione di questi testi negli Oratorum Romanorum fragmenta non appare
giustificata.
5.	Anche la tradizione raccolta da Livio sul contrasto fra Appio e Decio Mure intorno al
plebiscite Ogulnio pud consentire qualche ulteriore attribuzione. Decio Mure deve essersi
trovato di fronte a un duro discorso di Appio, difficilmente ricostruibile. Non vi ё perd
dubbio che il Censore del 312 abbia utilizato i medesimi argomenti che fiirono utilizzati per
contrastare 1’applicazione delle leggi Licinie Sestie. Questo, Livio lo afferma con chiarezza.
63 Liv. 9. 33. 8-9.
64 Liv. 7. 17. 12.
65 Cfr. P. De FRANClSCi, Per la storia dei comitia centuriata, Studi V. Arangio-Ruiz 1 (1956) 25 ss.
66 Liv. 9. 33. 9-7; 9. 34. 6-11; 9. 34. 16-26.
67 L. PERELL1, Stone (Libri t'l-X) di Tito Livio (1979) 508 nt. 4.
68 Liv. 9. 34. 23-26.
68
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
Tuttavia, dalla risposta di Decio Mure, si pud fondatamente ritenere che, fra 1’altro, gli
argomenti addotti dal suo contraddittore saranno stati quelli di rivendicare solo ai patrizi i
diritti gentilizi, il iustum imperium e il diritto di auspicio in pace e in guerra. E’ percid
possibile procedere a quest’attribuzione, che peraltro appare adeguata a un personaggio
come Appio Claudio.
Viene qui in esame, come abbiamo anticipato nell’illustrare i testimonia, la
controversa questione dell’appartenenza о meno di Appio al coliegio pontificale.
L’opinione negativa ё stata espressa, con la consueta fermezza, da Schulz, sulla base del
silenzio de\\' Elogtum. L’argomento non ё esaustivo di per se, considerato il fatto che
quest’epigrafe di eta augustea, forse influenzata dalla storiografia claudia, tace anche
sugli altri atti compiuti da Appio69 70. Per il momento, ci limiteremo a rilevare come, proprio
dal discorso di Decio Mure, si pub dedurre che Appio ricoprisse la carica di pontefice.
Cid si desume in primo luogo, dalle parole che Livio attribuisce a Decio Mure, il quale
invita Appio a non aver vergogna di avere come collega in sacerdotio chi, da plebeo, pub
essergli stato collega nel consolato e che potrebbe essere, con Appio, alternativamente
dittatore о magister equitum10. In secondo luogo, dalle parole con le quali Decio Mure,
poco prima, ha introdotto quest’argomento. Nella sua difesa del plebiscite, il
contraddittore di Appio intende chiarire il senso della proposta. I nuovi cinque posti
augure e i quattro di pontefice, da riservarsi a esponenti plebei sono stati aggiunti non per
espellere i patrizi dalle cariche sacerdotali a loro tradizionalmente spettanti, ma perche i
plebei possano aiutarli nell’esercizio delle funzioni religiose (divinis quoque rebus
procurandis) cosi come li aiutano nelle cose umane (in ceteris humanis pro parte virili
adiuvant). A noi sembra non ardito cogliere neW'ordo sacerdotum festino che, con
riferimento al pontefice massimo, attesta che costui ё giudice e arbitro rerum divinarum
humanarumque, un’eco di queste parole.
6.	E’ in stretta connessione con questo tema 1’attribuzione ad Appio dei resti dello ius
Flavianum. A suo tempo individual da Mommsen nelle note di Valerio Probo, essi sono
stati ricondotti dalla storiografia contemporanea, secondo una congettura che ci sentiamo di
condividere, al De usurpationibus claudiano. Nonostante la difficoltii della tradizione, che
appare ondivaga fra la tesi del furto di Cneo Flavio ai danni di Appio e 1’attuazione, da parte
del suo scriba di un disegno del patrono, la connessione fra la pubblicazione di Flavio e
1’opera di Appio traluce al fondo delle pur diverse relazioni delle fonti. Pomponio in
particolare, sembra mettere in risalto che gli interventi grammaticali di Appio, e in
particolare quello di usare la lettera «г», sono stati compiuti nel contesto del suo lavoro di
redazione delle legis actiones. I due luoghi in cui Pomponio descrive siffatta attivitii di
Appio non lasciano dubbi in proposito. Pur divisa fra la vicenda del furto e quella
dell’esortazione di Appio al proprio scriba, le fonti sottolineano [’identity delle due opere
giuridiche. E’ per questo motivo che abbiamo ritenuto di attribute all’opera giuridica di
Appio, cosi come del resto ё testimoniata da Pomponio, gli stessi testi che gi^ Mommsen
attribui allo ius Flavianum.
Possiamo, infine, aggiungere un’ultima considerazione, connessa col problema del
congetturato pontificato di Appio. Noi sappiamo che la pubblicazione di Cneo Flavio avvenne
nel 304, anno in cui lo scriba fu eletto edile curule, о poco prima. Nell’un caso, Appio
ricopriva solo 1’edilita, nell’altro non aveva cariche di rilievo. Per attingere alle formule
processuali e ai Fasti, ambedue conservati nei penetralia pontificum, era, a nostro avviso,
indispensable essere membri del collegio. Emerge forse qui, un ulteriore e crediamo non
fievole argomento, a sostegno del fatto ch’egli abbia ricoperto il pontificato, forse subito dopo
essere stato console.
69 Cosi L. LORETO, La censura di Appio Claudio, cit., 183.
70 Liv. 10. 8. 4-5. Cfr. D. 1.2. 2. 36 Pomp. sing. ench.
А. БОТТИЛЬЕРИ
69
Orazioni
I De lege Aemilia (a. 300 a. C.)
	I. Liv. 9.33. 8-9: Negare Appius interro- gationem tribuni magno, opere ad causam pertinere suam; nam, etsi tenuerit lex Aemilia eos censores, quorum in magistratu lata esset, quia post illos censores creatos earn legem populus iussisset, quodque postremum iussis- set id ius ratumque esset, non tamen aut se aut eorum quemquam, qui post earn legem latam creati censores essent, teneri ea lege potuisse.
	11. Liv. 9. 34. 16: Triennium,inquit, et sex menses ultra quam licet Aemilia lege censuram geram, et solus geram.
II DE lege OGULNIA (a. 300 a. C.)
	1П. Liv. 10. 7. 1-2: Certatum tamen suadenda dissuadendaque lege inter Ap. Claudium maxime ferunt et inter P. Decium Murem. qui cum eadem ferme de iure patrum ac plebis, quae pro lege Licinia quondam contraque earn dicta erant, cum plebeis consulatus rogabatur.
	IV. Liv. 10. 9. 9: Semper ista audita sunt eadem, penes vos auspicia esse, vos solos gentem habere, vos solos iustum imperium et auspicium domi militiaeque.
Ill De Pyrrho rege (a. 280 a. С.) =M4.1
1. Sen. ep. 114. 13 (= Male4. 1): Gracchus illis et Crassus et Curio nimis culti et recentes sunt: ad Appium usque et ad Coruncanium redeunt.	
2. Tac. dial. 18. 4 (= Male4. 2): Num dubitamus inventos qui pro Catone Appium Caecum magis mirarentur?	
3. Tac. dial. 21. 7 (= Malc\ 3): Asinius quoque quamquam propioribus temporibus natus sit, videtur mihi inter Menenios et Appios studuisse.	
4. Cic. Cato 6. 16 (= Male4. 4): Cum sententia senatus inclinaret ad pacem cum Pyrro foedusque faciendum, non dubitavit dicere ilia, quae versibus persecutus est Ennius... notum enim vobis carmen est; et tamen ipsius Appi extat oratio.	V. Vai. Max. 8. 13. 5: Quin etiam fessus iam vivendo lectica se in curiam deferri iussit, ut cum Pyrro deformem pacem fieri prohiberet.
5. Cic. Brut. 14. 55 (= Male4. 5): possumus Appium Claudium suspicari disertum quia senatum iamiam inclinatum a Pyrrhi pace revocaverit.	VI. Suet. Tib. 2. 1: Appius Caecus societatem cum rege Pyrro ut parum salubrem iniri dissuasit.
70
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
6. Cic. Brut. 16. 61 (= Male4. 6): Nee vero habeo quemquam antiquiorem, cuius quidem scripta prqferenda putem, nisi quem Appi Caeci oratio haec ipsa de Pyrro et non nullae mortuorum laudationes forte delectant.	
7. Livi per. 13 (= Male4. 7): Cineas legatus a Pyrro ad senatum missus petiit ut conponendae pads causa rex in urbem reciperetur. De qua re cum ad frequentiorem senatum referri placuisset, Ap. Claudius, qui propter valetudinem oculorum iam diu consiliis publicis se abstinuerat, venit in curiam et sentetia sua tenuit ut id Pyrrho negaretur.	
8. Quint. 2. 16. 7 (= Male4. 8): Num igitur negabitur deformem Pyrrhi pacem caecus die Appius dicendi viribus diremisse?	
9. Isid. or. 1. 38.2 (= Male4. 9): apud Romanos... Appius Caecus adversus Pyrrhum solutam orationem primus exercuit.	
10. Plut. Pyrrh. 19. 1.4 (= Male4. 10): iTOu yap updip о тгрд? атгарта? арОрыттои? OpuXoupepo? del Хбуо?, ы? el Trapfjp ёкеГро? el? ’1таХ1ар о рёуа? ’АХё£ар8ро? ка! avPT|pex0e рёос? ppip Kai toi? ттат растр ррыр акраСоисир, оик dp ирреГто pup ар1кт]ТО£, dXX’f] фиуыр ap rj iTOu тгеегшр ёртаиОа трр peiap кас кортгор атго8е lkputc, Xaopa? Kai МоХостстои? rqp dei Макеборщр Xelap 8e8iOTe?, Kai трёрорте? TTuppop, o? tgjp ’AXe£ap8pou 8ориф6ршр epa youp dei ттерсёттыр ка) Оераттеиыр 8гатетёХеке, ка) pup ou (3от]0сэр то)? ёртаиОа paXXop [EXXtjctip t) феиуыр той? ёкеТ TroXeplou? тгХаратас ттер1 тт]Р ’1 таХ1ар, ётгаууеХХореро? f]p)p тт]Р T^yepoplap dud таитт]? Tfj? 8updpea)?, f] рёро? рткрор аитф Маке8ор1а? _ оик т)ркесге бсафиХа^ас. рр toutop оир атгаХХа^еср рор1£ете TTOirjo’dp.epoi	ф1Хор,	аХХ ёке1рои? ётта^естОаг катафрорт]оарта? ирыр ы? ттаотр еикатеруасттыр ei Пирро? алеют рт) 8ои? 81кт]Р ыр иррюер, dXXa ка1 тгроаХарФр рлсгОдр тд ётгеууеХасгас "Ptopaiois Тарартсрои? ка1 Saup'iTas.	•
1 1. Арр. Bell. Samn. 10. 4—6 (= Male4. 1 1): di 8’ёре8о1а£ор ётйтгХеготор, rrj те 86£т] тои Пиррои ка1 тф сгир|3е(3т]к6т1. TrdOei кататгХауёрте?, ёы? ’Атгтгю? KXau8io? Ь КаГко? ётг1кХт]Сп.р, т^8т] тетифХырёрод, ё? тд (ЗоиХеитт]р1.ор то)? ттаю)р аитдр ayayeip кеХеиаа? ет]х66рт]р[ еТтгер, едт1 рт) (ЗХётты, pup 8, дтг акоиы. та уар тогаита иршр (ЗоиХеирата recoup рт]0 драр рт]Т акоиеср, di 8l ёр атихт]Ра аОрба)? оита)? ёаитыр ёкХёХрстОе ка1 тдр тоито	8расгарта	аитбр	те	ка1	тои? ётгауауорёрои? аитдр (ЗоиХебесгОе ф1Хои? dPTi	TToXepiajp	ОёсгОас	ка1	та тыр	
А. БОТТИЛЬЕРИ
71
npoyovwv кттщата Леикаиог? ка! BpeTTioi? Souvat. tl tout’ ёсттки -q Topalovs' ётт! Макебоси yevecrOai Kai табта Tives eipf)vqv арт! 6ouXelas ToXpwaiv 6vopd£eiv.[ dXXa те ttoXXci opoia tovtois б ”Атгтг109 eirraju ка! epeOloa? е’ютуутрато IIuppov, e’t SeoiTO Tfjs 'Pwpaiwv фкХса?- ка! o’uppaxlas', ё£ ’1таХ1а? атгеХОоРта Trpecr|3eueiP, тгарорта бё рт)те ф[Хои TyyetcrOaL рт]те сгиррахор рт|те 'Pwpalois SiKao'Tqp q SiaiTqTqp. Kai f) (3ouXq табО, атгер ка! ’'Атгтгю? е’итеи, аяекргиато Kiv^a.	
Opere giuridiche
De usurp a tionibus (ante a. 304 a. C.)
	VII. Prob. 4. 1-10 De litteris singularibus fragmentum (Mommsen, GLK. IV) 1)	A. T. M. D. O. A io te mihi dare oportere. 2)	Q. N. T. S. Q. P. Quando negas, te sacramento quingenarioprovoco. 3)	Q N. Q. A. N. Q. N. Quando neque ais neque negas. 4)	E. I. M. С. V. Ex iure manum consertum vocavit. 5)	S. N. S. Q. Si negat, sacramento quaerito. 6)	S. S. C. S. D. E. T. V Secundum suam causam sicut dixi ecce tibi vindicta. 7)	Q. I. I. T. С. P. A. F. A. Quando in iure te conspicio, postulo, anne far auctor. 8)	T. PR. I. А. Г. P. Г. D. Te praetor iudicem arbitrumve postulo uti des. 9)	I. D. T. S. P. In diem tertium sive perendinum. 10)	J. L. A. Arbitrum liti aestimandae.
Carmina
12. Priscian. 8. 8: Amicum quom vides, obliviscere miserias; inimicus si es commentus, nec libens aeque.	
13. Fest. 418. 11—13: Qui animi conpotem esse, ne quid fraudis stuprique ferocia pariat.	
14. Sall. Ep. ad Caes. I. 1.2: Est unus quisque faber ipsae suae fortunae.	
detti
	XI. Vai. Max, 7. 2. I: App. Claudium crebro solitum dicere accepimus negotium populo Romano melius quam otium conmitti.
	XII. Sall. Hist. fr. 54: Canina, ut ait Appius, facundia exercebatur.
72
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
А. БОТТИЛЬЕРИ
Многогранная и противоречивая фигура
Цека постоянно вызывала интерес как в антич-
ности, так и в современности. Однако, несмот-
ря па наличие значительной информации о
Цеке в памятниках эпиграфики и в нарра-
тивных источниках, остается еще немало во-
просов, связанных с жизнью и деятельностью
этой личности. Кроме того, суждения антич-
ных авторов (юристов, ораторов, грамматиков),
характеризующие Цека, как правило, с какой-
либо одной стороны его деятельности, не по-
зволяют рассмотреть эту личность во всей
полноте. Для решения этой задачи необходимо
составить схему, состоящую из определенным
образом подобранных фрагментов, освещающих
РАННИЕ РИМСКИЕ ЮРИСТЫ:
АППИЙ КЛАВДИЙ ЦЕК
(РЕЗЮМЕ)
деятельность Цека в трех ее главных аспектах -
как юриста, грамматика и оратора.
Сопоставление данных эпиграфики и тра-
диции. расположенных по предложенной авто-
ром схеме, позволяет пролить свет на некото-
рые вопросы, связанные с деятельностью Цека.
Так, можно полагать, что содержащиеся у
Ливия два фрагмента речи Цека по поводу lex
Aemilia вполне могут быть включены в Ога-
torum Romanorum fragmenta (Liv. IX. 33-34).
Далее можно заключить, что в 312 г. до н. э.
Цек исполнял должность понтифика. Наконец,
можно сделать вывод и о том, что авторство до-
шедшего до нас юридического текста, известного
как ius Flavianum, также принадлежит Цеку.
© Г, Виаренго. 2000
G. VIARENGO*
I GIURISTI ARCAICI:
TIBERIO CORUNCANIO
1. Introduzione
Per rappresentare compiutamente il modo di essere pontefice e giurista di Tiberio Coruncanio,
ё necessario indagare sulla sua formazione culturale e sulle relazioni politiche e personali, sul suo
rapporto con i culti e con lo ius civile, tenendo presente la stretta connessione tra le tradizioni
giuridiche e religiose del suo tempo, e lo sfondo costituito dal conflitto politico epocale tra patrizi
e plebei e tra fazioni senatorie. Non si pud inoltre prescindere dall’uso che di questo personaggio
simbolico viene fatto dagli storici e dai giuristi successivi per distinguere realty e proiezioni.
La tradizione antica e quella piu recente sono concordi nell’individuare in lui un momento
cruciale dell’esperienza giuridica romana. Il primo pontefice massimo plebeo ha acquistato
nella storia della giurisprudenza romana una dimensione simbolica che ci viene restituita dalle
parole di Pomponio* 1:
Iuris civilis scientiam plurimi et maximi viri professi sunt: sed qui eorum
maximae dignationis apud populum romanum fuerunt, eorum in praesentia
m ent io habenda est, ut appareat, a quibus et qualibus haec iura orta et tradita
sunt. Et quidem ex omnibus, qui scientiam nancti sunt, ante Tibcrium
Coruncanium publice professum neminem traditur: ceteri autem ad hunc vel in
latenti ius civile retinere cogitabant solumque consultatoribus vacare potius
quam discere volentibus sepraestabant. ...Post hos fiuit Tiberius Coruncanius, ut
dixi, qui primus profiteri coepit1.
Il valore nuovo del publice profiteri introdotto da Tiberio Coruncanio, ribadito per due
volte ne\V Enchiridion (§ 35, § 38), rivela in Pomponio la coscienza di una svolta, di un’antica
frattura3. Ai suoi occhi in questo momento si compie la nascita della scienza del diritto4.
L’innovazione va collocata in un periodo in cui la plebe irrompe' con forza nelle strutture
patrizie, imponendo scelte piu aperte5. Risale al 1977 lo studio di Federico D’Ippolito su
* Виаренго Глория - проф., специалист по исследованию источников римского права Департамента юриди-
ческой культуры «Джованни Торелло», Генуя, Италия.
1 Sono parole di М. BRETONE, Tecniche e ideologic dei giuristi romani, 19822, 266-267. Tra i numerosi studi su
Tiberio Coruncanio i piu significativi e recenti sono i seguenti: F. D’Ippolito, Sul pontificato massimo di Tiberio
Coruncanio, «Labeo» 23, 1977, 131-145; Idem. I giuristi e la citta. Ricerche sulla giurisprudenza romana della
Repubblica, Napoli 1978, 29-50; R. BAUMAN, Lawyers in Roman Republican Politics, Mtinchen 1983, 71-92;
F. SIN1, A quibus iura civibuspraescribebantur. Ricerche sui giuristi del III secolo, Torino 1992; 81-99.
2 D. 1.2. 2. 35, 38, Pomp. I. sing. ench.
3 F. D’lPPOLlTO, Sul pontificato, 131-132; Idem. I giuristi e la citta, 29-31. Cfr. F. D. SANIO, Varroniana in den
Schriften der romischen Juristen, Leipzig 1867, 157 ss.; P. JORS, Romische Rechtswissenschaft zur Zeit der
Repubblik, I. Bis auf die Catonen, Berlin 1888, 76 s.; F. MUNZER - P. JORS, Coruncanius (nr. 3), in Real-Encyclopadie
der classischen Altertumswissenschaft 4. 2, Stuttgart 1901, coll 1663 ss. Il racconto di Pomponio e stato svalutato da F.
SCHULZ, Geschichte der romischen Rechtswissenschaft, Weimar 1961, 143, nt. 3 = Storia della giurisprudenza romana,
trad. it. G. Nocera (19532), Firenze 1968, 27. Ma le critiche non hanno avuto seguiti significativi.
4 F. D’lPPOLlTO, Sulpontificato, 145; Igiuristi e la citta. 50.
5 F. D’lPPOLlTO. Sulpontificato, 136;/ giuristi e la citta, 36.
74
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
Tiberio Coruncanio, a cui si deve il merito di aver indagato sulla dimensione politica del
pontefice plebeo, in stretta connessione con la sua attivita nella sfera del diritto e del sacro6.
Inserendo 1’azione innovatrice del pontefice-giurista nel contesto politico del suo tempo, ha
posto in evidenza i legami politici e personal! che uniscono Coruncanio ad un gruppo di patrizi
e di homines novi, come C. Fabrizio Luscino e Manio Curio Dentato, che si pongono in
contrapposizione con le linee personalistiche e antiplebee perseguite dal patrizio Appio Claudio
il Cieco. La collocazione politica del tusculano Tiberio, teso verso una integrazione patrizio-
plebea effettuata nella conservazione delle tradizionali istituzioni romane, confrontata con le
innovazioni che sono riconducibili al suo ruolo di pontefice massimo, gettano una diversa luce
sulla sua persona e sulla originalita delle sue scelte.
II publice profiteri ё stato di recente interpretato come 1’inizio di un insegnamento pubblico
dello ius civile. Proprio la fama di giurista e insegnante avrebbe portato al pontificato massimo
Tiberio Coruncanio7. Questa ipotesi presuppone 1’anticipazione di una attivita di cui troviamo
tracce sicure solo molto piu tardi. Il passaggio dai penetralia pontificum ad un insegnamento
pubblico, pur con 1’intermediazione di Appio Caudio e Gneo Flavio, sarebbe stato, inoltre, cosi
traumatico da avere ben altre risonanze rispetto alia tradizione raccolta da Pomponio8.
Publice ё usato in altri luoghi de\V Enchiridion. a proposito della casa sulla via Sacra
concessa publice a Gaio Scipione Nasica9 e a proposito dello ius respondendi10 *, strumento che
rimanda da un lato all’attivita pubblica del responso e dall’altra ad un legame preciso con il
potere politico, e certamente non ha nulla a che fare con 1’insegnamento. A questa seconda
attivita fa invece riferimento il verbo profiteri, usato frequentemente per indicate 1’attivita di
insegnamento dei professori, ma anche nel senso di «dichiarare qualcosa davanti ad altri,
pubblicamente» che rimanda all’attivita del respondere e, quindi, a pronunce di responsi in
pubblico". Viene usato da Pomponio anche per indicate 1’attivita di Sesto e Publio Elio e di
Lucio Acilio, giuristi che hanno mostrato la maxima scientia in profitendo'2, e che pero non
risultano aver avuto a che fare con 1’insegnamento.
Nei commenti a Quinto Mucio e a Sabino di Pomponio publice ё usato per indicate un
istituto come la dote che, pur appartenendo alia sfera del diritto privato, ha rilievo, come
sottolinea il giurista, dal punto di vista dell’interesse pubblico per Timportanza del ruolo
procreativo delle donne; 1’avverbio ё ancora adoperato per definite i nemici tramite 1’elemento
identificativo della dichiarazione di guerra, che viene fatta pubblicamente e che ё di
competenza degli organi dello stato13.
Nel linguaggio e nella mentality di Pomponio il profiteri unito all’avverbio publice ё percid
strettamente connesso con una dimensione pubblica, oltreche con una visibility dell’attivita del
giurista, che deve avere avuto una qualche radice storica.
6 E’ citato alia nt. I.
7 C. A. CANNATA, Per una storia della scienza giuridica europea. Dalle origin/ all'opera di Labeone, Torino 1997,
145-149. Dello stesso autore ё stato pubblicato uno studio sul giurista che non sono riuscita a consultare: Idem.
Tiberius Coruncanius. qui primus publice profiteri coepit. L'inizio dell'insegnamento pubblico del diritto. in Mel.
Grossen, Bale-Francfurt/M., 1992. 485 ss.
8 Vedi in questo senso anche F. Cancelli, La giurisprudenza unica dei pontefici e Gneo Flavio. Tra fantasie e favole
romane e romanistiche, Roma 1996, 215.
9 D. I . 2. 2 37.
'° D. 1.2. 2. 48. 49.
" Cosi interpreta il verbo profiteri anche F. CANCELLI. La giurisprudenza, 215 Insuperabile la lapidaria sintesi di
M. BRETONE, Storia del diritto romano, Roma - Bari 1991 (quinta ed ), 112: «pronuncio i suoi responsi in pubblico
spezzando la tradizionale segretezza del collegio». Vedi anche R. BAUMAN, Lawyers in Roman Republican Politics, 71 s.
I_ D. I. 2. 2. 38: Deinde Sextus Aelius et frater eius Publius Aelius et Publius Atilius maximam scientiam in
profitendo habuerunt.
13 D. 24. 3. I. Pomp. 15 ad Sab.: Dotium causa semper el ubique praecipua est: nam et publice interest dotes
mulieribus conservari, cum dotatas esse feminas ad subolem procreandam replendamque liberis civitatem maxime sit
necessarium: D. 50. 16. 118, Pomp. 2 ad Q. Muc.: «Hostes» hi sunt, qui nobis aut quibus nos publice bellum
decrevimus: ceteri «latrones» aut «praedones» sunt
г
Г. ВИАРЕНГО 75
Una «modemizzazione» del ruolo di Tiberio Coruncanio ё compiuta anche da Cicerone.
Nelle frequentissime citazioni 1’oratore dipinge Coruncanio come il rappresentante della
religiosity tradizionale, definito sapiente per le sue quality morali e attitudini pratiche e per la
rafftnata cultura; esperto di tutte le cose divine ed umane, che ancora nella vecchiaia riusciva a
difendere la respublica con il suo consilium e la sua auctoritas'*. Lo esalta anche come
1’iniziatore di un nuovo tipo di giurista, che in pace ed in guerra presta il suo Consiglio al
Senato, al popolo e agli amici14 15, ftgura esemplare per i giuristi successivi quali Sesto Elio,
Publio Scipione Nasica, Licinio Crasso Muciano e Publio Mucio Scevola, legati ancora al ruolo
di pontefici massimi, ma al servizio dei cittadini16 17.
Cicerone lo pone inoltre tra coloro a quibus iura civibus praescribebantur \ Sappiamo che i
responsi di Tiberio Coruncanio sono stati tramandati nei Commentari dei pontefici e potevano
essere ancora letti da Cicerone18. Quando Pomponio scriveva il suo Enchiridion di questi responsi
non restava nulla di scritto, ma rimaneva la memoria che erano stati complura et memorabilia'9.
E’ stata avanzata 1’ipotesi che proprio Tiberio Coruncanio sia stato il promotore di una
redazione dei Commentarii pontificum che raccoglieva anche i dati precedent!’, risalenti ftno
alia seconda meta del IV secolo, in parte distrutti dall’incendio dei Galli. Da questo momento la
trascrizione di responsa e decreta rilevanti da parte del collegio pontificate sarebbe diventata
una consuetudine20. Gli indizi per accettare questa ipotesi sono pochi, ma coerenti con quanto
emerge da Pomponio e Cicerone21. Inoltre Tiberio Coruncanio ё il primo giurista di cui si sono
conservati dei responsi.
2. Testimoni
Figlio e nipote di Tiberio22, Coruncanio proveniva da una antica famiglia plebea23 di origine
municipale; Tuscolo ё stata la sua patria24. La sua discendenza si estinse con il figlio Lucio
Tiberio Coruncanio, ucciso nel 230 durante una ambasceria in Illiria25.
14 Cic Cato motor 6. 15-16: Ceteri senes, Fabrica Curii Coruncanii, cum rem publicam consiito et auctoritate
defendebant, nihil agebant?
15 Cic. De orat. 3. 33. 134-35: Haec fuit P. Crassi illius veteris, haec Ti. Coruncani, haec proavi generi mei Scipionis
prudentissimi hominis sapientia, qui omnes pontifices maximi fuerunt, ut ad eos de omnibus divinis atque humanis rebus
referretur; eidem que et in senatu et apudpopulum et in causis amicorum et domi et militiae consilium suum fldem que
praestabant. Quid enim M. Catoni praeter hanc politissimam doctrinam transmarinam atque adventiciam dejuit?.
16 Sono spesso citati da Cicerone insieme con Tiberio Coruncanio: Cic. Cato maior 9. 27; Cic. De nat. deor. 3. 2. 5:
Cic. De orat. 3. 33. 134-35.
17 Cic. Cato maior 9. 27: Nihil Sex. Aelius tale, nihil multis annis ante Ti. Coruncanius, nihil modo P. Crassus, a
quibus iura civibus praescribebantur; quorum usque ad extremum spiritum est provecta prudentia.
8 Cic. Brut. 14. 55 (Malcovati): Possumus Appium Claudium suspicart disertum, quia senatum iamiarn inclinatum a
Pyrrhi pace revocaverit: possumus C. Fabricium, quia sit ad Pyrrhum de captivis recuperandis missus orator; Ti.
Coruncanium, quod ex pontificum commentariis longe plurumum ingenio valuisse videatur; M'. Curium, quod is
tribunus plebis interrege Appio Caeco diserto homine comitia contra leges habente, cum de plebe consulem non
accipiebat, patres ante auctores fieri coegerit; quod fuit permagnum nondum lege Maenia lata. Sul passo F. Sini, A
quibus iura civibus praescribebantur, 86.
D. 1.2. 2. 38, Pomp. /. sing, ench. : Post has fuit Tiberius Coruncanius, ut dixi, qui primus profiteri coepit: cuius
tamen scriptum nullum exstat, sed responsa complura et memorabilia eius fuerunt.
20 La tesi risale a A. Enmann, Die diteste Redaction der Pontificalannalen, «Rheinisches Museum» 1902, 517 ss. E’
ripresa da J. RUPEE, Livius, Priestemamen und die «annales maximi», «Klio» 75, 1993, 167—170. L’ipotesi si c addirittura
trasformata in una pubblicazione degli Annales maximi in F. WlEACKER, ROmische Rechtsgeschichte, 1, Mlinchen 1988,
528. Sui commentari fondamentale ё F. Sini, Document! sacerdotali di Roma antica, Sassari 1983, 143 ss.; Libri e
commentarii nella tradizione documentaria dei grandi collegi sacerdotali, «Ius antiquum» 2 (5), 1999, 96-104.
21II passo ё citato alia nt. 17.
22
Fast. Cons, et Triumph., Inscript. Italiae 13. 1, pp. 40 s.
23 Veil. Pat. 2. 128. 1: Nam et Uli antiqui <qui> ante primum bellum Punicum abhinc annos ccc Ti. Coruncanium,
hominem nouum, cum aliis omnibus honoribus turnpontificatu etiam maximo adprincipale extulere fastigium.
24 Cic. Pro Plane. 20. Numquando vides Tusculanum aliquem de M. Catone illo in omni virtute principe, num de Ti.
Coruncanio municipe suo, num de tot Fulviis gloriari?; cfr. Cic. Pro Sulla 23; Schol. Bob., p. 34.
25 Pol. 2. 8. 3, 6-12; Plin. Nat. hist. 34. 11. 24; App. Illyr. 7.
76
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
Nel 280 а. С. ricopri il consolato insieme con Valerio Levino; impegnato in Etruria, fu
richiamato dopo la sconfitta di Eraclea subita dal collega nella guerra contro Pirro per
fronteggiare il pericolo26. Nello stesso anno ottenne il trionfo per le imprese vittoriose compiute
contro i Vulsiniensi e i Vulcienti27.
11 momento in cui entro a far parte del collegio dei pontefici non e noto; e stato ipotizzato,
ma senza un adeguato conforto da parte nelle fonti, che la sua scelta non sia avvenuta tramite la
tradizionale cooptazione, bensi con 1’adozione della nuova forma di elezione da parte delle
tribii28.
L’esclusivo gruppo sacerdotale si era arricchito a partire dal 300, a seguito dell’appro-
vazione del plebiscito Ogulnio, della nuova componente plebea di cui facevano parte
Sempronio Sofo, Decio Mure, Livio Dentre e Marcio Rutilo. 1 primi due in particolare, insieme
con Fabio Massimo Rulliano, erano uniti da una politica di opposizione alia fazione guidata da
Appio Claudio. Ad essi faceva riferimento anche il gruppo a cui era direttamente legato Tiberio
Coruncanio e che faceva capo a Curio Dentato29. Essi perseguivano una politica interna ed
esterna profondamente diversa rispetto a quella parte del senato controllata dal gruppo
claudiano: tendevano a favorire una integrazione patrizio-plebea30 e a mostrare aperture nei
confront! delle aristocrazie straniere, italiche e greche31.
La politica di integrazione si dimostro vincente e Tiberio Coruncanio divenne il primo
pontefice massimo di origine plebea, carica ricoperta dal 254 al 243 a. C.32, quando gli
succedette un altro plebeo, Cecilio Metello33.
Nel 246 a. C. fu nominato dittatore per la convocazione delle elezioni dei comizi; ed
affiancato come magister equitum dal tusculano Fulvio Flacco34.
Sono ben documentati i legami di amicizia e di collaborazione politica con Curio
Dentato (cons. 290, 275, 274 a. C.), con Fabrizio Luscino (cons. 282, 278 a. C.) e con
Emilio Papo (cons. 282, 278 a. C.)’5. La triade costituita da Tiberio Coruncanio. Curio e
Fabrizio diventa nella tradizione letteraria successiva, e non solo in quella ciceroniana, il
simbolo di un’epoca in cui la poverta era una virtu e la moralita incorruttibile, in cui
1’amicizia era un valore profondo quanto agire per il bene della respublica36, un modello
"6 App. Samn. 10.2; Zonar. 8. 4.
Fast. Cons, et Triumph.. Inscript, haliae 13. I, p. 72 s. Sulla carriera di Coruncanio T. R. S. Broughton, The
Magistrates of the Roman Republic, I, New York 1951, 190-191.
"8 Vedi G. J. SZEMLER, The Priests of the Roman Repubblic, Bruxelles 1972, 78 nt. 2; R. BAUMAN. Lawyers in
Roman Republican Politics, 73; C. A. CANNATA, Per una storia della sctenza giuridica europea, 145.
29
F. C’ASSOLA, 1 gruppt politici romani nel III secolo a. C., Trieste 1962, 159; 166-167.
30 II plebiscito Ogulnio fu osteggiato da Appio Claudio e difeso da Decio Mure: Liv. 10. 7-8. Sul tema F. Cassola, I
gruppi politici romani, 161 ss.
1 Emblematico e il tentative di trovare un accordo con Pirro e con i suoi alleati, osteggiato da Appio Claudio: lust.
Ep hist. Philipp. 18. 2. 6-10, Zonar. 8. 5. 7.
" Liv. Per. 18: Tib. Coruncan<i>us primus ex plebe pontifex maximus creatus est; Veil. Pat. 2. 128. I (cit. nt. 23).
La data della nomina e incerta: G J. SZEMLER, The Priests, 68, nt 3. la pone tra il 254 e il 244; ma a p. 78, nt. 3 tra il
255 e il 252. La pone nel 254 T. R. S. BROUGHTON, The Magistrates of the Roman Republic, 210.
33 Liv. Per. 19; Vai. Max. 8. I. 13. 2; G J. SZEMLER, The Priests, 68-69.
34
Fast. Cons, et Triumph., Inscript. Italiae 13. I, p .42 s.; cfr T. R. S. BROUGHTON, The Magistrates of the Roman
Republic, 2\6-2\l.
35 Cic. Lael. 11. 39: Tidemus Papum Aemihum Luscino familiarem fuisse (sic a patribus accepimus), bis una
consules, collegas in censura; turn et cum its et inter se coniunctissimos fuisse M’. Curium Ti. Coruncanium
memoriae proditum est; Cic. Cato maior. 13. 43: quod ex eo audientes M’. Curium et Ti. Coruncanium optare solitos
ut id Samnitibus ipsi que Pyrrho persuaderetur. quod facilius vinci possent, cum se voluptatibus dedissent, vixeral
M. Curias cum P. Decio, qui quinquennio ante eum consulem se pro re publica quarto consulatu devoverat; norat
eundem Fabricius, noral Coruncanius; qui cum ex sua vita turn ex eius quern dico Deci facto iudicabant esse
profeclo aliquid natura pulchrum atque praeclarum. quod sua sponte peteretur quodque spreta et contempta
voluptate optumus quisque sequeretur.
36 Cic. Cato maior 6. 15-16: Ceteri senes, Fabricii Curii Coruncanii, cum rem publicam consilio et auctoritate
defendebant. nihil agebantf Lael. 5. 18: Numquam ego dicam C. Fabricium M. Curium Ti. Coruncanium, quos
Г. ВИАРЕНГО
77
che si manifestava nel rifiuto dell’edonismo ellenico e nella difesa di concezioni
nazionalistiche37.
Uomo di cultura, la sua sapientia ё paragonata da Cicerone a quella degli strateghi e filosofi
greci38, forse alludendo ad una cultura filosofica di tipo ellenistico39; sapiente era giudicato
anche dai contemporanei40. Il suo linguaggio ё ancora ricordato e imitato all’inizio del
Principato, sia in collegamento con le XII Tavole, che come emblema del suo tempo41.
In materia di culti il ricordo del primo pontefice plebeo ё ancora vivo sul finire della
Repubblica42, ancora noto per 1’altissimo ingegno (peritissimus pontifexf 3.
3.1.1 responsi
Il passo proveniente da Festo sul portorium (riportato nella tavola finale al n. 1), la tassa
doganale da pagare nei porti, non compare in nessuna delle raccolte precedenti, neppure in
quella piu recente di Sini; ё gia stato perd segnalato come appartenente a Coruncanio44.
L’estrema lacunosita del testo non permette, perlomeno per ora, di tentame una ricostruzione
credibile, nonostante i tentativi di integrazione di alcune parole gia segnalati nell’edizione
Lindsay. 11 richiamo al giurista ё collocato nella seconda parte del testo, dopo la definizione
della parola portorium. Abbiamo inserito, con il beneficio del dubbio, questo passo nel periodo
sapientes nostri maiores iudicabant, ad istorum normam fuisse sapientes, Pro P. Sulla 23: Nemo istuc M. illi Catoni
seni, cum plurimos haberet inimicos, nemo Ti. Coruncanio. nemo <M’>. Curio, nemo huic ipsi nostro C. Mario, cum
ei multi inviderent, obiecit umquam; De nat. deor. 2. 165: ergo et earum portes diligunt, ut Romam Athenas Spartam
Rhodum, et earum urbium separatim ab universis singulos diligunt, ut Pyrrhi bello Curium Fabricium Coruncanium,
Sen. (rhetor). Controuersiae 2. 1. 18, Tunc paupertas erat saeculi. Quid loqueris Fabricios, quid Coruncanios?
pompae ista exempla fictilibus fuerunt diis, Sen. De vita beata 21. 3: M Cato cum laudaret Curium et Coruncanium
et illud saeculum, in quo censorium crimen erat paucae argenti lamellae, possidebat ipse quadragies sestertium,
minus sine dubio quam Crassus, plus quam Censorius Cato-, Gellius 1. 10. 1: Favorinus philosophus adulescenti
veterum verborum cupidissimo et plerasque voces nimis priscas et ignotas in cotidianis communibus que sermonibus
expromenti: 'Curius' inquit 'et Fabricius et Coruncanius, antiquissimi viri, et his antiquiores Horatii illi trigemini
plane ac dilucide cum suis fabulati sunt neque Auruncorum aut Sicanorum aut Pelasgorum, qui primi coluisse
Italiam dicuntur, sed aetatis suae verbis locuti sunt', Macrob. I. 5. 1: Turn Avienus aspiciens Servium: 'Curius',
inquit, 'et Fabricius et Coruncanius, antiquissimi viri, vel etiam his antiquiores Horatii illi trigemini plane ac
dilucide cum suis fabulati sunt: neque Auruncorum aut Sicanorum aut Pelasgorum, qui primi coluisse in Italia
dicuntur, sed aetatis suae verbis loquebantur: tu autem proinde quasi cum matre Euandri nunc loquare, vis nobis
verba multis iam saeculis oblitterata revocare, ad quorum congeriem praestantes quoque viros, quorum memoriam
continuus legendi usus instruit, incitasti.
37
Cic. Cato maior 13. 43: Quod ex eo audientes M'. Curium et Ti. Coruncanium optare solitos ut id Samnitibus ipsi
que Pyrrho persuaderetur, quod facilius vinci possent, cum se voluptatibus dedissent. Su questo aspetto
F. D’Ippolito, Sulpontificato, 133; I giuristi e la citta, 36. II passo ё stato collocato tra i Detti di Tiberio Coruncanio
(vedi tavola finale) nonostante la diverse versione dell’episodio data da Plutarco (Pyrr 20) che attribuisce a Fabrizio
I’opinione che sarebbe positive per i Romani che Pirro e i Sanniti si convincessero a praticare le dottrine di Epicure.
38
De orat. 3. 15. 56: Hine illi Lycurgi, hinc Pittaci, hinc Solones atque ab hac similitudine Coruncanii nostri,
Fabricii, Catones, Scipiones fuerunt, non tarn fortasse docti, sed impetu mentis simili et voluntate.
39 Cfr. Cic. Cato maior 13. 43 per la conoscenza di Epicure da parte di Coruncanio.
40 Cic. Lael. 5. 18 (cit. nt. 16).
41
Sen. Ер. 114. 13. Multi ex alieno saeculo petunt verba, duodecim tabulas loquuntur. Gracchus Ulis et Crassus et
Curio nimis culti et recentes sunt, ad Appium usque et Coruncanium redeunt, cfr. Gell. I. 10. 1; Macrob. Sat. I. 5. I.
42
Cic. De nat. deor. 3. 2. 5: Sed cum de religione agitur, Ti. Coruncanium P. Scipionem P. Scaevolam pontifices
maximos, non Zenonem aut Cleanthen aut Chrysippum sequor, habeo que C. Laelium augurem eundem que
sapientem quern potius audiam dicentem de religione in ilia oratione nobili quam quemquam principem Stoicorum;
ibid. 1.41. 115-116: «At etiam de sanctitate de pietate adversus deos libros scripsit Epicurus». At quo modo in his
loquitur: ut <Ti. > Coruncanium aut P. Scaevolam pontifices maximos te audire dicas, non eum qui sustulerit
отпет funditus religionem nec manibus ut Xerses sed rationibus deorum inmortalium templa et aras everterit.
43
Cic. De domo 5. 139: Quae si omnia e Ti. Coruncani scientia, qui peritissimus pontifex fuisse dicitur, acta esse
constarent, aut si M. Horatius ille Pulvillus, qui, cum eum multi propter invidiam fictis religionibus impedirent,
restitit et constantissima mente Capitolium dedicavit, huius modi alicui dedicationi praefuisset, tamen in scelere
religio non valeret...
44 La segnalazione ё stata fatta nella recensione all’opera di Sini, A quibus iura civibus praescribebantur, citata alia
nt. I, da M. Fusco, in Index 25, 1997, 630.	'*
78
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
del consolato di Tiberio Coruncanio, perche questo tipo di tassazione doganale era di
competenza dei consoli о dei pretori. II riferimento alia maiestas spreta, a cui forse pud
aggiungersi populi romani, suggerisce I’idea di un intervento effettuato in qualita di magistrato
per una occasione particolare in cui era stata in qualche modo violata, appunto, la maesta del
popolo romano.
Al periodo del pontificate massimo risalgono gli altri responsi, che hanno come comune
denominatore il fatto di introdurre delle innovazioni. Coruncanio introduce una nuova norma in
materia di obbligo ai sacra in caso di eredita, stabilendo che chi aveva acquistato tanto quanto
(tantundem) tutti gli eredi fosse vincolato ai culti famigliari45 46 47 48, sancendo in questo modo il
•	• •	46
principio sacra cum pecunia .
3.2. Feriae praecidaneae
II testo relative alle feriae praecidaneae non viene riportato tra i frammenti di Tiberio
Coruncanio nelle raccolte di Huschke e di Bremer, ma ё stato incluso da Sini nella sua
raccolta.
Propterea verba Atei Capitonis ex quinto librorum, quos de pontificio iure
composuit, scripsi: Tib. Coruncanio pontifici maxima feriae praecidaneae in atrum
diem inauguratae sunt. Collegium decrevit non habendum religioni, quin eo die
feriae praecidaneae essent4i.
Gellio trascrive una citazione testuale tratta dal quinto libro del de iure pontificio di Ateio
Capitone49, che Sini attribuisce interamente a Tiberio Coruncanio seguendo una diffusa
interpretazione del passo che vede nel pontefice 1’artefice de\\'inauguratio delle feriae
praecidaneae50 51. Propongo invece di interpretare il riferimento di Capitone al suo pontificato
massimo come puramente temporale: «Durante il pontificato massimo di Tiberio Coruncanio
viene effettuata una inauguratio di feriaepraecidaneae in un dies ater, il coliegio dei pontefici
interpellate decide che non ci si doveva fare scrupolo a tenere in quel giomo tali feriae».
11 pontefice massimo ed il coliegio sono chiamati a pronunciarsi sulle conseguenze di una
inauguratio effettuata da chi era competente in materia, ovvero presumibilmente da un augure,
di una cerimonia sacra, le feriaepraecidaneae, destinata ad un dies ater. Spettava agli auguri di
norma 1’inaugurazione di cerimonie sacre per accertare, tramite la lettura di segni
predeterminati, la volonta degli dei rispetto al dies5'.
Sulla base di tale interpretazione proponiamo percio come response di Tiberio Coruncanio
la sola parte finale del testo da collegium decrevit a essent.
Sciolto questo node interpretativo, restano le oscurita di un testo che richiama una vicenda
non altrimenti conosciuta e una cerimonia le cui tracce erano scomparse ai tempi di Gellio, e di
Cic. De leg. 21. 52: (BREMER, I, fragm. 2, p 8; SINI. fragm. 3, p. 88) Placuit P. Scaevolae et Ti. Coruncanio,
pontificibus maximis. item que ceteris eos, qui tantundem caperent, quantum omnes heredes, sacris alligari.
46 F. D’Ippolito. Sul pontificato, 140-143; / giuristi e la citta, 47—48; F. Sini, A quibus iura civibus
praescribebantur. 95-99. Sul passo fondamentale e ancora E. F. BRUCK, Ober Romisches Recht in Rahmen der
Kulturgeschischte, Berlin - Gottingen - Heidelberg 1954, 24 ss.; G. FRANCIOSI, «Usucapio pro herede». Contributo
allo studio dell’antica hereditas, Napoli 1965, 103 ss; 110 ss.; 136 ss.
47
A quibus iura civibuspraescribebantur, fragm. 1, p. 88.
48 Gell. 4. 6. 10.
49
Nel suinmariuin Gellio sembra annunciare una spegazione data da Capitone al nome di feriae praecidaneae, che
poi non si trova. 4. 13 atque ibi enarratum .. quod Capita Ateius ferias quasdam ’praecidaneas’ appellavit. Nelle
raccolte di testi giurisprudenziali il frammento t attribuito a Capitone: L. STRZELECKI, C. Atei Capitonis Fragmenta,
Wratislaviae 1960,/ragw 10, p. 33.
50 A BoUCHE-LECLERCQ, Lespontifes de I’ancienne Rome Etude histonque sur les institutions religieuses de Rome,
Paris 1871. 127; F. SlNI, A quibus iura civibus praescribebantur, 92-93.
51 P. Catalano, Contribute allo studio del diritto augurale, Torino I960. 353; sulla inaugurazione di questa ed altre
cerimonie 57 ss.
Г. ВИАРЕНГО
79
cui probabilmente gia al tempo di Capitone restava solo il responso «memorabile» del coliegio
guidato da Tiberio Coruncanio52.
I dies atri erano i giomi che seguivano le Calende, le None e le Idi, ed inoltre il dies
Alliensis e i giomi di apertura del mundus. Non erano segnalati nei calendar! con simboli
particolari, ma dovevano essere noti a tutti. La loro origine viene fatta risalire dalla tradizione
al tragico episodio della sconfitta subita dall’esercito romano per opera dei Galli53. Il dies
Alliensis era stato preceduto da un sacrificio effettuato in un giomo successivo alle Idi; per
questo motivo i pontefici avevano decretato la quality di giomi «neri» a questi giomi,
estendendola anche agli altri giomi, ovvero quelli successivi alle None e alle Idi54.
Appartengono alia categoria dei dies religiosi55, ma differiscono da questi регсЬё in essi
devono essere evitati sia i riti privati che quelli pubblici56. Nei dies atri non si poteva fare alcun
sacrificio utile57, e tale limite si riferiva sia ai culti privati che a quelli pubblici; nei dies
religiosi vigeva solo il primo divieto58.
La decisione di Tiberio Coruncanio e del collegio costituisce una deroga alle regole
pontifical! concementi i dies atri. L’indagine sulle motivazioni di questa scelta devono
muoversi necessariamente in diverse direzioni; innanzitutto deve essere precisato il significato
delle feriae praecidaneae.
La citazione di tali feriae non ha riscontri altrove, mentre 1’aggettivo praecidaneus ricorre
per designate talune vittime sacrificali, come dichiara lo stesso Gellio; praecidaneae hostiae
dicuntur quae ante sacrificia solemnia pridie caeduntur59. Su questa definizione gelliana si
fonda, credo, 1’ipotesi risalente che siano da identificarsi con dies pridie ferias publicas, qui
partim feriati erant60.
Ben presente agli annalisti, ai grammatici e agli eruditi ё il rito della praecidanea porca che
fa parte del culto di Cerere. Nel De agri cultura di Catone vengono descritti tutti gli atti
religiosi che devono essere compiuti dal contadino e dalla moglie per rendere propizio il
raccolto61. L’offerta della porca praecidanea a Cerere ё un adempimento che riguarda il
contadino proprietario e che ё di grande importanza per il suo fondo. A Cincio Alimento, citato
in un frammento mutilo da Festo, risale il collegamento, mancante in Catone, della praecidanea
о praecidaria porca con il rito di purificazione della familia funesta, ovvero della famiglia
contaminata dalla morte di un congiunto quando non siano stati compiuti i necessari
adempimenti62. Anche Gellio ricorda un rito antico di immolazione a Cerere di una porca
52
Gell. 4. 6. 9: Sed porcam et hostias quasdam 'praecidaneas', sicuti dixi, appellari volgo notum est, ferias
'praecidaneas' dici id, opinor, a volgo remotum est.
3 Liv. 6. I. 11-12; Gell. 5. 17. 1-2. (si basa su Verrio Flacco); Macr. Sat. I. 16.21-24.
54 A. K. M1CHELS, The Calendar of Roman Republic, Princeton 1967, 65-66; P. BR1ND’AMOUR, Le Calendrier
rornain, Ottawa 1983, 230-231.
55 Fest. 348 (Lindsay); Cic. adAtt. 9. 5. 2
56 Liv. 6. I. 12; Gell. 5. 17.2; Macr. Sat. I. 16.25.
57 Verrio Flacco riportato da Gell. 5. 17. 2: Pontifices decreverunt nullum his die bus sacrificium recte futurum. Cfr.
Liv. 6. 1. 12.
58 Sul punto per tutti A. K. MtCHELS, The Calendar, 64-65.
59 Gell. 4. 6. 7.
60 M. Kretzer, De romanorum vocabulis pontificalibus, Dissert. Halis Saxonum 1903, 64. G. ROWOLDT, Librorum
pontificiorum romanorum de caerimoniis sacrificiorum reliquae. Dissert. Halis Saxonum, 1906, 54; G. W1SSOWA,
Religion und Kultus der Romer, Mlinchen 19122, 372.
61 Cato. 134. I: Prius quam messim facies, porcam praecidaneam hoc modo fieri oportet: Cereri porca praecidanea
porco femina, prius quam hasce fruges condantur, far, triticum, hordeum, fabam, semen rapicium. Thure, vino lano
lovi lunoni praefato, prius quam porcum feminam immolabis. , 134. 3 postea porcam praecidaneam immolato. Un
accenno alia iniziazione del culto di Cerere tramite I’immolazione di porci in Varr. De re rust. 2. 4. 9.
62 Fest. 242 (Lindsay). <Praecidanea porca prod>ucta syllaba <secunda pronuntianda est> ... ut ait L.
Cin<cius>... t familiae pur<gandae causa> ... praecidanea dicitur. II testo si pud confrontare con Paul. Fest. 250
(Lindsay): Praecidanea agna vocabatur, quae ante alias caedebatur. Item porca, quae Cereri mactabatur ab eo, qui
mortuo iusta non fecisset, id est glebam non obiecisset, quia mos erat eis id facere, priusquam novas fruges
gustarent.
80
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
praecidanea a titolo di espiazione о per la mancata purificazione о per qualche irregolarita nel
corso del rito svolto6’.
Purificare le impurita relative alia sepoltura e rendere propizio il raccolto sono due aspetti
che si sovrappongono e si intrecciano, come evidenzia una fonte tarda, il grammatico Mario
Vittorino:
Non est, ut emendastis, ‘porca praecidanea’, sed ‘praecidaria’, quae frugum
causa immolatur. Qui iusta defuncto non fecerunt aut in faciendo peccarunt, his
porca contrahitur, quam omnibus annis immolari oporteat, antequam novam
<frugem>, quae dapem mereat, de suo capiant; ‘praecidaria’ dicta, quod ante
caeditur, quam frugem capiantM.
Era in origine un culto privato che serviva come mezzo principale di purificazione della
contaminazione dei congiunti dei defunti, per espiare una qualche negligenza nel rito funebre* 64 65.
Spettava ai pontefici comunicare, insieme con 1’indicazione del mezzo di espiazione, anche il
rituale della sua esecuzione, che veniva celebrato prima del raccolto. Dalia esecuzione di
questo sacrificio caso per caso attraverso il lavoro dei pontefici si pervenne ad una
generalizzazione della cerimonia: il rito veniva svolto anche quando non c’era bisogno di
espiare la morte di un famigliare.
11 significato originario del rito si ё ad un certo momenta perduto. Per questo motivo Catone
e Festo citano solo Cerere, mentre Varrone (citato da Nonio) piii fedele alle origini, fa
riferimento sia a Tellus che a Ceres, 'quod humatus non sit, heredi porca praecidanea
suscipienda Telluri et Cereri. Aider familia pura non est66. La relazione di Ceres col mondo dei
morti ё spiegabile con 1’identificazione della divinita con la terra, che accoglie il grano come
accoglie i morti; il culto di Cerere non aveva come scopo i morti, ma la salvaguardia delle
messi destinate ai vivi67 68. Si riconduce il rito a culti plebei регсЬё erano oggetto di tale religio i
sepolcri ad inumazione, tipici appunto dei plebei, mentre i patrizi usavano piuttosto
1 incinerazione .
Le feriae praecidaneae si identificano dunque con la praecidanea porca, divenuta uno dei
sacra popularia praticati da tutti i cittadini69 70: Popularia sacra sunt, ut ait Labeo, quae omnes
cives faciunt, nec certis familiis adtributa sunt: Fornacalia, Parilia, Laralia, porca
praecidania’6. L’espressione feriae praecidaneae rappresenta una sintesi di feriae in quibus
hostiae praecidaneae immolabantur71.
Possono essere a questo punto indagate, se non altro formulando delle ipotesi, le ragioni che
hanno condotto Tiberio Coruncanio a non sanzionare I inauguratio in atrum diem.
Gell. 4. 6. 8. Porca etiam praecidanea appellata, quam piacuti gratia ante fruges novas capias immolare Cereri
mos fuit, si qui famtliam funestam aut non purgaverant aut aliter earn rem, quam oportuerat procuraverant. B.
Albanese {Brevi studi di diritto romano Una norma arcaica in tema di doveri sacrali dell’erede, in Annali del
Seminario giuridico di Palermo 42, 1992, 115 ss.) ha definito le omissioni conipiute dai famighari del defunto come
una faltispecie di illecito sacrale; I’obbligo di immolare la porca praecidanea sarebbe una sanzione lieve per punire
tati illeciti.
64 Art. Gramm., 1, p 2470 (Putsch.)
65 Sulla evoluzione del culto G Rohde, Die Kultsatzungen der Romischen Pontifices, Berlin 1936. 90-91.
66 Non. 240 (Lindsay).
67 D. SABBATUCCI, L'edilita romana: magistratura e sacerdozio, in Memorie dell'Accademia nazionale del Lincei
ser. VIII, 6, 1954,312-314
68 Ibid , 314.
67 CATALANO, Contribute. 352 accetta I'ipotesi gia formulata da Valeton (1889) Ibid, cit.; F. D’Ippolito, Sul
pontificato, 131,/ giuristi e la citta, 44.
70 Fest. 298 (Lindsay).
71 P. PrEIBISCH. Quaestiones de libris pontificiis. Vratislaviae 1874, 32, le identifica con feriae privatae quae ruri
ante messem habebantur; A. BoUCHE-LECLERQ, Inauguratio. in Dictionnaire des antiquites grecques et romaines 3,
Paris 1898, 440.
Г. ВИАРЕНГО
81
D’Ippolito ha posto in rilievo come la difesa della inauguratio possa rivelare I’interesse del
primo pontefice massimo plebeo per i culti plebei e la capacita di influenzare in tai senso le
decision! del collegio72.
Sini, riconducendo I’inauguratio a Tiberio Coruncanio, ha ipotizzato che il collegio, per
garantire la validita dell’operato del pontefice massimo, ha assimilato I’azione di chi ha
inaugurate agli atti compiuti in violazione di divieti giuridico-religiosi dal Г insciens о
dall'imprudens. il diritto pontificio ne considerava validi gli effetti anche in presenza del
vizio73. Questa ipotesi, nella prospettiva da noi assunta, potrebbe essere valida se fosse stato un
private, un cittadino qualsiasi, ad operare.
La formula del ver sacrum riportata da Livio, include tra le clausole la validita di un
sacrificio compiuto in un dies ater se il praticante ne era inconsapevole74. Nel 2 I 7, Q.
Fabio Massimo, nominate dittatore per la seconda volta, aveva attribuito la sconfitta
subita presso il Iago Trasimeno a pratiche religiose non svolte adeguatamente dal
console75. Furono interpellati i decemviri sacris faciundis che, consultati i libri Sibillini,
suggerirono il rinnovo di voti e nuove dedicationes, pubbliche preghiere e I’offerta di un
ver sacrum ed il pontefice massimo procedette subito a consaltare il comizio per la sua
approvazione76.
La clausola pud essere messa in collegamento con la decisione di Tiberio Coruncanio come
esempio di possibili deroghe alia regola generale del divieto di fare sacrifici nei dies atri,
deroghe che, come in questo caso, venivano suggerite da circostanze politico-religiose
particolari e che venivano fatte per tutti. Se accettiamo questa ipotesi dobbiamo identificare le
feriae praecidaneae con sacrifici privati. E’ difficile credere che una inauguratio pubblica
fosse fatta per errore о per inconsapevolezza da esperti quali gli auguri, anche nel caso di feriae
conceptivae, che, in tutti i casi, non potevano essere ignorate da esperti77.
Non sappiamo in quale epoca la regola deU’/wsc/ms sia entrata a far parte della formula
votata dai comizi; colpisce invece la connessione di essa con un personaggio legato per
tradizioni famigliari a Tiberio Coruncanio, ovvero Q. Fabio Massimo Verrucoso, poi
Cunctator, piii volte console, che ricopri la carica di augure a partire dall’eta di dieci anni e
per svariati decenni, ed in seguito quella di pontefice, personaggio chiave nelle vicende
politico-religiose, che vanno dal 265 al 20378. Egli ё stato uno dei due «dedicatori» di templi
che erano sia magistrati che membri del collegio79 80. Le due dittature ricoperte furono
motivate anche da necessita religiose sospette, probabilmente usate a favore di se stesso e
della sua gensw.
Perlomeno un periodo della sua attivita di augure era coinciso con il pontificato massimo di
Tiberio Coruncanio. La sua parentela con Fabio Massimo Rulliano legato a Coruncanio da
rapporti politici e personali induce a pensare che esistessero tra il pontefice massimo plebeo e il
giovane rappresentante della piu importante famiglia romana del tempo buone relazioni e
collaborazioni.
72 F. D’Ippolito, Sulpontificato, 131; 1 giuristi e la citta. 44.
73 F. Sini, A quibus iura civibus praescribebantur, 93—94.
74
Liv 22. 10. 6: si atro die faxit insciens, probe factum esto.
75 Liv. 22. 9. 7. Un accenno alia vicenda in Polibio, 3. 87. 6-9. A. Lippold, Consules, Bonn 1963, 155, 342 ss.
Era pontefice massimo L. Comelio Lentulo, succeduto a L. Cecilio Metello nel 221, che, a sua volta, era diventato
pontefice massimo dopo la scomparsa di Tiberio Coruncanio. G. J. SZEMLER, The Priests, 70; F. SINI, A quibus iura
civibus praescribebantur, 109-112. Sul ver sacrum G. DUMEZIL, La religion romaine archa'tque, Paris 1966,
459—460.
77 Sulla distinzione delle feriae Varro de I. I. 6. 25; Macr. Sat. I 16 4-8.
78 Liv. 30. 26. 7; G. J. SZEMLER, The Priests, 1972, 68, n. 10, 79 ss., 89 ss. 87 ss.
79 G. J. SZEMLER, The Priests. 79, nt. 7.
80 G. J. SZEMLER, The Priests, 92; H. H. Scullard, Roman Politics, Oxford 1973, 9, 31 -ss.
82
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
Una pronuncia del pontefice Fabio Massimo Serviliano, appartenente per adozione alia
famiglia dei Fabi81, riportata nei suoi Annales82 83, negava validita alle parentationes che si
svolgevano atro die sulla base della motivazione che la qualita del giomo era contrastante con
I’invocazione di Giano e Giove81.
11 termine parentatio fa riferimento ai parentalia, i servizi funebri alle tombe dei parenti
defunti che si svolgevano dalle idi di febbraio fino al 22 dello stesso mese. Erano dies
religiosi*4. Avevano inizio con il 13 febbraio, indicato da Ovidio, in contrasto con una diffusa
tradizione, come il giorno in cui cadeva 1’anniversario della disfatta dei Fabi al Cremera85. Il
dies Cremerensis cadeva invece, insieme con il dies Alliensis, al 18 luglio86. Per spiegare
1’apparente contraddittorieta di una fonte precisa e attendibile, e stata avanzata 1’ipotesi che la
data trovasse un fondamento risalente e riflettesse una realta che Ovidio desiderava recuperare,
ovvero quella di un culto famigliare dei Fabi che ricordavano 1’antico sacrificio degli avi. In
altre parole il 13 febbraio si sarebbe svolta la commemorazione privata della famiglia,
parentatio, entrata a far parte del calendario ufficiale fino ad una certa epoca87.
Se era possibile per i Fabi imporre una loro commemorazione come ricorrenza pubblica e
come dies ater, e possibile pensare che i loro interessi famigliari о politici possono aver
suggerito e influenzato anche 1’intervento di Tiberio Coruncanio nel confermare la liceita
religiosa delle feriae praecidaneae.
3.3. Hostiae purae bidentes
La particolareggiata identificazione delle qualita delle vittime sacrificali, che variava a
seconda del tipo di rito da svolgere, era una importante materia di competenza del collegio dei
pontefici e teneva conto innanzitutto della specie, dell’eta e, in taluni casi, del colore del
mantello degli animali88 89 90. E i riti nella Roma arcaica erano indispensabili nel rapporto tra dei e
uomini e tra uomini, nelle res divinae e nelle res humanae, per «evidenziare» di volta in volta
lo ius e il fas, ovvero il «giusto», la regola da seguire per ottenere il favore della singola
divinita e 1’efficacia, giuridica e non, del singolo atto. Sul delicato tema degli animali destinati
ai sacrifici si e conservata, nel libro VIII della Storia naturale di Plinio il Vecchio, una
pronuncia di Tiberio Coruncanio:
Coruncanius ruminales hostias, donee bidentes fierent, puras negavit*4. •
Il response di Tiberio Coruncanio riguarda la problematica della individuazione delle
hostiae ruminales purae che, secondo 1’autorevole pontefice, sono tali unicamente quando
giungono ad essere bidentes40. L’apparente chiarezza del contenuto della regola si scontra con
la difficolta di determinate quali siano le vittime bidenti. Il problema si chiarisce tramite il
G. J. Szemler, The Priests. 120: era stato adottato da Quinto Fabio Massimo nipote di Q. Fabio Massimo
Verrucoso
82
Sembra aver composto oltre agli Annales anche un’opera di diritto pontificio: M. BreTONE, Tecniche e
ideologic. 10-1 I, 55.
83
Macr. Sat. I. 16. 25 = Peter, HRR.2 fragm. 4: Sed et Fabius Maximus Servilianus pontifex in libro duodecimo
negat oportere atro die parentare, quia tunc quoque lanum lovemque praefari necesse est, quos nominari atro die
non oportet.
84 D. SabbatUCCI, La religtone di Roma antica, Bologna 1939, 47 ss.
85 Fast. 195-242.
86 Varr. De I. lat. 6. 32; Paul I Fest. 6 (Lindsay); Fest. 348 (Lindsay); Macr. Sat. 1.16. 27.
87	’
L’ipotesi e la discussione in A. FrasCHETTI, Ovidio, i Fabi, e la battaglia del Cremera, in Melanges de I’Ecole
fran<;aise de Rome 110, 1998. 2, 743 ss.
88
Sulla distinzione delle vittime Cic. De leg 2. 29.
89
Plin. maior. Nat. hist. 8. 77. 206. 11 testo 6 inserito nelle raccolte dei frammenti di Tiberio Coruncanio:
F. P. BREMER, lurisprudentiae antehadrianae quae supersuni, 1, Lipsiae 1896, fragm. 1, p.8; F. S1NI, A quibus iura
civibus praescribebantur, fragm. 1, p 87.
90 Plin. maior. Nat. hist. 8. 77. 206.
Г. ВИАРЕНГО
83
confronto con un’ampia discussione dedicata da Gellio proprio al significato di hostiae
bidentes9'.
La lettura di un verso tratto dal libro VII dell’Eneide— centum lanigeras mactabat rite
bidentis'~ - fatta in pubblico da un insegnante, chiamato a Brindisi come esperto di lingua
latina, provoca Gellio, spesso critico verso i grammatici di professione о che si improvvisano
tali* 92 93, a dimostrare 1’ignoranza del litterator mettendolo alia prova sulla etimologia della parola
bidentes', costui mostra di non conoscerla, dichiarando, con scarsa inventiva, che derivava dal
fatto che le pecore avevano due soli denti94. In realta neppure 1’erudito doveva conoscere la
derivazione del termine, perche ё costretto a svolgere una ricerca tra le fonti a sua disposizione:
Nigidius in libro, quern de extis composuit, ‘bidentes’ appellari ait non oves solas,
sed omnes bimas hostias, neque tamen dixit apertius, cur bidentes. Sed, quod ultro
existumabamus, id scriptum invenimus in commentariis quibusdam ad ius
pontificum pertinentibus 'bidennes ’ primo dictas d littera inmissa quasi biennes,
turn longo usu loquendi corruptam vocem esse et ex bidennibus bidentes factum,
quoniam id videbatur esse dictu facilius leniusque. Hyginus tamen Julius, qui ius
pontificum non videtur ignorasse, in quarto librorum, quos de Vergilio fecit,
‘bidentes’ appellari scripsit. hostias, quae per aetatem duos dentes altiores
haberent. Verba illius ipsa posui: Quae bidens est inquit hostia, oportet habeat
dentes octo, sed ex his duo ceteris altiores, per quos appareat ex minore aetate in
maiorem transcendisse95.
Nigidio Figulo identifica il termine hostiae bidentes con hostiae bimae, afferma ciod che gli
animali destinati ai sacrifici che richiedono come requisite il fatto di essere «bidenti» hanno due
anni di eta; la qualita dei denti coincide con I’etA dell’animale. Tali caratteristiche si riscontrano
secondo Nigidio in una categoria di animali piu ampia delle sole pecore, non meglio specificata
nel passo, ma evidentemente implicita per 1’autore.
La precisazione che hostiae bidentes non si riferisce alle sole oves, implica la
consapevolezza da parte dello studioso che, ai suoi tempi - intomo agli anni 50 della
Repubblica- tale significato ristretto fosse piii difTuso, o, meglio ancora, che il significato piu
ampio fosse in disuso. Conferma tale impressione una ricerca effettuata personalmente sulle
fonti: sul finire dell’ultimo secolo della Repubblica, come anche nell’eta imperiale il termine
bidentes era usato comunemente tra i poeti - in particolare da Virgilio - come sostantivo
sinonimo di pecore96 97. Nigidio Figulo doveva percid basarsi su una fonte risalente, sulla cui
identificazione discuteremo piu avanti.
Dopo Figulo, la ricerca di Gellio si sposta ai commentarii ad ius pontificum pertinentes dai
quali dice di avere ricavato 1’informazione che 1’introduzione della lettera «d» ha provocato la
trasformazione della parola originaria biennes in bidennes, che 1’uso ha trasformato in bidentes.
Le doti filologiche dell’erudito, basate su una specifica competenza nell’ans grammatical,
sembrano in questo caso dissolversi, регсЬё tale mutamento fonetico non ё documentato. E’
difficile credere che 1’errore sia imputabile ad un commento allo ius pontificium come quello di
Labeone о di Capitone; forse erano arrivati nelle mani di Gellio dei commentarii di scarso
Gell. 16. 6. D. I. 2. 2. 35, 38, Pomp. /. sing, ench.:
92 Virg. Aen. 7. 93.
93
F. CAVAZZA, Gellio grammatico e i suoi rapporti con Z’ars grammatica romana, in The History of Linguistics in
the classical Period, ed. D. J. Taylor, Amsterdam - Philadelphia 1987, 86; 97-99.
94 Gell. 16.6. 1-12.
95
Gell. 16. 6. 12-15. La digressione gelliana e riportata fedelmente anche in Macr. Sat. 6. 9. 5-7.
96 Diversamente M. KRETZER, De Romanorum, 71, per cui bidentes fa riferimento solo alia dentatura e non all’eta; ma
vedi invece le puntuali osservazioni di M. A. KUGENER, Hostia bidens, in Melanges Paul Thomas, Bruges 1930, 493
ss.; in partic. 496.
97
F. CAVAZZA, Gellio grammatico, 85-105.
84
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
valore. Е’ sicuro perd che nel secondo secolo dell’Impero la memoria dell’origine del rapporto
tra le due parole si era completamente perduta.
La motivazione del passaggio da biennes о bimae a bidentes la troviamo nel commento
all’Eneide di Giulio Igino e permette di riconoscere I’elemento di connessione tra i due termini:
la vittima bidens deve avere otto denti, due dei quali devono risultare visibilmente piii lunghi
degli altri in quanto sono il segnale dell’eta della vittima stessa98 99. Questa spiegazione ё
confermata dalle odierne conoscenze etimologiche e naturalistiche". 11 momento della seconda
dentizione in cui diventano permanent! due incisivi lunghi della mandibola inferiore viene
raggiunto da alcuni animali, appunto appartenenti alia categoria dei ruminanti, all’incirca in due
anni. Essi dovevano aver raggiunto I’etA giusta per essere adatti ai sacrifici pubblici100. Queste
erano le caratteristiche delle ruminales hostiae del response di Tiberio Coruncanio.
Gli animali che rispondevano ai requisiti erano i buoi e le pecore, largamente adoperati nei
sacrifici; mentre se ne discostavano i suini, altri animali usati frequentemente per i sacrifici, a
cui crescevano due incisivi prominent! nella mandibola superiore in un tempo piii lungo101. E
tuttavia lascia perplessi I’esclusione dei suini; a favore di una loro inclusione tra le vittime
«bidenti» depone la sezione del libro VIII di Plinio il Vecchio, in cui ё inserito il response di
Coruncanio. II libro tratta sistematicamente di tutti gli animali, domestic! e non, per categoria102
e il paragrafo in questione ё inserito nella trattazione dei suini103.
Possiamo forse accettare la testimonianza di Gellio sulla maggiore antichitA di biennes о
bimae rispetto a bidentes, quest’ultimo termine sembra appartenere ad un linguaggio e ad una
modalita piii contadina di identificazione dell’eta dei ruminanti104 e potrebbe essere state
adottato per la prima volta da Tiberio Coruncanio. L’origine plebea, e quindi piii vicina al
linguaggio popolare, e la sua politica di apertura verso una difiusione del sapere giuridico-
sacrale ne giustificherebbero la scelta.
Quale ё stata la fonte da cui Nigidio Figulo ha tratto le sue precise conoscenze e per quale
tramite ё arrivata la pronuncia di Tiberio Coruncanio a Plinio il Vecchio? Suggerisco 1’ipotesi
che Nigidio utilizzava la pronuncia del pontefice massimo e che abbia fatto da tramite per
I’inserimento della stessa nella Naturalis Historia. Le opere dell’eclettico studioso
costituiscono una fonte a cui Plinio ricorre frequentemente105. GiA Miinzer106 aveva avanzato
1’ipotesi che Nigidio Figulo fosse il tramite del response di Tiberio Coruncanio регсЬё il
paragrafo in cui ё citato ё preceduto da una citazione nigidiana che verte sulla dentatura
Serv tn Aen. 4. 57: «Bidentes» autem dictae sunt quasi biennes, quia neque minores, neque maiores licebat
hostias dare. Sunt etiam in ovibus duo eminentiores dentes inter octo, qui non nisi circa bimatum apparent: nec in
omnibus, sed in his quae sunt aptae sacris, inveniuntur; cfr. ibid. 6. 39. Alle pecore con due denti piii lunghi fanno
riferimento anche Paul Fest. 30 (Lindsay) e Isid., Origin. 12. 1. 9 (Lindsay): Ex Us (ovibus) quasdam bidentes vacant,
eo quod inter octo dentes duos altiores habent, quas maxime gentiles in sacrificium vocabant.
99	'
ROHDE, Die Kultsatzungen, 165; A. ERNOUT- A. MeiLLET, Dictionnaire Etymologique de la langue latine, Paris
1959 (IV ed ), 169; Kugener, Hostia bidens. 497.
100 Per la destinazione delle hostiae maiores vedi M. KRAUSE, Hostia, in Real-Encyclopadie der classischen
Altertumswissenschaft, Suppl. 5, 247.
101 KUGENER, Hostia bidens, 497—498.
10" 1. BONA, Natura terrestrium (Plin. Nat. hist. I'll!), Genova 1991, 7-17; cfr. L. BODSON, Le teimognage de Pline
L Ancien sur la conception romaine de Tanimal, in L animal dans Tantiquite, edd. B. Cassin - J. L. Labarridre, Paris
1997, 329-331.
103 1. Bona, Natura terrestrium, 15.
104
Anche Gellio per bocca del grammatico ignorante afferma che la conoscenza del momento della dentizione negli
animali fa parte della culture contadina: «ea potius. quae ex grammatico quaerenda sunt; nam de avium dentibus
opiliones percotantur».
105 Plin. maior. Nat. hist. 1. l.p. 20. 14, p. 22. 16, p, 25. 31. p. 29. 28; p. 33. 17; p. 39. 11; p. 53. 3; p. 100. 4; p. 101.
3; 6. 1.217. 7; 7.2.66. 17; 8. 2. 223. 8; 9. 2. 185. 11; 10. 2.37. 1; 10. 2. 39. 17; 10. 2. 106. 1, 11.2. 97. 20; 11.2.
140. 13; 16. 3. 25. 2; 29. 4. 69. 15, 138. 15; 30. 4. 84. 6.
106 F. MUNZER, Beitrage zur Quellenkritik der Naturgeschichte des Plinius, Berolini 1897, 356 s.; 1’ipotesi e accolta
da G. ROWOLDT, Librorum, 25-26 e da M. Kretzer, 1903, 26. Su Gellio e Nigidio Figulo F. D’lPPOLITO, I giuristi e
la citta, 115.
Г. ВИАРЕНГО
85
posseduta dai porcellini fin dalla nascita, tematica pertinente anch’essa, come il response del
pontefice massimo plebeo, alia materia sacrificale107 108,.
II De extis ё un trattato specialistico sullo studio delle viscere degli animali sacrificati e,
come tale, necessitava di fonti di diritto pontificale. A quest’opera ё attribuito nelle raccolte di
Swoboda e Funaioli un solo altro frammento, concemente lo stesso tenia, che era
evidentemente ben conosciuto da Nigidio: Et Nigidius Figulus bidental vocari, quod bimae
pecudes immolenturwi.
Il De extis non ё I’unica opera dedicata ai temi del sacro daU’eclettico pensatore che ha
scritto sulla materia augurale - De augurio, De augurio private - e una trattazione in 20 libri
sugli dei che si occupava anche di culti e di cerimonie109.
Il tramite di un sapere cosi specialistico devono essere stati i Commentari pontifical!, gli
stessi che leggeva Cicerone110, e una pronuncia in particolare che faceva riferimento alle
hostiae bidentes, termine esplicitamente rivelatore della modalita di accertamento da parte dei
pontefici delle vittime sacrificali purae appartenenti alia classe dei ruminanti.
Indaghiamo ora i motivi dell’interesse di Nigidio Figulo per le pronunce di Tiberio
Coruncanio. Era una persona molto colta, pitagorico convinto, mago e profondo conoscitore di
problemi astrologici111. Contemporaneo di Varrone pratied come lui la grammatica, ma ebbe
meno successo per la sottigliezza delle sue interpretazioni112. Sappiamo che gli scritti di
Nigidio sono stati adoperati da Varrone113. Era partigiano di Pompeo, esiliato da Cesare per
questo. I rapporti amichevoli con Cicerone sono ben documentati e si basavano sia sulla
comune scelta politica sia sui comuni interessi culturali. Cicerone di lui diceva che aveva fatto
rivivere la filosofia italica dei Pitagorici114. Al momento della morte di Nigidio, avvenuta
durante i’esilio a cui Cesare lo aveva condannato, I’oratore si apprestava a perorare la sua causa
in Senato115. L’importanza di questo erudito-filosofo in eta successiva ё documentata da una
vita Negidii scritta da Svetonio, e purtroppo perduta, attinta verosimilmente da Cicerone116.
Le opere di varia natura da lui composte117 presentano caratteri comuni tipici della culture
pitagorica come un gusto spiccato per le ricerche etimologiche, una attenzione forte per le
parole che non era puramente grammaticale, ma scaturiva da aspetti mistici: le parole erano
viste come simboli e come tali dovevano essere accuratamente indagate118. 11 punto di partenza
delle sue ricerche ё lo studio della lingua arcaica. Gli interessi di Nigidio e la sua formazione
pitagorica, oltre a giustificare ampiamente I’uso dei responsi di Tiberio Coruncanio,
suggeriscono anche la fedelta alia autorevole fonte.
Si pud concludere dicendo che anche in materia di vittime sacrificali Tiberio Coruncanio ё
stato elaboratore di regole che si imposero per molto tempo.
Plin. maior. Nat, hist. 8. 77. 205: Diebus X circa brumam statim dentatos nasci Nigidius tradit. Deriva
probabilmente da Nigidio Figulo anche il passo immediatamente precedente a quello relativo alle ruminales hostiae
che si occupa di hostiae purae: Suis fetus sacrificio die quinto purus est, pecoris die I'll, bovis XXX (Plin. maior, Nat.
hist. 8. 77. 206).
108 Non. 53. 23 s. (Lindsay); Swob, fragm. 81, p. 92; GRF. fragm. 39 a, p. 176. Cfr. Paul Fest. 30 (Lindsay) in cui
btdental viene identificato con il tempio in cui si sacrificano le hostiae bidentes.
109 II De diis abbracciava 19 libri secondo Macr. Sat. 3. 4. 6; vedi Swoboda, 24 ss.; 83 ss.
110 Cic. Brut. 14. 55. 11 passo e riportato alia nt. 18.
111 Testimonia in GRF. 158-160; W. KROLL, Nigidius Figulus 3, in RE 17. 1, 1936, 200-212. Una indagine completa
e accurate in A. Della Casa, Nigidio Figulo, Roma 1962; una recente sintesi in A. Luisi, Lucano e la prefezia di
Nigidio Figulo, in Laprofezia nel mondo antico, a cura di M. SORD1, Milano 1993, 241-244.
112 Gell. 19. 14. 1-3; Serv. In Aen. 10. 175.
113 A. DELLA Casa, Nigidio Figulo, 58 nt. 21.
Tim. 1. I
115 Sui rapporti tra Cicerone e Nigidio Figulo A. Della Casa, Nigidio Figulo, 37 ss.; 137-138.
116 A. DeLLA Casa, Nigidio Figulo, 21-22.
117 Important! sono i 29 libri di grammatica su cui Gell. 10. 5. Erano scritti senza alcuno scope didattico: Gell. 17. 7. 5.
118 Cic. De div. 1. 45. 102. A. Della CASA, Nigidio Figulo, 58 ss.; 60 ss.
86
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
4.1 frammenti
Detti
Legatio apud regem Pyrrum (a. 280 a. C.)
	Cic. Cato maior 13. 43 Quod ex eo audientes M’. Curium et Ti. Coruncanium optare solitos ut id Samnitibus ipsi que Pyrrho persuaderetur, quod facilius vinci possent, cum se voluptatibus dedissent.
Responsi
Consul a. 280 a. C.?
	1. Festus 270, 25-36 (Lindsay) Porto<rium>		
	Porti diato in vec ter dua liusque Corun<canius> intra te quid at		
	iestate spr<eta> dam propibus et sint.	
Pontifex maximus 254-243 a. C.
Gell. 4. 6. 10 (S\n\,fragm. 2, p. 88) Tib. Coruncanio pontifici maximo feriae praecidaneae in atrum diem inauguratae sunt. Collegium decrevit non habendum religioni, quin eo die feriae praecidaneae essent.	2. Gell. 4. 6. 10 Collegium decrevit non habendum religioni, quin eo die feriae praecidaneae essent.
Plin. maior. Nat. hist. 8. 77. 206 (Bremer l,y?agzn. 1, p. 8; Sini,/ragw. 1, p. 87) Coruncanius ruminales hostias, donee bidentes fierent, puras negavit.	3a. Plin. maior. Nat. hist. 8. 77. 206 (Bremer l,y?agzn. 1, p. 8; Sini,y?agzn. 1, p. 87) Coruncanius ruminales hostias, donee bidentes fierent, puras negavit. 3b. Gell. 16. 6. 12 P. autem Nigidius in libro, quern de extis composuit, ‘bidentes’ appellari ait non oves solas, sed omnes bimas hostias.
Cic. De leg. 21. 52 (Bremer, \,fragm. 2, p. 8; Sini,/ragw. 3, p. 88) Placuit P. Scaevolae et Ti. Coruncanio, pontificibus maximis, itemque ceteris eos, qui tantundem caperent, quantum omnes heredes, sacris alligari.	4. Cic. De leg. 21. 52 (Bremer, \,fragm. 2, p. 8; Sini,./rag>n. 3, p. 88) Placuit P. Scaevolae et Ti. Coruncanio, pontificibus maximis, itemque ceteris eos, qui tantundem caperent, quantum omnes heredes, sacris alligari.
Г. ВИАРЕНГО
87
Как античная, так и более поздняя тради-
ция согласны в том, что деятельность Тиберия
Корункания пришлась на один из важнейших
периодов в истории римской юриспруденции.
Именно он первый стал публично давать отве-
ты на юридические вопросы и обучать 1-раж-
данскому праву (publice profiteri). Кроме того,
Корунканий был первым юристом, ответы
которого сохранились. Интересно отметить,
что в ответе Корункания, касающемся porto-
riurn, говорится о maiestas spreta, что позволяет
предположить возникновение уже в тот период
понятия оскорбления величия римского наро-
Г. ВИАРЕНГО
РАННИЕ РИМСКИЕ ЮРИСТЫ:
ТИБЕРИЙ КОРУНКАНИЙ
(РЕЗЮМЕ)
да. Анализ источников (Капитон, Геллий,
Фест) дает возможность полагать, что благодаря
влиянию Тиберия Корункания как великого
понтифика приобрело законность такое ставшее
религиозным понятие, как feriae praecidaneae.
Следует, наконец, отметить и тот факт, что
Корунканий, находящийся под влиянием фило-
софии пифагорейцев, явился разработчиком
одного из правил жертвоприношений, которое
действовало в течение длительного периода
времени, а именно он определил в одном из
своих ответов, что понимается под hostiae
purae (Plin. Н. N. VIII. 77. 206).
© Т. А, Бобровникова, 2000
Т. А. БОБРОВНИКОВА’
ПИСЬМА СЦИПИОНА СТАРШЕГО
КАК ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ ИСТОЧНИК
На рубеже III-II вв. до н. э. римляне пережили необыкновенно быстрый взлет. До
Второй Пунической войны их влияние фактически не простиралось за пределы Италии.
Полибий свидетельствует, что до битвы при Заме их почти не знали в греческом мире1.
Но в течении всего одного десятилетия - с 201 по 190 г. - они одну за другой покорили
три великих державы Средиземноморья - Карфаген, Македонию и Государство Селев-
кидов- и закончили первый этап завоевания тогдашнего мира. Особый интерес пред-
ставляют заключенные с этими державами мирные договоры. Как известно, всем им
продиктованы были сходные условия - они лишались армии и флота, платили контрибу-
цию, но сохраняли полную внутриполитическую автономию. Подвластные же им и от-
воеванные Римом земли - Ливия, вассал Карфагена, Эллада, вассал Македонии, грече-
ские общины Малой Азии, отобранные у Государства Селевкидов, - получали свободу
под покровительством Рима, т. е. становились по отношению к нему в своего рода кли-
ентскую зависимость.
Как объяснить подобные действия Рима? Что перед нами - заранее продуманный
план или цепь случайностей? Этот вопрос давно волновал европейскую науку. Ему по-
священа огромная литература. Часть исследователей - Де Санктис, Скаллард, Хейвуд2 -
видели здесь заранее продуманный план, причем исходил он, по их мнению, из эллино-
фильских кругов, близких к Сципиону Африканскому. Напротив, Н. Н. Трухина считает
эти договоры случайными3. Мирный договор с Карфагеном был, по ее словам, заключен
Сципионом только из страха, что ему пришлют преемника, и т. д. Таким образом, этот
вопрос в науке остается открытым. Однако я сознательно не буду сейчас останавливать-
ся на литературе и обращусь непосредственно к источникам.
Главная трудность заключается в том, что наши основные источники - Ливий, Плу-
тарх, Аппиан, а также фрагменты сочинений Диодора Сицилийского и Диона Кассия -
поздние. Все эти авторы страдают идеализацией прошлого, у них заметна его модерни-
зация и склонность к риторике. Поэтому, если, скажем, Ливий вполне надежен при из-
ложении фактов, то его объяснения смысла и побудительных причин римской политики,
объяснения, которые он обычно облекает в форму риторических речей главных своих
героев, заслуживают меньше доверия. Ни у одного из названных писателей прямо не
сказано ничего об общем плане римской политики. Ливий же, по-видимому, вообще его
отрицает, так как каждый раз объясняет очередной мирный договор причинами случай-
ными: обычно тем, что римский полководец боялся, что присланный ему на смену пре-
емник отнимет его лавры, а потому торопился заключить мир с еще не добитым врагом.
Единственным исключением является Полибий. Авторитет его огромен, и он стоит
достаточно близко к описываемым событиям. Однако его «История» дошла во фрагмен-
Бобровникова Татьяна Андреевна - кандидат исторических наук, доцент кафедры гуманитарных дисциплин
СУНЦ МГУ.
' Polyb. I. 3. 7-8.
2 Scullard Н. Н. Scipio Africanus: Soldier and Politician. Bristol, 1970; Haywood R. M. Studies on Scipio Africanus.
Baltimore, 1933; De Sanctis G. Storia dei Romani. Roma, 1916-1917. Vol. 1.
3 Трухина H. H. Политика и политики «Золотого века» Римской республики. М., 1986. С. 84-85, 92-93.
Т. А. БОБРОВНИКОВА
89
тах, причем не сохранились именно важнейшие для нашей темы моменты: полемика в
сенате по поводу мирного договора с Карфагеном и с Филиппом Македонским, война с
Набисом Спартанским, споры перед началом Третьей Пунической войны. Вот почему
мы не знаем, как объяснял историк смысл римской политики.
Между тем у нас есть один источник, причем источник синхронный, более того, на-
писанный в самый напряженный момент римских завоеваний главным участником собы-
тий. Я имею в виду письма Сципиона Старшего. Эти документы дают нам ценнейшую
информацию по истории международного права того времени - они сообщают точные
юридические формулировки и обоснования, принятые в то время. Они объясняют нам
правовые аспекты римской политики в период с 201 по 190 г. до н. э.
В 190 г. до н. э. для войны против Антиоха Великого был послан консул Луций Кор-
нелий Сципион. Но реально командовал и руководил всеми военными действиями его
брат Сципион Африканский. В войну были втянуты почти все народы Греции, Македо-
ния, важнейшие государства Малой Азии - Вифиния, Пергам, Родос и другие греческие
общины. Иными словами - весь греческий мир. Перед лицом международного обще-
ственного мнения Сципион считал необходимым разъяснить цели римской политики.
Для этого он написал множество открытых писем царям и народам. Нам известно о су-
ществовании по крайней мере четырех его писем: к царям Филиппу Македонскому и
Прусию Вифинскому4 и к двум греческим общинам - колофонцев5 и гераклейцев6. Из
них дошел небольшой отрывок письма к колофонцам, которые сохранили эпиграфиче-
ские памятники, и фрагмент письма к гераклейцам, а также послание к Прусию, дошед-
шее в пересказе Полибия.
Мы остановимся на двух последних, ибо фрагмент письма к колофонцам очень неве-
лик. Оба письма поражают большим сходством. Единство мыслей выдает одного автора.
Письма эти замечательны тем, что дают очень четкую картину и объяснение всех рим-
ских действий последнего десятилетия.
Начну с письма к Прусию. «Римляне, - пишет Сципион, - ни одного из наследствен-
ных царей не лишали власти». В числе этих царей он называет Андобалу и Колиханта в
Иберии, Масиниссу в Нумидии. Далее он говорит: «Точно так же в Элладе поступили
они с Филиппом и Набисом. Что касается Набиса, то, имея возможность погубить его в
конец, римляне не сделали этого, оказавши ему пощаду, хотя и тирану, и только возло-
жили на него обычные обязательства»7.
Это сообщение необычайной важности. Мы можем сделать из него несколько выводов.
Первый и самый главный. Обязательства, возложенные на Набиса, Сципион называет
лштец та<; Ei0iop.6vag («обычные условия»). Иными словами, только на таких условиях
предполагалось заключать мир с побежденными врагами.
Второе. Ливий объясняет мир с Набисом тем, что Тита Фламинина, полководца, раз-
бившего спартанского тирана, могли сменить, и он торопился закончить войну, а также
тем, что спартанцы подожгли город, когда римляне туда ворвались. По словам же Сци-
пиона, мирный договор был заключен согласно намеченному плану.
Третье. Сципион ставит в одном ряду имена Колиханта и Андобалы, испанских
вождей, и Масиниссы, царя Нумидии. Стало быть, он считает, что Испания должна была
4 Potyb. X. 8. 9; XXI. 11.4-10.
5 Dittenberger IK. Syllage Inscriptionum Graecarum. N 618; Holleaux M. La littera degli Scipioni agli abitanti di
Colofone a mare// Rivista di Filologia. 1924. Vol. И. P. 33-38.
6 Dittenberger IK. Op. cit. N 633; De Sanctis G. Op. cit. P. 226.
7 Polyb. XXI. 11. 4-10: о» yap povov опёр rfy; iSia^ npoaiptoecu; &pepov сотоХоуюцотх;, aXXa ка! тер! тт£ Koivfy;
aitavaov ’Paipaicov, Si’ <ov jtapeSeiKVoov o»x oiov d<pr)p7ip^voi tivoc; t&v арХД? PaaiX&ov tac, Suvaareia;, aXXa
Tivai; piv Kai тгроакатеакеоакбта; ай-roi Sovda-ra^, ^vioix; 61 п»^г|к6та; Kai jtoXXajtXaaioix; avaov та? dpxa^
TteitoiriKOTa;. a>v ката piv rqv ip-rpiav ’Av8o|3dXr|V Kai KoA.i%avra icpoe<p£povro, ката 6ё Tqv Aipvriv
Maaawdaav... opoio*; ката rqv 'EXXd6a OiXutnov Kai NdPiv, Sv (PiXwntov piv кататк>Х£цг|ааусе<; Kai
avTKAeiaavre? etc; бргра ка! <popov^... NdPiv 8b 8wr|06vTe? ap&rjv ^TcaveA^aOai, tovto pev oi> itoifiaai, cpeiaaatto
8' aircov, кастер 6vro<; тира woo, Xap6vre<; тс'ютек; ток; ei9iap6vai;.
90
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
находиться на таком же положении, как Нумидия. Действительно, Испания явно выпада-
ет из схемы Сципиона - она не получила свободу и стала провинцией. Но случилось это,
очевидно, вопреки планам и замыслам Сципиона. Он вынужден был покинуть страну
осенью 206 г. до н. э. так быстро, что не успел устроить дела в Иберии. Однако мы зна-
ем, что он действительно не лишил власти ни одного из местных царьков. Даже тех,
которые ему изменили, он не обложил данью, не взял заложников и не ввел в города
римские гарнизоны, несмотря на всю опасность положения и на то, что Андобала и
Мандоний сами это ему предлагали8. Все это показывает, что Сципион не собирался
организовывать в Испании провинции, но хотел укрепить власть верных иберских царь-
ков, которые должны были играть в стране ту же роль, как Масинисса в Африке.
Планы Сципиона сорвал более всех Катон Старший, его злейший враг и последова-
тельный политический противник. Будучи послан в Испанию в качестве консула, он
отнимал у иберов оружие и срывал стены. Ливий прямо говорит, что действия Катона
вызвали восстание иберов, ибо вожди, бывшие там до него, являлись словно освободите-
ли, «Катон же пришел как будто лишить испанцев свободы, к коей они уже привыкли, и
вернуть их в рабство (как при карфагенянах. - Т. Z>.)»9. Мы знаем далее, что действия
Катона страшно возмутили Сципиона. Об этом сохранилось воспоминание у Непота и
Плутарха. Непот пишет, что Сципион, узнав о действиях Порция в Испании, «хотел из-
гнать Катона из провинции» и сам поехать туда10 *. Плутарх также пишет, что Сципион
резко упрекал Катона, добился назначения в провинцию, но сенат постановил не отме-
нять ни одного из распоряжений Катона, и наместничество Сципиона прошло в празд-
ности".
Скаллард и Хейвуд отвергают эти сообщения, так как Сципион никогда не был в Ис-
пании после 206 г. до н. э. и не мог даже туда стремиться - в начале своего консульства
он хотел ехать в Македонию, став частным лицом, немедленно отправился на Восток.
Значит, его мысли всецело занимала война с Антиохом12. Но мне кажется, что дело об-
стоит сложнее, и мы не должны отвергать сообщения источников. Видимо, они содержат
воспоминания о резкой критике, с которой Сципион обрушился на действия своего пре-
емника. Это полностью согласуется и с письмом Сципиона. Поэтому мы можем принять
первую часть сообщения Непота и Плутарха о том, что Сципион порицал Катона и доби-
вался того, чтобы его скорее отозвали из провинции. Но он вовсе не стремился сам туда
поехать. Здесь наши авторы путают Публия Африканского с другим Сципионом, его
кузеном, который наследовал Катону в Испании.
Обратимся теперь ко второму письму, направленному общине гераклейцев. Сципион
пишет: «Мы дружественны ко всем эллинам, а так как вы отдались на нашу милость, мы
постараемся сделать все возможное для вас и постоянно быть вам полезными. Мы дару-
ем свободу вам и всем другим государствам, которые вручили себя нам, мы даем им
автономию во всех делах и во всех других отношениях мы постараемся постоянно вам
помогать»13.
Здесь мы видим программу свободы Эллады, которую провозгласил Тит Фламинин и,
видимо, полностью одобрял Сципион. Хотя в силу его эллинофильских взглядов Греция
играла особую роль в его планах, по сути она должна была встать в то же положение по
отношению к Риму, как Ливия.
Замечу, что манифесты Сципиона не были ни пустой демагогией, ни риторикой.
Здесь намечена была та политическая линия, которой он намеревался следовать. Это он
доказал в том же 190 г. до н. э., когда продиктовал мирный договор Антиоху Великому
на тех же условиях, которые в своем письме он назвал обычными.
* Liv. XXVIII. 34.
9 Liv. XXXIV. 18.
10 Nep. Cat. 2. 2.
" Plut. Cat. Mai. 11.
12 Scullard H. H. Scipio Africanus: Soldierand Politician. P. 284; Haywood R. M. Studies on Scipio Africanus. P. 80.
13 Dittenberger W. Op. cit. N 633; De Sanctis G. Op cit. P. 226.
Т. А. БОБРОВНИКОВА
91
Итак, мы видим, что в 190 г. Сципион уверенно утверждает, что римляне имеют очень
определенные внешнеполитические принципы и мирные договоры продиктованы вовсе
не под влиянием случайностей, а по заранее продуманной схеме. В этой связи особый
интерес представляет первое звено в этой цепи договоров - мир с Карфагеном, несом-
ненно ставший образцом для всех остальных. Наши источники сохранили воспоминания
об ожесточенной полемике, которая поднялась в сенате, когда Сципион предложил по-
щадить Карфаген, который был смертельным врагом Рима. Тем больше было возмуще-
ние сената, что у карфагенян не было уже армии и город был совершенно беззащитен.
Казалось, пришло время расправится со своим исконным врагом. Что же заставило Сци-
пиона заключить этот мирный договор?
Ливий говорит, что он боялся приезда преемника. Однако Т. Моммзен14 давно опро-
верг это сообщение и доказал, что Сципиона не могли в то время сменить на посту глав-
нокомандующего. И хотя Моммзен не расположен к Сципиону, он утверждает, что рим-
ского военачальника побудило заключить мирный договор великодушие. Теперь в свете
всего сказанного мы можем утверждать большее: Сципион, пользуясь его собственным
выражением, продиктовал Карфагену мир «на обычных условиях», следуя своему плану
покорения мира. Аппиан15 единственный автор, который сохранил рассказ о полемике в
сенате. В ответ на возражение врагов Сципион выдвигает в качестве принципов римской
политики Tides и гуманность и предлагает дать Карфагену такую же автономию, как го-
родам Италии. Скаллард считает вполне вероятным, что рассказ Аппиана восходит здесь
к Полибию16.
В дальнейшем мирный договор с Карфагеном явился образцом для римской полити-
ки. Замечательно, что, по словам Полибия, Тит Фламинин прямо ссылался на него, за-
ключая мир с Македонией. «У римлян не в обычае уничтожать врага... В подтверждение
чего он напомнил образ действий римлян относительно Ганнибала и карфагенян... имея
полную власть поступить с карфагенянами по своему усмотрению, римляне не обрекли
их на гибель»17. Вся речь Тита, приводимая Полибием, очень напоминает речь Сципиона в
защиту Карфагена. Оба выдвигают 1уманность и верность как основу римской политики.
Можно также заметить, что Сципион начинает относится к Карфагену как патрон -
так же, как Тит к Греции. Когда в 195 г. до н. э. римляне решают захватить Ганнибала,
Сципион резко выступает против, считая такое поведение грубым вмешательством во
внутреннюю жизнь Карфагена18. Еще более знаменательный эпизод произошел год спус-
тя. Масинисса в первый раз напал на Карфаген. После этого он имел какую-то беседу со
Сципионом и потом ни разу в течение 12 лет до самой смерти Сципиона не решался
нападать на город. Сразу после смерти Сципиона он возобновил свои атаки и продолжал
их 32 года (182-150 гг. до н. э.). Совершенно ясно, что Сципион, бывший также патро-
ном Масиниссы, дал ему понять, что Карфаген состоит под его особым покровитель-
ством. Наконец, известно, что в 151 г. до н. э. накануне начала Третьей Пунической вой-
ны карфагеняне узнали, что в гостях у Масиниссы находится внук Сципиона (Эмилиан).
Они буквально бросились к нему, умоляя помочь19. В Африке побывало за последнее
время множество римлян. Это были люди влиятельные, часто бывшие консулы. Но они
не вызывали никакого интереса у карфагенян. Почему же они так заинтересовались Сци-
пионом, тогда никому неизвестным молодым офицером, еще не занимавшим ни одной
магистратуры? Очевидно, они считали, что наследник Сципиона является их естествен-
ным патроном.
В этой связи особый интерес представляют долгие споры в сенате между врагами
Карфагена, хотевшими стереть этот город с лица земли, и его защитниками перед Тре-
14 Моммзен Т. История Рима. М., 1936. Т. I. С. 621-622.
15 Арр. Lib. 248-287. ср. 230-232.
16 Scullard Н. Н. Roman Politics. Oxford, 1951. Р. 279-280.
17 Polyb. XVIII. 37.
18Ziv. XXX. 47; Vai. Max. IV. 1.
19 App. Lib. 329; Vai. Max. П. 10. 4.
92
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
тьей Пунической войной, уже после смерти Сципиона. Как известно, главным противни-
ком Карфагена был враг Сципиона Катон, а главным защитником - Сципион Назика.
Когда Катон произносил свою знаменитую фразу: «Я полагаю, что Карфаген должен
быть разрушен», Назика тоже поднимался со своей скамьи и говорил: «А я полагаю, что
Карфаген должен существовать». Между тем обстановка накалялась все больше. Стало
известно, что карфагеняне вопреки договору собрали большое войско, набрали оружие и
строят боевой флот. В городе пришла к власти партия войны, которая сорвала перегово-
ры с римлянами. Но даже тогда Назика заявил, что не видит causae iustae для войны20. До
самой последней минуты он продолжал защищать Карфаген.
Какие причины заставляли Назику так упорно отстаивать пунийцев? К несчастью, до
нас не дошли тексты ни Полибия, ни Ливия (лишь его эпитомы). Сохранились только
фрагменты сочинений поздних авторов - Зонары, Диодора, Августина, Плутарха. На
основании их анализа исследователи восстанавливают доводы Назики следующим обра-
зом. Первое. Римлянам необходим страх перед внешним врагом, чтобы сохранить свое
мужество21. Второе. Без этого страха в Риме вспыхнут междоусобные войны22. Третье.
Без этого страха Рим станет заносчивым и несправедливым с другими государствами23.
Исследователи давно заметили, что все эти доводы риторичны и, как замечает Астин,
трудно поверить, что ими мог оперировать реальный политик24. Кроме того, совершенно
очевидно, что доводы эти придуманы задним числом. Пункт второй явно указывает на
гракханский кризис, который, разумеется, не мог предугадать Назика. Далее. Первый
пункт также вызывает большие недоумения. Как могли римляне забыть свое мужество,
если в Испании пылала война? Все это заставляет многих ученых, особенно Гофмана25,
относиться ко всей традиции с недоверием. Он считает, что перед нами конструкция
поздних писателей, которые знали уже всю историю Рима, включая войны Суллы и Ма-
рия, диктатуру Цезаря и «порчу нравов» I в. до н. э. Тогда все несчастья Рима приписали
разрушению Карфагена и вложили пророческое предсказание в уста мудрого Назики.
Сам Гофман предполагает, что Назика не был принципиальным противником разруше-
ния Карфагена, но его как верховного понтифика останавливали соображения религии.
Он полагал, что у Рима нет causa belli iusti. Когда же такие причины появились, он сам
охотно примкнул к противникам Карфагена.
Однако это объяснение нельзя признать удовлетворительным. Во-первых, мы не зна-
ем случая, чтобы римская религия в лице своих верховных понтификов вмешивалась во
внешнюю политику Рима. Даже Публий Красс, консул 205 г. до н. э., который часто
злоупотреблял своей властью и даже не пускал наместников в их провинции, ни разу не
высказался против той или иной войны. Во-вторых, как бы ни оценивать причины Тре-
тьей Пунической войны по существу, совершенно ясно, что с формально-правовой точки
зрения римляне были правы. Карфагеняне нарушили все пункты договора и оскорбили
римское посольство. Самый придирчивый понтифик мог быть удовлетворен. Полибий
специально останавливается на этом пункте и доказывает, что римляне соблюли все
нужные формальности26.
Значит, следует искать иные причины поведения Назики. На наш взгляд, Назика, сам
принадлежащий к дому Сципионов, зять Сципиона Африканского, считал себя наслед-
ником его политики. Он защищал Карфаген, во-первых, потому, что считал себя его
патроном. Во-вторых, потому, что разрушение Карфагена было дурным прецедентом.
Назика явственно ощущал поворот к новой более жесткой политике. Этот процесс он и
пытался остановить. Пример Карфагена был бы прекрасным доводом в защиту римской
20 Liv. Ер. XLVII-XLVIII.
21 Zonar. 9. 30; Oros. 4. 23. 9.
22 Plut. Cat. Mai. 27. 2; Diod. 34-35. 33.
23Aug. Civ. Dei. I. 30; Diod. 34-35. 33.
24 Astin A. E. Scipio Aemilianus. Oxford, 1967. P. 276.
25 Hoffmann W. Die rOmische Politik des 2. Jahrhunderts und das Ende Karthagos // Historia. 1960. N 9. S. 309 sq.
26 Polyb. XXXVII. I.
Т. А. БОБРОВНИКОВА
93
гуманности - если уж римляне пощадили Карфаген, могут ли они быть суровыми к дру-
гим врагам? Он оказался прав - разрушение Карфагена ознаменовало собой перелом в
римской политике. Отсюда начинается провинциальная эра.
Подведем итоги. Письма Сципиона являются уникальным памятником по истории
международного права эпохи Римской республики. Это единственный синхронный ис-
точник, дающий полную картину и объяснения римской политики и ее правовых аспек-
тов с 201 по 190 г. до н. э. Причем перед нами не поздние пересказы, а подлинные
тексты, написанные самим Сципионом, а не вложенные в его уста историками. Они до-
шли до нас на эпиграфических памятниках, а потому являются ценнейшим и решающим
свидетельством. Мы видим, что идея покорения мира была вовсе не присуща римлянам
изначально, как утверждает Ливий. Она родилась в ходе Пунических войн и, вероятно,
прежде всего у самого Сципиона и в кругу его единомышленников. Полибий определен-
но утверждает, что она была у Сципиона уже во время битвы при Заме (201 г. до н. э.).
Покорение Средиземноморья, согласно Сципиону, шло по заранее намеченному пла-
ну. Все заключенные договоры не были результатом случайности, но плодом продуман-
ной политики. Все государства тогдашнего мира должны были войти в единую междуна-
родную правовую систему. Великие державы должны были лишаться армии и флота и
платить контрибуцию. Освобожденные из-под их власти маленькие государства всячески
поддерживались и становились клиентами Рима. Самым знаменитым из этих клиентов
был Масинисса, которого упоминает в своих письмах Сципион. Мир с Карфагеном явил-
ся краеугольным камнем этой политики. Вот почему единомышленники Сципиона так
упорно защищали Карфаген в 151-150 гг. до н. э.
Т. A. BOBROVNIKOVA
Nei sec. 111-11 av. Cr. i Romani ebbero uno
slancio straordinario. Per la prima volta essi si
affacciarono sull’arena internazionale e sconfis-
sero una dopo 1’altra le tre maggiori potenze del
tempo - Cartagine. Macedonia e Regno dei Seleu-
cidi. A tutt’e tre furono dettate identiche condi-
zioni di pace: avrebbero mantenuto I’autonomia
interna, ma avrebbero dovuto rinunciare all’eser-
cito e alia flotta; perdendo quasi del tutto la liberta
in politica estera. Gli Stati minori liberati dal loro
dominio venivano sostenuti in tutti i modi e
divenivano clienti di Roma. Nella dottrina da
tempo si discute se gli accordi di pace dettati da
Roma fossero il frutto di una catena di combina-
zioni occasionali, о invece componenti di un piano
premeditato. Nel presente articolo ГА. esamina per
la prima volta come fonti storico-giuridiche le let-
tere di Scipione I’Africano - pervenuteci in monu-
ments epigrafici, nonche in una esposizione molto
fedele da parte di Polibio - scritte proprio ai tempi
della conquista del Mediterraneo. Le lettere sono
LE LETTERE DI SCIPIONE L’AFRICANO
COME FONTE STORICO-GIURIDICA
(RIASSUNTO)
una preziosissima fonte. Scipione afferma che tutti
i trattati furono compilati secondo un unico
modello, mutuato dall’accordo con Cartagine. Essi
non furono il frutto di una casualitei, ma di una
politica ponderata. Tutti gli Stati del mondo di
allora dovevano entrare a far parte dell’unico
sistema giuridico internazionale, la cui essenza
viene minutamente spiegata da Scipione. Dalle sue
parole risulta anche chiaro che la Spagna doveva
ottenere I’autonomia sotto il potere di sovrani
locali amici di Roma. In relazione a cid 1’A.
esamina i dibattiti tenuti in Senate prima della III
Guerra Punica. A quei tempi v’erano due partiti:
Catone insiste per la totale distruzione della citta,
Scipione Nasica per la sua conservazione. L’A.
prova che la posizione di Nasica si spiega con il
fatto che egli si considerava seguace della politica
di Scipione I’Africano e patrono di Cartagine.
Cosi le lettere di Scipione ci permettono di
inquadrare sotto un angolo nuovo la storia del
diritto internazionale dei ss. Ill—II av. Cr.
© М. I’. Чнмма, 2000
М. R. CIMMA*
I RAPPORTI DI VICINANZA
NEL DIRITTO POSTCLASSICO:
LIMITI DELLA PROPRIETA
In materia di rapporti di vicinanza in eta postclassica presenta un particolare interesse la
famosa costituzione di Zenone irepl кагготорлшг* 1 2, inserita dai modemi editori del Codex
repet itae praclectionis al numero 12 del titolo 8, 10, de aedificiis privates: un provvedimento
frequentemente citato, ma generalmente soltanto a mo’ di esempio, senza alcun
approfondimento dei suoi contenuti specifier.
Uno dei motivi di maggior interesse risiede a mio avviso nel fatto che il testo non ci ё
pervenuto attraverso i manoscritti del Codex, ma per altra via, e precisamente attraverso
manoscritti bizantini, il piu antico dei quali sembra risalire all’XI sec., il piu recente al XV3. La
costituzione era sicuramente ricompresa nel Codice Giustinianeo4, ma il testo che noi
possediamo non ё quello dei compilatori, bensi, con ogni probabilita, quello originale5: questa
circostanza consente di cogliere un momento preciso dello sviluppo di alcuni important! istituti,
senza dover tenere conto del possibile intervento dei compilatori6.
Nella redazione a noi pervenuta la legge di Zenone contiene Гinscriptio, ma non la
subscripts. Sappiamo quindi che essa era indirizzata al praefectus urbi di Costantinopoli,
* Чимма Мария Роза - профессор римского права юридического факультета университета г Сассари, о. Сар-
диния. Италия.
1 Е’ questa la rubnea attribuita alia costituzione dai manoscritti per tramite dei quali ci e pervenuto il testo. vedi V.
CAPOCCI, Nota per la storia del testo della costituzione rrep'i raiwrojiiw dell'imperatore Zenone. in SDH1 7
(1941). p. 154; N. Van Der Wal, La constitution de Zenon TTEPI KAI NOTOMI ON et sa place dans le code de
Justinien, in SEN! ON. Festschrift fur Pan. J. Zepos, Athen-Freigurb-KOIn 1973, pp. 726.
2 Si occupano ex professo di questo provvedimento H. E D1RKSEN, Das Polizei-Gesetz des Kaisers Zeno, Uber die
bauhehe Anlage der Privarhauser in Constantinopel, in Hinterlassene Schriften, ll, Leipzig 1871, p. 225 ss. e W.
SlMSHAUSER, Sozialbildung des Eigentums tm romischen Bauwesen der spdteren Kaiserzeit, in Sodalitas. Scritti in
onore di A. Guarino, IV, Napoli 1984, p. 1793 ss., il quale esamina il contenuto della costituzione di Zenone
nell'ambito di una ricerca relative alle norme di edilizia cittadina emanate nel tardo principato a tutela di interessi
collettivi. Scarsa attenzione dedica al provvedimento in esame M. VOIGT, Die romischen Baugesetzen, in Berichten
der philologisch-historischen Klasse der Konigl. Sachs. Gesellschaft der Wissenschaften zu Leipzig. Sitzung von 12
Dezember 1903, p. 190 ss. (cit. dall’estratto s. d ), e non molto piu ampia e la trattazione di C. SaLIOU, Les lois des
bailments: voisinage et habitat urbain dans I Empire Romain. Recherches sur les rapports entre le droit et la
construction privee du stecle d’Auguste au siecle de Justinien, Beyrouth 1994, che in diversi luoghi riferisce il
contenuto di singole disposizioni, e in una breve «Appendice» (pp. 283-284) si limita a dare sintetiche indicazioni
intorno al testo della legge, la sua datazione ed il contenuto. Di recente alcune disposizioni sono state esaminate da M.
F. CURSI, Modus servitutis. 11 ruolo dell 'autonomia privata nella costruzione del sistema tipico delle servitu prediali,
Napoli 1999, p. 346 ss.
3 V. CaPOCCI, op. cit., p. 158 ss.; N. VAN DER WaL, op. cit., p. 725 ss.
4 Vedi B. BIONDI, La I. 12 de aed. priv. 8. 10 e la questione delle relazioni legislative tra le due parti dell’impero, in
BIDR 44 (1936-1937), p. 364 ss.; V. CAPOCCI, op cit., p. 157.
5 V. Capocci, op. cit., p. 157; N. Van der Wal, op. cit., p. 725, B. Biondi, op. cit., p. 370 ss. Come sottolinea anche
il Capocci (cit. loc. cit.) lo stesso testo della costituzione, redatta in un linguaggio volutamente semplice (lo dice lo
stesso imperatore al § I), che conserve digressioni storiche e puntualizzazioni minuziose- esplicitamente dirette a
prevenire frodi alia legge - attesta della sua originarieta.
6 A questo proposito segnaliamo 1’opinione del Van der Wal (op. cit.. p 729 ss ), il quale sostiene che i compilatori
avrebbero inserito in C. 8, 10, 12 la maggior parte del testo originale, e precisamente i paragrafi da I a 5e e da 6c a 9b
dell’edizione moderna, spostando invece nel titolo 8, 11 (De operibus publicis) i paragrafi 6, 6a e 6b, con i quali
avrebbero composto C. 8, II, 23, costituzione che oggi viene data per perduta.
М. Р. ЧИММА
95
Adamanzio, ma anche questa notizia non consente una datazione precisa; sernbra tuttavia
accettabile 1’ipotesi avanzata dal Capocci, il quale ritiene la costituzione emanata dopo la
caduta di Basilisco e la riconquista della capitale da parte di Zenone, e ciod dopo 1’agosto del
4767. Lo stesso A. sostiene, a mio avviso con validi argomenti, che originariamente il
provvedimento riguardava la sola citta di Costantinopoli8.
La costituzione contiene sia norme emanate a tutela dei rapporti di vicinato, sia norme di
interesse piii generale: con riguardo alle prime, facendo riferimento ad una disposizione di
Leone, a noi non pervenuta, Zenone conferma per le case restaurate il divieto di modificare le
dimension! preesistenti, allo scopo di non togliere la luce о la vista ai vicini, prevedendo la
validity di «patti e stipulazioni» che disponessero diversamente tra le parti; per le case costruite
ex novo 1’imperatore impone la distanza di 12 piedi dalle case vicine, «dalla base alia
sommita». La norma stabilisce inoltre che chi costruisce о ricostruisce о restaura alia distanza
di 12 piedi non sara tenuto ad osservare limiti di altezza о di apertura di luci, se non quelli
derivanti da costituzioni imperiali (evidentemente leggi de modo aedificiorum)9, a meno che la
sua costruzione non tolga al vicino la vista sul mare10 11.
Se ne deduce, quindi, che il divieto di innalzare un edificio restaurato о ricostruito oltre la
misura precedente, sancito da Leone e confermato da Zenone, va inteso come applicabile agli
edifici che fossero distant! meno di 12 piedi. Bisogna per6 collegare queste disposizioni con cid
che ё detto al § 3a, in cui 1’imperatore ribadisce il divieto di innalzare oltre la misura
precedente, e introduce il divieto di aprire nuove finestre se la distanza fra due edifici era
inferiore ai 12 piedi, a meno che la stessa distanza non fosse di almeno 10: in questo caso era
consentita 1’apertura esclusivamente di lucifere alte almeno 6 piedi dal suolo", ed in materia di
luci Zenone sancisce Г impossibility di derogare alia norma attraverso «patti e stipulazioni»12. In
sostanza resta aperta, ma esclusivamente per gli edifici che distino non meno di 10 piedi, solo
la possibility di pattuire un’elevazione superiore alia precedente.
Con riferimento alia vista sul mare 1’imperatore al § 4 esplicita meglio quanto sancito nel §
2a, disponendo che si possa togliere ad un vicino la vista sul mare se si costruisce ex novo, si
ricostruisce о si restaura alia distanza di almeno 100 piedi dalla casa del vicino interessato. Se
perd quest’ultimo ha la vista sul mare solo da locali di servizio, allora essa ро1гУ essere
impedita, rimanendo ferma la distanza minima di 12 piedi per le nuove costruzioni, perch£ per
quelle restaurate о ricostruite vale il § 1. Anche con riferimento alia vista sul mare le parti
possono liberamente convenire distanze inferior!, tali da impedire la vista, purche tali patti
rimangano nell’ambito del rispetto nelle norme generali (sulle distanze, sulle altezze, ecc.), fra
le quali la norma relativa alia distanza di 12 piedi tra edifici di nuova costruzione (almeno uno),
contenuta in questa stessa costituzione e piii volte ribadita, senza che mai si accenni ad una sua
derogability.
7 V. Capocci. op cit., pp. 155-156, nt. 2.
8 V. Capocci, op. cit., pp. 179-180, nt. 68. Un’opinione diversa viene sostenuta da B. Biondi, La categoria romana
delle «servitutes», Milano 1938, p. 34, il quale ritiene che la costituzione riguardasse, sin dalla sua emanazione, tutte
le citta dell’impero.
9C. 8, 10, 12, la-2.
111 C. 8, 10, 12, 2a, che contiene anche una notazione colorita sul concetto di «vista sul mare»: Мт|8ацш? ёк тоитои
той бккгп^цато? avv/oipeiaOat афаере'и' той yetTovos аггофц, ОаХааог,? euOetav ка! о£> (ЗеЗтацёи'р' ё£
oiouSVjTroTe тгХерои гл? olKtas, f|1' Ь yeiTaiv ёсгтш? JvSov ev -rots' ISlots' f| ка1 каОёщеио? e/et, цт|
тгаратрётгши ёаитои ev тш тгаракитгте^и els' тб тгХауюи ка1 fjtafopei'os', oknrep ISetv OdXaaaav (Neque
tamen licere ex hoc spatio auferre vicini in mare prospectum directum nec impeditum ex quacumque aedium parte,
quam vicinus habet stans intus in suis aedibus vel etiam sedens, non se detorquens, ut in obliquum despiciat et invito
corpore in mare prospiciaf).
11 E 1’imperatore mette in guardia i costruttori dal fare un falso suolo, per far apparire come lucifere finestre che erano
in realty prospettive: ... цт|8ацш? то KaXovpevov феиботгатои trotetv ev та ёаитои oiKt'ipom тоХрыито?,
фштаушуоО OvpiSos катаакеиаа0е1ат]? ката то elprip^vov той ё£ тгобшп ифод-, ка1 аоф1£еа0а1 топ
vopov (...neque vero audeat falsum solum quod vocant in aedibus suis facere lucifera fenestra ad dictam sex pedum
altitudidem aperta, et legem circumvenire).
12 § 3b.
96
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
Ancora riguardano i rapporti di vicinato i §§ 7 e 8, nei quali Zenone dispone in materia di
azione dichiarativa conseguente ad un’operA novi nuntiatio, con 1’intento da un lato di rendere
piu rapido il raggiungimento di una sentenza definitiva, dall’altro di scoraggiare sia le liti
pretestuose, sia la resistenza infondata di chi non avesse il diritto di costruire. L’imperatore
stabilisce infatti che 1’appello contro la sentenza del giudice di primo grado venga
immediatamente portato al tribunale del praefectus urbi, la cui sentenza era a sua volta
immediatamente appellabile presso il tribunale imperiale. Veniva sospeso inoltre qualsiasi
privilegium fori о militiae invocato al fine di evitare la competenza del praefectus urbi. Per
scoraggiare la litigiosita si dispone poi che il soccombente, sia esso 1’attore о il convenuto, sia
condannato a pagare all’avversario ogni spesa ed ogni danno derivato dall’aver dovuto subire о
intentare un processo.
L’interesse di chi avesse intrapreso la costruzione di un edificio viene tutelato, sotto un
particolare profilo, dalle disposizioni del § 9, dirette a reprimere il comportamento di quelle
maestranze che rifiutassero di portare a compimento un’opera da loro iniziata, о che
impedissero ad altre di completarla, о che rifiutassero di farlo con il pretesto che la stessa
opera era stata iniziata da altri. Si tratta di norme che accanto ad interessi privati mirano a
tutelare interessi piu generali, quale, in questo caso, il decoro della citta, e d’altra parte
anche le altre disposizioni che abbiamo sin qui esposto rappresentano norme dirette a
disciplinare i rapporti di vicinato nell’ambito di una regolamentazione edilizia che ha in vista
interessi collettivi. Cid emerge dalle norme che prevedono distanze minime fra edifici, «per
non rendere troppo angusti gli spazi fra le case»13, dalle norme che riguardano i balconi e le
scale esterne, esplicitamente dirette a prevenire crolli ed incendi14, ed in generale dal
costante richiamo alia precedente legislazione de modo aedificiorum, nell’ambito della quale
soltanto e consentito ai privati, quando e consentito, di derogare con patti alle norme fissate
dalla costituzione. Alla tutela del decoro della citta sono dirette inoltre le norme che limitano
e disciplinano la possibilita di chiudere con case e taveme gli spazi fra le colonne di portici
pubblici1'.
Tomando ora alle norme relative ai rapporti di vicinato e alia possibilita, talvolta ammessa,
talvolta esclusa, che i privati disponessero diversamente da quanto prescritto, mi sembra
evidente che 1’espressione ёк сгирфсогои q ётгерсотт)сгесо916 facesse riferimento a quei patti e
stipulazioni che in eta postclassica erano divenuti un modo generalizzato di costituzione delle
servitu17, anche se nella nostra costituzione non si parla esplicitamente di servitu per i rapporti
di vicinato, se non in un contesto particolare18. In sostanza Zenone afferma che se un edificio
distava dai vicini meno di 12 piedi, ma piu di 10, era possibile - per chi volesse, restaurando
una casa, eccedere 1’antica forma — ottenere una servitus altius tollendi, escludendo invece, per
la stessa ipotesi, la possibilita di derogare alia norma relativa all’apertura di finestre. Ancora,
per quanto attiene alia vista sul mare, l’imperatore concede che i privati possano pattuire quella
13 § 3: ... шоте рф атербтера elvai та цета£и twv oIkiwv бшсгттщата.
14 § 5. Sul tema vedi W. Simshauser, op. cit., p. 1803 ss.
15 S 6.
16 II richiamo aаицфшиор rj етгерштпсги ricorre piii volte nel testo della costituzione: vedi i paragrafi la, 1 b e 3b.
17 Sulla costituzione di servitu mediante patti e stipulazioni vedi A. CORB1NO, in ED XLII (1990), p. 256 s., s. v.
Servitu (diritto romano), F. La ROSa, «Pactionibus et stipulationibus», in Labeo 40 (1994), p. 27 ss. In particolare
per Г eta postclassica vedi E. LEVY, West Roman Vulgar Law. Tha Law of Property, Philadelphia 1951, p. 57 s.;
B. B1OND1, Le servitu prediali nel diritto romano, Milano 1954, p. 262; G. GROSSO, Le servitu prediali nel diritto
romano, Torino 1969, p. 21 1; 226 ss.; M. KASER, Das romische Privatrecht, II, Mlinchen 1975, p. 300.
18 § 2b: T6 ydp тшм кт|тгши те ка1 тшм SevSpwv ойте ттер1е(Хг|Тгта1 тт| тгротёра vojiaOeala ойте тт)
ттаройат) ггроате0т|аета1. Оите yap ггроот|ке1 тоюбпр' SovXelav кратеГи(Ое hortis enim et arboribus neque in
priore legislatione aliquid comprehensum est nec in praesente addetur: haud enim convenit eiusmodi servitutem
locum habere): secondo il Dirksen, op. cit., p. 239, il paragrafo, collegato con il precedente 2a (supra, nt. 10),
disponeva che la vista sul mare da orti e giardini potesse essere impedita da una costruzione che si trovasse ad almeno
12 piedi; la Saliou al contrario ritiene (op cit., p. 239, dove 1’Autrice si rift all’autorift dello Scheltema) che la vista
di cui si trattava fosse non dai, ma sui giardini ed orti. Per il significato che viene assumendo il termine servitus in eft
postclassica vedi M. Kaser, op. cit., p 270.
М. Р. ЧИММА
97
che potremmo chiamare una servitus prospectui offictendi'4, in modo tale che a taluno fosse
consentito togliere ad un altro la vista sul mare costruendo a meno di 100 piedi dall’edificio
che diveniva servente, ferma restando 1’impossibilita di derogare ai limiti legali. Per
converse, nell’ambito delle distanze e delle altezze consentite, resta evidentemente libera la
possibility di pattuire le servitii altius non tollendi, ne luminibus officiatur, ne prospectui
officiatur.
E’ ben noto come, a proposito della servitus altius tollendi, esistano in dottrina opinioni
profondamente divergent!, fra le quali nettamente maggioritaria ё la posizione di chi ritiene
questa servitii sorta in ety postclassica, in concomitanza con lo sviluppo di una legislazione
tendente ad imporre limiti all’altezza degli edifici e distanze legali fra gli stessi, a tutela dei
rapporti di vicinato e ad imitazione di quanto da sempre esisteva nel mondo ellenistico: la
prima prova dell’esistenza di una legislazione di questo genere sarebbe rappresentata proprio
dalla costituzione di Zenone19 20 21. 1 compilatori giustinianei, nel recepire la nuova tendenza,
avrebbero inserito nel Digesto, attraverso un lavoro sistematico di interpolazione, la servitus
altius tollendi, che sarebbe quindi divenuta lo strumento atto a consentire il superamento, nei
rapporti fra vicini, delle limitazioni imposte dalla legislazione imperiale.
I presupposti essenziali di questa tesi sono da un lato I’affermazione che per tutta 1’eta
classica il principio dominante era quello dell’assoluta liberty del proprietario-costruttore
nell’esercizio dei suoi diritti, d’altro lato I’affermazione che la servitus altius tollendi puo
trovare spazio solo laddove esistano limiti all’esercizio della liberty del proprietario,
intendendosi generalmente per limiti quelli derivanti da norme di tipo urbanistico. Espressione
del primo principio sarebbe 1’esistenza della servitus altius non tollendi, che si pud immaginare
solo in un regime in cui ciascuno puo costruire come vuole, senza alcun limite derivante dai
disagi che pud soffrime il vicino: ne consegue che questa servitu, la cui esistenza ё ampiamente
e indubitabilmente attestata per tutta Г ей classica, non tollera 1’esistenza del suo contrario, la
servitus altius tollendi, che presuppone invece un regime di vincoli a tutela del vicino. Se ne
trae la conseguenza che tutti i passi della giurisprudenza classica che ne fanno menzione о sono
interpolate о vanno interpretati in modo da escludere che essi facciano riferimento alia servitii
•	•	•	21
incnminata .
La tesi contrapposta, come si ё detto del tutto minoritaria, ё stata sostenuta di recente in
particolare dal Rodger, il quale ritiene incredibile che una society giuridicamente evoluta come
quella romana classica, che peraltro conosceva svariati limiti all’esercizio della proprieta,
consentisse a ciascuno di costruire la propria casa senza tenere alcun conto del danno che
sarebbe derivato al vicino dalla sottrazione, che poteva anche essere quasi totale, della luce. La
sua ricerca, quindi, ё volta a dimostrare che furono in realty i compilatori giustinianei a
formulare la dottrina della totale liberty del costruttore, sottoposta solo ad eventual! limiti
derivanti da norme generali, e cid essi avrebbero fatto proprio togliendo dal contesto originario
e dando evidenza a quei passi che sono solitamente citati a prova del principio della liberty del
costruttore in eta classica22.
Ambedue le tesi peccano di un certo apriorismo, e cid non ё sfuggito ad Autori che hanno
avanzato interpretazioni meno radicali, nel tentative di comprendere i passi che menzionano la
servitus altius tollendi senza dover necessariamente ricorrere ad ipotesi di interpolazione о ad
19 A quanto mi risulta nelle fonti non viene fatta menzione di una servitu con questo nome: sulla questione vedi
A. RODGER, Owners and Neighbours in Roman Law, Oxford 1972, p. 124 ss.
20 Vedi ad es. G. GROSSO, Suite servitii «altius tollendi» e «stillicidii non avertendi», in Studi Albertoni, 1, Padova
1935, p. 489, e particolarmente B. Biondi , La categoria romana, cit., p. 27 ss., cui si rift M. F. CURSI, op. cit.,
p. 351 ss.
21 Si tratta in particolare di Gai. 2. 31; 4. 3; D. 8. 2. 2 (Gai. 7 ad ed. prov.y, D. 8. 4. 7. 1 (Paul. 5 ad Sab.)-, D. 8. 2. 1
pr. (Paul. 21 ad ed.). Per un esame delle diverse opinioni della dottrina sui passi citati e in generate sul tema in
questione vedi J. M. RAINER, Bau- und nachbarrechtliche Bestimmungen im klassischen rOmischen Recht, Graz
1987, p. 28 ss. Cfr. anche M. F. Cursi, op. cit., p. 257 ss.
22 A. RODGER, op. cit. supra, nt. 19. 1 passi in questione sono D. 8, 2, 9 (Ulp. 53 ad ed) e C. 3, 34, 8 e 9, sui quali vedi
part. p. 8 ss.
98
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
interpretazioni inaccettabili23. Fra costoro ricordiamo in particolare il Rainer24, che in anni
recenti ha riesaminato nel suo complesso il tema dei rapporti di vicinato in efrt classica,
giungendo, per quanto attiene al nostro problema, ad una soluzione articolata. Egli afferma che
per tutta 1’eta classica non esistette alcuna limitazione generale, introdotta a tutela dei vicini,
del diritto del proprietario di costruire liberamente; tuttavia, la diffusione di nuovi modelli
architettonici ed urbanistici comportd il progressive il riconoscimento della illuminazione
naturale di un’abitazione come valore, e da cid derivarono important! conseguenze sul piano
giuridico, quali la considerazione di tale valore nei rapporti fra proprietario ed usufruttuario e
fra locatore ed inquilino, e, piii generalmente, la possibility per chi temesse, sotto questo
profilo, un danno dimostrabile, di ricorrere alia cautio damni infecti25. Quest’ultimo rimedio,
tuttavia, garantiva una tutela tutt’altro che efficace, e parte della dottrina classica, quindi,
avrebbe teso ad un suo superamento attraverso il riconoscimento della servitus altius tollendi26.
Alla fine dell’eta classica, poi, si sarebbe giunti ad ammettere 1’esistenza di una servitii a tutela
del vicino, derivata da una longa consuetudo, in virtu della quale non si poteva, se non con il
consenso dell’altra parte, modificare la vetus forma di un edificio27, senza che da cid si possa in
alcun modo dedurre 1’esistenza di una tutela generalizzata, de lege, in particolare nei confront!
di chi costruisse un edificio nuovo28. L’accordo fra le parti affinche il vicino potesse innalzare
la propria casa oltre la vetus forma in pratica prevedeva la costituzione di una servitus altius
tollendi.
Le conclusion! cui giunge il Rainer sono senza dubbio molto equilibrate, e sostenute da
argomenti convincenti. Tuttavia anche questo Autore, a mio avviso in qualche modo
condizionato dalla dottrina tradizionale, assume delle posizioni talvolta eccessivamente
radicali: mi riferisco ad esempio all’affermazione che per tutta 1’efri classica non si ebbe una
legislazione tesa a regolamentare 1’altezza degli edifici, se non in relazione ad eventi
particolari, ed a scopi essenzialmente di sicurezza, per cui le norme eventualmente emanate non
potevano essere derogate dai privati, i quali cosi non potevano costituire una servitii altius
tollendi. Questa affermazione, partendo dal preconcetto che la servitus altius tollendi non
poteva coesistere con il suo contrario, tende a sottovalutare le notizie tramandate dalle fonti
intorno ad una legislazione de modo aedificiorum, di cui si tratta non solo nelle fonti letterarie,
ma anche nelle fonti giuridiche29. Certo, non si tratta di notizie tali da consentire di affermare
23 Si vedano le osservazioni di G. Branca, Considerazioni sulla servitus altius tollendi. In Studi Cicu, I, Milano
1951, p. 106 ss., il quale perd fra i passi della giurisprudenza classica che contengono menzione della servitus altius
tollendi ritiene genuini solo quelli di Gaio e forse uno di Paolo (5 ad Sab, D. 8. 4. 7 pr.), con la motivazione che essi si
riferirebbero non ai fondi italici, ma ai fondi provinciali: contro questa tesi vedi le obiezioni di J. M. Reiner, op. cit.,
p. 45 ss.; il riferimento a fondi provinciali viene invece riaffermato da A. BuRDESE, Rec. a Rainer, op. cit., in Labeo
35 (1989), p. 534 ss.
24 Op. cit. supra, nt. 23.
25 Op. cit., p. 242 ss.
26 Op. cit., p. 257 ss.
27 Sulla base di C. 3. 34. 1, del 211 (Imp. Antoninus A. Calpumiae'. Si quas actiones adversus eum, qui aedificium
contra veterem formam extruxit, ut luminibus tuis officeret, competere tibi existimas, more solito exercere non
prohiberis. Is, qui iudex erit, longi temporis consuetudinem vicem servitutis obtinere sciet, modo si is qui pulsatur
nec vi nec clam nec precario possidet), e D. 8. 2. 11 (Ulp. 1 de off. cons:. Qui luminibus vicinorum officere aliudve
quidfacere contra commodum eorum vellet, sciet se formam ac statum antiquorum aedificiorum custodire debere. Si
inter te et vicinum tuum non convenit, ad quam altitudinem extolli aedificia, quae facere instituisti, oporteat,
arbitrum accipere poteris).
28 Op. cit., p. 264 ss.
29 Interventi diretti a regolamentare la costruzione di edifici sono attestati a partire almeno dall’eU di Augusto: Svet,
Aug. 89. 2. Etiam libros lotos et senatui recitavit et populo notos per edictum saepe fecit, ut orationes Q. Metelli de
prole augenda et Rutilii de modo aedificiorum, quo magis persuaderet utramque rem non a se primo animadversam.
sedantiquis iam tunc curaefuisse. Strabo 5,3,7: о Хе(3а<гто? Kaioap ... trpd? Si та? ovprrTioaei? та Ьфт| tiuv
Kaivwv о1ко8оц.Г|цатш1> KaOqXuiv, ка! кшХиоа? ifalpeiv troSajv с38оц.т)коита тд тгро? таг? SSoi? таг?
6qpoolai?. Famose, poi, sono le misure introdotte da Nerone dopo 1’incendio del 64: Tac. Ann. 15, 43: Ceterum urbis
quae domui supererant non, ut post Gallica incendia, nulla distinctione nec passim erecta, sed dimensis vicorum
ordinibus et latis viarum spatiis cohibitaque aedificiorum altitudine ac patefactis areis additisque porticibus, quae
frontem insularum protegerent. Eas porticus Nero sua pecunia extructurum purgatasque areas dominis traditurum
pollicitus est. Addidit praemia pro cuiusque ordine et rei familiaris copiis, finivitque tempus, intra quod effectis
М. Р. ЧИММА
99
che esistesse in materia una legislazione vasta e dettagliata, e soprattutto, come dice anche il
Rainer, si trattava di una legislazione che non coinvolgeva tutte le citta romane dell’impero
secondo direttive comuni30. Alcune misure sembrano potersi riferire soltanto a Roma31, e
sicuramente erano di applicazione locale le norme emanate da municipi e colonie32. Tuttavia le
fonti a noi pervenute provano la cura degli imperatori per la citta, e le fonti epigrafiche
mostrano che anche a livello locale la questione era regolamentata. In quanto alia loro
affermata inderogabilita non possiamo dire nulla di certo, possiamo solo constatare da un lato
che queste norme vennero iterate, segno sicuro di una loro scarsa osservanza, dall’altro che le
fonti attestano 1’esistenza della servitus altius tollendi, che ben si inserisce in un quadro in cui
esistano norme che limitano 1’altezza degli edifici. In quanto alia contemporanea esistenza della
servitus altius non tollendi, un esempio sicuro di come le due servitu potessero coesistere
nell’ambito di una legislazione che prevedesse in modo articolato situazioni in cui le norme
erano inderogabili, accanto ad altre in cui erano derogabili, ё offerto proprio dalla costituzione
di Zenone, la quale non pud certo essere considerata come primo esempio di una
regolamentazione dei temi dibattuti, ma rappresenta solo un momento nell’arco di uno sviluppo
che dovette essere abbastanza ampio. Cid risulta evidente dal riferimento alia costituzione di
domibus aut insults apiscerentur. Rudert accipiendo Ostienses paludes destinabat, utique naves, quae frumentum
Tiberi subvectavissent, onustae rudere decurrerent, aedificiaque ipsa certa sui parte sine trabibus saxo Gabino
Albanove solidarentur, quod is lapis ignibus impervius est; iam aqua privatorum licentia intercepta quo largior et
pluribus locis in publicum foueret, custodes; et subsidia reprimendis ignibus in propatulo quisque haberet; nec
communione parietum, sedpropriis quaeque muris ambirentur, una norma sull’altezza degli edifici, apparentemente
di carattere generale, viene attribuita a Traiano: Aur. Viet. Ep. de Caes. 13. 13: Eo tempore multoperniciosius quam
sub Nerva Tiberis inundavit magna clade aedium proximarum, et terrae motus gravis per provincias multas atroxque
pestilentia famesque et incendia facta sunt. Quibus omnibus Traianus per exquisiia remedia plurimum opitulatus est,
statuens ne domorum altitudo sexaginta superaret pedes ob riunas faciles et sumptus, si quando talia contingerent,
exitiosos. Riferimenti piu generici a norme relative alia modality di costruzione degli edifici si trovano in Vitruvio (De
arch. 2. 8. 17: Leges publicae non patiuntur maiores crassitudines quam sesquipedales constitui loco communi;
ceteri autem parietes, ne spatia angustiora foerent, eadem crassitdine conlocantur}, in Plinio il Vecchio (n. h. 35. 49:
Romae non fount talia aedificia, quia sesquipedalis paries non plus quam unam contignationem tolerat, cautumque
est, ne communis crassior flat, nec intergerivorum ratio patitur; 36. 55: Ruinarum urbis ea maxume causa, quod
furto calcis sine ferumine suo caementa componuntur. Intrita quoque ea quo vetustior, eo melior. In antiquorum
aedium legibus invenitur, ne recentiore trima uteretur redemptor; idea nullae tectoria eorum rimae foedavere) e in
Ammiano Marcellino (27. 9. 10: Namque et Maenania sustulit omnia, fabricari Romae priscis quoque vetita legibus,
et discrevit ab aedtbus sacris privatorum parietes, eisdem inverecunde conexos, ponderaque per regiones instituit
universas, cum aviditati multorum, ex libidine trutinas componentium. occurri nequiret). Sulla questione vedi M.
VOIGT, op. cit., p. 179 ss.; A. BERGER, L'«operis novi nunciatio» ed il concetto di «ius publicum» di Ulpiano, in
IVRA 1 (1950), p. 121 ss.; B. BIONDI, La categoria romana, cit. P. 23 ss.; C. SALIOU, op. cit., p. 211 ss. Per quanto
attiene alle fonti giuridiche la menzione piu esplicita ё in Ulpiano in D. 39. 1 1. 17 (52 ad ed.), in cui si parla di leges
edictave principum, quae ad modum aedificiorum facta sunt. Piu indiretto e il riferimento in D. 39. 1.5.9 (Ulp. 52 ad
ed), dove il giurista riferisce la tripartizione dell’operis novu nuntiatio operate da Pedio, secondo il quale 1’istituto
tutela una publica causa ogni volta che leges aut senatus consulta constitutionesque principum per operis novi
nuntiationem tuemur. Interessante ё anche C. 8. 10. 1 (Impp Antoninus et Vero AA. Tauro)-. Et balneum, ut desideras,
instruere et aedificium ei superponere potes, observata tanen forma, qua ceteri super balnea aedificare permittuntur,
id est ut concamaratis superinstruas et ipsa concameres nec modum usitatum altitudinis excedas.
30 Sembrano fare eccezione le misure di Traiano (cfr. Aur. Viet. Ep. de Caes. 13, 13 cit. supra, nt. 29): a ben vedere
non ё affatto improbabile che questo imperatore, al quale con ogni probability si deve anche 1’istituzione del curator
civitatis (vedi G. CamODECa, Ricerche sui «curatores rei publicae», in ANRW 13, Berlino 1980, p. 474 ss.) abbia
emanato in materia edilizia norme generali.
31 Cosi ad esempio i provvedimenti di Nerone di cui parla Tacito (Ann. 15. 43 cit. supra, nt. 29).
32 In realty le fonti epigrafiche ci hanno conservato per municipi e colonie norme che vietano la demolizione di edifici
(cfr. lex municipii Tarentini c. 4, in FIRA. I. 18; lex municipii Malacitani c. 62, in FIRA. I. 24; lex coloniae
Genetivae luliae s. Ursonensis c. 75, in FIRA. 1. 21. Sulla questione vedi S. MOLLA— J. M. LlaNOS, Prohibicion de
demolicion de edifocaciones. Aspectos legales у procesales, in RIDA XLII (1995), p. 235 ss ): queste norme
comunque provano 1’attenzione delle autority locali ai problemi di urbanistica, come risulta anche da una costituzione
di Alessandro Severo (C. 8. 10. 3), particolarmente interessante poiche vi si fa riferimento esplicito a norme locali, ed
inoltre si sottolinea che per la ricostruzione parziale di un edificio, con conseguente trasformazione dell’aspetto
primitive, si richiedeva il consenso non solo dei magistral cittadini, ma anche dei vicini: An in totum ex ruina domus
licuerit non eandem faciem in civitate restituere, sed in hortum convertere, et an hoc consensu tunc magistratuum
non prohibentium, item vicinorum factum sit, praeses, probatis his quae in oppido frequenter in eodem genere
controversiarum servata sunt, causa cognita statuet.
100
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
Leone, е dalla menzione di quei «patti e stipulazioni» che servivano a costituire la servitus
altius tollendi, ricordati come del tutto usuali e normali, e risulta altresi confermato dalle parole
di Giustiniano, che in C. 8, 10, 13 fa esplicito riferimento alia legislazione piu antica,
coordinandola con le disposizioni zenoniane33.
11 tema della servitus altius tollendi ё collegato, a mio avviso, a quello della operis novi
nuntiatio iuris publiei tuendi gratia, nel senso che i due istituti si integrano a vicenda nella
composizione del quadro degli strumenti concessi a tutela dei rapporti di vicinato nel contesto
di una situazione urbana in cui i modi deWaedificare erano soggetti a norme. La stessa
costituzione di Zenone offre una gamma di possibilita diverse: quella di costruire a
piacimento - anche impedendo ad altri la vista sul mare - rispettando la distanza di almeno 100
piedi dagli edifici vicini, e quella di pattuire una distanza inferiore consentendo al costruttore di
togliere all’altro la vista sul mare; quando non venga in questione la vista sul mare, la
possibilita di costruire alia distanza di 12 piedi senza preoccuparsi di eventual! incomodi
causati ai vicini, ma sempre nel rispetto delle norme generali relative all’altezza massima degli
edifici, e con la possibilita per gli interessati di costituire servitii altius non tollendi, ne
luminibus officiatur, ne prospectui officiatur e simili; ancora la possibilita della costituzione,
per gli edifici distanti dai 12 ai 10 piedi, di una servitus altius tollendi, essendo impossibile
altrimenti eccedere la precedente forma. E’ evidente che in ognuna della situazioni elencate
(cui vanno aggiunte quelle configurate da disposizioni inderogabili34) potevano sorgere conflitti
di interesse, per la soluzione dei quali trovava applicazione tutta la gamma degli strumenti
approntati gia nelle eta precedent! (la cautio damni infecti, Voperis novi nuntiatio, le azioni di
merito, ecc.), con le modiflcazioni subite da tali strumenti nel passaggio dall’et^ classica all’eta
postclassica.
Per quanto attiene in particolare all’o. n. n. iuris publiei tuendi gratia risulta oggi superata
1’opinione di chi riteneva 1’istituto di origine postclassica, e quindi insitici i frammenti che ne
fanno menzione. Ben radicata invece sembra essere la convinzione che 1’istituto svolgesse una
funzione di tutela di interessi collettivi, da cui derivano due conseguenze: la sua applicabilita
solo nei confronti di attivita edilizie in publico, e la sua esperibilita da parte di qualsiasi
cittadino35.
Non ё possibile in questo contesto addentrarci nell’esegesi dei passi relativi al tema in
questione: bastera per ora sottolineare che il testo di Ulpiano da cui sarebbe comunque
necessario prendere le mosse36 consente di ritenere che Го. n. n. iuris publiei tuendi gratia
avesse in sostanza due ambiti diversi di applicazione, dei quali il primo, cui Ulpiano fa
riferimento con le parole aut si quid contra leges edictave principum, quae ad modum
aedificiorum facta sunt, fiet, ё quello che ci riguarda37. Io ritengo che in quest’ipotesi Г о. n. n.
iurispubliei tuendi gratia potesse essere esperita dalla persona che vedeva limitata la godibilita
del proprio bene dall’attivitji vicino che edificava in suo, e cid perch£ lo stesso soggetto non
avrebbe potuto in queste stesse specifiche circostanze ricorrere ad altra forma di o. n. n., in
33 Imp. lustinianus A. lohannipp.: ... sancimus eandem constitutionem in omnibus urbibus Romani imperii obtinere
et secundum eius definitionem omnia procedere et, si quid ius ex ea lege innovatum est a vetere dispositione, et hoc
in provinciis a praesidibus earum observari: ceteris videlicet omnibus, quae non per Zenonianam legem innovata
sunt, sed veteribus legibus comprehensa, in sua firmitate in omni loco manentibus.
34 Tali, ad esempio, le norme contenute nei § 5-5e, che riguardano le modality di costruzione dei balconi, la loro
altezza dal suolo, la distanza dagli edifici vicini, ecc.
35 Sul tema vedi A. BERGER, op. cit., p. 102 ss.; A. MaSI, in ED XII (1964), P. 1 57 s., s. v Denuncia di nuova opera
(storia)', G. MELILLO, «Interdicta» e «operis novi nuntiatio iuris publiei tuendi gratia», in Labeo 12 (1966), p. 179
ss.; J. PAR1CIO, La denuncia de obra nueva en el derecho romano cldsico, Barcellona 1982, p. 76 ss.; J. M. Rainer,
op. cit., p. 211 ss.
36 D. 39. 1. 1. 16-17 (Ulp. 52 ad ed): Nuntiatio fit aut iuris nostri conservandi causa aut damni depellendi aut
publiei iuris tuendi gratia. Nuntiamus autem, quia ius aliquid prohibendi habemus: vel ut damni infecti caveatur
nobis ab eo, qui forte in publico vel in prtvato quid molitur: aut si quid contra leges edictave principum, quae ad
modum aedificiorum facta sunt, fiet, vel in sacro vel in loco religioso, vel in publico ripave fluminis, quibus ex causis
et interdicta proponuntur.
37 Per il secondo vedi G. Melillo, op. cit., p. 185 ss.
М. Р. ЧИММА
101
particolare non a quella iuris nostri conservandi causa. Secondo Ulpiano, infatti, Го. n. n iuris
nostri conservandi causa era concessa a chi avesse un ius prohibendi nei confront! del
costruttore, ed il problema diventa quindi quello di capire in che cosa consistesse tale ius
prohibendi. A questo proposito ritengo particolarmente convincenti i risultati raggiunti nella
sua ricerca da Alessandra Bignardi38, secondo la quale legittimato ad esperire una o. n. n. iuris
nostri conservandi causa era solo chi avesse la titolarit& di un’azione nella cui intentio potesse
affermare: «ius tibi non esse invito me», e che in cid consistesse il ius aliquidprohibendi di cui
parla Ulpiano. Prospettando il problema sotto il profilo sostanziale, di ius prohibendi si pud
parlare per il dominus nei confront! di chi pretendesse di esercitare una servitu positiva, nonche
per il titolare di una servitii negativa. Se cid ё vero, ё evidente che nel caso prospettato come
ipotesi di partenza questo tipo di o. n. n. non poteva essere esperita, dato che il ius non esse non
derivava dall’essere Г attivita del nuntiatus contraria alia volonta del nuntians, bensi dall’essere
in sd illegittima. In sintesi (e prescindendo dal caso di o. o. n. esperita allo scopo di cautelarsi
da un danno temuto), in presenza di norme che stabilivano nell’interesse dei vicini limitazioni
all’attivita di chi volesse costruire (in pratica norme de modo aedificiorum, come dice
Ulpiano), Tunica forma di o. n. n. utilizzabile era quella iuris publiei tuendi gratia, che pero
differiva, in quanto a interessi tutelati ed in quanto a legittimazione, da quella esperibile se
Vopus veniva realizzato, per dirla con Ulpiano, in sacro vel in loco religioso, vel in publico
ripave fluminis. La concorrenza, per la seconda serie di ipotesi, dello strumento interdittale,
avrebbe secondo alcuni39 reso meno frequente, in quanto meno rapida ed efficace degli
interdetti, Го. n. n. iuris publiei tuendi gratia, soprawissuta sino alia Compilazione forse solo a
scopi dottrinali. Questa affermazione, tuttavia, non vale per Гipotesi di un opus costruito in
violazione di norme de modo aedificiorum, nella quale, come abbiamo detto, la nostra forma di
o. n. n. era I’unica esperibile. Ne consegue che la sopravvivenza dell’ o. n. n. iuris publiei
tuendi gratia, in particolare nelle opere della giurisprudenza dell’et& dei Severi, non rispondeva
certo ad esigenze esclusivamente dottrinali, bensi ad esigenze logico-sistematiche, poichd vi
erano ipotesi in cui un’o. n. n. non poteva essere inquadrata diversamente.
Ritomando alia costituzione di Zenone, come si ё visto essa conteneva norme de modo
aedificorum indisponibili, in quanto emanate a tutela di interessi collettivi, ed altre alle quali le
parti potevano di comune accordo derogare: cid avveniva attraverso la costituzione di una
servitus altius tollendi, nata appunto per consentire ai vicini di realizzare I’assetto di interessi
da loro voluto.
In particolare nell’ipotesi di edifici distanti meno di 12 piedi, ma almeno IO, ipotesi in cui il
proprietario di un edificio non poteva, restaurando о ricostruendo, eccedere la forma
precedente, il vicino interessato poteva esperire nei confronti del costruttore Го. n. n. iuris
publiei tuendi gratia, le cui conseguenze si articolavano diversamente, a secondo se fosse stata
non fosse stata costituita attraverso patti e stipulazioni una servitus altius tollendi.
M. P. ЧИММА
С источниковедческой точки зрения очень
интересна Конституция Зенона, включенная в
Codex repetitae praelectionis. Конституция, вхо-
дящая в Кодекс Юстиниана, представляет собой
не результат компилятивной работы состави-
СОСЕДСКИЕ ОТНОШЕНИЯ
В ПОСТКЛАССИЧЕСКОМ ПРАВЕ:
ОГРАНИЧЕНИЯ СОБСТВЕННОСТИ
(РЕЗЮМЕ)
телей этого Кодекса, а оригинальный текст,
сохранившийся в византийских рукописях
X1-XV вв. Она обращена к городскому пре-
фекту Константинополя Адаманцию и дати-
руется временем после августа 476 г.
38 De suo iure agere oportet. Contribute allo studio di una «regula iuris», Milano 1992, 155 ss.
39 Cfr. G. Melillo, op. cit., p. 196 ss.
102
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО
Конституция Зенона посвящена охране со-
седских отношений и урегулированию кон-
фликтов, возникающих при строительстве или
ремонте зданий. В частности, предписывается
не изменять прежние размеры дома при пере-
стройке, чтобы не заслонять свет соседям и не
портить им вид из окон. Налагаются ограниче-
ния на высоту дома. Устанавливается порядок
разрешения конфликтов и подачи апелляций.
Конституция защищает также интересы всего
городского населения с помощью своеобраз-
ных правил безопасности, направленных на
предотвращение пожаров и обвалов. Особенно
важно то, что некоторые из положений консти-
туции обязательны для исполнения, а другие
по договоренности с соседями можно обойти.
По мнению автора, эти соседские соглаше-
ния в постклассическом праве стали сервиту-
тами (servitus altius tollendi; servitus prospectui
officiendi). В историографии проблема servitus
altius tollendi вызывает большие споры. Боль-
шинство исследователей склоняются к тому,
что этот сервитут возник в постклассическое
время, а в течение всей классической эпохи
господствовал принцип абсолютной свободы
собственника-строителя в осуществлении сво-
их прав. Однако часть ученых не согласна с
таким утверждением. По мнению А. Роджера,
римское общество в классическое время было
настолько развитым в юридическом отноше-
нии, что в нем не могло существовать ничем нс
ограниченного права собственности. Это право
было сформулировано позже составителями
Кодекса Юстиниана. Это две крайние точки
зрения. Более умеренный подход выражен
Дж. Райнером. Он считает, что servitus altius
tollendi возник в конце классической эпохи из
долговременного обычая (consuetudo).
Автор полагает, что все исследователи
ошибаются в том, что servitus altius tollendi не
может существовать одновременно с противо-
речащим ему servitus altius non tollendi. Кон-
ституция Зенона и ряд других источников
(относящихся не ко всей Империи, а к отдель-
ным городам) свидетельствуют об обратном,
они показывают, как шло развитие права.
РЕЦЕПЦИЯ
РИМСКОГО ПРАВА
НА ВОСТОКЕ
БОЖЕСТВЕННЫЕ ЗАПОВЕДИ ИЖЕ
В БОЖЕСТВЕННОМ НАСЛЕДИИ
ЦАРЯ ИУСТИНИАНА
© С. Пульятги. 2000
S. PULIATTI*
OBBLIGO DI OSSERVARE LA LEGGE
E RILEVANZA DEI GIUDICATI CONFORMI
NELLA LEGISLAZIONE GIUSTINIANEA
1. Le disfunzioni della giustizia nel resoconto delle fonti storiche e letterarie.
Che I’amministrazione della giustizia nel periodo del Basso Impero non si distinguesse
particolarmente per imparzialita ed efficienza ё constatazione diffusa nelle fonti e nell’analisi
degli studiosi* 1, confermata peraltro dalle molteplici disposizioni imperiali di segno repressivo
dirette a correggere i mali endemici di tale sistema giudiziario corrotto e inefficiente.
Al di la degli aspetti tecnici, qualificanti il processo tardoimperiale come strumento
inidoneo a svolgere il fine di certificazione e autenticazione del diritto affidatogli
dall’ordinamento, le disfunzioni della macchina giudiziaria, in cui 1’eccezione costituisce la
regola e il potere prevale sulla imparzialita, emergono con maggiore evidenza nell’uso concreto
dello strumento processuale.
Nulla meglio delle parole messe da Prisco di Panion sulle labbra di un greco rinnegato pud
offrire un quadro sufficientemente chiaro dei mali che affliggevano il sistema giudiziario
romano alia metA del V secolo. «La legge - sono parole riferite dallo storico - non ё uguale per
tutti. Se un ricco viola la legge pud evitare di pagare le conseguenze dei suoi misfatti. Ma se ё
un povero, che non sa a quale santo votarsi, subisce il rigore della legge, a meno che non muoia
prima del processo, mentre i procedimenti si trascinano senza termine e bisogna affrontare
grosse spese. La cosa piu mostruosa ё di dover pagare la giustizia. La parte offesa non pud
ottenere un’udienza, se non paga denaro al giudice e ai suoi funzionari»2.
Le piaghe che secondo quest’attestazione affliggevano piu gravemente la vita dei cittadini
romani erano due: le disparity della legge e gli abusi commessi dai tribunali romani. E delle due
certamente la seconda aveva maggiormente colpito la sensibilita di Prisco per il potere, in essa
insito, di incidere negativamente sulla realizzazione del fine di giustizia che dovrebbe esser
proprio del processo.
* Пульятги Сальваторе - профессор юридического факультета университета г. Болонья, Италия.
1 Riferimenti ai problemi che affliggevano la giustizia tardo-imperiale e alle cause che li avevano determinati si
ritrovano in U. Zilletti, Studi sul processo civile giustinianea, Milano 1965, 234-279, specie per 1’etd giustinianea;
A. H. M. JONES, The Later Roman Empire. 284-602, Oxford 1964, trad. it. col tit. Il tardo impero romano. 284-602
d. С., Il, Milano 1974, 685-743, che ne traccia un quadro articolato; G. BaSsanelli Sommariva, L ‘imperatore unico
creatore ed interprete delle leggi e I'autonomia del giudice nel diritto giustinianeo, Milano 1983, 69-72, che porta
attenzione ai rapporti tra esclusivismo imperiale nella creazione e interpretazione del diritto e autonomia degli organi
giudicanti; F. Goria, La giustizia nell'/mpero Romano d’Oriente. Organizzazione giudiziaria, in La giustizia
nell’Alto Medioevo (secoli V-VIII), Spoleto 1995, 259-330, part. 297-304, che presenta una ricostruzione dettagliata
dell’organizzazione giudiziaria tra V e VIII secolo non senza sottolineame le disfunzioni; S. Puliatti, «Officium
iudicis» e certezza del diritto in eta giustinianea, in Atti del Convegno «Legislazione, cultura giuridica, prassi
deH'Impero d’Oriente in eta giustinianea tra passato e future», Milano 1999, 1-109, con particolare riferimento al
cumulo delle funzioni e al regime dell’inattiviti processuale.
2 Hist, byz., 8. Traduzione anche in A. H. M. JONES, The Decline of the Ancient World, London 1966, trad. it. col tit.
Il tramonto del mondo antico, Bari 1972 (da cui si cita), 291-292. Ё noto che Prisco, pur ammettendo lentezze,
distorsioni e alti costi nell’amministrazione della giustizia, non esclude 1’esistenza di una legge per i ricchi e di
un’altra per i poveri. Ma, a giudizio della storiografia modema, le sue argomentazioni appaiono poco convincenti. Cfr.
per tutti Jones, Il tramonto del mondo antico, 292.
С. ПУЛЬЯТТИ
105
L’incompetenza tecnica dei giudici e la corruzione giudiziaria costituivano mali radicati, cui
il potere difficilmente era in grado di portare rimedio.
L’idea di un magistrato dotato di competenze esclusivamente giudiziarie era estranea al
sistema roinanoL La funzione giurisdizionale, al pari di quella giudicante, rientrava, come
settore di un unico complesso gestionale, nella sfera dell’attivita burocratica, cui inerivano in
primo luogo compiti amministrativi, finanziari e militari. Tale prassi si conservd anche nel
periodo del Basso Impero, con la conseguenza che la competenza in materia giuridica non
era titolo preferenziale per la scelta dei giudici, i quali anzi spesso ignoravano del tutto il
diritto3 4.
Per porre rimedio a tale situazione di inidoneita si consent! ai funzionari al cui ruolo
inerivano mansioni giudiziarie di farsi assistere da adsessores о consiliarii, in numero variabile:
persone di provata integrita morale, selezionate fra esperti in materia di diritto per aver seguito
studi giuridici5. Anche questo espediente non era perd sufficiente per assicurare la necessaria
competenza tecnica degli organi preposti aH’amministrazione della giustizia. Molto spesso gli
assessori erano giovani avvocati di scarsa esperienza, i quali aspiravano alia carica piu per
ambizione che per colmare le lacunose conoscenze giuridiche dei magistrati cui erano
affiancati6. Tant’e che Giustiniano, ancorchd tardi, avvertiva I’esigenza di sottolineare il
bisogno esistente di giudici competenti in materia di legge, i quali non si basassero,
neH’assumere le proprie decisioni, sulle opinioni espresse da altri:
Nov. 82 praef.: Ov8e yap arr]0T|p.ev ХРЛ^111 exetv StKaoTwv Ttva? биоцата,
раХюта p.ev vop.mv dvemoTTip.ovas', ётгегта 8e ou8e тграуратши еитихоирта?
ttetpav. то"!? p.ev yap т|ретёрО1? dpxouat таре tar тгартш? ка! Ttape8poi та ек
twv vopiov u<f>T)youp.evoi ка! та? dax°^a? dvanXrjpouvTe? та? аитшр, enei8r)Trep
3II rilievo circa il mancato possesso di adeguate conoscenze giuridiche da parte degli organi preposti all’esercizio di
funzioni giurisdizionali, conseguenza dell’assenza del principio della separazione dei poteri, £ comune alle trattazioni
che si occupano dell’organizzazione giudiziaria tardoimperiale. Cfr. Jones, Il tardo impero romano, II, 718-720;
BASSANELLI SOMMAR1VA, L’imperatore unico creatore ed interprete delle leggi e I ’autonomia del giudice nel dirttto
giustinianea, 73-74; G. G. ARCHI, Sanctissimum templum iustitiae, in Studi sulle fonti del diritto nel tardo impero
romano. Teodosio II e Giustiniano, Cagliari 1987, 227; GORJA, La giustizio nell'Impero Romano d’Oriente.
Organizzazione giudiziaria, 261—262, 300—302; L. MAGGIO, Note critiche sui rescritti postclassici. I 11 c. d.
processo per rescriptum, in SDH1. 61, 1995, 285-312, part. 302; PllLIATTl. «Off cturn iudicis» e certezza del diritto
in eta giustinianea, 1-109.
4 Nella maggior parte i giudici di prima istanza dovevano, infatti, il conseguimento delle loro cariche alia ricchezza e
al rango. Lo stesso accadeva per i vicari, i proconsoli e, ancor piii, i prefetti del pretorio e i prefetti urbani, la cui scelta
era piii frutto della nobilta delle origini che non di capacity professionali possedute. Sul punto Jones, Il tardo impero
romano, 718-719, con rimando alle fonti in argomento.
5 Ad esser designati per la carica di napeSpoi erano di norma giovani che in precedenza avevano intrapreso la carriera
dell’avvocatura ed erano iscritti all’albo professionale, per i quali la carica di adsessor costituiva strumento di
promozione sociale e politica in vista dell’inizio di una promettente carriera pubblica nei ranghi dell’amministrazione.
Proprio al fine di salvaguardame I’imparzialita e I’integrita, I’attivitA dell'adtesror venne fatta oggetto di una
discipline che prevedeva: I’obbligo, comune del resto ai quadri dirigenti della burocrazia, di permanere nella provincia
dopo la fine della carica per rispondere di eventuali reati commessi nell’esercizio delle proprie mansioni (CJ. 1. 51. 8,
a. 423, Teodosio 11); la rimozione nel caso di condotta abnorme e la sostituzione con altro soggetto (Nov. 17. 5. 2, a.
535); la ripetibilita dell’esercizio della carica presso un medesimo magistrato (CJ. 1.51. 12, a. 450-455, Teodosio 11);
I’impossibilita di pronunciare la sentenza in luogo dell’organo giudicante (CJ. 1. 51. 13, a. 487, Zenone; Nov. 60. 2
pr.-l, a. 537); il divieto di adsidere a piii d’un magistrato contemporaneamente (CJ. 1.51. 14. I, a. 529); restrizioni
all’esercizio di poteri delegati in ordine alia conduzione del processo, che venne limitata all’istruzione probatoria
(Nov. 60. 2); {’incompatibility con I’esercizio dell’avvocatura. L’importanza dell’avvocatura ai fini di una brillante
carriera pubblica 6 sottolineato da Valentiniano 111 in Nov 2. 2. 1 del 442.
6 Dell’avvocatura, all’inizio del VI secolo, vien fatta da Leone I una certa idealizzazione, che porta a configurarla
come una militia nel senso traslato di baluardo della certezza del diritto contro i pericoli intemi minaccianti instability
(CJ. 2. 7. 14, a. 469). Nella realta perd durante il Tardo Antico 1’avvocatura presenta anche aspetti negativi, che si
concretano nelle circumventiones e nelle circumscribtiones a danno dei patrocinati, oltre che nella pretesa di onorari
superiori al dovuto. Contro tali abusi si indirizza 1’intervento del legislatore con I’imporre in particolare all’avvocato
di esercitare la propria attivity solo presso il tribunale nella cui matricula 6 iscritto. Sull’argomento cfr. G. Coppola,
Cultura e potere. Il lavoro intellettuale nel mondo romano, Milano 1994, 511-512 e nt. 539; A. S. SCARCELLA, La
legislazione di Leone I, Milano 1997, 317-340, part. 336-338.
106
РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ
тгоХХаТ? Trepiex6Hev0L Фроут1спу as иф ’f]plv €хоиСТ11? е’ькбты? тд 8исасгт1кду
dvarrX-qpovcri цёро? тт) тшу о1ке(шу ттароисиа тгаребрал'. о! 8ё опте dpxqv
ёхоуте? опте qptiv ImeppToupevoi el pp peXXotev otKoGev youv ётпегтаегбаг то
81каюр. dXX ’ ётёршбер epaviCecrQai тру тои 8iKa£eiv б1ю'ХПР-осг^1/11и- ™s ou
peytcrTOV tovto ёХаттшра TroXiTeia? av etp тд pq toi? аитббеу тд тграктёор
ётпсттарёиос? uapa8ouvat та? 81ка?, dXA ’ eav аитои? £ртеТу ётёрои?, ттар’шр
e^ecrTL pavGdvetv а лер аитои? ёи тф Kplvetv фбёууестбае 8et; Neque enim
existimavimus decere quosdam iudicum nomen habere cum legum utique imperitos turn
ne rerum quidem experientia adiutos. Nostris enim iudicibus omnino etiam assessores
adsunt, qui quae ad leges pertinent interpretentur et eorum occupationes suppieant,
quandoquidem multis curis quas apud nos habent distenti merito iudiciale munus
assessorum suorum praesentia supplent. Illi vero, qui neque magistratum gerunt neque
nobis inserviunt, si non ultro quidem quid iuris sit compertum habituri sint, sed aliunde
iudicandi honestatem emendicaturi, qui non maxima hoc detrimento reipublicae erit,
quod non iis qui ultro quid faciendum sit sciunt lites traduntur, sed iis permittitur ut alios
quaerant, a quibus discere liceat quae in iudicando loqui oporteat ?7.
II ricorso ad esercenti la professione legale per lo svolgimento di compiti di adsessores
poteva peraltro generare un danno peggiore del male al quale si intendeva porre rimedio nel
caso in cui, a seguito del cumularsi in capo al medesimo soggetto di funzioni giurisdizionali e
di patrocinio, si veniva a compromettere I’imparzialita dell’organo giudicante.
Contro queste deviazioni si dirige 1’intervento giustinianeo contenuto nella costituzione CJ.
1.51. 14 del 529. Il quadro ivi presentato, certamente non lusinghiero, lascia intravvedere
un’amministrazione della giustizia tutt’altro che esemplare. I mali denunciati sono
fondamentalmente riconducibili a tre forme di comportamento contrastante con le regole
deontologiche cui deve ispirarsi da un lato la condotta del giudice e dall’altro quella degli
avvocati: la sovrapposizione dei ruoli di adsessor e di advocates, 1’esercizio delle ftmzioni di
adsessor presso giudici diversi, la decisione in funzione di adsessor di cause precedentemente
patrocinate in veste di advocates. Ulteriore turbativa dell’ordine giudiziale e il mascheramento
del proprio status da parte dell "advocates nominate assessore.
Il rimedio adottato, per il caso del cumulo delle funzioni, ё la regola dell’incompatibilita tra
le funzioni di advocates e quelle di adsessor. Nella stessa causa e nel medesimo tempo
1’avvocato non pud svolgere funzioni di giudice; e inversamente il giudice, о colui che presta la
propria opera di esperto di diritto al servizio di un giudice, non pud svolgere insieme ruolo di
awocato. Il divieto, esistente gid nella legislazione del IV secolo8, viene ora precisato da
Giustiniano, quanto a durata e generality degli effetti, come criterio di correttezza e strumento
di garanzia dell’efficienza dell’apparato giudiziario:
CJ. 1. 51. 14 pr.: Nemo ex his, qui advocati causarum constituti sunt vel fuerint et in
hac regia urbe in quocumque iudicio deputati et in aliis omnibus provinciis nostro
subiectis imperio, audeat in uno eodemque tempore tarn advocatione uti quam
consiliarii cuiuscumque magistrates, quibus res publica gerenda committitur, curam
7 11 provvedimento si inserisce nel tentative di Giustiniano di assicurare la competenza tecnica come requisite
imprescindibile degli organi dell’apparato burocratico in genere e di quelli addetti a compiti giurisdizionali in
particolare. Nelle specifico prevede, in continuity con una linea gia seguita dall’imperatore Zenone (la cui costituzione
relative all’argomento, non pervenutaci ma citata da Giustino nel 519 in CJ. 2. 7. 25 pr. e da Giustiniano nel 539 in
Nov 82 pr., doveva forse corrispondere al testo di CJ. 3.3.6, anch’esso perduto), la nomina di dodici iudices pedanei
per Costantinopoli, scelti fra persone di comprovata esperienza giudiziaria. In tema Goria, La giustizia nell'Impero
Romano d'Oriente. Organizzazione giudiziaria, 308-309, considera il provvedimento giustinianeo come il primo
tentative di creare «un corpo di giudici di professione, privi di compiti amministrativi».
" Significative 6 in proposito 1’intervento fatto da Valentiniano 1 nel 370 allo scope di dar risalto alia differenza
dei ruoli e di evitare il vanificarsi della specificita delle competenze (CJ. 2. 6. 6: Quisquis vult esse causidicus,
non idem in eodem negotio sit advocatus et iudex, quoniam aliquem inter arbitros et patronos oportet esse
delectuni).
С. ПУЛЬЯТГИ
107
adripere, cum sat abundeque sufficit vel per advocationem causis perfectissime
patrocinari vel adsessoris officio fungi, ne, cum in utrumque festinet, neutrum bene
9
peragat.
Oltre al cumulo dei ruoli di adsessor e di advocatus, non ё ammesso neppure I’esercizio
delle funzioni di adsessor presso due diversi magistrate
CJ. I. 51. 14. I: Nec sit concessum cuidam duobus magistratibus adsidere et
utriusque iudicii curam peragere (neque enim facile credendum est duabus etiam
necessariis rebus unum sufficere: nam cum uni iudicio adfuerit, altero abstrahi
necesse est sicque nulli eorum idoneum in totum inveniri), sed altera adsessione
penitus semota unius magistratus esse contentum iudicio.
Questo secondo divieto trova giustificazione sia sotto il profilo dell’incidenza che la
duplicita degli incarichi pud avere sull’esercizio razionale dell’attivita giudicante, sia sotto il'
profile della «serieta» dell’espletamento dei compiti assunti. Mali contro cui il legislatore non
trova altro rimedio che imporre la regola dell’unicita della funzione {altera adsessione penitus
semota unius magistratus esse contentum iudicio) e comminare ai trasgressori legis aculeos,
comportanti sanzioni amministrative (radiazione dall’albo professionale) e pecuniarie (multa di
10 libbre d’oro).
Infine la costituzione CJ. I. 51. 14 vieta che chi ha esercitato la professione di advocatus
possa decidere, in veste di adsessor del magistrate giudicante, la stessa causa da lui
precedentemente patrocinata, репа firrogazione delle medesime sanzioni previste per il cumulo
delle funzioni:
CJ. 1. 51. 14. 4: Eadem poena subiciendo etiam eo vel eis, qui in his causis, quorum
patrocinium adepti sunt quibusque advocationem suam praestiterint, adsessionis
cuiuscumque magistratus colore audeat vel audeant iudicare, ne adfectionis suae
advocationis memor incorrupti iudicis non possit nomen perferrew.
Nella fattispecie si presume che 1’ottica distorta dovuta all’attaccamento (adfectio) con
cui 1’avvocato affronta il giudizio e alia tendenza a far prevalere le ragioni della parte prima
difesa, una volta assunta funzione giudicante, ne comprometta 1’imparzialita e ne alteri le
decisioni".
Se la competenza giuridica non era considerata requisite imprescindibile per un funzionario
con compiti giudiziari, anche 1’onesta e 1’indipendenza costituivano quality il cui possesso si
dimostrava tutt’altro che indiscusso. Il propagarsi della corruzione, oltre che dalla riprovazione
espressa nelle opere dei moralisti, cristiani e pagani9 10 11 12, e dagli innumerevoli prowedimenti
9 Secondo il disposto giustinianeo I'incarico di adsessor e Г attivita di advocatus esigono la debita sollertia, ciofc
ognuno per sfc il tempo pieno e 1’impegno totale, e non tollerano il festinare ad utrumque, ciofc il frenetico simultaneo
esercizio, perche il «molto», secondo il legislatore, fc nemico del «bene».
10 D’altronde sotto visuale repressiva, mirante ad assicurare la maggiore efficienza istituzionale, la norma inquadra
anche I’insieme degli espedienti attuati dall’assessore per aggirare le restrizioni poste dalla legge e continuare ad
esercitare I’ufficio di consiliarius anche nei casi di incompatibilita. Piu comune fra tutti, I’occultamento del proprio
status mediante falsa sottoscrizione, come attesta CJ. 151. 14 2 (Nec callidis machinationibus huiusmodi legem
putet quis esse ctrcumscribendam et, si non consiliarii signum quod solitum est chartis imponat, sed alias quasdam
htteras excogitatas adsimulaverit. existimari ei licere fungi quidem memorato officio, sub huiusmodi tamen umbra
latere, cum in legem committunt hi, qui vigorem eius scrupulosis et excogitatis artibus eludere festinant).
11 Nel complesso, tuttavia, la ratio del provvedimento va oltre I’intento moralizzatore (solerzia e imparzialita degli
organi giurisdizionali) e riformatore (ridefmizione dei ruoli del giudice, delle parti e dei loro difensori; distinzione
delle funzioni). A guardar nel sostrato ideologico essa mette radici nell’avversione di Giustiniano contro I’esercizio
dell’arte retorica in genere e di quella finalizzata a scopi giudiziari in particolare, ciofc nella disistima verso gli oratori
da tribunale, che puntavano sulla facondia e sull’arte dell’argomentare capzioso per far prevalere le ragioni del loro
difeso. Ё Procopio (Anekd 26) a conservarci attestazione, sia pur polemica, di questa politica.
12 Particolarmente significative in proposito fc la denuncia delle deviazioni della giustizia e degli artifici all’uopo
predisposti, formulate da Libanio (Orat. 51, 52; Epist 56, 105, 110, 1168-1169, 1237-1238, 1249, 1398), s. Basilio
(Epist. 107, 109). s. Gregorio Nisseno (Epist 7), s. Gregorio Nazianzeno (Epist. 22-24, 105, 146-148), Simmaco
(Epist. I. 69, 2. 87, 7. 108-109).
108
РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ
repressivi imperial!13 14, si rileva dall’apprezzamento manifestato nei confront! dei magistral!
incorrotti. Il fatto che fosse considerate titolo di merito 1’abbandonare le funzioni rivestite
senza essersi arricchiti ё indice della scarsa probita esistente. La causa era in gran parte dovuta
al sistema di selezione e di nomina, dato che i governatorati provinciali erano ambiti piii per il
profitto che da essi si sperava di ricavare, che non per il prestigio della carica. Tant’e che
l’imperatore Marciano affermava che solo affidando le cariche a individui intemerati, che non
le sollecitavano, si poteva sperare di «sradicare la venalita dei giudici» (venalem iudicum
ambitum radicitus amputare)'*. Per di piii Paver pagato somme considerevoli per ottenere la
nomina induceva i govematori a rifarsi con ogni mezzo e in tempi brevi delle spese sostenute, a
danno degli amministrati. Giustiniano riteneva che solo eliminando la spirale di rivalsa
suffragia-sportulae avrebbe potuto essere sconfitta la corruzione giudiziaria e ripristinata
I’integrita degli organi dell’apparato burocratico15.
Dannose quanto la corruzione risultavano, per Г integrity della giustizia, la pressione e le
intimidazioni da parte dei potenti16. In una societa ordinata a sviluppo verticistico era
naturale che i funzionari di rango meno elevato non osassero opporsi alle sollecitazioni dei
dignitari piii alti, sia per non pregiudicare le proprie aspettative di carriera con 1’attirarsene
le ire, sia per evitarne le ritorsioni nel momento in cui, terminata 1’attivitA, si fossero ritirati a
vita privata17.
Come appare anche dal surriferito racconto di Prisco di Panion, il diritto non era applicato
nella stessa misura a ricchi e poveri. Solo se tra le parti in lite non esistevano condizioni di
disparita economica la giustizia avrebbe potuto essere amministrata imparzialmente; altrimenti
il ricco avrebbe finito per aver la meglio sul disagiato. In questa evenienza chi era
economicamente piii forte aveva una duplice via di azione. Poteva trascinare I’avversario
13 La severita della riprovazione imperiale e la gravita delle misure di contenimento adottate risulta da CTh 9. 27.
5 = CJ. 9. 27. 3 (a 383, Graziano), CTh. 9. 27. 6 (a 386, Teodosio 1); e ancor piii chiaramente da Nov. Marc 1
pr. (a. 450)
14 Nov. 1 pr Testimonianza emblematica delle malversazioni poste in essere dai funzionari, una volta ottenuta la
carica, a danno degli amministrati risulta dall’episodio relativo al govematore di Sardegna ricordato da s Gregorio
(Epist. 5 38 Sed rem mihi sacrilegam nuntiavit: quia hi qui in ea idolis immolant iudici praemium persolvunt, ut
hoc eis facere liceat. Quorum dum quidam baptizati essent et etiam immolare idolis deseruissent, adhuc ab eodem
insulae iudice etiam post baptismum illud praemium exigitur, quod dare prius pro idolorum immolatione
consueverant. Quern cum praedictus episcopus increparet, tantum se suffragium promisisse respondit, ut nisi de
causis etiam talibus impleri non possit).
15 Sul problema della venalita delle cariche e delle estorsioni di rivalsa dei govematori provinciali si trova ampia
trattazione in: A. H. M. JONES, The Later Roman Empire. 284-602, Oxford 1964, trad. it. col tit. Il tardo impero
romano. 284-602 d. С., 1, Milano 1973, 477-489; R. BON1N1, Introduzione allo studio dell'eta giustinianea, Bologna
1978, 2 ed.; ID., Ricerche sulla legislazione giustinianea dell'anno 535. Nov. lustiniani 8:Venalita delle cariche e
riforme dell'amministrazione periferica, Bologna 1989, 3 ed.; S. PllLlATTI, Ricerche sulla legislazione «regionale» di
Giustiniano. Lo statute civile e I ordinamento militare della prefettura africana, Milano 1980, 22—24.
16 Tra gli espedienti utilizzati dagli alti dignitari per far sentire il proprio peso e la propria influenza sui funzionari, il
piii diffuso era il controllo dell’accesso alia residenza del govematore e della possibility di affiancarlo nel corso delle
udienze. Contro questi abusi intervennero nel 377 Graziano e nel 408 Onorio. Graziano vietd a tutti gli abitanti della
provincia di recarsi presso la casa del govematore per rendergli visita (CTh. 1. 16. 13: Ne quis domum iudicis
ordinarii postmeridiano tempore ex occasione secreti ingredi familiariter affectet eiusdem dumtaxtat provinciae,
sive notus iudici sive etiam ignotus, gesti tamen honoris auctoritatem praeferens). Onorio reiterb il
provvedimento, inasprendo le sanzioni (CTh. 1. 20. 1: Honorati, qui lites habere noscuntur, his horis, quibus
causarum merita vel fata penduntur, residendi cum iudice non habeant facultatem: nec meridianis horis a
litigatoribus iudices videantur).
17 Un caso esemplare di tenacia e correttezza nel resistere alle pressioni di un potente viene riferito da s. Agostino
relativamente alia vicenda di un certo Alipio, assessore del comes rerum italicarum, che oppose rifiuto alle richieste di
illeciti da parte di un senatore (Conf. 6 16; Cera in quel tempo un potentissimo senatore dai benefici del quale molti
erano obbligati e per paura di lui molti erano sottomessi. Egli voleva, come e costume dei potenti come lui. che gli
fosse permesso di fare non so che di proibito dalle leggi. Alipio fece resistenza. Gli fu promesso un premio, ma egli
rise con orgoglio. Fu sottoposto a minacce, ma egli le disprezzo. Tutti ammiravano 1'animo straordinario che non
desiderava come amico e non temeva come nemico un uomo cosi potente da essere famoso per gli innumerevoli mezzi
che possedeva di conferire benefici о portare offesa Lo stesso giudice di cui era consigliere, sebbene non desiderasse
cedere, non faceva fronte apertamente al senatore ma, gettando il peso su Alipio, dichiarava che era quello a non
permettergli di cedere; e infatti, se avesse ceduto. Alipio lo avrebbe lasciato).
С. ПУЛЬЯТГИ
109
presso una giurisdizione superiore in forza di un qualche rescritto imperiale conseguito grazie
al peso della carica ricoperta. Poteva altresi trarre profitto dalla dignita rivestita per ottenere, in
forza della praescriptio fori, una deroga alia competenza ordinaria e per tai via costringere
I’avversario ad agire presso una giurisdizione lontana, di fronte alia quale difficilmente avrebbe
potuto sostenere le spese del giudizio18.
Gli ostacoli piu gravi alia funzionaliti e all’efficienza del giudizio in quanto strumento
rivolto ad assicurare la certezza del diritto venivano dai ritardi che 1’inerzia dei giudici e le
pratiche dilatorie artatamente poste in essere dalle parti о dai loro rappresentanti imponevano
aWiter processuale. Una testimonianza di Giovanni Malala, ad esempio, dice che ai tempi di
Teodorico un processo poteva durare fino a trent’anni19. Ma, pur ammettendo che la
testimonianza dello storico sia eccessiva, ё certo che i tempi dei giudizi erano troppo lunghi, se
Giustiniano stabili che in primo grado le azioni civili dovessero concludersi entro tre anni e i
processi penali entro due:
CJ. 3. 1. 13: Properandum nobis visum est, ne lites fiant paene immortales et vitae
hominum modum excedant, cum criminates quidem causas iam nostra lex biennio
conclusit et pecuniariae causae frequentiores sunt et saepe ipsae materiam
criminibus creare noscuntur, praesentem legem super his orbi terrarum ponendam,
nullis locorum vel temporum angustiis coartandam ponere. censemus itaque omnes
lites super pecuniis... non ultra triennii metas post litem contestatam esse
protrahendas.
Ove poi fosse stato interposto appello, l’imperatore aveva disposto che la causa dovesse
concludersi entro un anno, репа la conferma del giudizio di primo grado e salva reparatio di un
ulteriore anno nel caso il ritardo dipendesse dal giudice о da qualche ragione di forza
maggiore20.
In altri termini, le cause piu rilevanti delle disfunzioni si identificavano con la lentezza della
giustizia, procurata per fini di vantaggio dall’inattivittl degli organi giudicanti e dei
rappresentanti di parte. Gli avvocati, in particolare, sfruttavano ogni possibile espediente
offerto dalla legge о dal meccanismo processuale per prolungare i giudizi non solo quando
1’interesse dei propri difesi lo richiedesse, ma anche a proprio profitto per 1’incremento degli
onorari percepiti21.
Naturalmente effetto indiretto dei ritardi era anche 1’aumento delle spese processuali in
capo alle parti, specie quando la causa era giudicata presso un tribunale lontano e la
partecipazione al giudizio richiedeva impegni finanziari onerosi. Del resto, a prescindere dagli
esborsi accidentali, le stesse spese ordinarie del giudizio erano troppo gravose. In tutte le fasi
del processo era richiesto il pagamento, in favore dei funzionari del tribunale, di diritti (in
origine mance non ufficiali e illecite) che andarono crescendo nel corso del tempo. Gli
le La possibility che i giudici preposti alle giurisdizioni inferiori potessero sottrarsi alle intimidazioni dei potenti era
rara. Ma un caso ricordato da Simmaco (Relat. 38) dimostra che anche di fronte a un magistrate incorrotto il potente
potesse aver ragione di un avversario debole sfruttando tutti i possibili mezzi offerti dalla procedure. Venanzio, uno
strator, convenuto in giudizio da un certo Marcello, per averlo scacciato dal suo possedimento, aveva perso la causa
instaurata presso il govematore di Puglia e Calabria. Ci6 nonostante egli riusci ugualmente a frustrare le legittime
aspettative di controparte ricorrendo dapprima in appello, senza successo, davanti al praefectus urbis e poi facendo
valere il proprio diritto, in quanto strator, ad essere giudicato dal foro privilegiato del magister officiorum.
19 Malala, Chronogr., 384, ove si ricorda il caso della vedova di un senatore che, essendo in causa da circa
trent’anni con un patrizio, si rivolse a Teodorico perche la sentenza venisse emanata al piu presto. La causa venne
decisa in due giomi, secondo 1’ordine impartito, ma il re, indignato per le lungaggini ingiustificate, condanno gli
avvocati alia репа di morte.
20 CJ. 7. 63. 5. 4 (a. 529).
21 Testimonianza per il regno di Valentiniano e Valente in Ammiano Marcell., Hist., 30. 4: «Costoro, tra le
molteplici preoccupazioni che tormentano i giudici, legando le cause con insolubili nodi, si danno da fare per
coinvolgere in processi ogni situazione tranquilla ed a bella posta ingannano con intricate indagini i tribunali, i quali,
quando procedono rettamente, sono templi della giustizia, ma, allorche sono corrotti, si riducono a fogne ingannevoli e
cieche. Se qualcuno sorpreso vi cade, non riesce ad uscime che dopo molti lustri e dopo essere stato succhiato sino
alle midolla».
110
РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ
imperatori, a partire ad Costantino22, cercarono di limitare il fenomeno delle sportulae
giudiziarie; ma senza successo. E a nulla valsero neppure gli sforzi fatti da Giustiniano per
ridurle, perche i tentativi non servirono a migliorare la situazione23.
Manovre dilatorie a parte, spesso i motivi della lunghezza dei processi erano da addebitarsi
a ragioni oggettive, quali la difficolta dei viaggi о la insicurezza delle comunicazioni24. Non
meno determinante era anche il sovraccarico di lavoro dei tribunali, specie di prima istanza. I
governatori, assorbiti dall’assolvimento dei compiti amministrativi e fiscali, erano portati, se
non a trascurare, a non dedicare il dovuto impegno alle mansioni loro affidate in campo
giudiziario, con grave ritardo nella decisione delle cause, che finivano per accumularsi spesso
nei loro uffici25.
Non pud, dunque, non apparire razionalmente fondato che uno dei punti qualificanti del
progetto giustinianeo di risanamento del sistema giudiziario, intrapreso dal 527, sia costituito
dalla repressione dell’inattivita processuale (giudice, avvocato, parti)26 27 28. La contrazione dei
tempi del dibattimento sino alia conclusione del giudizio era problema impostosi all’attenzione
di Giustiniano nel non breve periodo dal 527 al 543 e affermatosi in via programmatica, tra
I’altro, nell’indirizzo del 528 al Senato De novo codice componendo (censuimus et prolixitatem
litium amputare)22 e nella lex Properandum del 530 (ne lites fiant paene immortales et vitae
hominum modum excedant)2*.
22 CTh 1. 16. 7: Cessent iam nunc rapaces officialium manus, cessent, inquam: nam nisi moniti cessaverint, gladiis
praecidentur. La disposizione prosegue poi indicando I’importo dei vari diritti richiesti, dato che non si poteva
instaurare un giudizio senza pagare. Per I’introduzione della causa si dovevano versare diritti al princeps e ai suoi
adiutores’, e cosi pure, per ottenere copia degli atti, si doveva pagare agli exceptores. Solo presso il tribunale del
defensor civitatis non si era soggetti a tali esazioni; e questa fu una delle ragioni che spinsero Valente all’istituzione di
quella carica. Dopo Costantino in ogni caso si instauro un clima di tolleranza nei riguardi della ricossione delle
sportulae giudiziarie, anche se dal punto di vista ufficiale esse continuarono ad essere considerate un abuso.
23 Giustiniano, tra le altre riforme in campo giudiziario, emand una tabella dei diritti di tribunale - tabella non
pervenuta, ma di cui restano tracce in Inst. 4. 6 25; Now. 17. 3, 82, 86, 129-, con cui ne riduceva nel complesso
I’importo, specialmente per quanto riguardava i diritti richiesti presso 1'alto tribunale della prefettura del pretorio.
Giovanni Lido, che per aver prestato a lungo servizio nel personale giudiziario della prefettura orientale fornisce
notizie attendibili, afferma che prima della riforma di Giustiniano i diritti richiesti presso quel tribunale erano
addiritura proibitivi per un contendente di umili condizioni. Per quanto Giustiniano avesse migliorato la situazione
anche col ripristino delle corti d’appello intermedie, le spese rimanevano alte. Sul punto cfr. Jones. 11 tardo impero
romano. 712-718; 10., Il Iramonto del mondo aniico, 283-284, ove 1’autore rileva che «un’azione in un tribunale
provinciate costava almeno tre solidi, che potevano rappresentare il reddito annuo di un operate» e che unapostulatio
simplex presso la prefettura del pretorio costava ben 37 solidi.
24 E’ la ragione addotta dagli appellanti per giustificare la mancata osservanza dei termini imposti da Giustiniano agli
appelli. Nov. 49 praef. 2 del 537 ne dii un resoconto eloquente; Oi 8ё ка! avepwv dpeTplav (|Tidoavro, ка1 on
irXelv ovk ек rqs x^pas evavrlwv direXavv6vTuii' nveupaTuiv, ne^eiieiv бе ouk ioxuov Sid t)v
t<5v ovToov arropiav T) on vr|oiarrai tux^v бите? аХХы? «I pf| ОаХаттебоптеу. Alii etiam de procellarum
vehementia questi sunt et quod navigare sibi non licuisset ex provincia adversis ventis flantibus, pedibus autem
iter facere non valuissent propter inopiam rerum vel quia insulani forte cum essent aliter nisi per mare venire
nequirent.
25 Libanio, Epist., 1235. D’altra parte questi stessi problemi si ripetevano presso le altre corti giudicanti. Vicari,
proconsoli e prefetti urbani avevano molti compiti amministrativi da svolgere insieme a quello giudiziario. Proconsoli
e prefetti urbani avevano anche una giurisdizione primaria, oltre quella di appello; sicch6 gli appelli subivano
naturalmente ritardi nei loro tribunali. 1 prefetti del pretorio erano anch’essi molto occupati nel lavoro amministrativo e
finanziario, e il concistoro aveva poco tempo da dedicare agli affari giudiziari.
26 Altre disfunzioni della giustizia emerse in etd tardo-imperiale Giustiniano aveva tentato di sanare tra il 530 e il 538
mediante una serie di provvedimenti aventi la finalitd di snellire e razionalizzare Viter processuale. In particolare la
lungaggine delle cause aveva trovato un limite nell’istituto della contumacia e nell’imposizione di termini di durata
(CJ. 3. I. 13); I’abuso del ricorso all’appello era stato frenato con la rideterminazione delle competenze,
Гinappellabilitd delle decision! delle corti intermedie e i limiti di appellabilita per te cause di minor valore (Nov. 23);
la concentrazione delle cause presso te corti intermedie e 1’eccessiva onerositd dei giudizi aveva trovato un
superamento nella rivalutazione del ruolo delle corti periferiche (Nov. 69. 1) e la definizione delle spese di giustizia
(Nov. 17. 3 4); I’abuso della praescriptio fori era stato limitato sia mediante 1’unificazione della giurisdizione civile e
militare in capo al medesimo organo, sia mediante il divieto di rescritti emanati in deroga alia competenza ordinaria
(Nov. 69. 2. 4)
27 Haec quae necessario, pr.
28 CJ. 3. 1. 13 pr.
С. ПУЛЬЯТТИ
111
La lex Properandum nel suo contesto generale regola direttamente e congiuntamente
I’inattivitA tanto del giudice che delle parti e degli avvocati, nella prospettiva del perseguimento
dell’obiettivo unitario di assicurare il regolare svolgimento del processo. Specificamente
disciplina le ipotesi di diniego di giustizia e di protrazione ingiustificata - per lo piu dolosa-
del processo, approntando contro questi comportamenti distorsivi i rimedi e il regime delle
sanzioni applicabili in capo all’organo giusdicente.
Contro il giudice che rifiuta di amministrare giustizia, Giustiniano adotta misure piuttosto
severe che prevedono: in via generale, circa la durata dei giudizi, la precisazione dei limiti
cronologici che il magistrato deve rispettare per la definizione del processo; in via specifica,
circa i casi di diniego della giustizia: a) nei confront! del giudice che nega giustizia: la
rimozione dalla carica, una consistente репа pecuniaria di ammontare commisurato alia
qualifica rivestita, la surrogazione con altro giudice, cui incombe minaccia della medesima
sanzione inflitta al sostituito; b) nei riguardi del processo: la riassunzione sotto la direzione del
subrogatus iudex, che come unus iudex deve condurre il giudizio nel rispetto della regola della
sua unita; c) in rapporto ai termini cronologici che la riassunzione del processo esige: la
conclusione della causa e la pronunzia della sentenza entro il triennio a far data dalla surroga
del nuovo giudice:
CJ. 3. 1. 13. 8: Sin autem utraque parte imminente et litem peragere cupiente iudex
earn accipere noluerit ... si quidem in magistratu positus est vel in maior e dignitate
usque ad illustratus gradum, decern libras auri privatis nostris largitionibus inferre
per scholam palatinam compellatur ... et eo removendo alter iudex in locum eius
subrogetur sub similis poenae formidine: his omnibus locum habentibus, cum unus
iudex omnem causam ab initio peragat.
Relativamente alia soluzione del problema della protrazione ingiustificata del processo ё
1’inattivitA del giudice fondata sul dolo, che, al confronto con quella sul diniego della giustizia,
costituisce la piii pressante delle statuizioni della lex Properandum. Dato che, secondo la legge,
il triennio a far data dalla litis contestatio ё il limite massimo per la durata delle cause civili29,
1’inattivita del giudice da reprimere ё quella maliziosamente diretta ad impedire 1’accertamento
della situazione giuridica incerta о controversa mediante ricorso all’espediente della
protrazione ingiustificata del procedimento oltre tale termine. Come quello che nega giustizia,
anche il giudice che, trascurando la deontologia professionale e violando i propri doveri, con la
sua inerzia procura 1’estinzione del processo {qui effecit, ut hoc tempus praeterierit) soggiace
quindi а репа piuttosto aspra. Ne la severita pud apparire eccessiva, ove si consider! la gravita
delle conseguenze che il legislatore ravvisa dietro 1’inattivita30.
Nonostante la studiata geometria delle sue statuizioni e le misure repressive in essa adottate,
la lex Properandum non risolve definitivamente il problema dell’inattivitd del giudice. Questo,
anzi, si ripropone a distanza di circa un decennio, nel 539, con una richiesta di soluzioni ancor
piii organiche e, tutto sommato, radicali nella natura dei rimedi.
La svolta riformatrice viene attuata con piano combinato appunto nell’anno 539, quando
1’intensificarsi della gid forte richiesta di giustizia dalla periferia al centra ed il conseguente
29 CJ. 3. 1. 13. 1 Censemus itaque, omnes tiles superpecuniis quantaecumque quantitatis .. velpro aliis quibusdam
casibus.. non ultra triennii melas post litem contestatam esse protrahendas.
30 In entrambi i casi, di nfiuto della giustizia e di protrazione ingiustificata del processo, la previsione giustinianea e
uguale: la rimozione del giudice, la surrogazione con altro giudice, la ricelebrazione del processo, la ridefinizione dei
temini cronologici. Inoltre, affinche venga raggiunto il fine di giustizia proprio del processo, la norma contempla
anche il caso di impossibility da parte del giudice designate di portare a termine il proprio incarico per il
sopraggiungere, durante lo svolgimento della causa, di eventi imprevedibili (morte о altra causa di forza maggiore), e
sana 1’inconveniente disponendo la sostituzione di un nuovo giudice col compito di istruire e decidere la lite о nel
tempo residue al compimento del triennio, se questo ё di un anno о piii; ovvero entro un anno, se questo ё inferiore
(CJ. 3. 1. 13. 8a. Sin autem in medio triennio vel morte iudicts vel alia inrecusabili occasione iudicium fuerit
mutatum, tunc, si quidem ex triennio annale tempus vel amplius residet, in quo alius iudex causae imponitur, intra
reliquum tempus causa finiatur: sin autem minus quam annale sit, tunc omne quod deest repleatur, ut non in minore
perfecti anni tempore litem possit subrogatus iudex tarn discutere quam terminare).
112
РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ
sovraccarico di pendenze presso il tribunale imperiale inducono Giustiniano in un medesimo
tempo ad un trasferimento e ad un decentramento di funzioni giudiziarie. Il trasferimento ha
luogo all’interno dell’amministrazione centrale con il passaggio di funzioni giurisdizionali dalla
prefettura urbana all’ufficio del quaesitor di nuova creazione31 32. Il decentramento ё effettuato
dalla capitale alia periferia con 1’attribuzione al vescovo di compiti non solo di controllo
sull’attivita del giudice, prima assolti dal tribunale imperiale; ma anche di giurisdizione civile
oltre la sfera di stretta attinenza religiosaJ'.
•" Nov. 80 3, che dispone 1’istituzione a Costantinopoli dell’ufficio del quaesitor, affidandogli a un tempo mansion!
amministrative e giurisdizionali, con il compito di controllo dei flussi migratori e di accelerazione dei processi,
prevedc per il quaesitor, nel caso di dinicgo da parte del giudice presso il quale e introdotta la causa о di sua inattivitA.
per soddisfare al piu presto le istanze di giustizia, 1’obbligo di assumere direttamente funzioni giurisdizionali con
1’avocare a se la competenza a decidere delle controversie civili pendenti e ingiustificatamente protratte, senza tener
conto ne di eventuali priviiegi ne deila praescriptio fori (El 8ё ой8ё yecrpyiKor eiq to eniSqpovv nXfjOo?. aXXa
rives' тихой f терец q ка! SiKaoopevoi про? ётёрои?, ка1 ёетайОа xP°viCoiev. pq ei'8i86i'ai, aXXa ow
тгаcnj avi'Toi'ta той? SiKaoTa? ёпегуеш рета anouSq? а1>тои$ тшг арфю^тоирёпшп апаХХйттеп' те ка!
тып 6iK<Li' ёХеиОероирёиои? ёкпёрпеш, шоте айтой? та? oiKelas' хшра? те ка! noXei? oiKetv. El 8ё
noXXaKi? ёюхХрааг’то? тш акрошрёпш rq? 8'iKq? q то!? тшп уешрушп Kvpioi? той ттар ’qpiLi'
катаотаито? архопто?, ёф ’ ш той? рту Оаттоп айтой? q rq? 61 Kq? q той проаебреиеп' айто!?
anaXXdfovoi, трикайта айтой топ trap’ рршп ёп1 та игр? rq? apxq? проЗРрОёпта ayeiv el? сайтом той?
8iKa£opei'ov? q Seopevou? пмб? тшм 81ка!шм пара тшм кектррёпшп е!та pq тиухапакта?, ка1 ё{етаСеш,
ка! ev Tafei бютеОёпта ёф 'of? ёке!пог тайтт] rq peyaXq rrpoaeSpevovai noXei прй? та? о1ке1а?
ёкпёрпеп' патргба? q оХш? ё£ шп qKOixn тбпшм, naoq? di/ррррёit|? ттрб? тойто npovopla? те ка! форой
параурафр?. Quodsi non rusticorum sit multitude quae advenit, sed forte alii aliqui vel etiam cum aliis litigaturi,
iique hie morentur, id ne indulgeat, sed cum omni contentione iudices urgeat ut de industria eos controversiis
solvant et litibus liberates dimittant, ut in propriis provinciis et civitatibus habitent. Si vero forte, cum ei qui causam
cognosc'd vel rusticorum dominis institerit is qui a nobis constitutus est magistratus, ut litigantes vel praestolantes
liberent, ilii rem different ac non cito eos vel lite vel praestolando sibi solvant, turn ipse qui a nobis hoc magistratu
praeditus est ad se ducat litigantes vel qui ius aliquod a dominis expetierunt neque impetraverunt, eosque examine!
atque rebus propter quas illi in hoc magno urbe morantur celeriter dispositis in suas patrias vel omnino in loca unde
venerunt, remittat, omni in his et privilegio et fori praescriptione sublataf
Sul tema cfr: E FRANC10S1, Riforme istituzionali e funzioni giurisdizionali nelle Novelle di Giustiniano. Studi su
Nov. 13 e Nov. 80, Milano 1998.
32 In proposito dispone Nov. 86, che ha i caratteri e la portata di una risistemazione del problema dell’inattivita del
giudice relativamente al processo celebrato in periferia. Ribadito 1’obbligo del giudice di assicurare giustizia
secundum leges, il provvedimento verte su tre possibili casi di comportamento abnorme del praeses, di due dei quali e
responsabile nella sua funzione propriamente giurisdizionale, dell’altro nella sua veste latamente amministrativa. Per
contrastare tali comportamenti e previsto un procedimento che fa leva sull’intervento cogente dell’autoritii
ecclesiastica. Le prime ipotesi considerate sono quella del praeses che о causam differt о Htigantibus ius non servat,
cioe 1’inattivita del giudice con protrazione ingiustificata del processo e la mancata amministrazione della giustizia.
L’attore che non ottiene giustizia deve seguire precise regole. non pu6 chiedere I’accesso diretto al tribunale imperiale
e deve, invece, rivolgere la prima istanza al vescovo. Per effetto del potere di controllo che gli e conferito sull’operato
del giudice (nella fattispecie il governatore provinciale in veste giurisdizionale), il vescovo esperisce tutti i tentativi
possibili di avviamento e accelerazione del processo о tramite 1’invio di un proprio portavoce presso il giudice (ка1
aurbv пёрфаг про? тбп Харпротатом rq? ёпархта? архомта atque is ad clarissimum provinciae praesidem
mittat) о personalmente mediante convocazione del magistrate presso la propria sede, per indurlo ad amministrare
giustizia e pronunziare sentenza (iva ndai тропт? акойсп) той проагомто? ка! anaXXdfq айтом рета той
6iKalov ката той? qpeTepov? порой? ut omnibus modis actorem audiat eumque cum lure secundum leges
dimittat). Dopo 1’intervento del vescovo si prospettano due casi. о che il giudice, nonostante I’intimazione ricevuta,
differisca la causa, continuando a mostrarsi inattivo (той оепштйтои ёпюкопои ёпе1уопто? ток йрхопта рета
той SiKalov SiaXvoai та тшм проепбитшп праурата Ъ архшм 8iai>a|3dXXeTai sanctissimo episcopo praesidem
compellente, ut iuste negotia interpellantium dirimat. praeses differat). о che il giudice formalmente obbedisca
all’intimazione di decidere la causa, ma di fatto non ottemperi al dovere di emettere la sentenza (Kpivei pen rqv
йпбОеош, pq фиХа^ег 8ё то!? Kpivopevoi? то Sticaioi' causam quidem diiudicet, Htigantibus vero ius non
servetY L’ulteriore inerzia del giudice provoca relazione all’imperatore da parte del vescovo e di luogo a
provvedimenti di natura penale (iva таита умбмте? qpeif Tipwpla? ёпа£орем тш rq? ёпарх1а? архопп. ёф
at? ка! npooeXevoOei? пара той абгкоирёпои ка! ёпегОе!? пара той багштатои ётпокбпои ой бгёкрше та
арфю3т|тойрега ut his cognitis nos poenas inferamus provinciae praesidi, quod et interpellatus ab eo qui iniuria
affectus est et compulsus a sanctissimo episcopo litem non diremerit). L’inattiviti dell’ufficio giudiziario, cui
incombe 1’obbligo della solerzia e della corretta riscossione delle sportulae, e perseguita come quella del giudice.
L’ultima ipotesi considerata, di natura non strettamente giudiziaria ma latamente amministrativa, riguarda i
comportamenti antigiuridici del governatore nei confront! dei soggetti sui quali esercita le sue funzioni. Nella
fattispecie il vescovo in veste giurisdizionale, su iniziativa del private che assume di averne ricevuto danno, sottopone
a giudizio il praeses, il quale, se risulta responsabile nei confronti del ricorrente e condannato, e tenuto a soddisfare
С. ПУЛЬЯТТИ
113
Le due costituzioni che in quell’anno intendono dare soluzione al problema dell’inattivitA
del giudice sono Nov. 80 per il centra e Nov. 86 per la periferia. In queste leggi, la cui
pressoche assoluta contemporaneity testimonia sulla organicitA del piano giustinianeo, il
legislatore, a garanzia del rispetto delle prescrizioni dettate contro il diniego di giustizia,
predispone un articolato meccanismo che fa leva sull’istituzione di nuove cariche magistratuali
e sull’intervento deH’autoritA ecclesiastica.
Le altre forme di inattivitA del giudice e di protrazione ingiustificata del processo, anch’esse
per lo piu pretestuose e motivate da volontA di negare giustizia per spirito di parte, sono il
ricorso, da parte del magistrato, all’espediente di far relazione all’imperatore invece di
pronunziare direttamente la sentenza; e, nel caso di organo giudicante collegiale, la mancata
definizione della causa per dissenso tra i membri del collegio giudicante. Se ne occupa Nov.
125 del 543, ultima tra le costituzioni giustinianee che riguardi il problema, stabilendo
1’obbligo del giudice di decidere la causa senza rinvii.
Non ultimo tra i mali che contribuivano ad affliggere la giustizia tardoimperiale era il
complesso sistema dei tribunali speciali e delle giurisdizioni privilegiate. Per chi intendeva
agire in giudizio non era facile individuare il tribunale competente, specie se il convenuto
apparteneva о sosteneva di appartenere a una delle classi privilegiate. Parimenti i giudici erano
spesso nell’imbarazzo per sapere se avevano о no giurisdizione in relazione a una determinata
controversia33.
Alla difficile trama delle competenze, dovuta alia molteplicitA delle corti giudicanti e alia
non chiara definizione dei loro reciproci rapporti, che giA per sd rendeva complesso individuare
il giudice presso cui instaurare il giudizio, si aggiungeva, come causa di ulteriore confusione, la
malizia delle parti che, avvalendosi di ordini imperiali appositamente ottenuti, trascinavano gli
avversari presso tribunali incompetenti. La situazione consentiva che un potente potesse citare
la controparte di condizione modesta presso una corte lontana e costosa, ove essa avrebbe
trovato difficoltA a difendersi; e, a sua volta, un umile contendente potesse richiedere la
giurisdizione di un tribunale superiore per sottrarsi al pericolo di perdere la causa in
conseguenza delle pressioni esercitate da un avversario facoltoso. Spesso le giurisdizioni
militari erano preferite a quelle civili per la maggiore efficacia nell’eseguire le sentenze; ma per
contro non era rare che militari fossero trascinati a comparire davanti ai tribunali civili della
capitale, se la controparte era un elevato funzionario. Ad incrementare queste pratiche erano
peraltro gli stessi giudici e funzionari di tribunale, che vedevano per tai via crescere le proprie
possibilita di guadagno grazie ai piu ampi donativi loro offerti e ai maggiori diritti introitati.
Proprio per frenare queste disfunzioni e soprattutto per porre un limite all’abuso di richieste di
rescritti che autorizzassero deroghe alia ordinaria competenza Giustiniano intervenne nel 539,
proibendo di richiedere ed usare tali ordini speciali, senza tuttavia riuscire, anche in questo
caso, a eliminate la pratica.
2. Obbligo di «iudicare legibus» e rilevanza dei giudicati conform!.
Nella situazione descritta о attestata dalle fonti, per ricondurre il processo al suo fine
istituzionale di strumento di certezza e affermazione del diritto, si rendeva strettamente
necessario 1’intervento deH’autoritA imperiale. Giustiniano individud nell’obbligo di giudicare
secondo la legge, senza tener conto, ai fini della formazione della sentenza, dei precedenti
I'istanza dell’attore L’appello non vittorioso al tribunale dell’imperatore procura al govematore la condanna alle piii
gravi репе personal! (Nov. 86. 4).
33 Una fattispecie ricordata da Simmaco, relativa alia devoluzione al fisco dei bona vacantia di una matrona
subordinatamente alia prova della nullity del testamento redatto, testimonia delle difficolta che si potevano incontrare.
La causa di nullity era stata instaurata davanti al rationalis urbis Romae, ma gli eredi si appellarono a Simmaco come
prefetto della citt&. Egli, basandosi sulla norma che gli appelli dal rationalis andavano alle normali corti d'appello, era
intenzionato ad assumere la causa, quando gli fii obiettato che il rationalis non aveva agito in virtu della giurisdizione
inerente alia sua carica, ma per delega del comes rei privatae e che pertanto il giudizio d'appello doveva tomare a lui.
Simmaco non si sentl in grado di decidere se rientrava nella sua competenza e rimandd la causa all’imperatore
(Simmaco, Re!., 41).
114
РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ
giudiziali, lo strumento piii idoneo per assicurare una piii piena funzionalita tecnica del
processo e nel contempo per indirizzare secondo correttezza e imparzialita I’attivita dell’organo
giudicante.
La regola del iudicare legibus, sancita da Giustiniano nel 529 sotto la forma autoritativa
veritatem et legum et iustitiae sequi vestigia e apoditticamente nel precetto legibus iudicandum
est quale dovere ineludibile dell’organo giusdicente34 35, si ripresenta con costanza, in formule
varie ma fra loro equivalent! (legum observatio, servare leges, legem sequi, legibus iudicare,
legis ratione habita, secundum leges iudicare, secundum leges nostras iudicare, secundum
leges sententiam ferre, secundum leges generates causas decidere), per un lungo arco di tempo
almeno sino al 548, si da divenire punto caratterizzante la legislazione novellare in materia
processualej5.
La legge, tendenzialmente la legge generale, e fonte della decisione del giudice, e
fondamento tanto esclusivo da non ammettere violazioni neppure in forza della stessa volonta
normativa imperiale di cui e espressione. La preminenza della legge su qualsiasi altra forma di
manifestazione autoritativa, anzi, fa si che il iudicare legibus liberi I’organo giudicante dai
condizionamenti che sulla sua attivita possono esercitare non soltanto gli exempla rappresentati
dalle pronunce dei giudici maiores36 37, ma anche gli stessi interventi imperiali nell’ambito
dell’attivita processuale. Tant’e che in data imprecisabile, presumibilmente tra il 527 e il 529,
lo stesso Giustiniano sancisce Г invalidity degli eventual! provvedimenti autoritativi a carattere
particolare contrastanti con la legge:
CJ. 3. 1. 11: Secundum leges magistratus causas decidant pro eo quod iustum eis
esse videbitur, neve vereantur imperiale rescriptum, quod contra leges aliquid
facere eos iusserit, cum non valeat31',
e nel biennio 539-541 dichiara I’irrilevanza delle disposizioni miranti a pilotare 1’attivita
giudicante con prescrizioni dirette a condizionare e in certo modo predeterminare la decisione
di merito e la pronunzia della sentenza:
Nov. 82. 13: Kai Kav el Grippalr] KeXewiv pperepav bv peaa) Kav el Qeiov
топор, кар el ттрау|лат1ко? ciq, фогтрааг Хёуогта tolwpSc XPhval ТП1' Sixrjv
те pel v, aKoXovOeiTU) тш vopco. Ac vel si contigerit in media lite iussionem nostram
vel sacram formam, quamvis pragmatica sit, edi quae dicat hoc vel illo modo litem
decidendam esse, legem [iudex] sequatur.
Nov. 113.2: Про? tovtoi? 8ё какегиэ той? 8iKa<rra? elSevai xpeuv, ы?
ттроат)к6р cotip avrou? ка1 та? ётг ка1 vvv Kivovpeva? СтупУтеь? ката той?
yeviKou? fjpaiv Tepveiv vopov?, Kav el ti? f)8t) ёфааер rropiadpevo?
34 CJ. 7.45. 13.
35 II ritomo avviene secondo la seguente cronologia: nel 535 in Nov. 8. 12 pr. (канта ката toIis претёрои?
кр1нортё? те ка! ттратторте? vopovs omnia secundun leges nostras et iudicantes et agentes), Nov. 24. 2 (Sia
ттантын TT)peiP rd SlKaiov Kai diro^XeireiP el? рретёроо? Popovs Kai SiKa^eiP per omnia iustitiam servare
[magistratus debet] atque legum nostrarum rationem habere et secundum eas iudicare), Nov. 25. 2 pr. (ката Toils
Пцетёрои? Popovs SiKafeiv те ка! рёрею Tais' uKqKoois' ’юотрта те ка1 SiKaioavpqp secundum leges
nostras et iudicent et subditis aequitatem et iustitiam impertiant), Nov. 26 3. 1 (koi SiKa£eip opOios ка! про?
той? рретё poos' Popovs Kai ndOovs ёрекер ovSepos' secundum leges nostras neque affectu ullo commotum
iudicare); nel 539 in Nov. 82. 13 (Па? 6ё б1кастт|? е!те арурр ёушн еёте aXXw? SiKd^iov тт|ре1тш tovs
ноцои? Kai ката tovtov? ферётш та? фпфои? unusquisque autem iudex, sive magistratum gerat sive aliter
iudicet, leges servet et secundum eas sententiam ferat); nel 541 in Nov. 113 praef. (Парта ката Tods' "Претёрои?
Popovs' rrpaTTeaOai (louXopepoi ка! три tovtup Svpapip фvXdттeaOal airovSa^ovres avpeiSopep t6p
ттарорта урафаг рброн els tt|v ovtiSp тшр роршн тт|рг)шр cum omnia secundum leges nostras agi velimus
earumque vis ut custodiatur studeamus, placuit nobis praesentem legem scribere ad ipsarum legum observationem).
nel 548 in Nov. 69. 3. 1 (el ye oi рёр SiKaia SiKafovai про? top popop те opov ка! тбр оркор (ЗХёконте? si
quidem illi iuste iudicabunt legis simul et iurisiurandi ratione habita)
36 In questo senso U. Vincenti, / precedent! giudiziali: prospettive romanistiche, in II valore dei precedenti
giudiziali nella tradizione europea. Padova 1998, 22-23.
37 La disposizione si inserisce nel quadro dei provvedimenti diretti a rivalutare il ruolo dell’organo giudicante nel
processo, rafforzandone la posizione all’interno del medium litis mediante I’affermazione dell’indipendenza del
giudice dai rescritti imperiali recanti precetti istruttori о decisori.
С. ПУЛЬЯТТИ
115
©ёстпгстца Эгататтор тт]р тои Эгкасттои ё£ётаст1Р П крестил Тдр уар тоюито
Ti порсстацерор т)8т) фт)фор те аитотеХои? oi'inoj тетих^кота ой8ёр ёк тыр
айтф пепорсстцёрсор софеХесстОас [ЗоиХбцеОа ... тт]Р 8ё цт) типоистар рёр тор
ЭскаСорта q ЭекаСеср цёХХорта кёХеистил бпсо? 8ёое тт]Р £т)Тт]СТ1р notetcrOat
г) крестер ёпа-yeip, тт|р 8ё 8(кт)Р crnou8f) napa8o0fjvai popipq) ЗоиХо|1ёрг)р ...
yipeCT0at те ка! кратеТр ёуурафсо? те ка! аурафш? ой ксоХйорер. Praeterea
etiam illud indices scire opus est, debere se lites quoque quae etiamnunc agitantur
secundum generales leges nostras decidere, licet quis iam antea sacram sanctionem
impetraverit, quae iudicis examinationem vel sententiam praecipiat. Neque enim
eum, qui eiusmodi quid iam impetraverit necdum sententiam definitivam obtinuerit,
quicquam ex iis quae impetravit adiuvari volumus ... Ea vero iussio quae non
praecipit iudicanti vel iudicaturo quomodo quaestionem instituere vel sententiam
ferre debeat, sed legitimum studium liti impertiri ... praebet, quominus et fiat et
valeat sive in scriptis sive sine scriptis non prohibemus.
Non sono vincolanti per il giudice i rescritti contenenti precetti istruttori о decisori emanati
lite pendente, mentre sono ammessi soltanto quelli diretti a garantire la regolarita della
procedure38.
Dato che la legge costituisce Tunica guida della decisione del giudice, questi deve in primo
luogo svolgere un’attenta opera conoscitiva volta a penetrame spirito e dettato.
L’interpretazione che puo coinvolgere 1’attivita del giudice riguarda, secondo Giustiniano, il
complesso dei dubbi sorgenti durante lo svolgimento del processo in ordine о al caso concrete
о alle ambiguitates legum (oscurita о polisemia del senso)39.
L’interpretazione de facto, soluzione di dubbi concementi 1’esame della res che ё oggetto di
controversia giudiziaria, compete esclusivamente alia cognitio dell’organo giudicante e non
pud essere rinviata all’imperatore, il quale in ogni modo la declina. La regola, enunciata sin da
eta classica in un rescritto di Adriano riportato da Callistrato40, ё riaffermata dalla legislazione
giustinianea con un disposto del 543:
Nov. 125. 1: KeXevopep tolpup рт)8ёра twp Зскасттшр ка0 ’ о1ор8т)поте трбтгор
q Xpovov ёттс та!? пар ’аито1? протгОецёрси? SIkcus pqpuetP про? тфр
т]ретёрар уаХтрбт^та, аХХ ’ ё£ета£е1Р теХессо? тд праура ка! опер аитоТд
8iKaiop ка! popipop фаре1т) Kptpeip. lubemus igitur nullum iudicum ullo modo
381 fini perseguiti da Nov. 82 e Nov. 113 sono stati oggetto di different! interpretazioni. E. Andt, La procedure par
rescrit, Paris 1920, 82, inquadra il disposto di Nov. 113 nell’ambito della piu complessa polemica circa 1’abolizione
del c. d. processo per rescritto. Zilletti, Studi sulprocesso civile giustinianeo, 275, riconosce nelle disposizioni delle
due costituzioni le finalita di rafforzare la posizione dell’organo giudicante all’intemo del medium litis, affrancandolo
dal condizionamento dei rescritti imperial!; e di rivalutare il ruolo del giudice nel processo, assicurandone 1’effettivita
del potere. BASSANELLI Sommariva, L imperatore unico creatore ed interprete delle leggi e I’autonomia del giudice
nel diritto giustinianeo, 83-88, sostiene che la normativa sia stata dettata da esigenze di economia processuale e
specificamente dalla necessita di garantire la celerita dei giudizi evitando strumentalizzazioni a fini dilatori; che con il
disporre 1’illegittimita delle preces e dei rescripta emanati lite pendente il legislatore abbia bensi voluto sancire
1’obbligo del giudice di esaminare e decidere la causa instaurata davanti a lui, ma non abbia inteso recidere il legame
tra privati e imperatore; ammette un potere d’intervento dell’imperatore a tutela del richiedente contra iudices о per
sciogliere la parte ab iudicti vinculo, ad onta del divieto di avanzare preces lite pendente о dopo il giudicato non
appellate. GORI A, La giustizia nell’lmpero Romano d'Oriente: organizzazione giudiziaria, 279-280, ravvisa I’intento,
senza successo, di ridurre i ricorsi all’imperatore tendenti a stancare I’avversario oppure a superare la vera о presunta
ostilita del giudice che esaminava la lite.
Attestazioni precedent! del principio espresso in Nov. 82. 13 e Nov. 113. 2 si trovano nelle costituzioni contenute nel
titolo CJ I. 21 (Ut lite pendente vel post provocationem aut definitivam sententiam nulli liceat imperatori
suppheare), in particolare nelle due costituzioni di Costantino CJ. 1.21. 2 del 316 e CJ. 1. 21.3 del 331.
39 Sulla distinzione fra interpretazione e applicazione della norma e sulla stessa nozione di interpretazione da ultimo
rilievi in U. Vincenti, // valore deiprecedenti giudiziali nella compilazione giustinianea, Padova 1995, 2 ed., 4-5 e
ntt. 7-8
40 D. 48. 15. 6 pr. (6 de cogn ): Divus Hadrianus in haec verba rescripsit: Servos alienos qui sollicitaverit aut
interceperit, crimine plagii, quod illi intenditur, teneatur nec ne, facit quaestionem: et ideo non me consult de ea re
oportet, sed quod verissimum in re praesenti cognoscitur. sequi iudicem oportet ’.
116
РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ
aut tempore in causis apud eos propositis ad nostram serenitatem rem deferre, sed
perfects examinare causam et quod sibi iustum atque legitimum visum sit
iudicare* 1"
L’interpretazione de iure (rescissione delle dubitationes de lege e delle ambiguitates legum-,
soluzione di dubbi nascenti о dal ius incertum о dal ius novum), ё invece prerogativa
dell’imperatore, cui ё riservato il compito di explanare il contenuto delle norme, di compome
gli eventual! contrasti e di colmare le lacune dell’ordinamento, in quanto non solo unico
creatore, ma anche unico interprete della legge (tarn conditor quam interpres legum solus
imperatorf". La riserva, gia adombrata nel pensiero classico, come sembra attestato da
41 Che Nov. 125 intenda escludere la possibility del ricorso all’imperatore su question! di faito ё dottrina prevalente
Cfr. ZlLLETTI, Studi sul processo civile giustinianeo, 46 e nt. 103; PeSCANI, Recensione a Rassanelli Sommariva.
336; VINCENTI, 11 valore deiprecedent! giudiziali nella compilazione giustinianea, 52—56. Del divieto di ricorso alia
sede imperiale per la risoluzionc di dubbi concernenti i fatti di causa, a dimostrazione dell’esistenza di un
oriemamento negative costantemente seguito dal legislatore ancora in eta bizantina, danno testimonianza alcuni scolii
ai Basilici: 7. 1. 18. 1 (Kai yap ёк vopou ёфеТтаг ты SiKaarfj, ei rrepi uopou ap<J>i|3dXAei. топ [ЗаспХёа
ёрытао. ’ Ei-тайОа ой rrepi порой. aXXd rrepi фактои фт)ст1, ы? Sei топ [ЗаспХёа ёрытап), 7. I. 18. 2 (Kai on
рбпоп Tons’ Sucacrrds’ топ [ЗаспХёа Sei ёрытап. аХХ’ёшбте ка! той? архопта? ... ойты Хёуып' rrepi порой
ой rrepi фактои).
42 Intorno al significato delle espressioni legum interpretatio e leges interpretari all’intemo della legislazione
giustinianea, e in particolare in CJ. I. 14. 12. cfr da ultimo VINCENTI, Il valore dei precedent! giudiziali nella
compilazione giustinianea, 15.
L’esistenza di un monopolio imperiale in tema di creazione e interpretazione del diritto e dottrina pressoche
unanime. Cfr. G. G ArcHI, Interpretalio iuris. interpretatio legis, mterpretatio legum, in «Zeitschrift der Savigny
Stiftung ftr Rechtsgeschichte. Rom. Abt.», 87, 1970, 1^49 ( = Scritii di diritto romano, I, Milano 1981, 83-138); ID.,
Problemi e modelli legislativi all'epoca di Teodosio II e Giustiniano, nel vol. Studi sulle fonti del diritto nel Tardo
Impero Romano Teodosio II e Giustiniano, 112; ID., Nuovi valori e ambiguita nello legislazione di Giustiniano, ivi,
195-196, mette in correlazione i significati della interpretatio con i vari contesti e spiega la necessity di riservare
all’imperatore la qualifica di solus legislator e solus interpres con I’esigenza di individuare un punto di riferimento
unitario capace di guidare il processo di adeguamento del diritto alle nuove emergenze. Bassanelli Sommariva,
L ’imperatore unico creatore ed interprete delle leggi e I ’autonomia del giudice nel diritto giustinianeo, 78—81,96—103,
rilevato che il giudice. di fronte a un dubbio di diritto о a una lacuna dell’ordinamento, non aveva altra possibility che
quella di rivolgersi all’imperatore sollecitandone I’intervenio interpretative, in base a quanto previsto da CJ. I 14. 12,
deduce prospettarsi, accanto alia prassi della consultatio ante sententiam, una diversa forma di ricorso del giudice
all’imperatore a seguito del quale I’ufficio non si spoglia della decisione della causa, ma e costretto a segutre, nella
risoluzione della controversia, le indicazioni provenienti dal rescritto imperiale. L’a. argomenta ancora che, una volta
affermato il monopolio interpretative in capo all’imperatore, s’imponeva la necessita di difenderlo dalle insidie della
elaborazione dottrinale, non meno che dai pericoli derivanti da una libera interpretazione ad opera delle corti
giudicanti; e che pertanto Giustiniano, senza negare del tutto I’autonomia dei giudici, ha provveduto a contenerne e
controllame i poteri mediante la discipline dell’istruzione, 1’adozione di forme di controllo gerarchico, 1’introduzione
del principio della responsabilita personale e soprattutto il diniego deU' interpretatio legum. Un mezzo quest’ultimo di
accentramento della potesta legislativa. F. GALLO, Alle origini dellanalogia, in Diritto e processo nella esperienza
romana. Atti Seminario torinese in memoria di G. Provera, Napoli 1994, 37—86, part. 63, conferma che nel sistema
giustinianeo l’interpretazione non meramente applicative era riservata all’imperatore. Diverso orientamento in
Vincenti. Il valore dei precedent! giudiziali nella compilazione giustinianea, 15-19, il quale sostiene bensi che
l’interpretazione innovative della legge e riservata al vertice imperiale, ma riconosce tanto ai giudici quanto
all’imperatore (motu proprio ovvero in iudiciis) il potere di provvedere alia interpretatio esplicativa del diritto
vigente. Cio avverrebbe su piani diversi, perche in primo luogo spetta al giudice interpretare la legge, e solo quando le
corti giudicanti non si considerino in grado di risolvere la dubitalio in litibus о le ambiguitates si impone la necessita
di ricorrere al vertice imperiale, che a tai punto scioglie i legum aenigmata. Il ricorso al legum conditar sarebbe cioe
previsto «non per svilire la funzione giudiziaria, ma quale extrema ration, quando il giudicante valuti di non poter
trovare la soluzione normativa del caso concrete. Senonchd, cosi facendo, l’a. finisce per sopravvalutare i canoni
interpretativi forniti dal Digesto rispetto alle manifestazioni dirette della volonty normativa imperiale risultanti dal
Codice e dalle Novelle, e di sottovalutare il mutamento di prospettiva storica e dommatica. Quei canoni impongono al
giudice di seguire, nelle ambiguitates quae ex legibusprqficiscuntur, tanto la consuetudine che V auctoritas delle res
perpetuo similiter iudicalae; ma tali direttive riguardano 1’applicazione pratica del dettato normative, non il rapporto
tra la funzione dell’imperatore e quella del giudice in ordine al tenore della norma, govemato invece dalle disposizioni
che riservano al vertice l’interpretazione autentica, sia innovativa che esplicativa, della legge. Sui problemi
dell’interpretazione cfr. P. Cerami, Plena interpretatio, in Studi in onore di C. Sanfilippo, III, Milano 1983, 105-154;
R. Bonini, Interpretazioni della pratica ed interpretazioni autentiche nel Codice e nelle Novelle giustinianee, nel
vol. Ricerche di diritto giustinianeo, Milano 1990, 2 ed., 233—268, part. 235.
С. ПУЛЬЯТГИ
117
Giuliano4", trova la sua affermazione definitiva in eta postclassica in uno con I’evoluzione
dell’ideologia imperiale.
Nel 454 Marciano, imponendo a tutti il dovere di perfetta conoscenza della legge quale
mezzo per evitame i divieti e seguime i disposti positivi, assegna alia imperatoria interpretatio
la funzione di chiarirne le oscurita:
Nov. Marc. 4 = CJ. 1.14. 9: Leges sacratissimae, quae constringunt omnium vitas,
intellegi ab omnibus debent, ut universi praescripto earum manifestius cognito vel
inhibita declinent vel permissa sectentur. si quid vero in isdem legibus latum
fortassis obscurius fuerit, oportet id imperatoria interpretatione patefier^.
Altrettanto fa Zenone nel 474 con riferimento a dubbi sorti in materia di ius novum:
CJ. 1. 14. 11: Cum de novo iure, quod inveterato usu non adhuc stabilitum est,
dubitatio emergat, necessaria est tarn suggestio iudicantis quam sententiae
principalis auctoritas'*5.
43 D 1.3. 11 (90 dig.): Et idea de his, quae primo const ituuntur, aut interpretatione aut constitutione optimi
principis certius statuendum est.
44 L’interpretazione del tenore della costituzione data dal Vincenti, Il valore dei precedenti giudiziali nella
compilazione giustinianea, 37^40. appare restrittiva. L'autore si appoggia al comparative obscurius, presente nel testo
ad indicate la scarsa chiarezza che pud affliggere il dettato normative, per dare sostegno alia tesi del ricorso
all’interpretazione imperiale solo come extrema ratio di fronte a «non comuni dubbi interpretativi», e quindi del
valore sussidiano della imperatoria interpretatio rispetto a quella fomita dai giudicati conforrm. In realta la norma
non sembra prendere in considerazione il problema del rapporto tra interpretatio giudiziale e potere interpretative
imperiale, ma prende in considerazione il problema della conoscibilita e perspicuity del dettato normative al fine di
precisare che la competenza a rendere manifestius quanto di obscurius vi e nella legge non pud che spettare alia
imperatoria interpretatio. L’uso dei due comparativi, in simmetria tra loro, mira in sostanza a sottolineare la necessity
di una piena intellegibilita dei testi normativi come dovere civile, piuttosto che a limitare I’esclusivity dell’intervento
interpretative imperiale.
Sul testo marcianeo cfr. inoltre BaSSANELLI SOMMARJVA, L imperatore unico creatore ed interprete delle leggi e
lautonomia del giudice nel diritto giustinianeo, 40 nt. 61, 78 nt. 22; ARCHI, Interpretatio iuris, interpretatio legis,
interpretatio legum, 42—43, 46 nt 62; ID., Sanctissimum templum iustitiae, 218—220, 222 e ntt. 23, 25; ID, Il
problema delle fonti del diritto nel sistema romano del IV e V secolo, in Studi in onore di G. Grosso, IV, Torino
1971, 1-93 ( = Studi sulle fonti del diritto nel tardo impero romano. Teodosio II e Giustiniano, 9—97, part. 86);
L. VaCca, Contribute allo studio del metodo casistico nel diritto romano. Milano 1982 rist., 131 nt. 89; P. VOCI,
Note sull’efficacia delle costituzioni imperiali. II. Il Vsecolo, in «Studia et documenta historiae et iuris», 48, 1982, 79
ss (= Studi di diritto romano, 11, Padova 1985, 351-395, da cui si cita, part. 380); P. Cerami, // regime
dell «ignorantia iuris» nei diversi sistemi giuridici, nel vol. Ricerche comparatistiche e prospettive storico-
comparatistiche, in «Annali del Seminario Giuridico della University di Palermo», 43, 1995, 232-262, part. 238.
45 La costituzione pone un problema di interpretazione testuale relativamente al valore semantico e tecnico
dell’espressione inveteratus usus, identificato in dottrina con consuetudo e res perpetuo similiter iudicatae. Poiche la
costituzione si colloca sulla linea di sviluppo che, partendo dalla regola giulianea espressa in D. 1. 3. 11, passa
attraverso la rivendicazione all’imperatore del potere di interpretazione esplicativa ed innovativa della legge disposta
da Marciano in CJ 1. 14. 9, per pervenire al riconoscimento della necessity di un controllo dei poteri degli organi
giudicanti che porti in ultima analisi alia affermazione della esclusivity della interpretatio imperiale, non sembra
plausibile la tesi sostenuta da Vincenti, Il valore dei precedenti giudiziali nella compilazione giustinianea, 37-38 e
nt. 96; Id., /precedenti giudiziali: prospettive romanistiche, 24, che il provvedimento di Zenone debba considerarsi
come conferma del valore AeW inveteratus usus, ossia della consuetudo e delle res perpetuo similiter iudicatae, quale
strumento primario di interpretazione della norma imperiale In realty il testo non guarda a\V inveteratus usus in
funzione interpretativa, ne lascia presumere se non in maniera generica equivalenza tra inveteratus usus e consuetudo,
ne relaziona V inveteratus usus con le res perpetuo similiter iudicatae', bensi lo identifica con il lento processo di
consolidamento del diritto senza cui il ius novum non diviene ius cerium. La lunga pratica e strumento di
stabilizzazione del diritto.
In argomento BASSANELLI SOMMARIVA, L’imperatore unico creatore ed interprete delle leggi e lautonomia del
giudice nel diritto giustinianeo, 40 e 98, aveva espresso diversa opinione; e ora qualche riserva avanza
M. Valentino, Il precedente giudiziale: esigenza di certezza e problema sistematico, in «Labeo», 44, 1998, 292-297,
part 294, con 1’osservare che i problemi posti da CJ. 1. 14. 11 sono due: 1'esigenza di certezza del diritto che pu6
essere raggiunta solo assicurando i mezzi necessari per 1’uniformity AelV interpretatio iuris: e 1’identificazione del
titolare di questo potere. Questa titolarita, secondo Га., non emergerebbe dalla costituzione quale affermazione
dell’esclusivita e della supremazia del potere imperiale in materia di interpretazione del novum ius, non ancora
subordinate all’inveteratus usus.
118
РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ
Marciano е Zenone, in sostanza, asseriscono che chiarezza e stabilita della norma si
perseguono non affidando al giudice il potere di scioglieme oscurita e dubbi, ma tramite
sententia e interpretatio imperiale. L'auctoritas principalis ё strumento decisive della perfetta
legum cognitio e garante della certezza del diritto; la suggestio iudicantis, I’esperienza
giurisdizionale, per quanto necessaria, non ё invece determinante per risolvere duritiae e
ambiguitates della legge.
Nel VI secolo I’esclusivita della competenza imperiale ё indiscussa. Sul tema la dottrina ё
pressoche unanime. Si tratti di interpretazione resa per rescritto in seguito a petizione di
particolari о su richiesta del giudice in seguito a consultatio ante sententiam', ovvero di
interpretazione oggetto di iniziativa legislativa per dirimere controversie о distorte applicazioni
da parte della pratica, la perentorieta delle attestazioni giustinianee del 529 e del 563 basta a
recidere eventuali superstiti dispareri. L’interpretatio legum ё, al pari del condere leges, di
esclusiva competenza imperiale. Come non с’ё spazio per altre fonti di produzione, cosi non si
da luogo ad altre attivita di interpretazione fuori di essa. Nel 529 Giustiniano afferma:
CJ. I. 14. 12. 3: Si enim in praesenti leges condere soli imperatori concessum est, et
leges interpretari solum dignum imperio esse oportet.
Nel 563 conclude:
Nov. 143 praef.: Legis interpretationem culmini tantum principal competere nemini
vend in dubium, cum promulgandae quoque legis auctoritatem fortunae sibi vindicat
eminentia.
II foro imperiale resta sempre I’unica istanza capace di condurre alia precisa conoscenza
della legge, di guidare I’adeguamento del diritto alle situazioni emergenti e di assistere I’organo
giusdicente in difficolta tecniche* 46. Il magistrato che si trovi impedito nell’esercizio dell’attivita
giudicante dalla duritia delle norme о dalle dubitationes de lege, 1’inidoneita dello stesso a
decidere per la difficolta di sciogliere i legum aenigmata non possono trovare altro rimedio che
1’intervento chiarificatore del Г imperatore. L’ explanatio о V interpretatio imperiaie sul punto di
diritto, resa per iscritto, guida la decisione del giudice:
CJ. 1. 14. 12. 4: Cur autem ex suggestionibus procerum, si dubitatio in litibus oriatur
et sese non esse idoneos vel sufficientes ad decisionem litis illi existiment, ad nos
decurritur et quare ambiguitates iudicum, quas ex legibus oriri evenit, aures
accipiunt nostrae, si non a nobis interpretatio mera procedit? vel quis legum
aenigmata solvere et omnibus aperire idoneus esse videbitur nisi is, cui soli legis
latorem esse concessum est?
Nov. 113 praef: Ei рёгтогуё тс? арфюЗ^тпас? тф Згкаотт) rrepl tivo?
yluqTat vopov, рсриётю про? тд qpe-repov крато? ка1 tV)v ё£ T)pa>v ёк-
той тграурато? ёуурафор оаф'1'iveLav q eppr)veiav как кат ’айтт]р
террётсо тт]Р Slktjv. Si qua vero iudici dubitatio de lege aliqua orta sit, ad
potentiam nostram referat et a nobis scriptam rei explanationem vel interpretationem
accipiat et secundum earn litem dirimat.
Diversamente, il dovere di attuazione della legge imposto dal legislatore о si
vanificherebbe о darebbe origine a difformita di soluzioni. Per I’organizzazione della giustizia
in et4 tardoimperiale e di quella giustinianea in particolare 1’intervento della volonta decisionale
Per 1’attribuzione della costituzione a Zenone cfr. O. SEEK, Regesien der Kaiser und Papste fur die Jahre 311 bis
476 n. Chr., Stuttgart 1919, 421.
46 Sul problema cfr. le conclusion! di F. Gallo, Interpretazione e formazione consuetudinaria del diritto. Lezioni di
diritto romano, Torino 1993, 167-176 Oltre I’aspetto creative, la dottrina ha rilevato nel monopolio imperiale sulla
produzione e interpretazione del diritto 1’esigenza di controllo sull’attivita interpretative svolta dalle corti giudicanti
(BaSSaNELLI SOMMARtVA, L imperatore unico creatore ed interprete delle leggi e I'autonomia del giudice nel diritto
giustinianeo, 98; VINCENTI, 1 precedenti giudiziali: prospettive romanistiche, 22-27); in quanto l’interpretazione
giudiziale appariva come fattore destabilizzante, capace di indurre nell’ambito deH’ordinamento un inammissibile
stato di opinabilita (Archi, Nuovi valori e ambiguita nella legislazione di Giustiniano, 195).
С. ПУЛЬЯТГИ
119
del culmine imperiale resta quindi di primaria importanza quale vettore di uniformita e di
organicita tanto nell’interpretazione quanto nell’applicazione della norma e quale elemento di
chiusura del sistema. Tant’e che l’imperatore riserva a se stesso il potere non solo di colmare
le lacune dell’ordinamento о di conoscere delle cause a lui direttamente deferite, ma di
avocare a sd la decisione di qualunque controversia in tutte le circostanze in cui lo ritenga
opportune:
Nov. 113 praef.: El yap ti? els’ ppa? ипббеепд cX9ot i) irapd Зскасттг) т^8т|
Хеуореи] q тгрд тои таитт)р irpootpiov XaPetv, ка1 o,wi8copev таит-гр Opels’
81 ’oLkelos лрыр кр'юеыд Зсатиттшаси Kat repeiv, тоито oukctl Tqg ёте рои
Зекаатои Зеетен крсстеыд. Etenim si qua causa ad nos pervenerit sive quae apud
iudicem lam dicta est sive antequam ibi exordium caperet, eamque nobis placuerit
proprio nostro iudicio disponere et decidere, hoc non amplius alterius iudicis eget
• 47
sententia .
Nd ad abrogare la regola di Nov. 113, risalente al 541, о a fare in modo che essa venisse
disapplicata nella pratica si pud ritenere sia sopraggiunta nel 543 la disposizione di Nov. 125,
con la quale si fa carico al giudice di decidere in ogni modo la causa senza rinviarla
all’imperatore. Perche quella disposizione, anziche sancire presunti divieti di inoltro
all’imperatore di richieste di risoluzione di dubbi di diritto, si inquadra in un altro ordine di
problemi e risponde ad un altro scopo: la compressione dell’inattivit4 processuale. Essa infatti
mira piuttosto ad interrompere il rapporto anomalo per cui si rimandava all’imperatore la
decisione di controversie che in se rientravano nelle competenze ed erano alia portata
dell’organo giudicante, ma che quest’ultimo pretestuosamente affermava di non essere in grado
di decidere, per lo piu a fini dilatori e defatigatori47 48.
Interdetta all’organo giusdicente Гinterpretazione de iure in quanto Giustiniano, per evitare
sia 1’evoluzione della legge attraverso Гinterpretatio giudiziale, sia la polisemia della stessa
derivante dalla varieta dei possibili modi di conoscenza, non ammette altra funzione creativa di
diritto che quella da lui personificata, il iudicare legibus non comporta in capo al giudice altro
potere che di interpretazione applicativa49. In tale contesto [’interpretazione del giudice si
47 Circa la riserva da parte dell’imperatore di avocare a se qualunque controversia, decidendola о personalmente con
sentenza inappellabile о per il tramite di giudici delegati (secondo Nov. 82, su nomina da parte di Giustiniano per
Costantinopoli 12 in tutto: 4 ex alti funzionari e otto avvocati), cenni in BASSANELLI SOMMARIVA, L ’imperatore unico
creatore ed interprete delle leggi e l autonomia del giudice nel diritto giustinianeo, 86—87, 90—91; Goria, La
giustizia nell'Impero Romano d’Oriente: organizzazione giudiziaria, 279-280, 308.
48 Nov. 125 e stata prevalentemente inquadrata sotto 1’ottica dello strumento di affermazione del monopolio imperiale
in materia di interpretatio. ZlLLETTI, Studi sul processo civile giustinianeo, 44 nt. 98, 46, evidenzia che con la
costituzione Giustiniano rinnova il divieto ai giudici di interpellate, in corso di giudizio, l’imperatore sui fatti di causa
о sull’interpretazione del fatto. Contra BASSANELLI SOMMARIVA, L’imperatore unico creatore ed interprete delle
leggi e l autonomia del giudice nel diritto giustinianeo, 107-126, ravvisa un temporaneo iatus nella visione
giustinianea dell’esclusivismo imperiale circa la funzione di creazione e interpretazione del diritto e una interruzione
del rapporto tra imperatore e giudice con I’imposizione al giudice stesso dell’obbligo di examinare perfecte causam et
quodeis iustum legitimumque videtur decernere, e del divieto di inoltrare al vertice questioni di diritto. Ma invece che
alle ragioni psicologiche (lo «scatto di impazienza»), ipotizzate dall’a. quali responsabili della rottura, appare piu
rispondente al dettato normative pensare che, nonostante la dizione generica, Giustiniano abbia voluto mantenere la
linea, ribadita in Now. 82. 13-14, 113 praef.-l pr., 143 praef, che consentiva il ricorso alia sede imperiale in caso di
dubitationes de lege (con esclusione peraltro delle preces inviate lite pendente), e respingeva viceversa I’ammissibilittl
delle dubitationes de facto. Cfr. PESCANI, Recensione a Bassanelli Sommariva, 335-336. GORIA, La giustizia
nell’Impero Romano d’Oriente: organizzazione giudiziaria, 279 e nt. 61, ritiene sia incerto se con il disposto di Nov.
125 Giustiniano abbia voluto precludere anche la facolti del magistrate di sottoporre all’autoriU imperiale dubbi di
diritto. Contra VINCENTI, // valore dei precedenti giudiziali nella compilazione giustinianea, 43-56, afferma che con
Nov. 125 non si intesero vietare i ricorsi sul punto di diritto. Sotto ottica diverse, Valentino, // precedente
giudiziale: esigenza di certezza e problema sistematico, 296, considera la novella in chiave di lotta contro il diniego
della giustizia e la dilazione delle sentenze.
49 II Gallo, Interpretazione e formazione consuetudinaria del diritto, 175, afferma che dal contenuto delle
disposizioni contenute in Deo Auctore, 12 e Tanta, 21 risulta 1’intento di Giustiniano di far si che il giudice non
possa, nell’esercizio delle sue funzioni, che limitarsi ad applicare la norma al caso concrete.
120
РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ
identified con I’individuazione del rapporto esistente tra volonta della legge, una volta che essa
sia stata esattamente conosciuta, e caso concrete. Ogni altra forma di discrezionalita oltre la
mediazione tra I’astrattezza della norma e I’applicazione pratica della stessa, che invece in eta
antegiustinianea aveva avuto possibilita di manifestarsi, generalmente si annulla di ffonte
all’imperativita della legge50 51.
Qualche margine di autonomia consente la regola dell’inefficacia dei rescritti imperiali,
specie se a carattere istruttorio, emanati lite pendente, e quindi il divieto di tenerne conto, in
base al principio che il giudizio pronunziato sull’autorita della legge non ha bisogno di
integrazioni:
Nov. 113. I: Kai Sia topto OecrrriCopev, wane SLkt)? ё^етаСорёрт]? е’1те ёп1
XpTlpaTiKat? f| ёукХтзратска'с? f| ётёрас? oiaiaopp Ctvacfwopevai? ai.Tiai?
пара бскасгтас? е’1те ёртарба cltc ёр ёпарх!а1?, pfjTC прауратскор трпор
рё|те ётёрар арт1урафт,р рт)те 0elap fjpcop тира ёуурафор f| аурафор
кёХеисир f) катабестср ev таитг] ту) (rbacriXlSi noXei пара twp перфХёптсор
qpwp рефбрбр8ар'кпр f| ётёрор tipo?, 8taTunovoap avroig бпсо? 8ёос тт]р
apxOeloaP ё£ета£е1Р f| Kpipetp РпбОеспр, катафарр ytpecrOai тог?
SiKaCoucnp fj катафарр yipopepqp кратеср, dXXa ката той? yepiKOu? f]pwp
рброр? та? 81ка? ё£стаСсст0а1 те ка! тёрресгОаг тд уар ёп! тт) тир
рбрсор крсрорерор ё^орота орк ар 8ет)0е!т) tipo? efcoOep 81атипахтесо?. Ас
propterea sancimus, ut dum lis examinatur... apud iudices... neque pragmatica
sanctio neque aliud rescriptum neque divina nostra iussio ulla scripta aut non
scripta vel depositio in hac regia urbe a spectabilibus referendariis nostris vel alio
ullo, quae praecipiat iis quomodo coepta causa examinanda vel iudicanda sit,
iudicantibus insinuetur aut insinuata valeat, sed secundum generales leges nostras
lites et examinentur et decidantur: quod enim ex legum auctoritate iudicatur non
indigebit ulla dispositione extrinsecus petenda.
E spazio di indipendenza presuppone il riconoscimento in capo all’organo giusdicente della
sua insostituibilita nell’interpretazione dei fatti di causa e nell’applicarvi la legge. Anche se
entrambe le misure, sia quella di vietare al giudice di osservare precetti istruttori о decisori
emanati dalla volonta imperiale lite pendente, sia quella di interdire 1’inoltro ingiustificato di
relazioni su casi specifici alia corte imperiale, tendono in secondo scopo ad accelerare il
processo e ad evitare che il magistrate mascheri intenzioni dilatorie:
Nov. 113 praef.: Eypcopep yap w? tipc? twp Slkocttwp |3ouX6pepoi top? Td?
8!ка? Хёуорта? 8шсгтрёфе1р ка1 ёпекррптеер та? ёартсбр стпор8йСорте?
арароХа? профасг1СоРта1 noXXdKt? Хёуорте?, oti Qeioi трпос f| 0eiai
KeXeucrei? f) катаОёаес? top перфХёптсор f]pwp реферер8ар1шр ёрфарес?
айто7? yiPOPTai co? 8fj SiaTunoucrai onto? 8ёос та? ЬпоОёстес? айтои?
ё^ета^еср fj кр'среср. Comperimus enim iudices nonnullos, qui eos qui causas
dicunt extrahere velint atque dilationes suas occultare studeant, saepe praetextu uti
quod dicant sacras sanctiones vel sacras iussiones vel depositiones spectabilium
nostrorum referendariorum sibi insinuatas esse, tamquam quae praecipiant
quomodo causas examinare vel iudicare ips os oporteati[.
50 Su eventual! casi di apporti interpretatio non imperiale, richiesti dalla necessity di adeguamento del diritto о
dall’impossibilita di avere 1’ausilio del vertice, cfr. GALLO. Interpretazione e formazione consuetudinaria del diritto,
175-176.
51 L’eccessivo ricorso al foro imperiale quale espediente dilatorio о quale mezzo di deresponsabilizzazione dell’organo
giudicante viene comballuto dalla legislazione imperiale, che ne riconosce difetti e svantaggi sia sotto il profilo
dell’aggravio ricadente sul tribunale dell’imperatore, sia dal punto di vista della vanificazione deH’obiettivo di
certezza cui naturalmente deve tendere lo strumento processuale. Cfr. per le fonti: Nov. Marc. 1. 2; CJ. 3. 1. 12; Now.
17. 3; 23. 3; 24. 2; 25. 3; 26. 3. I; 30. 9; 69. I. 1 e 4; 80 praef, 1 e 3; 86 praef, I e 3; e per i rimedi: Goria, La
giustizia neU'Impero Romano d'Orienle: organizzazione giudiziaria, 278-281; P. GarBaRINO, Contribute allo
studio del senato in eta giustinianea, Napoli 1992, 82—83.
С. ПУЛЬЯТТИ
121
In ogni caso il dovere di rispettare le leges generates resta impregiudicato, mentre la
sentenza che contravvenga ad esse per seguire disposizioni о decision! imperiali a carattere
particolare e nulla e procura sanzioni all’organo che la emette:
Nov. ИЗ. 1. pr.-l: Kai 8ta тоито Scoiri^opcv ... ката той? yeviKOit? -qpa>v
voptov? та? Зека? ё£стаСсо0а1 те ка1 тёцреоОаь ... ei 8с таита pf]
ттарафиХа£с1 6 Зькасгтё)?, decern libram auri аитдо biroKcloOat trot of] рета тои
каг ётёра? T]pwv ptetCovo? ауарактг|оет? iretpctcrOai ... aXXdt Kav et ti? twv
SiKacTT&v tt|? ’i8'ta? ттерсфроошо сгсотт)р1а? ёк tivo? тошйтои ToXprjcreie
фт|фоо evcyKciv, таитт)о ovtgj? акироо elvai [3ouX6pe0a, со? рт)8ё ёккХт|тои
ттроо8есо0ас рт)8ё тт)о ёк twv корттрорссгсиоо ётта-уесо irotvf)v f)pei? yap
аттагта? той? Эскастта? ката too? yeviKou? фрыо vdpou? та? те ё£етастес?
та? те кр'юес? notetaOai [ЗоиХдреба. Ac propterea sancimus ut ... secundum
generales nostras leges rem et examinare et ad legitimum finem adducere ... SI vero
iudex haec non observabit, decern librarum auri poenae subiciatur, praeterea aliam
quoque graviorem indignationem nostram experturus... Sed etsi quis iudicum sua
salute contempta ex eiusmodi aliquo praecepto sententiam ferre ausus sit, earn ita
irritam esse volumus, ut ne appellatione quidem indigeat neque poenam ex
compromisso inducat: nos enim omnes iudices secundum generates leges nostras et
examinationes et iudicia facere volumus52.
Il precetto giustinianeo rivolto al giudice di non tener conto, nel decidere la causa, degli
exempla, considerate nella dinamica della sua evoluzione, presuppone la distinzione dei
precedent! giudiziali in ragione della loro origine: se da pronunzia imperiale о da pronunzia di
altre corti di giustizia. Nell’ambito delle pronunce imperiali presume la distinzione tra
interpretatio ex precibus e interpretatio in iudicio; e all’interno della prima coinvolge il
problema dell’efficacia dell’attivita rescrivente imperiale53. A livello dommatico infine lo
stesso precetto presuppone un suo itinerario.
Da quest’ultimo punto di vista la limitazione della validita dei rescritti rappresenta una linea
di tendenza cui si uniforma il legislatore postclassico nell’intento di controllame e ridume
1’emanazione54. Diversamente che in eta dioclezianea, durante la quale viene loro attribuito
potere estensivo, a partire dal IV secolo le costituzioni imperiali, per ovviare all’indirizzo
precedentemente assunto dalla prassi, stabiliscono che i rescritti, comunque ottenuti, abbiano
efficacia circoscritta alia soluzione dei casi concreti per cui sono resi. Il principio della
preminenza della legge generale sulle altre forme di manifestazione della volonta normativa
imperiale e 1’esito di un travaglio sviluppatosi nella cancelleria sin dagli inizi dell’eta
postclassica. In quel tempo si fronteggiavano da un lato le esigenze di certezza del diritto, le
quali postulavano generality di precetti e uniformity legislativa; dall’altro le ragioni di diversity,
che invece legittimavano statuizioni singolari parametrate alle peculiarity dei casi55. La
52 Delle sanzioni applicabili al giudice reo di pronuntiare contra constitutiones principum si occupa, con particolare
riferimento agli interventi repressivi pregiustinianei, ARCHI, Sanctissimum templum iustitiae, 226 e nt. 31. L’a.
ricorda, fra 1’altro, che in eta classica al giudice che disattendeva i precetti imperiali veniva irrogata la poena falsi\ e
sul finire del principato Alessandro Severo aveva sottratto il giudice «infedele» all’accusa di crimen maiestatis.
53 Sui rescritti, la loro distinzione e la loro efficacia cfr. per tutti P. Voci, Note sull'efficacia delle costituzioni
imperiali. I: Dal Principato alia fine del IV secolo, in Studi in onore di C. Sanfilippo. 11, Milano 1982, 657 ss. (=
Studi di diritto romano, II, Padova 1985, 277—350); II: Il V secolo, in «Studia et documenta historiae et iuris», 48,
1982, 79 ss. (= Studi di diritto romano, 11, 351-395); MAGGIO, Note crttiche sui rescritti postclassici. I. Il c. d.
processo «per rescriptum», 287
54 In proposito cfr. F De Marini Avonzo, I rescritti nel processo del IV e V secolo, in «Atti dell’Accademia
romanistica costantiniana», 11, 1996, 29-39, part. 35, 38; Vacca, Contribute allo studio del metodo casistico nel
diritto romano, 124 nt. 69 con ulteriore bibliografia.
55 L’incidenza delle pressioni di privati, comunita, potentati locali sull’instaurazione di prassi degenerative nel rilascio
di provvedimenti non aventi carattere di leges generates ё evidenziato da G. G. ARCHI, Il problema delle fonti del
diritto nel sistema romano del IV e V secolo, 46-51, che sottolinea la contraddizione del sistema tardo imperiale, in
cui si proclama bensi il rispetlo del iuspublicum e delle legespublicae, ma nel contempo si riserva all’imperatore il
potere di derogarvi; ID., Iprincipi generali del diritto. Compilazione teodosiana e legislazione giustinianea, in Scritti
122
РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ
soluzione del conseguente problema di mediazione tra le opposte esigenze, tanto piu difficile
da risolvere quanto piu nella realta si rafforzava I’inclinazione ad ampliare piuttosto che a
limitare la sfera di applicazione delle disposizioni a carattere particolare, fu di salvaguardare
fordinamento giuridico contro le spinte centrifughe tendenzialmente portate a miname la
stabilita* 56.
In merito al problema della rilevanza e dell’utilizzazione processuale dei rescritti e delle
sentenze di pronuncia imperiale, le fonti storiche e giuridiche testimoniano che gi4 in epoca
classica si erano veriflcate prese di posizione ufficiali avverso I’attribuzione di valore
esemplare alle decision! imperiali e contro la loro estensione analogica57.
In ambito legislative Giulio Capitolino testimonia che Macrino nel lasso di tempo
identiticabile col biennio tra il 217 e il 218, allo scopo di togliere forza di legge alle «nefaste»
decision! di Commodo e di Caracalla, caratterizzate da inesperienza giuridica, aboil tutti i
rescritti dei precedenti imperatori e sanci la regola delVagere iure non rescriptis:
Vita Macrini, 13: Fuit [Macrinus] in iure non incallidus adeo ut statuisset omnia
rescripta veterum principum tollere ut iure non rescriptis ageretur, nefas esse leges
videri Commodi et Caracallae (et) hominum imperitorum voluntates.
In ambito giurisprudenziale questa risoluzione sembra trovare rispondenza nel pensiero di
Giuliano:
D. 1.3. 15 (27 dig): In his, quae contra rationem iuris constituta sunt, non possumus
sequi regulam iuris,
e di Paolo:
D. 1.3. 14 (54 ad ed): Quod vero contra rationem iuris receptum est, non est
producendum ad consequentias,
che attestano l’inestensibilit4 delle disposizioni contenenti privilegia5*. Ulteriore precisazione
trova poi nel pensiero di Ulpiano, il quale, riportando all’investitura popolare 1’origine del
potere imperiale e facendo discendere da essa l’autorit4 della legge, distingue i vari tipi di
costituzione e, attribuita ad essi forza di legge, afferma che i provvedimenti singolari non hanno
efiflcacia generale ne possono fungere da modelli:
D. 1.4. 1 (1 instit): 1. Quodcumque igitur imperator per epistulam et
subscriptionem statuit vel cognoscens decrevit vel de piano interlocutus est vel edicto
praecepit, legem esse constat. Haec sunt quas vulgo constitutiones appellamus.
di diritto romano, IV, Milano 1995, 9-14; BASSANELLI SOMMARIVA, L’imperatore unico creatore ed interprete delle
leggi e I 'autonomia del giudice nel diritto giustinianeo, 44—48.
56 Tra gli autori che si sono interessati all’argomento, Vacca, Contribute allo studio del metodo casistico nel diritto
romano, 124 nt. 69, sostiene che i relativi provvedimenti siano stati dettati, oltre che dalla preoccupazione per gli
effetti negativi dell'utilizzazione estensiva dei rescritti di favore, da ragioni di politica legislative connesse al processo
di centralizzazione delle fonti del diritto attuato a partire dal HI secolo e culminato con Giustiniano. Archi, 1 principi
generali del diritto. Compilazione teodosiana e legislazione giustinianea, 13—14, attribuisce invece maggiore risalto
ai moventi di carattere politico legati alle vicende della lotta per la successione imperiale, e sostiene che Costantino
non sia stato stimolato nei suoi interventi dal disegno «di rinnovare la sistematica delle fonti del diritto e della loro
efficacia», ma dalle necessita della lotta contro Massenzio, «del quale premeva a Costantino di rendere inefficace certa
normativita, al fine di accattivarsi appoggi per le aspirazioni di dominio». In argomento cfr. dello stesso G. G. Archi,
Milano capitate e la legislazione imperiale postclassica, in «Bullettino dell’Istituto di Diritto Romano V. Scialoja»,
91, 1988, 81-109, part. 82-90.
57 Cfr. MAGGIO, Note critiche sui rescrittipostclassici. I. Il c. d. processo «per rescriptum», 300, che per6 non parla
dell’efficacia estensiva dei rescritti imperiali ai giudici. In precedenza N. Palazzolo, Potere imperiale ed organi
giurisdizionali del II secolo d. C. L’efficacia processuale dei rescritti imperiali da Adriano ai Severi, Milano 1974,
aveva escluso che nelle risposte ai giudici e magistrati giusdicenti l’imperatore operasse deroghe alia competenza
ordinaria.
5* II postulate che il diritto e prodotto dalla ragione e che la norma priva di base razionale non sia analogizzabile trova
rilievo in F. Casavola, Giuristi adrianei, Napoli 1980, 54. Interpretazione nel senso di riferimento al ius singulare in
Vacca, Contribute allo studio del metodo casistico nel diritto romano, 53-54.
С. ПУЛЬЯТТИ
123
2. Plane ex his quaedam sunt personales nec ad exemplum trahuntur: nam quae
princeps alicui ob merita indulsit vel si quam poenam irrogavit vel si cui sine
exemplo subvenit, personam non egreditur.
In questo frammento da un lato rileva I’intenzione del giurista di affermare che i
provvedimenti imperiali, anche quelli legati a una dimensione casistica о ad un’applicazione
giudiziale, travalicano i limiti di una valenza circoscritta alia fattispecie considerata per
assurgere ad un’efficacia piii propriamente normativa. Dall’altro lato, con altrettanta evidenza,
si esprime la volonta di sottolineare che ad alcuni di quei provvedimenti tale efficacia non
possa essere riconosciuta, in quanto esclusivamente ad personam, e che quindi essi non
possano ad exemplum trahi.
Altrettanto avviene nel diritto postclassico. Stando alle testimonianze del Codice
Teodosiano, la limitazione ё imposta da Arcadio in Oriente con una costituzione del 398, la
quale stabilisce I’irrilevanza processuale dei rescritti ad consultationem, circoscrivendone
I’efficacia in futuro ai casi per i quali sono resi:
CTh. I. 2. Il: Rescripta ad consultationem emissa vel emittenda, in futurum his
tantum negotiis opitulentur, quibus effusa docebuntur.
In Occidente dell’efflcacia e dell’utilizzazione processuale dei rescritti e delle sentenze di
pronuncia imperiale si occupa Valentiniano III in almeno tre occasion! legislative: nel 426 con
due costituzioni contemporanee, originariamente facenti parte del testo della «legge delle
citazioni»; nel 445 con una novella diretta al patrizio Massimo. Nella prima delle due
costituzioni del 426 stabilisce che le decision! imperiali assunte in merito a particolari
controversie hanno forza di legge e potere vincolante se e solo quando cid ё espressamente
disposto dal legislatore:
CJ. I. 14. 3 pr.: Nam satis est edicti eas [leges] nuncupatione censeri velper omnes
populos iudicum programmate divulgari vel expressius contineri, quod principes
censuerunt ea, quae in certis negotiis statuta sunt similium quoque causarum fata
59
componere .
%
Nella seconda rifiuta di annettere efficacia generale non solo ai privilegi concessi a favore
di corporazioni e circoscrizioni amministrative, ma anche ai rescritti resi attraverso consultatio
ante sententiam:
CJ. 1. 14. 2: Quae ex relationibus vel suggestionibus iudicantium per consultationem
in commune florentissimorum sacri nostri palatii procerum auditorium introducto
negotio statuimus ... nec generalia iura sint, sed leges fiant his dumtaxat negotiis
atque personis, pro quibus fuerint promulgatau>.
59 La costituzione ё stata interpretata come disposizione indicante i criteri necessari per 1’individuazione della lex
generalis, formali secondo qualche autore (BASSANELLI SOMMARIVA, L imperatore unico creatore ed interprete delle
leggi e I’autonomia del giudice nel diritto giustinianeo, 43—49.), sostanziali secondo altri (ARCHI, Ilproblema delle
fonti del diritto nel sistema romano del IV e V secolo, 56 e nt. 112). Di criteri proposti per 1’esatta individuazione
delle leges che come generali debbono essere osservate da tutti parla anche Bianchini, Caso concreto e «lex
generalis». Per lo studio della tecnica e della politica normativa da Costantino a Teodosio 11, 103 e nt. 13, 143 e nt.
3, 155. Sulla disposizione di Valentiniano III cfr. anche De MARINI AVONZO, La politica legislativa di Valentiniano
111 e Teodosio 11, 74, che esprime dubbi sulla sua «pronta e pratica applicazione»; G. Bassanelli Sommariva, La
legge di Valentiniano HI del 7 novembre 426, in «Labeo», 29, 1983, 280-313; P. VOCI, Note sull'efficacia delle
costituzioni imperiali. II. Il V secolo, in Studi di diritto romano, 2, Padova 1985, 356.
Al problema specifico dell’estensibilitA analogica del rescritto entro i limiti stabiliti da CJ. 1. 14. 3 pr. dedica un
cenno G. G. ARCHI, La legislazione di Giustiniano e un nuovo vocabolario delle costituzioni di questo imperatore, in
«Studia et documenta historiae et iuris», 42, 1976, 1 -22, part. 13 (= Scritti di diritto romano, III, Milano 1981, 1943-69);
Id., Ilproblema delle fonti del diritto nel sistema romano del IV e Vsecolo, 56.
60 Sulla costituzione rilievi in Bassanelli Sommariva, La legge di Valentiniano HI del 7 novembre 426, 290; Voci,
Note sull'efficacia delle costituzioni imperiali. 11. Il V secolo, 354; De MARINI AVONZO, La politica legislativa di
Valentiniano Hl e Teodosio 11, 77-81;Ead., 1 rescritti nel processo del IV e V secolo, 37, che attribuisce la
limitazione deirefficacia normativa delle epistulae ad consultationem, come quella delle risposte ai privati, non a
124
РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ
Nella novella del 445, sotto minaccia di sanzioni amministrative e penali, vieta
(’applicazione analogica di rescritti di grazia ai criminali, specialmente se colpevoli di omicidio
volontario, riservando a se la concessione di condoni per i particolari nelle accertate ipotesi di
involontarieta e fortuity dell’evento delittuoso:
Nov. 19 pr.: Criminosos quidem aversamur omnes et praecipue humano cruore
pollutes, quorum crescit audacia, cum impunitas per simplicia aut etiam personalia
rescripta donatur... I. Merito ergo male usurpata prohibentes hac edictali lege
sancimus, ut homicidii, quod tamen casibus inputaverit confessio supplicantis, non
aliter indulgentia nisi nostri numinis adnotatione praestetur'V
Con maggior rigore nell’ambito della legislazione tardoimperiale ё regola non controversa
I’invalidity dei rescritti contra ius. La si trova sancita due volte da Costantino. La prima volta ё
direttamente oggetto di un editto del 315 insieme alia prescrizione che, nel confronto tra potere
della norma e potere del provvedimento particolare, la legge generale {iura publica, leges
publicae) ha preminenza su qualsiasi altra forma di manifestazione della volonty autoritativa:
CTh. I. 2. 2: Contra ius rescribta non valeant, quocumque modo fuerint impetrata.
Quod enim publica iura perscribunt, magis sequi iudices debent* 61 62.
La seconda volta viene indirettamente confermata nel 317 mediante la norma che da un lato
stabilisce la conformity con la legge quale condizione dell’efficacia dei rescritti, dall’altro fissa
il divieto della loro estensione analogica:
CTh. 1.2. 3 = CJ. 1. 14. I: Ubi rigorem iuris placare aut lenire specialiter exoramur,
id observetur, ut rescribta ante edictum propositum impetrata suam habeant
firmitatem, nec rescribta posteriore derogetur priori. Quae vero postea sunt elicita,
nullum robur habeant, nisi consentanea sint legibus publicist maxime cum inter
aequitatem iusque interpositam interpretationem, nobis solis et oporteat et liceat
inspicere.
Successivamente, nel 426, Valentiniano III richiama in vigore la regola dell’invalidity dei
rescritti contra ius nella nota legge sulle fonti del diritto, sia pure con qualche eccezione, specie
in materia criminale, nell’ipotesi di provvedimento in favore del postulante che non produca
danno al Г altra parte:
CJ. I. 19. 7: Rescribta contra ius elicita ab omnibus iudicibus praecipimus refutari,
nisi forte aliquid est, quod non laedat alium et prosit petenti vel crimen supplicanti
indulgeat63.
rinuncia ad uno strumento di aiuto ai giudici in difficolta e di controllo sul loro lavoro, ma all’intento di eliminate
possibili abusi burocratici; ARCHI, Il problema delle fonti del diritto nel sistema romano del IV e V secolo, 53, il
quale avanza I’ipotesi che CJ. I. 14. 2 rappresenti dimostrazione della lotta condotta dalla cancelleria contro quanti
(parti e giudici), invece di applicate il iuspublicum, tentavano di violarlo, dilatando Г applicazione di quei privilegia,
la cui concessione il potere imperiale voleva riservare a s6.
61 La costituzione ё stata interpretata come prova indiretta dell’inapplicazione о della difficolta di applicazione delle
misure restrittive previste da CJ. 1. 14. 2. Cosi Archi, Ilproblema delle fonti del diritto nel sistema romano del IV e
Vsecolo, 53.
Un diverso tipo di limitazione, la quaestio ftdei precum in capo al precator, ё imposto nel 477 da Zenone con la
costituzione in CJ. 1. 23. 7.
62 D. Simon, Konstantinisches Kaiserrecht. Studien anhand der Reskriptenpraxis und des Schenkungsrechts,
Frankfurt a. M. 1977, 12-13, esclude che I’editto sia da considerate come divieto ai giudici di applicate regole
innovative introdotte per rescritto. Sull’inutilizzabilitA del rescritto contra ius e sull’inestensibilitA ai casi analoghi F.
DE MARINI AVONZO, La giustizia nelle province agli inizi del Basso Impero. I: Iprincipi generali del processo in un
editto di Costantino, in «Studi urbinati di scienze giuridiche ed economiche», 31, 1962-63, 291-328; II.
L’organizzazione giudiziaria di Costantino, ivi, 34, 1965-66, 169-229; EAD., I rescritti nel processo del IV e V
secolo, 36; VOCI, Note sull 'efficacia delle costituzioni imperiali. I: Dal Principato alia fine del IV secolo, 307.
63 II problema che Valentiniano III ha inteso affrontare con la promulgazione di questa legge ё quello di garantire il
rispetto dell’ordinamento giuridico per poter assicurare una buona amministrazione della giustizia. Sul provvedimento
С. ПУЛЬЯТГИ
125
La stessa regola sancisce infine intomo al 491 Anastasio col decretare I’inapplicability, in
qualsiasi livello di giudizio, delle disposizioni imperiali iuri adversa e col rinnovare in capo al
giudice 1’obbligo di osservare le leggi generali:
CJ. I. 22. 6: Omnes cuiuscumque maioris vel minoris administrationis nostrae rei
publicae iudices monemus, ul nullum rescriptum, nullam pragmaticam sanctionem,
nullam sacram adnotationem, quae generali iuri vel utilitati publicae adversa esse
videantur, in disceptatione cuiuslibet litigii patiantur proferri, sed generales sacras
consiitutiones modis omnibus non dubitent observandas.
La legislazione giustinianea sino al 534 assume posizioni apparentemente tra loro difformi.
Nell’ambito della compilazione il Codice riconosce in linea di principio forza di legge a tutte le
manifestazioni della volonty normativa imperiale, rescritti a particolari compresi:
CJ. I. 14. 12. 3: Definimus autem отпет imperatoris legum interpretationem sive in
precibus sive in iudiciis sive alio quocumque modo factam ratam et indubitatam
haberi',
Haec quae necessario, 2: Illas vim generalis constitutionis obtinere palam est, quae
ad certaspersonas rescriptae ... fuerinf,
Summa rei publicae, 3: Nulla dubitatione emergenda ... eo ... quod [quaedam] ad
certas personas rescriptae sunt, cum omnes generalium constitutionum vim obtinere
procul dubio est.
Ciononostante conserva il disposto di CJ. I. 14. 2 sull’inefficacia generale dei rescritti resi
per consultatio ante sententiam e di CJ. I. 14. 3 sull’inefficacia, quanto a potere vincolante,
delle decision! imperiali relative a particolari controversie. Le Istituzioni e il Digesto da un lato
attestano, sulla base della dottrina di Ulpiano, il principio del valore autoritativo e vincolante di
tutte le espressioni della volonta sovrana:
Inst. 1.2. 6: Sed et quodprincipi placuit, legis habet vigorem ... quodcumque igitur
imperator per epistulam constituit vel cognoscens decrevit vel edicto praecepit,
legem esse constat',
ma nello stesso tempo confermano la regola che il rescritto personam non egreditur, asserendo
I’inestensibilita dei provvedimenti particolari contenenti disposizioni di favore, nonche
Г invalidity della loro elevazione a livello di exempla о di modelli decisionali:
Inst. 1.2. 6: Plane ex his [constitutionibus] quaedam sunt personales, quae nec ad
exemplum trahuntur, quoniam non hoc princeps vult: nam quod alicui ob merita
indulsit, vel si cui poenam irrogavit, vel si cui sine exemplo subvenit, personam non
egreditur. aliae autem, cum generales sunt, omnes procul dubio tenent.
A parte la questione dei rapporti tra i cataloghi delle fonti presentati nel Digesto, nelle
Istituzioni e nel Codice, 1’apparente contrasto esistente all’intemo della Compilazione in ordine
all’estensibility о meno dei rescritti singolari si dissolve, ove si ponga mente al valore attribuito
da Giustiniano aWunitas dell’imperialis sensus. Posto che tutte le manifestazioni della volonty
normativa imperiale hanno eguale valore di legge {legem esse constant) e che 1’efflcacia erga
omnes ad esse inerente non pud essere contestata da vanae scrupolositates о da ridiculosae
ambiguitates, va fatta eccezione limitativa nei riguardi dei rescritti aventi carattere di
indulgentia о di privilegium, per evitare che questi, accordati dall’imperatore in considerazione
delle peculiarity del caso deciso, si trasformino in beneficio generate {quaedam sunt personales
VOCI, Note sulTefficacia delle costituzioni imperiali. I: Dal Principato alia fine del IV secolo, 307; M. Bianchi
Fossati Vanzetti, Le Novelle di Valentiniano III. I: Fonti, Padova 1988, 82, nt. 41; e sul divieto di utilizzazione dei
rescritti contra ius, sull’eccezione rispetto a tale divieto e sull’interdizione di estendere il rescritto a casi diversi da
quello per cui fti emanate De Marini AvONZO, La politico legislativa di Valentiniano III e Teodosio II, 79; Ead., I
rescritti nelprocesso del IVe Vsecolo, in «Atti dell’Accademia romanistica costantiniana», 11, 1996,29-39, part. 37.
126
РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ
пес ad exemplum trahuntur). L’attivita dell’imperatore salvaguarda I’unita dell’ordinamento; la
sua capacity discrezionale non rigetta perd I’ammissione di disposizioni singolari con efficacia
ristretta, se giustificate dalla particolarita delle situazioni. Percid anche dogmaticamente, nel
porre i suoi cataloghi delle fonti del diritto, Giustiniano fa emergere I’esigenza di distinguere
tra costituzioni a carattere particolare conformi ai precetti dell’ordinamento giuridico e quindi
asserenti principi di diritto (estensibili) e disposizioni di favore assunte in deroga a quei
precetti, e quindi contra ius, in considerazione della peculiarity del caso singolo (inestensibili).
Cid induce a ridimensionare la portata deH’affermazione generale inserita in CJ. I. 14. 12,
secondo cui le sentenze imperiali debbono essere considerate exempla publice valitura, in
quanto ё chiaro che discende dalla stessa sistematica giustinianea delle fonti del diritto che
quella valenza generale possa esser riconosciuta solo alle decisioni non contenenti privilegia о
disposizioni singolari.
Sulla rilevanza processuale del precedente giudiziale proveniente da organi giusdicenti
diversi da quello imperiale il legislatore ha assunto nel corso dei tempi posizioni diversificate.
L’importanza degli exempla e riconosciuta sin da eta tardorepubblicana, dal momento che i
giuristi, pur non avendo redatto collezioni di decisioni giudiziali, non hanno mancato di
mostrare interesse per le sentenze dei giudici64. Tale interesse non si pud tuttavia considerate
come attestazione della normativita delle res iudicatae.
In ety adrianea il problema e ancora di matrice piii giurisprudenziale che legislativa. Ё
dubbio se la riflessione dei giuristi si rivolga piii alia rilevanza della fonte extrautoritativa
avente fondamento nella volonta popolare, che non a quella della efficacia vincolante dei
giudicati conformi. Appare infatti incerto se attenga al problema dell’esemplarity e normativita
dei precedenti giudiziali il frammento di Celso citato in dottrina come riferito alia defmizione
dei limiti di validity della consuetudo iudicandi nell’ipotesi di prassi giudiziale fondata su
errore iniziale:
D. 1. 3. 39 (23 dig.): Quod non ratione introductum, sed errore primum, deinde
consuetudine optentum est, in aliis similibus non optinet65.
In eta severiana d’altra parte, a livello di riflessione giurisprudenziale, non mostra ancora
chiara attinenza con il problema dell’esemplarity e dell’applicazione analogica dei precedenti
giudiziali neppure 1’efficacia attribuita da Paolo alia interpretatio che emerge dal
comportamento costante della collettivity:
D. 1. 3. 37 (1 quaes t.): Si de interpretatione legis quaeratur, in primis inspiciendum
est, quo iure civitas retro in eiusmodi casibus usa fuisset: optima enim est legum
interpres consuetudo.
I motivi dai quali si ё indotti a propendere per 1’esclusione dell’attinenza sono i seguenti: la
consuetudo cui fa riferimento Paolo come optima legum interpretatio si identifica non con il
64 L’osservazione in F. BONA, La certezza del diritto nella giurisprudenza tardo-repubblicana, .in La certezza del
diritto nell 'esperienza giuridica romana, Padova 1987, 101-48, part. 139-40. L’autore cita casi di utilizzazione о di
semplice richiamo a precedenti giudiziali (ivi, 139-40); trova in Gellio 6. 15. 1 e 11. 18. 12 ss. conferma
dell’attenzione dei giuristi alia prassi dei tribunal! e alle sentenze dei giudici (ivi, 140-41), specialmente del fatto che
Sabino si rifa a sentenze di giudici privati e non ad opinioni di giuristi precedenti (ivi, 144); ritiene che Labeone e lo
stesso M Giunio Bruto si sono arrestati «a livello di esposizione di dati desunti dall’esperienza giudiziaria» (ivi 142);
giudica element! di prova scarsi quantitativamente, ma important! qualitativamente i nomi dei giuristi che non
disdegnarono di riportare sentenze giudiziarie nelle loro opere: M. Giunio Bruto, Labeone, Sabino (ivi, 144); individua
e trova le ragioni dell’interesse dei giuristi per le sentenze giudiziarie nel fine di misurare il divario tra passato e
presente e di sottolineare il momento di emersione di una nuova prassi giudiziaria che potesse formare oggetto di
riflessione giurisprudenziale (ivi, 145). In precedenza, invece, VACCA, Contribute allo studio del metodo casistico nel
diritto romano, 56, aveva affermato che, tranne I’isolato caso riportato in D. 50. 16. 96 da un brano di Celso, i giuristi
non menzionano mai esplicitamente precedenti giudiziali.
65 Secondo VACCA, Contribute allo studio del metodo casistico nel diritto romano, 55, il frammento di Celso appare
spiegabile solo in connessione con i frammenti D. 1. 3. 37 di Paolo e D. 1. 3. 38 di Callistrato quale attestazione
dell’efiicacia vincolante della prassi giudiziale, la cui attivita il giurista esclude, se viziata da errore iniziale che lo
rende contra rationem
С. ПУЛЬЯТТИ
127
precedente giudiziale, bensi con il costante e spontaneo comportamento dei soggetti, avente
equivalenza di norma; gli eiusmodi casus accennati dal giurista non possono ne alludere
all’analogia di precedenti pronunce giudiziarie ne identificarsi con una prassi giudiziale
costantemente uniforme, регсЬё esprimono situazioni di fatto; la portata localistica e
territorialmente circoscritta del riferimento -si tratta di ius civitatis- non ё compatible con la
generalizzazione e quindi nemmeno con la possibilita di una sua configurazione esemplare66 67.
La prima sanzione legislativa dell’efficacia vincolante del precedente giudiziale di cui sia
pervenuta notizia appartiene al diritto severiano e risale al periodo tra la fine del II e I’inizio del
III secolo. In uno degli anni che vanno dal 198 al 202 Settimio Severo attribuisce auctoritas,
forza di legge alia consuetudine e alle decisioni di merito dei tribunali rese costantemente in
maniera uniforme. Cosi informa Callistrato nella nota testimonianza conservata dai giustinianei:
D. I. 3. 38 (I quaesty. Nam imperator nosier Severus rescripsit in ambiguitatibus
quae ex legibus proficiscuntur consuetudinem aut rerum perpetuo similiter
iudicatarum auctoritatem vim legis optinere debere‘\
ll frammento callistrateo esprime il momento del pensiero giuridico romano in cui,
concorrenzialmente con I’autorita te\Vinterpretatio prudentium, emerge la rilevanza
processuale della consuetudo quale orientamento interpretative costante e del precedente
giudiziale. Callistrato lascia capire che la semantica di consuetudo non equivale solo
all’accezione tecnica di diritto derivante da tradizionale ininterrotta osservanza da parte di una
comunita di soggetti; ma si identifica anche con criterio interpretative costantemente seguito
ossia con il consolidamento di una intelligenza della legge, e quindi della uniforme soluzione
dei dubbi di diritto, in prassi interpretativa. In altri termini Callistrato, con I’attestare che la
legislazione imperiale impone al giudice I’obbligo di avvalersi della consuetudine e dei
giudicati conformi quali mezzi interpretativi per la soluzione dei dubbi di diritto, testimonia il
riconoscimento da parte del legislatore della efficacia vincolante (auctoritas) dei giudicati
conformi entro i limiti in cui tale valore rientri nell’ambito del disposto di legge e si ponga in
rapporto di interpretazione della stessa68.
66 VINCENTI, Il valore dei precedent! giudiziali nella compilazione giustinianea, 26, rileva tanto il fatto che
I’espressione in eiusmodi casibus non fa riferimento all’interpretazione che scaturisce dalla serie dei giudicati
conformi, quanto I’ambito locale cui il giurista guarda. Ne condivide il pensiero VALENTINO, Il precedente giudiziale:
esigenza di certezza e problema sistematico, 293.
67 II testo e stato al centro di un largo interesse della dottrina, divisa peraltro sul problema della genuiniti del testo,
ritenendo qualche autore interpolate il richiamo alia consuetudo (G. LOMBARDI, Sul titolo «quae sit longa
consuetudo» (8. 52 [53]) nel Codice giustinianeo, in «Studia et documenta historiae et iuris», 18, 1952, 21-87, part.
50-52), altri viceversa genuino il richiamo alia consuetudo e interpolate quello alle res perpetuo similiter iudicatae
(L. BOVE, La consuetudine in diritto romano. I: Dalla Repubblica all’eta dei Severi, Napoli 1971, 149-150), altri
infine operazione compilatoria la frase vim legis optinere debere (U VON L0BTOW, Miscellanea, in Studi in onore di
V. Arangio-Ruiz, II, Napoli, s. d. [1953], 353-378, part. 358-359). Rassegna in VINCENTI, Il valore dei precedenti
giudiziali nella compilazione giustinianea, 20-21 nt. 49; VALENTINO, Ilprecedente giudiziale: esigenza di certezza e
problema sistematico, 293. Un’interpretazione dei concetti consuetudo e res perpetuo similiter iudicatae aderente alia
realty del pensiero giuridico severiano; e, al contrario, I’impossibility di assegnare al diritto giustinianeo la regola della
«vincolativita» dei giudicati conformi consentono pero di sostenere I’autenticita sostanziale del brano, pur senza
escludere interventi formali dei giustinianei.
Sotto profilo sostanziale il passo ё stato considerate prevalentemente come testimonianza in tema di consuetudine
регсЬё i giuristi classici si richiamano al giudicato in quanto prova della consuetudine (B. SCHMIEDEL, Consuetudo im
klassischen und nachklassischen romischen Recht, Graz-Koln 1966, 26-27). Altri autori sostengono che il frammento
di Callistrato non suffraghi tale interpretazione perche la consuetudo e le res perpetuo similiter iudicatae sono
presentati alternativamente e nulla lascia supporre che il giurista alluda al secondo in funzione del primo (Vacca,
Contributo allo studio del metodo casistico nel diritto romano, 51, con bibliografia).
Sul significato di auctoritas quale forza vincolante cfr. J. PH. Levy, Dignitas, gravitas, auctoritas testium, in
Studi in onore di B. Biondi, 11, Milano 1965, 66 e nt. 305.
II problema della datazione delle Quaestiones di Callistrato e quindi anche del rescritto di Settimio Severo
in S. PUL1ATT1, Il «De iure flsci» di Callistrato e ilprocesso flscale in eta severiana, Milano 1992, 81-85.
68 Su questo ordine di problemi e sul frammento callistrateo VACCA, Contributo allo studio del metodo casistico nel
diritto romano, 52, 138. L’a. sostiene che dai frammenti D. 1. 3. 37 di Paolo e D. I. 3. 38 di Callistrato si ricavano
riconoscimento e limiti del valore normative dei giudicati in quanto il ricorso alia serie delle res iudicatae e ammesso
128
РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ
La regola severiana risulta ad ogni modo superata in epoca postclassica per le suesposte
esigenze di salvaguardia dell’ordinamento e di controllo delle istanze tendenti a
comprometterne stabilita e autorita.
Il diritto giustinianeo, in particolare, esige la distinzione tra precedenti giudiziali
provenienti da pronunzia imperiale e precedenti giudiziali provenienti da decisioni di altre
corti, регсЬё i primi, a differenza dei secondi, rivestono figura istituzionalmente propria. Posto
che nel concetto giustinianeo di legge rientrano le manifestazioni della volonti decisionale
imperiale espressa sotto qualsiasi forma e in qualsiasi occasione, ригсЬё non in contrasto con
norme esistenti, i giudicati di origine imperiale non soltanto posseggono vim legis; ma, come
attesta Inst. 1. 2. 6, sono vere e proprie leges (quodcumque imperator ... cognoscens decrevit
... legem esse constat). In quanto espressione della funzione del conditor legum, essi hanno
potere vincolante nei riguardi dell’organo giudicante non solo nella decisione della causa per
cui vengono pronunziati; ma, per analogia, anche nei casi simili. Cosi statuisce la costituzione
del 529 diretta al prefetto del pretorio Demostene, di importanza fondamentale per la soluzione
del problema:
CJ. 1. 14. 12 pr.: Si imperialis maiestas causam cognitionaliter examinaverit et
partibus cominus constitutis sententiam dixerit, omnes omnino iudices, qui sub
nostro imperio sunt, sciant hoc esse legem non solum HU causae, pro qua producta
est, sed omnibus similibus.
L’intento di Giustiniano di assicurare la certezza del diritto si realizza non solo riservando a
se stesso il potere normative, ma anche orientando la decisione delle corti giudicanti secondo il
disposto delle sue sentenze; e percid i giudicati imperiali hanno la medesima rilevanza
processuale delle leges generates69'.
Non altrettanta efficacia Giustiniano riconosce ai precedenti giudiziali che traggono origine
da altre corti, qualunque ne sia il rango70. La sentenza del giudice non va oltre il caso deciso e i
precedenti giudiziali non hanno пё vim legis пё potere vincolante sulle decisioni di altri organi
giudicanti, tanto piii, ma non solo, quando siano viziati da errore:
CJ. 7. 45. 13: Nemo iudex vel arbiter existimet neque consultationes, quas non rite
iudicatas esse putaverit, sequendum, et multo magis sententiae eminentissimorum
praefectorum vel aliorum procerum (non enim, si quid non bene dirimatur, hoc et in
aliorum iudicum vitium extendi oportet, cum non exemplis, sed legibus iudicandum
in subordine alia legge e come strumento interpretative della stessa. Inoltre ritiene che la consuetudine di cui parla il
giurista sia da intendere non come fenomeno di osservanza popolare, ma piuttosto come abituale e prolungato modo di
intendere e interpretare.
69 Sul contenuto e sulla portata delle disposizioni di CJ. 1. 14. 12 DE MARINI AvONZO, La politica legislativa di
Valentiniano 111 e Teodosio II, 80-81, assume la contraddittorieta di CJ. 1. 14. 12 rispetto alle regole del 426, e
1’incongruenza da parte dei compilatori di includere nello stesso titolo i divieti di estendere le sentenze dell’imperatore
ai casi simili e la raccomandazione di Giustiniano a fare la stessa cosa. Archi, Sanctissimum templum iustitiae, 220-
222; 1D., Iprincipi generali del diritto. Compilazione teodosiana e legislazione giustinianea, nel vol. Scritti di diritto
romano, IV, 43-45, 64, chiarisce il significato da attribuire al tenore aspramente polemico della prima parte del testo.
FALCHI, Studi sulle relazioni tra la legislazione di Giustiniano (528-534) e la codificazione di «leges» e «iura», 27-
28, 85, 134, 139, rileva nella costituzione lo scopo di assicurare I’uniformitA degli indirizzi giurisdizionali.
Sul problema generate della normativita dei rescritti imperiali cfr. E. Volterra, Il problema del testo delle
costituzioni imperiali, nel vol. La critica del testo, II, Firenze 1971, 821-1097, part. 1001-1011; BlANCHINl, Caso
concreto e «lex genera Its». Per lo studio della tecnica e della politica normativa da Costantino a Teodosio II,
passim.
70 11 problema della rilevanza dei giudicati conformi secondo la legislazione giustinianea 6 discusso da ultimo in
BASSANELLI SOMMARIVA, L 'imperatore unico creatore ed interprete delle leggi e Tautonomia del giudice nel diritto
giustinianeo, 9-10; VINCENTI, Il valore dei precedenti giudiziali nella compilazione giustinianea, 1-56; 1D., I
precedenti giudiziali. Prospettive romanistiche, in II valore dei precedenti giudiziali nella tradizione europea,
Padova 1998, 1-27, con conclusioni divergenti. Negata dalla Bassanelli, 1’efficacia vincolante dei giudicati t
viceversa dal Vincenti riconosciuta come canone ermeneutico primario per la risoluzione delle ambiguitates legum al
di la del quale sta solo 1’imperatoria interpretatio. Per 1’eta classica cfr. L. VACCA, Sulla rilevanza dei «precedenti»
nel diritto giurisprudenziale romano, in II valore dei precedenti giudiziali nella tradizione europea, 29-53.
С. ПУЛЬЯТТИ
129
est), пес si cognitionales sint amplissimae praefecturae vel alicuius maximi
magistratus prolatae sententiae: sed omnes iudices nostros veritatem et legum et
iustitiae sequi vestigia sancimus.
Il testo, risalente al 529, ё fondamentale perche certifica che Giustiniano non ammette il
principio dello stare decisis, decreta soltanto la validita della regola non exemplis, sed legibus
iudicandum est e la propone come inviolabile71. Potrebbe pertanto sembrare che assuma sapore
di esercizio dialettico il voter desumere e contrario la prova dell’efficacia dei giudicati
conformi rite emessi dal fatto che il legislatore vieti di tener conto delle pronunzie giudiziarie
errate. In effetti Giustiniano impone all’organo giusdicente il divieto di seguire non soltanto i
precedenti giudiziali viziati (le sentenze pronunziate a conclusione di cause non rite iudicatae,
non bene diremptae), ma in maniera estensiva tutti i giudicati conformi provenienti da tribunali
diversi da quello imperiale, a prescindere dalla legittimita о meno delle decisioni in essi
contenute. Il giudice deve seguire unicamente la legge.
Le ragioni della discriminazione introdotta da Giustiniano tra precedenti giudiziali di
origine imperiale e giudicati conformi emessi da altre corti sono da individuare in fattori di
varia entity e natura. Sono anzitutto 1’affermazione del principio dell’unicit^ della fonte del
diritto, senza la quale verrebbe compromesso il valore esemplare della legge; e la differenza di
livello istituzionale ed autoritativo che Giustiniano nel 529 pone tra la funzione primaria e
creativa del condere leges, propria della potest^ imperiale, e la funzione subordinata e
applicativa del sequi leges, assolta dall’organo giudicante:
CJ. 1. 14. 12. 1: Quid enim maius, quid sanctius imperiali est maiestate? vel quis
tantae superbiae fastidio tumidus est, ut regalem sensum contemnat, cum et veteris
iuris conditores constitutiones, quae ex imperiali decreto processerunt, legis vicem
obtinere aperte dilucideque definiunt ?
La concezione della fluidita del ius in confronto alia perennit^ della lex, per i cui
cambiamenti pud disporre solo 1’autorita del conditor legum; la mancata attribuzione di vis
legis all’exemplum, in quanto non fondato nd dal conditor nd da\Vinterpres legum; la possibile
inattendibilita dei giudicati emessi da altre corti in confronto alia esemplare perfezione
de\Vimperialis sententia; la necessita di garantire la certezza del diritto con 1’impedire la
perpetuazione dell’errore sono poi altrettanti motivi per cui, di fronte all’eventualita di vizi,
riesce difficile al legislatore attribuire alia sentenza del giudice 1’efficacia di costituire norma
per i casi analoghi:
CJ. 7. 45. 13: Non enim, si quid non bene dirimatur, hoc et in aliorum iudicum vitium
extendi oportet, cum non exemplis, sed legibus iudicandum est.
Il perchd poi della divaricazione tra la disposizione estensiva di Settimio Severo,
testimoniata da Callistrato, e la restrittiva di Giustiniano, attestata in varie sedi, si trova nella
diversa concezione della gerarchia delle fonti del diritto esistente in ей tardoclassica rispetto a
quella dominante in epoca postclassica. Nell’ordinamento giuridico di fine Principato la
71 Ё dottrina prevalente. Cfr., con riferimento a CJ. 7. 45. 13 e con profili diversi, Zilletti, Studi sulprocesso civile
giustinianeo, 246-247 e nt. 42, VACCA, Contribute allo studio del metodo casistico nel diritto romano, 55, 134;
BASSANELLI Sommariva, L 'imperatore unico creatore ed interprete delle leggi e I 'autonomia del giudice nel diritto
giustinianeo, 10; FALCHi, Studi sulle relazioni tra la legislazione di Giustiniano (528-534) e la codificazione di
sieges» e «iura», 28, 135; ARCHI, Sandissimum templum iustitiae, 199-231, part. 226-228; F. Gallo, La
codificazione giustinianea, in Index, 14, 1986, 33—46, part. 36; GOR1A, La giustizia nell'impero romano d'oriente:
organizzazione giudiziaria, 301 e nt. 137; VINCENTI, Il valore dei precedenti giudiziali nella compilazione
giustinianea, cit., 7-9; J.-P. CORIAT, Le Prince legislateur. La technique legislative des Severes et les methodes de
creation du droit imperial a la fin du Principal, Roma 1997, 534-537 e nt. 174; VALENTINO, 11 precedente
giudiziale: esigenza di certezza e problema sistematico, 294-295. Inoltre, a conferma di questo orientamento
interpretative sulla base dell’esame di Tanta 21 e 18, GALLO, Interpretazione e formazione consuetudinaria del
diritto, 175, 222; e per i rapporti tra CJ. 7. 45. 13 e CJ. 1. 14. 12 Valentino, Ilprecedente giudiziale: esigenza di
certezza e problema sistematico, 295-296.
130
РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ
volonta normativa imperiale non ha ancora assunto il ruolo di unica fonte del diritto; anzi trova
spazio, entro un concetto di diritto come espressione di una pluralita delle fonti, Г attivita di
istanze diverse, soprattutto di origine giurisprudenziale. In eta severiana poi I’evoluzione del
diritto e senza dubbio in gran parte frutto de\V interpretatio prudentium о della loro
partecipazione all’attivita legislativa del vertice. Invece nel regime tardoantico, specialmente
giustinianeo, I’ideologia dell’imperatore unico creatore e interprete del diritto opera in modo
che non si faccia piu riferimento ne all’efficacia dirimente delle ambiguity della legge пё alia
portata esemplare ravvisate nel precedente giudiziale.
In conclusione, posto che il giudice non pud servirsi dei giudicati conformi ne a fini di
chiarificazione ne a scopo di formazione della sentenza, perche rimane riservata alia sola
principalis sententia Гauctoritas di decisione capace di recidere i legum aenigmata, e
presumibile che nella pratica dei tribunali, in via subordinata e sussidiaria, un valore di
orientamento possa essere stato attribuito al precedente giudiziale, come lascia capire il divieto
di utilizzazione delle sentenze a fini decisori stabilito dal legislatore; ma che gli sia stata
riconosciuta forza di legge ed efficacia vincolante ё escluso dalle disposizioni giustinianee.
В эпоху поздней Империи судопроизвод-
ство было неэффективным, о чем свидетель-
ствуют данные источников. Можно выделить
две основные проблемы: неравенство людей
перед законом и злоупотребления чиновников.
Первая из этих проблем связана с иерархи-
ческой структурой общества. Вторая же обус-
ловлена тем, что сами судьи зачастую не были
компетентны в вопросах права, так как, кроме
судебных, должны были выполнять админи-
стративные и военные функции. Поэтому у
судей были специальные помощники (adses-
sores), выбиравшиеся среди знатоков права.
Однако в руках этих помощников совмещались
обязанности судьи и защитника, что еще более
пагубно воздействовало на судопроизводство.
Судебные процессы были очень долгими (до 30
лет), задержки вызывали увеличение расходов
сторон, что было выгодно судебным органам.
Отчасти эти пороки связаны с объективными
причинами (перегруженность судов, несовер-
шенная система назначения судей).
Император Юстиниан с 528 по 534 г. издал
ряд законов, направленных на оздоровление сло-
жившейся ситуации. Lex Properandum (530 г.)
устанавливал жесткие наказания за судебные
задержки. В 539 г. была учреждена новая
С. ПУЛЬЯТТИ
ОБЯЗАННОСТЬ СОБЛЮДАТЬ ЗАКОН
И ВАЖНОСТЬ ОДИНАКОВЫХ
СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ
В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ЮСТИНИАНА
(РЕЗЮМЕ)
должность quaesitor’a, к которому перешел ряд
функций из городской префектуры, одновре-
менно были проведены меры по децентрализа-
ции судебной системы (епископы получили
право контроля над судьей и над гражданским
судопроизводством).
В VI в. была общепризнанной идея об им-
ператоре как о единственном создателе и тол-
кователе законов. Роль же судьи сводилась к
сопоставлению закона и конкретного дела. Это
должно было привести к созданию единой и
органичной правовой системы. Однако в су-
дебной практике широкое распространение
получило использование частных постановле-
ний (прецедентов), поэтому Юстиниан ввел
принцип преобладания общих законов (leges
generales). Что касается использования преце-
дентов, то было установлено различие между
прецедентами, исходящими из императорского
суда и из иных судов. Первые, исключая поста-
новления о привилегиях, считались leges из-за
законодательных прерогатив императора, вто-
рые же не имели юридической силы. Это связано
с изменениями в концепции источников права
В позднеклассическую эпоху было несколько
источников права, а в постклассическое время
императорская воля стала единственным.
© М. А. Морозов, 2000
М. А. МОРОЗОВ*
КТИТОРСКОЕ ПРАВО ПО
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ ЮСТИНИАНА
Вопрос о законодательной основе ктиторского права в Византии остается открытым.
Наиболее полным исследованием, в котором большое внимание уделяется законода-
тельству византийских императоров о ктиторстве, является монография Й. Чишмана* 1. Но
на сегодняшний день многие выводы исследователя являются устаревшими. Особенно
это касается взгляда на консервативность института ктиторства, что не позволило уче-
ному проследить его развитие. Очень важными с точки зрения анализа императорского
законодательства и канонических постановлений об институте ктиторства в ранний пе-
риод являются статьи Б. Граника2. Анализируя данные законодательства Юстиниана,
исследователь приходит к важным выводам, что именно в период VI в. монастырь путем
подчинения власти епископа приобретал некоторые права юридического лица.
Некоторые выводы относительно возникновения института ктиторства в Византии
были сделаны русскими и сербскими канонистами. Здесь прежде всего следует отметить
труд П. Н. Соколова о церковно-имущественном праве в Греко-римской империи3 и
монографию иеромонаха Михаила по проблемам церковного законодательства4. Эти
исследователи связывали возникновение ктиторского права с необходимостью правового
оформления церковно-монастырского имущества. Но если П. Соколов полагал, что кти-
торское право являлось основным институтом, под защитой которого находилась цер-
ковная собственность в ранневизантийский период, то Михаил (Семенов) пришел к выво-
ду, что само ктиторское право в VI в. еще только возникало и не могло играть большую
роль в церковном праве. В 1935 г. появилась обстоятельная статья С. Троицкого о ктитор-
ском праве в Византии и в Сербии при династии Неманичей5, в которой исследователь на
основе сравнительного анализа византийских и сербских источников проследил эволюцию
института ктиторства в славянских странах. Он пришел к выводу, что этот институт в Ви-
зантии постепенно эволюционирует в сторону наследственной собственности ктитора.
Таким образом, не все аспекты этой сложной проблемы хорошо изучены. Один из
них, нуждающийся в дополнительном рассмотрении, - правовая база института кти-
торства. Целью статьи является изучение института ктиторства в ранневизантийский
период с точки зрения его законодательного оформления и места в византийском иму-
щественном праве. Корень ктиторства, на наш взгляд, следует искать как в древних цер-
ковных учреждениях, так и в римском праве. Наша задача в связи с этим будет заклю-
чаться в анализе ранневизантийского императорского законодательства, чтобы просле-
дить в ктиторском праве следы римских правовых воззрений.
’ Морозов Максим Анатольевич - преподаватель кафедры истории средних веков исторического факультета
Санкт-Петербургского государственного университета.
1 ZhishmanJ. Der ostkirchliche Stifterrecht. Wien, 1888.
2 Granic B. Die rechtliche Stellung und Organisation der griechischen Kloester nach dem justinianischen Recht // BZ.
1929. Bd. 29. S. 8-34; Idem. 'A acte de fondation f un monastere dans les provinces greques du Bas-Empire au V et au
VI siecle // Melanges Charles Diehl. 1930. Vol. 1. P. 101-105.
3 Соколов П. H. Церковно-имущественное право в греко-римской церкви. Новгород, 1896. С. 248-262.
4 Пером. Михаил. Законодательство византийских императоров по церковным вопросам. М., 1902. Автор
исследует в основном правовую базу ктиторства, основывая свои выводы на анализе ранневизантийского
законодательства.
5 Троицки/ С. Ктиторско]е право у ВизанЦи и у немаиичкой Србщи // Глас Српской Академии Наук. Т. 169.
1935. С. 5-54.
132
РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ
Согласно 67-й новелле Юстиниана, ктиторское право - это объем тех прав, которые
приобретало физическое или юридическое лицо на основании сооружения церковного
учреждения (в частности, монастыря) или его возобновления6. По мнению некоторых
исследователей, оно во многом схоже с ius patronatus, поскольку оно определялось как
особая привилегия лицу (как светскому, так и духовному), построившему храм. Одной из
разновидностей патроната в византийской церкви XI—XII вв. был харистикариат7. Но
ктиторство являлось собственно не правом, а обязанностью, возлагаемой на устроителя
храма в интересах церкви. Так смотрело на этот институт церковное право.
Изначально субъектом права, пользующимся охраной римского института res sacrae
императорским законодательством, признавалась только кафедральная церковь. Именно
ей как собранию верующих даются эдикты Константина Великого, которыми церковь
получает право наследования по завещанию8. По императорскому законодательству IV в.
правом собственности, а значит и правом наследования, пользовалась только кафедраль-
ная церковь как центр всей епископии9 * 11. Остальные церковные учреждения приобретали
свои права путем постепенного обособления от кафедры и имели в связи с этим произ-
водную природу. Это ecclesiae loci, приходские церкви, благотворительные учреждения
ю
и, наконец, монастыри .
Источники IV и первой половины V в. позволяют говорить, что монастыри, как и
благочестивые учреждения, возникали двумя способами. Имущество на их строитель-
ство предоставлялось либо представителями церкви, либо светскими людьми. Таким
образом, в доюстиниановский период можно говорить о наличии двух типов монасты-
рей - епископских и частных". Но в то же время их юридическая природа не различа-
лась, поскольку епископ строил монастырь на свои собственные средства, а не на сред-
ства епархии12.
Императорское законодательство определяло правовую природу монастыря как кол-
легию (collegium, consistorium, corpus)13. И это была их действительная природа, по-
скольку монастыри в IV-V вв., возникая по воле частных лиц, представляли собой кор-
порации монашествующих, имеющих определенную цель (спасение от мира), и, таким
образом, подходили под институт privata collegia. Следовательно, их правовое положе-
ние могло определяться общим законодательством о дозволенных коллегиях14. Таким
образом, в IV-V вв. монастырь - это полностью правоспособное и дееспособное лицо,
но не относящееся государственным правом к церковному учреждению, а посему не
связанное с церковью в правовом отношении15.
6 Corpus Juris Civilis. Vol. Ill: Novellae Justiniani / Rec. R. KrOll. Berolini, 1899. (Далее: Nov. Just ). 67. См. об этом:
Tschischman M. Der ostkirchliche Stifterrecht... S. 3; Соколов П. H. Указ. соч. С. 103-106; Троицки/ С. Указ. соч.
С. 5. При некоторых различиях данные исследователи все же правильно понимают сущность ктиторского
права, не смешивая его с патронатом.
7 О праве харистикариата см: Lemerle Р. Un aspect du role... P. 145-234.
8 Theodosii libri XVI cum constitutionibus Sirmonianus / Ed. Th. Mommsen, P. M. Meyer. Berolini, 1905. (Далее:
Cod. Th.). 4. XVI. II.
9 Corpus Juris Civilis. Vol. 11: Codex Justiniani I Rec. Paulus Krueger. Berolini, 1895. (Далее: Cod. Just.) 42. 3; Nov.
Just. 123. 6.
111 Соколов П. H. Указ. соч. С. 167.
11 Суворов Н. С. О юридических лицах по римскому праву. СПб., 1892. С. 48.
12 Granic В. Op. cit. S. 8; Иером. Михаил. Законодательство римско-внзантийских императоров... С. 161.
13 Zhischman J. Der ostkirchliche Stifterrecht... S. 6-8. О римских коллегиях см.: Ельяшевич В. Б. Юридическое
лицо, его происхождение и функции в римском частном праве. СПб., 1910. С. 456; Суворов Н. С. Указ. соч.
С. 367.
14 D. 47. 22 I. Видимо, такое положение монастырей как субъектов права было единственно возможным по
византийскому законодательству, так как по своей юридической природе монастырь являлся коллегией. Необ-
ходимо здесь также отметить, что уже в раннехристианские времена церковные учреждения находили защиту
в институтах collegia tenuiorum и collegia funeraria. См: Суворов Н. С. Указ. соч. С. 104; Соколов П. Н. Указ. соч.
С. 236.
15 Для рассматриваемого периода характерно выражение монаха Натанаэля, что для него не существует ии
епископа, ни мира. (Hist. Laus. XVI. Р. 102.)
М. А. МОРОЗОВ
133
Постепенное развитие монастырей и монастырской жизни, возрастающее влияние
монашества на церковную и политическую жизнь Византийской империи поставили
перед церковной и императорской властями вопрос об отношении к монастырям, что, в
частности, выразилось в попытке регулировать их строительство16. Церковь уже в сере-
дине V в. поставила на Халкидонском соборе вопрос об отношении к монастырям. Со-
гласно постановлениям этого собора, регулирующим организацию, внутреннюю жизнь
обителей и их отношение с церковной властью, монастыри должны были влиться в цер-
ковное тело17. 4-й Канон Халкидонского собора санкционировал, что основание мона-
стыря зависит от воли местного епископа, а сам монастырь подчиняется его юрисдик-
ции18. Самое важное постановление собора касалось того, что единожды освященный
монастырь должен пребывать таковым навсегда19. Все его имущество не может вновь
стать мирским. Для ктитора существует только обязанность обустроить монастырь до
конца и запрещение превращать его в мирское учреждение20. Но в то же время поста-
новления собора не касались внутреннего устройства монастырей, в частности имуще-
ственного права. По-видимому, в этих вопросах они были автономны и ктиторы именно
в этой сфере могли действовать с большей свободой.
Государство уже во второй половине V в. законодательно утверждает постановления
Халкидонского собора о сближении монастырей с церковными институтами. Так, импе-
ратор Анастасий I распространяет на монастырское имущество указ о неотчуждении
церковной собственности21. Дальше идет Юстиниан, который решил не только законода-
тельно укрепить авторитет постановлений Халкидонского собора по поводу подчинения
монастырей власти епископа, но и развить эти постановления конкретными законами о
строительстве монастырей и об их имуществе. По законам Юстиниана, монастырь уже
вполне уподоблен церкви по своим имущественным правам. Так, согласно 7-й новелле,
он вполне правоспособный собственник, и даже привилегированный, поскольку на него
распространяется право наследования без завещания (ad intestato)22.
Именно Юстиниан стремится, опираясь на халкидонские постановления, окончатель-
но поставить монастыри под юрисдикцию местного епископа и законодательно регла-
ментировать всю монастырскую жизнь, включая и строительство монастырей. Эта поли-
тика отчетливо проявляется в законодательстве относительно ктиторства. Если в доюс-
тиниановский период мы находим только два эдикта императоров по поводу кти-
торства - эдикт 455 г. Маркиана и Валентиниана III о завещаниях церквам23 и эдикт Зе-
нона 470 г. о завещаниях в пользу святых24, мучеников и ангелов, то Юстиниан за период
с 530 по 554 г. издает два эдикта25 и пять новелл26, непосредственно относящиеся к кти-
торству, а также шесть новелл, так или иначе трактующих ктиторское право27 28. По-
видимому, это было вызвано тем обстоятельством, что Юстиниан решил прекратить
наступление частных лиц на церковную собственность и сузить права ктиторов на иму-
щество основанных ими монастырей, о чем говорит император в предисловии к 7-й но-
28
велле .
16 Granic В. 'A acte de fondation I' un monastere... P. 101.
17 Ibid. P. 102.
18 Rallis et Potlis. VI. Can. 4.
19 Ibid. Can. 24.
20 Таким образом, каноническое право характеризует ктиторство как обязанность основателя монастыря
довершить начатую постройку. Одним из оснований этого был запрет изменять статус пожертвованного
имущества, которое через освящение становилось церковным имуществом.
21 Cod. Just. 5. 3.
22 Nov. Just. 7.
23 Cod. Just. 1.2. 13.
24 Ibid. 1.2. 15.
25 Ibid. 1.2. 25 (26); 1. 3.45(46).
26 Nov. Just. 5 (535 r.); Nov. Just. 7 (535 r.); Nov. Just. 68 (537 r.); Nov. Just. 123 (544 r ), Nov. Just. 131 (545 r.).
27 Nov. Just. 1 (535 r.); Nov. Just. 48 (536 r ); Nov. Just. 60 (537 r.); Nov. Just. 87 (539 r ); Nov. Just. 151 (548 r.).
28 Nov. Just. 7.
134
РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ
Юстиниан определял монастырь как коллегию для религиозных целей, поставив его
под защиту института res sacrae. При этом император говорил об обязательной дедика-
ции - освящении монастыря, как и церкви. Монастырское здание по законодательству
Юстиниана было тождественно церкви, поэтому монастырь он называл в законах sacrum
collegium, sacrasancta collegia29. Поэтому император стремился до минимума ограничить
права ктитора монастыря, поскольку монастырь находился под юрисдикцией местного
епископа.
Закон императора Зенона впервые упоминает о собственности, предназначенной на
постройку храма30. В нем говорится, что имущество, завещанное в пользу мученика или
святого, являет собой желание построить храм того мученика или святого. При этом
завещатель берет на себя обязанность довершить постройку, каковая обязанность пере-
ходит и на наследника. Управление данным имуществом осуществляется волей дарителя,
и епископ при этом осуществляет надзор, чтобы все завещанное имущество отдавалось
на постройку храма или монастыря, и оно не должно уже изменять своего статуса.
Закон 530 г. устанавливал сроки для строительства благотворительного учреждения,
которое завещано построить31. Данное учреждение обязательно должно быть выстроено,
за его постройкой должен следить местный епископ. Последний мог лишить управителя,
назначенного в завещании, его функций, если он не будет справляться с обязанностями и
не исполнит завещания, и своей властью поставить нового управляющего. При этом сам
наследник утрачивает свои права по управлению завещанным имуществом. Закон
утверждал, что поскольку при посвящении Богу имело место donatio, то имущество, ему
посвященное, не подлежит реституции.
О ктиторском праве в собственном смысле слова впервые упоминается в новелле
Юстиниана от 535 г.32 В ней права ктитора обозначены очень незначительно. Они за-
ключались в попечительстве над учреждением, созданным ктитором. Титул ктитора мог
получить и тот, кто за неимением возможности построить новое учреждение возобновит
старое33.
По юстиниановскому законодательству возникновение ктиторского права происходит
после посвящения вещи - т. е. после формальной передачи ктитором имущества, опре-
деленного для сооружения (или возобновления) и содержания церковного института.
Этим как раз осуществлялось обязательство устроителя и выход имущества из его преж-
него состояния частной собственности (афгереыснс)34. Совершалось это следующим
образом: участвующий при закладке фундамента монастыря епископ или уполномочен-
ный им пресвитер водружал крест на место будущего алтаря и по прочтении соответ-
ствующих молитв давал разрешение на постройку. После этого составлялась опись всего
имущества, завещанного на постройку, которая затем хранилась в архиве епископии в
знак устранения жертвователя от господства над имуществом, посвященным Богу. Заве-
щатель же получал почетный титул ктитора, с обязательством довести постройку до
конца, и не менять характер пожертвованной собственности35. Таким образом, согласно
новелле, ктитор был по отношению к устраиваемому учреждению «вместо господина»
(tottov ёттёХвг бесттгбтои). Само же учреждение, по законодательству Юстиниана, полу-
чало статус церковного имущества (Оеы аштеОерёш), где епископ был высшим надзи-
рателем и главой. Но в то же время мы можем отметить, что в отличие от церковного
29 По этому закону следует, что Юстиниан монастырь-здание приравнивает к церковному зданию.
30 Cod. Just. 15. 2. 1.
31 Ibid. 26. 2. 1.
32 Nov. Just. 67.
33 Новелла прямо говорит о том обстоятельстве, что не имущественное распоряжение важно для ктитора, а
само действие, по которому ктитор должен нести ответственность. В этом новелла Юстиниана прямо соответ-
ствует каноническим установлениям. См: Халкидонского собора правило 24, Двукратного собора правило 1.
34 Nov. Just. 5. Как и новелла 131, эта новелла вошла в «Василикн». В них, в частности, устанавливается пра-
вило, по которому совершается передача имущества, завещанного на постройку богоугодного учреждения.
35 Nov. Just. 7,120.
М. А. МОРОЗОВ
135
законодательства государственные законы Византии обращали больше внимания на
имущественное право ктиторства, хотя Юстиниан и хотел максимально лишить ктитора
права управления ктиторским имуществом и для этого все богоугодные заведения и
монастыри, как мы уже видели, стал считать церковным имуществом36. Это выразилось
и в его законодательстве об управлении устроенными заведениями.
Напомним, что по закону Зенона управление имуществом, завещанным на богоугод-
ные цели (например, устройство храма), производилось по воле самих завещателей, но
по установленным правилам наследования по завещанию37. Епископ только наблюдал,
чтобы ктитор и его наследники не меняли характер пожертвования, в противном случае он
мог устранить управляющего и самого ктитора. Законодательство Юстиниана идет дальше.
Ктитор лично уже не управлял пожертвованным имуществом, а назначал управляющего,
ответственного непосредственно перед епископом. При этом Юстиниан ввел епископскую
юрисдикцию над всем посвященным имуществом. Согласно 68-й новелле, для всего по-
жертвованного требовалась инвентарная опись, которая хранилась у епископа38.
Для наследника ктитора Юстиниан установил следующий порядок. Ктитор устана-
вливал лично своим завещанием наследника, который ставил управляющего к пожертво-
ванному имуществу39. В данном случае епископ не управлял, а только надзирал за пра-
вильным управлением. Если же наследники медлили назначить управляющего, согласно
воле завещателя, то епископы сами входили в управление пожертвованным и ставили
экономов. Причем ктитор не мог поставить и игумена без воли епископа.
Таким образом, законодательство Юстиниана устанавливало для ктитора следующие
права:
1)	Он носит почетный титул ктитора40.
2)	Он имеет право представлять епископу своих клириков для посвящения в создан-
ную им церковь, или монахов в монастырь41. Причем выбор ктитора не обязателен для
епископа.
3)	Он имеет право «внешнего управления» учреждением, т. е. имеет право сам или
через наследника назначать администратора для имущественного управления. При этом
ктитор подлежал всем ограничениям, какие вытекали из самого назначения учреждения,
о котором он обязан был заботиться42. Поэтому учреждение только через ктитора полу-
чало все пожертвования, и именно ктитор вел его иски в суде. В то же время он не мог
отчуждать собственность учреждения в силу общих правил отчуждения.
Итак, по законодательству Юстиниана, ктитор обладал только почетным титулом и
некоторыми правами в управлении. Но они минимальны, и вся юрисдикция находится в
руках епископа. Имущество, которое идет на строительство учреждения, получает назва-
ние dominium sub modo43. От простого совета пожертвовать что-либо этот институт от-
личается не только нравственным, но и юридическим обязательством и защищается не
только частным, но и публичным правом. Этот институт, по нашему мнению, и лежал в
основе ктиторского права в период его юридического оформления при Юстиниане, когда
император все благотворительные учреждения и монастыри пытался подвести под ин-
ститут церковной собственности. Это было следствием того, что богоугодные заведения
и монастыри продолжали считаться государственным правом корпорациями, в отличие
от церкви, и в основе их учреждения лежали имущественные интересы.
36 Согласно 1-й новелле, ктитор получал наименование «бескорыстного владельца», что было прямой проти-
воположностью права собственности.
37 Cod. Just. 2. 15. 1.
38 Законодательство о епископской юрисдикции распространяло власть епископа в отношении имущества,
пожертвованного на церковные цели: Cod. Just. 1.3. 46; Nov. Just 7. 68. 120. 131.
39 Cod. Just. 1. 3. 46.
40 Nov. Just. 68.
41 Ibid 123.
42 Ibid. 7, 120.
43 См: Соколов П. H. Указ. соч. С. 67; Троицки} С. Указ. соч. С. 15-16.
136
РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ
Итак, можно сделать некоторые выводы. Каноническое право православной церкви
не рассматривает ктитора как носителя определенных имущественных прав в устроен-
ных им учреждениях, поскольку сами эти учреждения после их посвящения церкви ста-
новятся церковными имуществами. Епископ при этом пользуется неприкосновенным
правом надзирать за таковым имуществом. По церковным канонам церковное имуще-
ство есть божественное учреждение и земного собственника у него быть не может.
Императорское законодательство изначально рассматривало церковные общины, и в
том числе монастыри, как коллегии. В этом оно следовало римскому гражданскому пра-
ву, не признававшему религиозные коллегии за божественные учреждения. Император
Юстиниан, пытаясь провести реформу правового статуса церковных учреждений в русле
канонического права, приравнял эти учреждения к институту res sacrae. Но в то же время
в этом он был непоследовательным, продолжая считать основанные учреждения колле-
гиями (в том числе монастыри). Это было, по нашему мнению, следствием того, что
ктиторское право по своей правовой природе считалось элементом наследственного
права, в котором ктитор-завещатель рассматривался как полностью правоспособный
собственник.
М. A. MOROZOV
Secondo la novella 77 di Giustiniano il diritto
ctitorio ё il volume di diritti acquistati da una
persona fisica о giuridica in base alia costruzione
di uno stabilimento ecclesiastico (in particolare
monastero) о al suo ripristino. Inizialmente la
legislazione imperiale riconosceva lo status di res
sacra solo una chiesa cattedrale. Il resto degli
fondazioni ecclesiastiche (ecclesiae loci, chiese
parrocchiali, fondazioni di beneficienza, monas-
tery acquistavano i loro diritti attraverso la se-
parazione giuridica dalla cattedra vescovile. Nel
periodo pregiustinianeo si pud parlare dell’esis-
tenza di due tipi di monasteri, quelli episcopali e
quelli privati. Il graduale sviluppo dei monasteri e
della vita monastica costrinse le autorita eccle-
siastica e imperiale a definire I’atteggiamento da
tenere nei confronti dei monasteri. Al Concilio di
Calcedonia la questione fu discussa dalla Chiesa:
secondo le disposizioni di questo Concilio i mo-
nasteri dovevano entrare a far parte del corpo della
Chiesa. Ma, allo stesso tempo, quelle disposizioni
non riguardavano i problemi dell’organizzazione
interna dei monasteri, in particolare il diritto
patrimoniale. Evidentemente in questi problemi
essi erano autonomi e i ctitori potevano agire con
una maggior liberty.
IL DIRITTO CTITORIO SECONDO LA
LEGISLAZIONE GIUSTINIANEA
(RIASSUNTO)
L’Impero gia nella seconda meta del V sec.
conferisce forza di legge alle disposizioni del
Concilio. Il diritto canonico della Chiesa Orto-
dossa non considera il ctitore come detentore di
certi diritti patrimoniali negli stabilimenti da lui
creati, perche questi stabilimenti stessi dope la
loro dedica alia Chiesa diventano patrimonio
ecclesiastico. E il vescovo godeva poi del diritto
inviolabile di sorveglianza su questo patrimonio.
Secondo i canoni ecclesiastic! il patrimonio della
Chiesa ё uno stabilimento divino e non pud avere
un proprietario terrene.
La legislazione imperiale sin dall’inizio consi-
derava le comunittl ecclesiastiche, ivi compresi i
monasteri, come collegi, seguendo il diritto ro-
mano. L’imperatore Giustiniano nell’intento di
attuare una riforma dello status giuridico degli
stabilimenti ecclesiastici nel corso del diritto cano-
nico li equipard all’istituto delle res sacrae. Ma
allo stesso tempo egli non fu conseguente, conti-
nuando a ritenerli collegi (compresi i monasteri).
Cid fu la conseguenza del fatto che il diritto ctito-
reo per la sua nature giuridica veniva considerate
un elemento del diritto ereditario, in cui il ctitore-
testatore figurava come proprietario con completa
capacita giuridica.
РИМСКОЕ ПРАВО
НА ЗАПАДЕ
JVSTITIA
REGNORVM FVNDAMENTVM
© В. Л. Томсинов, 2000
В. А. ТОМСИНОВ*
О РОЛИ РИМСКОЙ ПРАВОВОЙ КУЛЬТУРЫ
В ФОРМИРОВАНИИ «ОБЩЕГО ПРАВА»
АНГЛИИ
Исследование вопроса о роли римской правовой культуры в средневековой Англии,
ее влиянии на английское право имеет большое значение для познания общего процесса
распространения римского права в Западной Европе в средние века. Вместе с тем оно
способствует более глубокому пониманию закономерностей политико-правового разви-
тия средневековой Англии.
В научных работах, посвященных истории права Англии, высказываются различные
точки зрения на процесс влияния римской правовой культуры на английское право. Все
они носят, как правило, слишком общий характер и часто сводятся лишь к оценке степе-
ни данного влияния. Известный русский историк и правовед П. Г. Виноградов писал:
«Хотя римское гражданское право не вошло в качестве составного элемента, признанно-
го и проводимого судами, в английское общее право, оно, тем не менее, оказало мощное
влияние на развитие юридических доктрин в критическую эпоху ХП-ХШ вв., когда за-
кладывалось основание общего права»* 1. Подобный же вывод сделали английские ученые
Ф. Мэйтлэнд и Ф. Монтэк2, а также Э. Дженкс3. Большинство исследователей, однако,
считает, что римское право имело незначительное влияние в Англии. «Общее право из-
бежало большого влияния римского права и юридической науки средневековых и совре-
менных университетов»4, - делает вывод И. Жилиссен.
Вышеприведенная точка зрения превалировала в российской юридической науке XIX в.
«Развитие английского права шло самостоятельным путем независимо от римского и
канонического», - писал Г. Ф. Шершеневич5. Не столь категорично, но то же самое от-
мечал П. И. Дегай: «Хотя римское право, равно как и систематическое его учение, давно
водворилось в Англии, но таковое учение имело мало там влияния на практику и редак-
цию законов»6.
Подобное мнение всецело преобладает и в российской юриспруденции XX в. Так, на-
пример, Р. О. Халфина в своей монографии, посвященной истории английского договор-
ного права, утверждает, что применительно к Англии можно говорить «лишь о некото-
ром влиянии римского права, осуществлявшемся к тому же только на отдельных этапах
развития английского права»7. А. И. Косарев, специально занимавшийся проблемой ре-
цепции римского права в средневековой Европе, пишет об ограниченной степени рас-
пространения римского права в Англии. Эту «ограниченную рецепцию» он связывает с
«долгодействующими факторами: относительной географической изолированностью
Томсинов Владимир Алексеевич - доктор юридических наук, профессор кафедры истории государства и
права юридического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова.
1 Виноградов П. Г. Римское право в средневековой Европе. М., 1910. С. 61.
2 См.. Maitland F.. Montaque F. A Sketch of English Legal History. N. Y ; L., 1915. P. 42.
3 См.: Дженкс Э. Английское право. M., 1947. С. 29.
4 Gilissen I. Introduction historiqe au droit. Bruxelles, 1979. P. 19.
5 Шершеневич Г. Ф Учебник русского гражданского права. М., 1911. С. 36.
6 Дегай П. И. Пособия и правила изучения российских законов. М., 1831. С. 111.
7 Халфина Р. О. Договор в английском гражданском праве. М., 1959. С. 23-24.
В. А. ТОМСИНОВ
139
страны, историческими традициями, которые формировались всей ее социально-эконо-
мической историей, а также политическим, культурным развитием»8.
По нашему мнению, главная задача в исследовании вопроса о влиянии римского пра-
ва на эволюцию английской правовой системы должна заключаться не в том, чтобы
определить степень этого влияния. Любое утверждение данного рода - о большом влия-
нии римского права на английское или, напротив, о незначительном - всегда будет по
существу субъективным, поскольку четкие объективные критерии для установления
степени влияния отсутствуют. Именно поэтому в литературе имеют место самые проти-
воположные высказывания на сей счет. Думается, что главные усилия в исследовании
роли римского права в Англии должны быть направлены на выявление не степени, а
характера его влияния на английское право. При этом, на наш взгляд, вряд ли возможно
объяснить специфику этого влияния ссылкой на так называемые «долгодействующие
факторы». Всемирная история учит, что одни и те же факторы действуют неодинаково
на протяжении исторического развития того или иного общества. В какой-то период они
могут играть решающую роль, в другие же времена их значение падает и на ведущие
позиции выдвигаются иные факторы. Ставя цель выявить и объяснить ту специфическую
роль, которую римское право играло в формировании «общего права» Англии, мы долж-
ны обратиться к конкретно-историческому материалу и рассмотреть влияние римского
права на английскую правовую культуру в каждый отдельный период английской ис-
тории.
Факты, касающиеся правового развития Англии в предшествовавшую нормандскому
завоеванию эпоху, т. е. в VI - первой половине XI в., не дают возможности говорить о
сколь-нибудь серьезном влиянии римского права на английское в то время. Во всяком
случае, в англосаксонских правовых памятниках его следы, как отмечают специалисты,
совершенно отсутствуют9. Британия была весьма отдаленной провинцией Римской им-
перии, в силу чего на ее территории «не существовало достаточно многочисленного
римского населения, чтобы образовать племенной римской элемент в праве»10. Иное
положение сложилось на территориях, не столь отдаленных от Рима, к примеру, там, где
расселились франки. Здесь римское население по своей численности даже превосходило
варваров11. Соответственно и влияние римского права было заметнее.
После нормандского завоевания, начиная со второй половины XI в., географический
фактор уже не мог играть в правовой истории Англии решающей роли. Нормандское
завоевание, являющееся со многих точек зрения поворотным пунктом в историческом
развитии английского общества, сделало «возможным для англосаксонской Англии вый-
ти из узких и тесных рамок в сильной мере изолированного и во многих отношениях
провинциального существования» и теснее примкнуть «к широкому потоку континен-
тального культурного развития»12.
С момента нормандского завоевания влияние римского права в Англии стало в доста-
точной мере заметным. Исследователи, изучавшие общественные отношения, существо-
вавшие в Нормандии накануне похода герцога Вильгельма в Англию, отмечают, что
нормандцы, приспособив к своим нуждам франкскую юридическую систему, одновре-
менно восприняли ассимилированные в ней элементы римского права13. Естественно,
что с нормандским завоеванием эти элементы были привнесены в Англию. Ближайшим
советником Вильгельма Завоевателя был некто Лафранк, в свое время преподававший
римскую юриспруденцию в знаменитой Павийской школе и считавшийся ее светилом.
8 Косарев А. И. Этапы рецепции римского права// Советское государство и право. 1983. № 7. С. 125.
9 См.: Harding A. A Social History of English Law. Baltimore, 1966. P. 24; Simpson A. The Laws of Ethelbert // On
the Laws and Customs of England. Chapel Hill, 1981. P. 13.
10 Виноградов П Г. Указ. соч. С. 14.
11 См. об этом: Гуревич А. Я. Проблемы генезиса феодализма в Западной Европе. М., 1970. С. 127.
12 Петрушевский Д. М. Очерки из истории английского государства и общества в средние века. М., 1937.
С. 54.
13 См.: The Cambridge Medieval History. Cambridge, 1957. Vol. 5. P. 757.
140
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
Последовав за Вильгельмом в Англию, Лафранк и там остался его правой рукой во всех
политических делах. Как пишет П. Г. Виноградов, «тщательный анализ его позднейших
богословских сочинений показывает, что он не забыл своего юридического воспитания
даже на том высоком посту, который он занял в Англии»14. Примеру Вильгельма Завое-
вателя следовали его преемники, которые также использовали в качестве своих первых
советников, как правило, лиц, имеющих глубокие познания в римском праве. Известно,
что король Эдуард I пригласил для исполнения функций советника даже сына знамени-
того глоссатора Аккурсиуса.
Важным фактором, способствовавшим распространению элементов римской право-
вой культуры в средневековой Англии, были рост городов, развитие товарно-денежных
отношений и потребность в их законодательном регулировании, а также деятельность
католической церкви. К XII в. церковь повсюду в Европе значительно усилила свои по-
зиции. Окончательно сформировалась система церковных судов и канонического права.
Эта правовая система во многом была результатом переработки и усвоения принципов и
норм римского права. В Англии в распоряжении церковников всегда находилось доста-
точно много рукописей подлинных текстов римского права15. В течение XII—XIII вв.
сфера юрисдикции церковных судов была весьма широкой, распространяясь на многие
дела не только клерикалов, но и мирян16. При этом церковь стремилась расширить юрис-
дикцию своих судов. И как свидетельствуют факты, это ей вполне удавалось, так как
опора на нормы римского и канонического права давала часто более разумное, более
квалифицированное судебное решение. Представители церкви занимали прочные пози-
ции и в королевском суде, в который в XIII в., как правило, входили «архиепископ Кен-
терберийский, два других епископа, два или три архидьякона, два или три посвященных
в духовный сан чиновника, которые собирались стать епископами, и лишь два или три
мирянина»17.
Важным фактором распространения влияния элементов римской правовой культуры
на английскую юриспруденцию стало преподавание римского права в Англии, которое
началось в середине XII в. и с тех пор уже никогда не прекращалось. «Существует мно-
жество доказательств, что в течение XII столетия изучение римского права стало всеоб-
щим явлением»18, - пишет У. Холдсворт в своей многотомной «Истории английского
права». По словам П. Г. Виноградова, одно время казалось, что изучение римского права
«должно поглотить все остальные отрасли знания; в Оксфорде на исходе XII столетия ие
было более популярного факультета, чем юридический»19. Повышенная популярность в
Англии юридического образования, основанного на изучении римских правовых текстов,
объяснялась тем, что оно давало широкую возможность сделать карьеру в государствен-
ном аппарате. Лицу, имевшему познания в римском праве, было легче поступить на
службу к королю в качестве судьи, дипломатического представителя-посланника или
даже советника.
Важным проявлением того влияния, которое римские правовые концепции оказывали
в рассматриваемый период на английское право, стал юридический трактат Ранульфа
Глэнвилла, созданный во второй половине XII в. Его полное название - «Трактат о зако-
нах и обычаях Англии, составленный во времени Генриха Второго, когда достопочти-
мый Ранульф Глэнвилл стоял у руля правосудия». По своему содержанию данный трак-
тат есть не что иное, как изложение норм зародившегося в то время в королевских судах
английского общего права.
Первый след влияния на указанный трактат римских правовых концепций встречает-
ся уже в прологе к нему. Заявляя о том, что законы Англии, хотя они и неписаные, не
14 Виноградов П. Г. Указ. соч. С. 28.
15 См.. Senior W. Roman law MSS in England // Law Quarterly Review. L., 1931. Vol. 47. P. 337-344.
16 Cm.. Gilissen 1. Op. cit. P. 134-136.
17 Pollock F., Maitland F. The History of English Law. Cambridge, 1952. Vol. 1. P. 132.
^Holdsworth W. History of English Law. L, 1936. Vol. 2. P. 172.
>9 Виноградов П. Г. Указ. соч. С. 61.
В. А. ТОМСИНОВ
141
кажется абсурдным называть законами, трактат в подтверждение этого приводит знаме-
нитое изречение Ульпиана: quod principi placuit legis habet vigorem («что пожелает ко-
роль, имеет силу закона»)20.
Влиянию римского права можно, пожалуй, приписать и проведенную в первой книге
трактата дифференциацию всех исков на уголовные и гражданские («Иски существуют
либо уголовные, либо гражданские...»21). Английское право того времени не знало тако-
го деления. Говоря о действительности дарений, уничтожающих претензии наследников,
трактат Глэнвилла устанавливает правило, по которому должна иметь место специальная
процедура ввода во владение. В этом правиле можно разглядеть принцип римского пра-
ва, согласно которому вещь может быть передана в собственность другому лицу только
посредством особого акта traditio, необходимого для того, чтобы какое-либо третье лицо
могло легко определить, кто является собственником данной вещи22.
По мнению английских правоведов У. Холдсворта и Ф. Мэйтлэнда, наиболее ясно
влияние римских правовых концепций в трактате Глэнвилла проявляется там, где излага-
ется правило, отрицающее за держателем на срок какое-либо вещное право. Римское
право, различая владение (possessio) и держание (detentio), как известно, устанавливало,
что лицо, выступающее держателем на срок, не может пользоваться средствами защиты,
присущими владению. «В случаях, подобных этому, - замечает У. Холдсворт, - римское
право предложило точные нормы, и эти нормы, адаптированные к новым условиям, лег-
ли в основание важнейших доктрин английского права»23. Влияние римского права на
английское заметно и в той части трактата Глэнвилла, где идет речь о контрактах. В част-
ности, из римского права заимствованы наименования различных контрактов, сам тер-
мин «causa». Однако содержание правовых норм показывает, что заимствованием некото-
рых идей и терминологии влияние римского права здесь по существу и ограничивается.
Такой характер влияния римской правовой культуры на английское право в еще
большей мере проявляется в знаменитом трактате Г. Брэктона «О законах и обычаях
Англии», написанном в середине XIII в. Материалом для этой работы послужили дей-
ствительно имевшие место решения королевских судов24, что придает ей особо важное
значение. У. Холдсворт пишет, что именно у Брэктона юристы получают основные зна-
ния о таком критическом периоде в истории английского права, каким является XIII в.25
Наряду с решениями королевских судов Г. Брэктон имел в своем распоряжении и ис-
пользовал также произведения по римскому праву, принадлежащие перу одного из ве-
дущих глоссаторов Болонской школы права Азо26. Английский правовед Г. Вудбайн в
статье, опубликованной в 1922 г. в «Йельском правовом журнале»27, высказал мнение о
том, что Г. Брэктон непосредственно работал не только с произведениями глоссатора
20 См.: Трактат о законах и обычаях Англии, называемый Глэнвилл / Пер. Ю. В. Огневой // Зерцало: Журнал
юридической библиографии. 1998. Вып. 3. С. 108.
21 Там же.
22 См.: Покровский И. А. История римского права. СПб., 1915. С. 381.
23 Holdsworth W. Op. cit. Р. 205.
24 В 1884 г. П. Г. Виноградов обнаружил в архивах Британского музея манускрипт, содержавший собрание
подлинных судебных решений, вынесенных в первые двадцать пять лет правления английского короля Генри-
ха 111. Русский правовед сразу предположил, что данный манускрипт был составлен специально для Г. Брэкто-
на и что именно на его основе знаменитый королевский судья иаписал свой трактат. Манускрипту было дано
название «Записная книжка» Брэктона. В 1887 г. он был издан под редакцией Ф. У. Мэйтлэнда. См.: Bracton’s
Note Book. A Collection of Cases Decided in the King’s Courts during the Reign of Henry the Third, Annotated by a
Lawyer of that Time, Seemingly by Henry of Bracton / Ed. By F. W. Maitland. L., 1887. Vol. 1-3. См. также. И/-
nogradoff P. G. The Text of Bracton // The Law Quarterly Review. 1885. Vol. 1. P. 189-200. Выдающийся англий-
ский историк права писал о П. Г. Виноградове, после того как ознакомился с его исследованиями текстов
Г. Брэктона, что это русский ученый, «который за несколько недель узнал, как мне кажется, больше о текстах
Брэктона, чем любой англичанин узнал с тех пор, как умер Шелдон». Цит. по:. Fisher Н. A. L. Paul Vinogradoff.
A Memoir//Collected Papers of Paul Vinogradoff. Oxford, 1928. Vol. I P. 15.
25 Cm.: Holdsworth W. Op. cit. P. 231.
26 См. об этом: Maitland F. Bracton Henry de and Azzo of Bologna. L., 1895.
27 The Yale Law Journal. 1922. Vol. 31. P. 827.
142
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
Азо Summa in Institutiones и Summa in Codicem, но также и с оригинальными текстами
Институций, Кодекса и Дигест Юстиниана. П. Г. Виноградов, специально исследовав-
ший вопрос о том, с какими текстами по римскому праву работал Г. Брэктон, опроверг
данное мнение. «Ссылки на оригиналы, - отмечал русский правовед в своей статье, на-
писанной в ответ на статью Г. Вудбайна и опубликованной в 1923 г. в том же «Йельском
правовом журнале», - настолько редки н настолько случайны, что Брэктон едва ли мог
иметь перед собой полные их тексты или, если книги были ему доступны, едва ли поль-
зовался ими в какой-либо ощутимой степени»28. Виноградов показал на конкретных
примерах, что заимствование римских правовых концепций и терминов Г. Брэктон мог
совершить только из сочинений самого Азо или из произведений средневековых компи-
ляторов, создававших на базе оригинальных юстиниановских текстов по римскому праву
сокращенные и упрощенные по своему содержанию римские правовые сборники. По
мнению ученого, одной из компиляций такого рода, которой мог пользоваться Брэктон,
является Liber Pauperum Вакария. Ссылки Г. Брэктона на различные части юстиниано-
вых Институций, Кодекса и Дигест не выходят за рамки фрагментов из этих произведе-
ний, собранных в указанной книге Вакария29.
Восприятие римских правовых концепций Брэктоном усматривается уже в самой
структуре его трактата - делении его содержания на три раздела: 1) лица, 2) вещи, 3) обя-
зательства. Правда, если подсчитать число folios в каждом из указанных разделов, то
получится следующее соотношение - 7 : 91 : 356. В разделе о вещах Брэктон воспроиз-
водит римское деление вещей на res in patrimonio и extra patrimonio (f. 76). Наряду с этим
мы встречаем описания в латинских терминах res corporales и res communes. В разделе о
сделках Брэктон использует классификацию реальных контрактов по римскому праву:
mutuum, commodatum, depositum, pignus. Он различает mutuum и commodatum по тем же
основаниям, что и римляне, но одновременно несколько отступает от римского права,
возлагая на лицо, получившее вещь по контракту commodatum, точно такую же обязан-
ность возвратить предмет или его стоимость, как и на лицо, получившее вещь по кон-
тракту mutuum, в случаях, если вещь «сгорела, погибла в результате кораблекрушения
или нападения пиратов, была утеряна или похищена»30. Кроме того, Брэктон освобожда-
ет коммодатария от ответственности в случае повреждения или полной утраты вещи,
полученной по контракту commodatum, в результате случайных или непредвиденных
обстоятельств и при отсутствии небрежности. Как известно, по римскому праву коммо-
датарий отвечает за всякую вину со своей стороны31. Таким образом, отличая теоретиче-
ски mutuum от commodatum, Брэктон отказывается провести различие в сфере практи-
ческой.
Брэктон довольно часто прибегает в своем трактате к терминологии римского права,
однако, широко используя ее, он нередко придает ей новое содержание. В предисловии к
изданию трактата в обновленном переводе на английский язык (оригинальный текст
произведения написан на латинском) английский правовед С. Торн особо отмечает, что
задача Брэктона не в том, чтобы «воспроизвести учения Юстиниана и Азо, а в том, что-
бы применить идеи и язык, которые он обнаружил в их книгах, для английских целей»32.
Содержание трактата Брэктона вполне подтверждает этот вывод.
Заимствование норм римского права в Англии в ХП-ХШ вв. имело место, но сущ-
ность влияния римского права на английское в данный период заключалась главным
образом в воздействии римского способа юридического мышления, юридической техни-
ки, рациональных методов обработки правового материала. Сделанный вывод, безуслов-
28 VinogradqffP. G. The Roman Elements in Bracton’s Treatise // Collected Papers of Paul Vinogradoff. Vol. 1. P. 237-
244.
29 Ibid. P. 239.
30 Bracton H. On Laws and Customs of England. Cambridge, 1968. Vol. 2. P. 284.
31 См.: Покровский И. А. Указ. соч. С. 435.
32 Bracton Н. Op. cit. Vol. 1. P. XXXI11.
В. А. ТОМСИНОВ
143
но, довольно общий. Попытаемся установить, в чем конкретно и каким образом способ
мышления римских юристов, римские правовые концепции, римская юридическая тех-
ника воздействовали на английскую правовую культуру, и в частности на формиро-
вавшееся «общее право» Англии.
Этот конкретный характер влияния римского права на «общее право» обусловливался
во многом особенностями последнего, в частности тем его состоянием, в котором оно
находилось в XII—XIII вв. Р. Кэнегем в своей книге «Королевские риты в Англии от За-
воевания до Глэнвилла» пишет, что «к концу XII в. Англия имела прочную структуру
новой и адекватной системы судов, процесса и права»33. По его мнению, именно по этой
причине английское «общее право» успешно противостояло воздействию римского.
«Утверждение централизованной и модернизированной юридической системы в Англии
(и в Нормандии) произошло исключительно рано, до того как римское право оказалось в
состоянии сколько-нибудь глубоко воздействовать на английское право»34.
Действительно, уже к концу XII в. в Англии сложилась центральная система судов,
функционирующих по первой инстанции. Установилась и характерная для «общего пра-
ва» процедура, согласно которой истец, прежде чем обратиться в суд, должен был запо-
лучить специальное королевское предписание - рит (writ). Тем не менее процесс форми-
рования «общего права» еще не закончился. Возникновение центральной судебной си-
стемы и установление процедуры разбирательства тяжб, конечно, были очень важными
моментами в процессе становления «общего права», которое - и в этом его особен-
ность- вырастало именно из судебного процесса, выступая по существу как система
исков. Однако не менее значимым в процессе формирования «общего права» являлось
возникновение соответствующей системы королевских предписаний, составлявших
своего рода канал, через который иски поступали в центральные суды.
Развитие института королевских предписаний проходило в целом три основных ста-
дии. Первая - так называемый административный рит об удовлетворении жалобы на то
или иное правонарушение, издаваемый королем в отдельных случаях в знак его особого
расположения к истцу. Вторая - такой же рит, издаваемый королем в знак особой мило-
сти, но уже предполагающий деятельность суда. Наконец, третья стадия - рит, выдавае-
мый королевским канцлером за установленную плату любому истцу, в отношении кото-
рого было допущено правонарушение35. Если королевские предписания первых двух
стадий издавались произвольно - их содержание обусловливалось непосредственно об-
стоятельствами каждого отдельного дела и не облекалось в строгие общие формулы, то
королевские предписания третьей стадии должны были принять строго установленную
форму и выдаваться по четко установленным основаниям.
Формализации системы ритов закономерно требовало резкое возрастание числа ис-
ков, идущих в королевские суды. Немецкий правовед Р. Иеринг писал во втором томе
своей знаменитой книги «Дух римского права»: «Форма для юридических действий то
же, что чекан для монеты. Как чекан освобождает нас от личного удостоверения в пробе,
весе, словом, достоинстве монеты, чего бы не избежать в расплатах металлом в кусках и
слитках, так форма избавляет судью от труда исследовать, имелось ли в виду юридиче-
ское действие, и если для различных действий постановлены различные формы, то какое
именно... Итак, форма служит прежде всего знаком готовой юридической воли. Но,
разграничивая юридическое от неюридического, она может также, во-вторых, распреде-
лять первое внутри его пределов, т. е. указывать на различие между отдельными юриди-
ческими действиями»36. Как известно, становление в Англии центральной системы судов
проходило в острой борьбе их с местными сеньориальными судами. В этой борьбе коро-
33 Caenegem R. Royal Writs in English from the Conquest to Glanvill. L , 1959. P. 378.
34 Caenegem R. The Birth of the English Common Law. Cambridge, 1973. P. 90.
35 Cm.: Caenegem R. Royal Writs in England... P. 402.
36 Иеринг P. О существе юридического формализма вообще // Журнал Министерства юстиции. 1860. Т. 5, ч 2.
С 381-382.
144
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
левская власть всячески стремилась расширить свою юрисдикцию, привлечь в свои суды
как можно больше людей, обращающихся с исками, - тем более что это увеличивало
приток финансов в казну, так как судопроизводство было платным. Но если задача за-
ключалась в том, чтобы усилить интенсивность работы центральных судов, увеличить
число рассматриваемых исков, то необходимо было в первую очередь облегчить обра-
щение, доступ в королевский суд, ускорить выдачу королевских предписаний. Этого
можно было достичь лишь путем формализации системы ритов. Переход от королевских
предписаний, издаваемых произвольно и в свободной форме, к королевским предписа-
ниям, выдаваемым в строго установленной форме и по строго определенным основа-
ниям, являлся поэтому одним из важнейших моментов в формировании «общего права».
Общим для всей страны могло стать при таком положении лишь формализованное
«общее право».
Факты свидетельствуют, что выработка специальных формул для королевских пред-
писаний - ритов - происходила наиболее ускоренно в период с конца XII до конца XIII в.
Д. Стентон, подробно исследовавший процедуру судопроизводства в английских коро-
левских судах, возникших после нормандского завоевания, отмечает, что «в 1154 г. фор-
мы исков еще не родились. Король не издавал еще каких-либо ритов в установленной
форме для того, чтобы предоставить своим свободным подданным возможность полу-
чать автоматический доступ в королевские суды»37. Содержание трактата Брэктона, на-
писанного в середине XIII в., показывает, что в это время система ритов уже в достаточ-
ной мере формализовалась.
Конечно, «формула рита не возникла на пустом месте и не развивалась соответствен-
но внутренней логике рита или согласно вдохновению или прихотям различных канцле-
ров и судей»38. Р. Кэнегем здесь прав - формула рита во многом обусловливалась приро-
дой вмешательства королевской власти в Англии в регулирование общественных отно-
шений. Но он совершенно упускает из виду одно важное звено в цепи, ведущей от кон-
кретной социальной потребности к юридической формуле. Эта социальная, точнее, клас-
совая - экономическая и политическая - потребность является определяющим фактором
в возникновении той или иной юридической формулы, но лишь в конечном итоге. Пере-
вод реальных общественных отношений, классовых потребностей на юридический язык
всегда требует особого умения открывать в той или иной социальной ситуации ее юри-
дическую сущность - ставить ей своего рода «юридический диагноз», он также требует
способности выражать эту юридическую сущность в точных по смыслу и предельно
кратких по содержанию фразах. При такой постановке вопроса становится понятной та
специфическая роль, которую римская правовая культура сыграла в процессе формиро-
вания «общего права» Англии, происходившем в XII—XIII вв.
Королевская власть должна была всячески расширять юрисдикцию центральных су-
дов для упрочения своих позиций в стране. В свою очередь, интересы расширения юрис-
дикции королевских судов со всей необходимостью требовали формализации системы
королевских предписаний. В этих условиях королевская власть была вынуждена всту-
пить в тесный союз с юристами, которые могли осуществить эту формализацию. Но
умение и способность переводить реальные классовые потребности на юридический
язык, воплощать их в краткие юридические формулы нельзя было выработать в то время
на базе местного правового материала. Сам по себе он был тогда в Англии еще слишком
скуден для создания юриспруденции. Единственным материалом, на основе которого
можно было выработать соответствующее юридическое мышление, оказывались в рас-
сматриваемый период римские правовые тексты. Вот почему в качестве своих ближай-
ших советников, канцлеров и судей английские короли в ХП-ХШ вв. привлекали юрис-
тов, изучавших эти тексты, воспитанных в духе римской юриспруденции. «Английское
37 Stenton D. English Justice between the Norman Conquest and the Great Charter, 1066-1215. Philadelphia, 1964.
P. 29.
38 Caenegem R. Royal Writs in England... P. 299.
В. А. ТОМСИНОВ
145
право отправлялось способнейшими, образованнейшими людьми королевства»39, - пи-
шут применительно к данному времени Ф. Поллок и Ф. Мэйтлэнд. Следует отметить, что
эти способности и образование основывались в первую очередь на знании римских пра-
вовых концепций.
Значение римского способа юридического мышления, юридической техники для ан-
глийского «общего права» повышалось в особенности еще и потому, что в процессе
своего формирования оно стало на путь, который в главных закономерностях повторял
эволюцию римского права. Последнее тоже возникло из судебного процесса как система
исков. Институт же королевских предписаний - ритов - в английской правовой системе
явился в определенном отношении повторением института формул, который был не-
отъемлемой частью римского формулярного процесса. Эти формулы составлялись рим-
скими преторами, они представляли собой краткое изложение юридической сущности
спора и служили инструкциями для судей. Именно у римских юристов получили разви-
тие умение и способность обнаруживать в той или иной конкретной жизненной ситуации
ее юридическую сущность и выражать последнюю в точных по смыслу и предельно
кратких по содержанию фразах. Римский способ юридического мышления есть в первую
очередь доведенный до совершенства метод перевода конкретных общественных отно-
шений, классовых потребностей на язык сжатых абстрактных юридических формул.
Если римская правовая культура призвана была воздействовать на правовую культуру
английского общества эпохи ХП-ХШ вв. прежде всего в области способа юридического
мышления, юридической техники, то без латинского языка здесь обойтись было невоз-
можно. Закономерным является поэтому тот факт, что все королевские предписания, все
документы судебных споров в королевских судах писались в Англии в рассматриваемый
период только на латинском языке40. На латыни были написаны также трактаты Глэн-
вилла и Брэктона, латынь продолжала быть языком английского права вплоть до XVIII в.
В свете вышеизложенного находит свое объяснение то изменение в отношении к
римскому праву, которое произошло в Англии на рубеже XIII—XIV вв. В литературе оно
обыкновенно характеризуется как резкое ослабление влияния римского права на англий-
ское. Р. О. Халфина, к примеру, пишет о том, что «начиная с последних десятилетий XIII в.
наметилась тенденция к укреплению и развитию английского общего права и устране-
нию влияния на него римского и канонического права как в практике судов, так и в док-
трине»41. По ее мнению, важнейшим фактором такой перемены стала «усилившаяся в
XIV и XV вв. борьба против влияния римско-католической церкви», одним из проявле-
ний которой была «борьба против римского права»42. Кроме того, как отмечает Р. О. Хал-
фина, «известную роль в преодолении влияния римского и канонического права сыграла
замена духовных судей в королевских судах светскими, происшедшая при Эдуарде I»43.
На наш взгляд, борьба против влияния римско-католической церкви действительно за-
трагивала римское право, но вряд ли существенно влияла на изменение отношения к
нему. Думается, и о «борьбе против римского права» необходимо вести речь с оговорка-
ми. Отношение королевской власти в Англии к римскому праву и в период XIV-XVI вв.
не было всецело негативным. С одной стороны, короли выступали против этого права,
запрещая, к примеру, его преподавание. Но с другой - они видели в нем свою опору в
идеологической борьбе. Не менее противоречивым было отношение к римскому праву и
церкви. Используя римское право в своей деятельности, церковь одновременно видела в
его широком распространении определенную угрозу своим позициям и время от времени
принимала меры для ограничения влияния римского права. Связывая римское право с
34 Pollock Е, Maitland F. Op. cit. Р. 132.
40 К примеру, Writ of Right, в действительности, писался как Breve de Recto, знаменитый Writ of Novel Dissei-
sin - как Breve de Nova Disseisina.
41 Халфина P. О. Указ. соч. С. 28.
42 Там же. С. 26-27.
43 Там же. С. 28.
146
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
каноническим, нельзя забывать, что первое было всецело светским по характеру, а зна-
чит, представляло собой известную противоположность второму.
По нашему мнению, правильнее будет говорить не об ослаблении или устранении
влияния римского права в Англии с конца ХШ в., а о качественном изменении характера
этого влияния. Такое изменение было глубоко закономерным. Как мы установили, спе-
цифическая роль римского права в Англии в период XII-XIII вв. состояла в том, что оно
являлось инструментом ускоренной формализации «общего права». Но подобная слу-
жебная роль римского права не могла иметь долговременного значения, она могла оста-
ваться прежней лишь до тех пор, пока процесс формализации «общего права» не завер-
шился. Завершение данного процесса приходится как раз на конец XIII в. Именно с этого
времени в Англии началось издание официальных собраний судебных прецедентов
(Yeas-Books), появилось собственно английская юриспруденция, развернулась подготов-
ка юристов на базе изучения общего права. Ясным свидетельством того, что процесс
формализации общего права к концу ХШ в. завершился, являются созданные в это время
трактаты Бриттон и Флета. В отличие от произведений Глэнвилла и Брэктона, представ-
лявших собой творческое обобщение судебной практики и изложение в надлежащих
формулах содержания королевских предписаний, названные трактаты являлись лишь
комментариями к окончательно установившимся формам исков. В связи с этим служеб-
ная роль римского права в Англии, характер его влияния на английское право со всей
неизбежностью должны были измениться. Речь теперь могла идти лишь о заимствовании
норм римского права или использовании его в качестве идеологии.
Факты показывают, что в XIV-XVI вв. в Англии существовал целый ряд каналов, по
которым могло происходить заимствование норм римского права. Первый из этих кана-
лов- продолжавшие функционировать церковные суды, Суд Адмиралтейства, а также
Curia Militaris, где при рассмотрении дел использовались нормы римского права44. Вто-
рой- суд лорда-канцлера. Вплоть до середины XVI в. на должность канцлера назнача-
лись лица, воспитанные в духе римской правовой культуры. Естественно, что в тех слу-
чаях, когда «общее право» не давало необходимых средств защиты, лорды-канцлеры
часто обращались к римскому праву45. Таким образом, если в предшествующий период
римское право призвано было стимулировать формализацию «общего права», то теперь
оно использовалось для ослабления его формализма.
V. A. TOMSINOV
Lo studio del ruolo della cultura giuridica
romana nell’Inghilterra medioevale, la sua influenza
sul diritto inglese ha una grand’importanza per
conoscere il processo generale della diffusione del
diritto romano nell’Europa Occidentale nel Medio-
evo. Allo stesso tempo contribuisce a una comp-
rensione piu profonda delle tendenze dello svilup-
po politico-giuridico dell’Inghilterra medioevale.
Nelle opere scientifiche dedicate alia storia del
diritto dell’Inghilterra sono stati proposti diversi
SUL RUOLO DELLA CULTURA
GIURIDICA ROMANA NELLA
FORMAZIONE DEL «COMMON LAW»
INGLESE
(RIASSUNTO)
punti di vista sull’influenza della cultura giuridica
romana nello sviluppo del diritto inglese. Ma essi
hanno tutti, di regola, un carattere troppo generate
e si riducono spesso al solo apprezzamento del
grade di quest’influenza.
A nostro avviso, i principals sforzi nello studio
del ruolo del diritto romano nell’Inghilterra
medioevale devono essere rivolti a verificare non
tanto il grade, quanto il carattere della sua
influenza sul diritto inglese.
44 Cm.: Hale M. The History of the Common Law of England. Chicago; L., 1971. P. 20.
45 Г. Мэйн пишет, что среди решений «судов справедливости» часто обнаруживаются «целые тексты из Corpus
luris Civilis, позаимствованные с неизменной терминологией». См.: Maine Н. Ancient Law. L., 1880. Р. 44-45.
В. А. ТОМСИНОВ
147
L’analisi dei trattati di R. Glanvill e G. Brakton
dimostra che I’adozione delle norme romane ebbe
si luogo nell'Inghilterra del ХП-ХШ secolo, ma
I’essenza dell’influenza del diritto romano su quello
inglese in questo periodo consisteva principalmente
nell’effetto che esercitarono la mentality giuridica
romana, la tecnica giuridica, i metodi razionali di
lavoro con il materiale giuridico.
La costituzione del sistema centralizzato di
tribunali si realizzava in una dura lotta contro i
tribunali locali signorili. In questa lotta il potere
regio aspirava con tutti i mezzi ad ampliare la sua
giurisdizione, ad attirare nei suoi tribunali il piu
possibile dei querelanti, tanto piu che cid presup-
poneva I’aumento delle entrate fiscal!, giacchd il
processo era a pagamento. Ma se il problema con-
sisteva nell’aumentare I’intensity del funziona-
mento dei tribunali central), accrescendone anche
il numero delle azioni, allora era necessario in
primo luogo facilitate I’accesso al tribunale regio e
accelerate I’emissione delle disposizioni del re.
Era possibile raggiungere questo solo formalizzan-
do il sistema dei riti. П passaggio dalle disposizi-
oni del re emesse arbitrariamente e in una forma
libera, alle disposizioni reali rilasciate in una for-
ma rigidamente stabilita e per motivi strettamente
determinati, era stato percid un momento fonda-
mentale nella formazione del «common law». Co-
mune per tutto il paese poteva diventare solo un
«diritto comune» formalizzato.
In queste condizioni il potere reale si sent! ob-
bligato ad allearsi con i giuristi che potevano effet-
tuare questa formalizzazione. Ma I’abilitti e la ca-
pacity di tradurre le necessity reali di classe in un
linguaggio giuridico, plasmandole in brevi formule
di diritto, non potevano essere elaborate sulla base
del materiale giuridico locale. Esso stesso era allo-
ra in Inghilterra ancora troppo scarso per la crea-
zione di una giurisprudenza. L’unico materiale,
sulla cui base era possibile I’elaborazione di una
mentality giuridica corrispondente, erano in quel
periodo i testi giuridici romani.
© Ф. Сини, 2000
F. SINI*
DIRITTO ROMANO NELLA LEGISLAZIONE
DELLA SARDEGNA MEDIOEVALE: IL
CAPITOLO 3 DELLA CARTA DE LOGU DE
ARBOREA «QUI OCHIRIT HOMINI»
SOMMARIO: 1. Premessa. - 2. La Carta de Logu de Arborea nella storia e nelle tradizioni
giuridiche del Popolo Sardo. - 3. Riemersioni nella culture sarda contemporenea (alcune teorie
di Antonio Pigliaru su Carta de Logu de Arborea e «vendetta barbaricina»). - 4. Problemi di
datazione. - 5. Carta de Logu de Arborea e diritto romano nella storiografia giuridica
contemporenea: studi e ricerche dell’ultimo secolo. - 6. Tipologie di reato sanzionate in
relazione al Qui ochirit homini nel capitolo 3 della Carta de Logu de Arborea. - 7. Salvu si su
dictu homini hochirit deffendendo asi: la legittima difesa nella Carta de Logu e nel diritto
romano. — 8. Improvisa(da)mente et non cum animu deliberadu et non pensadamente\
1’omicidio preterintenzionale. - 9. La Carta de Logu tra diritto romano e diritto canonico: il
principio agentes et consentientes pari poena puniuntur. - 10. Conscii et ministri. A proposito
di D. 48, 9, 6 e C. 1. 1, 3, 53 (54), 5.- 11. Suggestion! romanistiche: «su bene dessa re
plubigha sardisca», «su utili cummoni» e altri motivi ispiratori della legislazione dei sovrani
del Giudicato di Arborea.
1.	Premessa
Presento in questa relazione alcuni risultati di una ricerca dedicata allo studio deglj
influssi del diritto romano sulla Carta de Logu de Arborea* 1: la piti significativa opera
legislativa in lingua sarda, promulgata dalla giudicessa Eleonora Bas-Serra2 nell’ultimo
decennio del XIV secolo.
' Профессор Франческо Сини является Директором Департамента юридических наук университета г. Сассари
(о. Сардиния, Италия). Автор многочисленных монографий и статей в области истории римской юриспруден-
ции архаического и предклассического периодов.
1 Con questo titolo ё stato pubblicato nei primi anni del Novecento 1’unico manoscritto esistente della Carta de Logu,
posseduto dalla Biblioteca Universitaria di Cagliari: E. Besta - P. E. GUARNERIO, Carta de Logu de Arborea. Testo
con Prefazioni illustrative, Estratto da Studi Sassaresi 3, Sassari 1905.
Nelle citazioni della carta arborense, ho seguito di norma il testo dell’edizione incunabola: Carta de Logu.
Riproduzione dell’edizione quattrocentesca conservata nella Biblioteca Universitaria di Cagliari (a cura di
Antonina Scanu), Sassari 1991; confrontandolo con Le Costituzioni di Eleonora giudicessa d’Arborea intitolate
Carta de Logu. Colla Traduzione Letterale dalla Sarda nell'Italiana Favella e con copiose Note, del Consigliere di
Stato e Referendario Cavaliere Don Giovanni Maria Mameli De' Mannelli, Roma 1805 [rist. an., Cagliari 1974];
col citato manoscritto pubblicato dal Besta e dal Guarnerio; nonch6 con la recente edizione curata da
F. C. Casula, La «Carta de Logu» del regno di Arborea. Traduzione libera e commento storico, Sassari 1995.
Per la storia delle diverse edizioni, rinvio al saggio esaustivo e ben documentato di Tiziana Olivari, Le edizioni
a stampa della «Carta de Logu» (XV-X1X sec.), in Medioevo. Saggi e Rassegne 19, 1994, pp. 159 ss.; da vedere
anche BARBARA FoiS, Sulla datazione della ‘carta de Logu’, ibidem, pp. 133 ss.; e GiuSEPPINA COSSU PINNA, La
Carta de Logu dalla copia manoscritto del XV secolo custodita presso la Biblioteca Universitaria di Cagliari alia
ristampa anastatica dell'incunabolo: bibliografta aggiornata e ragionata, in Societa e cultura nel Giudicato
d’Arborea e nella Carta de Logu. Atti del Convegno internazionale di studi, Oristano 5-8 dicembre 1992, a cura di
G. Mele, Nuoro 1995, pp. 1)3 ss.
2 Sulla giudicessa-reggente del Giudicato di Arborea e sulla sua attivita legislativa (ancora significativi i vecchi lavori
di G. C. Del Vecchio, Eleonora d’Arborea e la sua legislazione, Milano 1872, con particolare riguardo al contenuto
e al valore giuridico della Carta de Logu', M. FUORTES, Eleonora d’Arborea e la Sardegna medioevale del suo tempo,
Firenze 1921), vedi ora 1’ampia sintesi di F. C. Casula, La Sardegna aragonese, 2. La Nazione sarda, Sassari 1990,
Ф. сини
149
Il forte ancoramento della Carta de Logu' al diritto romano, pur avvertibile nella gran parte
dei suoi 198 capitoli, appare del tutto evidente nei capitoli 3, 77, 78, 97 e 98; poiche in quei
capitoli i compilatori arborensi plasmarono le soluzioni giuridiche proposte sul diritto romano,
mediante espliciti riferimenti e rinvii ad un altro sistema normative, identificato con sa lege о
sa ragione. Cost nel capitolo 3, la репа capitale comminata all’omicida volontario si fonda
sull’effettiva imperativita del diritto romano: «secundu quessu ordini dessa rag(i)oni
comandat». Nei capitoli 77 e 78, sono riferiti in maniera esplicita al diritto romano i termini
legali d’impugnazione, fissati entro il limite massimo di dieci giomi: «si appellado non est
infra tempus legittimu de dies deghi comenti comandat sa legesf. Inoltre, rimanda ugualmente
al diritto romano il capitolo 98, laddove designa la porzione legittima dell’eredita con
I’espressione «sa parti sua secundu ragione»5.
pp. 413 ss. Buoni spunti per un ripensamento critico dei problemi storiografici ancora aperti si leggono, ora, in
A. Mattone, v. Eleonora d'Arborea, in Dizionario Biografico degli Italiam, XLII, Roma 1993, pp. 410 ss. (con la
bibliografia piii aggiornata sul personaggio); Io., Un milo nazionale per la Sardegna. Eleonora d'Arborea nella
tradizione storiografica (XEI-XIX secolo), in Societa e cultura nel Giudicato di Arborea e nella Carta de Logu, cit.,
pp. 17 ss.
3	Riguardo alia definizione del genus documentario Carta de Logu, di cui quella di Arborea costituisce il modello piii
complete che ci e dato conoscere, faccio riferimento, anche per la mirabile chiarezza di sintesi, a quanto ha scritto
A. Era, Le ‘Carte de Logu', in Studi Sassaresi, 11 serie, 29, 1962, p. 15: «La legge giudicale e un “ordinamentu” che
consta di uno [...] о piii capitoli [...] riguardanti perd un’unica materia; Carta de logu e il complesso di piii
“ordinamentus” ciascuno di materia diversa e non si presenta come una codificazione finita, sibbene aperta ad
innovazioni ed ampliamenti, ottenuti mediante I’aggiunta di altri “ordinamentus” singoli о plurimi e, a differenza dei
codici moderni che sono dedicati ad una singola materia e chiusi. abbraccia materie varie, come gli statuti medievali, e
consente successive stratificazioni come un editto romano о longobardo». Cfr. anche A. SOLMI, Studi storici sulle
istituzioni della Sardegna nel medio evo, Cagliari 1917, p 281: «Quei documenti ora riportati aiutano anche a
risolvere il problema del senso giuridico della espressione “Carta de logu”, che ebbe in Sardegna cosi frequente uso.
Essa non indica la legge d'eccezione, con valore territoriale, che vigesse di fronte al diritto comune, reputato a base
della vita giuridica di Sardegna; ma rappresenta la Speciale intitolazione che, nel linguaggio locale, si dava alia legge
del territorio о del giudicato. A differenza del Ьгеже e degli statuti cittadini, che contengono le norme relative alia vita
sociale di un gruppo urbano, la Carta de logu rappresenta la legge relative alia vita rurale di tutto il territorio,
specialmente nelle materie attinenti al governo delle ville e derivanti dalla consuetudine locale. E non altro e il senso
della Carta de logu d'Arborea».
4	Carta de Logu, cap. 77 (De chertos dubitosos): Volemus et ordinamus: cum cio siat causa qui in sas coronas
nostras de loghu et ateras qui se tenent pernos per issu armentagiu nostru. multas boltas advenit que inter issos
lieros que sunt in sas ditas coronas est adivisioni discordia, о ver differentia tn su luygare que faghint supra alcuno
chertu et desiderando nos qui ciascuna dessas terras nostras siant mantesidas et observadas in iusticia et in r(ax)one
et pro defectu dessa dita divisione, о ver discordia non perdat nen manquit alcuna raxone sua. Ordinamus et
bolemus qui si in alcuna dessas ditas coronas pervengiat alcunu chertu quesseret grosso et dubitosu, de su quali sos
lieros dessa dita corona esserent perdidos et divisidos insu iuigan issoro, qui incusso casu su armentargiu nostru de
loghu over atero official! nostru quest assu present!, о chat essere per mantes, sia tenudo dessu chertu et dessu
iuighamentu cant faghire sos ditos lieros supra su dictu chertu, de avirende consigiu cum sos savios dessa corte
nostra et cum alcunos dessos lieros de sa corona qui pargiant sufficientes ad elect(i)one dessu ditu armentargiu. о
ver officiali cat reer sa corona, et icussu qui pro issos о per ipsa maiore parti de(i)ssos sat deliberari de raxione siat
defaghire dessu dito chertu, su armentargiu о ver officiali nostru fazat leer et publicare in sa predicta corona in
presentia de ambas partis pro sentencia diffinitiva et mandit ad executione, si appellado non est infra tempus
legittimu de dies deghi comenti comandat sa lege, non infirmando pero sa carta de loghu. Cap. 78 (De
appellationibus)'. Constituimus et ordinamus: qui ciascuna persona qui si sentirit agravada de alcuna sententia quilli
esseret dada incontra subra alcuno chertu de alcuna questione qui avirit daenante de qualuncha official! si pozat si
bolet appellare si infra su tempus ordinadu daessa ragione duas boltas, secundu quest naradu de subra, cio est de
una de questione non usit et non si pozat appellari plus et in casu qui plus boltas si appellant ultra sas secundas
duas non silh deppiant amittere nen acceptare. Per 1’analisi e la discussione sulle implicazioni romanistiche dei due
capitoli, rinvio a F. SINI, «Comente comandat sa lege». Diritto romano nella «Carta de Logu» d'Arborea, [Universita
degli Studi di Sassari - Pubblicazioni del Seminario di Diritto Romano del Dipartimento di Scienze Giuridiche, 11]
Torino 1997, pp. 119 ss.
5	Carta de Logu, cap. 98 (De coyamentos): Constituimus et ordinamus qui, si alcuna persona coiarit figia sua a
dodas, qui non siat tenudu de lassareli nen darelli in vida nen in morte sua si non cussu quillat aviri dadu indodas si
non a voluntadi sua. Salvu qui si isse non avirit ateru figiu quilli deppiat laxare sa parte sua secundu raxione,
contadu Шоу in cussa parte cat deber avire sas dodas cat aviri appidu daenante. Et simigiante si intendat pro tottu
sos dixendentes suos et totu satero quillat romanne inde possat faguere cussu quillat plaghere et in casu qui morret
ab intestadu sussedat sa figia femina coiada cus sus ateros fradis et sorris suas iscontandu daessa parti sua cunssa
150
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
Dai capitoli della Carta de Logu appena citati si ricavano elementi ulteriori, ed assai
significativi, per dimostrare la vigenza del diritto romano nella Sardegna medioevale; infatti,
sia I’utilizzazione di verbi dall’indiscutibile valenza precettiva (comandare I ordinare), sia
I’impiego di questi verbi al presente indicativo {comandat), attestano in maniera
incontrovertible il fatto che i compilatori della Carta de Logu ritenessero ancora vigente quel
sistema normativo (sa lege, sa ragione) fatto oggetto di rinvio nel «codice» del Giudicato di
Arborea.
Fra i capitoli della Carta de Logu che richiamano esplicitamente il diritto romano, la mia
analisi testuale si e limitata all’esame del capitolo 3 («Qui occhirit homini») ed al confronto del
suo dettato con alcuni testi giuridici del Corpus Iuris Civilis. Per dimostrare 1’esistenza di
influssi del diritto romano giustinianeo sulla Carta de Logu de Arborea, ё apparso sufficiente
accertare quale grado di aderenza il citato capitolo abbia conservato nei confront! dei
frammenti relativi alle diverse fattispecie di omicidio, che quasi certamente costituirono i
modelli di riferimento per la legislatrice arborense e per i suoi non incolti compilatori* 6.
2.	La Carta de Logu de Arborea nella storia e nelle tradizioni giuridiche del Popolo
Sardo
La Carta de Logu de Arborea, splendido monumento legislative scritto in «sardo antico»7,
offre allo storico del diritto lo strumento piu prezioso e piu stimolante per riscoprire, anche nel
vasto ambito della storia del diritto italiano8, caratteri original! e peculiarity delle strutture
giuridiche della Sardegna medioevale, modema, contemporanea; non bisogna dimenticare,
infatti, che la Carta de Logu ha plasmato per secoli molti aspetti delle istituzioni giuridiche del
Popolo Sardo, quasi fino ai nostri giorni. La Carta de Logu de Arborea, estesa a tutto il
Regnum Sardiniae dopo la definitiva affermazione della sovranity aragonese nel 1421, cessd di
avere forza di legge solo nel 1828, anno in cui entrarono in vigore le Leggi civili e criminali,
promulgate dal re di Sardegna Carlo Felice di Savoia nel 18279.
Le ragioni di una cosi lunga durata10 sono da ricercare soprattutto nelle intrinseche qualita e
nell’elevato spessore giuridico della compilazione ordinata dalla giudicessa Eleonora
doda qui at aviri appidu. Cfr., da ultimo, F. SlNl, «Comente comandat sa lege». Diritto romano nella «Carta de
Logu» d'Arborea, cit., pp. 137 ss.
6 Sui compilatori della Carta de Logu, vedi A. MARONGIU, Sul probabile redattore della Carta de Logu, in Studi
Economico-Giuridici dell'Universita di Cagliari 27, 1939, ora in Io., Saggi di storia giuridica e politica sarda,
Padova 1975, pp. 60 ss. Per gli aspetti generali della cultura (principalmente di stampo italiano) del Giudicato di
Arborea nell’eta della compilazione di Eleonora, da vedere invece F. C. CASULA, La cancelleria sovrana dell Arborea
dalla creazione del «Regnum Sardiniae» alia fine del giudicato (1297-1410), in Medioevo. Saggi e Rassegne 3,
1977, pp. 75 ss.; lo., Cultura e scrittura nellArborea al tempo della Carta de Logu, in Aa. Vv., 11 mondo della Carta
de Logu, Cagliari 1979, pp. 71 ss.; ed alcuni saggi pubblicati nel 1995 in Societa e cultura nel Giudicato d'Arborea e
nella Carta de Logu. Atti del Convegno internazionale di studi, cit., con particolare riferimento ai contributi di
L. CiCU, // latino nel Giudicato d'Arborea (pp. 121 ss.) e di G. MELE. Culto e cultura nel Giudicato d’Arborea.
Aspetti storici e tradizione manoscritta (pp. 253 ss ).
7 Mutuo 1’espressione da E. BLASCO FERRER, Storia linguistica della Sardegna, Tubingen 1984, p. 64, al quale rinvio
anche per una piu puntuale definizione del concetto; «Preme rilevare, dapprima, che il concetto stesso di sardo antico,
inteso come struttura linguistica volgare indipendente, non aderisce ad una realty letteraria autosufficiente, in quanto
veicolo di una larga tradizione orale; si tratta piuttosto di un complesso imponente, ma limitato, di dati linguistici
appartenenti ad un registro cancelleresco»; cfr. inoltre Id., La lingua sarda contemporanea. Grammatica del
logudorese e del campidanese, Cagliari 1986, pp. 70 s.
* Al tema sono dedicate anche alcune pagine, assai ben informate, del recentissimo saggio di A. Mattone, La
storiografia giuridica dell’Ottocento e il diritto statutario della Sardegna medievale, in Material! per una Storia
della Cultura Giuridica 26, 1996, pp. 67 ss., piu in particolare pp. 96 ss.
9 Al di la della valutazione complessivamente positiva - pur denunciandone una «singolare arretratezza» compilatoria
- espressa da G. VlSMARA, Momenti della storia della famiglia sarda, in Studi Sassaresi, III serie, 2, 1971, pp. 190
ss.; la storiografia giuridica contemporanea ha dedicato, stranamente, solo «qualche breve accenno», alia
consolidazione feliciana; cfr., ora, M. Da PASSANO, Delitto e delinquenza nella Sardegna sabauda (1823-1844),
[Pubblicazioni della Facolta di Giurisprudenza deU'UniversiU di Sassari. Serie storica, 3] Milano 1984, pp. 1 ss. (con
ampia rassegna della bibliografia precedente).
1(1 Si veda, al riguardo, 1’orgoglioso compiacimento «nazionalistico» di G. M. Mameli de’ Mannelli, Le Costituzioni
di Eleonora giudicessa d'Arborea intitolale Carta de Logu, cit., p. 7. «Quanta compiacenza mai io provo, ogni
Ф. сини
151
d’Arborea", i cui capitoli incamavano, per quanto tradotti con la scrittura «in termini colti»'2,
le istanze fondamentali di esperienze popolari e consuetudinarie maturate nelle comunita sarde
di pastori e contadini; dove peraltro si ё conservata di fatto operante, anche ben al di la della
sua stessa vigenzail 12 13. Sicch6, ancora oggi, istituti e tradizioni tipici della Sardegna contadina e
pastorale hanno le loro radici, per lo piu senza coscienza storica del fatto, in capitoli dell’antica
Carta de logu de Arborea.
Tale ё sicuramente il caso delle compagnie di barracelli14 15, che in numerosi paesi della
Sardegna vigilano, come gli antichi Jurados de padru \ a protezione delle coltivazioni e del
bestiame e a tutela del territorio16; ma anche le ordinanze della Regione Autonoma della
qualvolta rivolgo in mente il vantaggio, che ha recato alia mia Patria la non interrotta osservanza delle sue leggi
antiche, e particolarmente di questo Codice, che conta gill oltre a’ quattrocent’anni, dacchfe sono persuaso, che da cid
in gran parte dipenda l uniformiU de’ costumi mantenutavisi fin ora pressochd interamente, e la venerazione pe’ suoi
propj Statuti, ed il piu fedele attacamento a’ suoi legittimi Sovrani; le quali cose 1’anno preservata dal gettarvi radici lo
spirito convulsive, che in questa nostra eta ha invaso una gran parte dell’Europa, e 1’anno animata ad opporre la pill
valida resistenza a’ terribili sforzi della piu imponente forza nemica, con ammirazione fin di quelli, che non si son dati
il pensiero d’imitarla»,
11 Non ё dunque da condividere, a questo proposito, il giudizio di F. SCHUPFER, Manuale di storia del diritto italiano,
4“ ed. riveduta e riordinata, Citta di Castello-Firenze 1908, p. 382, per il quale una cosi lunga vigenza della Carta de
Logu «fa fede certamente della bontii intrinseca della legge, ma attesta eziandio I’indole piuttosto stazionaria di cotesti
insulani».
12 Per quanto attiene alle caratteristiche della lingua utilizzata dalla legislatrice arborense (a parte il lavoro ormai
classico di P. E. GUARNERIO, La lingua della «Carta de Logu» secondo il manoscritto di Cagliari, in E. BESTA -
P. E. Guarnerio, Carta de Logu de Arborea. Testo con Prefazioni illustrative, cit., pp. 69 ss.) sono veramente
fondamentali alcuni saggi di A. SANNA, La lingua della Carta de Logu, in ID., 11 dialetto di Sassari e altri saggi,
Cagliari 1973, pp. 9 ss.; Id., Il carattere popolare della lingua della Carta de Logu, in Aa. Vv, Il mondo della Carta
de Logu, cit., pp. 49 ss.
Sul tema vedi anche G. Paulis, Parole e storia nel mondo della Carta de Logu' e del Giudicato di Arborea, in
Studi in onore di Massimo Pittau, I, Sassari 1994, pp. 11 ss., pubblicato, anche in Societa e cultura nel Giudicato
d’Arborea e nella Carta de Logu, cit., pp. 133 ss Pill in generale, sugli aspetti storico-linguistici del «sardo antico del
periodo giudicale e dei condaghi», vedi E. BLaSCO FERRER, Storia hnguistica della Sardegna, cit., pp. 64 ss.
3 Questa peculiarity della Carta de Logu non era sfuggita, del resto, ad A. PERTILE, Storia del diritto italiano dalla
caduta dell'impero romano alia codificazione, II. 2. Storia del diritto pubblico e delle fonti, 2’ ed., a cura di P. Del
Giudice, Milano-Roma-Napoli 1898, pp. 88-91, il quale ne sosteneva la vigenza ben oltre 1’abolizione formale: «essa
non perdette ogni valore nell’isola che allorquando vi fu introdotto il codice civile italiano, e con esso si ruppe ogni
filo della storia».
14 Cfr. G. PAZZAGLIA, L'istituto del barracellato e l agricoltura della Sardegna, in Atti del secondo Congresso
Nazionale di Diritto agrario, Mussolinia-Cagliari-Sassari 16-19 ottobre 1938, Roma 1939, pp. 95 ss., in particolare
p. 96: «ё certo [...] che nelle carte d’Arborea, in una parte che riproduce le leggi rurali dettate da Mariano IV, padre di
Eleonora, ai jurados de logu e jurados de padro о padrargios erano attribute facolti e responsabilita non molto
dissimili da quelle che vennero ad assumere successivamente durante la dominazione spagnola i barracelli il cui nome
pare derivare dallo spagnolo “barrachel”», ivi si cita anche la tesi di laurea di M. ANGIOI, L 'istituto del barracellato in
Sardegna sotto I'aspetto storico, giuridico e amministrativa, Cagliari 1909 (che pert non mi ё stato possibile vedere).
15 Carta de Logu, cap. 38 (De proare sos cavallos): ...Et icussu bestiamen, cant achaptare sos iurados de pardu
ispeciadu ade nocte, cio est covallu domado, ebba domada, boe domadu et molent:, slant tenudos dellu tenne[r] et
baturellu assa corte. et issos iurados indi appant decussu qui ant a batire a sa carte, sa terza parte dessas tenturas.
Et cio si intendat pro boes domados qui in cussu tempus si paschit a muda si tenerent pro qui debent giaghere in sa
cort:, et appant indi su tersu secundu quest naradu desupra. Cap. 142 (Qui iscongiarit vigna о orto): ...Et icusso
pubillu de vigna о ver orto о armentargiu о homini suo, over iurado electu a sa guardia dessas vingnas et ortos et
lavores, quillu achaptarint in alcuna de sas dictas vignas et ortos siat tenudo de accusarellu, comente et issu
bestiamini, a sa репа chi si contenit de supra. Cap. 167 (De su pardu): Item ordinamus qui sas ebbas qui sant acatari
intro dessu pardu desiidu, qui su maiori de pardu et issos iurados de pardu slant tenudos de maxellari de sas dictas
ebbas, over quillis fassat tentura, de sa quali tentura depiant levari soddos X a su pubillu de sas ebbas. Ma bolemus
qui non deppiat maxedari si non abastat ad ebbas X insusu et si non abastant ad ebbas X qui depiant levari su
mayore de pardu cum sos compangios soddos I per pegus. Cfr. anche i capp. 171 e 194.
16 Cosi sosteneva, ad esempio, G. ZlROLlA, Ricerche storiche sul governo dei Giudici in Sardegna e relativa
legislazione, Sassari 1897, p. 174. «II maggiore e i giurati avevano Speciale incarico di sorvegliare e di fare osservare
le leggi agrarie di Mariano, ed erano chiamati responsabili dei danni quante volte sfuggivano alia responsabilita penale
coloro che per le leggi vigenti avrebbero dovuto subire condanna, о fossero scampati a sicura morte per inawedutezza
degli stessi majores che li avessero colti in fragrante (sic!) reato. Vediamo adombrato in queste prescrizioni l’istituto
dei barracelli che vige tuttora in Sardegna e dal quale si hanno non pochi benefici effetti». Da vedere anche il recente
saggio di ELEONORA MURA, Responsabilitit e garanzia collettive nella legislazione statutaria sarda, in Archivio
Storico e Giuridico Sardo di Sassari, Nuova serie, 3, 1996, pp. 72 ss.
152
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
Sardegna per la prevenzione degli incendi estivi17 presentano notevoli elementi di somiglianza
con gli Ordinamentos de foghu (capitoli 45-Л9) della Carta de Logu. Tuttora, infatti, per
combattere la micidiale piaga degli incendi - fenomeno purtroppo ricorrente nella storia
secolare dell’Isola18- ё fatto obbligo alle Comunita locali (Comuni, Province, ecc.) di
predisporre idonee fasce tagliafuoco nei terreni di pertinenza pubblica, prima dell’inizio
dell’estate19; con modalita e procedure assai simili a quelle prescrizioni della Carta de Logu
che ordinavano alle comunita di villaggio (villas) de fagher sa doha20. Con le stesse finalita si
giustifica (ora come allora) 1’obbligo, posto in capo ai privati cittadini, siano essi proprietari dei
fondi о altri aventi titolo, di osservare scrupolosamente i tempi prescritti21 per 1’abbruciamento
delle stoppie di colture cerealicole о foraggiere22 23.
Che dire, poi, della tenace persistenza nella Sardegna contadina della figura del juargiu22 e
del relative contratto di society parziaria, in rapporto alia coltivazione della terra24; о degli
17 Fra queste cfr., giusto a titolo di esempio, Ordinanza Regionale antincendi 1997 [= Decreto del Presidente della
Giunta della Regione Autonoma della Sardegna 25 marzo 1997, n. /], dal cui prologo traspare I’incombente presenza
del fuoco nella quotidianita dell’Isola: «II Presidente della Giunta Regionale, Considerate che nelle decorse stagioni
estive si sono verificati gravi danni causati dagli incendi nei boschi e nelle campagne della Sardegna; Ritenuto
necessario, per evitare ed attenuare la recrudescenza del fenomeno, predisporre per tempo, approssimandosi la
stagione estiva, misure idonee atte a prevenire, per quanto possibile, I’insorgere e il diffondersi degli incendi [...]
DECRETA: Art. 1: Ai sensi dell’art. 9 della Legge 1. 3. 1975, n. 47, dal 1° giugno al 15 ottobre vige lo “stato di
grave PER1COLOS1TA" di incendi per le zone boscate della Sardegna».
IS Sugli aspetti general! della repressione degli incendi nella Sardegna giudicale (con puntuali riferimenti alia Carta de
Logu), vedi la rapida sintesi di R. Dl Тиса, Il diritto pubblico della Sardegna nel Medio Evo, in Archivio Storico
Sarda 15, 1924, pp. 112 s.; ed ora anche F. ART1ZZU, La discipline dell’acqua e del Juaco negli Statuti mediaeval!
sardi, in 1D , Societa e istituzioni nella Sardegna medioevale, Cagliari 1995, pp. 133 ss.
14 Ordinanza Regionale antincendi 1997, cit., art. 14: «L’ANAS, le Amministrazioni ferroviarie, le Province e i
Comuni dovranno provvedere entro il 30 giugno [...] all’eliminazione di fieno, sterpi о altro materiale infiammabile
lungo la viabilita di propria competenza e nelle rispettive aree di pertinenza e mantenere tale situazione per tutto il
periodo in cui vige lo Stato di Grave Pericolositi di cui al precedente art. 1».
' Cfr. Carta de Logu. cap 49 (De foghu): Constituimus et ordinamus qui sas villas qui sunt usadas de faghere sa
doha proguardia dessu foghu deppiant ilia fagher sa doha secundu qui fudi usadu per temporale. Ciaschaduna villa
in sa habitation! sua. Et qui nolat aviri fata per Sanctu Pedru de lampadas paghit soddos Xper homini et issa villa
qui lat faghire: fazat ilia qui foghu non la barighit sa doha, et si foghu ilia barighat et faghit perdimentu, paghit sa
villa soddos X per homini secundu quest usadu et issu curadore I hr as X assa corte. Et si su curadore comandarit
assus iurados, о ver a sus ateros hominis dessa villa de faghere sa dicta doha et non la fagherent paghint
comonalimenti sa репа qui deviat paghare su qfficiali et icussu qfficiali siat liberu.
21 Cfr. Carta de Logu, cap. 45 (De non ponner foghu infini assu tempus ardinadu): Volemus et ordinamus qui nexuna
persona deppiat ne pozat ponne foghu infini adpassadu sa festa de sancta Maria qui est a dies Kill de capudanni et
qui contra fagherit paghit de maquicia liras XXV Et ultra so paghit su dampnu cat fagher acuyu ad esser. Et dae
cussa die inantes ciaschaduna persona pozat ponne foghu a voluntadi sua guardando si pero non fazat damnu ad
atere, et sifagheret damno paghit per maquicia liras X et issu dampnu ad cuilat aver factu. Et si non ad daechiteu
pagare cussu qui ad esser condemnadu in liras X istit in pregione ad voluntadi nastra. Et issus iurados de sa villa
hue sat ponne su foghu siant tenudos de provare et tenne sos malefactores predictos et de representarellos assa corte
nostra infra XV dies. Et si non los tenint in su dictu tempus, sus dictos iurados cum sos hominis dessa villa paghint
de maquicia cio est sa villa manna liras XXX et issa villa pizina liras XV et issu curadore de ciascuna de cussas
villas paghint soddos C et de sos benes cant lassari, cio est, sos cant essere fuidos et inculpados si deppiant paghare
su damnu ad cuy ad esser et issu remanente decussus benes si deppiant contari in su pagamentu qui ant fagher sos
hominis dessa villa.
21 Ordinanza Regionale antincendi 1997, cit., art. 10: «1 proprietari e i conduttori di terreni, non compresi tra i boschi
e le macchie di cui al precedente art. 2, possono, sotto la propria diretta responsabiliU penale e civile, procedere
all’abbruciamento di stoppie, frasche, cespugli, residui di colture agrarie e di altre lavorazioni, di pascoli nudi,
cespugliati о alberati, nonche di incolti, anche nel periodo dal 1° giugno al 30 giugno e dal 15 settembre al 15 ottobre,
purche muniti di apposita autorizzazione da rilasciarsi dalla Stazione Forestale e di V. A. competente per il territorio
nel quale dovranno effettuarsi gli abbruciamenti»; da vedere anche gli artt. 11 e 12.
23 Carta de Logu, cap. 94 (De sotzus): Volemus et ordinamus qui alcunu terarmangiesu cat dare iuo sua assardu pro
iuargiu о pro soci, non appat ad cherre at perunu homini salvu aquillu ad aviri dadu. Ed issu iuargiu istit assa
usansa dessa terra. Brevi comment! al testo in G. M. Mameli De’ MaNNELLI, Le Costituzioni di Eleonora giudicessa
d'Arborea intitalate Carta de Logu, cit., p. 107 nt. 158; C. G. MOR, Le disposizioni di diritto agrario nella Carta de
logu di Eleonara d'Arborea, in Aa. Vv., Testi e documentiper la storia del Diritto agrario in Sardegna, pubblicati e
coordinati con note illustrative da Gino Barbieri, Vittorio Devilla, Antonio Era, Damiano Filia, Carlo Guido Mor,
Aldo Perisi, Francesco Pilo Spada, Ginevra Zanetti, sotto la direzione di Antonio Era, Sassari 1938, p. 39; F. C. Casula,
La «Carta de Logu» del regno di Arborea, cit., p. 266.
Ф. сини
153
usuali contratti di soccida tra pastori e proprietari (delle greggi о del pascolo), stipulati nelle
campagne sarde in forme e contenuti assai simili, nei fatti, agli antichi Ordinamentos de
Curnows'5, che regolavano tali fattispecie nella Carta de Logu arborense.
3.	Riemersioni nella cultura sarda contemporanea (alcune teorie di Antonio Pigliaru
su Carta de Logu de Arborea e «vendetta barbaricina»)
Tra le emersioni piii significative della Carta de Logu nella cultura sarda contemporanea,
meritano di essere ancora meditate con la massima attenzione le stimolanti riflessioni che
possiamo leggere nella nota monografia di Antonio Pigliaru, dedicata alia piii caratteristica
delle «consuetudini giuridiche sarde»: la vendetta barbaricina24 25 26.
Non ё possibile, in questa sede, illustrare la complessita di pensiero, la molteplicita di
interessi teoretici27 e il fermo impegno civile di Antonio Pigliaru28 (titolare della cattedra di
Dottrina dello Stato nell’Universita di Sassari fino alia sua morte prematura, avvenuta nel
1969)29; ma non appare certo azzardato affermare che egli ё stato, quasi sicuramente, il piii
significative uomo di cultura che la Sardegna abbia avuto nella seconda meta del Novecento30 31.
Antonio Pigliaru aveva trattato della Carta de Logu de Arborea in alcune pagine della
sua opera piii originale: La vendetta barbaricina come ordinamento giuridico. In quelle
pagine, dopo aver evidenziato sia Г influenza che ebbe l’«esperienza romanistica» sul
«codice» arborense3', sia il fortissimo legame di esso con le «consuetudini giuridiche
24 Sul punto, vedi in particolare C. G. MoR, Sul commento di Girolamo Olives Giureconsulto sardo del sec. XFI alia
Carta de logu di Eleonora d'Arborea, in Testi e documenti per la storia del Diritto agrario in Sardegna, cit., p. 66:
«11 contratto di societa (parziaria) invece consiste nella cessione dell'uso di animali per 1'aratura e la semina, e in
genere per i lavori agricoli, con partecipazione agli utili (1/2, 1/3, 1/4 secondo i patti) oppure ponendo in comune un
socio la terra, 1'altro il bestiame о le opere manuali proprie e talvolta di altri (braccianti, famigli, ecc ). E malgrado la
lettera della legge, che parla solo di apporto da parte di un forestiero del bestiame necessario al lavoro, questo capitolo
ha valore anche se il contratto intercorre fra sardi. La society, creata dal consenso, si scioglie quando tutti i soci
manifestano volonta univoca di recedere dai reciproci impegni, mentre il dissenso di una parte non porta a queste
conseguenze, salvo che non appaia una giusta causa che legittimi il recesso di un socio, come stabiliscono le leggi
romane, nel tit. pro socio (D. 17, 2)».
25 Carta de Logu, capp. 160-165 [= capp. 132-137 ed. Besta-Guamerio], Su questi capitoli, resta ancora assai utile il
commento di G. M. Mameli De' Mannelli, Le Costituzioni di Eleonora giudicessa d'Arborea intitolate Carta de
Logu, cit., pp. 200 ss., in part. nnt. 299-306. Cfr. anche E. BESTA, La Sardegna medioevale, 2. Le istituzioni
politiche, economiche, giuridiche, sociali, Palermo 1909 [rist. an. Bologna 1979], p. 206; C. G. MOR, Le disposizioni
di diritto agrario nella Carta de logu di Eleonora d'Arborea, in Testi e documenti per la storia del Diritto agrario in
Sardegna, cit., pp. 39 s. Pit! in generale, vedi ora G. G. ORTU, L economia pastorale della Sardegna. Saggio di
antropologia storica sulla «soccida», Cagliari 1981.
26 A. PIGLIARU, La vendetta barbaricina come ordinamento giuridico (Milano 1959), ora in Id., Il banditismo in
Sardegna. La vendetta barbaricina come ordinamento giuridico, Nuova edizione, con una introduzione di L. M.
Lombardi Satriani e altri scritti inediti dell’autore, Milano 1993, pp. 85 s.; 168 ss.
27 Cfr. M. A. CattanEO, Antonio Pigliaru: la flgura e I'opera [testo della commemorazione tenuta il 25 giugno 1969
nell’Aula Magna dell’Universiti di Sassari], in Famiglia e societa sarda [= Studi Sassaresi, Serie III, 2, 1968-1969],
Milano 1971, pp. XXV ss.; nello stesso volume: F. Sechi (a cura di), Bibliografia di Antonio Pigliaru, pp. 661 ss.
28 11 ruolo di «intellettuale sardo» svolto da Antonio Pigliaru e la sua ferma coerenza nell’impegno civile, sono ben
documentati nel libro di S. TOLA, Gli anni di ‘Ichnusa La rivista di Antonio Pigliaru nella Sardegna della rinascita,
Pisa-Sassari 1994.
29 Per una visione d’insieme sulla vita dell’insigne studioso, cfr. la biografia di MAVANNA PUL1GA, Antonio Pigliaru.
Cosavuoldire essere uomini, Pisa-Sassari 1996.
30 Al riguardo, bastera soltanto menzionare alcune altre sue opere: Persona umana e ordinamento giuridico, Milano
1953; Meditazioni sul regime penitenziario italiano, in appendice Saggio sul valore morale della репа, Sassari 1959;
La piazza e lo Stato, Sassari 1961; Struttura. soprastruttura e lotta per il diritto, Padova 1965 , Scritti sul fascismo, a
cura di Marina Addis Saba e Mavanna PUliga, Pisa-Sassari 1983.
riprova della perdurante attualit delle sue opere, vedi, fra le pi recenti testimonianze, i saggi pubblicati in
(Jnila dello Stato e pluralismo degli ordinamenti. Organizzazione del potere, autonomie e comunita local! nella
riflessione giuridica e filosqfica di Antonio Pigliaru. Atti del convegno di Torino, 3-4—5 dicembre 1993, a cura di
P. A. Bianco, A. Ruzzu, S. Sechi, L. Tavera, Sassari 1994.
31 A. PIGLIARU, Il banditismo in Sardegna. La vendetta barbaricina come ordinamento giuridico, cit., p. 85: «Ora ё
da dire che 1’esperienza colta del diritto sardo, che ebbe nella Carta de Logu il suo data fondamentale, ё un’esperienza
a sua volta influenzata dal 1’esperienza romanistica, ma ё un’esperienza che nella legge scritta riprende visibilmente i
154
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
sarde»32, Г insigne filosofo del diritto formulava, con I’originalit^ e I’acutezza a lui consuete,
una tesi davvero suggestiva. A suo avviso, il fatto che la comunita barbaricina in un momento
imprecisato della sua storia «sia pervenuta al concetto che la vendetta ё un dovere», sarebbe da
ascrivere al fortissimo influsso che la legislazione penalistica della Carta de Logu ha esercitato
sulla societa sarda, nel corso di vari secoli, seppure in una dialettica sovente conflittuale tra
«consuetudine e legge»33 34.
A conferma della sua tesi lo studioso citava il capitolo 6 della Carta de LoguU: quello, сюё,
che poneva in capo all’intera comunita di villaggio il dovere di catturare e consegnare agli
organi giudicati il colpevole di un omicidio commesso nel territorio della villa. Ma di tale testo
oflfriva un’interpretazione del tutto inusuale: «il tentativo di assicurare it delinquente alia
giustizia posto in essere dalla Carta de Logu, attraverso quello che il Besta chiamera “il sistema
della responsabilita collettiva”, non ha, secondo me, solo le funzioni che normalmente gli
vengono attribuite (rimediare ail’insufficienza delle forze di pubblica sicurezza, rompere certi
rapporti di omerta); ma piu forse quella di sottrarre il reo all’iniziativa private»35.
Orbene, proprio il tenore del capitolo 6 della Carta de Logu renderebbe verosimile per il
Pigliaru I’ipotesi da lui prospettata, circa I’archetipo originario da cui, nell’esperienza
secolare delle comunita pastorali sarde, sarebbe stata mutuata la concezione della vendetta
come dovere comunitario. «Possiamo per altro cominciare a domandarci, a proposito di
questa posizione - scriveva i’indimenticabile studioso sardo se la comunita barbaricina
non sia pervenuta al concetto che la vendetta ё un dovere “proprio” attraverso, о anche
“anche” attraverso la esperienza di questa perentoria disposizione che fa obbligo
all’universalita dei soggetti (“tutti gli uomini”) di collaborare attivamente (e non solo
passivamente) al regime della propria sicurezza, dentro e fuori della cittA, dentro e fuori
casa, intervenendo attivamente e responsabilmente, epperd entro i limiti della legge, nella
repressione delle colpe»36.
termini di quell’esperienza fondamentale che era I’esperienza consuetudinaria, seppure elevandola a forme giuridiche
piu elaborate e piu facilmente riducibili in termini colti».
32 A. Pigliaru, 11 banditismo in Sardegna. La vendetta barbaricina come ordinamento giuridico, cit., pp. 85-86: «La
Carta de Logu, per dire il testo legislative che piu e stato presente alia storia del diritto sardo, appare infatti, a vederla
bene, come un testo legislative interamente pensato in rapporto alia necessity di articolare sistematicamente le
consuetudini giuridiche sarde, perd opponendosi talvolta ad esse nelle sforzo di certificate ulteriormente 1’azione
giuridica, sottraendola ora al libito e alle dispersion! cui 1’abbandono a se medesimo pareva esporle e le aveva esposte
mentre durava quel periodo di torbidi intemi ed estemi che aveva preceduto Горега giudicale di Mariano e quindi
1’azione riordinatrice di Eleonora».
33 A. PIGLIARU, II banditismo in Sardegna. La vendetta barbaricina come ordinamento giuridico, cit., pp. 171 ss.
34 Carta de Logu, cap. 6 (De tenne su malefactore): Volemus et ordinamus qui si alcuna persona esseret morta in
alcuna villa deforas, о inconfines et habilationes de sa villa, siant tenudus sus iuradus dessa dita villa, de provare et
de tenne su malufactore et dellu batire tentu assa corti nostra infra unu mese: pro faghirende sa iusticia. Et in casu
que su malu factore non tenerent et nolu batirent assa corti nostra. Infra su dictu tempus, paghint sos iurados totu et
issos hominis dessa dita villa pro sa maquicia et prosa negligentia issoro pro que non tensierunt su homini llrs.
ducentas, si est sa villa manna. Et issa villa pixia paghit llrs. C. Et si cussu homini qui avirit mortu su hominiJuirit et
non si poderet aviri infra su dito tempus de uno mese siat isbandidu daesas terras nostras et issos benes suos totu
siant confiscados assa corte nostra. Reservando pro sas ragiones de sas mugeres et de sos figios que avirint dae
atera mugere qui non avirint appidu sa parti pertinenti ad issos pro parti de sa prima mugheri. Et similimenti si
intendat salvas sos ragiones de sos creditores qui avirent ad ricivir supra sos benes decussos. Et si per alcuno
tempus cussu homini qui avirit mortu su homini beneret in forza nostra non esendo fidado siat illi tagiada sa testa
per modu quindi morgiat. Et niente de minus ogne persona illu pozat qffendere in persone et dareli morte senza
incurrere репа ne maquicia alcuna duranti su dictu tempus de su isbandimentu suo.
35 A. PIGLIARU, Il banditismo in Sardegna. La vendetta barbaricina come ordinamento giuridico, cit., p. 171.
36 A. PIGLIARU, Il banditismo in Sardegna. La vendetta barbaricina come ordinamento giuridico, cit., p. 173;
significative, infine, anche quanto si legge alle pp. 175-176: «Cosi invece cid che ora giova ё prendere atto
d’un’altra circostanza, quella per cui nella Carta de Logu, alia sottilissima costruzione del reato corrisponde una
sottilissima costruzione della репа, in questa репа prevedendosi di norma (e quando la natura del rapporto reato-
pena lo consente) una progressione in alternativa che fa pensare molto da vicino al precetto barbaricino per cui la
vendetta deve essere adeguata proporzionata e progressiva, come ad un precetto appreso, oltre che da un senso
immediate della giustizia, fors’anche dall’esperienza che le comunita sarde han fatto dentro lo schema della
legislazione giudicale».
Ф. сини
155
4.	Problemi di datazione
Mentre Gerolamo Olives, giurista sardo del XVI secolo, prudentemente, non precisava
I’anno di promulgazione della Carta de Logu arborense: «quod ista Capitula, et compilatio
debuerunt publicari, et promulgari in aliqua die solemni, et sancta festivitate, nisi intellexerit de
aliqua die sancta, hebdomadae sanctae. Nam in cap. 125 in eodem, ubi loquitur de Ferijs,
nullum diem appellat sanctum, nisi hebdomadam sanctam»37; la storiografia dell’Ottocento
riteneva invece quella data fosse da collocare nel giomo di Pasqua del 13 9 5 38 39 *. A proporre
questa datazione fit il cavaliere Giovanni Maria Mameli De’ Mannelli, autore della riedizione
ottocentesca e della prima traduzione in lingua italiana della Carta de Logu34.
Quasi un secolo piii tardi, 1’attendibilita di tale datazione fu sottoposta a serrate critiche da
parte di Enrico Besta nel suo saggio La Carta de Logu quale monumento storico-giuridico,
premesso all’edizione del manoscritto cagliaritano della Carta de Loguw da lui curata in
collaborazione con il linguista Pier Enea Guarnerio. In quello scritto, il grande storico del
diritto, dopo aver evidenziato magistralmente tutte le contraddizioni a cui una simile datazione
dava luogo, formulb la sua proposta, avanzata pur con qualche dubbio, di datare la
promulgazione della Carta nell’anno 1392: «Nemmeno la data della pubblicazione della legge
di Eleonora - scriveva al riguardo lo studioso- e del resto certa benche molti abbiano scritto
con tutta sicurezza che fu promulgata I’ll aprile 1395. In realta si tratta di una semplice
congettura del Mameli che, appoggiandosi ad una erronea lezione delle stampe, argui che fosse
stata promulgata il di di Pasqua nel sedicesimo anno della morte di Mariano da lui attribuita al
1379. Egli mori invece al piu tardi nel 1376: e, se veramente la legge fosse stata edita sedici
anni dopo la sua fine, non si potrebbe venire al di qua del 1392. Ma forse e anteriore»41.
In un saggio sulla natura delle cost dette question! giuridiche esplicative della Carta de
Logu, destinato nel 1939 proprio agli studi in onore del Besta, Antonio Era propose, invero
senza un’adeguata motivazione, di datare la promulgazione della Carta de Logu nell’anno
13 8 642. Qualche decennio piu tardi, I’insigne storico del diritto si attesto su posizioni meno
decise, ma sempre contrarie alia data del 1392, in quello che sarebbe poi risultato il suo ultimo
37 Hieronymi OLIVES SARD!, Commentaria et Glosa in Cartam de Logu. Legum, et ordinationum Sardarum noviter
recognitam, et veridice impressam, Sassari MDCXV11, p. 5
” Cfr., per tutti, la classica opera del cavaliere Giuseppe Manno, Storia di Sardegna, 111, Torino 1826 [Rist. an.
Bologna 1973], p. 126; ma anche F. Sclopis, Storia della legislazione italiana, II, Torino 1863, p. 190.
39 G M Mameli De' Mannelli, Le Costituzioni di Eleonora giudicessa d'Arborea intitolate Carta de Logu, cit.,
p 14 nt. 4. «Esser dovrebbe il giomo di Pasqua del 1395 anno, in cui fu pubblicata laCarto de Logu, e pare, che cid
si debba dedurre dai capitoli 19 e 20 ne' quali si nomina sempre in primo luogo la Corona di San Marco, e dal cap.
105 in cui si prefigge il termine in quel primo anno, per prendere i Tavemaj le misure del vino, sino alia Corona di
San Marco prossima venture; e per contro in detti capitoli la Corona delle Palme, ch’d 1’immediatamente precedente al
giomo di Pasqua, vien nominata in ultimo luogo».
Nello stesso senso vedi ancora G. ZlROLlA, Ricerche storiche sul governo dei Giudici in Sardegna e relativa
legislazione, cit., p. 175 nt 1. Ma questa datazione e accettata anche in qualche importante manuale del Novecento:
F. CALASSO, Lezioni di storia del diritto italiana. Le fonti del diritto (sec. V-XV), rist. riveduta, Milano 1948, p. 241.
«la figlia, la giudicessa Eleonora, fu perd quella che riusci a dare all’opera patema quella sistemazione, che doveva
essere detlnitiva, ed imporsi col tempo come il codice generale di tutta I’isola: fu la cosi detta Carta de logu de
Arborea, promulgata nella Pasqua del 1395»
411 E. BESTA, La Carta de Logu quale monumento storico-giuridico, in E. BESTA - P. E. Guarnerio, Carta de Logu
de Arborea. Testo con Prefazioni illustrative, cit., pp. 3 ss.; in particolare pp. 17 s.
41 E. BESTA, La Carta de Logu quale monumento storico-giuridico, cit., p. 18. Cfr. inoltre ID., La Sardegna
medioevale, 2. Le istituzioni politiche, economiche, giuridiche, sociali, cit., p. 154. Alla datazione proposta dal Besta
mostrava di aderire, fra gli altri, A. MARONGIU, Sulprobabile redattore della Carta de Logu, in Id., Saggi di storia
giuridica e politica sarda, cit., p. 70; 1D., Delitto e репа nella Carta de logu d'Arborea, in Studi in onore di Carlo
Calisse, 1 (Milano 1940) = Saggi, cit., p. 76 e nt. 10.
42 A. Era, Le cosi dette questioni giuridiche esplicative della Carta de Logu, in Studi di storia e diritto in onore di
Enrico Besta per il XL anno del suo insegnamento, II, Milano 1939, p. 395. «Come perd avevo conchiuso nel mio
Corso di storia delle istituzioni sarde, effettivamente queste questioni giuridiche non sono affatto esplicative della
Carta de Logu Occorreva perd chiarire la constatazione e precisare, come precisero qui con una limitazione, per poi
discuterla ed eliminarla, che le questioni non spiegano affatto la Carta de Logu a noi pervenuta e cioe quella di
Eleonora di Arborea dell’a. 1386 circa».
156
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
studio: intendo riferirmi alia lezione inaugurale, letta nell’Aula Magna dell’Universita di
Sassari ir^ occasione della cerimonia di apertura dell’anno accademico 1959-1960, che il
Maestro dedicd al tema delle Carte de loguA\
Sulla scia dell’Era si colloca la nuova «ipotesi» di datazione della Carta de Logu de
Arborea proposta piu di recente da Ennio Cortese: «i mesi di gran lunga piu propizi son quelli
che si succedono dalla primavera alia fine del ‘90, о tutt’al piu all’inizio ‘91 »43 44. Ipotesi che,
peraltro, il Cortese conferma anche nel suo recente manuale di storia del diritto: «Si ё discusso
a lungo - scrive lo studioso - sulla data della Carta arborense, ma non si possono fare in
proposito che vaghe congetture: forse i mesi piu probabili sono quelli che vanno dalla
primavera del 1390 all’invemo 1390-1391»45.
Nonostante le numerose opinioni different!, la data del 1392 ha fmito per imporsi nella
storiografia attuale quasi come un canone indiscutibile. Costituisce un esempio significative di
questo atteggiamento anche la piu recente edizione e traduzione italiana della Carta de Logu
arborense, pubblicata nel 1995 a cura di Francesco Cesare Casula. Nel commentare il testo
della Carta, il curatore dedica al «problema della datazione» gran parte della lunga ed articolata
nota al proemio: «Poich6 si ё sempre affermato- scrive in proposito il Casula - che 1’autore
della nota Carta de Logu sia piu la juighissa che il padre, tutti hanno cercato di stabilire I’anno
della versione emendata del Codice adottato, poi, anche dai govemanti iberici e piemontesi del
regno di Sardegna dal 1421 al 1827, proponendo le date pill disparate in base a ragionamenti
piii о meno cervellotici. Ammesso che il problema sia importante, fra le date proposte quella
che ci sembra la meno improbabile ё la Pasqua del 1392, регсЬё, almeno, trova qualche
riscontro nella situazione politico-istituzionale dell’Arborea e nei riferimenti intemi al testo»46 *.
43 A. Era, Le 'Carte de logu ’, in Universita degli Studi di Sassari. Annuario per I ’anno accademico 1959-60, Sassari
I960, pp. 17 ss., il testo, integrate con apparato critico di note, fit ripubblicato conservando il medesimo titolo in Studi
Sassaresi, 11 serie, 29, 1962, pp. 1 ss. In questo saggio lo studioso, ritenendo di dover premettere «qualche dato
cronologico orientativo» per la chiarezza della successiva trattazione, scriveva quanto segue: «Mariano regno dal 1346
al 1375, il figlio Ugone 111 о IV, dal 1375 al 1383, [...]. Precisa Eleonora nel prologo che la carta emanata dal padre
Mariano era rimasta per 16 anni senza alcun ritocco. Detraendo dal sedicennio gli otto anni del regno di Ugone si
ricava che la carta di Mariano ebbe una data compresa tra il 1367 che porta al 1383 la redazione di Eleonora e il 1375
che porta la redazione di Eleonora al 1391» (p. 12). Nello stesso senso, vedi ora Barbara F01S, Sulla datazione della
‘carta de Logu ', cit., pp. 141 ss.
44 E. CORTESE, L 'opera di Antonio Era nella storiografia giuridica. - Nel ricordo di Antonio Era: una proposta per
la datazione della «Carta de Logu» d'Arborea, University degli Studi di Sassari - Facolta di Giurisprudenza, Sassari,
9 dicembre 1982, p. 29: «Nel suo ultimo studio Era, prudentemente, si limita a ricondurre la compilazione di Eleonora
al lasso di tempo compreso tra il 1383, quando inizia il suo govemo, e il 1391, allorchi scade il sedicennio dalla morte
di Mariano. Sarebbe poi molto interessante conoscere i ragionamenti in base ai quali egli aveva lanciato nel ‘39, senza
spiegazioni, la data del 1386: aveva forse in mente la prima convenzione con re Pietro? Certo, quest’episodio apre un
lungo periodo, fino all’estate ‘91, in cui interventi normativi sembrano in linea di massima possibili: ma resta, a mio
parere, che i mesi di gran lunga piu propizi son quelli che si succedono dalla primavera alia fine del ‘90, о tutt’al piu
all’inizio ‘91».
45 E. CORTESE, 11 diritto nella storia medievale, 11.11 basso medioevo, Roma 1995, p. 350.
46 F. C. Casula, La «Carta de Logu» del regno di Arborea, cit., p. 240; pud essere di un qualche interesse leggere le
restanti argomentazione proposte dallo studioso nel seguito della nota: «Secondo noi, i precisati “sedici anni’’ si
riferiscono alia data di morte di Mariano IV nel 1376 (mentre gli “oltre sedici anni” sarebbero I’indicazione generica
dell’ultima edizione mariana che, in nota al capitolo 1, individuiamo intomo al 1369). Per cui, sommando i 16 anni
dichiarati da Eleonora d’Arborea all’anno del decesso di Mariano IV nel 1376, si giunge all’ipotizzato 1392. A
sostenere questa probabile datazione, interviene la fine del govemo luogotenenziale di Eleonora che rende impossibile
un’edizione posteriore della Carta de Logu della juighissa de fattu, in quanto nel 1392/93 il figlio Mariano V,
raggiunta la maggiore eta, assunse la pienezza dei poteri giudicati relegando la madre a vita privata. Altrettanto dubbia
sarebbe un’edizione precedente il 1391/92, регсЬё solo in questo periodo siamo in armonia col quadro politico del
regno indigene, dal memento che Brancaleone Doria, marito di Eleonora, era nuovamente libero dope pill di sei anni
di prigionia a Castel di Cagliari, ed aveva ripreso la guerra irredentista contro i Catalano-Aragonesi del regno di
Sardegna, estendendo a quasi tutta I’isola gli istituti giuridici arborensi, come si evince dall’afflato generale del
Codice legislative».
Peraltro lo studioso aveva espresso tale convinzione anche in alcuni suoi precedenti lavori: F. C. Casula, Cultura
e scrittura nell'Arborea al tempo della Carta de Logu, in AA. W., Il mondo della Carta de Logu, cit., pp. 107 ss.:
«Certamente, I'edizione principe del 1392 era un codice pergamenaceo scritto in bella gotica libraria, con iniziali
miniate o, quanto meno, ornate; non dissimile, per esempio, dal “Breve di Villa di Chiesa” conservato nella Biblioteca
del Comune di Iglesias» (p. 108); ID., La Sardegna aragonese, 2. La Nazione sarda, cit., pp. 457 («11 1392 fu
Ф. сини
157
5.	Carta de Logu de Arborea e diritto romano nella storiografia giuridica
contemporanea: studi e ricerche dell’ultimo secolo
Riguardo al problema della continuity e dell’influenza del diritto romano, hanno finito per
coesistere nella dottrina opinioni assai different!, ma che presentano spesso forti element! di
verosimiglianza: mentre Francesco Brandileone, nelle sue Lezioni di storia del diritto^,
insegnava che i Giudicati sardi «fino al secolo XIV, erano stati regolati assai piu dalla
consuetudine che dalle leggi scritte»48 49; Arrigo Solmi, per contro, nella «prefazione» a Testi e
documenti per la storia del Diritto agrario in Sardegna, esprimeva la piu ferma convinzione
che nella Sardegna giudicale si fossero conservate sostanzialmente intatte le forme del diritto
49
romano .
Certamente, oggi, non appare piu possibile aderire nelle sue linee generali alia vecchia
impostazione, formulata per quel che mi ё dato sapere da Giovanni Dexart, giurista sardo
del XVII secolo (1590—1646)50, secondo il quale in Sardegna lo ius commune о
Romanorum sarebbe stato vigente da tempo immemorabile «mediante veteri consuetudine
et continua observantia»51; impostazione ancora presente nel celebre manuale di Antonio
caratterizzato da altri due avvenimenti important!: I’impresa siciliana del fratello del re, Martino, e la promulgazione
della famosa Carta de logu di Arborea») e 458 («Secondo il parere degli storici piu accreditati, in quell’anno, forse il
giomo di Pasqua, usci pure I’edizione principe del codice manoscritto voluto da Eleonora “per Issa gracia de Deus
juyghissa de Arboree, contissa de Gociani e biscontissa de Basso"»).
A1 F. BRANDiLEONE, Lezioni di storia del diritto italiano, Roma 1922; alia Sardegna, in particolare, sono dedicate le
pp. 134 ss.
4* F. BRANDILEONE, Lezioni di storia del diritto italiano, cit., pp. 136-137: «I giudicati, fino al secolo XIV, erano stati
regolati assai piu dalla consuetudine che dalle leggi scritte. Le compilazioni giustinianee e qualcuna almeno delle
seguenti compilazioni bizantine, fino al secolo VIII, non sembra dubbio che vi siano state promulgate; ma I'uso e il
vigore di esse si pud solo dedune da indizi molto posteriori. Dopo non molto tempo perd dalla loro introduzione, la
diretta conoscenza di esse s'era dovuta venir facendo sempre piu scarsa, a causa della completa mancanza di un
qualche centre di coltura locale che ne mantenesse viva la comptensione e I'applicazione, ed aveva dovuto cedere il
posto a pratiche ed usanze derivate non solo da quelle legislazioni, ma anche, e forse in parte non piccola, da quelle
influenze nuove alle quali si e gia accennato». Sempre del Brandileone, cfr. anche il saggio Note sull'origine di alcune
istituzioni giuridiche in Sardegna durante il medioevo, in Archivio Storico Italiano, V Serie, 30, 1902, pp. 275
ss. = ID., Scritti di storia giuridica dell'Italia meridionale, a cura di C. G. Mor, Bari 1970, pp. 163 ss.
49 A. SOLMi, Prefazione, in Testi e documenti per la storia del Diritto agrario in Sardegna, cit., pp. VII—VIII:
«Quando i primi documenti campidanesi о logudoresi consentono, sul principio del secolo XII, di spingere uno
sguardo sicuro sulla vita giuridica sarda del medio evo, noi troviamo ancora intatte le forme del diritto romano, rese
soltanto piu semplici e piu rozze da una costituzione sociale meno complessa, rimasta per alcuni secoli quasi isolate,
ma fedele alle sue tradizioni e alia sua origine. Il fenomeno offerto dal linguaggio, per cui il campidanese о il
logudorese dei secoli XU e XIII si rivela come ditetta derivazione dal latino, in forme semplificate e volgarizzate, si
riproduce esattamente nel campo del diritto, che si presenta come una filiazione diretta del vecchio e glorioso diritto
romano, fatto piu semplice e rozzo dalle contingenze di una society che conduce una vita meno complessa e di minori
esigenze, pur rimanendo sempre fondamentalmente ordinata e civile». Sempre riguardo alia diffusione del diritto
romano in Sardegna, del Solmi vedi anche. La Sardegna e gli studi storici, in Archivio Storico Sardo I, 1905, p. 13
(«Ma la bella tradizione latina, accolta cosi e congiunta per virtu di salde e tenaci affinity nell'intima fibra dell'anima
isolana, non fit poi piu spenta. Lo spirito fortemente conservatore del popolo sardo se ne fece geloso depositario e
custode, e modelid su quella le forme delle sue manifestazioni sociali; [...] Mentre nel tempo, che segna il passaggio
dall'evo antico all'evo medio, gran parte dell'Italia soggiace a una lunga, trasformativa dominazione germanica, la
Sardegna ё invece fra le scarse region! italiane, che ne restarono quasi pienamente immuni, e da cosi un nuovo,
singolare atteggiamento alia sua storia, che continua una lenta e spontanea elaborazione degli element! indigeni e
latini»); Studi storici sulle istituzioni della Sardegna nel medio evo, cit , pp. 261-262 («Ma un profondo
rinnovamento si iniziava nel secolo XII, con la colonizzazione e con le conquiste genovesi e pisane. [...] Tra le gravi
conseguenze sociali di questo rinnovamento ё anche, per la Sardegna, I'accoglimento delle leggi e del diritto romano.
Perche la tradizionale opinione, accolta da alcuni storici, che designa la Sardegna come la terra privilegiata, che,
immune quasi dalla dominazione germanica, serbd vivi il culto e I'uso del diritto romano, non rappresenta che una
strana illusione, trasmessa senza critica dai vecchi commentator! dell'eta aragonese. Invece ё certo che la conoscenza e
I'uso del diritto romano penetrarono in Sardegna soltanto con gli element! tutti della civile comunale italiana, per
opera e per effetto di questa»).
50 Per approfondimenti biografici esaustivi su questo giurista, vedi ora A. Mattone, v. Dexart, Giovanni, in
Dizionario Biografico degli Italiani, XXXIX, Roma 1991, pp. 617 ss.
51 1OANN1S DEXART, Capitula sive Acta Curiarum regni Sardiniae, Carali 1645, I, 4, 3, num. 6-7: «summa profecto
ratione mentio in eo tantum, sit de iure communi; id est Romanorum. [...] In nostra Sardinia contrarium servatur,
idque non ex particular! aliqua ipsius constitutione, vel saltim et iure scripto: sed ex non scripto, mediante veteri
158
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
Pertile52, soprattutto laddove lo studioso riteneva essere la Carta de Logu «il diritto locale
modificante il diritto generale о comune; onde quel nome corrisponde a quello di statuti dato
alle proprie norme dai principi di Savoia e dalle nostre citta»53. Si possono condividere, invece,
sia la conclusione a cui il Pertile era pervenuto in merito al rapporto tra diritto romano e Carta
de Logu d’Arborea: «Е in fatto la carta de logu presuppone I’autorita del diritto romano, e
qualche volta anche lo cita»54; sia la motivazione complessiva che stava alia base di siffatta
conclusione55.
Una posizione non diversa, a proposito dell’influenza del diritto romano sulla Carta de
Logu d’Arborea, pub leggersi nel secondo volume di un altro manuale di storia del diritto, dato
alle stampe appena tre anni dopo la seconda edizione della Storia del Pertile: si tratta del
Manuale di storia del diritto italiano di Federico Ciccaglione, pubblicato appunto nel 190156.
Nel suo Manuale di storia del diritto italiano, Francesco Schupfer ha esposto quasi con
ammirazione il contenuto della Carta arborense: «una legge, che ebbe il vanto di essere tenuta
per segno di un grande perfezionamento sociale, da cui altre e piu vaste contrade del continente
italiano erano ancora lontane»; sostenendo, fra I’altro, che solo a seguito della codificazione di
Eleonora d’Arborea in Sardegna «ebbero stabili norme i riti giudiziari, la ragione civile e
criminale e la pubblica economia»57.
Nella Storia del diritto italiano di Carlo Calisse viene evidenziata soprattutto la buona
quality della legislazione penalistica della Carta de Logu di Arborea; nello stesso tempo risulta
espressa la convinzione di una sostanziale vigenza nella vita giuridica sarda di forme del diritto
romano, seppure adattate ai semplici schemi privatistici dell’Isola58.
consuetudine, et continua observantia, iuxta quam ab immemorabili tempore, ita quotidie practicari, expertus sum».
Cfr. anche G. Manno, Storia di Sardegna, II, Torino 1824 [Rist. an. Bologna 1973], p. 398, il quale si era invece
limitato ad asserire che «le reminiscenze dell’antica giurisprudenza romana si veggono nell’isola anche nei tempi piii
tardivi».
52 Su questo studioso cfr., brevemente, A. MATTONE, La storiografia giuridica dell’Oltocento e il diritto statulario
della Sardegna medievale, cit., pp. 99 s.
53 A. PERTILE, Storia del diritto italiano dalla caduta dell'impero romano alia codificazione, II. 2, cit., p. 89.
54 A. PERTILE, Storia del diritto italiano dalla caduta dell'impero romano alia codificazione, II. 2, loc. cit. in nt.
precedente.
5 A. PERTILE, Storia del diritto italiano dalla caduta dell’impero romano alia codificazione, II. 2, cit., pp. 89-90: «II
codice d'Eleonora che, ove si prescinda dall'ordine di cui ha gran difetto, vuol qualificarsi siccome ottimo e assai
progredito, fatta ragione del tempo, consta di 198 articoli, nei quali si statuisce репе per delitti, si regola il modo
d'amministrare la giustizia nei tribunali, si danno norme intorno al diritto di famiglia, alle tutele, alle successioni ed ai
piii frequenti contratti, principalmente a quei di bestiame; essa da inoltre disposizioni di diritto amministrativo e di
polizia, segnatamente circa i campi e gli orti, anzi si pud dire si chiuda (133-198) con una specie di codice rurale.
Questa parte ё dovuta certamente al giudice Mariano, di cui porta in fronte il nome e un proemio; ma quanto ci sia di
lui nella restante legge e quale sia veramente I'opera di sua flglia, non pud determinarsi».
56 F. CICCAGLIONE, Manuale di storia del diritto italiano, II, Milano 1901, pp. 56 ss. In alcune pagine dedicate alle
«leggi di Eleonora» questo studioso, mostrando peraltro di conoscere assai bene anche i piii recenti studi sulla materia,
affermava con risoluta convinzione che «il sostrato delle leggi di Eleonora ё tutto romano, come era stato il sostrato
delle consuetudini, anche nel campo del diritto penale e della procedure, dove per6 esercitd il diritto canonico la sua
influenza, che si scorge anche in altri punti» (p. 59).
57 F. Schupfer, Manuale di storia del diritto italiano, cit., pp. 380 s.: «Sullo scorcio del secolo XIV, precisamente il
giomo di Pasqua del 1395, fu nell’isola di Sardegna pubblicata una legge, che ebbe il vanto di essere tenuta per segno
di un grande perfezionamento sociale, da cui altre e piii vaste contrade del continente italiano erano ancora lontane.
Intendiamo accennare al volume di costituzioni e ordinazioni sardesche, conosciuto sotto il nome di Carta de logu,
cioe statuto о legge speciale del luogo, ossia giudicato di Arborea. Questa carta era stata bandita da Mariano IV, che
regnava nella provincia d’Arborea; ma parve non corrispondere ai bisogni del tempo e del popolo. Cosi Eleonora sua
figlia, [...] dopo sedici anni si fece a correggerla, compiendo in modo illustre I’opera legislativa cominciata dal padre.
Allora ebbero stabili norme i riti giudiziari, la ragione civile e criminale e la pubblica economia. La carta t scritta in
dialetto sardo, che certo era il modo piii acconcio per awicinarla alia intelligenza del popolo. E anche la sua
concisione le valse meritati encomi. Non proemi ridondanti di lodi, alcuna fiata sterili e sempre immature; non ragioni
di legge, a cui la logica ingannevole del foro potesse trovare materia di controversie; non eccezioni, che rendessero
vano о enigmatico (’ordinamento principale».
58 C. Calisse, Storia del diritto italiano, I. Le fonti (1891), nuova edizione, Firenze 1930, pp. 333 s.: «А questo
riguardo, prevalse sugli altri il giudicato di Arborea. La carta piii antica che si ricorda fu quella del giudice Mariano IV
(1353-1373), il cui esempio fu seguito da Ugone suo flglio (1377-1383): ma il disegno, con assai piii larga veduta, fu
ripreso, dopo 16 anni, dalla figlia di Mariano, Eleonora, col nome della quale il codice rest6 nella storia. Si compone
Ф. сини
159
La tesi che la Carta de Logu, con i termini lege о ragioni, richiami in vari capitoli
espressamente I’autorita del diritto romano, ha avuto fra i suoi piu convinti assertori Enrico
Besta. Dell’insigne storico del diritto mette conto ricordare, anzitutto, il magistrate saggio
intitolato La Carta de Logu quale monumento storico-giuridico, che fu pubblicato come
prefazione illustrative alia prima edizione a stampa del manoscritto cagliaritano della Carta de
Logu (Carta de Logu de Arborea, Sassari 1905), curata dallo stesso studioso in collaborazione
col linguista Pier Enea Guamerio59. Fra te argomentazioni addotte in quello studio, quali
elementi probanti «I’autorita generate del diritto romano» nel Giudicato arborense dell’et& di
Eleonora, il Besta attribuisce importanza fondamentale al fatto che proprio la Carta de Logu vi
accenni testualmente in diversi capitoli. Lo studioso ha ritenuto, non senza ragione, che tali
citazioni non potevano essere puramente formali, ma rispondessero alle reali condizioni della
pratica giuridica del tempo; come del resto dimostrerebbe - ulteriore elemento di prova - il
carattere romanistico delle Expositiones de sa ‘liege60. In questa prospettiva il Besta sostenne
anche il carattere romano di numerosi istituti della Sardegna giudicale, a cominciare dalla
«costituzione della famiglia» che a suo avviso «resto pur essa fondamentalmente romana»61.
Il pensiero del Besta circa I’entita, le modalita e i tempi della diffusione del diritto romano
giustinianeo in Sardegna, come ius comune, risulta meglio precisato nel secondo volume della
sua fondamentale opera sulla Sardegna medioevale62; si sarebbe trattato, sostanzialmente, di un
fenomeno determinato dall’influenza della cultura giurisprudenziale italiana, la cui forza
assimilatrice si impose assai per tempo nella prassi giuridica dell’Isola63.
di articoli о capitoli, tutti in una serie, scritti in dialetto sardo, in forma di comando. II diritto penale ё la parte pifi
ampiamente trattata, e vi si mostra superiore in confronto di leggi precedenti ed anche di altrove, sia nella
considerazione degli elementi del reato, sia nella determinazione delle репе, ordinariamente piu miti; v’ha luogo il
procedimento giudiziario, riveduto e migliorato; e la parte piu scarsa e quella che si riferisce al diritto privato, poiche
molto ne resta alle consuetudini, ed al diritto comune, specialmente al romano».
Fra i manuali, per il particolare rilievo dato alle basi romanistiche e all’originalita delle elaborazioni giuridiche
sarde, merita un cenno anche G. SalVIOLI, Storia del diritto italiano (1890), 8“ ed., Torino 1921, p. 77: «Durante
questo periodo la Sardegna fu retta da consuetudini territorial! (non conobbe, сюё, le professioni di legge), le quali
hanno loro base nel diritto romano-volgare che quindi trova nei documenti sardi un filo conduttore per la sua
ricostruzione. Queste consuetudini non sussidiate da conoscenza di leggi о da cultura scientifica si svolsero fuori da
ogni influenza bizantina о franca (come poi ispanica) in sviluppo autoctono secondo le esigenze di quella society in
gran parte pastorale e secondo 1’assetto quasi primitivo della proprieta fondiaria. Tale e I’usus sardinee terre di cui
parlano le carte, nel quale il fondo ё romano con sovrapposizione di principii ecclesiastici. Se ne fecero raccolte, ma la
piii antica conosciuta di tali consuetudini ё del secolo XIV, ed ё dovuta ad Eleonora, figlia a Mariano IV, sposa a
Brancaleone Doria, la quale investita del titolo ereditario di giudichessa di Arborea compi I’opera di legislazione
inaugurata dal padre, pubblicando nel 1395 il libro delle costituzioni ed ordinanze sarde, detto Carta de logu, ossia
legge territoriale divisa in 198 capitoli scritti in lingua sarda, consacrati al diritto di famiglia, alle successioni, ai
principali contratti e alia polizia rurale».
9 E. BESTA, La Carta de Logu quale monumento storico-giuridico, in E. BESTA — P. E. GUARNERIO, Carta de Logu
de Arborea. Testo con prefazioni illustrative, cit., pp. 3 ss.
60 E. BESTA, La Carta de Logu quale monumento storico-giuridico, cit., p. 19: «Е la Carta de logu stessa che in vari
capitoli accenna alia autorita generale del diritto romano che s’intende sotto I'espressione di leges о di rexione nei
capitoli 3, 67, 68 [ma 77, 78], 98, 99: che non fossero citazioni adpompam, ma rispondessero a condizioni reali
risulta dalle Expositiones de liege che furono con la legge pubblicate nella prima, nella seconda e nella quarta edizione
ed ebbero esse stesse valore di legge, non sappiamo se per sanzione sovrana о per forza di consuetudinaria osservanza.
E non in Arborea soltanto le romane erano le leges per eccellenza».
61 E. BESTA, ll diritto sardo nel medioevo, Bari 1898, p. 24: «La costituzione della famiglia restd pur essa
fondamentalmente romana: forse piii rigido che altrove si mantenne il concetto della patria potestas. II padre poteva
infatti ferire il figlio e la moglie per redarguirli e punirli; a lui era lecito diseredare la prole ingrata e irriverente. E la
condizione della donna rimase pur sempre inferiore a quella dell’uomo: poteva perd essere tutrice dei propri figli о
nipoti e non le era negate di avere un'azienda propria».
Sul potere punitivo del padre, cfr. Carta de Logu, cap. 9, in cui si dichiarano non punibili il marito, il padre о il
fratello che abbiano procurato ferite a mugeri о figiu о fradi carrali о sorre о nebodi de fradi о ver de sorri о ver
famigiali suo chi istarit ad imparare, poiche rientrava nel potere di quegli uomini batteri e castigare acconzadamenti.
Per quanto riguarda la diseredazione della prole, cfr. Carta de Logu, cap. 97, che pero conosceva una serie di
limitazioni al potere di diseredare i propri discendenti.
62 E. BESTA, La Sardegna medioevale. 2. Le istituzionipolitiche, economiche, giuridiche, sociali, cit., pp. 152 ss.
63 E. BESTA, La Sardegna medioevale, 2. Le istituzioni politiche. economiche, giuridiche, sociali, cit., p. 161.
«L'influenza continentale e soprattutto quella della giurisprudenza- scriveva in proposito I’insigne studioso - importd
160
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
Verso la fine degli anni trenta del Novecento, Antonio Marongiu ha dedicato alcuni studi
veramente illuminanti all’esame di particolari «aspetti della vita giuridica» della Sardegna
giudicale, attestati nei condaghi e nella Carta de LoguM. Emerge da tali studi, anzi tutto, il
carattere quasi democratico dell’organizzazione politica dei Giudicati sardi; si sarebbe trattato
di una «specie di democrazia diretta», che si sostanziava principalmente nella partecipazione
popolare alia nomina del sovrano64 65.
Altro elemento rilevato dagli studi del Marongiu ё la presenza del diritto romano nella
legislazione penalistica giudicale. Lo studioso ha analizzato questa problematica nel saggio su
«delitto e репа nella Carta de Logu», dove si presta particolare attenzione sia aU’elemento
soggettivo del reato66; sia alia definizione dei concetti di dolo, colpa e caso fortuito67. Infine,
per quanto attiene all’influenza del diritto romano sulla legislazione penalistica della Carta de
Logu, il Marongiu ne ravvisa I’incidenza soprattutto in relazione al tenore del capitolo 1, che
equipara al colpevole del delitto di lesa maesta «anche colui che avesse soltanto “trattato” о
«consentito» la esecuzione di esso»; rilevando che in questo caso la sovrana arborense aveva
adottato «il criterio, delle leggi lulia majestatis, Cornelia de sicariis et venejlciis e della
poi che anche in Sardegna il diritto giustinianeo avesse valore di ius comune. Non vorrei dire che cid fosse
avvenuto fin dal secolo duodecimo quando, a poco piii di cinquant’anni da un trattato che anche nelle cause tra
Genovesi e Sardi volea osservati gli usus Sardinee terre, altri trattati vollero che queste fossero giudicate secondo
le leges romanae in primo luogo e poi secondo le bonae consuetudines ma nel secolo decimoterzo quella
interessante recezione dovea essersi gia avverata. Alle leggi romane si richiamano gli statuti sassaresi e gli
iglesiensi e la stessa Carta de logu».
64 A. Marongiu, Aspetti della vita giuridica sarda nei Condaghi di Trullas e di Bonarcado (secoli Х1—Х1П), in Studi
Economico-Giuridici dell'Universita di Cagliari 26, 1938, pp. 624 ss. [= ID , Saggi di storia giuridica e politica
sarda, cil, pp. 13 ss.]; Sulprobabile redattore della Carta de Logu, cit. [= ID., Saggi, cit., pp. 61 ss.]; Delitto e репа
nella Carta de logu di Arborea, in Studi in onore di Carlo Calisse, 1, cit. pp. 107 ss. [= 1D., Saggi, cit., pp. 75 ss.]. Su
tutti questi lavori, vedi ora le riflessioni dello stesso autore: A. MARONGIU, I miei studi di storia sarda, in Archivio
Storico Sardo di Sassari I, 1975, pp. 153 ss.
65 A. MARONGIU, Aspetti della vita giuridica sarda nei Condaghi di Trullas e di Bonarcado (secoli XI-XIII), ora in
ID., Saggi di storia giuridica e politica sarda, cit., p. 21: «Questa partecipazione del popolo alle funzioni di govemo -
scrive il Marongiu questa specie di democrazia diretta, aveva la sua manifestazione piii notevole nell'acclamazione
del nuovo giudice in caso di vacanza del trono ed era altresi tratto ordinario e caratteristico della composizione degli
organi о collegi giurisdizionali sardi. cioe delle corone. 11 carattere democratico della politica giudicale si scorge anche
in ci6 che, pur quando parte in un giudizio fosse stato (non e sempre facile precisare se in difesa di un interesse
pubblico о personale) lo stesso Giudice, il corso della lite procedeva normalissimamente, come se le parti fossero
entrambe state privati singoli».
“ Sul quale, a parere di A. Marongiu, Delitto e репа nella Carta de lagu di Arbarea, ora in 1D., Saggi di storia
politica e giuridica sarda, cit., pp. 81 s., la legislatrice arborense avrebbe fondato «la affermazione о la esclusione
della responsabilita e (naturalmente in relazione anche alle circostanze dei singoli delitti) la commisurazione della
репа, cid in particolare nella ricerca degli estremi del dolo о della colpa e, per i delitti intenzionali e volontari - cioe
dolosi -, del movente dell'azione»; di notevole interesse anche quanto si legge di seguito: «La ricerca del contenuto di
intenzionalita e volonty ossia della causality intellettuale e morale del reato, e evidente dove la репа ordinaria del
reato t comminata soltanto per ipotesi in cui il colpevole abbia voluto e I'azione e I'evento, con diretto riferimento alia
rappresentazione о previsione e alia volonta di tali elementi del reato. Si manifesta poi anche nei capitoli dove si parla
di delitti commessi apensadamenti (cap. 8), ovvero istudiosamenti (capp. 46, 47), scientimenti (capp. 4, 71) о con
animo deliberado (cap. 4)».
67 A. MARONGIU, Delitto e репа nella Carta de logu di Arborea, ora in 1D., Saggi di storia politica e giuridica sarda,
cit, pp. 82 s.: «La stessa ricerca dell'estremo del dolo si aveva anche nel subordinate la punibilitd dell'uso di falsa
scrittura (cap. 25) alia condizione che questo venisse compiuto maliciosamenti cioe cognosce ndo qui esseret falsa.
Inoltre nello stabilire la sottrazione alia репа ordinaria (репа capitale) di colui che avesse commesso un omicidio
improvisamenti et non cum animo deliberado et non pensadamenti, anti pro casu fortuitu secondu qui solent advene
multos disastros (cap. 3) oppure non... ad boluntadi sua et siat istadu disastru (cap. 4), e nello stabilire norma
analoga per il reato di lesioni personali quando alcunu delictu advenit per disastru per non esser fattu apensadamenti
(cap. 9). Precetti simili a questi ultimi si avevano in vari Statuti comunali ma, a quanto mi sembra, senza la
sistematicita constatata nella legge arborense. In questa tuttavia manca - come, del resto, in qualche teoria modema -
I'individuazione del concetto di colpa rispetto a quello di caso fortuito о disastro: individuazione pure non del tutto
ignota al nostro diritto penale statutario. Resta il dubbio se tale mancanza di specificazione costituisca un vero e
proprio difetto di tecnica giuridica о piuttosto un espediente di politica criminale, atto ad assicurare la maggiore
latitudine possibile nel potere dei magistrati di valutare caso per caso, discrezionalmente, la responsabilita dell'agente,
ai fini della determinazione della репа».
Ф. сини
161
Pompeia de parricidiis, dell’equiparazione quoad poenam del delitto compiuto con quello
soltanto tentato о preparato»68.
Del tutto diverse si presentano le posizioni assunte da Antonio Era69 in un lungo saggio del
193970 71 dedicate ad una singolare operetta di casistica giuridica, scritta da un ignoto giurista
sardo (forse in epoca appena successiva alia promulgazione della Carta de Logu di Arborea), di
cui nel 1901, Vittorio Finzi, allora direttore della Biblioteca Universitaria di Sassari, aveva
pubblicato I’edizione critica intitolandola Questioni giuridiche esplicative della Carta de
Logu'.
Nettamente contrario all’interpretazione del documento proposta dal Finzi, I’Era non
riteneva possibile accedere alia tesi che in un’epoca anteriore, о appena successiva, alia
redazione della Carta de Logu di Arborea vi fossero nella prassi giuridica della Sardegna
situazioni regolate sulla base della legislazione giustinianea72. Seguendo questa impostazione,
I’Era sottopose ad una critica serrata i richiami al diritto romano nella Carta de Logu: negava,
in particolare, che per la Sardegna fosse utilizzabile prima del XVI secolo I’equivalenza
«legge» / diritto romano73.
68 A. MaRONGIU, Delillo e репа nella Carta de logu di Arborea. ora in Id., Saggi di storia politica e giuridica sarda,
cit., p. 85: «S'intende che i legislatori non potessero limitarsi alia considerazione astratta della intenzionalita del reato
eavessero dovuto inoltre preoccuparsi non solo delle diverse specie delittuose, ma anche degli altri aspetti e dei modi
di essere dell'azione penalmente illecita. In primo luogo, infatti, la carta de logu guardava all'elemento oggettivo,
dell'azione ed evento: in specie nei capitoli 5 e 11 in cui accanto ai delitti completi si configuravano dei delitti
mancati. Potrebbe, a prima vista, sorprendere che, mentre tali disposizioni puniscono alquanto piii mitemente gli
autori del tentativo rispetto a quelli del delitto perfetto, il cap. I della carta punisse come se avesse perpetrato il
crimine anche colui che avesse soltanto «trattato» о «consentito» la esecuzione di esso. Ma si trattava del delitto di
lesa maesta, gravissimo fra tutti i delitti, per il quale ben si spiega che la legislatrice arborense avesse adottato il
criterio, delle leggi lulia majestatis. Cornelia de sicariis et veneficiis e della Pompeia de parricidiis,
dell'equiparazione quoadpoenam del delitto Compiuto con quello soltanto tentato о preparato».
69 Per una rapida visione della biografia, della bibliografia e dei precipui interessi scientifici dell’insigne studioso, vedi
il necrologio (redazionale) Antonio Era, in Studi Sassaresi, ll serie, 29, 1962, pp. 127 ss., ivi anche I’elenco completo
delle sue opere (pp. 131 ss ); C. SOLE, Antonio Era: profilo bio-bibliografiico, in Studi storici e giuridici in onore di
Antonio Era, Padova 1963, pp. VII ss.; cfr. inoltre Pia F1ORI MaCiOCCO, Per un elenco dei docenti di materie storico-
giuridiche dal 1880 inpoi. VII. Facolta di Giurisprudenza dell’Universita di Sassari (dal 1850), in Index. Quaderni
Camerti di Studi Romanistici 9, 1980, p 314.
70 A. ERA, Le cosi dette questioni giuridiche esplicative della Carta de Logu, in Studi di storia e diritto in onore di
Enrico Bestaper ilXL anno del suo insegnamento, II, cit., pp. 377 ss.
71 V. Finzi, Questioni giuridiche esplicative della Carta de Logu, in Studi Sassaresi I, 1901, pp 125 ss. L’operetta
segue il testo della Carta de Logu, sia nel codice miscellaneo della Biblioteca Universitaria di Cagliari (pubblicato per
la parte riguardante la Carta da) Besta e da) Guarnerio e da cui ё tratta I’edizione del Finzi), dove perd e intitolata
Exposiciones de sa liege, sia nelle prime edizioni a stampa della stessa Carta, anche in questo caso con un altro
titolo: Sequuntur infra Sas leges pro cales si regint in Sardigna: cfr. I’edizione incunabola (Carta de Logu.
Riproduzione dell’edtzione quattrocentesca conservata nella Biblioteca Universitaria di Cagliari, a cura di
ANTONINA ScaNU, cit., pp. 43 ss.) e I’edizione napoletana del 1607 (Carta de Logu, fata et instituida dae sa donna
Helionora iuyghissa de Arboree, novamente revista et corretta de multos errores, cun unu breve ispedidu ordine in
dogna cabidulu conforme a su chi tratat. Stampado novamente en Napolis, pro Tarquinio Longu, ad istancia de
Martine Saba stampador en Calleris, MDCV11, pp. 153 ss ).
72 A Era, Le cosi dette questioni giuridiche esplicative della Carta de Logu, cit., pp. 379-380: «Le Questioni,
comunque si vogliano considerate, si presentano come una scelta di «casi», risolti con regole tratte dal diritto
giustinianeo. Ammettere una loro effettiva applicazione in Sardegna, о per sanzione di Autoriti о per adozione della
pratica, varrebbe constatare, primafacie, che in Sardegna, in un'epoca, che in ogni modo si deve accertare anteriore о
molto prossimamente successiva alia redazione della Carta di Eleonora, talune situazioni giuridiche erano regolate alia
stregua dei testi giustinianei. Regredire dunque in confronto delle piii recenti affermazioni della scienza giuridica, la
quale, superando antiche tesi, sostiene 1'esclusivo imperio, sino ad epoca relativamente recente (sec. XVI), di una
consuetudine territoriale, travasata, con maggiore о minore interezza, nella C. d. L., ritomare a quelle antiche tesi e
riconoscere che questa Carta presuppone I'imperio del diritto romano. Sicche, ed in altri termini, le Questioni sono per
ora I'unico elemento da cui si possa trarre argomento per risolvere appunto il problema della posizione del diritto
romano giustinianeo in Sardegna, immediatamente prima e immediatamente dopo I'emanazione della C. d. L.».
73 A. Era, Le cosi dette questioni esplicative della Carta de Logu, cit., p. 398; dove di seguito si legge: «Intanto nella
antica formula con la quale i Regoli sardi promettevano a stranieri amici di giudicarli secondo il diritto romano,
questo e indicato non con la sola parola legge per antonomasia, ma con la qualifica legge romana. Barisone di Torres
nel 1186 e Ugo d'Arborea nel 1192, s'impegnarono con i genovesi di rendere loro giustizia nel rispettivo Giudicato
“secundum leges romanas”. La necessita della specificazione si spiega solo col timore di ingenerare equivoci, sicche
162
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
Nel saggio appena citato, lo studioso non si discostava da quanto aveva scritto qualche anno
prima nel suo manuale di Storia delle istituzioni giuridiche ed economiche sarde74, predisposto
per gli studenti di quel corso, allora appena istituito presso la Facolta di Giurisprudenza
deH’Universita di Sassari75. Nel citato manuale Antonio Era, pur considerando «tesi sorpassata»
la convinzione «che nel M. E. la Sardegna, immune da qualsiasi contaminazione di altri diritti,
avesse serbato vivo il culto e I’uso del diritto romano», scrive che molto del vecchio fondo
giuridico romano si era conservato nella Sardegna medioevale, per quanto «disgiunto da ogni
conoscenza ed uso delle fonti, vi rimase solo allo stato di consuetudine»76; a suo awiso, infatti,
non si ebbe conoscenza ed uso delle fonti di diritto romano prima del XII secolo: quando, ciod,
consistenti gruppi di popolazione italiana cominciarono a stanziarsi nell’isola, importandovi
conseguentemente «la conoscenza del diritto romano secondo le fonti giustinianee, gia da essi
adottate e seguite»77.
Da questo clima di nuova temperie culturale e di rinascita del diritto romano sortisce, per lo
studioso, anche la compilazione della Carta de logu di Eleonora d’Arborea78; tale Carta,
quindi, non pud essere presentata in maniera riduttiva come una semplice raccolta, e relativa
sanzione, delle consuetudini vigenti nel Giudicato79.
in quel tempo in Sardegna con la parola legge non si designava soltanto la legge romana». Lo studioso puntualizzava,
tuttavia, che le sue osservazioni non inficiavano in alcun modo la validita di alcuni risultati conseguiti dalla dottrina
precedente, in particolare di due proposizioni accettate ed indiscutibili: «e ciod che i compilatori della Carta de logu
conoscevano il diritto romano e che nella consuetudine sarda e nel diritto romano vi sono elementi comuni ed
analoghi, per quanto questa seconda proposizione possa avere bisogno di ulteriore illustrazione»; anche se il
riconoscimento di queste «verity» non avrebbe dovuto, in nessun caso, condurre «ad assumere che i compilatori della
Carta de logu ammettessero in Sardegna una conoscenza universa e volgare del diritto romano, simile od equivalente a
quella che ne avevano essi stessi e percio che presupponessero in Sardegna, al loro tempo, in vigore il diritto romano
delle collezioni giustiniane, come legge generale ed abbiano inteso di codificare soltanto le divergenze che, in
confronto a quello, presentava la consuetudine sarda» (p. 400).
74 A. Era, Lezioni di storia delle istituzioni giuridiche ed economiche sarde. Parte I e II § 1, Roma 1934.
75 Con r. d. 20 ottobre 1932, n. 1916, furono sanzionate alcune modifiche allo Statute dell’Universitd di Sassari
(approvato con r d. 13 ottobre 1927, n. 2832), volte fra I’altro ad integrare con nuove discipline le materie di
insegnamenlo della Facolla di Giurisprudenza (cfr. Statute, art. 20). Della vivissima soddisfazione dell’Universita si
fece interprete lo stesso Rettore nel corso della solenne cerimonia di apertura dell’anno accademico 1932-1933: «Sono
state approvate le modificazioni allo Statute proposte dalle Autoritd accademiche; per esse la Facolta di
Giurisprudenza avra i nuovi insegnamenti di Storia giuridica ed economica della Sardegna, e di Istituzioni
processuali, e la Facolta di Medicina avra il nuovo insegnamento di Radiologia» (Relazione del Rettore Prof. Pietro
Marogna per I’anno /931-1932, in Universita degli Studi di Sassari. Annuario per I’anno scolastico 1932-1933,
Sassari 1933, p. II).
76 A. Era, Lezioni di storia delle istituzioni giuridiche ed economiche sarde, cit., p. 173.
77 A. Era, Lezioni di storia delle istituzioni giuridiche ed economiche sarde, cit., pp. 174 s.: «La conoscenza e I’uso
delle fonti di diritto romano penetrarono in Sardegna soltanto verso il sec. XII con tutti gli altri elementi della civilta
comunale italiana Nuclei di popolazione continentale vennero nell’isola e si organizzarono in gruppi autonomi nei
nuovi centri di vita comunale che fecero fiorire. Era naturale che questi immigrati diffondessero la conoscenza del
diritto romano secondo le fonti giustinianee, gid da essi adottate e seguite. Vennero introdotti in Sardegna i libri di
diritto romano e canonico che contengono le regole del diritto comune meglio capace di contenere e di seguire le
esigenze della vita sociale nei nuovi atteggiamenti assunti. Insieme penetrd in Sardegna lo spirito della cultura italiana
e si sparsero per ogni terra i notai continental!, nutriti a quelle fonti a insinuame le forme».
78 Cfr. A. Era, Lezioni di storia delle istituzioni giuridiche edeconomiche sarde, cit., pp. 321-343.
79 A. Era, Lezioni di storia delle istituzioni giuridiche ed economiche sarde, cit., pp. 337 s.: «La stessa cosa non si
pud dire - scriveva lo studioso - per I’opera di Eleonora. Se anche essa si ricollega ad un complesso di norme desunte
dagli usi e consuetudini locali, rappresenta anche un vigoroso sforzo per piegare le antiche tradizioni verso nuovi
sbocchi indicati dall’esigenza dell’ora storica, ed awicinarsi alia dottrina e alia pratica del diritto catalano-aragonese
che, attraverso la diretta conoscenza del pensiero giuridico romano, si era in parte liberate dalle vecchie forme
medioevali Alcuni persistettero, v. ad esempio il Ciccaglione, II, p. 59 nel ritenere che il substrate della “Carta” sia
romano. Bisogna per6 analizzare se quanto noi troviamo nella C. d. I. che sia ricordo di una regola romana od
accoglimento di alcuni principi del diritto romano, sia frutto di diretta conoscenza delle fonti. [. ..]. Naturalmente su
questo argomento non tutti i pareri sono concordi Mentre il Mameli, il Pertile, il Del Vecchio avevano affermato che
la Carta di Eleonora presupponeva I’autorita delle leggi romane, e che le consuetudini sarde avevano valore Id dove solo
quelle non disponevano, il Solmi oppone che il ricordo, al cap. Ill di una regola romana e I’accoglimento di alcuni principi
dello stesso diritto, dimostrano soltanto che i compilatori avevano conoscenza delle fonti romane, ma che esse non avevano
osservanza giuridica. II Besta da maggiore importanza a questo influsso, e ritiene che in Arborea venissero considerate
come “leges” per eccellenza quelle dell’antico diritto, per quanto non avessero I’autoritd attribuita loro dal Pertile, e
fossero state diffuse in Sardegna per opera degli elementi liguri e pisani penetrati nell’isola».
Ф. сини
163
Infine, lo studioso algherese doveva tornare al tema della Carla de Logu, molti anni piii
tardi, al momento di lasciare la cattedra, tenuta per oltre trent’anni nell’Universita di Sassari. In
quella circostanza, il Senato Accademico dell’Ateneo sassarese voile onorare il Maestro
facendogli svolgere la prolusione inaugurale dell’anno accademico 1959-1960; e I’Era,
significativamente, dedicd la sua ultima lezione da una cattedra universitaria proprio all’esame
di alcune rilevanti problematiche legate alle Carte de logu della Sardegna giudicale80.
Le penetranti osservazioni di Antonio Era possono dirsi oggi superate grazie anche alia
riflessione critica di Ennio Cortese, il quale fra I’altro, nell’ambito della solenne
commemorazione dello studioso algherese promossa dall’Universita di Sassari nel dicembre
1982, tenne una memorabile «lezione» proprio sull’opera di Antonio Era81 82. Peraltro, il Cortese
aveva gia trattato il tema dei rapporti tra diritto romano e Carta de Logu in una relazione
presentata al convegno su Eleonora d’Arborea svoltosi ad Oristano nell’aprile 1962; il testo di
quella relazione, trasfuso dal suo autore nel saggio Diritto romano e diritto comune in
Sardegna, fu successivamente pubblicato nel volume Appunti di storia giuridica sarda*1.
Nel saggio teste citato, lo studioso muove una serrata critica alia metodologia di ricerca (e
quindi ai risultati conseguiti) di quella storiografia che si era occupata prevalentemente «del
problema storico del diritto sardo come problema della sue “origini”»83. Esprime la convinzione
dell’inutilita di «ricercare una “sopravvivenza” di principi latini e bizantini», poiche siffatta
ricerca costituisce una maniera unilaterale «di chiarire 1’ispirazione romana di certi istituti in
uso nella Sardegna medievale»84; mentre la questione potrebbe definirsi assai piu correttamente
sulla base della seguente domanda: «Perche non chiedersi quale importanza ha avuto nella
prassi quel diritto comune che - in temporalibus - i contemporanei identificavano proprio nelle
“leggi” romane raccolte nella compilazione giustinianea? Era un sistema vigente, quindi attivo:
e non soltanto un fossile sepolto nel terreno della vita, e dalla vita ormai del tutto assimilato»85.
Per il Cortese, anche riguardo alia Carta de Logu, sarebbe valido quanto riscontrato dagli
studiosi a proposito della coeva legislazione sul continente italiano, nella quale: «il legislatore
tendeva soprattutto a emanare norme che noi diremmo di diritto singolare о speciale - e qui la
811 A. Era, Le 'Carte de logu’, in Universita degli Studi di Sassari. Annuario per 1’anno accademico 1959-1960,
Sassari I960, pp. 17 ss.; il testo, con apparato di note, fu pubblicato conservando il medesimo titolo dopo la morte
dell’autore. Le Carte de Logu ’, in Studi Sassaresi 29, cit., pp. I ss.
81 E. CORTESE, L ’opera di Antonio Era nella storiografia giuridica. - Nel ricordo di Antonio Era: una proposta per
la datazione della «Carta de Logu» d’Arborea, Universita degli Studi di Sassari - Facolta di Giurisprudenza, Sassari,
9 dicembre 1982 = ID., Nel ricordo di Antonio Era. Una proposta per la datazione della «Carta de Logu» d’Arborea,
in Quaderni Sardi di Storia 3, 1983, pp 25 ss.
82 E. Cortese, Appunti di storia giuridica sarda, Milano 1964, pp. 119 ss.; per le argomentate critiche alle posizioni
di Antonio Era, vedi pp. 128 s.
83 E. CORTESE, Diritto romano e diritto comune in Sardegna, in 1D., Appunti di storia giuridica sarda, cit., pp. 121-122:
«Ora, quest’affannosa investigazione delle “origini”, in anni in cui la diffusa mentalita positivistica influenzava anche
chi non la faceva consapevolmente propria, si atteggiava quasi come una corsa all’individuazione di realty
cronologicamente anteriori che si qualificavan “cause" di realty cronologicamente posteriori, nella determinazione di
un nesso govemato, appunto, da un rigoroso principio di causality arbitrariamente trasposto dal piano della logica su
quello della vita. Era proprio il criterio ispiratore della teoria dei cosiddetti “fattori storici” о “elementi costitutivi” del
diritto italiano, ch’ebbe un peso cosi rilevante sulla storiografia giuridica dell’ultimo Ottocento e del primo
Novecento. E che nel quadro di tale visione si svolgessero anche i principali studi sul diritto sardo ё confermato dagli
indirizzi costantemente rivolti - come si ё visto - al reperimento dei legami ora con il ceppo giuridico romano, ora con
quello germanico, ossia precisamente con i due “fattori" о “elementi costitutivi" dominanti dalla cui combinazione,
sul banco di prova dell’Italia continentale, si usava distillare il “prodotto” medioevale».
84 E. CORTESE, Diritto romano e diritto comune in Sardegna, cit., p. 125. «Ma senza voler proseguire un’analisi, le
cui conclusioni risultano abbastanza chiare dal paio di esempi esaminati sopra, vien fatto di osservare che il ripudio di
un problema di “origini” ё limitato alle sue formulazioni causalistiche piii rigide, регсЬё nessuno nega che le
consuetudini sarde del Duecento о del Trecento siano almeno in parte I4sito del lavorio di secoli su un materiale
compreso, tanto tempo prima, nel complesso mondo giuridico dello stato romano Quanto occorre soprattutto stabilire
ё che I’apporto creativo di decine e decine di generazioni esclude la liceitit di immaginare “provenienze” piii о meno
meccaniche di sistemi nonnativi da altri sistemi andati in vigore quasi un millennio prima. E inoltre: ricercare una
“sopravvivenza” di principi latini e bizantini ё un modo affatto unilaterale di chiarire 1’ispirazione romana di certi
istituti in uso nella Sardegna medievale».
85 E. Cortese, Diritto romano e diritto comune in Sardegna, cit., p. 125.
164
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
materia penalistica urgeva per la pretesa piii vivace di adeguarsi ai tempi e ai siti, - mentre per
tutto il resto era implicito il rinvio, nonche a talune consuetudini locali, principalmente al
sistema ampio e minuzioso del diritto comune»86. Si spiegherebbe in tai modo la scarsit^ delle
norme di diritto private nella legislazione arborense, che risalta maggiormente se confrontata
con la disciplina penalistica, caratterizzata da un’articolazione molto varia e da un sistema di
sanzioni relativamente moderate87. Non sarebbero altresi valide, al riguardo, le opinioni
contrarie di Antonio Era, quand’anche si volesse convenire con il suo rilievo che il termine
«leges» comporterebbe nella Carta de Logu riferimenti non univoci; poich6 - argomenta il
Cortese - una simile constatazione obbliga solamente a maggior severity nel valutare le
testimonianze relative all’impiego del diritto romano in Sardegna prima della conquista
aragonese, ovvero a restringere in maniera drastica il numero di esse88.
Lo studioso ritiene, inoltre, assai probabile la connessione del termine ragione, usato nella
Carta de Logu per indicare il diritto romano, con la definizione di ratio scripta, utilizzata di
frequente per lo ius commune-, senza escludere che ormai «al tempo di Eleonora lo stesso
pensiero dei giuristi - i grandi artefici dell’edificazione di quel ius commune- influenzasse i
legislator! locali», sicche nel tanto celebrate prologo della Carta de Logu potrebbe ritrovarsi
un’ispirazione assai maggiore «proprio dalla scienza giuridica bolognese» rispetto al peso
«della pur trasparente tradizione normativa romano-canonica»89.
Per concludere questa rassegna del pensiero di Ennio Cortese, bisogna fare riferimento alia
posizione di sintesi espressa nel secondo volume del suo recente manuale di storia del diritto90,
in quella parte dedicata alia Carta de Logu e alle «ispirazioni esteme» della legislazione di
86 E. CORTESE, Diritto romano e diritto comune in Sardegna, cit., p. 127.
87 E CORTESE, Diritto romano e diritto comune in Sardegna, cit, pp. 126-127: «Ё una scarsita di norme (soft, di
diritto private) che colpisce ancora di piu qualora la si metta a paragone con la cospicua disciplina penalistica, la cui
maturity non ё solo segnata dalla moderatezza delle sanzioni - correntemente lodata dagli storici - ma soprattutto
dall'articolazione molto varia, in linea di massima del tutto sufficiente ai bisogni della civilti contemporanea. E vero
che la punizione dei reati ha costituito, anche sul continente, una delle preoccupazioni piii acute dei vari legislatori
medievali, sia nell'ambito piii ristretto delle normazioni statutarie. sia in quello piii vasto delle codificazioni volute e
promulgate da sovrani. Ma appunto in tali ordinamenti di regni e di comuni lo squilibrio determinate dalla minore
attenzione concessa alia materia privatistica, e in special modo ai suoi principi generali, era solo apparente [...] Sicchd
lo stesso squilibrio riscontrato nel massimo codice sardo trecentesco ha indotto il Besta ad avanzare sommessamente
1'opinione che alle lacune si potesse sopperire, anche nell’isola, ncorrendo a quell'ancora di salvezza ch'era il diritto
romano, la supreme ratio scripta dell'Europa medievale».
88 E. CORTESE, Diritto romano e diritto comune in Sardegna, cit., p. 129. «Ma che talune tuttavia permangano ё cosa
che lo stesso Era ё costretto a riconoscere: пё si vede com’egli possa credere di non contraddirsi, da una parte
ammettendo quelle testimonianze e dall’altra negando il fenomeno testimoniate», sempre a proposito delle tesi
dell’Era, si legge inoltre «Quanto poi alle due prime osservazioni [mancato obbligo ai giudicanti di possedere le
“leggi” di Giustiniano e di essere esperti di diritto], esse sembrano fondate su argumenta a silentio assai pericolosi, e
certo ancora piii fragili degli indizi condotti ad avvalorar la tesi criticata. Su di un unico punto ё facile concordare:
qualche cenno e persino un rinvio al diritto romano da parte del legislatore non presupponeva necessariamente una sua
consapevole e diffusa applicazione. Anzi, nulla vieta di supporre che tale applicazione fosse solo sporadica, se non
addirittura eccezionale».
89 E. CORTESE, Diritto romano e diritto comune in Sardegna, cit., pp. 134-135: «L’ancoramento della civile sarda
alia romanita non era dunque lasciato alle “soprawivenze” bizantine nelle consuetudini, ma era in qualche misura
mantenuto vivo da un ius commune destinato a modellare la prassi attivamente. Un ius commune che, per le sue
quality intrinseche di armonia e di ordine, verra per secoli denominate nella scuola e fuori ratio scripta quale
significato assume in questa luce la diffusione nelle fonti sarde - se n’e incontrato qualche esempio nel codice
arborense - della singolare qualifica di “ragione"! Anzi, ё ben possibile che al tempo di Eleonora lo stesso pensiero dei
giuristi - i grandi artefici dell edificazione di quel ius commune - influenzasse i legislatori locali. Persino nel prologo
della Carta de Logu, tanto celebrate dagli storici, non si coglie forse, ancor piu del peso della pur trasparente
tradizione normativa romano-canonica, la evidente ispirazione proprio dalla scienza bolognese? “...Per issu bonus
capidulus sa superbia dessos reos et malvados hominis si infrenet et costringat, ad cio qui sos bonos et puros et
innocentes popant viviri ed istari inter issos reos ad seguridadi per paura dessas penas, et isos bonos pro paura dessa
virtudi dessu amori siant tottu hobedientes...”: la frase sembra ricalcata sulle enunciazioni che i glossatori, con
monotona insistenza, usavano riprodurre nei proemi delle proprie opere quando, in ottemperanza a note regole
retoriche, andavano a ricercar Vintentio e la causa ftnalis dei libri giustinianei appunto neH’obiettivo di frenare i
malvagi per timore della репа, di garantire cosi ai buoni una vita ordinata, sollecitandoli infine al bene per amore della
virtu e del premio».
911 Cfr. E. CORTESE, // diritto nella storia medievale, 11. // basso medioevo, cit., pp. 348 ss.
Ф. сини
165
Eleonora: «Almeno in alto loco, e almeno di nome, le leges di Giustiniano erano conosciute da
lunga data, da quando taluni giudici sardi avevan preso ripetuti impegni, sin dal tardo XII
secolo, di giudicare i mercanti soprattutto genovesi oltre che secondo gli usi anche secondo le
leggi romane. Due secoli piu tardi la Carta de Logu si riferisce certo al diritto giustinianeo
quando richiama la lege о la ragione: pur senza sopravvalutare la cosa, si tratta dell’indizio di
un’importante apertura al mondo della romanita continentale. E di un primo passo verso
I’ingresso della Sardegna nel sistema del Diritto comune»91.
6.	Tipologie di reato sanzionate in relazione al Qui ochirit homini nel capitolo 3 della
Carta de Logu de Arborea
Iniziamo 1’esame del capitolo 3, rubricate col titolo Qui ochirit homini, dove la legislatrice
arborense accorpa in un unico capitolo varie disposizioni riguardanti diverse fattispecie di
omicidio92. Come si vedra dal testo, il dispositive della Carta de Logu lascia intravedere una
chiara derivazione romanistica nella sua articolazione; ma qui interessa, in primo luogo, perchd
fonda espressamente la ratio della репа capitale comminata aH’omicida volontario suU’effettiva
imperativita del diritto romano: «secundu quessu ordini dessa rag(i)oni cumandat».
Carta de Logu, cap. 3: Volemus et ordinamus que si alcuna persona ochirit
homini: et est indi confesso in su iudiciu: о ver convinto, secundu quessu ordini
dessa rag(/)oni comendat, siat illi segada sa testa in su loghu dessa iusticia per
modu quindi morgiat et pro dinari alcuno non campit. Salvu si su dictu homini
hochirit deffendendo asi, sa quali deffenssa deppiat provari et mostrare
legittimamente per bonos hominis infra dies XV da essa die qui lat esser
comandado per issu armentargiu nostru de loghu; о ver per atero officiali nostru
at qui sa dicta causa esseret comissida. Et in casu qui provarit aver mortu su dictu
homini deffendendo assi comente est naradu desupra, non siat mortu et репа
alcuna non patischat et non paghit. Et si perventura avenerit qui plus hominis
esserent in compagnia de pari et unu de cussos hochirit alcuno atero homini. Et
issos ateros qui non esserent in culpa assa dicta morte non benerent assa corte et
non si ischulparint legittimamente que issus non furunt culpabilis nen
consentivilis93 assa morte de cussu tali homini, infra tres dies, qui issos siant
ponidos et condenpnados a morte comente et issu qui avirit mortu su dictu
homini pro qui nara(n)t sas leges: agentes et consentientes pari репа puniuntur94.
Et in casu qui alcuno homini hochirit alcuno attero homini improvisa(</a)mente95
et non cum animu deliberadu et non pensadamente ma pro causa fortunabili96
91 E. CORTESE, // diritto nella storia medievale, II, ll basso medioevo, cit., p. 353.
92 Sulla materia, da ultima, vedi ELISABETTA ARTIZZU, L omicidio nella Carta de Logu, in Quaderni Bolotanesi» 22,
1996, pp. 157 ss.; per una rapida sintesi del diritto medioevale, cfr. G. DlURNl, v. Omicidio (dir. interm.), in
Enciclopedia del diritto, XXIX, Milano 1979, pp. 910 ss.
93 La parola «consentivilis» dell’edizione incunabola si presenta con una leggera variante («consentibilts»') nel
Manoscritto conservato nella Biblioteca Universitaria di Cagliari (cfr. E. Besta - P. E. Guarnerio, Carta de Logu de
Arborea. Testo con Prefazioni illustrative, cit., p. 6); mentre diventa «consentientes» nel testo tradito nel commento
di G. Olives alia Carta arborense: cfr. HlERONYMt OLIVES, Commentaria et Glosa in Cartam de Logu. Legum, et
ordinationum Sardarum noviter recognitam, et veridice impressam, cit, p. 9.
94 Diverse la lezione del Manoscritto: «pro qui narat sa lege: Facientes e consencientes pari репа pariuntur».
Dunque, il testo manoscritto della Carta de Logu ha sa lege al singolare, sostituisce ad agentes dell’edizione
incunabola il terminefacientes, infine il verbopuniuntur diventa nel manoscrittopariuntur, ma gli editori correggono,
a ragione, pariuntur con puniantur: cfr. E. BESTA - P. E. GUARNERIO, Carta de Logu de Arborea, cit., p. 6.
95 La forma improvisadamenti del Ms. mi parrebbe piu affidabile e quindi da preferire rispetto all’inprovisamente
dell’edizione incunabola, sebbene entrambi i termini possano avere il senso dell’italiano «improvvisamente,
imprevedutamente, inaspettatamente»: cfr. le w. improwisdda e improw'tsu, in G. Spano, Vocabolariu sardu-
italianu et italianu-sardu, compiladu dai su canonigu Johanne Ispanu, I, Kalaris MDCCCL1, p. 246.
96 Ho preferito mantenere la lezione «ma pro causa fortunabili» dell’edizione incunabola (seguita anche in
HlERONYMt OLIVES, Commentaria et Glosa in Cartam de Logu, cit., p. 9; G. M. MAMEL1 De' Mannelli, Le
Costituzioni di Eleonora giudicessa d'Arborea intitolate Carta de Logu, cit., p. 16; F. C. CASULA, La «Carta de
Logu» del regno di Arborea, cit., p. 36), rispetto alia forma «anti pro casu fortuitu» del Ms. Per quanto la forma teste
166
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
secundu qui solint a venne(r) multos desastros. Volemus qui in tali casu istet et
istari depiat at arbitriu et correctione nostra97.
Nel dispositive di questo lungo capitolo della Carta de Logu d’Arborea, si individuano con
facilita i diversi blocchi normativi, che corrispondono alle varie fattispecie di omicidio
considerate giuridicamente rilevanti anche dal diritto criminale romano98.
Anzitutto, abbiamo I’enunciazione della репа per I’omicidio volontario, comminata- come
ho gia detto - sulla base di un precise richiamo all’osservanza del diritto romano {«si alcuna
persona ochirit homini et est indi confesso in su iudiciu, о ver convinto, secundu quessu ordini
dessa rag(i)oni comendat»), che consisteva nella decapitazione in luogo pubblico {«.Siat Uli
segada sa testa in su loghu dessa iusticia per modu quindi morgiat»), essendo peraltro vietata
al condannato qualsiasi composizione pecuniaria {«etpro dinari alcuno non campit»).
La legislatrice arborense detta, quindi, la norma assolutoria per I’omicidio derivante da
legittima difesa {«Salvu si su dictu homini hochirit deffendendo asi»); segue la formulazione
della fattispecie di concorso in omicidio, che si estende anche al caso di semplice
partecipazione passiva (quando cioe coloro i quali «non esserent in culpa assa dicta morte non
benerent assa corte et non si ischulparint legittimamente que issos non furunt culpabilis nen
consentivilis assa morte de cussu tali homini infra tres dies»), con relativa репа di morte
comminata sulla base del principio che «nara(n)t sas leges: agentes et consentientes pari репа
puniuntur». Infine, stabilisce la sottrazione alia репа ordinaria dell’omicida involontario: di
colui che - si legge nella Carta - avesse ucciso «alcuno attero homini improvisa(da)mente et
non cum animu deliberadu et non pensadamente, ma pro causa fortunabili {anti pro casu
fortuitu, Ms.)»99.
Non e questo il luogo, ne attiene alia mia competenza di romanista farlo, per discutere i
problemi piii generali posti dal capitolo 3, soprattutto in ordine alle specifiche caratteristiche
delle leggi penali arborensi100; ma merita di essere ricordata, al riguardo, 1’opinione di un
autorevolissimo storico del diritto, Francesco Brandileone, per il quale, «avuto riguardo alle
citata appaia piii precisa dal punto di vista tecnico-giuridico (sembrerebbe, infatti, ricalcata sul sed casu fortuito di C.
I. 1,9, 16. 4). la lezione «ma pro causa fortunabili-» mi pare, tuttavia, assai piii significative; in quanto costituisce un
caso esemplare di adattamento linguistico - frutto quindi di interpretatio giurisprudenziale - di un testo latino al
linguaggio «popolare» scelto dalla legislatrice arborense per la sua compilazione. Piii in generale, su questo ultimo
aspetto, cfr. A. Sanna, // carattere popolare delta lingua della Carta de Logu, in Aa. Vv„ Il mondo della Carta de
Logu. cit.. pp. 49 ss
97 Ampio commeuto al capitolo in HlERONYMi OLIVES, Commentaria et Glosa in Cartam de Logu, cit., pp. 9 ss.
’* Per una visione generale della discipline romanistica riguardo alle diverse fattispecie criminose sanzionate nel
capitolo 3 della Carta de Logu, si vedano U. BRASIELLO, Sulla ricostruzione dei crimini in diritto romano. Cenni
sull'evoluzione dell’omicidio, in Studio et Documenta Histonae et Iuris 42, 1976, pp. 246 ss.; B. SANTALUCIA, v.
Omicidio (diritto romano), in Enciclopedia del diritto, XXIX, Milano 1979, pp. 886 ss. [= 1D., Studi di diritto penale
romano. Roma 1994, pp. 107 ss.]; A. B1SCARD1, L’impulabilitd dell'atto delittuoso in diritto romano, in Apollinaris
52, 1979, pp. 150 ss.; L. RODRiGUEZ ALVAREZ, La tentativa de homicidio en la Jurisprudencia romana, in Anuario
de Historia del Derecho Espanol 49, 1979, pp. 5 ss.; A. WACKE, Fahrlassige Vergehen in romischen Strafrecht, in
Revue Internationale des Droits de I’Antiquite 26, 1979, pp. 505 ss.; EVELYN H0BENRE1CH, Uberlegungen zur
Verfolgung unbeabsichgter Totungen von Sulla bis Hadrian, in Zeitschrift der Savigny-Stiftung fur Rechtsgeschichte
(Rom. Abt.) 120, 1990, pp. 249 ss. Cfr. anche, in una prospettive piii ampia, G. PUGLIESE, Linee generali
dell ’evoluzione del diritto penale pubblico durante il principato, in Aufstieg und Niedergang der rOmischen Welt, 11
14, Berlin - New York 1982, pp. 722 ss.; V. GlUFFRE, La repressione criminate' nell'esperienza romana. Profili, 3“
ed., Napoli 1993; A. D. MaNFREDiNI, Crimini e репе da Augusto ad Adriano, in Res publica ' e 'princeps'. Vicende
politiche, mutamenti istituzionali e ordinamento giuridico da Cesare ad Adriano. Atti del Convegno Internationale
di diritto romano Copanello 25-27 maggio 1994, a cura di F. Milazzo, Napoli 1996, pp. 219 ss.
99 Su dolo, colpa e caso fortuito, vedi A. MARONGIU, Delitto e репа nella «Carta de logu» d’Arborea, ora in ID.,
Saggi di storia giuridica e politica sarda. cit., pp. 75 Ss., in particolare pp 82 s.
IIW Per quanto attiene alia legislazione penale e al sistema punitivo della Carta de Logu, a parte il saggio del Marongiu
citato nella nota precedente, vedi G. Z1ROLIA, Ricerche storiche sul governo dei Giudici in Sardegna e relativa
legislazione, cit., pp. 181 ss.; E. BESTA, La Carta de Logu quale monumento storico-giuridico, in E. Besta -
P. E. GUARNERIO, Carta de Logu de Arborea, cit., pp. 38 ss.; ID., La Sardegna medioevale, 2. Le istituzionipolitiche,
economiche, giuridiche, sociali, cit., pp. 210 ss.; R. Di TUCC1, Il diritto pubblico della Sardegna nel Medio Evo, cit.,
pp. 99 ss.
Ф. сини
167
condizioni dei tempi», tali leggi erano da considerare «assai notevoli»101. La Carta de Logu,
infatti, non solo codificava il principio che di fronte alia репа capitale non fosse possibile al
colpevole (senza alcun riguardo alia sua condizione sociale) riscattare la condanna per mezzo
di una compensazione pecuniaria: «et pro dinari alcuno non campit»-, ma guardava «altresl
attentamente all’elemento soggettivo del reato, sul quale fondava la affermazione о la
esclusione della responsabilitA e (naturalmente in relazione anche alle circostanze dei singoli
delitti) la commisurazione della репа»102.
7.	Salvu si su diclu homini hochirit deffendendo ash la legittima difesa nella Carta de
Logu e nel diritto romano
Nella Carta de Logu d’Arborea trovava, quindi, ampia tutela la legittima difesa, considerata
causa esimente da qualsiasi репа perfino in caso di omicidio: «Et in casu qui provarit aver
mortu su dictu homini deffendendo assi comente est naradu desupra, non siat mortu et репа
alcuna non patischat et non paghit». Naturalmente, la sussistenza delle condizioni di legittima
difesa doveva essere provata dal responsabile dell’omicidio, mediante esibizione di testimoni di
indiscussa affidabilita in ragione del loro ruolo sociale (bonos homines)103 104, entro i quindici
giomi successivi alia data fissata armentargiu de loghuw\ о da qualsiasi altro funzionario
giudicale incaricato dell’istruttoria e del giudizio: «sa quali deffenssa deppiat provari et
mostrare legittimamente per bonos hominis infra dies XV da essa die qui lat esser comandado
per issu armentargiu nostru de loghu; о ver per atero officiali nostru at qui sa dicta causa
esseret comissida».
Veniamo ora al diritto romano. A proposito di questa fattispecie di omicidio105, giova
ricordare che i giuristi romani dell’epoca imperiale ne teorizzarono la non punibilitzi,
101 F. BRAND1LE0NE, Lezioni di storia del diritto italiano, cit., pp. 139-140: «Le leggi penali, avuto riguardo alia
condizione dei tempi, sono assai notevoli; e nella comminazione delle репе piu gravi vi si legge questa solenne
espressione: “e per somma qualunque di danaro il reo non iscampi”. Ё la condanna del sistema delle composizioni; e
in questa materia la legislazione di Eleonora si innalza su non poche altre del suo secolo, che riducevano tuttavia il
supplizio ad una maniera di traffico per chi poteva redimersene».
102 A. MarONGIU, Delitto e репа nella «Carta de logu» d’Arborea, ora in 1D., Saggi di storia giuridica e politica
sarda, cit., pp. 81 s.
103 Cfr. GABRIELLA Olla Repetto, I «boni homines» sassaresi ed il loro injlusso sul diritto e la societa della
Sardegna medievale e moderna, in Gli Statuti sassaresi. Economia, Societa, Istituzioni a Sassari nel Medioevo e
nell'Eta Moderna. Atti del convegno di studi. Sassari, 12-14 maggio 1983, a cura di A. MATTONE e M. TANGHERON1,
Sassari 1986, pp. 355 ss., in particolare P. 358: «La Carta de Logu su questa struttura comunitaria incentra
1’organizzazione periferica del Giudicato d’Arborea e porta a sublimazione i’istituto dei boni homines, concedendo
loro 1’attribuzione della funzione giudiziaria, appena enunciate negli Statuti sassaresi».
104 Su questo alto funzionario del Giudicato d’Arborea, con particolare riferimento alle sue competenze amministrative
e giudiziarie, vedi E Besta, La Sardegna medioevale, 2, cit., p. 61 («11 posto del sacellarius fu forse tenuto in
Arborea daU’armentariu de logu che non va confuso cogli armentarios preposti alle singole ville del giudice: agendo
in qualche modo da advocatus ftsci, era il supremo tutore delle ragioni del rennu, dirigeva e controllava 1’esazione dei
tributi e delle multe facendosene render ragione dai curatores e dai maiores de villa») e p. 96 («La competenza
giudiziaria deWarmentariu de logu, che non ё ricordata ne in Cagliari nt in Torres, dovette avere un ambito: ma
neppur dalla Carta de logu, che ripetutamente accenna alle sue funzioni come tutore dell’erario, risulta chiara. Avea
egli una giurisdizione propria? о era un giudice delegato che agiva solo in quanto il giudice gli accommendava le
proprie veci? Ё difficile escludere senz’altro la prima ipotesi quantunque non sembri che rappresentasse un grade
normale intermedio tra il curatore e il giudice»). Cfr. anche G. M. MAMELI De' MANNELLI, Le Costituzioni di
Eleonora giudicessa d'Arborea intitolate Carta de Logu, cit., p. 16 nt. 7; A. SoLMl, Studi storici sulle istituzioni della
Sardegna nel medio evo, cit., p. 72; e piii di recente GABRIELLA OLLA REPETTO, L'ordinamento costituzionale-
amministrativo della Sardegna alia fine del '300, in Aa. Vv., Il mondo della Carta de Logu, cit., pp. Ill ss.; ma
soprattutto pp. 140 ss.; F. C. CASULA, La «Carta de Logu» del regno di Arborea, cit., pp. 247 s.
105 C. FERRIN1, Diritto penale romano, Milano 1889, pp. 31 ss.; 1D., Diritto penale romano. Esposizione storica e
dottrinale, Estratto da Enciclopedia del Diritto Penale Italiano, rist. an., Roma 1976, pp. 84 ss.; Th. Mommsen,
Romisches Strafrecht, Leipzig 1899, pp. 620 s. [= ID., Le droit penal remain, trad, di J. Duquesne, 11, Paris 1907, pp.
334 ss.]; J. CAROi, La violence en droit criminel remain, Paris 1914, pp. 27 ss.; E. COSTA, Crimini eрепе da Romolo
a Giustiniano, Bologna 1921, pp. 69, 152; G. 1. LUZZATTO, Procedura civile romana. Parte I. Esercizio dei diritti e
difesa privata, dalle lezioni tenute neH’Universita di Modena (Anno Accademico 1945-1946), ristampa, Bologna s.
d., pp. 184 ss.; C. GiOFFREDI, I principi del diritto penale romano, Torino 1970, pp. 90 ss.; G. Longo, Sulla legittima
difesa e sullo stato di necessita in diritto romano, in Sein und Werden im Recht. Festgabe fur U. von Lubtow, Berlin
1970, pp. 321 ss.
168
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
argomentando la liceita dell'esercizio della legittima difesa sulla base dello ius naturale'Ob. La
giurisprudenza romana considerava, cioe, la legittima difesa una esplicazione giuridica delle
facolta natural! dell’uomo; urr’azione estrema, ma necessaria, per salvaguardare la propria
integrita fisica, a fronte di altrui violazioni di quei principi generali dello ius naturals,
universalmente riconosciuti come tali, che vietano I’omicidio e gli altri atti lesivi della persona
umana.
Sono davvero esemplari, in questo senso, i tre ffammenti dei Digesta del Г imperatore
Giustiniano citati qui di seguito. Il primo ё un notissimo frammento delle institutiones del
giurista Fiorentino* 107.
D. 1, 1, 3 (Florentinus libro primo institutionum)-. ut vim atque iniuriam
propulsemus: nam iure hoc evenit, ut quod quisque ob tutelam corporis sui fecerit,
iure fecisse existimetur, et cum inter nos cognationem quandam natura constituit,
consequens est hominem homini insidiari nefas esse.
L’insegnamento del giurista108 era, dunque, che niente di cid che fosse stato compiuto ob
tutelam corporis sui poteva in alcun modo essere considerate illegale (iure fecisse existimetur)-,
poiche sulla base della cognatio che la natura ha costituito fra tutti gli esseri umani, consequens
est hominem homini insidiari nefas essem.
Su questo frammento esiste una vasta letteratura ed una elaborazione dottrinaria assai
articolata; il dato ci esime da una discussione approfondita in questa sede, non senza aver
Per quanto riguarda, invece, la legittima difesa nella scienza giuridica medioevale cfr. C. PECORELLA, Cause di
giustificazione, circostanze attemianti e aggravant! del reato dalla Glossa alia c. d. riforma del diritto penale, in
Studi Parmens! 7, 1957, pp. 303 ss.; J. M. GARCIA MARIN, La legitima defensa hasta fines de la Edad Media. Notas
para su esludio. in Anuario de Historia del Derecho Espanol 50, 1980, pp. 413 ss.
"I6 Riguardo ai contenuti e alle caratteristiche dello ius naturale cfr., fra gli altri, C. A. MASCH1, La concezione
naturalistica del diritto e degli islituti giuridici romani, Milano 1937, in part. pp. 284 ss.; E. LEVY, Natural Law in
Roman Thought, in Studia et Documenta Historiae et Iuris 15, 1949, pp. I ss. [= ID., Gesammelte Schriften, I, KOIn-
Graz 1963, pp. I ss.]; J. GAUDEMET, Quelques remarques sur le droit nature! a Rome, in Revue Internationale des
Droits de I'Antiquite I, 1952, pp. 453 ss.; M. Villey, Deux conceptions du droil nature! dans I'Antiquite, in Revue
Histonque de Droit Francois et Etranger 31, 1953, pp. 475 ss.; A. BURDESE, It concetto di ius naturale' nel
pensiero della giurisprudenza classica, in Rivista Italiana per le Scienze Giuridiche», Serie 111, 7, 1954, pp. 407 ss.;
G. NOCERA, ‘Ius naturale' nella esperienza giuridica romana, Milano 1962; G. GrOSSO, Problemi generali del
diritto attraverso il diritto romano, 2“ ed., Torino 1967, pp. 99 ss.; D. NORR, Rechtskritik in der rbmische Antike,
Mtinchen 1974, pp. 21 ss., 89 ss.; PH. Didier, Les diverses conceptions du droit naturel a I'oeuvre dans la
jurisprudence romaine des If et Ilf siecles, in Studia el Documenta Historiae et Iuris 47, 1981, pp. 195 ss.; F. SlNl,
Belluni nefandum Firgilio e il problema del «diritto internazionale antico», Sassari 1991. pp. 216 ss.; L. C. WlNCKEL,
Einige Bemerkungen liber ius naturale und ius gentium, in Festschrift fur Wolfgang Waldstein zum 65. Geburtstag,
Stuttgart 1993, pp. 443 ss.; W. WALDSTEIN, Ius naturale im nachklassischen romischen Rechl und bei Juristen, in
Zeitschrift der Savigny-Stiftungfiir Rechtsgeschichte (Rom. Abt.) I 11, 1994, pp. I ss.
107 Sulle peculiarity dell’opera cfr., fra gli altri, S. BRASSLOFF, v. Florentinus, in Real-Encyclopddie der classischen
Altertumswissenscha.fi, VI, Stuttgart 1909, coll. 2755 s.; P. KROGER, Geschichte der Quellen und Litteratur des
romischen Rechts, 23 ed., Munchen und Leipzig 1912, p. 215; M. VlLLEY, Recherches sur la literature didactique du
droit romain, Paris 1945, p. 42; F. W1EACKER, Doppelexemplare der Institutionen Florentins, Marcians und Ulpians,
in Revue Internationale des Droits de I 'Antiquite 3, 1949, pp. 275 ss.; F. CASAVOLA, Actio petitiopersecutio, Napoli
1965, pp. 32 ss.; F. SCHULZ, Storia della giurisprudenza romana, trad, ital a cura di G. Nocera, eon presentazione di
P. de Francisci, Firenze 1968 [rist. 1975], pp. 281 ss.; D. Liebs, Romische Provinzialjurisprudenz, in Aufstieg und
Niedergang der romischen Welt, II. 15, Berlin - New York 1976, pp. 348 s.; H. L. W. Nelson, Oberlieferung.
Aufbau undSlil von Gai Institutiones, Leiden 1981, pp 372 ss.; J. GAUDEMET, Tentatives de systematisation du droit
a Rome, in Index 15, 1987, p. 89; LAURETTA MAGANZANI, Gli increment! fluviali in Fiorentino FI inst. (D. 41. 1. 16),
in Studia et Documenta Historiae et Iuris 49, 1993, pp. 207 ss.; M. BRETONE, Storia del diritto romano, 5“ ed.,
Roma - Bari 1995, pp. 401 ss.; infine SERENA QUERZOLi, Il sapere di Fiorentino. Etica, natura e logica nelle
‘Institutiones ’, Napoli 1997, in particolare pp. 11 ss.
1118 Forse, appare eccessivamente severo il giudizio di P. BONFANTE, Storia del diritto romano, 11, rist. 4a ed. riveduta
dall’Autore a cura di G. Bonfante e di G. Crifo, Milano 1959, p. 132: «Le Istituzioni di Fiorentino si caratterizzano
inoltre per la ricchezza di definizioni, di etimologie e di regole; conforme allo scopo didattico sembra che nulla
contenessero di originate, il che spiega perche non si trovino mai ricordate da altri giuristi».
"I9 La piu recente analisi del frammento, con pregevoli riflessioni sulle propensioni universalistiche della cultura del
giurista, e opera di Serena QUERZOLI, ll sapere di Fiorentino. Etica, natura e logica nelle Institutiones ’, cit.,
pp. 132 ss.
Ф. сини
169
rimarcato, tuttavia, che mentre la maggior parte degli autori sofferma I’attenzione sulla
rilevanza giuridica della cognatio naturalis"0, alcuni altri evidenziano, invece, anche il valore
costitutivo del nefas"'.
Riguardo poi alle component! cultural! del frammento, Max Pohlenz pensava ad una forte
connotazione filosofica di scuola stoica: «In modo ancor piu precise Florentino, riallacciandosi
direttamente alia teoria stoica del primo istinto naturale, fa derivare il diritto naturale dal diritto
all’autoconservazione e dalla parentela che lega tra loro tutti gli uomini»"2; al contrario,
Biondo Biondi, evidenziando soprattutto quella parte del testo che radica «la fratellanza
umana» nello ius naturale, indicava il frammento fra gli esempi dell’influenza della
«concezione cristiana» sul diritto giustinianeo"3.
Il secondo frammento e costituito da un testo del giurista Gaio, anch’esso invero assai
discusso dalla dottrina romanistica recente. I compilatori giustinianei lo hanno collocate nel
titolo II (Ad legem Aquiliam) del libro IX dei Digesta:
D. 9, 2, 4 pr. (Gaius libro septimo ad edictum provinciate): Itaque si servum tuum
latronem insidiantem mihi occidero, securus ere: nam adversus periculum naturalis
ratio permittit se defendere.
Anche nel frammento di Gaio, viene ribadito con grande chiarezza quel principio basilare
del diritto romano, che lega alia natura (naturalis ratio) la liceita dell’esercizio della legittima
difesa: nam adversus periculum naturalis ratio permittit se defenders"^. La genuinita del
riferimento gaiano alia naturalis ratio non e piii in discussione nella recente dottrina
romanistica"5; sul punto appaiono, dunque, pienamente condivisibili i buoni argomenti addotti
da G. Longo: «“Nam adversus periculum naturalis ratio permittit se defendere”, a mio modo di
110	In questo senso cfr., fra gli altri, L. Aru, Appunti sulla difesa privala in diritto romano, in Annali del Seminario
Giuridico dell'Universita di Palermo 15, 1936, pp. 122 s.; C. A. MASCH1, La concezione naturalislica del diritto e
degli istituti giuridici romani, cit., p. 44; G. N0CERA, '/us naturale' nella esperienza giuridica romana, cit., p 23;
G. Longo, Sulla legittima difesa e sullo stato di necessita in diritto romano, cit., p. 330; W. WALDSTEIN,
Entscheidungsgrundlagen der klassischen romischen Juristen, in Aufstieg und Niedergang der romischen Welt, II.
15, Berlin-New York 1976, pp. 85 s.; PH. Didier, Les diverses conceptions du droit naturel a loeuvre dans la
Jurisprudence romaine des If et Ilf siecles, cit., pp. 256 s.; M. Kaser, ‘Ius publicum' und ius privatum', in
Zeitschrift der Savigny-Stiftung fur Rechtsgeschichte (Rom. Abt.) 116, 1986, pp. 95 s., Yang ZhenSHAN, La
tradizione filosofica del diritto romano e del diritto cinese antico e I'influenza del diritto romano sul diritio cinese
contemporaneo, in Index 21. 1993, p. 527.
111	Cosi, ad esempio, F. BEDUSCHI, Osservazioni sulle nozioni originali di fas' e 'ius', in Rivista Italiana per le
Scienze Giuridiche, Nuova serie, 10, 1935, p. 247; e F. Sini, Bellum nefandum, cit., pp. 226 s.
112	M. POHLENZ, Die Stoa. Geschichte einer geistiger Bewegung, Gottingen 1959, qui citato nella trad. ital.. La stoa.
Storia di un movimento spintuale, I, Firenze 1967, p. 547.
Piu in generate, sull’influenza della dottrina stoica sulla culture giuridica romana, cfr. ora il saggio di P. A. Vander
WAERDT, Philosophical Influence on Roman Jurisprudence? The Case of Stoicism and Natural Law, in Aufstieg und
Niedergang der romischen Welt, 11. 36. 7, Berlin-New York 1994, pp. 4789 ss.
113	B. BlONDI, La concezione cristiana del diritto naturale nella codificazione giustinianea, in Jus 1, 1950, Ora in ID.,
Scritti giuridici, 1. Diritto romano. Problemi generali, Milano 1965, pp. 583 s.
114	Sul concetto di naturalis ratio e sulle peculiarity del suo impiego da parte dei giuristi romani, fra I’ampia
bibliografia cfr J. J. DE KOSCHEMBAHR-Lyskowsji, Naturalis ratio en droit classique remain, in Studi in onore di
Pietro Bonfante, 111, Milano 1930, pp. 467 ss.; C. A. MASCHI, La concezione naturalislica del diritto e degli istituti
giuridici romani, cit., pp. 235; G. LOMBARDI, Sul concetto di 'ius gentium', Milano 1947, pp. 148 ss.;
R. VOGGENSPERGER, Der Begriff des «lus naturale» im romischen Recht, Basel 1952, pp. 100 ss.; D. NOrr,
Rechtskritik in der rbmische Antike, cit., pp. 98 ss.; P. Stein, The Development of the Notion of Naturalis Ratio, in
Daube Nosier. Essays in Legal History for David Daube, Edinburgh and London 1974, pp. 305 ss.; G. G. ARCHI,
«Lex» e «natura» nelle istituzioni di Gaio, in Festschrift fur Werner Flume zum 70. Geburtstag, 1, Koln 1978, pp. 3 ss. [=
ID., Scritti di diritto romano, I. Metodologia e giurisprudenza. Studi di diritto privato, I, Milano 1981, pp. 139 ss.];
F CASAVOLA, Giuristi adrianei, Napoli 1980, pp 213 ss.; M. KASER, lus gentium [Forschungen zum romischen
Recht, 40]. K6ln-Weimar-Wien 1993, pp. 98 ss.
"5 Fra la recente dottrina romanistica sul frammento gaiano, vedi H WAGNER, Studien zur allgemeinen Rechtslehre
des Gaius (Ius gentium und ius naturale in ihrem ferhaltnis zum ius civile), Zutphen 1978, p. 110; O. Diliberto,
Considerazioni intorno al commento di Gaio alle Xll Tavole, in Index 18, 1990, p. 416; O. BEHRENDS, Anthropologie
juridique de la Jurisprudence classique romaine, in Revue Historique de Droit Franfais et Etranger 68, 1990, p. 345
nt. 27; Serena QuerzOLI, ll sapere di Fiorentino. Elica, natura e logica nelle Inshtutiones ’, cit., pp. 153 ss.
170
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
vedere, ё una frase infondatamente sospettata. Nulla - se non un preconcetto illogico - pud
fame attribute la patemita ai compilatori. Il giurista romano affermo essere una esigenza insita
nell’ordine naturale dei rapporti umani la legittimitA della difesa a quelle condizioni; ed ё,
invero, questa I’accezione filosofico-giuridica classica della naturalis ratio'»"6.
Ma, a proposito del frammento gaiano, mette conto ricordare anche l’interpretazione
proposta da M. BartoSek, il quale vi legge una prova del fatto che nelle teorizzazioni dei giuristi
romani «la conoscenza dei rapporti fondamentali della vita materiale e delle circostanze sociali
della convivenza umana in generate conduceva anche alia formulazione di massime giuridiche
general!»',7.
Veniamo, infine, al terzo frammento, un testo del giurista Ulpiano, in cui perd ё riferita una
massima desunta da un’opera di Gaio Cassio Longino116 117 118 119:
D. 43, 16, 1, 27 (Ulpianus libro sexagensimo nono ad edictum): Vim vi repellere
licere Cassius scribit idque ius natura comparatur: apparet autem, inquit, ex eo arma
armis repellere licere.
Dunque, secondo Ulpiano, Cassio aveva teorizzato che la legittimitA del vim vi repellere"4
si fondava sullo ius natura.
Fra le posizioni espresse dalla dottrina piu recente in merito al frammento ulpianeo120, mi
sembrano da condividere, in maniera particolare, sia le considerazioni di Antonio Mantello, sul
fatto che il contenuto del brano costituisca una prova dell’attenzione rivolta da parte della
scuola sabiniana, ma soprattutto da Cassio, al «concetto che la realty delle cose potesse
giustificare certe regole giuridiche»121; mentre riguardo al dato testuale, per lo studioso «ё fuor
di dubbio che idque - comparatur potrebbe essere о una glossa о un’interpolazione о una
specificazione ulpianea. Ma non mi pare neppure da escludere che Ulpiano riassumesse ad
sensum il discorso cassiano»122; sia le riflessioni di Jose Luis Murga in ordine alia risalenza del
principio vim vi repellere licere: «La doctrina cldsica debid tomar de la mis antigua
jurisprudencia veterana la idea de que siempre era licita la fuerza para oponerse a una injusta
violencia: vim vi repellere licere. Este principio del que Ulpiano se hace eco en sus
116 G. LONGO, Sulla legittima difesa e sullo stato di necessita in diritto romano, cit., pp. 329 s.
117 M. BartoSek, Sulla concezione «naturalistica» e mater ialistica dei giuristi classici, in Studi in memoria di
Emilio Albertario, 11, Milano 1953, p. 480.
118 Per la biografia di Gaio Cassio Longino vedi, fra gli altri, P. JORS, v. Cassius, in Real-Encyclopadie der
classischen Altertumswissenschaft, III. 2, Stuttgart 1899, coll. 1736 ss.; P. KROGER, Geschichte der Quellen und
Litteratur des romischen Rechts, 2“ ed., Miinchen-Leipzig 1912, pp. 168 ss.; L. WENGER, Die Quellen des romischen
Rechts, Wien 1953, p. 502; R. Orestano, v Cassius Longinus, in Novissimo Digesto Italiano, II, Torino 1958,
p. 1161; W. KUNKEL, Herkunft und soziale Stellung der rOmischen Juristen, 2“ ed., Graz-Wien-Koln 1967, pp. 130 s.;
F. D’IPPOLITO, Ideologia e diritto in Gaio Cassio Longino, Napoli 1969; D. NORR, Zur Biographie des Juristen C.
Cassius Longinus, in Sodalitas. Scritti in onore di Antonio Guarino, VI, Napoli 1984, pp. 2957 ss.; R. A. BAUMAN,
Lawyers and Politics in the Roman Empire. A study of relations between the Roman Jurists and the emperors from
Augustus to Hadrian, MUnchen 1989, pp. 76 ss. (con altra bibliografia).
119 Cfr. nello stesso senso D. 9, 2, 45, 4 (Paulus libro decimo ad Sabinum): Qui, cum aider tueri se non possent,
damni culpam dederint, innoxii sunt: vim enim vi defendere omnes leges omniaque iura permittunf, D. 4, 2, 12, 1
(Ulpianus libro undecimo ad edictum}: Quaeri poterit, an etiam ei qui vim fecerat passo vim resiitui praetor veld per
hoc edictum ea quae alienavit. Et Pomponius scribit libro vicensimo octavo non oportere ei praetorem орет ferre:
nam cum liceat, inquit, vim vi repellere, quod fecit passus est. Quare si metu te coegerit sibi promittere, mox ego eum
coegero metu te accepto hberare, nihil esse quod ei restituatur.
120 Brevemente, sono da vedere anche M. BALZARJN1, Ricerche in tema di danno violento e rapina nel diritto romano,
Padova 1969, p. 105 nt. 42; G. LONGO, Sulla legittima difesa e sullo stato di necessita in diritto romano, cit., p. 331;
C. G1OFFRED1, L ’elemento intenzionale nel diritto romano, in Studi in onore di Giuseppe Grosso, HI, Torino 1970,
pp. 52 s. = ID., I principi del diritto penale romano, cit., pp. 92 s.; U. MANTHE, Die libri ex Cassio des lavolenus
Priscus, Berlin 1982, pp. 96 s.; PH. D1D1ER, Les diverses conceptions du droit nature! a I'oeuvre dans la
jurisprudence romaine des If et Ilf siecles, cit., p. 254; infine, SERENA QUERZOL1, Il sapere di Fiorentino. Etica,
natura e logica nelle Institutiones', cit, pp. 151 s.
121 A. Mantello, 'Beneftcium' servile — 'debitum' naturale. Sen., 'de ben.' 3. 18. I ss. - D. 35. I. 40. 3 (lav., 2 ‘ex
post. Lab. ’), 1, Milano 1979, p. 382.
122 A. MANTELLO, 'Beneftcium' servile - 'debitum' naturale, cit., p. 382 nt. 322.
Ф. сини
171
commentaries al interdicto de vi, D. 43. 16. I. 27, atribuyendolo a Casio es sin embargo mas
antiguo»12’.
Infine, puo essere di un certo interesse, in ragione dei legami cultural! ed economici
esistenti tra la Catalogna-Aragona e I’Arborea giudicale dei Bas-Serra123 124, rilevare che il
principio vim vi repellers licere'si trova menzionato in un documento catalano del 1128 e
rappresenta il primo esempio di recezione del diritto romano in Catalogna125.
Nonostante la vecchia dottrina romanistica considerasse non esenti da interpolazioni i
frammenti appena citati126, ed ancora nell’immediato dopoguerra abbiano manifestato seri
dubbi sulla loro genuinita autorevoli studiosi quali Gabrio Lombardi127 e Alberto Burdese128;
accedere alia tesi intepolazionista mi parrebbe, comunque, molto difficoltoso, soprattutto in
considerazione del fatto che nel testo di questi frammenti compaiono termini e concetti {natura,
cognatio, nefas) gia presenti in reciproca connessione, sia nell’elaborazione giuridica, sia nella
speculazione filosofica della tarda eta repubblicana e dei primi decenni del principato.
Ё noto, infatti, che la prima menzione affidabile a noi pervenuta di «.natura ius» risale alia
Rhetorica ad Herennium, databile nei primi decenni del 1 secolo a. C.:
Rhet. ad Herenn. 2, 19: Natura ius est, quod ccgnationis aut pietatis causa
observatur, quo iure parentes a liberis, et a parentibus liberi coluntur129.
Ma anche nelle orazioni di Cicerone possiamo leggere dei riferimenti alia legittima difesa e
al suo fondamento giuridico «ex natura»'.
Pro Milone 10: Est igitur haec, iudices, non scripta sed nata lex, quam non
didicimus, accepimus, legimus, verum ex natura ipsa adripuimus, hausimus,
expressimus, ad quam non docti sed facti, non instituti sed imbuti sumus, ut si vita
nostra in aliquas insidias, si in vim et in tela aut latronum aut inimicorum incidisset,
omnis honesta ratio esset expediendae salutis130.
123 J. L. MURGA, La ‘preclusio locatoris’ сото ‘vis privata legittima', in Revue Internationale des Droits de
I'Antiquite 34, 1987, p. 256 nt. 45.
124 Legami che non vennero mai de! tutto meno, neppure nei momenti di piii violento contrasto, come ha dimostrato
LUISA D’ARIENZO, I possessi catalani dei giudici d'Arborea, in Studi Sardi 21,1968-1970 [ma 1971], pp. 134 ss.
125 Cfr. A. IGLES1A FeRREIROs, La creacion del derecho en Cataluna, in Anuario de Historia del Derecho Espanol
47, 1977, pp. 142 s.
126 Cfr., in generale, E. ALBERTARIO, Concetto classica e definizioni postclasssiche del ‘ius naturale’ (1924), ora in
ID., Studi di diritto romano, V, Storia metodologia esegesi, Milano 1937, pp 277 ss., per i! quale i riferimenti alia
natura sono un fenomeno episodico nella lingua dei giuristi. e soprattutto tardivo. Sul testo di Fiorentino, vedi
G. BESELER. Beitrdge zur Kritik der romischen Rechtsquellen, 111, Tubingen 1913, p. 62; V. DEVILLA, Studi
sull’«obligatio naturalise, in Studi Sassaresi, Il serie, 18, 1939, pp. 69 s. Pensava, invece, a possibili interpolazioni
del testo gaiano S. PEROZZI, Istituzioni di diritto romano, II, Firenze 1908, p. 260 nt. 4 («II diritto di uccidere il ladro
nei casi veduti non fu percid abolito; ma acquisto il carattere di una discriminante di un fatto che altrimenti sarebbe
caduto sotto le sanzioni penali delle leggi Cornelia de sicariis ed Aquilia. 1 giuristi classici furono in generale a partire
dall’etd adrianea avversi a codesto diritto. Vedi Coll. 7, 3, §§ 2, 3. Ma ё giustinianea la riduzione del diritto stesso
entro i limiti della necessaria difesa; in I. 4 pr., D. 9, 2, ё interpolate insidianlem mihi e num ... se defender e») Quanto alle
supposte interpolazioni di D. 43, 16, 1, 27, vedi Index interpolazionum quae lustiniani digestis inisse dicuntur, curaverunt
E. LEVY - E. RabeL, Tomus 111 ad libros digestorum XXXVI-L pertinens, Weimar 1935, col. 290.
127 G. LOMBARDI, Sul concetto di ‘ius gentium ’, cit., pp. 132 nt. I (riguardo a! frammento di Gaio D. 9, 2, 4 pr. lo
studioso non ritiene genuina proprio la parte relativa alia giustificazione fondata sulla naturalis ratio), 154 ss. (de!
frammento di Fiorentino D I, I, 3 il Lombardi contesta la genuinitd della parte da et cum nos fino a nefas esse: «Sono
stati viceversa i giustinianei che hanno voluto riportare il principio al ius gentium', e nel farlo hanno presumibilmente
aggiunto al tempo stesso la seconda parte del frammento»); 200 nt. (per quanto attiene a D. 43, 16, I, 27, lo studioso
scrive che «il riferimento a natura - e tutto I’inciso a costruzione singolarissima idque ius natura comparatur - risulta
con ogni verosimiglianza non classico»).
124 A. BURDESE, Il concetto di ‘ius naturale' nelpensiero della giurisprudenza classica, cit., p 415
129 Sulla datazione dell’opera, rinvio ai lavori di G. Calboli (a cura di), Cornifici Rhetorica ad Herennium.
Inlroduzione. testo critico e commento, Bologna 1969, pp. 12 ss.; e di C ACHARD, L 'auteur de la «Rhetorique a
Herennius»?. in Revue des Etudes Latines 63, 1985 [ma 1987], pp. 56 ss., i! quale pero ritiene poco probabile
Tattribuzione a Cornificio.
130 Sempre di Cicerone, vedi ancora De leg. 1,18: Lex est ratio summa. insita in natura, quae iubet ea quae facienda
sunt, prohibetque contraria. Eadem ratio cum est in hominis mente confirmata et perfecta, lex est. 2, 10: Erat enim
172
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
Mentre a proposito della prima eta del principato, bastera appena accennare alia dottrina
filosofica di Seneca, il quale insegnava che I’uomo deve essere considerate res sacra homini,
proprio sulla base della convinzione che natura nos cognatos edidit cum ex isdem et eadem
gigneret'3'.
Tuttavia, per quanto riguarda le fonti romane del capitolo 3 della Carta de Logu, mi
sembrerebbe piii affidabile ricercare nel Codex lustinianus i testi, da cui i compilatori arborensi
hanno desunto il principio della non punibilitA dell’omicidio commesso a scopo di legittima
difesa. Potrebbe trattarsi, in particolare, del libro IX, titolo XVI (Ad legem Corneliam de
sicariis), dove le due costituzioni imperiali citate qui di seguito esentano da ogni репа colui che
abbia commesso un omicidio per legittima difesa131 132.
С. I. 9, 16, 2 (Imp. Gordianus A. Quintiano): Is, qui adgressorem vel quemeunque
alium in dubio vitae discrimine constitutus occiderit, nullam ob id factum calumniam
metuere debet133.
С. I. 9, 16, 3 (Imp. Gallienus A. Munatio): Si, ut adlegas, latrocinantem peremisti,
dubium non est eum, qui inferendae caedis voluntate praecesserat, iure caesum
- videri134.
8.	Improvisa(da)mente et non cum animu deliberadu et non pensadamentet I’omicidio
preterintenzionale
La convinzione, che la Carta de Logu de Arborea abbia attinto i modelli normativi
dell’omicidio per legittima difesa dal titolo XVI (Ad legem Corneliam de sicariis) del libro IX
del Codex lustinianus, risulta ulteriormente rafforzata da un’altra evidenza: sempre in quello
stesso titolo del Codex, sono state collocate altre due costituzione imperiali, sui frammenti delle
ratio, profecta a rerum natura, et ad rede faciendum inpellens et a delicto avocans, quae non turn denique incipit lex
esse quom scripta est, sed turn cum orta est. Orta autem est simul cum mente divina.
Su questi due ultimi passi: interpretazione, commento e bibliografia precedente in К. M. G1RARDET, Die Ordnung
der Welt: ein Beitrag zur phtlosophischen undpolitischen Interpretation von Ciceros Schrift ‘De legibus ’, Wiesbaden
1983, pp. 65 ss.; ma anche in Michele DUCOS, Les Romains et la loi. Recherches sur les rapports de la philosophic
grecque et la tradition romaine a la fin de la Republique, Paris 1984, pp. 231 ss. Cfr. inoltre T. MAYER-MALY,
Gemeinwohl und Naturrecht bei Cicero, in Festschrift fur A. Verdross, Wien 1960, pp. 195 ss.; M. KASER, Ius
gentium, cit., pp. 54 ss.; e da ultima SERENA QUERZOLI, Il sapere di Fiorentino. Etica, natura e logica nelle
Institutiones’, cit., pp. 138 ss.
131 Epist. 15, 3, 33; 15, 3, 52. Sui testi cfr. E. Levy, Natural Law in Roman Thought, cit., p. 8 nt. 63.
132 Molto significativa appare I’adesione a questo principio da parte della legislatrice arborense, soprattutto perche
esso, di norma, risulta ignorato dalla tradizione giuridica germanica: cfr. A. Cavanna, Nuovi problemi intorno alle
fonti dell’Editto di Rotari, in Studio et Documenta Historiae et Iuris 34, 1968, pp. 323 s.: «Ё noto come, nel campo
delle cause di giustificazione, la conoscenza di questa particolare scriminante, quanto all’omicidio, vada esclusa per
moltissime leggi barbariche: le piu pure e antiche consuetudini germaniche, ove opera indiscriminatamente la faida,
ignorano normalmente la legittima difesa, cosi come non la riconoscono poi in genere le legislazioni rimaste piu
sostanzialmente fedeli al diritto primitivo, nelle quali sono riconosciute ben poche cause di giustificazione tali da
eliminare il carattere antigiuridico di un’azione e da escludere il pagamento della multa о de) guidrigildo. Quanto alia
legge longobarda essa mostra di conformarsi, in via generale, alia regola che I’omicidio compiuto da chi, costretto
dalla necessity di difendere se medesimo, abbia reagito contro I’aggressore, non va esente da composition.
133 In merito a questo frammento, avanza forti dubbi sul fatto che possa attribuirsi a) rescritto originale anche
I’espressione «vel quemeumque alium» S. SOLAZZ1, Costituzioni glossate о interpolate nel 'Codex lustinianus’, in
Studia et Documenta Historiae et Iuris 24, 1958, p. 76: «'Vel quemeumque alium' generalizza la decisione del
rescritto. Ma, benche limitata dal requisite che I’omicidio sia commesso ‘in dubio vitae discrimine’, la
generalizzazione con quemeumque 6 pericolosa e non mi arrischio di attribuirla a Gordiano».
134 Riguardo al date semantico e alia nozione giuridica di latro e latrocinium, vedi A. Milan, Ricerche sul
'latrocinium' in Livio. I. Latro’ nelle fonti preaugustee, in Atti dell’Istituto Veneto di Scienze, Lettere e Arti 138,
1979-1980, pp. 171 ss. (sul quale cfr. la ‘nota’ di V. G1UFFRE, in Labeo 27, 1981, pp. 250 ss ); ID., Ricerche sul
'latrocinium ’ in Livio. Il latrocinium' di Perseo, in Sodalitas. Scritti in onore di Antonio Guarino, 111, Napoli 1984,
pp. 1037 ss.; V. G1UFFRE, «Latrones desertoresquen, in Labeo 27, 1981, pp. 214 ss.; SILVANA MORGESE, Taglio di
alberi e ‘latrocinium ’: D. 47, 7, 2, in Studia et Documenta Historiae et Iuris 49, 1983, in particolare pp. 160 ss.;
J. BURIAN, Latrones. Ein Begriffin romischen literarischen undjuristischen Quellen, in Eirene 21, 1984, pp. 17 ss.
Quanto al diritto intermedio, vedi da ultimo L. LaCCHE, Latrocinium. Giustizia, scienza penale e repressione del
banditismo in antico regime, Milano 1988, con particolare riferimento alle pp. 83 ss.; 171 ss.
Ф. сини
173
quali i compilatori arborensi ricalcarono quasi sicuramente la fattispecie dell’omicidio
preterintenzionale, contemplata nell’ultimo capoverso del capitolo 3 della Carta de Logu.
С. I. 9, 16, I {Imp. Antoninus A. Aurelio Herculiano et aliis militihus): Frater vester
rectius fecerit, si se praesidi provinciae obtulerit: qui si probaverit non occidendi
animo lustum a se percussum esse, remissa homicidii poena secundum disciplinam
militarem sententiam proferet. Crimen enim contrahitur, si et voluntas nocendi
intercedat. Ceterum ea, quae ex improviso casu potius quam fraude accidunt, fato
plerumque, non noxae imputantur135.
С. I. 9, 16, 4 {Exemplum sacrarum litterarum Diocletiani et Maximiani AA. Agathon!)'.
Eum, qui adseverat homicidium se non voluntate, sed casu fortuito fecisse, cum
calcis ictu mortis occasio praebita videatur, si hoc ita est neque super hoc ambigi
poterit, omni metu ac suspicione, quam ex admissae rei discrimine sustinet,
secundum id quod adnotatione nostra comprehensum est volumus liberari136.
Peraltro, in linea con le citate costituzioni imperiali, si presentava gia un precedente
rescritto137 dell’imperatore Adriano, di cui possiamo ancora leggere il tenore con il commento
del giurista Marciano138 139 140, in un frammento tratto dal libro XIV delle sue Institutiones™ e
collocato nel libro XLVIII dei Digesta di Giustiniano, sotto il titolo VIII Ad legem Corneliam
de sicariis et veneficis'40.
135 La costituzione era stata raccolta in precedenza anche nel Codex Gregorianus, sotto il titolo ad legem Corneliam
de sicariis et veneficis, come attesta Collat. 1, 8 pr - I: Item Gregorianus libro Illi sub titulo ad legem Corneliam de
sicariis et veneficis talem constitutionem ponit: Imperator Antoninus A. Aurelio Herculano et aliis militibus. Frater
vester rectius fecerit, si se praesidi provinciae optulerit: cui si probaverit non occidendi animo lustam a se
percussam esse, remissa homicidii poena secundum disciplinam militarem sententiam proferet. Proposita prid. kal.
Febr. Laeto bis cons. Analisi del testo in A. WACKE, Fahrlassige Fergehen in romischen Strafrecht, cit., pp. 536 s.
136 Per la discussione sul testo di questa importante costituzione (rescritto о epistulal), che contrappone la voluntas al
casus fortuitus nella determinazione dell'evento criminoso, rinvio ai lavori di A Dell’Oro, ‘Mandata' e ‘btterae’.
Contnbuto allo studio storico degli alti giuridici del ‘princeps', Bologna 1960, in part. pp. 88 ss.; N PALAZZOLO, Le
modalita di trasmissione dei provvedimenti imperiali nelle province (ll-lll sec. d. C), in Iura 28, 1977 [ma 1980],
pp. 79 s.; A WACKE, Fahrlassige t'ergehen in romischen Strafrecht, cit., pp. 539 s ; W. TURPIN, Adnotatto' and
Imperial Rescript in Roman Legal Procedure, in Revue Internationale des Droits de I 'Antiquite 35, 1988, pp. 298 s.
Anche questa costituzione dioclezianea risultava gia raccolta nel Codex Gregorianus, da esso, infatti, 1'aveva
trascritta 1’anonimo compilatore della «Lex Dei quam praecepit Dominus ad Moysem» (cfr. Collat. 1, 10, 1); per una
valutazione complessiva dello stato della dottrina in relazione a quest’opera, con accurato ed esaustivo studio dell’eta
della composizione, delle fonti, dell’ambito redazionale e delle diverse recensioni, vedi la recente monografia di
G. BARONE ADES!, L 'eta della lex Dei ’, Napoli 1992, in particolare le pp. 175 ss
137 Sul tipo di documento e sul genere di attivita normativa imperiale legata ai rescripta, vedi ora il saggio di
D. NORR, Zur Reskriptenpraxis in der hohen Prinzipatszeit, in Zeitschrift der Savigny-Stiftung fiir Rechtsgeschichte
(Rom Abt.) Ill, 1981, pp I ss.; e il libro di T. HONORE, Emperors and lawyers, Oxford 1981, con particolare
riferimento alle pp. 24 ss., dedicate proprio ad analizzare «The Rescript System».
138 A tale commento e, piii in generale, al pensiero del giurista Marciano sull’incidenza della voluntas e del casus nella
qualificazione del reato, e dedicato il lavoro di G. POLARA, Marciano e I'elemento soggettivo del reato (Delinquitur
aut proposito aut impetu aut casu), in Bullettino dell’Istituto di Diritto Romano 11, 1974, pp. 110 ss., dove lo
studioso analizza, con grande finezza e in maniera esaustiva, tutte le problematiche esegetiche e dottrinali derivanti
dall’interpretazione del frammento
139 Sull’impianto complessivo dell’opera istituzionale del giurista Severiano, rinvio invece alia ricerca di L. De Gio-
vanni, Per uno studio delle Institutiones’ di Marciano, in Studia et Documenta Historiae et luris 49, 1983, pp. 91 ss.;
ripubblicato con lievi modifiche in 1D., Giuristi severiani. Elio Marciano, Napoli 1989, pp. 13 ss Non sfugge.
naturalmente, allo studioso napoletano I’importanza dei frammenti relativi alia lex Cornelia de sicariis conservati nei
Digesta di Giustiniano (p. 137 = p. 66): «ma soprattutto significative, per comprendere lo schema col quale il giurista
commenta le leggi, appare la lettura dei frammenti intorno alia lex Cornelia de sicariis et veneficiis e alia lex Pompeia
de parricidiis. dapprima Marciano espone, in termini brevi ma precisi, il contenuto originario della legge, quindi si
sofferma particolarmente sulle modifiche e i completamenti prodotti da rescritti e senatusconsulta fino all’epoca
sevenana [“hodie”, come si esprime D. 48, 8, 3, 5)».
140 Sulla legge cfr. C. G. Bruns, Fontes luris Romani Antiqui. Leges et negotia, editio sexta cura Theodori Mommseni et
Ottonis Gradenwitz, Friburgi in Brisgavia et Lipsiae 1893, p. 92; G RotonDi, Leges publicae populi Romani, rist an ,
Hildesheim 1962, pp. 357 s Un recente tentative di ricostruzione palingenetica della legge in questione. risalente com e
noto all’eti sillana, e quello proposto da J.-L, Ferrary, Lex Cornelia de sicariis et veneficiis, in Athenaeum 79, 1991,
pp. 417 ss.; ivi accurate analisi delle testimonianze ciceroniane e dei testi dei giuristi classici.
174
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
D. 48, 8, 1, 3 (Marcianus libro quarto decimo institutionum): Divus Hadrianus
rescripsit eum, qui hominem occidit, si non occidendi animo hoc admisit, absolvi
posse, et qui hominem non occidit, sed vulneravit, ut occidat, pro homicida
damnandum: et ex re constituendum hoc: nam si gladium strinxerit et in eo
percusserit, indubitate occidendi animo id eum admisisse: sed si clavi percussit aut
cuccuma in rixa, quamvls ferro percusserit, tamen non occidendi animo. Leniendam
poenam eius, qui in rixa casu magis quam voluntate homicidium admisit141.
Come risulta evidente dal frammento, 1’imperatore prescriveva che dovesse assolversi
dall’accusa di omicidio volontario chiunque, pur avendo ucciso un uomo, dimostrasse la
mancanza dell’animus occidendi nella sua azione; poichd proprio I’assenza deW'animus
occidendi non consentiva di configurare in tai caso la fattispecie dell’omicidio volontario.
Sul passo di Marciano142, mette conto fare subito una prima considerazione di tipo formale,
che riguarda la comprovata fedelta del giurista al testo imperiale discusso: «si delinea, molto
chiaramente - scrive al riguardo G. Gualandi, - che i riassunti delle ordinanze imperial!
contenute nelle opere giuridiche, sono, assai spesso redatti con parole tratte dalle stesse»143. Per
quanto riguarda invece 1’aspetto sostanziale, vi ё invece chi, come Valerio Marotta144, ha
ipotizzato nel rescritto dell’imperatore Adriano una chiara influenza greca: «Che la decisione
adrianea sia stata ispirata dalla legge draconiana sull’omicidio, ё ipotesi priva di qualsiasi
riscontro. La constitutio altro non ё, in effetti, che il punto di arrivo di una linea interpretativa
pienamente affermatasi in eta ciceroniana. Eppure sul modello argomentativo adoperato dalla
cancelleria imperiale ha esercitato la sua influenza un topos che risale a Lisia, il principale
esponente della logografia attica»145.
Alla luce dei testi giustinianei fin qui discussi, mi pare del tutto evidente la simiglianza,
anche terminologica, col dettato della legislatrice arborense. Sia per il Codex lustinianus, sia
per la Carta de Logu, non pud considerarsi in nessun caso omicidio volontario, quello in cui
1’omicida abbia agito «non occidendi animo», poichd non devono essere imputabili a dolo
dell’agente: «.ea, quae improviso casu potius quam fraude accidunt» (cfr. col
«improvisadamente et non cum animu deliberadu» della Carta).
Inoltre, come le norme del Codex statuiscono che la accertata mancanza dell’elemento
intenzionale sortisca 1’effetto di derubricare 1’accusa di omicidio per colui «qui adseverat
141II rescritto del Г imperatore Adriano figura, inoltre, con lievi modifiche rispetto al testo di Marciano, sia in Collat. I,
6, 1-4: Distinctionem casus et voluntatis in homicidio servari rescripto Hadriani conftrmatur. Verba rescript!: 'Et
qui hominem occidit absolvi solet, sed si non occidendi animo id admisit: et qui non occidit, sed voluit occidere, pro
homicida damnatur. E re itaque constituendum est: ecquo ferro percussit Epafroditus? Nam si gladium instrinxit aut
telo percussit, quid dubium est, quin occidendi animo percusserit? Si clave percussit aut cucuma aut, cum forte
rixaretur, ferro percussit, sed non occidendi mente. Ergo hoc exquirite et si voluntas occidendi fuit, ut homicidam
servum supplicio summo iure iubete affici (la citazione b tratta dal libro VII de officio proconsulis di Ulpiano); sia in
Pauli Sent. 5, 23, 3: Qui hominem occiderit, aliquando absolvitur, et qui non occidit, ut homicida damnatur:
consilium enim uniuscuisque, non factum puniendum est. Ideoque qui, cum vellet occidere, id casu aliquo perpetrare
non potuit, ut homicida punitur: et is, qui casu iactu teli hominem imprudenter occidit, absolvitur.
142 Per altre valutazioni specifiche sul rescritto, vedi J.-CL. GENIN, La repression des actes de tentative en droit
criminel romain (Contribution a l etude de la subjectivity repressive a Rome), Th£se pour le Doctoral, Lyon 1968, pp.
100 s.; J. D. CLOUD, The Primary Purpose of the «lex Cornelia de sicariis», in Zeitschrtft der Savigny-Stiftung fur
Rechtsgeschichte (Rom. Abt.) 86, 1969, pp. 265 ss.; C. G1OFFREDI, L’elemento intenzionale nel diritto romano, cit.,
p. 49; F. CASAVOLA, Cultura e scienza giuridica nel II secolo d. C.: il senso del passato, in Aufstieg und Niedergang
der romischen Welt, II. 15, Berlin - New York 1976, p. 146 nt. 25; A. D. MANFREDIN1, Contributi allo studio
dell’«iniuria» in eta repubblicana, Milano 1977, p. 245; L. RODRIQUEZ ALVAREZ, La tentativa de homicidio en la
jurisprudencia romana, cit., p. 9; G. PUGLIESE, Linee generali dell’evoluzione del diritto penale pubblico durante il
principato, cit., pp. 761 s.; M. Balzarini, Appunti sulla «rixa» nel diritto criminale romano, in Labeo 28, 1982, pp
20 ss.; Id., «De iniuria extra ordinem statui». Contributo allo studio del diritto penale romano dell’eta classica,
Padova 1983, pp. 41 ss.; Evelyn HObenreich, Uberlegungen zur Perfolgung unbeabsichgter Totungen von Sulla
bis Hadrian, cit., pp. 296 ss.; O. M1LELLA, Il consensus del ‘dominus’ e l’elemento intenzionale nel furto, in
Bullettino dell'lstituto di Diritto Romano 91, 1988 [ma 1992], pp. 415 ss.
143 G. Gualandi, Legislazione imperiale e giurisprudenza, II, Milano 1963, p. 78.
144 V. MAROTTA, 'Multa de iure sanxit Aspetti della politica del diritto di Antonino Pio, Milano 1988, pp. 298 ss.
145 V. Marotta, Multa de iure sanxit cit., p. 300.
Ф. сини
175
homicidium se non voluntate, sed casu fortuitu fecisse»', cosi la Carta de Logu prescrive che
non sia giudicato per omicidio, ma affidato al giudizio discrezionale del sovrano, quell’uomo
che «non pensadamente ma pro causa fortunabili» abbia causato la morte di un altro uomo: «Et
in casu qui alcuno homini- si legge nella Carta- hochirit alcuno attero homini
improvisa(da)mente et non cum animu deliberadu et non pensadamente ma pro causa
fortunabili secundu qui solint a venne(r) multos desastros. Volemus qui in tali casu istet et
istari depiat at arbitriu et correctione nostra'*6.
9.	La Carta de Logu tra diritto romano e diritto canonico: il principio agentes et
consentientes pari poena puniuntur
Dicevo prima che I’intero impianto del capitolo 3 appare sicuramente modellato sulle
norme del diritto romano giustinianeo. Non sarebbe, infatti, una difficolta insormontabile in
questa direzione neppure considerare (come ormai si ё soliti fare dopo gli studi del
Marongiu sul probabile redattore della Carta de Logu1*1) derivato dal diritto canonico,
piuttosto che dal diritto romano, quel principio che vuole «agentes et consentientes pari
poena puniuntur»'**.
Ad essere piii precisi, la massima inserita come citazione letterale nel testo del capitolo 3 della
Carta de Logu si direbbe provenire dalle Decretales Gregorii IX, dove si legge:
Lib. I, Tit. XXIX [De officio, et potestate iudicis delegati], с. I: Alexander 3
Londonensi Episcopo (an. 1165). Quia quaesitum est, quid faciendum sit de
potestatibus, quae, cum praecipimus alicui iustitiam exhiberi, minis, ac terroribus
conquerentes filere compellunt, et sic mandatum nostrum eluditur: sic tibi
respondemus, quod sicut agentes, et consentientes pari poena (Scripturae testimonio)
puniuntur: sic tarn eos, qui trahuntur in causam, quam principales eorum fautores (si
eos manifeste cognoveris iustitiam impedire) districtione Ecclesiatica poteris
coercere.
Lib. V, Tit. XXXIX [De sententia excommunicationis], c. XLVI1: Innoc. Ill (an.
1214). Quantae praesumtionis, et temeritatis exsistat in Rectores Ecclesiae manus
iniicere violentas. Ne autem solos violentiae huiusmodi auctores aliquorum
praesumtio existimet puniendos, facientes, et consentientes pari poena plectendos 146 147 148
146 Nel commentare la parte finale del capitolo 3, Gerolamo Olives (HiERONYMl OLIVES, Commentaria et Glosa in
Cartam de Logu, cit, p. 14) ha sottolineato due aspetti, relativamente important!, per la corretta applicazione della
norma. II primo riguarda la titolarita del giudizio, che nell’interpretazione del giurista si configura come un atto
esclusivo delle prerogative sovrane: «Ex quo apparet, quod ista poena debet arbitrari per Dominum, et non per eius
Officialem». II secondo aspetto conceme, invece, Г entity della репа demandata aW’arbitrium del sovrano: in ogni caso
essa «debet esse semper minor, quam ipsa ordinaria, quae veniret imponenda pro delicto».
147 A. MARONGIU, Sulprobabile redattore della Carta de Logu, in ID., Saggi di storia giuridica e politica sarda, cit.,
pp. 61 ss
148 A. MARONGIU, Sul probabile redattore della Carta de Logu, in Id., Saggi di storia giuridica e politico sarda, cit.,
pp. 62 s.: «Se per6 si guarda al diritto penale romano la massima su riportata resta introvabile. E vero che varie
costituzioni imperiali punissero di pari репа il responsabile principale e colui che auxilium praebuerit e qualche altra
disposizione anche i consocios, consocios criminis о facti ed 6 pur noto che nell’editto di Teodorico si legge che
m 'mistri et conscii sono pariter puniendr, ma nessuno di questi testi reca la massima letteralmente riprodotta dal
legislatore arborense. Bisogna quindi cercarla altrove, fuori dai testi romani, in un’altra fonte generale, cioe nel diritto
canonico, sebbene questo orientamento non possa, a prima vista, non apparire arbitrario quando si tenga presente che,
per quel che ne sappiamo, non vi 6 alcun precedente di norme statutarie le quali diano al diritto canonico I’autoritd di
fonte superiore di diritto: ossia di fonte per eccellenza, a preferenza del diritto romano. E per6 proprio nel diritto
canonico che si riscontra la massima in questione: precisamente nel “Decreto” di Graziano (c. 5, С. XVII, qu. 4) in cui
si leggepar ... репа et agentes et consentientes comprehendit e nelle Decretali (с. I, Alex. Ill, I, XXIX) in cui si trova
detto, proprio come ripetera la carta arborense, che agentes et consentientes pari poena scripturae testimonio
puniuntur». Naturalmente lo studioso non nega la fortissima influenza di norme di diritto romano sulla legislazione
penale della Carta de Logu\ cfr. A. Marongiu, Delitto e репа nella «Carta de logu» d’Arborea, in ID., Saggi di
storia giuridica e politica sarda, cit., p. 85.
176
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
catholica condemnat auctoritas. Eos delinquentibus favere interpretamur, qui cum
possint, manifesto facinori desinunt obviare149.
Mi pare difficile, sulla base del riscontro testuale, negare che in questo caso il rinvio a sas
leges sottenda un richiamo del diritto canonico; per quanto bisognerebbe riflettere piu
attentamente sui dubbi manifestati dallo stesso Marongiu nel formulare la sua tesi circa la
provenienza canonistica della citazione: «si tenga presente - aveva scritto lo studioso - che, per
quel che ne sappiamo, non vi ё alcun precedente di norme statutarie le quali diano al diritto
canonico 1’autorita di fonte superiore di diritto: ossia di fonte per eccellenza, a preferenza del
diritto romano»150.
Si tratterebbe, quindi, di intendere 1’espressione «nara(n)t sas leges» del capitolo 3 della
Carta de Logu riferita (oltre che al diritto romano) anche al diritto canonico: 1’uso del plurale
sembra suggerire, infatti, una simile interpretazione, gia fatta propria peraltro dai giuristi del
XVI secolo151.
Pud costituire un ulteriore e decisive argomento, a favore della tesi qui sostenuta, la
constatazione che nelle c. d. Questioni giuridiche esplicative alia Carta de Logu, 1’espressione
«.narat sa lege» appare sempre riferita, senza alcuna possibility di dubbio, al diritto romano; del
resto, anche il Marongiu rilevava come «circostanza singolarissima» il fatto che nel caso del
citato capitolo 3 della Carta de Logu la parola sa lege non si riferisse «alia legge per
eccellenza, che doveva essere il diritto romano»152.
10.	Conscii et ministri. A proposito di D. 48, 9, 6 e C. I. 1,3, 53 (54), 5
BasterA citare soltanto alcuni casi attinenti alia regolamentazione romana del concorso di
piu persone al reato, per renders! conto del fatto che lo stesso principio153 risulta attestato
inequivocabilmente sia nelle opere dei giuristi, sia nelle costituzioni imperiali ordinate nel
Codex lustinianus.
Il primo caso ё costituito da un breve frammento tratto dal libro VIII de officio proconsulis
di Ulpiano154, che ora leggiamo nel titolo de lege Pompeia de parricidis del XLV11I libro dei
Digesta Justiniani.
149 Cfr. anche Decretum Gratiani, I, Dist. LXXXVI, c. Ill: Facientis culpam proculdubio habet, qui, quod potest
corrigere, negligit emendare. Scriptum quippe est: Non solum, qui faciunt, sed etiam qui consentiunt facientibus:
participes iudicantur. Et libat Domino prospera, qui ab affltctis pellit adversa. Et negligere, cum possis deturbare
perversos; nihil aliud est, quam fovere II, С. II, q. I, с. X: Notum sit tuae fraternae charitati, iste presbyter pauper,
nomine Christophorus de sua angustia ad nostram clementiam lacrymabiliter sit conquestus: dicens se falsis
criminibus impetitum, et ab ecclesia sua non convinctum, neq; confessum, irrationabiliter fuisse eiectum. Nam, ut
ipse refert, tua diligentia per tres vices inquisitione facta, nulla se neque de fornicationis crimine, neq; de homicidij
consensione (de quibus impetebatur) reperiri potuit culpa: nisi quia suae pauperitatis causa, quae petebantur, aut
consentire noluit, aut implere non potuit. Quae suus tamen aemulus ultroneus egit, qui iniuste illius ecclesiam
praeripuit. Idcirco magnopere monemus reverentiam tuam, ut etiam quae, te forte ignorante, gieziaca cupiditate
peracta esse videntur, tuae fraternitatis censura celeri emendatione corrigantur; scilicet restituendo ecclesiae
proprie iam dictum sacerdotem, atque ei reddendo tua pietate pristinum, quern perdidit, honorem; et nullatenus
canonica mstituta alicuius temeritate contemnt permittas: quia facientem et consentientem par poena constringit.
150 A. MARONGIU, Sul probabile redattore della Carta de Logu, ora in ID., Saggi di storia giuridica e politica sarda,
cit., pp. 62 s.
151 Cfr. HlERONYMl OLIVES, Commentaria et Glosa in Cartam de Logu, cit., pp. 13-14: «Nota secundum istum text,
duo. Primum est, quod agentes, et consentientes pari poena debent puniri, secundo ex isto tex. notatur, dum dicit
secundum leges, quod de iure communi est idem. Quaere ergo an hoc sit verum, quod de iure communi agentes, et
consentientes pari poena puniuntur, et circa hoc reperiuntur varia iura».
152 A. MARONGIU, Delitto e репа nella «Carta de logu» d’Arborea, ora in ID., Saggi di storia giuridica e politica
sarda, cit., p. 78 e nt. 16.
153 Sulla regolamentazione romana del concorso di piii persone al reato, vedi C. FERRIN1, Diritto penale romano.
Esposizione storica e dottrinale, cit., pp. 107 ss.; L. CHEVAILLER, Contribution a I’etude de la complicite en droit
penal romain, in Revue Historique de Droit Franqais et Etranger» 31, 1953, pp. 200 ss.; C. G1OFFRED1, Principi del
diritto penale romano, cit., pp. 111 ss.; da ultimo, V. M Amaya Garcia, Coautorla у complicidad: estudio histdrico
уjurisprudencial, Madrid 1993, ivi in particolare vedi le pp. 15 ss.
154 Per quanto riguarda le caratteristiche e la ricostruzione del quadro complessivo dei libri de officio proconsulis di
Ulpiano, vedi F. SCHULZ, Storia della giurisprudenza romana, cit, pp 439 ss.; per una puntuale analisi dei
Ф. сини
177
D. 48, 9, 6 (Ulpianus libro octavo de officio proconsulis): Utrum qui occiderunt
parentes an etiam conscii poena parricidii adficiantur, quaeri potest. Et ait Maecianus
etiam conscios eadem poena adficiendos, non solum parricidas. Proinde conscii
etiam extranei eadem poena adficiendi sunt155.
Il giurista affrontava, in questo frammento, una problematica assai controversa, relativa
all’estensione della репа prevista per il parricidio anche alia semplice compartecipazione dei
conscii, cioe di coloro i quali fossero risultati a conoscenza del crimine, pur non avendo
partecipato materialmente all’esecuzione di esso. Ulpiano, come risulta dal testo, si orientava in
senso positive156, fondando la sua opinione sul I’autorita del giurista L. Volusio Meciano157 *; il
quale aveva sostenuto che dovevano essere sottoposti alia medesima репа inflitta ai parricidi
etiam conscii'™.
Il secondo caso consiste in una costituzione dell’imperatore Giustiniano, data nell’anno 533
d. C. e poi raccolta nel libro I, titolo III, del Codex lustinianus.
C. I. 1, 3, 53 (54), 5 {Imp. lustinianus A. Hermogeni magistro officiorum): Poenas
autem, quas praediximus, id est mortis et bonorum amissionis, constituimus non
tantum adversus raptores, sed etiam contra eos, qui hos comitati in ipsa invasione et
rapina fuerint. Ceteros autem omnes, qui conscii et ministri huiusmodi criminis
reperti et convicti fuerint vel eos susceperint vel quameumque opem eis intulerint,
sive masculi sive feminae sunt, cuiuscumque condicionis vel gradus vel dignitatis,
frammenti superstiti di ciascun libro, vedi invece A. Dell’Oro, / ‘libri de officio' nella giurisprudenza romana,
Milano I960, pp. 117 ss.; resta naturalmente indispensabile O. LENEL. Palingenesia iuris civilis, II, Leipzig 1888,
coll. 966 ss.
Piii in generale, sulla complessa figura del giurista. anche in rapporto alia sua produzione letteraria, cfr.
P. FREZZA, La cultura di Ulpiano, in Studia et Documenta Historiae et Iuris 34, 1968, pp. 363 ss.; G. CriE(‘),
Ulpiano. Esperienze e responsabilita del giurista, in Aufstieg und Niedergang der romischen Welt, II. 15, Berlin-New
York 1976, pp. 708 ss. (su cui, pero, vedi i rilievi di M. Talamanca, Per la storia della giurisprudenza romana, in
Bullettino dell’lstituto di Diritto Romano 80, 1977, pp. 236 ss ); da ultimo T HONORE, Ulpian, Oxford 1982.
15:1 Sul frammento ulpianeo vedi C Ferrini, Diritto penale romano. Esposizione storica e dottrinale, cit., p. 122;
A. DELL’ORO, / ‘libri de ojficio' nella giurisprudenza romana, cit., p. 163; J. D. CLOUD. Parricidium: from the lex
Numae to the lex Pompeia de parricidiis, in Zeitschrift der Savigny-Stiftung fur Rechtsgeschichte (Rom. Abt.) 83,
1971, pp. 53 s.; Lucia Fanizza, Il parricidio nel sistema della ‘lex Pompeia ', in Labeo 25, 1979, pp. 288 s.;
E. Nardi, L ’otre del parricidi e le bestie incluse. Milano 1980, p. 6 nt. 3. Per gli aspetti piii generali relativi al
parricidio, cfr H. KUPISZEWSKI, Quelques remarques sur le parricidium' dans le droit remain classique et post-
classique, in Studi in onore di Edoardo Volterra, IV, Milano 1971, pp. 602 ss.
156 Lo stesso insegnamento viene riproposto nelle ‘Istituzioni’ di Giustiniano: Inst. 4, 18, 6: Alia deinde lex
asperrimum crimen nova poena persequitur, quae Pompeia de parricidiis vocatur. Qua cavetur, ut, si quis parentis
autfilii aut omnino adfectionis eius, quae nuncupatione parricidii continetur, fata properavent, sive clam sive palam
id ausus fiuerit, nec non is, cuius dolo malo id factum est, vel conscius criminis existif, licet extraneus sit, poena
parricidii punietur
157 Sulla biografia e sulla carriera del giurista vedi, ora, Lucia FANIZZA, Giuristi crimini leggi nell'eta degli Antonini,
Bari 1982, pp. IO4ss.;eA. RUGGIERO,/. Volusio Meciano tra giurisprudenza e burocrazia, Napoii 1983, pp 9 ss., il
quale dedica un intero capitolo della sua monografia ad esaminare «II problema biografico di L. Volusio Meciano»;
cfr. anche G. De CriSTOFARO, «Note di prosopografia e bibliografia», in F. Casavola, Giuristi adrianei, cit., pp. 328 ss.
1511 Per quanto riguarda la determinazione della provenienza del testo di Meciano, citato nel frammento ulpianeo, T.
HONORE, Ulpian, cit., p. 221, pensa che potrebbe trattarsi di una citazione dal de iudiciis publicis: «In his work on the
office of proconsul Ulpian refers to Maecianus when dealing with the lex Pompeia de parricidiis. The reference is
probably to Maecianus’ fourteen book work on iudicia publica»
Inquadra invece, con puntuali osservazioni, «la figura del conscius» nella riflessione penalistica del giurista
Meciano LUCIA Fanizza, Giuristi crimini leggi nell'eta degli Antonini, cit., pp. 87 ss.: «La decisione, di particolare
severita, si iscrive nella linea del pensiero di Meciano, e va letta in parallelo alia soluzione adottata circa [’applicability
ai servi impuberi ministri vel partecipes caedis delle disposizioni del senatoconsulto Silaniano [...] Nell’ipotesi dei
conscii la valutazione dell’elemento intenzionale e portata alle estreme conseguenze: almeno per i crimini di maggiore
rilievo sociale, il comportamento omissivo produce gli stessi effetti della compartecipazione attiva. Secondo una
metodologia ormai consolidata, I’interprete costruisce una sistematica della repressione che ruota intorno alle reali
intenzioni dell’agente, contunque esse vengano manifestate».
Infine, per una analisi piii ampia sulle problematiche relative al rapporto tra «tecnica e diritto nell’opera di
L. Volusio Meciano», vedi A. Ruggiero, L Volusio Meciano tra giurisprudenza e burocrazia, cit., pp. 31 ss.;
breveinente, cfr. anche F. Amarelli, Consilia principum, Napoli 1983, pp. 88 s.
178
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
poenae tantummodo capitali subicimus, ut huic poenae omnes subiaceant, sive
volentibus sive nolentibus sanctimonialibus virginibus seu aliis supra dictis mulieri-
bus tale facinus fuerit perpetratum159.
Come risulta dal testo appena citato, in questa sua costituzione, riprodotta pressoche nella
stessa forma in С. I. 9, 13, 1, 3160, l’imperatore Giustiniano comminava la stessa репа, prevista
adversus raptores, anche a coloro i quali di quel medesimo crimine fossero stati semplicemente
conscii et ministri161.
11.	Suggestion! romanistiche: «su bene dessa re plubigha sardisca», «su utili cummoni»
e altri motivi ispiratori della legislazione dei sovrani del Giudicato di Arborea
Voglio concludere con alcune suggestioni romanistiche. Finalita dichiarate della Carta de
Logu de Arborea furono, come risulta dal prologo162, quelle di affrenare e constringhere «sa
superbia dessos reos et malvagios hominis», al fine di consentire «quisos bonos et puros et
innocentes pozant viver et istare inter issos reos ad seguritades pro paura dessas penas»163. In
tai modo Eleonora d’Arborea164, «per issos bonos capidulos» della Carta de Logu, si
159 Sul testo citato cfr. C. Ferrini, Diritto penale romano. Esposizione storica e dottrinale, cit., pp. 122 s.;
A. WACKE, Notwehr und Notstand bei der aquilischen Haftung, in Zeitschrift der Savigny-Stiftung fur
Rechtsgeschichte (Rom Abt.) 119, 1989, p. 487.
160 С. I 9, 13, 1,3 (Imp. lustinianus A. Hermogeni magistro officiorumY. Poenas autem quas praediximus, id est
mortis et bonorum amissionis. non tantum adversus raptores, sed etiam contra eos qui hos comitati in ipsa invasione
et rapina fuerint constituimus. Ceteros autem omnes, qui conscii et ministri huiusmodi criminis reperti et convicti
fuerint vel eos susceperint vel quamcumque орет eis intulerint, sive masculi sive feminae sunt, cuiuscumque
condicionis vel gradus vel dignitatis, poenae tantummodo capitali subicimus, ut huic poenae omnes subiaceant, sive
volentibus sive nolentibus virginibus seu aliis mulieribus tale facinus fueritperpetratum.
161 Quanto poi all’influenza di queste costituzioni giustinianee sulla prassi giuridica dell’etA intermedia e del
rinascimento, vedi G. P. MASSETTO, I reati nell’opera di Giulio Clara, in Studia et Documenta Historiae et Iuris 45,
1979, pp. 471 ss.; ma anche A. LAINGU1, La theorie de la complicite dans I'ancien droit penal, in Tijdschrift voor
Rechtsgeschiedenis 45, 1977, pp. 43 ss.
162 Cum cid siat causa qui su acrescimentu et exaltamentu dessas provincias, rexiones et terras descendent et
bengiant dae sa iusticia et qui per issos bonos capidulos sa superbia dessos reos et malvagios hominis si affrenent et
constringhant ad cio quisos bonos et puros et innocentes pozant viver et istare inter issos reos ad seguritades pro
paura dessas penas eissos bonos prossavertudi dessu amore siant tottu hobedientes assos capidulos et ordinamentos
de custa carta de loghu. Impero, Nos Elionora proissa gracia de deus iuyghissa de Arbaree, contissa de Ghociani et
biscontissa de Basso. Desiderando qui sos fideles et subdictos nostros dessu rennu nostru de Arbaree, siant
informados de capidulos et ordinementos prossos quales pozant vivere et si pozant conservare in sa via dessa
viridadi et dessa iusticia et in bono pacifichu et tranquillu istadu. Ad honore de deus omnipotente et dessa gloriosa
virgini Madonna sancta Maria mama sua, et pro conservare de iusticia et pacifichu tranquillu et bonu istadu dessu
pobulu dessu rennu nostru predicto et dessas ecclesias, regiones ecclesiastigas et dessos lieros et bonos hominis et
pobulu tottu dessa dicta terra nostra et dessu rennu de Arbaree, fachimus sas ordinationes et capidulos infra scriptos
sos qualis bolemus et comandamus expresamenti qui si deppiant attenne et osservare pro legie per ciaschaduno
dessu iuyghadu nostru de Arbaree perdittu in iudiciu et extra. Sa cartha de loghu sa quali cum grandissimo et
providimento fudi facta per issa bona memoria de iuyghi Margiani padre nostru in qua directu iuyghi de Arbaree,
non essendo correcta per ispaciu de XVI annos passados, commo per multas varietadis de tempus bissognando de
necessitadi corrigirela et mendari. Considerando sa veridadi et mutacione dessos tempos qui suntu istadus seghidus
poscha et issa conditione dessos hominis qui est istadu dae tandu innoghi multu per mutada, et plus per qui
ciaschuno est plus inquenivili assu malu fageri qui non assu bene dessa re plubigha sardischa. Cum deliberadu
consigiu ilia corrigemus et fagemus et mutamus dae bene in megius et comandamus qui si deppiant observare
integramente daessa sancta die innantes per issu modo infra scripto cio est.
163 Sui principi fissati dalla sovrana arborense e sulla partizione del citato prologo, vedi A. ERA, Lezioni di storia delle
istituzioni giuridiche ed economiche sarde. Parte I e II § 1, cit., pp. 326 s.; ID., Le ‘Carte de logu', cit., pp. 15 ss.
Dello studioso ё da vedere anche la traduzione italiana del prologo della Carta de Logu, predisposta per il manuale di
F. CALASSO, Medioevo del diritto, Milano 1954, p. 449 nt. 69.
164 Alla vera effigie di Eleonora d’Arborea (assai diversa, invero dalla visione agiografica tradizionale dell’eroina
sarda) ё dedicate il saggio di F. C. CASULA, La scoperta dei busti in pietra dei re о giudici d’Arborea: Mariano IV,
Ugone III, Eleonora con Brancaleone Doria, in Medioevo. Saggi e Rassegne 9, 1984, pp. 9 ss.; in cui si sostiene che
Eleonora sarebbe da identificare con la figura femminile «scolpita insieme a quella del padre, del fratello e del marito,
in uno dei peducci pensili - e precisamente quello di destra - dell’arco trionfale dell’abside della chiesetta conventuale
di San Gavino martire, nell’antico villaggio di San Gavino Monreale, oggi in provincia di Cagliari, ma che nel
Medioevo era capoluogo della curatoria arborense di Bonorzuli, vicino al castello di Monreale (Sardara)».
Ф. сини
179
proponeva di porre fermo ed efficacissimo rimedio alia deteriore condizione della sua epoca, in
cui - come ancora oggi, del resto - «ciaschuno est plus inqitenivili assu malu fageri qui non
assu bene dessa re plubigha sardischa»^5.
Mette conto rilevare, a questo proposito, come il citato richiamo «.assu bene dessa re
plubigha sardischa» lasci intravedere, una volta di piii, il solido riferimento alia cultura
giuridica coeva da parte degli ignoti compilatori della Carta de Logu de Arborea; mi pare,
infatti, possibile percepire distintamente, per quanto riguarda I’utilizzazione del concetto di
respublica, sia la consapevolezza della relazione sintagmatica fra populus e respublica, gia
postulata dai glossatori piii antichi165 166; sia la conoscenza dei vari significati della parola
respublica, cosi come erano schematizzati nella Glossa accursiana167.
La legislatrice arborense voile altresi ricollegare le norme della Carta de Logu ai motivi
ispiratori dell’opera riformatrice del padre, Mariano IV di Arborea168; fra i quali primeggiava la
difesa intransigente delle attivita agricole169 contro le frequenti invasion! dei pastori170,
165 AIFanalisi del concetto di res publico, nelle fonti romane e nella scienza giuridica del periodo che precede la
nascita dei Comuni, e dedicate il saggio di F. Crosara, Republica e respublicae. Cenni termmologici dall'eta
romana all’Xl secolo, in Atti del Congresso Internazionale di diritto romano e di storia del diritto, Verona 27—29 XI
1948, a cura di G. Moschetti. IV, Milano 1953, pp. 227 ss. Sull’uso del termine in rapporto a Civitas e a Commune,
vedi fra gli altri: P COSTA, lurisdictio. Semantica del potere politico nella pubblicistica medievale (1100-1433),
Firenze 1969, pp. 232 ss ; M. StaSZKOw, ‘Civitas' et ‘Respublica ’ chez les glossateurs, in Studi m onore di Edoardo
Volterra, III, Milano 1971, pp. 605 ss.; O. Banti, «Civitas» e «Commune» nelle fonti italiane dei secoli XI e XII, in
Id., Studi di storia e di diplomatica comunale, Roma 1983. pp. 1 ss. Cfr. inoltre J. Gaudemet, La contribution des
romanistes et des canonistes medievaux a la theorie moderne de I 'Etat, in Diritto e potere nella storia europea. Atti
in onore di Bruno Paradisi. I, Firenze 1982, pp. 17 ss.; da ultimo anche 1. B1ROCCH1, v. Persona giuridica nel diritto
medioevale e moderno, in Digesto delle discipline privatistiche, XIII, Torino 1996. pp. 407 ss.; Id., Contratto e
persona giuridica pubblica. Spigolature su «causa», «communis utilitas» e diritto dei privati nell'eta del diritto
comune, in / rapporti contrattuali con la pubblica amministrazione nell'esperienza storico-giuridica. Atti del
Congresso internazionale della Societa Italiana di Storia del Diritto, Torino 17-19 ottobre 1994, Napoli 1997, pp.
239 ss.
166 Cfr. IrNERIO, Gio. ad I. Lex est, ff. De legibus (= D. I, 3. 1), v. reipublicae [ed. E. BESTA, L'opera d'lrnerio.
Contribute alia storia del diritto italiano, II. Glosse inedite d'lrnerio al Digestum Vetus, Torino 1896. p. 5]:
(reipublicae) scilicet populi, quod unum et idem est re ipsa; secundum diversas inspectiones hec nomina recipit;
populus universitatis iure precipit, idem singulorum nomine promittit et spondet.
167 GLOSSA, Reipublicae, in Authenticum, De haeredibus et Falcidia (= Nov. 1, praef): Reipublicae, idest totius
imperii. Sic in prooemio ff. in princip. Et nota quod tribus modis respublica dicitur. Primo Romanorum, ut hie. Item
pro civitate Romana tantum: et tunc proprie: ut ff. de verbo. signific. I. eum qui. Item pro qualibet civitate: et tunc
improprie: ut C. de offic eius qui vicem al. iu. obt. l.j. Ponitur et quarto pro quolibet municipio: ut ff. de pub. et vec.
I. sed et hi. § penult.
If,“ Per una visione d’insieme sul personaggto, presenta ancora non poco interesse la consultazione del libro di
R. Carta RaSPI, Mariano IV, conte del Goceano, visconte di Bas, giudice d’Arborea, Cagliari 1934, in particolare
pp. 149 ss.: «L'opera legislativa»; in appendice il testo del Codice rurale di Mariano IV, pp. 197 ss. Piii di recente,
alia figura e all'opera del grande giudice arborense sono state dedicate molte pagine dei due volumi di F. C. Casula,
La Sardegna aragonese, I. La Corona d'Aragona, Sassari 1990, pp. 263 ss.; 2. La Nazione sarda, cit., pp. 377 ss.;
sempre del Casula, cfr. anche Cultura e scrittura nell'Arborea al tempo della Carta de Logu, cit., pp. 88 ss. Da
vedere, inoltre, il bel lavoro di G. MELE, Un manoscritto arborense inedito del Trecento. Il codice IbR del Monastero
di Santa Chiara di Oristano, Oristano 1985; in particolare, pp. 22 ss.
169 Sulle caratteristiche intrinseche della protezione giuridica riservata ai terreni coltivati, vedi le penetranti
osservazioni di I. BtROCCHl, La consuetudine nel diritto agrario sardo, riflessioni sugli spunti offerti dagli Statuti
sassaresi, in Gli Statuti sassaresi. Economia, Societa, Istituzioni a Sassari nel Medioevo e nell'Eta Moderna, cit.,
p. 344: “A questo punto si pub forse comprendere come sia falsata I'ottica di chi ricerchi nei documenti antichi le
prove «dell'esercizio del diritto di proprieta’", sebbene sia agevole trovare testimonianze di forme di proprieta,
individuate e collettiva, espresse in epoca risatente, come gia nei condaghi; ma quelfottica ё fuorviante perche proietta
nel passato la moderna prospettiva che vede il diritto come un'emanazione del soggetto e non come un prodotto che
scaturisce dall'oggetto. In realta I'ordiiiamento tutelava non tanto il diritto di proprieta, bensi la destinazione agraria
della terra, ossia la sua utilitas nelfambito del sistema dato: prima che il diritto astratto sul fondo proteggeva il fondo
stesso. Ed ecco, allora, la spiegazione della maggior severita stabilita a protezione delle terre coltivate rispetto alle altre
terre che si riscontra nelle fonti legislative a noi note ma che costituisce gia un corollario implicito dell'ordinamento
agrario: e infatti gia i condaghi esprimevano una tale maggiore protezione».
170 Bisogna, tuttavia, sottolineare che in Sardegna te radici del conflitto agricoltura / pastorizia sono assai piii antiche
dell’epoca giudicale. Gia durante la dominazione romana, ad esempio. contrasti anche violenti tra pastori e contadini
si verificavano con una certa frequenza nelle campagne della Sardegna centrale, come attesta la documentazione
epigrafica di eta imperiale: cfr. La Tavola di Esterzili. ll conflitto tra pastori e contadini nella ’Barbaria’ sarda.
180
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
perseguita da questo giudice con I’emanazione del cosiddetto «Codice rurale»'7', che non a
caso fu poi introdotto, fin dalla prima edizione a stampa, nella Carta de Logu di Eleonora* 171 172 173 174:
«L’economia terriera sarda, nella “Carta” di Eleonora - ha scritto al riguardo Carlo Guido
Mor - ci appare imperniata, quasi, sul duello fra cultura e pastorizia, ma la legislatrice ci si
palesa nettamente favorevole alia prima, difesa energicamente di fronte all’invadenza degli
.  171
armenti» .
Fra i motivi ispiratori del grande giudice arborense non trascurerei il riferimento piu
generale alia suprema finalita del potere sovrano di legiferare, espresso dalla frase «provvideri
a su utili cummoni et bonu istadu de sa gente nostra»'14, che possiamo leggere nel prologo del
citato «Codice rurale»175. In questo puntuale riferimento a su utili cummoni, quale finalita
primaria della legislazione dei Giudici d’Arborea, mi pare possibile intravedere sottesi quei
quaedam publice utilia'16, che la giurisprudenza romana aveva concepito come elementi
caratterizzanti dello ius publicum'.
Convegno di Sfudi. Esterzili 13 giugno 1992, a cura di A. Mastino, Sassari 1993; con particolare riferimento, fra i
saggi ivi pubblicati, alle relazioni del curatore: 'Tabularium principis’ e 'tabularia' provincial! nel processo contro i
Galillenses' della 'Barbaria' sarda, pp 99-117; e di S. SCHIPANI, La repressione della ‘vis’ nella sentenza di ‘L.
Helvius Agrippa ’ del 69 d. C. (Tavola di Esterzili), pp. 133—155.
Per la «continuita» di tale conflitlo nel corso dell’eta moderna e contemporanea, vedi le pagine dedicate alia
Sardegna centrale da M. Le Lannou, Pdtres et paysans de la Sardaigne, Tours 1941, qui citato in traduzione italiana;
Paston e contadini di Sardegna, a cura di M. Brigaglia, Cagliari 1979. pp. 167 ss
171 Edizioni critiche di A. ERA, // codice agrario di Mariano IV d'Arborea. in Aa. Vv., Testi e document! per la
storia del Diritto agrario in Sardegna, cit., pp. 15 ss.; e BARBARA FO1S, // «Codice rurale» di Mariano IV d'Arborea.
in Medioevo. Saggi e Rassegne 8, 1983, pp. 41 ss.
172 Significativamente il citato «codice rurale» non compare nel manoscritto cagliaritano della Carta de Logu cfr.
E. Besta, La Carta de Logu quale monumento storico-giuridico, cit., p. 13: «Е gia da questa esposizione risulta una
prima differenza importantissima a paragone della forma sotto la quale la Carta de logu ci fu tramandata nelle
precedenti edizioni, che tutte offrono infatti una serie di 198 capitoli. 11 ms. cagliaritano s’accorda bensi con le
edizioni nei primi 130 capitoli ... ma poi i capitoli 132-140 del ms. corrispondono ai cap. 160-168; i capitoli 144,
145 ai cap. 172, 173; i cap. 146-156 ai capitoli 183-193 e non hanno raffronto con le edizioni i capitoli 142, 145,
158, 161 del ms. mentre d’altro canto quelle offrono in piu i cap. 131-159, 170, 171, 174-182, 194-198»; A. ERA, //
codice agrario di Mariano IVd'Arborea. cit., p. 5: «Ё certo, piii che probabile, che Eleonora non voile inserirlo nella
sua Carta de logu, poiche altrimenti avrebbe coordinate con esso le disposizioni date per 1'agncoltura, evitando
ripetizioni e. tanto per non scendere a particolari, avrebbe, ad esempio, pretermesso di dettare il suo cap. СХП»; da
ultimo, E. CORTESE. Il diritto nella storia medievale, II. // basso medioevo, cit., p. 350
173 C. G. MOR, Le disposizioni di diritto agrario nella Carta de logu di Eleonora d'Arborea, in Testi e documenti per
la storia del Diritto agrario in Sardegna, cit., p. 35; cfr. anche pp. 36-37: «Statuizioni cosi severe valgono piii che
una esplicita affermazione che nella seconda meta del XIV secolo 1'agricoltura stava acquistando una notevole
importanza nell'economia sarda, e che i giudici di Arborea vedevano in essa una precipua fonte di benessere: il che
non e in contrasto con quanto ci documentano anche i condaghi piii antichi, se pur ci presentino un'economia ancora
ad uno stadio arretrato»
174 Piii in generale, sulla definizione di questi concetti, assimilabili a quelli di causa publica utilitas e di bonum
commune, nella scienza giuridica coeva, vedi alcuni rapidi cenni in I. B1ROCCH1, Contralto e persona giuridica
pubblica. Spigolature su «causa», «communis utilitas» e diritto dei privati nell'eta del diritto comune, cit., pp. 260 ss.
175 Nelle edizioni a stampa della Carta de Logu di Eleonora, il prologo del «Codice rurale» segue il cap. 132: Nos
Marianus proissa gracia de deus iuyghi de Arbaree, conpte de Gociano et bisconti de Basso, considerando sos
multos lamentos continuamente sunt istados et sunt per issas terras nostras de Arbaree et de Loghudore prossas
vignas ortos et lavores que si disfaghmt et consumant perissa pocha guardia et cura qui si dat a su bestiamen cussos
de qui est et quillu at in guardia. prossa quali causa multas vignas et ortos sunt eremadas et multas personas si
romanent de lavorare qui lavorari ant pro dubidu qui ant de non perdere cusso quillo ant fagheri et bolendo nos
providere a su utili cummoni et bonu istadu de sa gente nostra amus deliberado de faghere et faghemus sos
infrascriptos ordinamentos pro qui cussos observando et mantenendo sas vignas et ortos et lavores ant romane[r] et
istare in su gradu issoro et megiorare et avansare cussas de qui ant essere, et issu bestiamen indat esser megius
gubernadu mantesidu et guardadu.
I7\^iu in generale su\\’utilitas, con ampia raccolta di testi giuridici romani, vedi F. B. CICALA, Il concetto di «utile» e
sue applicazioni in diritto romano, Milano-Torino-Roma 1910; per lo studioso «il concetto deWutilitas signoreggia in
tutto il campo del diritto romano» al punto da potersi affermare «senza tema di esagerare, che una delle
rappresentazioni generali meglio delineate e piii vive nella coscienza di tutta la giurisprudenza romana, ё appunto
quella, che poggia I'intero edifizio del diritto sulle profonde basi dell'utile individuale e collettivo» (p. 9).
Cfr. inoltre A. SteinwenteR, Utilitaspublica - utilitas singulorum. in Festschrift Koschaker, I, Weimar 1939. pp. 84 ss.;
U. VON LUBTOW, De iustitia et iure, in Zeitschrift der Savigny-Stiftung fur Rechtsgeschichte (Rom. A bt.) 66, 1948,
pp. 458 ss.; J. GAUDEMET, Utilitas publica, in Revue Historique de Droit Franqais et Etranger 29, 1951, pp. 465 ss.;
Ф. сини
181
D. I, I, 1,2 (Ulpianus, libro primo institutionum): Huius studii duae sunt positiones,
publicum et privatum. Publicum ius est quod ad statunr rei Romanae spectat.
privatum quod ad singulorum utilitatem: sunt enim quaedam publice utilia, quaedam
177
pnvatim .
Elementi che furono poi recepiti anche dai compilatori costantinopolitani dei Digesta
dell’imperatore Giustiniano, per concettualizzare le due positiones dello ius (pubblico e
privato)* 177 178.
Ф. СИНИ
Carta de Logu de Arborea - единственная
редакция кодекса Carta de Logu, законодатель-
ного уложения средневековой Сардинии, до-
шедшая до нашего времени. Эта редакция была
предпринята в последнем десятилетии XIV в.
Элеонорой Бас-Серрой, знаменитой сардинской
королевой. Carta de Logu представляет собой
ценнейший документ, позволяющий исследова-
телю делать выводы о соотношении начал рим-
ского, византийского и обычного права в зако-
нодательстве средневековой Сардинии.
РИМСКОЕ ПРАВО
В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ
СРЕДНЕВЕКОВОЙ САРДИНИИ.
HI ГЛАВА CARTA DE LOGU DE ARBOREA
«QUI OCHIRIT HOMINI»
(РЕЗЮМЕ)
Carta de Logu имела силу до установления
испанского владычества. Но и в дальнейшем
многие ее законодательные нормы сохранялись
в юридическом обиходе, вплоть до издания
Кодекса королем Карло Феличе в 1827 г. Даже
в настоящее время определенные нормы ре-
гионального законодательства Сардинии со-
храняют следы влияния этого средневекового
документа. Причина такого долголетия Carta de
Logu - удачный баланс между строгим правом
и уважением к местному обычаю.
Н. ANKUM, Utilitatis causa receptum. Sur la methode pragmatique des juristes remains classiques, in Revue
Internationale des Droits de I'Antiquite 15, 1968, pp. 119 ss.; G. LONGO, Utililaspublica, in Labeo 19, 1972, pp. 7 ss.; da
ultima PlA FlORl MACIOCCO, D. 1, 3, 16 = Paulus liber singular is de iure singular!, in Archivio Storico e Giuridico
Sardo di Sassari, Nuova serie, 3, 1996, pp. 31 ss.
177 Riguardo al frammento di Ulpiano, mi pare che possano ormai considerarsi superate sia le affermazioni contrarie
alia genuinita del testo (F. SCHULZ, Iprincipii del diritto romano, trad. ital. a cura di V. Arangio-Ruiz, Firenze 1949,
p. 23 nt. 33; U. VON LuBTOW, Das rdmische Volk. Sein Staat und sein Recht, Frankfurt am Main 1955, p. 618), sia
dubbi e perplessita (B. Albanese, Premessa allo studio del diritto privato romano, Palermo 1978, p. 192 nt. 295);
cfr., fra gli altri, G. NOCERA, Ius publicum (D. 2, 14, 38). Contribute alia ricostruzione storico-esegetica delle
regulae iuris, Roma 1946, pp. 152 ss.; F. WlEACKER, Doppelexemplare der Institutionen Florentins, Marcians und
Ulpians, in Melanges De Visscher, 11, Bruxelles 1949, p. 585; P CATALANO, La divisione del potere in Roma (a
proposito di Polibio e di Catone), in Studi in onore di Giuseppe Grosso, VI, Torino 1974, p. 676; C. Nicolet, Notes
complementaires, in Polybe, Histoires, Livre VI. a cura di R Weil, Paris 1977, pp. 149 s.; F. S1N1, Documenti
sacerdotali di Roma antica, I. Libri e commentarii, Sassari 1983, pp. 213 s. Per una rassegna completa degli studi,
cfr. GluSEPPINA ARICO Anselmo, lus publicum' — ‘ius privatum’ in Ulpiano, Gaio e Cicerone, in Annali del
Seminario Giuridico dell Universita di Palermo 27,1983, pp. 455 ss.
178 Cfr. nello stesso senso anche le Istituzioni di Giustiniano (Inst. 1, 1,4: Huius studii duae sunt positiones, publicum
et privatum. Publicum ius est, quod ad statum rei Romanae spectat, privatum, quod ad singulorum utilitatem
pertinet. Dicendum est igitur de iure privato, quod est tripertitum: collectum est enim ex naturalibus praeceptis aut
gentium aut civilibus). Per 1’analisi del frammento ulpianeo nella prospettiva che qui interessa, vedi F. STELLA
MARANCA, Il diritto pubblico romano nella storia delle istituzioni e delle dottrine politiche, in ID., Scritti vari di
diritto romano, Bari 1931, pp. 102 ss.; SILVIO Romano, La distinzione fra ius publicum e ius privatum nella
giurisprudenza romana, in Scritti giuridici in onore di Santi Romano, IV, Padova 1940, pp. 157 ss.; A. Carcaterra,
L'analisi del ’ius e della 'lex ’ come elementiprimi. Celso, Ulpiano, Modestino, in Studia et Documenta Historiae et
Iuris 46, 1980, pp. 272 ss.; H. ANKUM, La nocion de «ius publicum» en derecho romano. in Anuario de Historia del
Derecho Espanol 53, 1983, pp. 524 ss.; F. SlNI, Bellum nefandum. Virgilio e il problema del "diritto internazionale
antico", cit., p. 223 nt. 112; fra la letteratura piu recente, vedi ora P. STEIN, Ulpian and the Distinction between ius
publicum and ius privatum, in Collado iuris Romani. Etudes dediees a Hans Ankum a I‘occasion de son 65”"
anniversaire, 11, Amsterdam 1995, pp. 499 ss.
182
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
Влияние Carta de Logu сказывается и во
многих особенностях сардинской националь-
ной культуры, как, например, vendetta barbari-
cina. Антонио Пильяру считает обычай вендет-
ты отдаленным следствием нормы о коллек-
тивной ответственности жителей селения за
убийство, совершенное на территории их окру-
ги. Слабость центральной власти и неспособ-
ность ее в должной мере выполнясь полицей-
ские функции привела к необходимости возло-
жить такую обязанность на самих жителей.
Степень влияния римского права на законо-
дательство средневековой Сардинии оценива-
лось различными исследователями по-разному.
Так, Франческо Брандильоне считает, что вплоть
до конца XV в. законодательство строилось
скорее на основе обычая, чем на строгом праве.
Напротив, многие ученые (Джованни Дексарт)
полагают, что использование норм римского
права уходит корнями в «незапамятные време-
на». По мнению Энрико Бесты, римское юсти-
ниановское право своим укоренением на Сарди-
нии обязано сильному влиянию юридической
культуры материковой Италии. Антонио Марои-
джу видит влияние законов lex Julia de maiestatis,
lex Cornelia de sicariis et veneficiis и lex Pompeia
de parricidiis на первую главу Carta de Logu,
содержащую нормы об оскорблении величия.
В данной статье наибольшее внимание уде-
лено анализу третьей главы Carta de Logu, «Qui
ochirit homini», посвященной различным видам
убийства. Эта глава дает прекрасный материал
для демонстрации влияния римского права на
сардинское законодательство. Так, в случае
предумышленного убийства постулируется не-
возможность для виновного откупиться денеж-
ной компенсацией, он подлежит смертной
казни через обезглавливание. Равным образом
казни подлежит и гот, кто знал о готовящемся
убийстве и не предотвратил его. В этом случае
в тексте Carta de Logu содержится прямое
указание на римскую норму - agentes et con-
sentientes pari poena puniuntur.
В случае убийства с целью самозащиты ви-
новный освобождается от какой-либо ответ-
ственности, в полном соответствии с римским
правом, которое возводит право на самозащиту
к ius naturale. Здесь интересно отметить, что
принцип vim vi repellere licet содержится в од-
ном каталанском документе 1128 г. и представ-
ляет собой первый пример прямого заимство-
вания из римского права в Каталанском ко-
ролевстве. Соответствующие места Дигест Юс-
тиниана, из которых сардинские законодатели
заимствовали нормы о ненаказуемости само-
защиты, по-видимому, содержатся в XVI титу-
ле IX книги (Ad legem Corneliam de sicariis).
В соответствии с римскими правовыми нор-
мами сардинские законодатели вводят и отдель-
ную трактовку непредумышленного убийства,
основанную на понятии об animus occidendi.
Виновный в непредумышленном убийстве не
подлежит обычному уголовному суду, но дол-
жен предстать перед судом суверена.
© Н. Б. Срединская, 2000
Н. Б. СРЕДИНСКАЯ*
USUS КАК СПЕЦИФИЧЕСКАЯ ФОРМА
ЗЕМЕЛЬНОГО ДЕРЖАНИЯ В ФЕРРАРЕ
XIV-XV ВВ.
Государство Феррара времен средневековья, входившее в число крупнейших полити-
ческих и культурных центров Италии, все более привлекает к себе интерес не только
итальянских исследователей. Действительно, история Феррары предоставляет богатый
материал для работ по таким актуальным проблемам, как, например, сущность феода-
лизма или развитие права, а также рецепция римского права в связи с кардинальными
изменениями в обществе* 1. Сложившаяся в Ферраре в середине XIII в. синьория д’Эсте
была наиболее длительной и устойчивой из всех итальянских синьорий. Именно в пери-
од трехсотлетнего правления династии д’Эсте Феррара упрочивает свое положение в
Италии. Уже во второй половине XIV в. Феррара становится централизованным госу-
дарством с единым законодательством, общей финансовой системой. Его управление
характеризуется новыми абсолютистскими тенденциями, которые постепенно подчиня-
ют себе старые коммунальные учреждения. Город и сельская округа все более сливаются
в единое целое в рамках единого государства. Территориальная и политическая стабиль-
ность, достигнутая Феррарой, а также особенное внимание, которое ее правители уделя-
ли развитию экономики и (ввиду специфики развития Феррары) поземельным отноше-
ниям, естественным образом вели за собой развитие права.
Исследуя источники, касающиеся такой насущной для Феррары темы, как поземель-
ные отношения, невозможно не столкнуться с особым, достаточно часто встречающимся
здесь видом держания - ius usus. Это отмечает проф. Ф. Бокки в исследовании, посвя-
щенном эстимо 1494 г. - налоговой описи земель феррарских предместий. Из произве-
денного ею анализа следует, что из всех единиц кадастра, т. е. из всех участков земли
феррарской округи, числящихся в описи, держаниями по праву usus являлись 51,33%.
Уже одна эта цифра говорит о значении этого вида держания для Феррары и ее округи, о
необходимости изучения его особенностей и причин такого широкого его распростране-
ния. Ф. Бокки справедливо говорит также о том, что достаточно открыть книгу имбре-
виатур любого феррарского нотария XV в., чтобы обнаружить там контракт, предо-
ставляющий такое держание2. Тем не менее, кроме указанного исследования Ф. Бокки
в оказавшейся доступной автору данной статьи научной литературе не удалось обна-
ружить работ, рассматривающих держание iure usus. Фундаментальное исследование
Т. Дина, посвященное роли поземельных отношений в укреплении власти синьоров д’Эсте
'Срединская Наталия Брониславовна - старший научный сотрудник Санкт-Петербургского филиала Институ-
та российской истории РАН.
1 Это, например, труды известных ученых Е. В. Вернадской (Россия), Т. Дина, Д. Чемберса (Великобритания),
В. Гундерсхаймера (США). См.: Вернадская Е. В. Политический строй итальянских государств: синьории и
принципаты // История Италии. М„ 1970. Т. 1 С. 295-346; Eadem. II regime politico dell’ Italia settentrionale e
centrale dal XIII al XV secoli. Le signorie e i principati // Storia d’Italia. Milano, 1979. Vol 1 P. 287-339; Она же.
Синьория и гуманистическая культура (по материалам Феррары XV-XVI вв.) // Проблемы культуры итальян-
ского Возрождения. Л., 1979. С. 18-30; Dean Т. Land and Power in Late Medieval Ferrara. CUP, 1988; Chambers
D.S., Dean T. Clean Hands and Rough Justice. An Investigating Magistrate in Renaissance Italy. Michigan, 1996;
Gundersheimer W Ferrara, the Stile of a Renaissance Despotism. Princeton, 1973.
2 Bocchi F. Uomini e terra nei borghi ferraresi: II catastro parcellare del 1494. Ferrariae decus, 1976. P. 77.
184
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
в Ферраре, лишь указывает на этот вид держания как на специфически феррарскую его
форму3.
Ф. Бокки, справедливо отметив важность usus для поземельных отношений Феррары,
посвящает этому институту одну из семи глав своей книги об эстимо 1494 г. Этапы раз-
вития этой нормы определены ею на основании различных источников, среди которых
установления коммуны, папские буллы" и феррарские статуты. Итак, самые ранние све-
дения об usus относятся к сфальсифицированному во второй половине ХП в. документу -
так называемым Псевдовиталиановым привилегиям. Привилегии приписывались папе
Виталиану, и, по признанию большинства специалистов, этот документ был поддельным
по форме и по дате, но являлся подлинным по сути. Он представлял собой первый сбор-
ник обычаев и установлений Феррары, который затем стал частью законодательства
феррарской коммуны4. Как прослеживает Ф. Бокки, уже здесь определены основные
черты usus. Это земельное держание в виде постоянного, бессрочного, наследуемого,
отчуждаемого права держателя на землю собственника для ее обработки на условии
внесения ежегодного платежа - ренты (pensio); своевременная уплата этого взноса обус-
ловливала сохранение этого права за держателем - узуарием (см. прилож. 1а). Псевдови-
талиановы привилегии, предоставляя прочные гарантии прав собственнику, учитывают
также права узуария. Не только собственник имеет преимущества в том случае, когда
узуарий хочет продать свое право usus (вначале узуарий обязан предложить покупку
этого права собственнику и только в случае нежелания собственника он может продать
usus кому хочет, при условии незыблемого сохранения прав собственника его преемни-
ком). Также и собственник в случае продажи им земли, на которую распространяется
право usus, обязан предложить покупку прежде всего узуарию, и продажа третьему лицу
может состояться только тогда, когда узуарий не хочет или не может купить эту землю в
собственность (см. прилож. 1С, 1D). Важным моментом, который остается неизменным
при развитии института usus, является то, что ежегодный взнос за право пользования
землей остается одним и тем же и для узуария при смене собственника земли, и для его
преемника при продаже им права usus (см. прилож. 1В).
Кроме того, usus упорядочивает права узуария, построившего дом на предоставлен-
ной ему земле. В случае продажи им своего права пользования землей узуарий получает
компенсацию за произведенные им улучшения и возведенные постройки. Оценка стои-
мости построек определяется совместным решением трех добропорядочных граждан
(см. прилож. 1С, 1D). Ф. Бокки считает, что Псевдовиталиановы привилегии свидетель-
ствуют о том, что такие нормы уже к середине XII в. должны были быть проверены на
опыте достаточно долгого времени5.
Феррарское законодательство последующих времен сохранило далеко не все положе-
ния Псевдовиталиановых привилегий, касавшихся прав узуария, оно скорее концентри-
ровало свою направленность на охране прав собственника и обязанностях узуария по
отношению к собственнику. Статут Салингуерры 1195 г. вносит нечто существенно но-
вое - им предусмотрен двойной размер ежегодного взноса в качестве штрафа за то, что
владелец не заплатил в условное время. Этот статут вошел без изменений в статут д’Эсте
1287 г. (см. прилож. 2А). Ф. Бокки предполагает, однако, что эта статья была введена для
ограничения произвола собственников по отношению к узуарию. Собственники пытались
использовать просрочку платежа для прекращения прав узуария на землю, что вело к воз-
можности повышения размера ежегодного взноса при заключении нового контракта6.
Статут д’Эсте 1287 г. вводит еще одно новое положение, согласно которому узуарий,
желающий продать свое право пользования и, как сказано выше, обязанный прежде все-
3 Dean Т. Land... Р. XI.
4 Statuta Ferrariae anno MCCLXXXVII / Ed. W. Montorsi. Ferrara, 1955. P. X-XI; Ortalli G. Comune e vescovo a
Ferrara nel secolo XII: dai «falsi ferraresi» agli statuti del 1173// Bulletino dell’Istituto Storico Italiano per il Medio
Evo e Archivio Muratoriano. 1970. Vol. 82. P. 271-328.
5 Bocchi F. Uomini .. P. 78
6 Ibid. P. 81.
Н. Б. СРЕДИНСКАЯ
185
го предложить покупку этого права собственнику, теряет при продаже 5 % стоимости
usus в пользу собственника (см. прилож. 2А). Совершенно очевидна направленность
этого нововведения в ущерб правам узуариев.
Последним этапом в становлении института usus стала знаменитая булла папы Бони-
фация IX от 13 февраля 1392 г., которая упорядочивала различные виды земельных дер-
жаний, относящихся к правам церквей, монастырей, церковных учреждений и организа-
ций в Ферраре и, конечно, касалась ius usus. Булла окончательно закрепляла неизмен-
ность ежегодных взносов за пользование землей, ограничивала злоупотребления клири-
ков против своих узуариев еще и в том, что отменяла потерю 5 % стоимости права usus
для узуария при продаже его собственнику а также, определяя штраф за несвоевремен-
ную уплату ренты, сократила число контрактов по праву usus, прекращенных за неупла-
ту. Положения буллы получили подтверждение в статуте Борсо д’Эсте и распространены
также и на мирян7.	‘
На основе анализа эстимо 1494 г. Ф. Бокки дополняет исследование usus следующими
данными: наибольшее число держаний iure usus в феррарской округе предоставлялось от
церкви - 397 из общего числа, составляющего 692 держания. Несмотря на то, что число
держаний в виде usus от церкви большее, доходы светских лиц от их держаний по такому
же праву выше. Если доход церковных собственников от их 397 участков земли составил
1 865 лир, то миряне от своих 265 участков получили 2 333 лиры. По мнению Ф. Бокки,
происхождение такого неравенства в том, что церковные контракты касались собствен-
ности, переданной в usus в более раннее время и рента осталась неизменной, тогда как
контракты светских лиц были заключены недавно и рента поэтому была более адекват-
ной современному уровню цен8. Таковы основные сведения и выводы об usus, приведен-
ные итальянской исследовательницей в ее серьезнейшей, многогранной работе, основан-
ной на сопоставлении статутов и других памятников права с земельным кадастром -
источником, предоставляющим фактические сведения.
Несмотря на полноту проведенного Ф. Бокки исследования в отношении usus остают-
ся все же некоторые неясные моменты, нерешенные вопросы, например: если действи-
тельно usus был специфически феррарской формой держания, то почему именно в Фер-
раре он получил столь широкое распространение? Каковы его отличия от традиционных
средневековых форм держания? Какова роль римского права в его зарождении и разви-
тии? Представляется, что это может быть в какой то степени разрешено благодаря обра-
щению к такому ценному и редко привлекаемому источнику, как частные акты, что и
является целью данной работы. Как верно определяет известный специалист по истории
средневековой Италии Е. В. Вернадская, только изучение нотариального акта как доку-
мента, отражающего практику экономической и социальной жизни, может дать истин-
ную картину развития итальянского города и деревни, которую лишь схематически и
приблизительно намечают статуты и другие законодательные памятники9. Итак, в этой
работе в качестве основного источника привлекается комплекс актов, составляющих
семейный архив графов Сакрати - рода, игравшего видную роль в истории не только
средневековой Феррары, но и всей Италии. Возвышение этого рода относится к XV в.,
когда Сакрати стали одними из самых ярких представителей так называемого «нового
нобилитета» при дворе синьоров д’Эсте. Семейство Сакрати обосновалось в Ферраре в
конце XIII в. Тогда усилиями родоначальника, Уберто Сакрати, богатого горожанина
(Сакрати стали дворянами только в 1391 г.), и закладывается основа могущества рода.
Деятельность Уберто и его сыновей заключалась в сосредоточении в своих руках земель
и другой недвижимости и извлечении разнообразных доходов из этих имуществ, что
было характерно для горожан и особенно для нового дворянства того времени, кроме
7 Bocchi F. Uomini. .. Р. 83-85.
8 Ibid. Р. 87.
9 Вернадская Е. В. Феррара и ее сельский округ (по книге нотария Беллино Прегостини) // Итальянские ком-
муны XIV-XV вв. М.; Л., 1965. С. 238.
186
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
того, такая деятельность в немалой степени была продиктована аграрной спецификой
Феррары. В качестве результатов этой деятельности можно назвать и образование банка
Сакрати, кредитовавшего в том числе синьоров д’Эсте10, и то, что земли в Контрапо,
скупленные участок за участком усилиями нескольких поколений рода Сакрати, в 1449 г.
стали графством по пожалованию папы Николая V11. Таким образом, то, что основой
богатства и блестящего возвышения этого рода стало упорное вложение средств в землю
и получение доходов в основном от разнообразных сделок с землей, и делает архив
Сакрати особенно ценным источником для исследования ius usus. Часть этого архива
была приобретена знаменитым ученым и коллекционером Н. П. Лихачевым и теперь
хранится в Западноевропейской секции Архива Санкт-Петербургского института ис-
тории РАН12, часть находится в Государственном архиве Модены13. Таким образом,
данная работа построена на исследовании 310 актов семейного архива Сакрати с 1182 по
1446 г. За исключением 19 актов 1182-1297 гг. и 18 актов 1405-1446 гг. это, в основном,
результат деятельности двух поколений рода Сакрати, и основная масса документов
относится к XIV в.	_
Вначале рассмотрим некоторые предварительные соображения об usus. Прежде все-
го, естественно, встает вопрос о происхождении и значении слова, обозначающего эту
форму держания, а также тесно связанный с ним другой вопрос: насколько происхожде-
ние usus связано с таким институтом римского права, как особый вид прав на чужую
вещь, личный сервитут, обозначаемый тем же самым словом usus. Ответ на вопрос о
наличии общих черт двух одноименных институтов римского и средневекового права
практически полностью отрицательный: ведь римское право ограничивает права узуария
на пользование чужой вещью сроком его жизни, узуарий не может отчуждать свое право
на чужую вещь и передавать его по наследству. В отличие от этого, как уже было изло-
жено выше, феррарский usus представлял собой вечнонаследственное, отчуждаемое
право пользования чужой землей. Таким образом, общим для этих двух институтов оста-
ется только слово usus, обозначающее их название. Из всего семантического многообра-
зия этого слова («обычай», «обыкновение», «давность», «опыт», «польза») и для того, и
для другого случая, очевидно, следует предпочесть его основное значение - «пользова-
ние». Что касается содержания права, то ближе всего usus как особая средневековая
форма земельного держания в Ферраре стоит к таким институтам римского права, как
эмфитевзис и суперфиций.
Необходимо также отметить, что поземельные отношения Северной и Средней Ита-
лии эпохи средневековья повсеместно регулировались нормами, которые, так же как и
феррарский usus, во всех основных своих чертах опирались на все то же наследие Рима -
эмфитевзис и суперфиций. Один из видов таких средневековых контрактов даже сохра-
нил название, установившееся еще в римском праве, и также именовался эмфитевзис;
это так называемая «вечная аренда» - наследуемое право пользования землей сроком,
как правило, на 99 лет с правом перезаключения договора. Другим распространенным
видом контракта был ливелл. Отличием ливелла от эмфитевзиса был срок действия -
обычно 29 лет.
10 Срединская Н. Б. Документы рода д’Эсте в собрании Н. П. Лихачева И Вспомогательные исторические
дисциплины. 2000. Вып. XXVII. С. 299.
11 Срединская Н. Б. Ранние документы из архива графов Сакрати в собрании СПб филиала Института россий-
ской истории // Средние века. 1995. Вып. 58. С. 188-190. Сведения об истории рода Сакрати почерпнуты
также из работ: Orsini A. Dell'Archivio Sacrati in Ferrara. Bologna, 1898; Carcaci D. di. I duchi Sacrati degli
Aldobrandini in Ferrara // Rivista Araldica. Ottobre 1948. P. 227-233; Aprile 1949. P. 97-102.
12 Западноевропейская секция Архива Санкт-Петербургского института истории РАН, коллекция 4. (Далее:
ЗЕС.) Картоны 133-135.
13 Archivio di Stato di Modena, Archivio privato Fiaschi. (Далее: ASM.) Buste 1-V1. За неоценимую помощь в
работе и поисках документов рода Сакрати в архивах Италии еще раз хочу сердечно поблагодарить к. и. н.
Е. В. Вернадскую, президента Исторического общества г. Феррара проф. Лючаио Кьяппиии и дона Эирико
Певерада.
Н Б. СРЕДИНСКАЯ
187
Чем же отличается феррарский средневековый usus от ливелла и эмфитевзиса и в чем
причина такого широкого распространения именно usus в Ферраре XIH-XV вв.? Для
решения этой проблемы акты рода Сакрати могут быть весьма удачным материалом,
поскольку это семейство использовало различные виды держания и выступало как в
качестве собственников земли, предоставляемой в держание, так и в качестве держателей
земель от церковных и светских собственников.
Исследуя этот материал, представляется целесообразным вначале представить дан-
ные о том, насколько широко был распространен usus по сравнению с другими формами
держаний. Итак, из ЗЮ актов семейного архива Сакрати 61 поовящен usus. В числе по-
следних - инвеститура и (или) отказ от права usus, покупка этого права или свидетель-
ство об уплате ежегодного взноса - pensio за ius usus. 44 таких документа содержат
предоставление земель светскими собственниками (40 - самими Сакрати14, в 4 случаях
они, напротив, выступают как держатели)15, 18- предоставление в usus церковных
земель16. Один из документов говорит одновременно и о церковном, и о светском
держании17.
Необходимо также представить данные и о других формах держания, встречающихся
в этом комплексе актов, и прежде всего об эмфитевзисе и ливелле, традиционных и рас-
пространенных в Северной Италии времен средневековья. Архив Сакрати содержит 13 до-
кументов о предоставлении недвижимости на правах эмфитевзиса, 18 — на правах ливел-
ла18; только в двух случаях, в самых ранних из актов речь идет о предоставлении земель
светскими собственниками19, остальное касается церковных земель. Необходимо отме-
тить также, что число земель, предоставленных в держание по праву ливелла и эмфите-
взиса, еще меньшее, чем количество указанных документов, поскольку в ряде случаев в
двух или в нескольких актах (это расписки о получении ежегодного взноса, возобновле-
ние ливелла после истечения 29-летнего срока, передача держания наследникам) речь
идет об одном и том же имуществе. Итак, количество имуществ, предоставляемых в
держание по праву эмфитевзиса, - 6, ливелла- 1О20. Такие случаи, когда несколько до-
кументов касаются одного и того же имущества, сокращают и число usus до 55, тем не
14 ASM. Busta I. Lib. II. N 24, 45, 69; Busta II. Lib. III. N 7, 8, 33, з4, 35, 42; Lib. IV. N 1, 5, 22, 33, 34, 37, 47;
Busta III. Lib. V. N 5. 26, 27, 28, 38, 63; Lib. VI. N 8, 20, 21, 29, 40, 41, 57; Busta IV. Lib. VII. N 2, 17, 30, 31; Lib.
VIII. N 4; 3EC. Карт. 133. № 28, 30, 38; Карт. 134. № 16, 17, 24.
15 Собственниками земли в Контрапо являются Того де Приицано из Флоренции (ASM. Busta III. Lib. V. N 12),
нотарий Джованни, сын нотария Джиминьяно из контраты Бучеканалиум в Ферраре (ASM. Busta III. Lib. V. №40),
в Форминьяне - Симоне Биссоно из контраты Сан-Романо в Ферраре (ASM. Busta III. Lib. V. N 58) и Джован-
ни де Гарофалис из той же контраты (ASM. Busta III. Lib. VI. №52)
16 ASM. Busta 1. Lib. 1. N 56; Lib. IV. N 5, 21, 27, 39, 46; Busta III. Lib. V. N 9, 15, 46, 61; Lib. VI. N 15, 45, 48
(этот документ содержит три акта, относящиеся к разным имуществам, предоставляемым на правах usus
различными собственниками); Busta IV. Lib VII. N 11, 54; ЗЕС. Карт. 134. № 8.
17 ASM. Busta II. Lib IV. N 5.
'* Эмфитевзис: ASM. Busta II. Lib. III. N 45; Lib. IV. N 13, 44; Busta HI. Lib. V. N 10, 17, 18, 30, 47, 59; Busta IV.
Lib. VII. N 22; ЗЕС. Карт. 133. № 2; Карт 134. №1,3. Ливелл: ASM. Busta III. Lib. V. N 16, 43; Lib. VI. N 16, 37;
Busta IV. Lib. VII. N 3, 18, 19, 20, 21, 23, 26-28, 40; ЗЕС. Карт. 133. № I, 9, 11; Карт. 134. № 19.
19 Джакопо де Луибола в 1198 г. инвестирует Альдиджерио де Контрападо шестью участками земли в Контра-
по по эмфитевтическому праву (ЗЕС. Карт. 133. № 2); Фома де Фолнано в 1255 г. через своего прокуратора
возобновляет ливелл и инвестирует Феррариио из Меделаиы участком земли с домом в Меделаие по праву
ливелла. ЗЕС. Карт. 133. № 9.
20 Об одних и тех же землях в Фоссальте и Градидзоле, предоставляемых в эмфитевзис Уберто де Сакрато, а
затем его наследникам от епископата Равенны, говорится в шести расписках о получении ежегодных взносов
(ASM. Busta II. Lib. 111. N 45; Lib. IV. N 13, 44; Busta III. Lib. V. N 10, 17, 18); сразу три акта содержат сведения
о предоставлении семейству Сакрати монастырем Санта-Мария-ин-Вадо в Ферраре дома в приходе этой же
церкви в эмфитевзис (ASM. Busta III. Lib. V. N 30, 47; Busta IV. Lib. VII. N 22). Акты, предоставляющие ли-
велл, также содержат сведения об одних и тех же землях или домах: три акта о доме в контрате Санта-Аньезе
от монастыря Санта-Аньезе (ASM. Busta III. Lib. V. N 43; Lib. VII. N 23, 40); три - о земле в Оккьобелло от мона-
стыря Сан-Северио в Равенне (ASM. Busta IV. Lib. VII. N 3, 18, 20); еще три - право на получение 1/2 десятины в
Контрапо (ASM. Busta IV. Lib. VII. N 19, 27, 28); два- о земле в Фоссальте от монастыря Саи-Пьетро-ии-
Винкули в Равенне (ASM. Busta III. Lib. VI. N 37; Busta IV. Lib. VII. N 26).
188
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
менее, оно остается преобладающим21. Для полноты картины необходимо также указать
число документов, относящихся к новому виду держания - медзадрии (испольщина,
аренда земли за половину урожая), распространяющемуся в Ферраре лишь в XIII в. в
ходе важнейших изменений в аграрных отношениях Северной Италии. Это число неве-
лико - всего 522. Относительно невелико количество документов, содержащих предо-
ставление земли на условиях краткосрочной аренды за фикт, - их 1 823. Таким образом, и
на основании исследования актов архива Сакрати можно говорить о значительном пре-
обладании держаний по праву usus в Ферраре XIV в. над всеми остальными формами
земельных держаний и о том, что эмфитевзису ливелл остаются только для незначи-
тельного числа держаний церковной земли.
Разумеется, эти данные сами по себе не могут дать исчерпывающего впечатления а
распространении usus и его месте среди других форм земельного держания в Ферраре, о
соотношении светских и церковных держаний (хотя бы потому, что сохранились далеко
не все акты рода Сакрати), но они способны дополнить существующие представления об
usus и на основе их сопоставления с данными других источников могут быть составлены
некоторые новые заключения.
Причины широкого распространения usus в Ферраре XIV-XV вв. и вытеснения им
ливелла и эмфитевзиса выявляются благодаря обращению к формулярию актов, ведь
именно таким образом возможно определить отличия условий держания по праву usus от
условий ливелла и эмфитевзиса. Ф. Бокки считает таким отличием только отсутствие в
формулярии usus клаузулы ad meliorandum; впрочем, исследовательница допускает, что
эта клаузула могла появиться позже24. Предваряя более подробное рассмотрение форму-
лярное актов, сразу же отметим, что клаузула ad meliorandum на самом деле присутствует
в большинстве актов XIV в., предоставляющих ius usus, и отличия, таким образом, сле-
дует искать по другим признакам.
Как уже было указано выше, к держанию по праву usus относятся несколько видов
актов. Это, во-первых, расписки об уплате ежегодного взноса - самый краткий из доку-
ментов такого рода. В нем указаны собственник илй его представитель, принимающий
установленный платеж; узуарий или его представитель, вносящий плату; сумма платежа;
и кратко, без указания границ и размеров участка, названа земля25. Обязательно указы-
вается, по какому праву недвижимость передана в держание. В архиве Сакрати 18 распи-
сок26. Более полную информацию предоставляет акт отказа узуария от своего права на
недвижимость: кроме местности, в которой расположена недвижимость, подробно ука-
заны границы участка. В данном комплексе актов два таких документа27. Чаще, однако,
один документ соединяет отказ прежнего держателя от своего права и инвеституру ново-
21 Одним из основных собственников церковной земли, предоставляющих семейству Сакрати недвижимость в
usus, является фабрика феррарского епископата. Самый ранний из известных исследователям документ о
деятельности родоначальника, Уберто Сакрати - это приобретение у фабрики права usus на дом в контрате
Сан-Романо в Ферраре (ASM. Busta I. Lib. I. N 56). Имеются еще пять таких актов (ASM. Busta II. Lib. IV. N 21,
39, 46; Busta III. Lib. V. N 9; Lib. VI. N 48). Два из шести (расписки о получении фабрикой ежегодных взносов)
содержат сведения об одних и тех же домах в контрате Сан-Романо (ASM. Busta II. Lib. IV. N 21; Busta III.
Lib. VI. N 48). О предоставлении в usus одного и того же дома церковью Санта-Мария-ин-Вадо в приходе этой
церкви говорят сразу два документа (ASM, Busta III. Lib. V. N 46; Busta IV. Lib. VII. Nil), еще два - об одних
н тех же землях в Фикароло от монастыря Сан-Барнаба (ASM. Busta III. Lib. VI. N 48; Busta IV. Lib. VII. N 54),
три документа - об одних и тех же землях в Форминьяне, предоставляемых в usus от светского собственника -
Джованни ди Джакопо де Гарофалис (ASM. Busta III. Lib. VI. N 8, 52, 57).
22 ASM. Busta III. Lib. VI. N 51; 3EC. Карт. 133. № 13; Карт. 134. № 12, 13, 15.
23 ASM. Busta II. Lib. 111. N 17; Lib. IV. N 48; Busta III. Lib. V. N41, 66; Lib. VI. N 5, 13, 14, 26, 36, 39; Busta IV.
Lib. VII. N 4, 14, 36, 43; Lib. Vlll. N 20; Lib. XL N 5, 19; 3EC. Карт 134. № 9.
24 Bocchi F. Uomini. .. P. 80.
25 Например, три pecie terre, posite in villa Contrapadi - три участка земли, расположенных в вилле Коитрапо
(ASM. Busta III. Lib. V. N 12).
26 ASM. Busta II. Lib. IV. N 22, 27, 39; Busta III. Lib. V. N 12. 15, 46, 58, 61; Lib. VI. N 8, 15, 48 (3 акта), 52, 57;
Busta IV. Lib. VII. N 11, 54; 3EC. Карт. 134. № 8.
27 ASM. Busta II. Lib. 111. N 8; Busta IV. Lib. VII. N 31
Н. Б. СРЕДИНСКАЯ
189
го держателя этим же имуществом на этих же основаниях28. Пример такого документа
приведен в Приложении 3. Существуют и акты инвеституры, не соединенные с отказом
прежнего узуария29. Можно предположить, что именно в этих случаях собственники
имеют возможность повысить ежегодную плату, поскольку по той или иной причине
право прежнего держателя прекратилось. Инвеститура и предоставляет наиболее полную
информацию о правомочиях собственника и узуария. Рассмотрим наиболее общие, всег-
да встречающиеся формулы акта инвеституры по праву usus на примере Приложения 3.
12 сентября 1330 г. в присутствии приглашенных свидетелей сер Руфино, сын покой-
ного сер Руфино, мясника, и его жена, госпожа Доминика, отказываются от всех прав на
половину неделимого имущества, принадлежащего госпоже Альбертине, жене господина
Уберто де Сакрато, а именно от половины дома, крытого черепицей, состоящего из трех
частей и разделенного на три части, расположенного в Ферраре в контрате Сан-Леонар--
до, который они получили в узус. Собственницей другой половины этого дома является
госпожа Томазина, от имени которой в качестве опекуна выступает ее отец сер Паксето
Таскариа. Далее следует подробное указание границ участка по соседским владениям.
Интересно, что и другая половина дома, принадлежащая госпоже Томазине, и соседние
участки земли также переданы собственниками (монастырем Сан-Романо и той же гос-
пожой Альбертиной Сакрати) по праву usus.
Далее, после указания того что никакого промежуточного акта между отказом и ин-
веститурой нет, следует сама инвеститура. Госпожа Альбертина инвестирует этим же
имуществом «по праву usus отечества нашего государства феррарского» госпожу Онес-
ту, дочь покойного господина Нордио де Нордиис из Контрапо, которая сейчас про-
живает в Ферраре в контрате Сан Леонардо, за ежегодную плату 22,5 болонских гросса к
празднику Святого Михаила. Этим правом могут пользоваться госпожа Онеста, ее за-
конные дети и наследники, а также все, к кому перейдет и должно перейти право usus на
вышеописанное имущество. Далее следует обязательная формула введения во владение
имуществом с клаузулами: ad habendum, tenendum, possidendum, usufructandum et
meliorandum et dicte domine'Honeste suisque filiis legitimis et descendentibus de dicta re iure
usus concessa iure predicto placuerit faciendum (для обладания, держания, владения, поль-
зования имуществом и его плодами и улучшения и совершения того, что будет угодно
вышеуказанной госпоже Онесте и ее законным детям и наследникам по отношению к
указанному имуществу, переданному ей на правах usus). Состав клаузул не всегда оди-
наков: иногда отсутствует ad usufructandum или'ad meliorandum, но такие случаи редки.
Например, только в пяти случаях из общего числа 36 инвеститур отсутствует ad
meliorandum30.
После определения ежегодной платы и срока (к празднику Св. Михаила) определен
указанный статутом штраф за ее несвоевременное внесение - в двойном размере от сум-
мы ежегодного взноса. Так же как и в рассматриваемом акте, в каждой инвеституре бо-
лее или менее полно обязательно указываются условия продажи права usus узуарием.
Узуарий всегда должен предупредить собственника о своем намерении продать право
пользования недвижимостью, и при желании собственника приобрести это право узуа-
рий обязан, в соответствии с требованиями статута, продать его за сумму меньшую, чем
заплатил сам. В актах инвеституры эта сумма практически никогда не указывается; она
присутствует в документах особого рода - о приобретении ius usus. Таких<документов в
архиве Сакрати всего четыре31. Один из них особенно интересен: в 1340 г. собственники,
28 Отказ и инвеституру в архиве Сакрати представляют 15 документов: ASM. Busta I. Lib. II N 69; Busta II. Lib HI.
N 8; Lib. IV. N 1, 5, 37, 46; Busta III. Lib. V. N 5, 9, 26, 63; Lib. VI. N 29, 40; Busta IV Lib. VII. N 17; ЗЕС. Карт.
133. № 30; Карт. 134. № 17.
29 Актов инвеституры - 21: ASM. Busta I. Lib. 11. N 24, 45; Busta 11. Lib. Ill N 33-35, 42; Lib. IV. N 34, 47; Busta 111.
Lib. V. N 27, 28, 38, 40; Lib. VI. N 20, 21, 41, 45; Busta IV. Lib. VII. N 2. 30; Lib. VIII. N 4; ЗЕС. Карт. 133. № 38;
Карт. 134. № 16.
20 ASM. Busta I. Lib. 11. N 24, 45; Busta 11. Lib. IV. N 1, 5. 37.
21 ASM. Busta 1. Lib. 1. N 56; Busta 11. Lib. IV. N 21, 33; ЗЕС. Карт. 134. № 24.
190
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
братья Сакрати, пользуясь правом преимущественной покупки, выкупают у узуария пра-
во usus на участок с домом в вилле Баура32.
Если же собственник отказывается выкупить у узуария его право пользования, тогда
узуарий может продать это право кому хочет, но в каждом акте инвеституры круг воз-
можных покупателей обязательно ограничивается: preterquam ulli venerabili loco, maiori
persone vel servo, salvo semper iure dicte domine Albertine. Итак, узуарий не может продать
свое право в ущерб праву собственности госпожи Альбертины - ни серву, ни высокопо-
ставленному лицу, ни под освящаемое религией место. Другие документы дополняют
этот список ограничений: нельзя продать это право рабыне (ancille). С развитием права
расширяется и ряд охранительных и заградительных формул в таких актах, во второй
половине XIV в. для узуария добавляется требование передачи его права persone abili et
sufficienti ad solvendum dictum usum (лицу, состоятельному и способному к уплате за
данное право пользования)33.
Итак, что же, все-таки, отличает usus от традиционных средневековых форм держа-
ния - эмфитевзиса и ливелла, благодаря каким своим чертам он вытесняет их? Во-
первых, как показывает рассмотрение актов архива Сакрати, usus всегда является посто-
янным, бессрочным правом на чужую недвижимость, что обеспечивает стабильность
отношений между сторонами. Право узуария прекращается лишь в случае достаточно
длительной неуплаты ежегодного взноса. Предоставление земли на условиях ливелла и
эфитевзиса, напротив, характеризуется установлением определенного, пусть достаточно
длительного срока. Случаи непрерывного предоставления имущества в ливелл и эмфите-
взис редки. Вторым важным отличием является то, что usus всегда являлся отчуждаемым
правом, и несмотря на то, что права узуария с течением времени ограничивались, это
также выделяет эту форму держания по сравнению с ливеЛлом и эмфитевзисом.
Третьим и, может быть, самым значительным отличием является то, что для Север-
ной и Средней Италии VIII—X вв. такие контракты, как ливелл и эмфитевзис, зачастую
оформляли вступление крестьянина в личную зависимость. Необходимо отметить,
однако, также и то, что такие контракты проделали значительную эволюцию в течение
VIII—XIV вв. И если название их сохранялось, содержание договора было другим. Изме-
няется и терминология: собственник наряду с dominus именуется locator, а ливеллярий-
conductor. Эта эволюция подробно рассмотрена в работах Л. А. Котельниковой34. Кроме
того, на смену традиционным ливеллярному контракту и эмфитевзису приходят новые
формы аренды. Появление таких контрактов, как различные виды аренды земельных
участков - mezzadria, locatio ad laborandum - на основании дележа урожая пополам при
выполнении определенных обязательств арендатором; как зоатика- договор об аренде
рабочего скота для сельскохозяйственных работ; как сочида - аренда молочного скота с
половины приплода, - свидетельствовало об эволюции аграрных отношений в Северной
Италии XII-XV вв. Эти акты фиксировали тот важный поворот, когда жители деревни
становились лично свободными людьми, когда наряду со старыми феодальными отно-
шениями вступал в силу договор двух равноправных сторон35. Так же как эти новые
виды контрактов, феррарский usus был прочно основан на принципе формального ра-
венства.
Такие же важные изменения в сфере аграрных отношений, как в других государствах
Северной и центральной Италии, происходят и в Ферраре, правда, несколько позднее,
32 ASM. Busta II. Lib. IV. N 33.
33 Например, в акте 1371 г. См.: ASM. Busta IV. Lib. VII. N 2.
34 Котельникова Л. А. Итальянское крестьянство и город XI-XIV вв. М., 1967. С. 187-231.
35 Об этом важном повороте в аграрных отношениях в Ферраре см.: Вернадская Е. В. К истории аграрных
отношений в Северной и Средней Италии XIV-XV вв.: (по материлам провинций Модены и Феррары) // Из
истории трудящихся масс Италии. М„ 1956. С. 179-199; Zucchini М. L’agricoltura ferrarese attraverso i secoli:
lineamenti storici. Roma, 1967; Pasquali G. Economia rurale e rapporti di produzione nelle campagne ferraresi del
XII al XIV secolo // Sloria di Ferrara. Ferrara, 1987. Vol. 5 P. 43-75; Bocchi F. Architettura popolare // Storia
illustrate di Ferrara. Milano, 1987. P. 641-656.
Н. Б. СРЕДИНСКАЯ
191
чем во Флоренции или в Болонье, к началу XIV в. Можно предположить, что в отличие
от других итальянских центров- например, от Кремоны и Падуи, где эти изменения
выразились в изменении содержания таких традиционных средневековых форм земель-
ного держания, как ливелл и эмфитевзис, - в Ферраре появляется и широко распростра-
няется новая форма - usus или ius usus.
Usus в отличие от других форм держания всегда характеризуется предоставлением
недвижимости без срока, в постоянное, наследуемое пользование; возможностью про-
дать свое право пользования другому лицу, способному соблюдать те же условия
(преимущественное право покупки остается за собственником), сохранением арендной
платы неизменной при переходе держания к другому лицу. Не случайно эта форма дер-
жания получает распространение начиная с ХШ в. - того времени, когда в Ферраре, как
и в других центрах Северной Италии, происходит важный поворот в аграрных отноше-
ниях. Usus сохраняет необходимый баланс между интересами собстренника и держателя,
что соответствует новым требованиям общества.
ПРИЛОЖЕНИЯ
Приложение 1
ИЗ ПСЕВДОВИТАЛИАНОВЫХ ПРИВИЛЕГИЙ
DE USIBUS ANTIQUIS CIVITATIS FERRARIE
1А. Civibus autem ferrariensibus,
talem ponimus atque statuimus usum
atque consuetudinem de tetris et domibus
suis ut non constringatur sed perpetuum
firmum detineantur.
Si quis terrain suam vacuam dederit
ad lavorandum et qui suscipit inde
servierit numquam sibi possessio aufe-
ratur. Et qui suam dedit pecuniam nullam
iniuriam patiatur, sed ipse et sui heredes,
omni occasione et necessitate remota,
securi et quieti semper possideant et
statutam pensionem domino solvant.
IB. ...et suscipiat dominus ab ipso
emptore pensionem illarn solitam quam a
suo hedificatore suscipiebat et conservata
similiter sibi investitione ilia quam
dominus fecit suo hedificatore.
1C. Et si dominus ipsam terram
voluerit vendere, prius inquirat suum
pensionarius si voluerit emere, et vendat
sibi arbitrio similiter trium bonorum
virorum, cavendo tamen meliorationem
que ab ipso hedificatore facta est super
terram, et pro ipsa melioratione minore
suscipiat pretium quam non accepit ab
alio emptore. Hedificator autem si
noluerit vel non potuerit emere, vendat
1A) Гражданам феррарским устанавливаем
такой usus, а также утверждаем такое правило об
их землях и домах, дабы это не нарушалось, но
всегда прочно соблюдалось.
Если кто-либо предоставит свою пустую
земЛю для обработки тому, кто возьмет это на
себя и потом будет соблюдать, да не будет он
когда-либо лишен владения. И тот, кто уплатил
свои деньги, да не подвергнется никакой не-
справедливости, но пусть сам он и его наслед-
ники всегда спокойно и уверенно владеют и
платят собственнику установленную плату, не-
смотря на изменение всяческих обстоятельств в
ту или иную сторону36 37.
1В) ...и пусть собственник получает от са-
мого покупателя ту обычную [ежегодную] пла-
ту, которую он получал от своего застройщика,
и при том, что будут сохранены [условия] ввода
во владение, которыми собственник обеспечил
своего застройщика .
1С) И если собственник захочет продать
свою землю, пусть он сначала спросит того, кто
вносит ему ежегодную плату [за пользование
этой землей], не хочет ли он ее купить, и пусть
продаст ему [на условиях, определенных] таким
суждением, которое подобно суждению [колле-
гии] трех добропорядочных граждан, чтобы воз-
местить [стоимость] улучшений, которые были
осуществлены на земле самим этим застройщи-
ком, и пусть за вычетом [стоимости] произве-
36 Государственный Архив Модены: фонд Archivio Segreto Estense, серия Catastri delle investiture, reg. N 2B,
1782/44: De usibus antiquis civitatis Ferrariae. P. 127.
37 Ibid. P. 127-128.
192
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
dominus cuiflunque voluerit, conservata
tamen ab ipso emptore ilia investitione
quam hedificator suscepit a domino suo,
et ille emptor statutam et solitam
suscipiat pensionem.
ID. Et si dominus terram voluerit
vendere, hedificatorem prius inquirat et
vendat sibi si voluerit cimere, iusto silicet
estimato pretio arbitrio trium comunium
virorum, cavendo tamen meliorationem
que facta est ab hedificatore super terram
et pro ipsa melioratione minorem pfetium
suscipiat quod non acciperet ab altero
emptore.
Цит. no: Bocchi F. Uomini... P. 78, 79.
денных улучшений (собственник земли) получит
меньшую цену, чем он получил бы с другого по-
купателя. Если же застройщик не захочет или не
сможет купить (землю), то пусть собственник
продаст ее тому, кому хочет, причем пусть этим
покупателем будут сохранены те условия, на
которых застройщик был введен во владение
собственником земли, и пусть этот покупатель
платит установленную и обычную ежегодную
плату38.
1D) И если собственник захочет продать
землю, пусть он сначала спросит застройщика, и
продаст ее ему, если он захочет купить; при
этом пусть продаст ее по цене, справедливо
установленной общим суждением трех граждан,
для того, чтобы было обеспечено возмещение
улучшений, произведенных эдификатором на
земле, и пусть с учетом этих улучшений (соб-
ственник земли) получит меньшую цену, чем он
получил бы с другого покупателя39.
Приложение 2
СТАТУТ ФЕРРАРЫ 1287 г.
...2А. Statutum domini Salinguerre in
pensionibus et cartulis de usu.
In usibus ita statuimus ut, si non
solvat termino statute, solvat duplicatam
pensionem.
2B. De usu.
...Et si usuarius vel qui habet pactum
secundum usum, velit suum ius vendere,
vendat domino, ita quod si valet decern
libras imperialium, det ei pro novem et
dimidia...
...2A) Статут господина Салингуерры в от-
ношении платы и договоров о пользовании.
...В отношении usus устанавливаем так: если
не уплачено в установлеиное время, то пусть
будет уплачено в двойном размере40 41.
2В) Об usus.
...И если узуарий или тот, кто имеет согла-
шение по праву usus, хочет продать свое право,
пусть продаст его собственнику, так, например,
что если (право) оценивается в десять импер-
ских лир, пусть отдаст ему за девять с полови-
Приложение 3
ОТКАЗ И ИНВЕСТИТУРА IURE USUS
Signum notarii. In Christi nomine. Anno eiusdem nativitatis Millesimo trecentesimo
trigesimo, indictione terciadecima, die duodecimo mensis Septembris, Ferrarie in contrata Sexti
Sancti Romani, in domo habitationis domini Uberti de Sacrato. Presentibus testibus vocatis et
rogatis: Ricobono quondam ser Bemasuti de Stancaris de contrata Sancti Guillielmi,
Bartolomeo quondam ser lacomini, familliari infrascripti domini Uberti et alliis.
Ser Rufinus quondam ser Rufini becarii de contrata Sancti Leonardi et domina Dominica
eius uxor sponte et ex certa scientia refitaverunt et renunciaverunt in manibus domine
Albertine, uxoris domini Uberti de Sacrato de contrata Sexti Sancti Romani presentis et
38 De usibus antiquis civitatis Ferrariae. P. 129.
39 Ibid. P. 135.
40 Statuta Ferrariae anno MCCLXXXVII / Ed. W. Montorsi. Ferrara, 1955. P. 217.
41 Ibid. P. 221.
Н. Б. СРЕДИНСКАЯ
193
recipentis omne ius et actionem, quod et quam habent vel habere possent in dimidia pro
indiviso cuidam domus copate in se continentis tres clusas domus et que divissa est in tribus
clusis, posite Ferrarie in contrata Sancti Leonardi, cuius rei aliam dimidiam pro indivisso
habebant ad usum a ser Paxeto Tascaria curatorio nomine Thomaxine eius filie ut asserverunt et
eisdem domus talles esse confines: ab uno latere ser Menginus ortolanus iure usus a monasterio
Sancti Romani, alio Bonaventura linarolus iure usus a domino Uberto de Sacrato predicto
nomine et vice dicte domine Albertine, uno capite via publica, alio dictus Bonaventura linarolus
dicto nomine, vel si qui alii sunt veriores confines.
Quam dimidiam pro indiviso dicte domus predictus ser Rufinus et domina Dominica eius
uxor per se suosque heredes eidem domine Albrtine presenti et stipulanti pro se et suisque
heredibus firma et rata habere, tenere, atendere, observare et non contravenire sub репа
stipulata promissa centum soldorum ferrarinorum et obligata omnium suorum bonorum
presentium et futurorum cum refectione damnorum et expensarum litis et extra qua soluta vel
non, predicta firma permaneant.
Que domina Albertina recepta refutatione predicta incontinenti nullo actu medio iure usus
Patrie nostre civitatis Ferrarie investivit dominam Honestam filiam quondam domini Nordii de
Nordiis de Contrapado, qui nunc habitat in contrata Sancti Leonardi, presentem et recipientem
in se suisque filiis legitimis et descendentibus et in illis personis que de iure in usibus subcedunt
et subcedere debent de dicta dimidia pro indiviso domus predicte superius confinate. Et hanc
rem iure usus concessam dicta domina Albertina dedit et concessit eidem domine Honeste
presenti et recipient! cum introitu et exitu suo et cum omnibus et singullis spectantibus et
pertinentibus ad eandem et cum licentia intrandi pt standi in tenutam et corporalem
possessionem dicte rei iure usus concesse sua auctoritate ad habendum, tenendum,
possidendum, usufructandum et meliorandum et quicquid dicte domine Honeste suisque filiis
legitimis et descendentibus de cetero de dicta re iure usus concessa iure predicto placuerit
faciendum.
Quam rem iure usus concessam promisit dicta domina Albertina eidem domine Honeste
presentti et stipulanti legitime ab omni persona, collegio et universitate autorizare et defensare
in causa et extra omnibus dicte domine Albertine periculis et expensis. Et dicta domina Honesta
per se suosque filios legitimos et descendentes dare et solvere promisit eidem domine
Albertine, presenti et stipulanti pro se suisque heredibus nomine usus et pensionis dicte rei iure
usus concesse omni anno in festo Sancti Michaelis viginti duos bononiensium grossorum et
dimidiam sub репа dupli dicti usus stipulata promissa et obligata omnium suorum bonorum
presentium et futurorum cum refectione damnorum et expensarum litis et extra, incipiendo
solvere dictum usum in festo Sancti Michaelis proxime venture.
Et si dicta domina Honesta ius suum vendere voluerit, primo teneatur et debeat
requirere eandem dominam Albertinam eisque heredes de emptione et dare eidem pro
duodecim imperiales minus quam alteri persona et si emere noluerit, tunc dicta domina
Honesta ius suum vendere possit cuicumque voluerit preterquam ulli venerabili loco,
maiori persone vel servo, salvo semper iure dicte domine Albertine eiusque heredes in
refutatione et investitura secundum formam statutorum communis Ferrarie et pactorum
usuum, que omnia et singula supradicta promisserunt dicte partes inter se vicisim una
alteri adinvicem solempnum stipulationibus hinc inde intervenientibus per se suosque
heredes firma et rata habere, tenere, atendere, observare et non contravenire sub репа
stipulata promissa centum solidos ferrarinorum et obligata omnium suorum bonorum
presentium et futurorum cum refectione damnorum et expensarum litis et extra, qua soluta
vel non, predicta firma permaneant.
Ego Ricobonus quondam domini Padavini de Brunellis imperiali auctoritate notarius hiis
omnibus presens fui et rogatus scribere scripssi42.
42 3EC. Карт. 133. № 30. Документ публикуется полностью, в орфографии подлинника.
194
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
L'Usus quale forma originale di godimento
fondiario largamente diffusanei rapporti fondiari a
Ferrara nei secc. XIV-XV, ma praticarrfente non
rilevante nelle altre aree dell’Italia del Nord nel
Medioevo, rimane tuttora poco studiato. E' un
diritto perpetuo, ereditabile e alienabile, di
godimento della terra altrui a condizione di
pagamenti regolari del canone annuo d’affitto
effetuati da parte di usuario. La presente ricerca
tende ad integrate i dati sull ’usus trattandosi
dell’analisi di 310 atti del XIV sec. provenienti
dagli archivi familiari dei conti Sacrati (una parte
dei materiali si conservano nell’Archivio di Stato a
Modena, un’altra parte nell’Archivio presso
l’istituto della Storia a San Pietroburgo.
L’elevazione sociale di questa famiglia ё dovuta al
rilevamento dei beni immobiliari e ai redditi vari
derivanti dai possessi immobiliari; questa famiglia
praticava forme svariate nel detenere terre: ora
agiva come proprietario fondiario che concedeva
terre agli altri, ora agiva come usuario per terreni
posseduti dal clero о dagli altri agrari; tutto cio'
rende questi documenti immensamente preziosi
quale fonte in materia. L’analisi dei detti atti
N. B. SREDINSKAJA
USUS COME FORMA SPECIFICA DEL
GODIMENTO FONDIARIO A FERRARA
NEI SECC. XIV-XV.
(RIASSUNTO)
dimostra che I’usus a Ferrara nel XIV sec. stava
per soppiantare le forme tradizionali medievali
riguardo al godimento della terra: livelli ed
enfiteusi (ad esempio, fra i 310 atti esaminati ce ne
sono 61 che parlano dell’usuj e solo 18 che
parlano di livelli, 13 di enfiteusi). La ragione di
talp situazione risulta chiara se esaminiamo il
formulario degli atti. L’usus, a differenza dalle
altre forme di godimento fondiario era
caratterizzato sempre dalla concessione perpetua
dei possessi immobiliari, dalla possibilita' di
vendere il diritto di godimento ad altri che fossero
capaci di rispettare le stesse norme (il diritto di
prelazione spettava al proprietario), dalla
conservazione dei canoni d’affitto immutati se il
diritto di godimento fosse passato ad altri. Non e'
casuale che proprio questa forma di godimento
fondiario trovi una larga applicazione a partire dal
XIII sec.; da quando a Ferrara, come nelle altre
aree dell’Italia del Nord, avviene una svolta
decisive nei rapporti agrari. L’usuj sa mantenere
un equilibrio giusto fra gli interessi del propri-
etario e quelli dell’usuario, il che corrisponde alle
nuove esigenze della societa'.
©М. Курылович, 2000
,	м. курылович’
ЭТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ
РИМСКОГО ПРАВА
Юридическая романистика уже давно проявляла интерес не только к догматическим,
но и к этическим аспектам римского права, с которыми связаны такие понятия, как ius и
iustitia («право» и «правосудие»), aequitas («справедливость», «равенство», «соответствие»),
humanitas («гуманность» и «доброжелательность»), honestis («честность», «добросовест-
ность») и другие, находящиеся на стыке этики и права. Правда, и сами римские юристы
до конца не уточняли этих понятий, но пользовались ими лишь как аргументами более
общего характера для обоснования правовых решений, как бы интуитивно чувствуя
сходство этических и юридических идеалов* 1.
Этот постоянный интерес к этическим ценностям римского права и его науки находит
свое обоснование между прочим в традиции римского права, составляющей основу ев-
ропейской правовой культуры. Более того, иногда даже считается, что самые устойчивые
и универсальные ценности римского права заключаются именно в его вневременных
этических достоинствах. И хотя римское право давно уже не действует, однако сохра-
няется романистическая традиция, воспринимаемая не только как фундамент частного
права, но и как этичное и философское знание, неразрывно связанное с правом2.
Добавляются еще и другие аспекты, носящие особый характер у народов, уязвленных
агрессией и фашизмом. В качестве примера можно привести отрывок стихотворения
польского поэта Мечеслава Яструна под заглавием «Из мемуаров бывшего заключенного
концлагеря»:
...Я жил в годы
Когда массовые убийства имели самую высокую санкцию
Государства, в котором римское право перестало существовать
Это ужасно, что люди начали привыкать
К факту, что римское право перестало существовать,
Что смерть от рук палача - обыкновенное дело,
А человеческое дело - вымысел и суеверие вольнодумцев...
Похожую идею заключает новелла Луи Арагона «Перестало ли существовать римское
право?»3 * Римское право и его знание становятся здесь принципом общественной культу-
ры, олицетворением высочайших этических ценностей, или просто человеческим пра-
Курылович Марек - профессор, доктор юридических наук университета им. Марии Складовской-Кюри в
Любляне (Польша).
1 Kupiszewski Н. Prawo rzymskie a wspolczesnosc. Warszawa, 1988. S. 176. Ср. также: Litewsky И7. Rzymskie prawo
prywatne. Warszawa, 1994. S. 9: «Из-за присущей римлянам деловитости они редко говорили об этических
основах права. Однако в практической деятельности эти основы очень часто учитывались, прежде всего
принцип правосудия, который понимался главным образом как aequitas». Раньше говорил об этом же:
Lapicki В. Etyczna kultura starozytnego Rzymu a wczesne chrzescijanstwo. Lodz, 1958. S. 134: «Создавая закон,
римские юристы [...] применяют принципы прогрессивной этики очень широко и последовательно».
2 Kupiszewski Н. Prawo... С. 176 sq.; Kurylowicz М. Historia i wspolczenosc prawa rzymskiego. Lublin, 1984.
S. 122-124; Idem. Rzymskie sentencje prawnicze о czlowieku, sprawiedliwosci i prawie//Palestra. 1988.№7. S. 71-
83; Idem. Etyka i prawo w sentencjach rzymskich jurystow // W kregu wladzy, panstwa i prawa. Ksiega jubileuszowa
prof. Groszyka. Lublin, 1996. S. 125-134.
3 Cp.: Sondel J. О wspolczesnych wartosciach prawa rzymskiego // Przeglad Humanistyczny. 1976. № 8. S. 88-91;
Wolodkiewicz И-'. Czy prawo rzymskie przestalo istnies? // Palestra. 1991. № 1/1 C. 47-48.
196
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
вом. Благодаря своим юридическим и этическим ценностям оно стало также прочным
фундаментом - наряду с греческой философией и христианством - европейской цивили-
зации и тождественности, оспариваемым некоторыми системами по идеологическим
причинам; эти системы, однако, не могут равнодушно пройти мимо правовой и гумани-
тарной культуры римского права и его традиции4. И наконец, исследовательским на-
правлениям, изучающим этические аспекты, римское право дает большие шансы сыграть
важную роль в нравственном объединении людей, необходимом перед лицом угроз,
порождаемых современной цивилизацией5.
Все эти вводные замечания имеют цель дать хотя бы минимальное представление о
круге вопросов, возникающих на грани этики и догматики римского права, а также ро-
манистической традиции. Литература по этим вопросам очень богата, и нет возможности
представить ее даже в сокращенном виде. Нижеследующие эскизные замечания ограни-
чиваются напоминанием лишь нескольких римских понятий и сентенций, имеющих соб-
ственно юридическое, этическое и философское значение. Именно эти ценности напо-
минают о том, что и сегодня они являются вполне актуальными.
Исходной точкой для наших рассуждений послужат общеизвестные римские опреде-
ления права и правосудия. В данном случае это настолько обоснованно, что понятие
права (ius) и правосудия (iustitia) сформулировали римские юристы в виде определений,
известных сегодня как сентенции6. Так, Ульпиан писал: «Изучающему право надо преж-
де всего узнать, откуда произошло слово “право” (ius). Право получило свое название от
“правосудия” (iustitia), ибо, согласно превосходному определению Цельса, право есть
наука о добром и справедливом»7.
Следовательно, в основе понятия права лежит, по мнению Цельса и Ульпиана, право-
судие (iustitia). Его содержание выразил юрист в известном приложении: «Правосудие
есть неизменная и постоянная воля предоставлять каждому его право»8 9.
Связующим звеном между правом и правосудием является в таком понимании прин-
цип поведения по праву: «Предписание права суть следующее: жить честно, не чинить
9
вред другому, воздавать каждому свое» .
Названные понятия и предписания четко объединяются друг с другом: ведь приме-
нять то, что является добром (bonum), это не что иное, как не вредить другому; справед-
ливость (aequum) же требует воздавать каждому то, что ему справедливо принадлежит
(suum cuique tribuere). С другой стороны, представленные принципы являются прежде
всего предписаниями этического поведения: жить честно, никому не вредить, каждому
воздавать то, что ему справедливо принадлежит. Для римлян - это, однако, предписания
права (praecepta iuris). Уже в них выражается таким образом единство этики и права10.
4 О тенденциях, противоположных римскому праву, особенно в тоталитарных системах, см. также:
Waldstein И7 1st das «ius suum cuique» eine Leerformel? // Ius Humanitatis: Festschrift A. Verdross. B„ 1980.
C. 292; Wolodkiewicz W Rezimy autorytame a prawo rzymskie // Czasopismo Prawno-Historyczne. 1993. T. 45b,
Kn. 1-2. S. 441-453.
5 Kupiszewski H. Prawo... S. 232.
6 Cp.: Bojarski W., Dajczak W., Sokala A. «Verba iuris». Reguly i kazusy prawa rzymskiego. Torun, 1995. S. 30-31;
Liebs D. Latenische Rechtsregeln und RechtssprichwOrter. Munchen, 1986. S. 105-106.
7 Ulp. D. 1. 1. 1 pr.: luri operam daturum prius nosse oportet, unde nomen iuris descendat. Est autem a iustitia
appelatum: nam, ut eleganter Celsus definit, ius est ars boni et aequi. О Цельсе и его определении см., в частности:
Hausmaninger Н. Publicus Juventius Celsus: Personlichkeit und juristische Argumentation // Aufstieg und Nidergang
der Romischen Welt. (Далее: ANRW.) B.; N. Y., 1976. T. Il, 15. P. 399-403; Voci P. «Ars boni et aequi» // INDEX.
1999. 27. P. 1-22. См. также примем. 10, 13.
8 Ulp. D. 1 1 10 pr.: Iustitia est constans et perpetua voluntas ius suum cuzque tribuedi. Также в Институциях Юс-
тиниана сокращенная версия. См.: Inst. 1, I pr. Iustitia cemitur in suum cuique tribuendo. Cp.: Liebs. Op. cit.
S. 106.
9 Ulp. D. I. I. 10. Г. luris praecepta sunt haec. honeste vivere. alterum non laedere, suum cuique tribuere. Cp.: Inst. I.
I. 3; Liebs D. Op. cit. S. 104 (№ 177 - с позднейшей литературой).
10 Liibtov U. von. Die Anschauungen der romischen Jurisprudem Uber Recht und Gerechtigkeit И Studi in onore di
C. Sanfilippo. Milano, 1985. IV. S. 517; Waldstein W. Zu Ulpians Definition der Gerechtigkeit // Festschrift filr
Werner Flume. Koln, 1978. S. 213 u. folg.
М. КУРЫЛОВИЧ
197
Если соединить это с философскими высказываниями Цицерона, что честная жизнь,
отличающаяся скромностью и воздержанностью, состоящая в добродетельном поведе-
нии, является высшим добром (suumum bonum)11, а также с высказыванием Сенеки, что
философия есть знание о принципах честной ж'изни12; тогда в рекомендации Ульпиана
можно видеть не только предписание права (praeceptum iuris), но и вообще этический
принцип достойной и честной жизни.
Дискуссия на тему этих понятий касается как их происхождения, так и прежде всего
римского значения13. В связи с происхождением следует отметить, что такие же опреде-
ления правосудия встречаются уже в египетском праве XVIII династии (1570-1305 гг.
до. н. э.) или в Кодексе Хаммурапи; а сверх того у греков, уже до пифагорейцев, кото-
рым приписывается самое большое участие в формировании понятия правосудия14. Итак,
оказывается, что понятие правосудия повсеместно применялось в античных правовых
системах, а определение Ульпиана, кстати, отчетливо ссылающееся на философские
рассуждения Цицерона, было лишь квинтэссенцией уже давно известных понятий. Та-
ким образом, оно является не столько повторением греческих философов, сколько рим-
ским выражением того же универсального понятия права как способа решать о добром и
справедливом в реализации извечной и вневременной идеи правосудия15.
Второй вопрос - это проблема отношения этих философских и этических понятий к
римской практике создания и применения права. Особую роль исполняла здесь юрис-
пруденция, определяемая с помощью таких понятий, как «справедливость» и «право-
судие»: Iuris prudentia est divinarum atque humanarum rerum notitia, iusti atique iniusti scelentia
(«Правосудие есть познание божественных и человеческих дел, наука о справедливом и
несправедливом») (Ulp. D. 1. 1. 10. 2; lust. Inst. I. 1. 1). Задачу правосудия римский юрист
усматривает далее в его применении, а также в распространении добра и справедли-
вости. Таким образом, утверждает Ульпиан, юристы исполняют роль жрецов права и
правосудия: «По заслугам нас назвали жрецами, ибо мы заботимся о правосудии, возве-
щаем понятие доброго и справедливого, отделяя справедливое от несправедливого, от-
личая дозволенное от недозволенного, желая, чтобы добрые совершенствовались не
только путем страха наказания, но и путем поощрения наградами, стремясь к истинной,
если я не заблуждаюсь, философии, а не к мнимой»16.
Здесь повторяются элементы, содержащиеся в приведенных уже определениях права
и правосудия, особенно bonum et aequum, причем подчеркивается практическая сторона
деятельности юристов, которые занимаются истинной, т. е. направленной на практиче-
ские цели, философией, а не только теоретическими рассуждениями. В этом практи-
ческом аспекте bonum et aequum имеет свое очень конкретное значение. Римские юристы
создавали право своими решениями и мнениями, но практически только те решения и
ответы имели шансы получить общественное признание, которые оценивались как
добрые, справедливые и правильные. Итак, bonum et aequum легло в основу деятельности
" Ср.: Cic. Leg. I. 21, 56; De fin. 2. 11. 34; 3. 8 29; Schulz F. Geschichte der romischen Rechtswissenschaft.
Weimar, 1961. S. 160; в последнее время писал об этом Voci Р. Op. cit. Р. 6-8.
12 Lactini. Div. Inst. 3, 15. Philosophia nihil aliud est, quam honeste vivendi scentia; ср. также: Sen. Epist. 95 90;
Lapicki B. Op. cit. S. 57, Not. 52; S. 58, Not. 75.
15 Литература, касающаяся римского понимания права и правосудия, очень богата. Из последних работ на эту
тему см.: Polabek. lus est aequi et boni // Studi in onore di Biscardi. Milano, 1982. T. 11. P. 28 sq.; Lublow U von.
Op. cit. S. 513 u folg.; Waldstein W. Op. cit. S. 213-232; Voci P. Op. cit. S. 1-22 (см. примем. 7) Ср также: Kaser M.
Das ROmische Privarecht. Milnchen, 1975. Bd. 1. (Далее: RP. 1.) S. 194-195 (с позднейшей литературой).
14 Waldstein W. Op. cit. S. 217-218
15 Cp.. Kaser M. RP. 1. S. 195; Waldstein W. Op. cit. S. 221.
16 Ulp. D. 1. 1. 1. 1: Cuius merito quis nos sacerdotes appellet: iustitiam namque colimus et boni et aequi notitiam
profiteamur, aequum ab iniquo separantes, licitum ab ilicito discementes, bonos non solum metu poenarum, verum
etiam praemiorum quoque exhortatione effcere cupientes, veram nisi fallor philosophiam, non simulatam affectantes.
О понимании этого высказывания Ульпиана см. работы, изданные в последнее время: Schermaier М. Ulpian als
«waher Philosoph» // Ars boni et aequi: Festschrift ftlr W. Waldstein. Stuttgart, 1933. S. 303-322; Waldstein W Zum
Problem der vera philosophia bei Ulpan // Collado Iuris Romani: Etudes dddifes a H. Ankum. Amsterdam, 1995.
S. 607-617.
198
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
юристов, а через отдельные казусы становилось указанием, относящимся ко многим
делам такого типа; в результате же оно стало общим указанием для применения права.
Следовательно, ius как ars boni et aequi не является пустой формулой, но выражением
живого права, a ars имеет здесь четкий аспект творческого толкования17. Ius - это то, что
в применении права является добрым и справедливым с общественной, моральной и
юридической точек зрения.
Дополнительно здесь подчеркивается также значение римского универсализма. Ри-
мляне не замыкались в собственном ius civile, но широко открыли свое право для прав
других народов. Самым отчетливым доказательством этого является ius gentium, которое
внесло в римское право много животворного содержания. В его основе лежало, в свою
очередь, ius naturale, опирающееся тоже на bonum et aequum18. Этот универсализм и от-
крытость для общепризнанных юридических ценностей прокладывали также дорогу
общим этическим ценностям, приносимым правовой мыслью других народов. У римлян
само понятие ius в рассматриваемом нами значении является общим и ссылается на есте-
ственное право, независимо от отдельных правовых порядков: Ius pluribus modis dicitur:
uno modo, cum id quod semper aequum et bonum est ut est ius naturale {«Слово “право”
употребляется в нескольких смыслах: во-первых, “право” означает то, что всегда яв-
ляется справедливым и добрым — каково естественное право») {Paul. D. 1. 1. 1).
В дальнейшем в науке исследователи развивали философское содержание римского
определения права. Появились также критические акценты. С этой точки зрения опреде-
ление Цельса квалифицируется иногда как слишком неопределенное и поверхностное, не
конкретизирующее, чьи благо и справедливость имеются в виду19. По сегодняшний день
осталось, однако, действительно замечательное определение права, неизменно побуж-
дающее к рефлексии над его значением и сущностью, а также отношением к этике. И надо
сказать, к рефлексии не только теоретического характера. Указанная творческая роль
римской юриспруденции сохраняет свою ценность и в настоящее время, когда домини-
рует юридическое право. Задачей современной юриспруденции остается по-прежнему
формирование таких правил толкования и применения права, которые смогли бы объ-
единить в себе цели законодателя и общественное чувство справедливости. Материалы
для поучительных размышлений по этому вопросу может доставить именно римское
право. Современная практика применения права и законодательная практика уже не
осознают точно, на сколь глубоком и давнем влиянии римского права в нашем сегод-
няшнем юридическом мышлении они укоренились. И хотя подробные решения римского
права, не имеющие уже практического значения, ушли целиком «в рабочие кабинеты
ученых-романистов»20, но осталась романистическая традиция, которая считается не
только фундаментом частного (гражданского) права, но также этическим и философским
знанием, неразрывно связанным с правом.
Отдельное место занимает aequitas (справедливость, соответствие), которая - хотя и
составляет элемент названных выше определений права и задач юриспруденции21 - наш-
ла свое отражение и в других сентенциях. Итак, например, Павел Юлий констатирует (D.
50. 17. 90): In omnibus quidem, maxime tamen in iure auquitas spectanda est {«Во всех делах,
но особенно в праве следует учитывать справедливость»). Эту мысль повторяет импе-
ратор Константин в своем распоряжении от 314 г. (С. 3. 1. 8): Placuit in omnibus rebus
17 О спорном понимании ars в римском определении права (как «искусство, умение, техника, творческое
применение, система толкования») ср.: Kaser М. RP. I. S. 194 (schOpferische Lehre) с позднейшей литературой
(примечание 2); Liibtow U. von. Op. cit. S. 516 (System; Form der Erkenntnis); Voci P. Op. cit. P. 1 (La virtu di
trovare la soluzione giusta). О iustitia в толковании права, применяемом римскими юристами, см.: Waldstein W.
Entscheidungsgrundlagen der klassischen romischen Jrissten // ANRW. II. 15. P. 92-98.
18 В последнее время много писал о ius gentium М. Казер: Kaser М. Ius gentium. Koln, 1993.
19 Ср.: Kolanczyk К. Prawo rzymskie. Warszawa, 1976. S. 22 co ссылкой на: Schulz F. Op. cit. S. 160.
20 Grzybowski S. Dzieje prawa. Wrozlaw, 1981. S. 91.
21 О связи aequitas с понятиями права и правосудия ср.: Kaser М. RP. 1. S. 194-195, Not. 5, И; в последнее
время: Voci Р. Op. cit. S. 9-17.
М. КУРЫЛОВИЧ
199
praecipuam esse iustitiae aequitatisque quam stricti iuris rationem («Принято во всех делах
больше учитывать правосудие и справедливость, чем точное звучание предписания
права»).
Исследования понятия и функции aequitas в римском праве снова ведутся в направле-
нии определения его источников и происхождения, которое относят обычно к греческой
(аристотелевой) emeiKeta, но одновременно с признанием надлежащей роли Цицерона,
который распространил это понятие в Риме22. Благодаря ему aequitas была возведена в
степень орудия толкования права и приобрела значение требования права, равного для
всех23 24.
Аргументом справедливости пользуются римские юристы, высказывая свое мнение
на тему конкретных юридических ситуаций, считая ее, между прочим, выражением
справедливости, но противопоставляя требованиям права, понимаемого чисто формаль-
но. Позднее, на основе текстов римского права, комментаторы сформулировали сентен-
цию: Aequitas praefertur rigori («Справедливость перед строгостью npaea»)2i. Эти опре-
деления понимались прежде всего как указания для судей, которые должны руковод-
ствоваться не только буквой закона, но и моральными нормами, особенно там, где они
конкурировали с нормами точного права25. Мысль о корригировании юридических санк-
ций при помощи аргумента справедливости лежит также в основе утверждений, проти-
воречащих злоупотреблению правом, т. е. когда управомоченный субъект осуществляет
свое правомочие таким способом, который не приносит ему пользы, но причиняет вред
другим. Самую главную основу составляет вышеупомянутое предписание (praeceptum
iuris) не причинять вреда (alterum non laedere). К этому можно добавить сентенцию Гая,
что мы не должны употреблять свое право во зло: Male enim nostro iure uti non debemus26.
Однако это не единственное понимание aequitas. Первоначально она была орудием в
руках претора и юриспруденции для реализации справедливой цели, т. е. tus suum cuique
tribuendi. Co временем ее использовали в качестве орудия критики действующего права в
поисках новых решений, которые лучше отвечали бы возникающим новым потребно-
стям в создании, изменении и применении права. Существенную роль сыграло здесь ius
gentium, ссылающееся на естественное право, а также на naturalis aequitas27. В дальней-
шем aequitas получает вышеназванные функции смягчения строгости права. Итак, в рим-
ском праве она имеет многие теоретические и практические аспекты, вновь отражающие
сплетение юридических и этических понятий.
Проблема соответствия права, нравственности и справедливости проявляется также в
сентенции: Non omne quod licet honestum est (Paul. D. 50. 17. 144 pr). Она выражает
убеждение, что не все, что по закону дозволено, - честно и справедливо. Таким образом,
это важное интерпретационное указание при применении права, а также при оценке, не
противоречит ли применение права (даже тогда, когда оно согласно с его буквой) этике и
чувству справедливости. В этом смысле данный принцип служит одновременно обосно-
ванием концепции злоупотребления правом, когда исполнение гарантируемых положе-
ниями полномочий используется для нечестных целей.
В несколько ином понимании эта сентенция означает, что не все честно, что запре-
щено правом28. Именно такое толкование имеет смысл при распространенном и сегодня
22 Ср , например. Maifeld J. Die «aequitas» bei L. Neratius Priscus, Trier, 1991; Waldstein W. «Aequitas» und
«summus ius» // Tradition und Fortenwicklung im Recht: Festschrift ftlr 90. Geburtstag U. von Lubtow. B., 1991.
S. 23 u. folg.
25 См., например: Lubto-w U. von. Op. cit. S. 518. Обращает на себя внимание значение aequitqas как средство
достижения равновесия (весы как символ правосудия). Ср. также: Prawo rzymskie. Slownik encylopedyczny /
Pod red. W. Wolodkiewcza. Warszawa, 1986 S. 22.
24 Liebs D. Op. cit. S 26.
21 Polabek. Op. cit. S. 28; Rozwadowski. Op. cit S. 18.
26 G. 1. 53. Cp.: Kaser M. RP. I. S 222, Not. 4.
27 Ср. на эту тему: Kaser M. Ius gentium. S 54-67; Waldstein W. Op. cit. S. 78-85.
2! Liibtow U. von. Op. cit. S. 525.
200
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ
убеждении, что дозволено все, что не запрещается по закону. Однако не все, что не за-
прещается по закону, честно, согласно с этическими нормами и хорошими обычаями.
В таком смысле дополняет приведенную сентенцию высказывание Модестина {Modest.
D. 50. 17. 197). Semper in coniunctionibus non solum quod liceat consideranda est, sed et quid
honestum est {«По отношению к союзам (супружеским) следует всегда обдумывать не
только то, что (законно) дозволено, но также то, что честно и достойно»)29.
И наконец, заслуживает внимания наиболее очевидная сентенция, что всякое право
устанавливается ради людей: Hominum causa omne ius constitutum sit. У римского юриста
Гермогениана, из работы которого этот фрагмент попал в Дигесты Юстиниана, данное
предложение послужило для обоснования систематики изложения частного права, начи-
нающегося именно от права, касающегося лиц (т. е. личного и семейного). Однако со
временем его смысл йырос выше всяких обоснований систематики и приобрел характер
общей сентенции: всякое право устанавливается ради людей, которым оно должно слу-
жить30.
В широком понимании это ведет к более общему понятию humanitas в праве. Идея
humanitas вызвала то, что постулаты права пропитывались этическим элементом, несу-
щим с собой постулаты воспитания человека, подготовленного к общественной жизни,
умеющего отказываться от своего - во имя’ интересов другого лица или всего общества31.
Следовательно, она побеждала чрезмерную строгость права и служила дооценке лич-
ности человека - идее, которая в наше время отчетливо проявляется в охране фундамен-
тальных прав человека.
М. KURYLOVICZ
La dottrina romanistica ha manifestato da
molto tempo un interesse per gli aspetti etici del
diritto romano, cui sono legati tali concetti come
ius, humanitas ecc. che si trovano a congiunzione
dell’etica e del diritto. La tradizione romanistica
tiene conto non soltanto del fondamento del diritto
privato (civile) ma anche del sapere etico e
filosofico indissolubilmente legato al diritto.
Un luogo a parte lo occupa Vaequitas, elevata
da Cicerone al grado di uno strumento di inter-
pretazione di diritto che ha acquistato il senso
della richiesta di un diritto uguale per tutti. Le de-
fmizioni della giustizia erano intese come indica-
zioni per i giudici che dovevano farsi guidare non
soltanto dalla lettera della legge, ma anche dalle
norme morali, specialmente laddove esse erano in
concorrenza con le norme giuridiche. Con il tras-
correre del tempo Vaequitas comincid ad essere
usata come uno strumento per la critica del diritto
ASPETTI ETICI DEL DIRITTO ROMANO
(RIASSUNTO)
vigente in cerca di nuove soluzioni che corris-
pondessero meglio alle nuove necessity emergenti
della creazione di modifiche e applicazioni del
diritto. Nelle sentenze dei giuristi romani si riflette
anche il problema della corrispondenza del diritto
alia morale e alia giustizia (D. 50. 17. 144). Questa
sentenza ha senso con la convinzione oggi diffusa
che ё permesso tutto cid che non ё vietato per leg-
ge. perd non tutto quello che ё permesso per legge
ё conforme alle norme etiche e ai buoni costumi.
Merita attenzione anche 1’idea che ogni diritto si
stabilisce nell’interesse delle persone, il che ha
portato ad un concetto piii ampio della humanitas
nel diritto. L’idea della humanitas ha provocato
una penetrazione deU’elemento etico nei postulati
del diritto, vincendo la sua eccessiva severita e
servendo all’apprezzamento completo della persona
umana- un’idea manifestatasi nella salvaguardia
dei diritti umani fondamentali.
29 Liebs D. Op. cit. S. 139-140.
30 Ibid. S. 84.
31 Kupiszewski H. Humanitas a prawo rzymskie // Prawo Kanoniczne 1977. T. 20, N 1-2. S. 288 etc.; Idem.
Humanitas et le droit remain // Maior Viginti quinque annis: Essays of the Instiute of Legal History of the University
of Utrecht / Ed J. E. Spuit. Assen, 1979. P. 95-103; Palma A. Humanior interpretatio // «Humanitas»
nelFinterpretazione e nella normazione da Adriano ai Servi. Torino, 1922; u др.
РИМСКОЕ ПРАВО
И СОВРЕМЕННОСТЬ
OMNIA MVTANTVR,
NIHIL INTERIT
Ovidius. Metamorphoses. XV. 165
© Э. Карайович-Станковнч, 2000
Е. KARAJOVIC-STANKOVIC*
INFLUENZA DEL DIRITTO ROMANO
SUL CODICE CIVILE SERBO
11 codice civile della Serbia (SGZ) emanato nel 1844, ё il quarto dei codici civili in Europa
(Code Civil, Codice civile austriaco- 1’ABGB e Codice civile in Olanda). Una valutazione
generale, e secondo la mia opinione inadeguata, della maggior parte di storici e giuristi ё che
questo Codice rappresenti soltanto una versione abbreviata e piuttosto inetta dell’ABGB.
Poichb per la redazione dell’ABGB il diritto romano risulta la fonte primaria, ё logico che
indirettamente si determini anche 1’influsso del diritto romano sul diritto serbo. A questo punto
dobbiamo dire che nessuno ha preso in considerazione il rapporto del nostro codice nei
confront! del diritto romano e dell’influsso diretto delle regole contenute nel diritto romano.
Nella presente elaborazione cercherb, senza approfondire 1’analisi, di rivelare almeno fino
ad un certo punto la presenza dell’antico diritto romano nel SGZ, e di verificare se Hadzic,
1’autore del SGZ, ce 1’aveva introdotto e in quale misura, senza prendere in considerazione le
legislazioni degli altri paesi. Inoltre, ё necessario accennare, perche gli inesperti non abbiano
un’impressione errata, che la Serbia, prima della emanazione del SGZ era fiiori dall’influsso del
diritto romano, una delle maggiori acquisizioni dell’umanitiE L’emanazione del SGZ
rappresenta, si potrebbe dire, appena la seconda fase dell’influsso del diritto romano.
La prima fase dell’influsso del diritto romano su quello serbo fu nel medioevo tramite il
diritto ecclesiastico bizantino. Indubbiamente, la traduzione del Nomocanone effettuata da
Sveti Sava nel 1219 ebbe un’importanza decisiva; con essa le leggi laiche bizantine sono state
introdotte in Serbia. Krmcija di Sveti Sava non era soltanto una comune traduzione, ma la si
pud considerare un’opera personale di Sava, perche essa comprende, oltre i frammenti delle
Novelle di Giustiniano, anche il cosiddetto Codice di Мозё (Par. 48) e 1’intero Prochiron
(Par. 55 della Krmcija)* 1.
In questa maniera s’introducono le nozioni giuridiche romane nel diritto serbo. Poi, nel
1348 si traduce nella lingua serba il Sintagma di Viastar, un’esauriente enciclopedia del diritto
bizantino, ecclesiastico e laico.
Per le question! agrarie si utilizzava la «legge di Giustiniano», una breve compilazione,
comprendente solo 33 articoli dell’antico Nomos Georgicos bizantino. Il piu importante
monumento giuridico della Serbia medioevale, la Legislazione di Dusan del 1349 negli antichi
manoscritti non appare mai da sola, ma sempre al terzo posto dopo le raccolte serbo-bizantine,
il sintagma abbrevviato e la legge di Giustiniano. Questo fatto di per sb parla sufficientemente
dell’influenza del diritto romano-bizantino sul diritto serbo, non solo nel senso del contenuto
ma anche nel senso formale. In altre parole, lo zar Dusan, leggendo sul grande Giustiniano,
nell’introduzione del Sintagma di Viastar voleva sostenerlo, per cui la sua Legislazione andava
sempre insieme alle leggi analoghe nel Codice, nel Digesto e nelle Novelle di Giustiniano.
La seconda fase, ancora dell’influenza indiretta del diritto romano sul diritto serbo, ciob
l’emanazione della legge risale al XIX secolo, periodo di emanazione del SGZ. Questa
influenza ё stata resa possibile e si ё realizzata grazie allo sviluppo e all’affermazione dei nuovi
Карайович-Станковнч Эмилия - профессор римского права юридического факультета в университете
г. Крагуевац (Югославия).
1 A. SOLOVLJEV, La storia dei diritti slavi, la legislazione di Stefan Dusan, lo zar di Serbia e Grecia, Belgrade, 1998,
p. 189.
Э. КАРАЙОВИЧ-СТАНКОВИЧ
203
rapporti nella societa e nell’economia2. Prima di tutto, lo sviluppo della proprieta privata nel
capitalismo richiedeva un’adeguata regolazione giuridica. I quadri giuridici esistenti e le
soluzioni praticabili diventano stretti. La piena liberty di commercio era gift stata sancita con la
precedente emanazione delle prescrizioni giuridiche, perd con lo sviluppo e la moltiplicazione
dei rapporti sociali cresce anche la necessita dell’emanazione di un codice di diritto privato.
Inoltre, era di notevole importanza il desiderio di Milos, dopo la liberazione dal potere turco, di
avvicinare la Serbia all’Europa, о meglio di inserirvela, stringendo prima di tutto i legami della
Serbia con 1’allora potente monarchia Austro-Ungarica. Milos risolveva i diversi problemi
concreti imposti dalla quotidianita, innanzitutto quelli di giurisdizione, perd allo stesso tempo
aveva capito la necessita di emanare una legge piu ampia, la cui realizzazione avvenne con la
promulgazione del SGZ.
Non ё facile valutare 1’importanza e 1’influsso del diritto romano sull’emanazione del SGZ,
sia nella parte influenzata dalle fonti del diritto romano, sia in quella in cui il diritto romano
rappresentava un diritto generale. Fino a quel punto tutte le leggi si fondavano sul diritto
romano. Da noi nessuno aveva mai dedicato una sufficiente attenzione all’influsso del diritto
romano, a differenza della scienza giuridica austriaca che invece aveva approfondito la
questione. L’ABGB era stato scritto seguendo le idee e i progress! della scuola di diritto
naturale. I redattori Martini e Zailler erano professori di diritto naturale, perd nonostante questo
si nota anche 1’influsso del diritto generale, applicato nei paesi austriaci fino all’emanazione del
Codice. Inoltre sono state trasmesse alcune disposizioni della legge di Maria Teresa e Giuseppe
II. Le indagini piu recenti indicano che nella redazione della Legge e stato utilizzato anche il
diritto romano, prevalentemente quello conservato nel codice di Giustiniano3.
Risulta certamente assai complessa la questione di stabilire quanti argomenti Jovan Hadzic,
autore di SGC, abbia tratto dal contenuto dell’ABGB. Ha soltanto tradotto, abbreviate e
adeguato al diritto consuetudinario serbo la parte relative ai rapporti famigliari ed ereditari;
oppure il Codice rappresenta qualcosa di piu significative? Ё importante, al riguardo, accennare
aH’opinione di alcuni civilisti che contestano 1’importanza dell’ABGB, con 1’argomento che
anche la traduzione in lingua serba del Codice civile di Napoleone ha fomito un rilevante
contribute4.
Inoltre accenniamo al fatto che 1 ’autore del nostro codice, Jovan Hadzic, era uno dei Serbi
piu istruiti del suo tempo: eccellente legale, buon conoscitore della lingua latina, aveva
conseguito il titolo di dottore in scienze nell’universitit di Vienna. E impossibile che un esperto
come lui, oltre alia fonte diretta, 1’ABGB, non si fosse rivolto anche al Codice di Giustiniano.
Da tutti questi fatti, risulta veramente necessario svolgere un’indagine ampia ed
approfondita circa 1’influsso del diritto romano sull’emanazione del SGZ, in quanto al volume,
alle origini e alia modalita.
Gia a prima vista, un notevole segnale dell’influsso del diritto romano risulta essere il
sistema tripartite di Gaio5. Nel primo articolo del Codice sono contenute le disposizioni del
diritto delle persone e dei rapporti famigliari; 1’articolo due, nel suo primo paragrafo,
comprende le disposizioni dei diritti reali ed ereditario, mentre il secondo paragrafo ё dedicato
al diritto delle obbligazioni; segue 1’articolo tre che contiene le regole sulle modalita di
acquisizione, modificazione e cessazione dei diritti e le disposizioni sul processo civile.
Nell’ambito del diritto di persone e di famiglia si nota un particolare influsso del diritto
romano.Vorrei accennare soltanto al fatto che la regola sulla tutela del nascituro, bambino
ancora non nato, ha trovato il suo posto anche nel SGZ, par. 436.
Nell’ ambito dei diritti reali, 1’influsso del diritto romano risulta ancora piu forte e piii
evidente; ad iniziare proprio dalla classificazione dell’articolo due, modellata sulle Istituzioni
2 R. GUZINA, Cenni storici sul carattere e importanza del SGZ dal 1844, Gazzetta storica 1, Belgrade, 1949, p. 28
3 STEINWENTER, Der Einfluss der Romischen Rechtes auf die Kodifikation des blirgerlichen Rechtes in Osterreich in
L’Europa e il diritto romano. Studi in memoria di Paolo К os c hake r, vol. I. Milano, 1954, p. 405.
4 B. BlaGOJEVIC, Influsso del codice civile francese al codice civile in Serbia, in Pravna misao 6, 1940, p. 83.
5 Gai. Inst. I. 8.
6 Paulus-D. 1. 5. 7. 43: Nasciturus pro iam nato habetur quotiens de commodis ipsius partus quaeritus
204
РИМСКОЕ ПРАВО И СОВРЕМЕННОСТЬ
di Gaio. La divisione di Gaio delle cose in corporates e incorporates, попсЬё la loro
definizione ё stata adottata nel par. 1847. Secondo Gaio, le cose corporali sono «quae tangi
possunt», e invece Hadzic definisce piii genericamente che sono corporali «le cose che si
notano altri sensi crollano», mentre gli esempi concreti indicati portano alia conclusione che
proprio il contenuto di Gaio era stato il punto di partenza. Nel SGZ, par. 187, 259, i frutti,
nonche gli alberi, fmche non si staccano da terra si considerano parte integrante del terreno,
come nelle fonti giuridiche romane8. Sulle cose che appaiono «sotto lo stesso поте» - unity
delle cose - si parla nel par. 191 del SGZ, proprio nello stesso senso dei giuristi romani9.
11 SGZ aveva adottato il concetto romano di possesso (par. 198). Nonostante le
interpretazioni diverse e inconvenienti, a causa della traduzione poco precisa, bisogna
affermare che questo rappresenta il vero concetto romano di possesso.
Il concetto fondamentale della propriety, la possibility del titolare di comportarsi a suo
piacimento nei confronti delle cose, la sua sovranity sulle cose10 sono stati espressi nel par. 211
con la seguente formulazione: «Ciascun serbo ё un sovrano perfetto delle sue propriety, per cui
ha il diritto di godeme, dispome ed escludeme chiunque a sua volonty». La definizione della
compropriety nel par. 215 risulta particolarmente carente nel suo secondo punto, poichd
ammette la possibility di avere anche una propriety divisa, e questa soluzione ha le sue radici
nell’interpretazione degli antichi giuristi romani11.
Al ricorso rei vindicatio si dedica il par. 218-224 e somiglia nella legittimity passiva
(par. 218), nel carico di giustificazione (par. 219), nonchd nei casi di evitare inizio del
procedimento (par. 224).
Quando parliamo delle modality di acquisto della propriety, non si nota un influsso
sistematico del diritto romano. Alcune regole sono adottate, per essere poi escluse (e cid
stupisce non poco) nel quadro delle stesse modality d’acquisto, mentre risultano applicate nelle
altre categorie di cose. Per esempio, esiste un grande numero di disposizioni che si riferiscono
specificamente all’occupazione, perd, risultano adottate dal diritto romano solo quelle che si
riferiscono alia selvaggina (par. 235, 236); ai pesci (par. 237) e alle api (par. 240, 242)12.
Vi ё un influsso del diritto romano anche nel diritto di pegno: il diritto di pegno ё un diritto
di accessione (par. 306); le basi di questo diritto sono uguali (par. 306, punto 3)13; una cosa
impegnata non si poteva utilizzare (par. 318)14; il diritto di vendita delle cose impegnate
(par. 312); divieto di trattare le clausole commissorie (par. 843)’5; le modality di cessione del
diritto di pegno (par. 324, 325); infine il concetto romano «prior tempore potior iure» ha
trovato il posto nel par. 33016.
Il maggior influsso del diritto romano appare indubbiamente nella parte del Codice che
regola gli iura in re aliena. Per quanto si riscontrino alcune difformity rispetto alle soluzioni
romane, pur tuttavia 1’influsso del diritto romano ё veramente notevole. In modo particolare
bisogna accennare il fatto che un elenco dettagliato e 1’adozione di tutti i fatti reali dei rapporti
ufficiali del diritto romano risultano di un’importanza particolare, регсЬё viene introdotto
1’ordine e limitata 1’antica usanza serba di utilizzare tutti i terreni per i pascoli e i transiti,
nonostante il diritto di propriety17. Il principio fondamentale dei rapporti ufficiali di non agire, ё
contenuto nel paragrafb 34318 попсЬё la sua esclusione, qualora i rapporti ufficiali fossero
’Gai. Inst., II, 12-14.
‘Gai. D. 6. 1.44; Pomp. D. 19. 1. 44.
’Pomp. D. 41.3. 30.
10 Bart. D. 24. 3. 7. 12. 3: in re propria quilibet est moderator el arbiter.
" Ulp. D. 1. 6. 5. 15.
12 Gai. D.41. 1.3 e 1.2. 1. 12.
13 Ulp. D. 13. 7. 1. C4. 27. 3(2); Ulp. D. 13. 7. 11. 6; D. 20. 1.21; African. D. 47. 2. 62. 8, Nerat. D. 20. 2. 4.
14 Gai. D. 47. 2. 55.
15 C. 8. 343. Lex commissoria e stata vietata con la costituzione dello zar Costantino.
16 C. 8. 17.3.
17 R. GUZINA, Allegata alia storia dello sviluppo rapporti di proprieta in Serbia nel XIX secolo, in Annuari della
Facolta di giurisprudenza a Belgrade 18, 1970, N. 1-2, p. 35, 37.
“Pomp. D. 8. 1. 15. 1.
Э. КАРАЙОВИЧ-СТАНКОВНЧ
205
contenuti nel diritto di appoggiare la propria casa al muro altrui, il che rende obbligati di
mantenere nelle buone condizioni tale muro19. I rapporti ufficiali sono ripartiti, come nel diritto
romano in quelli reali (par. 332) e personal! (par. 333). Segue anche la ripartizione romana nei
rapporti servitu, distinguendo tra servitu rustiche (par. 335) e servitu urbane (par. 336). Come
nel diritto romano, nel par. 340 risulta che i rapporti ufficiali vengono costituiti conformemente
a una legge, contratto, testamento о sentenza.
La definizione e la ripartizione dei diritti reali su cose altrui (par. 338) ё romana, cosi come
ё romana la definizione deH’usuffutto (par. 374)20. Usanza che ha trovato il posto nei par. 372,
373 pure risulta appoggiata sui fondamenti romani21.
11 diritto ereditario nel SGZ si trova all’ultimo posto fra i diritti reali e non costituisce
oggetto della presente esposizione, in quanto vi sono notevoli divergenze rispetto al ABGB per
comprensibili rapporti di rispetto delle usanze serbe in materia. Pertanto, non deve stupire il
fatto che in questa parte del Codice possa essere considerate inesistente 1’influsso del diritto
romano.
I grandi codici, quale era il SGZ per la Serbia, solitamente nascono nei tempi tumultuosi,
quale meccanismo indispensabile per la regolazione dei rapporti costituiti recentemente ovvero
dei tentativi di fermare о risolvere determinate crisi. Alcune volte essi sono frutto delle ambi-
zioni di Sovrani autoritari, intenzionati a lasciare le tracce evidenti e una impronta della loro
epoca. Diciamo che il SGZ ё un misto di ambedue le disposizioni: della nuova epoca e dei
nuovi rapporti che richiedevano nuove soluzioni; del desideri di Milos di restare nella memoria
storica anche per quest’opera. 11 SGZ costituisce dunque il risultato di questi fatti, nonchd della
considerazioni di cui godeva il diritto straniero. Resta la questione di stabilire quale fu
1’influsso diretto del diritto romano nel momento in cui apparve urgente la necessity emanare
un codice; e se tale influsso avrebbe potuto essere ancora piu ampio. Certamente avrebbe
potuto essere maggiore. Tuttavia, anche cost sia direttamente, sia per quella parte in cui era
stato adottato attraverso le regole dell’ABGB, il diritto romano ebbe senz’altro un ruolo di
grande rilievo nello sviluppo del sistema giuridico in Serbia. Bisogna aggiungere che per un
maggior influsso del diritto romano era necessario anche un grado superiore di sviluppo dei
rapporti commerciali.
Э. КАРАЙОВИЧ-СТАНКОВНЧ
Распространено мнение, что Гражданский
кодекс Сербии (SGZ) - не более чем сокращен-
ная версия Гражданского кодекса Австрии
(ABGB). Цель данной статьи - напротив, пока-
зать степень прямого влияния римского права
на SGZ.
Первая волна влияния римского права на
сербское законодательство связана с византий-
ским церковным законодательством, в част-
ности с переводом Номоканона, предпринятым
Свети Савой в 1219 г., оказавшим также влия-
ние и на сербское гражданское право. Для
аграрных вопросов использовался так называе-
мый «Закон Юстиниана» - компиляция 33 ста-
ВЛИЯНИЕ РИМСКОГО ПРАВА
НА ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС СЕРБИИ
(РЕЗЮМЕ)
тей из византийского Nomos Georgicos. Даже
самый значительный из собственно сербских
юридических памятников, Законодательство
Душана, упоминается в источниках на третьем
месте после сербско-византийских источни-
ков - сокращенной Синтагмы и закона Юсти-
ниана, что уже само по себе свидетельствует о
роли римско-византийского права в сербском
средневековом законодательстве.
Вторая стадия непрямого влияния римского
права на сербское связана с выходом в XIX в.
Гражданского кодекса Сербии, необходимость
в котором была обусловлена развитием эконо-
мических отношений в стране и желанием
'’Paul. D. 8. 2. 33
20 Paul. D. 7. 1. 1.
21 Ulp. D. 7. 8. 2.
206
РИМСКОЕ ПРАВО И СОВРЕМЕННОСТЬ
Милоша после освобождения от турецкой
власти приблизить (в юридическом и культур-
ном смысле) Сербию к Европе. Кодекс был
составлен под явным влиянием австрийского
ABGB. Следует, однако, исследовать соотно-
шение материала, заимствованного из ABGB и
непосредственно из римского права.
SGZ следует Гаю в трехчастной системе
изложения: 1) семейное право; 2) вещное и
наследственное право, а также обязательствен-
ное право; 3) способы приобретения, измене-
ния и уничтожения прав, а также процедурно-
правовые вопросы.
В семейном праве достаточно заметно влия-
ние римского права, например, соблюдение
принципа nasciturus pro natu habentur. В вещ-
ном праве такое влияние еще более очевидно -
в определении классов вещей, сущности соб-
ственности. Залоговое право обнаруживает
общность многих институтов с римскими про-
тотипами, в частности в правиле prior tempore
potior iure.
© A. H. Коржов, 2000
А. Н. КОРЖОВ*
НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИНСТИТУТА
ЦЕССИИ В РИМСКОМ ПРАВЕ И
СОВРЕМЕННОМ ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
В настоящее время одной из ключевых проблем, связанных с институтом цессии, яв-
ляется вопрос о соотношении уступки права требования (cessio) и уведомления должника
о совершении такой уступки (denuntiatio). В соответствии со ст. 389 действующего ГК
РФ уступка права требования происходит в той форме, какая установлена для соверше-
ния сделки, права по которой уступаются. Иными словами, если уступаются права по
сделке, требующей простой письменной формы, то и уступка происходит в этой форме,
если требуется государственная регистрация сделки или права, то и уступка происходит
в момент их государственной регистрации. Моментом перехода права требования к но-
вому кредитору российский законодатель признает момент оформления этого перехода в
соответствии с требованиями законодательства.
С другой стороны, в соответствии со ст. 382 ГК РФ требуется письменное уведомле-
ние должника о состоявшемся переходе права требования. Пока оно не произведено,
исполнение в пользу первого кредитора (цедента) считается действительным. Кроме
того, в соответствии со ст. 385 ГК РФ, до представления должнику доказательств совер-
шения цессии он вправе не исполнять обязательство. Цедент обязан предоставить для
этой цели цессионарию все необходимые документы и сведения, имеющие значение для
осуществления требования.
Если обратиться к теоретическим дискуссиям, имевшим место еще в XIX в., когда на
основе переосмысления опыта римского права и национальных юридических обычаев
народы Европы создавали национальные гражданские кодексы, то можно отметить, что
российский законодатель вольно или невольно воспринял теоретическую конструкцию,
разработанную одним из создателей Германского гражданского уложения Бернгардом
Виндшейдом, который рассматривал соотношение cessio и denuntiatio, уподобляя его
соотношению акта заключения договора о передаче вещи и фактического завладения ею
приобретателем. Он даже считал возможным говорить о «завладении требованием»,
считая до того момента кредиторами обоих - и цедента, и цессионария* 1. Другой корифей
немецкой науки пандектного права, Г. Дернбург, не желая принимать терминологию
Б. Виндшейда, говорил о том, что цедент, хотя не состоит больше кредитором, тем не
менее, по отношению к должнику, является управомоченным, как кредитор2. Так или
иначе, но в пандектном праве было воспринято мнение, что до уведомления должника он
может совершать со старым кредитором все касающиеся требования юридические дей-
ствия, а эти действия, по выражению немецких пандектистов, «и дают господство по
отношению к обязательству»3. Из этого вытекает зафиксированная в российском Граж-
данском кодексе возможность погашения обязательства его исполнением старому креди-
‘ Коржов Александр Николаевич - кандидат юридических наук, заведующий кафедрой гражданско-правовых
дисциплин Санкт-Петербургского Юридического института Генеральной прокуратуры Российской Федера-
ции. Статья подготовлена в рамках научного гранта РФФИ № 99-06-80042.
1 Виндшейд Б. Об обязательствах по римскому праву. СПб., 1875. С. 187 и след.
2 Дернбург Г. Пандекты. М., 1911. Т. 2: Обязательственное право. С. 130.
3 Бернгефт Ф.. Колер И. Гражданское право Германии. СПб., 1910. С. 241.
208
РИМСКОЕ ПРАВО И СОВРЕМЕННОСТЬ
тору до уведомления должника. Однако пандектисты указывают еще на целый ряд воз-
можных ситуаций. Так, если должник до уведомления о состоявшейся цессии приобрета-
ет годные к зачету встречные требования, то он имеет право зачета, несмотря на уже
последовавшую передачу права требования от цедента к цессионарию. Это логически
вытекает из всего вышеизложенного, к тому же возможно, что он приобрел эти требова-
ния именно с целью предъявить их к зачету, и отказ в праве зачета был бы несправедли-
вым ухудшением его юридического положения. С другой стороны, раз цедент уже пере-
дал право требования, он сам не может предъявить его к зачету против требования
должника4.
В соответствии со ст. 386 ГК РФ «должник вправе выдвигать против требования но-
вого кредитора возражения, которые он имел против первоначального кредитора к мо-
менту получения уведомления о переходе прав по обязательству к новому кредитору».
Иначе решается этот вопрос в римском праве. Римский юрист Павел писал: «Возражение
о недобросовестности, которое можно было противопоставить старому кредитору, теря-
ет силу в отношении нового кредитора, которому был переведен должник»5. Это мнение
было высказано по поводу активной «чистой» делегации (delegatio рига), совершенной в
форме заключения договора должника с новым кредитором, посредством которого про-
исходила новация - «обновление обязательства» с заменой субъекта права требования.
В том же отрывке «Дигест» Павел аргументирует свое мнение тем, что новому кредито-
ру нелегко узнать истинную подоплеку взаимоотношений должника и старого кредитора.
Это мнение тем более справедливо для цессии, которая, в отличие от делегации в форме
новации, не предполагает участия должника в замене личности кредитора.
Вместе с тем уже в римском праве не было единства по данному вопросу. Дело в том,
что положение о бесспорности требований цессионария противоречит фундаментально-
му принципу римской юриспруденции: «никто не может перенести на другого больше
права, чем имел бы сам»6. Ульпиан, не менее авторитетный римский юрист, чем Павел, в
связи с цессией, происходившей при продаже наследства в целом, указывал:
«Покупатель (наследства) должен иметь не больше и не меньше прав, чем имел бы на-
следник»7. Таким образом, российский законодатель в рассматриваемом вопросе пошел
по пути, логически вытекающему из общих принципов права, хотя и небесспорному с
точки зрения практической целесообразности.
В ГК РФ прямо не говорится о случае, когда происходит уступка мнимого права тре-
бования, вытекающего из фиктивной сделки. Следуя традиции пандектного права, следу-
ет признать, что если мнимый характер требования не очевиден из долгового документа,
а должник не может доказать своей особенной и личной заинтересованности в том, что-
бы цессия не состоялась, то возражение о притворности цессии не допустимо, поскольку,
каково бы ни было отношение в действительности, с внешней стороны цедент все же
уполномочил цессионария на взыскание долга, и этого достаточно для признания право-
мочий последнего.
Для понимания юридической природы цессии важен вопрос об объеме прав, переда-
ваемых цедентом цессионарию. В соответствии со ст. 384 ГК РФ, если законом или до-
говором не предусмотрено иное, право первоначального кредитора переходит к новому
кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода
права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение
обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на не-
уплаченные проценты. Следует отметить, что к этому вопросу российский законодатель
подходит более радикально, чем это имело место в пандектном праве, поскольку послед-
нее, распространяя цессию на проценты за просрочку, требования интереса, договорные
4 Бернгефт Ф., Колер И. Гражданское право Германии. С. 241.
5 Paul. D. 46. 2. 19: Doli exceptio quae poterat deleganti opponi, cessat in persona creditoris, cui quis delegatus est.
6 Ulp. D. 50. 17. 54: nemo plus iuris ad alium transferre potest quam ipse haberet.
7 Ulp. D. 18. 4. 2pr.: neque amplius neque minus iuris emptor (hereditatis) habeat quam apud heredem futurum esset.
A. H. КОРЖОВ
209
проценты, которые должны нарасти в будущем, а также и на не вступившую в силу не-
устойку, тем не менее не считает уступленными цессионарию уже начисленные, но еще
не уплаченные договорные проценты и уже вступившую в силу, но неуплаченную не-
устойку.
Важно различать акт цессии и ее каузу - т. е. ту непосредственную цель, ради кото-
рой старый кредитор (цедент) уступил свое право произвести взыскание с должника
новому кредитору (цессионарию). В самом деле, цессия может быть произведена по
различным основаниям. Цедент может продать принадлежащее ему право требования,
подарить его или обменять на иное предоставление (вещи, услуги, прощения его соб-
ственного долга и т. п.). Что, если цель не будет достигнута, т. е. цедент, уступив при-
надлежащее ему право требования, не получит обещанного ему взамен предоставления
от цессионария? Действующий ГК РФ не содержит никаких указаний по этому поводу,
впрочем, как и предшествующий Кодекс РСФСР 1964 г. Как правило, его обходят мол-
чанием и комментаторы8. Вопрос этот не был однозначно урегулирован и законодатель-
ством дореволюционной России, которое, к тому же, не признавало передаваемости
обязательств в виде общего положения и указывало только на отдельные случаи такого
рода9. Таким образом, на уровне «доктринального толкования» отечественная юриспру-
денция не выработала однозначной точки зрения на эту проблему.
Из описанной выше ситуации есть два возможных выхода. Во-первых, можно оспо-
рить действительность совершенной цессии и вновь поставить цедента на место креди-
тора. Во-вторых, можно признать, что цессия в данном случае имеет необратимый ха-
рактер, и предоставить цеденту возможность взыскания с цессионария своего интереса.
В первом случае может пострадать должник, который уже произвел уплату новому кре-
дитору, а теперь вынужден вторично производить платеж и взыскивать с цессионария
недолжно уплаченное. При этом вполне возможно, что возврат уплаченного цессиона-
рию будет полностью или частично невозможен в силу объективных причин (например,
банкротства последнего). Во втором случае по сходным причинам может претерпеть
убытки цедент.
Очевидно, и здесь будет небесполезно обратиться к опыту римского права. Римская
юриспруденция рассматривала цессию как абстрактную сделку, действительную вне.
зависимости от достижения ее causa, т. е. ближайшей цели, ради которой цессия была
совершена. Это совершенно естественно, поскольку для должника весьма затруднитель-
но выяснить все обстоятельства взаимоотношений цедента и цессионария. К тому же,
признание зависимости действительности цессии от достижения цели ее совершения
ставит должника в неравное положение, поскольку, не имея возможности влиять на со-
вершение этого акта, он вынужден был бы нести риск, связанный с возможной недобро-
совестностью цессионария. Таким образом, логично возложить возможные неблагопри-
ятные последствия, связанные с недобросовестностью цессионария, на цедента, который
добровольно согласился на совершение этой сделки, имея в виду получение каких-то
выгод в свою пользу. Следовательно, должнику следует удостовериться лишь в действи-
тельности акта цессии, но не ее основания. Аналогичное мнение возобладало и в герман-
ской науке пандектного римского права и нашло отражение в ст. 398 Гражданского уло-
жения для Германской империи. Эта трактовка цессии как сделки абстрактной должна
быть, по нашему мнению, воспринята и российским правом.
Отдельного рассмотрения заслуживает вопрос о том, является ли цессия возмездной
или безвозмездной, поскольку Гражданский кодекс прямо не говорит об обязательности
ее возмездного характера. Имеет цессия возмездный характер или нет, не должно при-
ниматься во внимание при возникновении споров о ее действительности, но, коль скоро
какое-то предоставление взамен уступки права требования было обещано, оно несом-
ненно является предметом отдельного обязательства между цедентом и цессионарием.
8 См., например. Гражданское право: Учеб. / Под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. М., 1997. Т. 1. С. 514-517.
9 Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1995. (по изд. 1907 г). С. 288.
210
РИМСКОЕ ПРАВО И СОВРЕМЕННОСТЬ
В этой связи интересен вопрос о безвозмездной цессии, при которой и цедент, и цессио-
нарий - юридические лица. Такая цессия фактически является дарением. При этом
ст. 575 ГК РФ прямо запрещает дарение между коммерческими организациями. Очевид-
но, в таком случае речь идет о противозаконной сделке, которая юридически недействи-
тельна. Что касается недействительности цессии в силу иезакоиности данной сделки или,
например, в силу иедееспособиости цедента, то здесь и римское право признает, что
должник обязан в пользу старого кредитора, и современная доктрина, по нашему мне-
нию, также должна воспринять эту точку зрения.
A. N. KORZOV
Attualmente uno dei problemi chiave legati
alia cessione ё quello del rapporto tra la cessione
del diritto di richiesta (cessio) e I’avviso del debi-
tore circa I’atto di tale cessione (denuntiatio). Il
momento di passaggio del diritto di richiesta al
nuovo creditore nella legislazione russa ё riconos-
ciuto quello di formulate e regolare questo passag-
gio conformemente alle norme della legislazione.
Il Codice Civile della Federazione Russa richiede
un avviso scritto per informare il debitore del
passaggio del diritto di richiesta. La costruzione
dell’istituto di cessione fu creata dal legislatore
russo principalmente sul modello del diritto delle
pandette, che permette al debitore di effettuare
I’esecuzione a favore del vecchio creditore, prima
che venga eseguita la denuntiatio, estinguendo in
tai modo qualsiasi obbligo. Anche dopo I’esecu-
zione della cessione ё possibile una messa a conto
delle controrichieste del debitore contro il cedente,
acquistati dal debitore prima del momento della
denuntiatio.
Secondo il diritto russo il debitore pud
eccepire contro il cessionario tutte le obiezioni che
egli aveva contro la richiesta del cedente. Cid ё
ALCUNI PROBLEMI DELL’ISTITUTO
DELLA CESSIONE NEL DIRITTO
ROMANO E NEL DIRITTO CIVILE DELLA
FEDERAZIONE RUSSA
(RIASSUNTO)
una conseguenza logica del principio nemo plus
iuris transferre potest quam habet.
Nei riguardi della cessione del diritto fittizio
della richiesta, vige la regola di impronta pandet-
tistica, secondo la quale sono da considerate validi
i poteri del cessionario non appena il cedente lo
abbia autorizzato a riscuotere il debito.
Quanto al volume dei diritti trasmessi dal
cedente al cessionario, il legislatore russo ё
perfino piu radicale di quanto era stato statuito nel
diritto delle pandette, cedendo all’ultimo anche il
diritto agli interessi non pagati.
Gii i giuristi romani avevano riconosciuto che
la cessione ё una transazione astratta. La sua
validity non dipende dal raggiungimento о meno
dello scope della sua conclusione (causa). Questo
parere ё praticamente giustificato e viene seguito
rigorosamente dai giuristi russi.
In quanto all’invalidiU della cessione in virtu
dell’illegittimiU di una transazione o, per esempio,
in forza all’incapacitA del cedente, anche qui il
diritto romano riconosce, che il debitore tiene
1’obbligo a favore del vecchio creditore, e la
dottrina modema, secondo il nostro parere, deve
anch’essa adottare questo punto di vista.
© С. А. Салтанова, 2000
С. А. САЛТАНОВА*
НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО
РЕГУЛИРОВАНИЯ ОБОРОТА
НЕДВИЖИМОГО ИМУЩЕСТВА
В РИМСКОМ ПРАВЕ И СОВРЕМЕННОМ
ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ РОССИИ
В последние годы в России после длительного «советского периода», когда понятию
недвижимости не придавалось особого значения, наблюдается динамичный процесс
становления и развития законодательства, регламентирующего оборот недвижимости.
Процесс этот сложный, противоречивый, изобилующий целым рядом проблем как тео-
ретического, так и практического свойства. В связи с этим, на наш взгляд, представляет
интерес сравнительный анализ правового регулирования оборота недвижимости в рим-
ском праве, дореволюционном и в современном российском законодательстве.
Несомненной заслугой римских юристов является проведенное ими деление вещей на
движимые (res mobiles) и недвижимые (res immobile).
К недвижимости в римском праве относились прежде всего земля (solum), земельные
участки, включая недра земли и воздушное пространство над земельным участком. По
учению римских юристов, право собственности на землю простирается вглубь под по-
верхностью и вверх над нею до бесконечности’. Все то, что было органически связано с
землей (насаждения, посевы и т. п.), а также постройки, фундаментально прикрепленные
к земле, признавалось естественной или искусственной частью поверхности земли - res
soli, считались ее составными частями, которые подчинялись следующему правилу: сде-
ланное на поверхности следует за поверхностью2. В Древнем Риме невозможно было
продать здание отдельно от земельного участка. Судьба построек следовала судьбе глав-
ной вещи, коей являлась земля.
Современное гражданское законодательство России дает легальное определение не-
движимого имущества, основные признаки которого вполне корреспондируют понятию
недвижимого имущества, разработанному римскими юристами: «К недвижимым вещам
(недвижимому имуществу) относятся земельные участки, участки недр, обособленные
водные объекты и все, что прочно связано с землей, то есть объекты, перемещение кото-
рых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно, в том числе леса, много-
летние насаждения, здания, сооружения»3. Вместе с тем к недвижимости по российскому
законодательству отнесены и объекты, не имеющие связи с землей, но подлежащие госу-
дарственной регистрации: воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания, кос-
мические объекты.
В отличие от римского права российское законодательство допускает возможность
отчуждения зданий и сооружений отдельно от земельного участка, на котором они рас-
положены. Специальные нормы (ст. 552 и 553 ГК РФ) посвящены регулированию этого
вопроса. То есть применительно к российскому законодательству известный римский
тезис «сделанное на поверхности следует за поверхностью» может быть перефразиро-
Салтанова Светлана Анатольевна - кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданско-правовых дисци-
плин Санкт-Петербургского Юридического института Генеральной прокуратуры Российской Федерации.
1	Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. М., 1998. С. 203.
2	Косарев А. И. Римское частное право. М., 1998. С. 107.
3	Гражданский кодекс Российской Федерации. Ч. 1. Ст. 130.
212
РИМСКОЕ ПРАВО И СОВРЕМЕННОСТЬ
ван в антитезис «поверхность следует за сделанным на поверхности». Такое положение
вещей во многом объясняется сложившимся в стране порядком правового регулирования
земельных участков, которое осуществлялось земельным правом обособленно и незави-
симо от других объектов (зданий и сооружений). Следует также учитывать то, что на
сегодняшний день в нашей стране отсутствует полноценное законодательство о земле
(не принят новый земельный кодекс, не вступила в силу глава 17 Гражданского кодекса
Российской Федерации, посвященная праву собственности и другим вещным правам на
землю). Здания и сооружения активно и быстро включаются в гражданский оборот, в
отношении земли этот процесс идет медленно. С учетом этого в гражданском законода-
тельстве нашел отражение приоритет интересов собственника здания над интересами
собственника земельного участка. С развитием оборота земель, по всей видимости, по-
требуется корректировка положений ГК РФ о приоритете прав собственника здания и
законодательное развитие такого института, как право застройки на чужой земле.
Вместе с тем законодательство России, подобно римском праву, подразделяет зе-
мельные участки по своему целевому назначению, выделяя в том числе сельскохозяй-
ственные земли (rustica) и городские (praedia urbana).
Несмотря на общепризнанный факт, что римское право не предусматривало какого-
либо специального режима для оборота недвижимого имущества и деление вещей на
движимые и недвижимые не имело особого юридического значения, тем не менее хоте-
лось бы обратить внимание на некоторые моменты, определяющие специфику правового
регулирования недвижимого имущества в Древнем Риме. Представляется, что основные
принципы современного оборота недвижимого имущества - формальность и гласность
(публичность) дали свои первые ростки уже на римской почве. Основной проблемой
правового регулирования недвижимого имущества было и до сих пор остается достиже-
ние гармоничного сочетания частных и публичных интересов, оптимальное соотношение
частноправовых и публично-правовых норм. От того, в какую сторону делается крен, во
многом зависит и общая картина правового регулирования.
Правовое регулирование оборота недвижимости в Древнем Риме было различным в
разные периоды существования римского государства. Первоначально недвижимость
(земля) находилась в коллективном обладании и не являлась предметом оборота. Затем,
когда земли стали принадлежать отдельным семьям в лице их глав, распределение земли
между отдельными родами и семьями покоилось на воле всего народа и являлось выра-
жением некоторого общегосударственного, публичного порядка. В отличие от движи-
мых вещей, которыми глава семейства мог распоряжаться неограниченно, семейным
участком он не мог распорядиться по своему усмотрению таким образом (продать, пода-
рить и т. п.), чтобы он выбыл из семейного хозяйства. С течением времени домовладыка
приобретает и по отношению к земле свободу распоряжения.
Следует отметить, что распоряжение недвижимым имуществом сохраняло заметные
элементы публичности. Передача недвижимого имущества, которое наряду с другими
движимыми вещами, составляющими основу земледельческого хозяйства (рабы, рабо-
чий скот) во времена цивильного права относилось к вещам res mancipi, происходила
путем совершения торжественного обряда манципации (mancipatio). Законы XII таблиц
устанавливали дополнительную ответственность продавца недвижимости перед покуп-
щиком по поводу манципации: если размер продаваемого земельного участка, объявлен-
ный продавцом, не соответствовал действительному его размеру, продавец обязан был
заплатить покупщику двойную стоимость недостающей земли4. Наряду с манципацией
формальным и публичным способом передачи вещных прав являлся in iure cessio.
Некоторую аналогию манципации можно обнаружить в дореволюционном россий-
ском законодательстве, где передача недвижимого имущества носила обязательный пу-
бличный характер и требовала совершения специальных действий, которые определя-
лись как «ввод во владение». Подобно манципации это был своего рода торжественный
Памятники римского права. Законы XII таблиц. Институции Гая. Дигесты Юстиниана. М„ 1997. С. 8-9.
С. А. САЛТАНОВА
213
обряд: в присутствии нового владельца и приглашенных смежных (соседних) владель-
цев, местного старосты и свидетелей, возвещали о новом владельце имения, прочиты-
вали ему акт укрепления и составляли вводный лист, который подписывался всеми при-
сутствующими. О совершенном вводе во владение лицо, его производившее, учиняло
отметку на акте укрепления и сообщало о том старшему нотариусу, который делал от-
метку об этом в реестре крепостных дел5 6.
Возвращаясь к римскому праву, надо отметить, что в юстиниановский период утра-
тили свое значение квиритские способы передачи права собственности - манципация и
in iure cessio. Единственным способом перенесения права собственности по договору
остается traditio - простая бесформальная передача вещи. При этом римское право оста-
ется на той точке зрения, что собственность может быть передана только особым вещ-
ным актом - traditio, простого соглашения сторон для этого недостаточно. Однако, про-
возгласив правильный принцип, римское право не учитывало специфику недвижимого
имущества, которое является наиболее важным объектом оборота, на котором основы-
ваются вещные права других лиц (сервитуты, закладные права и т. п.), и не сделало нуж-
ного шага в направлении дальнейшего развития принципа публичности оборота недви-
жимости. Хотя старая манципация и не предоставляла полных гарантий публичности, но
все же она была более публична, чем бесформальная traditio. И в этом отношении отпа-
дение манципации являлось, по утверждению проф. И. А. Покровского, даже шагом
назад. О совершившейся traditio огромного имения мог почти никто не знать; прежний
собственник мог еще долго в широких кругах считаться за реального собственника и
заключать новые сделки о том же имении, которые впоследствии оказывались ничтож-
ными. Если путем traditio вещь была передана тем, кому она была дана лишь во времен-
ное пользование, на хранение и т. п., то даже добросовестный приобретатель вещи права
собственности на нее не получал и настоящий собственник мог отобрать вещь при по-
мощи виндикационного иска. Такое положение вело к подрыву устойчивости и уверен-
ности оборота недвижимого имущества. «Отсутствие публичности составляет поэтому
едва ли не самое слабое место римского права, которое пришлось затем уже самостоя-
6
тельно исправлять новым народам» .
Аналогию с римской traditio можно найти в советском праве. Правда, если в Древнем .
Риме переход от формальной манципации к традицио был обусловлен развитием оборота
недвижимого имущества, в советский период, когда земля и другие основные объекты
недвижимости были национализированы, наоборот, необходимость какого-либо специ-
ального регулирования недвижимого имущества отпала по причине практического от-
сутствия оборота недвижимости. В это время за ненадобностью было «упразднено» даже
деление имущества на движимое и недвижимое (ст. 21 ГК РСФСР 1922 г.). Советское
гражданское право подобно римскому не устанавливало, за некоторым исключением
(например, ст. 238, 239 ГК РСФСР 1964 г.), каких-либо специальных правил для прода-
жи недвижимого имущества, отсутствовала система государственной регистрации прав
на недвижимое имущество и сделок с ним. Земля вообще была изъята из гражданского
оборота, а здания, строения и сооружения передавались с баланса на баланс государ-
ственных предприятий и учреждений без каких-либо публичных формальностей. Такое
положение вещей в период перехода к рыночным отношениям не могло не сказаться
отрицательным образом. Приватизация государственного и муниципального недвижи-
мого имущества породила класс частных собственников недвижимости и способствовала
значительному оживлению оборота недвижимости. В то же время сделки с недвижимым
имуществом в отсутствие единой системы государственной регистрации прав на недви-
жимое имущество и сделок с ним представляли собой достаточно рискованные меро-
приятия. Проследить «историю» объекта продажи и соблюсти юридическую чистоту
сделки было крайне затруднительно. Последствия - возможность оспаривания сделки и
5 Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. М . 1995 С 186-187
6 Покровский И. А. История римского права. СПб., 1999. С 364
214
РИМСКОЕ ПРАВО И СОВРЕМЕННОСТЬ
перспектива утраты права собственности на имущество - проблемы, хорошо известные
римскому праву.
Этот недостаток уже сознавался римскими императорами, и некоторые попытки в
смысле усиления публичности оборота недвижимости могут быть отмечены. Так, по
закону императора Константина предписывалось совершать traditio имения в при-
сутствии соседей - так, чтобы договор заключался торжественно. На западе был распро-
странен обычай торжественного ввода во владение, иногда с записью в окладные книги.
Но все это были обычаи, юридически необязательные. Только в римском Египте дело
обстояло иначе. Там существовал вполне организованный институт обязательной реги-
страции актов о недвижимости - своего рода институт поземельных книг. В главном
городе каждого округа существовало официальное учреждение - так называемые
«библиотеки». Для совершения какого-либо акта на недвижимость необходимо было
предварительное удостоверение указанного учреждения о том, что такое-то лицо являет-
ся собственником данной недвижимости и что на ней нет никаких ограничений, которые
препятствовали бы совершению предложенного акта. На основании такого удостовере-
ния нотариус совершал акт, который затем должен был быть представлен в «библиотеку»
для занесения в особый реестр, который и служил источником сведений о юридическом
положении недвижимостей. Происхождение такого порядка совершения актов с недви-
жимым имуществом осталось до конца невыясненным. К сожалению, местный опыт
Египта не повлиял на общеимперское римское право7. Этот порядок удивительным обра-
зом соответствует современной системе ведения поземельных книг.
Принятие нового Гражданского кодекса РФ, а вслед за ним Федерального закона
«О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», Фе-
дерального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)» и целого ряда других норма-
тивных актов стало законодательным фундаментом для создания в нашей стране единой
системы регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним.
ГК РФ впервые в истории российского законодательства выделил в отдельный пара-
граф нормы, посвященные продаже недвижимости (ч. 2 § 7 гл. 30 ГК РФ), и содержит
специальную норму, посвященную особенностям продажи жилых помещений (ст. 558
ГК РФ).
Закон о регистрации предусматривает поэтапное создание субъектами Российской
Федерации учреждений юстиции по регистрации прав на недвижимое имущество и сде-
лок с ним. Одним из первых в России такое учреждение было создано в Санкт-
Петербурге. Государственная регистрация прав проводится на всей территории РФ по
установленной федеральным законом системе записей о правах на каждый объект не-
движимости в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество. Созда-
ние системы регистрации прав на недвижимость и сделок с ней имеет колоссальное зна-
чение в деле стабилизации, упорядочения и безопасности оборота недвижимости в на-
шей стране, переоценить которое невозможно.
Вместе с тем становление системы государственной регистрации прав на недвижимое
имущество и сделок с ним сопряжено с серьезными проблемами организационного, за-
конотворческого и правоприменительного порядка.
Остановимся лишь на двух моментах. Во-первых, действующее законодательство не
дает однозначного ответа на вопрос о том, все ли сделки с недвижимым имуществом
подлежат обязательной государственной регистрации.
Статья 164 ГК РФ, закрепляющая правило о государственной регистрации сделок,
не содержит конкретного перечня сделок с недвижимым имуществом, подлежащих
государственной регистрации, а отсылает к ст. 131 ГК и к Закону о регистрации прав
на недвижимое имущество и сделок с ним. Однако ст. 13 Г ГК перечисляет лишь виды
подлежащих государственной регистрации прав на недвижимость, а не виды сделок.
Пункт 1 ст. 4 Закона в свою очередь отсылает нас к ст. 131 и 164 ГК РФ. Недостаточная
7 Покровский И А. История римского права. С. 365.
С. А. САЛТАНОВА
215
четкость законодателя в этом вопросе привела к возникновению двух противополож-
ных мнений по данному вопросу. Первая позиция сводится к выводу о том, что все
сделки с недвижимым имуществом подлежат обязательной государственной регистра-
ции8.
Сторонники второй точки зрения, а их большинство, опираются в основном на спе-
циальные нормы ГК РФ, в которых содержатся требования об обязательной государ-
ственной регистрации не всех, а лишь отдельных сделок с недвижимым имуществом, в
частности: ипотека (ст. 399), продажа жилого дома или квартиры (558), продажа пред-
приятия (ст. 560), аренда зданий и сооружений сроком не менее одного года (ст. 658),
аренда предприятий (ст. 658), пожизненное содержание с иждивением (ч. 2 ст. 601,
ст. 584), дарение недвижимого имущества (574)9.
По второму пути пошла и судебно-арбитражная практика10 11.
Статья 550 ГК предусматривает простую письменную форму договоров продажи недви-
жимости путем составления одного документа, подписанного сторонами. Статья 551 ГК РФ
говорит о государственной регистрации не договора продажи недвижимости, а перехода
права собственности на недвижимость по договору продажи недвижимости.
В то же время, связав момент заключения договора купли-продажи недвижимости с
моментом его подписания сторонами, следует признать существование определенного
временного промежутка между моментом заключения договора купли-продажи недви-
жимости и моментом возникновения права собственности покупателя на эту недвижи-
мость. В связи с этим возникает проблема некоторой неопределенности прав продавца и
покупателя недвижимости в этот период. Поскольку закон о регистрации не содержит
правила о сроках регистрации перехода права собственности по договорам купли-
продажи, соответственно, не устанавливает штрафные санкции, то этот период времени
может затянуться надолго. Гражданский кодекс на этот счет не содержит каких-либо
пояснений. Лишь постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда установлено,
что до государственной регистрации перехода права собственности покупатель по дого-
вору продажи недвижимости, исполненному сторонами, не вправе распоряжаться дан-
ным имуществом, поскольку право собственности на это имущество до момента госу-
дарственной регистрации сохраняется за продавцом. С другой стороны, после передачи
недвижимого имущества покупателю, но до государственной регистрации перехода пра-
ва собственности продавец также не вправе им распоряжаться, поскольку указанное
имущество служит предметом исполненного продавцом обязательства, возникшего из
договора продажи, а покупатель является его законным владельцем". В данном случае
не следует забывать и положение п. 2 ст. 551 ГК РФ о том, что исполнение договора
продажи недвижимости до государственной регистрации перехода права собственности
не является основанием для изменений их отношений с третьими лицами. Таким обра-
зом, законодатель разграничивает так называемые «внутренние отношения» между про-
давцом и покупателем по исполнению заключенного договора и «внешние» отношения
сторон договора с третьими лицами. Такое положение вызывает определенные слож-
ности. В данном случае продавца можно сравнить с квиритским собственником, который
передал покупателю вещь без соблюдения строгих правил манципации, а покупателя - с
бонитарным собственником.
8 Чичканов А. Б Государственные гарантии участникам оборота недвижимости должны быть обеспечены //
Арбитражные споры. 1998. № 4(7).
’Яковлева В. Ф Гражданский кодекс Российской Федерации о регистрации прав на недвижимое имущество и
сделок с ним // Кодекс INFO: информационный бюллетень текущего законодательства. 1997. № 14; Постатей-
ный комментарий к Федеральному закону «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и
сделок с ним» / Под общ. ред. П. В. Крашенинникова. М., 1999; Брагинский М. И, Витрянский В. В. Договор-
ное право. М., 2000. Книга вторая: Договоры о передаче имущества.
10 Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда Росийской Федерации от 13 ноября
1997 г. №21.
11 Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25 февраля 1998 г. № 8.
216
РИМСКОЕ ПРАВО И СОВРЕМЕННОСТЬ
Среди прочих негативных последствий такого положения - возможность ареста и об-
ращения взыскания на переданное покупателю имущество по долгам продавца. Закон на
этот счет не содержит каких-либо четких правил. Думается, что при решении этой и ряда
других проблем, возникающих при применении норм, регулирующих оборот недвижи-
мости в России, было бы полезным обращение российского законодателя к положениям
римского права, в том числе к институту владения.
S. A. SALTANOVA
Nell’articolo si da una breve analisi compara-
tive della regolazione giuridica della circolazione
immobiliare nel diritto romano e nella legislazione
russa prerivoluzionaria e attuale.
L’attuale legislazione della Russia (art. 130 del
Codice Civile della Federazione Russa) da una
definizione legale dei beni immobili, i cui caratteri
essenziali corrispondono del tutto al concetto di
beni immobili elaborate dai giuristi romani.
A differenza del diritto romano la legislazione
russa ammette la possibilita dell’alienazione di
edifici e costruzioni separatamente dal terrene su
cui essi sorgono. Cioe nel caso della legislazione
russa la famosa massima romana «II manufatto
sulla superficie segue la superficie» puo essere
trasformata nella sua antitesi «La superficie segue
quello che ё fatto su di essa».
Nonostante il fatto, generalmente riconosciuto,
che il diritto romano non conoscesse un regime
speciale per la circolazione immobiliare e che la
divisione delle cose in mobili e immobili non
avesse una speciale importanza giuridica, si puo
tuttavia individuare una certa specificita della re-
golazione giuridica dei beni immobili nell’antica
Roma. Sembra che i principi basilari della circo-
lazione immobiliare d’oggi - la tbrmalita e la tras-
parenza (il carattere pubblico) - fossero gia presenti
nel diritto romano. A testimoniarlo sono tali mo-
dalita di trasferimento dei diritti reali sui beni
immobili (res mancipi) come mancipatio e in iure
cessio.
Una certa analogia con il regime della
mancipatio si pud trovare nella legislazione russa
prerivoluzionaria, dove il trasferimento dei beni
immobili aveva carattere necessariamente pubblico
e richiedeva il compimento di atti specifici,
definiti come «introduzione nel possesso».
Nel periodo giustinianeo I’unico modo di
trasferire i diritti di proprieta per contralto restava
la traditio, semplice consegna della cosa senza
formalita. Con cid il diritto romano non teneva
ALCUNI PROBLEMI DELLA
REGOLAZIONE GIURIDICA DELLA
CIRCOLAZIONE DEGLI IMMOBILI NEL
DIRITTO ROMANO E NEL DIRITTO
CIVILE MODERNO DELLA RUSSIA
(RIASSUNTO)
conto della specificity dei beni immobili, che sono
1’oggetto piii importante della circolazione su cui
si basano i diritti reali di altre persone (servitu,
diritti di pegno ecc.)
Un’analogia con la traditio romana si pud
trovare anche nel diritto sovietico. Il diritto civile
sovietico, similmente a quello romano. non
stabiliva, salvo poche eccezioni, nessuna regola
specifica per la vendita di beni immobili. Mancava
un sistema di registrazione statale dei diritti sugli
immobili e delle transazioni di essi.
«L’assenza del carattere pubblico costituisce
percid probabilmente il punto piii debole del
diritto romano che dovettero poi correggere da sb i
popoli modemi». Questo difetto era percepito gia
dai giuristi romani e furono intrapresi alcuni
tentativi di rinsaldare il principio di pubblicita
nella conclusione delle transazioni aventi per
oggetto immobili. Nell’Occidente era diffuse il
costume di introduzione solenne nel possesso, a
volte con 1’iscrizione nei libri di capitazione. In
Egitto esistette un istituto ben organizzato di
registrazione obbligatoria degli atti sugli immobili.
Per compiere qualsiasi atto immobiliare era neces-
saria un previo accertamento di uno stabilimento
speciale che una certa persona era il proprietario di
questi beni immobili e che su di essi non era
imposta nessuna limitazione che ostacolasse il
compimento dell’atto in questione. Questo regola-
mento corrisponde in maniera sorprendente al sis-
tema modemo di tenere i libri catastali.
Negli ultimi anni in Russia si svolge un pro-
cesso attivo di creazione del sistema di regist-
razione statale dei diritti sugli immobili e delle
transazioni immobiliari, il che ha un’immensa im-
portanza per la stabilizzazione, la regolamentazio-
ne e la sicurezza della circolazione immobiliare. In
relazione a tutto questo processo, ё di grande
utilita il fatto che il legislatore russo si rivolga alle
norme del diritto romano, compreso 1’istituto del
possesso.
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
SCIENTIA VINCES
С А. Л. Вярс. 2000
А. А. ВЯРС‘
ХРОНИКА VIII КОЛЛОКВИУМА
РОМАНИСТОВ ЦЕНТРАЛЬНО-
ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ И ИТАЛИИ
(ВЛАДИВОСТОК, 5-7 октября 2000)
«Изучение и преподавание римского права.
Личность в системе римского права. Зашита должников».
Юридический институт Дальневосточного государственного университета,
5-7 октября 2000 г.
Первый Коллоквиум романистов социалистических стран и Италии на тему «Римская
история. Римское и современное право. Основные вопросы методологии. Исследования
по римскому праву в социалистических странах» был организован в апреле 1977 г. в
университете им. Карла Маркса в Лейпциге по инициативе Группы по исследованию
распространения римского права и был приурочен к 2730-й годовщине со дня основания
Рима.
Местом проведения последующих Коллоквиумов стали Польша, Чехословакия,
Венгрия, Германская Демократическая Республика и Италия.
VIII Коллоквиум романистов стран Центрально-Восточной Европы и Италии на тему:
«Изучение и преподавание римского права. Личность в системе римского права. Защита
должников» был организован Юридическим институтом Дальневосточного государ-
ственного университета (Владивосток, Россия), Центром по изучению римского права и
юридических систем Итальянского Национального совета исследований (Centro per gli
studi su Diritto romano e Sistemi giuridici del Consiglio Nazionale delle Ricerche) и Группой
по исследованию распространения римского права (Gruppo di ricerca sulla diffusione del
Diritto romano) и прошел 5-6 октября (утром и вечером) и 7 октября (утром) 2000 г. в
стенах Дальневосточного госуниверситета. Официальными языками Коллоквиума в этот
раз стали русский, итальянский и французский.
Коллоквиум начал свою работу утром в четверг 5 октября с приветствий участникам
Коллоквиума: от имени ДВГУ - проректора ДВГУ профессора Рима Мисбаховича Са-
мигулина, от имени края и города- вице-губернатора Приморского края профессора
Евгения Геннадьевича Краснова и зам. главы администрации г. Владивостока Ольги
Гелевны Корольковой. От Центра по изучению римского права и юридических систем
Национального совета исследований (Италия) с приветственными словами выступил
профессор Пьеранджело Каталано, а от Юридического института ДВГУ - профессор
Сергей Дмитриевич Князев и профессор Александр Семенович Шевченко.
После окончания приветственных речей открылось первое пленарное заседание на
тему: «Изучение и преподавание римского права» под председательством профессоров
Ю. В. Качановского и Ф. Сини.
Открыл заседание доклад Key Гуодонга из Центрально-Южного университета поли-
тических наук и юриспруденции Уханя (Китай) на тему: «Основная структура проекта
Гражданского кодекса КНР Центрально-Южного университета политических наук и
юриспруденции Уханя и Институции Гая». Затем выступил директор Института истории
Вярс Александр Александрович - мл. научный сотрудник Института всеобщей истории РАН Хроника под-
готовлена в рамках научного гранта РФФИ № 99-06-80042.
А. А. ВЯРС
219
права Варшавского университета Витольд Володкевич с сообщением «Латинские надпи-
си на новом здании Дворца Правосудия в Варшаве. Знак интереса к римскому праву в
Польше».
Далее были прослушаны доклады Нины Францевны Каучур из Красноярского гос-
университета (Россия) «Преподавание римского гражданского права в системе граждан-
ско-правовых дисциплин», Антуна Маленицы из университета г. Нови Сад (Югославия)
«Влияние римского права на право Сербии» и Михаила Мстиславовича Зубовича из Ир-
кутского госуниверситета (Россия) «Вопросы методики преподавания курса “Римское
частное право” на младших курсах юридического вуза».
На вечернем заседании были заслушаны доклады Татьяны Аркадьевны Филиповой из
Алтайского госуниверситета (г. Барнаул, Россия) «Частное римское право и его роль в
изучении учебного курса “Гражданское право России” (преподавание римского права в
АГУ)», Виктора Владимировича Сонина из Дальневосточного госуниверситета (Россия)
«Из опыта преподавания римского права в юридических вузах», Александра Семеновича
Шевченко из Дальневосточного госуниверситета (Россия) «Роль и значение римского
гражданского права в преподавании дисциплин цивилистического цикла» и Татьяны
Алексеевой (Санкт-Петербург, Россия) «Из истории преподавания римского права в
Санкт-Петербургском университете».
Так же были присланы письменные сообщения из Нижегородского университета
(Россия) от Б. В. Кузнецова и В. Б. Романовской на тему: «Идея римских юристов в ни-
жегородской провинции. Теории естественного права в проповедях нижегородского
епископа Иоанна Дамаскина (70-80 годы XVIII в.)», из университета Крайовы
(Румыния) от Елены Пирву на тему: «Иностранная библиография в румынских учебни-
ках по римскому праву», из университета «Бабеш-Боляй» г. Клуж-Напока (Румыния) от
Мирсеи Дан Боксан на тему: «Изучение и преподавание римского права в Румынии» и из
Екатеринбургского филиала Высшей школы частного права при Президенте РФ (Россия)
от Елены Борисовны Берг на тему: «Римское право и его язык как учебные дисциплины
(современный опыт преподавания латинского языка и римского права)». В конце заседа-
ния прошла дискуссия на темы прослушанных докладов и сообщений.
Второе пленарное заседание состоялось утром 6 октября и было посвящено теме:
«Личность в системе римского права». Оно проходило под председательством профессо-
ров Н. Ф. Качур и Дж. Лобрано.
Открыл заседание доклад Франческо Сини из университета Сассари (Италия) на
тему: «Люди и божества в римской религиозно-правовой системе». Далее последовали
доклады Дмитрия Вадимовича Дождева из Института государства и права РАН (Россия)
«’’Potestas” и “auctoritas” в институтах опеки (tutela) и попечительства (сига): уровни при-
знания правоспособности лица (persona) в римском праве» и В. М. Зубаря из Одесской
юридической академии (Украина) «Понятие negotiorum gestio в римском праве».
После небольшого перерыва выступили с докладами Теодор Самбриан из универси-
тета Крайовы (Румыния) «Правоспособность peregrini в Римской Даче в свете триптихов
Трансильвании», Пьеранджело Каталано из Римского университета «Ла Сапьенца» (Ита-
лия) «Защита еще не родившихся дет^й в римском праве», Алены Алексеевны Грось из
Хабаровской государственной академии экономики и права (Россия) «Административно-
правовое регулирование в механизме реализации частных прав (ius honorarium и interdic-
tum) в римском частном праве, нормативные и правоприменительные акты исполнительной
власти в российском праве», Андрия Здраевич (за него доклад зачитывала Даниела Рупчич)
из университета Осиека (Хорватия) «Мурса и его вольноотпущенники» и Е. В. Сильве-
стровой из Института государства и права РАН (Россия) «Синдик и проблема процессу-
ального представительства городской общины». Затем состоялась довольно оживленная
дискуссия на темы прослушанных докладов. В частности, Д. В. Дождев, выступая в свя-
зи с докладом Ф. Сини, выразил сомнение в возможности какого бы то ни было привле-
чения божеств в римскую правовую систему. Ф. Сини аргументированно возразил, что
значительное количество римских источников рассматривает волю божества как один из
220
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
важнейших источников права. П. Каталано, обсуждая доклад Д. В. Дождева. отметил,
что совершенно неправомерно сводить все римское право к индивидуализму. Ссылаясь
на книгу классика европейской романистики Ф. Де Мартино, ученый отметил, что рим-
ское право стремилось гармонизировать общее и частное.
Также были предложены письменные сообщения из Университета г. Нови Сад
(Югославия) Магдолины Сич на тему: «Dediticii по Институциям Гая», А. А. Павлова из
Сыктывкарского Университета (Россия) на тему: «Плебейский трибунат и проблема
личности. К вопросу о роли плебейского трибуната в формировании парадигмы взаимо-
действия индивида и государства в эпоху сложения римской civilas (494-287 гг до н. э.)»
и А. А. Елагиной на тему: «Понятие negotiorum gestio в римском праве».
Третье пленарное заседание состоялось во второй половине дня 6 октября и было по-
священо теме: «Защита должников». Оно проходило под председательством профессо-
ров Key Гуодонга и В. Володкевича.
Открыл заседание доклад Юрия Владимировича Качановского из Хабаровской госу-
дарственной академии экономики и права (Россия) «Римское наследие и проблемы со-
временности». Далее последовали доклады Яна Заблоцкого из Варшавского университе-
та (Польша) «Исполнительная процедура в законе XII таблиц», Джованни Побрано из
университета Сассари (Италия) «Трибунат и защита должников», Анны Пикульска Ро-
башкевич из университета г. Лодзь (Польша) «Ростовщичество в республиканском Ри-
ме», Галины Павловны Бычковой из Иркутского университета (Россия) «Защита долж-
ников», Максима Карповича Умуркулова из Юридического института «Фемида» г. Кара-
ганда (Казахстан) «Пределы защиты права по законодательству Древнего Рима», Сандро
Скипани (докладывал Пьеранджело Каталано) из Римского университета «Тор Вергата»
(Италия) «Защита должников» и В. Г. Ульянищева из Университета дружбы народов
(Россия) «Гражданско-правовая ответственность как универсальное средство обеспече-
ния интересов сторон в договоре». Также было предложено письменное сообщение из
Университета г. Яссы (Румыния) на тему: «Новелла XIX, beneficium divisionis и забота
Юстиниана о правильной защите солидарных должников». Заседание завершилось дис-
куссией на темы прослушанных докладов и сообщений.
7 октября с утра состоялось подведение итогов работы Коллоквиума под председа-
тельством профессоров А. С. Шевченко и П. Каталано.
L’VIII Colloquio dei romanisti dell’Europa
centro-orientale e d’Italia sul tema «Studio e
insegnamento del diritto romano. La persona nel
sistema del diritto romano. La difesa dei debitori»,
organizzato dall’Istituto Giuridico dell’Universita
Statale dcll Estremo Oriente (Vladivostok, Russia),
dal Centro per gli studi su Diritto romano e Sistemi
giuridici del Consiglio Nazionale delle Ricerche e
dal Gruppo di ricerca sulla diffusione del Diritto ro-
mano. si e svolto il 5-7 ottobre 2000 nell’Universita
Statale dell’Estremo Oriente (DVGU); le lingue
ufficiali sono state il russo. Гitaliano e il francese.
II 5 ottobre, dopo le parole di saluto del
Prorettore della DVGU prof. R. M. Samigulin.
A. A. VJARS
u
CRONACA DEL’VIII COLLOQUIO DEI
ROMANISTI DELL’EUROPA CENTRO-
ORIENTALE E D’ITALIA
(VLADIVOSTOK, 5-7 OTTOBRE 2000)
RIASSUNTO
del Vicegovematore della regione Primotje prof.
Je. G. Krasnov, del Vicesindaco della citta di Vla-
divostok O. G. Korol’kova, del Direttore del Cen-
tro per gli studi su Diritto romano e Sistemi giuri-
dici del Consiglio Nazionale delle Ricerche prof.
P. Catalano, dei proff. S. D. Knjasev e A. S. Sev-
cenko a nome dell’Istituto Giuridico della DVGU,
nel corso della seduta plenaria sul tema «Lo studio
e 1’insegnamento di diritto romano» sono inter-
venuti: Xu Guodong (Universita di Xiamen, Re-
pubblica Popolare Cinese), con la relazione «La>
struttura basilare del progetto di Codice Civile per
la RPC dell’Universita di Scienze politiche e
Giurisprudenza di Centro-Sud di Wuhan e le
А. А. ВЯРС
221
Istituzioni di Gaio»; W. Woiodkiewicz (direttore
dell’istituto di Storia di diritto dell’University di
Varsavia, Polonia), con la relazione «I brocardi
latini nella pratica giudiziaria polacca. A proposito
delle iscrizioni latine sul nuovo Palazzo di
Giustizia di Varsavia»; N. F. Kadur (Universita di
Krasnojarsk, Russia), con la relazione «L’inseg-
namento del diritto civile romano nel sistema delle
discipline civilistiche»; A. Malenica (University
di Novi Sad, lugoslavia), con la relazione «La
diffusione del diritto romano e del sistema
istituzionale romano ed il diritto civile serbo»;
M. M. Zubovid (Universita di Irkutsk, Russia),
con la relazione «Problemi di metodologia
deH’insegnamento di “Diritto privato romano” nei
primi anni del corso di Giurisprudenza».
Nella seduta pomcridiana sono state ascoltate
le seguenti relazioni: T. A. Filipova (Universita
Statale dell’Altaj, Barnaul, Russia), «II diritto
privato romano ed il suo ruolo nello studio del
diritto civile russo (I’insegnamento del diritto ro-
mano nell’Universita di Altaj)»; V. V. Sonin (Uni-
versity Statale dell’Estremo Oriente, Russia), «L’es-
perienza dell’insegnamento del diritto romano negli
Istituti giuridici d’Istruzione Superiore»; A. S. Sev-
Cenko(Universita Statale dell’Estremo Oriente, Rus-
sia), «II ruolo e il significato del diritto romano civi-
le nell’insegnamento delle discipline civilistiche»;
T. Alekseeva (University Statale di San Pietrobur-
go, Russia), «Storia dell’insegnamento del diritto
romano nell’Universita di San Pietroburgo».
La seconda seduta plenaria si ё svolta il 6
ottobre ed ha avuto per tema «La persona nel
sistema del diritto romano». Sono intervenuti i
seguenti relatori: F. Sini (Universita di Sassari,
Italia), «Uomini e Dei nel sistema giuridico-
religioso romano: Pax deorum, tempo degli dtbi
(dies festi, feriae), sacrifici»; D. V. Doidev
(Istituto dello Stato e del Diritto dell’Accademia
delle Scienze, Russia), «Potestas e auctoritas negli
istituti di tutela e cura: livelli di riconoscimento
della capacity giuridica della persona nel diritto
romano»; V. M. Zubar’ (Accademia Nazionale
Giuridica di Odessa, Ukraina), «II concetto di ne-
gotiorum gestio nel diritto romano»; T. Sambrian
(Universita di Krajova, Romania), «La capacity
giuridica dei peregrini della Dacia Romana alia
luce dei trittici della Transilvania»; P. Catalano
(University di Roma «La Sapienza», Roma, Italia),
«La difesa dei nascituri nel diritto romano»; A. A.
Gros’, Accademia Statale di Economia e Diritto,
Khabarovsk, Russia), «La regolazione giuridico-
amministrativa nel meccanismo di realizzazione
dei diritti privati (ius honorarium e interdictum nel
diritto privato romano, atti normativi e atti
applicativi del potere esecutivo nel diritto civile
russo vigente)»; A. Zdravdevid (University di
Osijek, Croazia), «La citta di Mursa e i suoi
iibertini» (comunicazione letta da D. Rupdid);
E. V. Sil’vestrova (Istituto dello Stato e del
Diritto dell’Accademia delle Scienze, Russia), «II
sindaco e il problema della rappresentanza
processuale della comunity cittadina».
La terza seduta plenaria (pomeriggio del 6 ot-
tobre) ё stata dedicata al tema «Difesa dei debi-
tori». Sono state ascoltate le relazioni di Ju. V. Ka-
danovskij (Accademia Statale di economia e
diritto, Khabarovsk, Russia), «L’eredity romana e i
problemi contemporanei»; J. Zablocki (Univer-
sity di Varsavia, Polonia), «La procedura esecutiva
nella legge delle XII Tavole»; G. Lobrano (Uni-
versity di Sassari, Italia), «Tribunato e difesa dei
debitori»; A. Pikulska-Robaszkiewicz (University
di L6dz, Polonia), «Le ргоЫёте de I’usure en
Rome rdpublicaine - apertju de la probldmatique»;
G. P. Bydkova, University Statale di Irkutsk,
Russia), «La tutela dei debitori nel diritto
romano»; M. K. Umurkulov (Istituto giuridico
«Femida» di Karaganda, Kazakistan), «I limiti
della difesa dei diritti secondo la legislazione
dell’antica Roma»; S. Schipani (University di
Roma «Tor Vergata», Italia), «Favor debitoris»;
V. G. UPjaniidev (University dell’Amicizia dei
Popoli, Mosca, Russia), «La responsability civile
come mezzo universale di tutela degli interessi
delle parti nel contratto».
II 7 ottobre nella seduta di chiusura sono state
tratte le conclusioni dei lavori del Colloquio.
© Э. Кинтана Ориве, 2000
Э. КИНТАНА ОРИВЕ*
РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ:
ALFONSO AGUDO RUIZ
ABOGACIA Y ABOGADOS:
UN ESTUDIO HIST6RICO-JURIDICO.
Pr6Iogo de A. Fernandez de BujAn. Universidad
de la Rioja: Egido Editorial, 1997, 287 p.
He так давно в Испании была опубликована монография об адвокатах в Древнем Риме,
которая предлагает нам общее видение юридического регулирования адвокатуры в рим-
ском праве.
Работа имеет ясную структуру - в ней четыре главы. В первой главе автор указывает,
как начиная с III в. до н. э. производится принятие и социальное восприятие греческой
риторики, используемой как ars persuadiendi в римском правосудии до I в. до н. э. В те-
чение этого периода существует различие между юрисконсультом и оратором, или адво-
катом. Судебная профессия требует использования и владения красноречием, но не
осведомленности в праве. У адвоката (оратора) и юрисконсульта есть установленные
различные функции на двух этапах, на которые разделяется ordo iudiciorum privatorum:
этап in iure - перед претором, и этап apud iudicem - перед судьей.
В постклассическую эпоху происходит слияние (объединение) обеих фигур - advo-
catus теперь становится юристом с широким образованием, полученным в школах права
(Berito, Константинополя и др.). Причинами такого превращения скорее всего могли
быть, с одной стороны, обобщение процедуры cognitio extra ordinem, где исчезает разде-
ление на две части процесса; с другой - увеличение бюрократизации, которую испыты-
вает Римское государство в этот период и которая несет с собой рост числа чиновников
на службе императорской администрации, где наиболее значимые должности в боль-
шинстве своем сохраняются за адвокатами.
Во второй главе изучается профессиональная деятельность адвоката: судебный ка-
лендарь, продолжительность защит, места, где развивалась судебная борьба, защита
интересов клиента и этика, которая должна устанавливать практику адвокатуры
(честность, краткость процессов, запрет оставлять защиту, взятую однажды на себя на
основании вознаграждения, равенство между адвокатами, обязательное присутствие,
начиная с IV в. н. э., верность защиты и невозможность совмещения с должностью судьи
и провинциального наместника).
В третьей главе автор подходит к теме вознаграждений. В республиканскую эпоху
судебная деятельность оказывается между римским представлением об обязанности
(officium) и долгом общности интересов человека по отношению к своим собственным
согражданам. Практика адвокатуры в эту эпоху была бесплатной, впрочем, распростра-
нено подношение подарков адвокату благодарными клиентами: продуктов питания,
платья и т. д., которые адвокат при случае затем перепродавал. Не забудем, что в ка-
честве компенсации (возмещения) в республиканскую эпоху адвокатура много раз слу-
жила трамплином для достижения магистратуры.
Кинтана Ориве Элена- профессор юридического факультета Автономного университета г. Мадрида
(Испания). Перевод с испанского осуществлен Н. Спичеико в рамках научного гранта РФФИ № 99-06-80042.
Э. КИНТАНА ОРИВЕ
223
В I в. н. э. в различных социальных и политических кругах открыто ведется полемика
вокруг вознаграждений адвокатов. Senatusconsultum Claudianum (47 г. н. э.) дает право на
вознаграждение по судебным услугам и ограничивает его пределами десяти тысяч сес-
терциев на основании вознаграждения, которое может получить адвокат. В связи с этой
темой в императорском законодательстве запрещаются отдельные соглашения, которые
адвокаты имели обыкновение отмечать: соглашение о quota litis, соглашение о palmario и
соглашение о redemptio litis.
Последняя глава повествует об обязательных условиях для исполнения адвокатуры в
разные времена римского права- привилегии и налоговая неприкосновенность и ак-
тивное участие, которое адвокаты принимали в императорском управлении. Первона-
чально адвокатская практика была свободной, открытой для всех римских граждан. К
концу Республики претор установил ряд обязательных условий, которые должны были
исполнять все те, кто хотел postulate pro aliis: advocati должны были быть мужского пола,
не моложе семнадцати лет и обладать определенными физическими и моральными ка-
чествами. В позднюю Империю в адвокатскую практику начинает сильно вмешиваться
государство, и императоры добавляют новые обязательные условия к уже заявленным
претором, как, например, принадлежность к социальному слою бюрократов, обязатель-
ное подтверждение достаточных юридических познаний, членство в профессиональной
коллегии (numerus clausus и иерархический принцип), обязательное место жительство и
принадлежность к Вселенской Церкви.
В этой же главе также анализируются привилегии и налоговая неприкосновенность,
которой пользовались адвокаты, санкции, которые утверждали этическое и профессио-
нальное поведение (временное отстранение от должности, штрафы и т. д.), и, наконец,
анализируется главный документ, выполненный адвокатами императорской администра-
ции - advocatus Fisci, adsessores..., - а также активное участие адвокатов в законодатель-
ной деятельности - Комиссия по кодификации.
В нашем распоряжении находится хорошо документированная книга, написанная до-
ступным языком, которая, по словам А. Фернандеса-де-Бухан, «призвана превратиться в
точку обязательного отсчета в знании римского права и в историко-юридическом изуче-
нии, обращенном к исследуемой материи».
Е. Q. ORIVE
/
LA RECENSIONE SUL LIBRO DI
AGUDO RUIZ A.
ABOGACIA Y ABOGADOS:
UN ESTUDIO HIST6RICO-JURIDICO.
Pr6logo de A. Fernandez de Bujan. Universidad
de la Rioja: Egido Editorial, 1997, 287 p.
Se ha publicado recientemente en Espana una
monografia sobre los abogados en la Antigua
Roma que nos ofrece una vision global de la
regulaci6n juridica de la abogacia en el Derecho
Romano.
La obra presenta una clara estructura, dividida
en cuatro capitulos. En el primero, el autor seftala
сото a partir del S. Ill a. C. se produce la
recepcidn у aceptacidn social de la retdrica griega,
siendo utilizada сото ars persuadiendi en los
tribunales romanos hasta el S. I a. C. Durante este
periodo existe una separacion entre el juriscon-
sulto у el orador о abogado. La profesion forense
exige el uso у el dominio de la elocuencia, pero no
el conocimiento del Derecho. El abogado (orador)
у el jurisconsulto tienen asignadas funciones
distintas dentro de las dos fases en las que se
divide el ordo iudiciorum privatorunr. la fase in
iure ante el pretor у la fase apud iudicem ante el
juez.
En epoca postclasica se opera la fusion de
ambas figuras: el advocatus es ahora un jurista con
amplios estudios realizados en las escuelas de
Derecho (Berito, Constantinopla...). Las razones
de esta transformacion serian, por un lado, la
general izacion del procedimiento de la cognitio
224
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
extra ordinem - en donde desaparece la
biparticidn del proceso, - por otro, la creciente
burocratizacion que sufre el Estado romano en este
periodo у que trae consigo un incremento del
numero de funcionarios al servicio de la
administration imperial, en donde los puestos mas
relevantes quedan reservados en su mayoria a los
abogados.
El capftulo segundo estudia la actividad
profesional del abogado: el calendario judicial, la
duracidn de las defenses, los lugares donde se
desarrollan las contiendas judiciales, la defensade
los intereses del cliente у la etica que debe regir el
ejercicio de la abogacia (honorabilidad, brevedad
de los procesos, prohibicidn de abandonar la
defensa una vez asumida por causa de los
honorarios, igualdad entre los abogados, asistencia
obligatoria a partir del S. IV d. C., fidelidad de la
defensa e incompatibilidad con la funcion de juez
у de gobemador provincial).
Aborda el autor en el capitulo tercero el tema
de los honorarios. En dpoca republicana la
actividad forense se enmarca dentro la concepcion
romana del officium о deber de solidaridad del
hombre hacia sus propios conciudadanos. El
ejercicio de la abogacia era en esta epoca gratuito,
si bien era frecuente que el cliente agradecido
obsequiase al abogado con regalos- alimentos,
vestidos... - que en ocasiones este despuds reven-
di'a. Como contrapartida, no olvidemos que la abo-
gacia en tiempos de la Republica fue muchas veces
el trampolin para acceder a las magistraturas.
En el siglo S. I d. C. se plantea abiertamente
en distintos ambientes sociales у politicos el
debate en torno a los honorarios de los abogados.
El Senatusconsultum Claudianum (47 d. C.)
autoriza la remuneracidn de los servicios forenses
у limita a un mdximo de diez mil sestercios por
causa los honorarios que puede cobrar un
abogado. En relaci6n con este tema, se prohiben
en la legislation imperial ciertos pactos que solian
celebrar los abogados: pacto de quota litis, pacto
de palmario у pacto de redemptio litis.
El ultimo capitulo versa sobre los requisites
para el ejercicio de la abogacia en las distintas
dpocas del Derecho Romano, los privilegios e
inmunidades fiscales у la destacada participacidn
que tuvieron los abogados en la administracidn
imperial. Originariamente el ejercicio de la aboga-
cia era libre, abierto a todos los ciudadanos roma-
nos. A finales de la Republica el pretor establecio
una serie de requisites que debian cumplir todos
aquellos que querian postulate pro aliis'. los
advocati debian ser varones, tener una cierta edad
minima (diecisiete afios) у reunir unas condiciones
fisicas у morales. En el Bajo Imperio el ejercicio
de la abogacia resulta fuertemente intervenido por
el Estado у los emperadores afiaden nuevos re-
quisites a los ya exigidos por el pretor, сото por
ejemplo: la pertenencia a la clase social de los
burocratas, la necesidad de acreditar los sufi-
cientes conocimientos juridicos, la colegiacidn
(numerus clausus у principio jerdrquico), el deber
de residencia у la pertenencia a la religidn
catolica.
En este mismo capitulo se analizan tambidn
los privilegios e inmunidades fiscales de que go-
zaban los abogados, las sanciones que aseguraban
el buen comportamiento etico-profesional (suspen-
sion, multas...) y, finalmente, el papel fundamental
cumplido por los abogados en la Administracidn
Imperial - advocatus Fisci, adsessores... - у su
importante participacidn en la actividad legislativa-
Comisiones codificadorasi.
Nos encontramos ante un libro bien docu-
mentado, escrito con claridad у que en palabras de
A. Fernandez de Bujan esta Hamada a convertirse
en punto de referenda obligada en la dencia
romanistica у en los estudios historico-juridicos
referidos a la materia invest igada
ПРИЛОЖЕНИЕ
EX IPSO FONTE BIBERE
© Д. А. Литвинов, 2000
РИМСКИЕ СЕНАТУСКОНСУЛЬТЫ
Перевод, вводная статья и комментарии
Д. А. Литвинова
Редактор перевода Л. Л. Кофанов
Римский сенат времен Республики формально не имел не только исполнительной, но и за-
конодательной власти. Если первая всецело принадлежала магистратам, то вторая - народно-
му собранию (comitia). Не имел он и права законодательной инициативы, которая также нахо-
дилась в руках магистратов, в основном - консулов, преторов и плебейских трибунов. Однако
определенные властные полномочия как исполнительного, так и судебного и даже законода-
тельного характера были присущи ему на всем протяжении римской истории.
По мнению некоторых исследователей, древнейший римский сенат представлял из
себя не просто совет старейшин, а собрание жрецов, главной задачей которых было вы-
яснить с помощью гаданий (ауспиций или авгурий) волю божества на то или иное начи-
нание смертных'. Отсюда становится ясным, почему их право принятия решений,
имеющих если не силу закона, то огромный авторитет, покоилась на некоем праве аус-
пиций, из которого и исходила так называемая auctoritas patrum (дословно «авторитет
отцов»). В эпоху ранней Республики народу удалось несколько ограничить власть патри-
цианского сената, однако в III—II вв. до н. э. сенаторская auctoritas неизменно возрастала.
Римский юрист Помпоний объясняет это в следующих словах (D. 2. 2. 9): «Затем трудно
стало собирать плебс, а собирать весь народ - еще труднее. При таком множестве людей
сама необходимость возложила заботу о государстве на сенат. Сенат начал, таким обра-
зом, воздействовать на дела, и то, что он постановлял, соблюдалось, и это право называ-
лось сенатусконсультами» (пер. И. С. Перетерского).
Достаточно подробно компетенцию сената 11 в. до н. э. описывает Полибий. В част-
ности, он отмечает (VI. 13): «1) Что касается сената, то в его власти находится прежде
всего казна, ибо он ведает всякий приход, равно как и всякий расход... 4) Равным обра-
зом, все преступления, совершаемые в пределах Италии, каковы измена, заговор, изго-
товление ядов, злонамеренное убийство, ведает сенат. 5) Ведению сената подлежат так-
же все те случаи, когда требуется решить спор по отношению к отдельному лицу или
городу в Италии, наказать, помочь, защитить. 6) На обязанности сената лежит отправ-
лять посольства к какому-либо народу вне Италии...; (17. 5-7): 5) По всем делам (о госу-
дарственных откупах. - Д. Л.) решает сенат, а именно: назначить срок уплаты, в случае
несчастья облегчить плательщиков или при несостоятельности совсем освободить от
обязательства... 7) Потом, что самое важное, из среды сенаторов избираются судьи в
многочисленных тяжбах, как государственных, так и частных, если только тяжбы воз-
буждаются по важному обвинению» (пер. Ф. Мищенко).
Суммируя слова Полибия, можно утверждать, что в республиканское время в компе-
тенцию сената входили: 1) распоряжение государственными финансами; 2) судебные
функции в делах особой государственной важности - государственная измена, заговор и
т. п. (см. ниже о sc ultimum) и участие в судебных коллегиях по наиболее важным част-
Литвинов Дмитрий Александрович - аспирант Института всеобщей истории РАН, занимается историей
римского сената во И в. до н. э. - 11 в. н. э. Пер., вводи, ст., коммент, и ред. осуществлены в рамках научного
гранта РФФИ № 99-06-80042.
1 Кофанов Л. Л. Обязательственное право в архаическом Риме (V1-IV вв. до н. э.). М., 1994. С. 32-40;
Linderski J. Religion Aspects of the Conflict of the Orders // Social Struggles in Archaic Rome: New Perspectives on
the Conflict of the Orders / Ed. K. A. Raaflaub. Berkeley, 1986. P. 244-261.
ПОСТАНОВЛЕНИЯ СЕНАТА
227
ным делам; 3) международные отношения, т. е. объявление войны и заключение мира,
отправка и прием посольств и т. п.; 4) контроль за государственными откупами, «изъя-
тие» из действия законов отдельных лиц, предоставление личных привилегий и т. п.
К этому следует добавить и ряд других важных функций сената: 5) набор войска; 6) фор-
мирование римского пантеона, т. е. прием в него иноземных божеств и учреждение но-
вых культов2; 7) охрана национального культа от чуждых влияний3 - vota publica;
8) надзор за календарем; 9) распределение магистратских полномочий, в частности кон-
сульских и преторских провинций.
Феномен огромной власти римского сената, апогей которой приходится на 300-135 гг.
до н. э., целиком базируется на так называемой auctoritas patrum. В узком техническом
смысле слова она означала право сената на дополнительное одобрение некоторых реше-
ний народного собрания, касающихся принятия законов и выбора магистратов4. Сенат
мог высказывать свое согласие или несогласие также и с готовящимся законопроектом
предварительно, т. е. еще до обсуждения его в народном собрании5. Такие акты оформ-
лялись как постановления сената, senatus consulta. Впрочем, термин «постановление
сената» хотя и широко распространен, но не вполне корректен. Правильнее было бы
переводить senatus consultum как «рекомендация сената». Несмотря на консультативный
и формально ни к чему не обязывающий характер таких рекомендаций, они имели de
facto прямой правовой эффект в силу непререкаемого общественного авторитета самого
сената и влиятельности сенаторского сословия. Во II в. до н. э. авторитет этот базировал-
ся не столько на ставшем уже анахронизмом праве ауспиций, сколько на представлении
римского общества о сенате как о собрании «лучших граждан», а влияние сенаторского
сословия - на том, что в его руках были сосредоточены огромные государственные сред-
ства и частные состояния самих сенаторов, так как сенатором мог стать лишь человек,
обладающий высшим имущественным цензом. С превращением Рима из небольшой
городской общины в обширное территориальное государство, куда со всех концов при-
текали все более значительные финансовые потоки, происходит, с одной стороны,
«дисквалификация» народного собрания как законодательного органа, а с другой - падение
авторитета сената. Ведь именно сенат распоряжался этими финансовыми потоками, и не
всегда бескорыстно. К тому же рост благосостояния римского общества в целом и особен-
но усиление финансовой мощи всаднического сословия создали новую ситуацию, когда
всадники - все более богатое и влиятельное сословие - лишь в ограниченной степени были
допущены к управлению государством. Таким образом, со времени Гракхов начинается
борьба оптиматов, сторонников сенатского управления, и популяров, приверженцев народ-
ного собрания. Конкуренция этих видов законодательной деятельности вызвала кризис
всей системы государственного управления, который и привел в конце концов к установле-
нию монархии в I в. до н. э. и превращению сенатусконсультов в основной источник права.
Решения сената принимались следующим образом. Один из магистратов, имеющих
ius cum senatu agendi (право созыва сената), сообщал сенаторам время и место заседания.
Сенат не имел постоянной резиденции, и его заседания проходили обычно в различных
общественных зданиях или храмах. В назначенный день магистрат обращался к сенату с
запросом, включающим в себя изложение дела и установленную вопросительную формулу
quid de ea re fieri placet? (как следует поступить в этом деле?). После совещания сената
оглашалось его решение, и тогда присутствующие на заседании плебейские трибуны могли
воспользоваться своим правом интерцессии и наложить на это решение свой запрет - veto.
Если это произошло, такое решение не считалось собственно senatus consultum и не имело
2 См. у Ливия о Великой Матери богов и о Mens (XXIX. 10. 6, XXII. 10. 10)
3 См. SC. de Bacchanalibus, SC de philosophis et rhetoribus.
4 В таком одобрении совета старейшин нуждались определенные решения народного собрания еше царского
периода. Так, Сервий в комментарии к Энеиде (IX. 190) пишет, что, как и у троянцев, у римлян то, что iubebat
populus, confirmabat senatus. См. также: Маяк И. Л. Рим первых царей. М., 1983. С. 237-239.
5 По Публилиеву закону (441 г до н. э.) в предварительном порядке выражалась auctoritas patrum для законо-
проектов, по Мениеву закону (338 г. до н. э.) - для решения комиций о выборах магистратов.
228
ПРИЛОЖЕНИЕ
силы, но по требованию сената могло быть оформлено как senatus auctoritas (мнение
сената) и в качестве такового обнародовано. Если же не последовало трибунского запре-
та, то такое постановление сената считалось принятым и также публиковалось.
В республиканское время сенатусконсульты включали в себя несколько частей: 1) да-
ту и место заседания сената, а также имена сенаторов, отвечающих за запись сенатского
постановления; 2) имя и должность магистрата, обратившегося к сенату с запросом, и
изложение обстоятельств дела и сути вопроса; 3) собственно решение сената, иногда
включавшее в себя sanctio, т. е. меры, предусмотренные против нарушителей данного
постановления; 4) утверждающую формулу censuere (постановили); 5) число сенаторов,
участвовавших в заседании (отмечается со времени Августа).
В раннюю эпоху запись постановления производил сам магистрат (или магистраты),
обратившийся с запросом к сенату, причем при записи должно было присутствовать не
менее двух сенаторов. Число этих свидетелей было впоследствии доведено до обычной
нормы в семь человек, среди которых должны присутствовать два квестора. Во время
первого консульства Юлия Цезаря (59 г. до и. э.) были введены специальные нотариусы
для записи сенатских актов.
Текст постановления вывешивался в общедоступном месте и передавался в государ-
ственную казну (aerarium populi Romani, a. Satumi), которая одновременно служила и
государственным архивом. Там таблицы с текстами актов находились под охраной го-
родских квесторов, у которых можно было в частном порядке получить списки с них.
Если постановление касалось не только Рима, но и других подвластных территорий, то
оно рассылалось на места с требованием к местным властям опубликовать его подобным
же образом. Большая часты сенатусконсультов дошла до нас именно в виде таких
местных копий, обычно представляющих собой текст, вырезанный на бронзовых или
каменных досках.
Многие из эпиграфических памятников, содержащих постановления сената, имеют
отношение к восточным римским провинциям и были найдены в Греции и Азии. Это
объясняется тем, что греки выбивали свои общественные акты на каменных, а не на
бронзовых досках, что обеспечило им большую сохранность. Но на Востоке зачастую в
этих документах приводится только греческий перевод текста сенатусконсульта. Этот
перевод, без сомнения, делался в Риме - во-первых, римские правовые термины и назва-
ния должностей переводятся всегда одинаково, а иногда оставляются без перевода и
лишь записываются греческими буквами, во-вторых, несмотря на то, что постановления
направлялись различным общинам, говорящим на разных греческих диалектах, в самих
переводах этих диалектных различий нет.
С конца II в. до н. э. в особо опасных ситуациях сенат прибегал к так называемому
senatusconsultum ultimum, «чрезвычайному» постановлению6. Смысл его заключался в
предоставлении консулам особых полномочий вплоть до права на нарушение конститу-
ции для обеспечения общественного спокойствия и порядка. Первое применение такого
постановления в 121 г. до н. э. привело к убийству Гая Гракха и трех тысяч его сторон-
ников. Однако именно на примере senatusconsultum ultimum можно видеть, что поста-
новления сената не были юридическими актами в полном смысле этого слова. Так, на-
пример, Цицерон, воспользовавшись в 62 г. до н. э. полномочиями, предоставленными
ему как консулу чрезвычайным постановлением сената, и казнив участников заговора
Каталины без суда и возможности обращения к народному собранию, в скором времени
был привлечен за это к ответственности и отправлен в изгнание.
Особенно наглядно проступает бессилие сената последних лет Республики в несколь-
ких senatus auctoritates, свидетельствующих о неудачных попытках сенатского боль-
шинства ограничить растущее военное и политическое могущество Гая Юлия Цезарях
помощью уже неэффективной к тому времени системы сенатских постановлений.
6 Обычная формула этого SC - videant consoles ne quid res publica detrimenti capiat (пусть консулы проследят,
чтобы государство не понесло никакого ущерба).
ПОСТАНОВЛЕНИЯ СЕНАТА
229
Во время Принципата роль сенатусконсультов в качестве законодательных актов
римского государства, а также их количество, напротив, постоянно возрастает, так что с
I no 111 в. н. э. постановления сената становятся основным видом законодательства, а со
И в. они и юридически приравниваются к законам7. Это связано прежде всего с прекра-
щением деятельности народного собрания, а значит, и принятия законов (leges). Хотя в
senatusconsulta той поры по-прежнему используются «консультативные» формулы censet,
videtur, placet8, тем не менее, такого рода сенатские акты представляют собой уже не
«рекомендации», а именно «постановления» в полном смысле этого слова.
Однако данное явление сопровождается столь же постоянным снижением значимости
самого сената как политического, законодательного и судебного органа. Фактически,
сенат используется в качестве инструмента законодательной деятельности императоров,
так как всякая инициатива исходит либо от самих принцепсов в виде orationum principum
(императорских речей), либо от контролируемых ими магистратов. И если во время Ти-
берия еще бывали случаи, когда некоторые незначительные постановления принимались
против воли императора9, то с развитием Принципата это стало практически невозможным.
Постановления сената с того времени теряют свою прежнюю структуру и оформля-
ются более свободно, зачастую представляя собой своего рода «неоформленные зако-
ны», где сенат лишь высказывает общие принципиальные положения, предоставляя пре-
торам указать в эдикте средства ^практического осуществления.
♦ * *
Настоящий перевод римских сенатусконсультов осуществлен по знаменитому изд.: Риккобо-
но С. Fontes iuris romani antejustiniani. Florentiae, 1968. Pars prima. P. 234-300.
Литература по сенату: Нетушил И. В Очерк римских государственных древностей. Харьков, 1894;
Любкер Ф. Реальный словарь классических древностей. СПб., 1885. С. 1229-1232; Mommsen Th. Romi-
sches Staatsrecht. Bd. Ill Leipzig, 1888; МаякИ. Л. Рим первых царей: Генезис римского полиса. М„ 1983;
Bonnefond-Coudry М. Le Senat de la Republique Romaine. Roma, 1989; Mannino V. L’auctoritas patrum.
Milano, 1979; Biscardi A. Auctoritas patrum: Problemi di storia del diritto pubblico romano. Napoli, 1990.
I. ПОСТАНОВЛЕНИЕ СЕНАТА О ВАКХАНАЛИЯХ
SENATUSCONSULTUM. DE BACCHANALIBUS
В 1640 г. в деревне Тириоло в Калабрии при сносе фундамента здания была найдена бронзовая
табличка, которая сейчас находится в Историческом музее в Вене. Она содержит письмо консулов,
адресованное магистратам Тевранского поля10 11, в котором они доводят до сведения местных вла-
стей содержание постановления римского сената от 7 октября 186 г. до и. э. об искоренении вак-
ханалий в Риме и во всей Италии.
Культ Диониса-Вакха пришел в Рим от этрусков, которые, в свою очередь, заимствовали его у
кампанских греков. Как и в самой Греции, культ бога виноделия и плодородия сопровождался
оргиастическими празднествами и мистериями. Ведущую роль в отправлении культа играли жен-
щины. Вакханки (греч. менады) с помощью ритмической музыки и танцев вводили себя в состоя-
ние транса, «божественного безумия». Традиционное место вакхических оргий в Риме - роща
Стимулы неподалеку от устья Тибра".
Римское государство на протяжении всей своей истории боролось, хотя и не всегда успешно, с
заимствованием иноземных культов, в особениости культов мистических и оргиастических. Рели-
гиозные воззрения гражданина, его участие в отправлении общенационального культа и соверше-
нии положенных обрядов всегда рассматривались как часть res publica, а не как личное дело каж-
7 См.: Gai. I, 4: Senatusconsultum est, quod senatus iubet atque constituit, idque legis uicem optinet, quamuis fuerit
quaesitum. (Сенатусконсульт - это то, что сенат приказывает, устанавливает, ведь он имеет силу закона,
хотя это и было спорно.)
8 <Сенат> считает; <сенату> кажется, угодно.
4 См: Suet. Tib., 31.
10 Ager Teuranus - этот топоним в других текстах не встречается.
11 См : Liv. XXXIX. 8; Ovid. Fast VI. 503. Название рощи существует в разных вариантах. Ср. у Овндия:
Роща священная есть, то ли Стимулы, то ли Семелы:
Там авзонийских менад было жилье, говорят.
(Пер. Ф. Петровского)
У Ливня - Симила.
230
ПРИЛОЖЕНИЕ
дого человека1'. Религиозная терпимоеть римлян выражалась скорее в охотном включении ино-
земных богов в римский пантеон и официальный культ, чем в допущении личной свободы религи-
озных взглядов и исполнения обрядов. Поэтому чуждые элементы богослужения заставляли влас-
ти подозревать римского гражданина в недостаточной лояльности и патриотизме, а маргиналь-
ность обрядов - в организации незаконных объединений (collegia illicita). Одной из первых мер в
борьбе с такими неконтролируемыми государством объединениями граждан было постановление
сената о вакханалиях12 13. Формально участники вакханалий обвинялись в нарушении общественной
морали, в частности в разврате. Но на деле за этим постановлением стоит мощный клан римских
жрецов, пытавшихся монополизировать религиозную жизнь граждан. Сразу после принятия по-
становления началась волна судебных процессов, в ходе которых подверглись репрессиям свыше
семи тысяч человек, большинство из которых было казнено.
Постановление сената о вакханалиях написано на архаической латыни и служит одним из важ-
нейших источников по истории латинского языка.
[Q.] Marcius L. f, S(p). Postumius L. f.
cos. senatum consoluerunt nonis Octob.
apud aedem Duelonai. ,
Sc(ribendo) arf(uerunt) M. Claudi(us)
M. f., L. Valeri(us) P. f„ Q. Minuci(us) C. f.
De Bacanalibus quei foideratei esent,
ita exdeicendum censuere:
Neiquis eorum Bacana! habuise uelet; sei
ques esent, quei sibei deicerent necesus ese
Bacana! habere, eeis utei ad pr(aitorem) ur-
banum Romam uenirent, deque eeis rebus,
ubei eorum uerba audita essent, utei senatus
noster decemeret, dum ne minus senatoribus
C adesent quom ea res cosoloretur.
Bacas uir nequis adiese uelet ceiuis
Romanus neue nominus Latini neue
socium quisquani, nisei pr(aitorem)
urbanum adiesent, isque de senatuos
sententiad, dum ne minus senatoribus C
adesent quom ea res cosoloretur, iousisent.
Censuere.
Sacerdos nequis uir eset; magister
neque uir neque mulier quisquam eset.
Neue pecuniam quisquam eorum comoinem
habuise uelet; neue magistratum, neue pro
magistratud, neque uirum neque mulierem
quiquam fecise uelet. Neue post hac inter
sed coniourase neue comuouise neue
Консулы Квинт Марций, сын Луция, и Спу-
рий Постумий, сын Луция, обратились к сенату
с запросом в октябрьские ноны14 при храме
Двеллоны15.
За запись отвечали Марк Клавдий, сын
Марка, Луций Валерий, сын Публия, и Квинт
Минуций, сын Гая.
<Сенаторы> решили, что о вакханалиях у
союзников16 следует постановить так:
«Никто из них да не посмеет иметь вакха-
нала17. Если кто говорит, что ему нужно иметь
вакханал, такие да идут в Рим к городскому
претору, где об этом, когда слова их будут
выслушаны, будет решать наш сенат, и чтобы
не менее ста сенаторов присутствовали на
обсуждении этого дела.
Никакой муж да не придет к вакханкам -
ни римский гражданин, ни латинского племе-
ни, ниже кто-либо из союзников, - если преж-
де не придет к городскому претору, а он пове-
лит по решению сената, и чтобы при этом не
менее ста сенаторов присутствовали на обсуж-
дении этого дела. Постановили.
Никакой муж да не будет жрецом [вакха-
налий]. Председателем да не будут ни муж, ни
жена. Да не посмеет никто из них иметь общие
деньги. Да не посмеет никто избрать ни долж-
ностного лица, ни <кого-либо> вместо долж-
ностного лица, ни мужа, ни жену. Ниже посмеет
после того давать между собой взаимные клят-
12 Например, хотя исполнение жреческих должностей и ие входило в cursus honorum и формально ие было
причислено к магистратурам, однако являлось государственной службой. Так, pontifex maximus имел auspicia
maxima, специальный imperium и ликторов и осуществлял некоторые магистратские функции.
13 В дальнейшем не раз издавались постановления сената и законы, ограничивавшие свободу общественных
объединений граждан Так, два сенатусконсульта о коллегиях (64 и 58 гг. до и. э.) запретили практически все
коллегии и корпорации, третий (41-55?) разрешил учреждение collegia tenuiorum, объединений беднейших
граждан. См также: Lex Clodia de collegiis.
14 7 октября 186 г. до н. э.
15 Архаическое произношение имени Беллоны (от bellum<duellum), римской богини войны, не отождествлен-
ной с каким-либо греческим аналогом. Храм Беллоны находился возле Марсова поля.
16 Senatusconsultum De Bacchanalibus - один из первых примеров прямого вмешательства римлян во внутрен-
ние дела союзников
17 Вакханал - место для проведения вакханалий.
ПОСТАНОВЛЕНИЯ СЕНАТА
231
conspondise neue conpromesise uelet, neue
quisquam fidem inter sed dedise uelet.
Sacra in oquoltod ne quisquam fecise uelet;
neue in poplicod neue in preiuatod neue
extrad urbem sacra quisquam fecise uelet,
nisei pr(aitorem) urbanum adieset, isque de
senatuos sententiad, dum ne minus sena-
toribus C adesent quom ea res cosoloretur,
iousisent. Censuere.
Homines pious V oinuor^ei uirei atque
mulieres sacra ne quisquam fecise uelet,
neue inter ibei uirei pious duobus, mulieri-
bus pious tribus arfuise uelent, nisei de
pr(aitoris) urbani senatuosque sententiad,
utei suprad scriptum est.
Haice utei in couentionid exdeicatis ne
minus trinum noundinum, senatuosque
sententiam utei scientes esetis, - eorum
sententia ita fuit: ‘sei ques esent, quei
aruorsum ead fecisent, quam suprad
scriptum est, eeis rem caputalem faciendam
censuere’ - atque utei hoce in tabolam
ahenam inceideretis, ita senatus aiquom
censuit, uteique earn figier ioubeatis, ubei
facilumed gnoscier potisit atque utei ea
Bacanalia, sei qua sunt, extrad quam sei
quid ibei sacri est, ita utei suprad scriptum
est, in diebus X, quibus uobeis tabelai datai
erunt, faciatis utei dismota sient. - IN
AGRO TEURANO.
вы, спонсии и обещания, обеты; и никто да не
посмеет давать друг другу обязательства верно-
сти. Жертвы да не посмеет никто свершать втай-
не. Ни в общественных, ни в частных владениях,
ниже за городом да не посмеет никто свершать
жертвы, если прежде не придет к городскому
претору, а он повелит по решению сената, и что-
бы при этом не менее ста сенаторов присутство-
вали на обсуждении этого дела. Постановили.
Более пяти человек, жен и мужей вкупе, да
не посмеют свершать жертвы, и да не будут
там более двух мужей <в присутствии> более
трех жен, кроме как по решению городского
претора и сената, как написано выше».
Провозглашайте же все это на месте народ-
ных собраний не менее чем три нундины18, а чтоб
вы знали окончательное решение сената, то их
решение таково: «Если будут такие, кто сделает
что-нибудь противно тому, что написано выше,
тем следует учинить смертную казнь», - а также
сенат счел справедливым, чтобы вы вырезали все
это на медной доске и повелели укрепить ее <в
таком месте>, где <людям> легче всего будет
прочитать. И чтобы эти вакханалии, если какие
есть (за исключением тех случаев, когда в них
<действительно> есть что-либо священное), вы
распустили в десятидневный срок с того времени,
когда вам будут вручены эти таблички. НА
ТЕВРАНСКОМ ПОЛЕ.
II. ПОСТАНОВЛЕНИЕ СЕНАТА О ФИСБИИЦАХ
SENATUSCONSULTUM DE THISBENSIBUS
Мраморная лоска найдена в 1871 г. у греческого селения Какоси, расположенного на месте древ-
них Фисб. Сейчас хранится в Центральном музее в Афинах. Доска содержит текст двух постановле-
ний сената в греческом переводе. Постановления датируются 170 г. до и. э., так как в этом году Квинт
Меиий был городским претором, а Авл Гостилий Маиции консулом (см. Liv. XLIII. 4. 11; 6. 10)
I
KoIvtos Maivios Titov vids- сттратсуд?
тт|1 от/укХт)тсл стипсЗоиХеистато ev коцетшл
npd тщершп ёпта dSvwv ’ ОктырЗр'коп. Гра
фоцёпьл napfpav Manio? ’AkIXio? Mavlou
vids’OXTCivta, Tito? Noploios TItou vid?.
Пер) inv 6io3cis Xdyovs cnoif)oavTo rrcpi
w KaO’atiTovs ттрауцатшп, oitivcs dv Tfji
f]p€Tdpai dvcpcivav, отгы? avTols 8o0woiv,
ols тй каО ’avTOvs праурата d^riyqooVTai •
Tie pi tovtov tov праурато? ovtws
c8o£cv о к us Ko'ivtos Matvios сттратт|уо?
I
Претор Квинт Мений, сын Тита, обра-
тился к сенату с запросом за семь дней до
октябрьских ид19. За запись отвечали Ма-
ний Ацилий, сын Мания, из Волтиниевой
трибы и Тит Нумизий, сын Тита.
Поскольку фисбийцы, которые <всегда>
пребывали в дружбе с нами, выступили с
обращением о касающихся их делах и про-
сили выделить им <людей>, которым они
могли бы изложить свое дело, то об этом
деле постановили так:
18 Nundinae - нерабочий рыночный день римской восьмидневной недели. Он назывался «девятым», так как
считался и предыдущий рыночный день. Таким образом, между двумя рыночными днями было семь рабочих
19 9 октября 170 г. до н. э.
232
ПРИЛОЖЕНИЕ
twv ёк тт|? стиукХцтои лёпте апота£т]1, di av
airrcoi ёк twv 8тщосн1ор npaypaTiov кас тт|?
Islas' шотао? фа(псопта1.’'Е8о^е.
\
II
Протёрас ciSudv ’ OKTiopPpiiov.
Графоцёпол napfjoav ПолХсо? Моиксо?
Kolvtov мод, Маарко? KXauSto? Мааркои
и'сб?, Mavco? Еёрую? Mavcou ulo?.
1.	'Остаитш? перс div oi аитос Xdyou?
ётто1Т|<7арто
а)	ттер! хсора? кас тгерс Xcpevwv ка! про-
o68cov кас перс орёсоп-а auTwv ёуеуопессгап,
таита тщсоп pcev ёпекеп exeiv ё^еТпас
e8o£ev.
Ь)	перс apxcov ка! npoodSwv, onto? аитос
Kvpievwcn'
перс тоитои тои лрауцато? out co?
£8o£ev o'ircve? el? Tqv фсХ1ап|ТТ)п тщетёрап
npocrf]X0ov npd тои f| Га1о? Локрётсо? тд
отратдпеЗоп про? tt)v noXcv 0lopa? проспу
yayev, onto? оЬтос стр 8ёка та ёуусата
Kvpcevcoocv. “E8o£ev.
с)	пер! x^pas, oIkccov кас twv Ьпар-
x6vtcov аитос? 
ои поте тс auTwv yeyovev, onto? та
ёаитшр аитос? ё'хесп ё£т|с. ”E8o£ev.
2.	’ Остаитш? пер! dev о! аитос Хдуои?
ёпосёрапто, onto? ос аитдцоХос о! i'Scoc ёкес
фиуаЗе? опте?, tt)v акрап аитоТ? onto? тес£-
саас e£fjc кас ёке"с катоскшстсп оитос, ка06тс
ёпефйпсо'ап'
оитсо? e8o£ev оттш? ёкеё катоскбкпп кас
тоито тесхсоюосп. ’'E8o£ev.
2а. Ттр n6Xcv Tecxtaac оик £8o£ev.
3.	' Остаитш? перс dev ос аитос Хоуои?
ёпост^аапто, христ^оп, б оит^пеукап ei?
сттёфапоп, опш? el? тд КапетсоХсоп
отёфапоп катаокеиаосйосп, тоитос? кавдтс
ёрефапсоап, бпш? аитос? anoSoOfjc, бпш?
tovtov топ отёфапор е’с? тд КапетсоХсор
катаокесх^осйоср- оитеэ? dnoSoupac ё8о£ер.
4.	' Остаитш? перс сЬр ос аито! Хбуои?
ёпост|аарто
a) deQpdcnou?, оТтсре? urrevavTia тбе?
8т|роосос? прауцаос то!? тщетёрос? кас
то!? ёаитшр есотр, onto? оитос катёхсоптас
nepl тоитои тои прауцато?, кабас? ар
KoipTojc Macplojc отратт]ушс ёк тшр
чтобы претор Квинт Мений направил из
числа сената пять человек, кого он сочтет
нужным исходя из интересов государства и
своей доброй совести. Постановили.
II
В канун октябрьских ид20. За запись от-
вечали Публий Муций, сын Квинта, Марк
Клавдий, сын Марка, Маний Сергий, сын
Мания.
1. Так как те же <фисбийцы> выступили
с обращением
а)	о земле, портах и доходах с них и о
горных пастбищах, которые принадлежали
им, то мы постановили, что теми, которые
принадлежали им ранее, пусть и далее вла-
деют, насколько это от нас зависит.
б)	о магистратах, о храмах и их доходах
с них <просили>, чтобы они <фисбийцы>
ими владели; об этом деле постановили так:
чтобы те, кто заручились нашей дружбой
до того, как Гай Лукреций подошел с вой-
ском к Фисбам, владели ими ближайшие
10 лет. Постановили.
с) о земельном наделе, о зданиях и сво-
ем имуществе: чтобы каждый владел сво-
им. Постановили.
2.	Так как те же <фисбийцы> выступили
с обращением, чтобы их перебежчикам,
находящимся там в изгнании, было позво-
лено возвести крепость и там проживать,
согласно их желанию, <об этом> постано-
вили так: пусть там проживают и строят
крепость.
2а. Город постановили не укреплять.
3.	Так как они же выступили с обраще-
нием, чтобы золото, которое они собрали
на венок, чтобы положить его на Капито-
лий, было им возвращено, то, поскольку
они собираются положить этот венок на
Капитолий, постольку постановили золото
вернуть.
4.	Так как они же выступили с обраще-
нием,
а)	чтобы противники нашего и их госу-
дарства были задержаны, то об этом деле
постановили, чтобы было так, как покажется
<нужным> претору Кв. Мению исходя из
интересов государства и его доброй совести.
2014 октября.
ПОСТАНОВЛЕНИЯ СЕНАТА
233
8гщ.ост(сои прауцатши ка! тц? 181а? пссттею?
8окг], оитсод iroieiv ё'Зо^еи.	ч
b)	oiTiveg cig аХХа? noXcig апг|Х0остаи ка!
ouyi npog тог пар’йцЛи сттратруби карсуё
vovto, ото? pi) el? та^си катапореиыитаи
nepi тойтои той прауцатод npog АйХог
OotIXiov йпатог ураррата anooreiXai ёбо^ег,
onto? nepi тойтои Tfji Siavoiat простёр,
каОшд av айтсос ёк tw бцрост'цои крауратшг
кас Tfjs- iStag пссттеюд фа1ИТ]та1.’'Е8о^еи.
5.	' QcrauTtog- nepi ши oi auTOt Xdyoug
ёпогграито nepi twv Slkwv Hevont0i8og ка1
MudatSog, omog ёк XaXKtSog афеОоЗсн, ка!
Дарокр1та Дсоииспои ёу От|3ыг' айта/
nepi тойтши twv поХесои йфёТип ё8о£ег,
Kai опшд eig бХстЗад pt] катёХОштлл
E8o£ev.
5a. 'Пстайтид nepi ой тайтад rag
ywaiKag uSpiag стйи apyupicoi npdg top
атратг]уб1' с неуке! и etпастаv
nepi тойтои той npayратод йатерог
evavTi Гасои Локрет'юи (ЗоиХейоастйаг e8ol;ev.
6.	' Остайтш? nepi w о! айто1 ©tapeig
ёиефансстаг' nepi attou Kai eXaiou ёаитос?
Kotvtoviav npog Гvalov Паи8ост1иои уеуоиёиаг
nepi тойтои тои праурато?, ear крстад
Xa|3etv ройХюитаг, тоитосд Kpirdg- Souvai
e8o£ev.
7.	'Паайтыд nepi ii)v oi айто! Xoyoug
ёпо1Г]стаито nepi тои ураррата Souvai 0tcr
peuo'tv etg AiTioXlav ка'с Фшк18а‘
nepi тойтои тои прауратод 01ст|3еиот ка!
KopojveuCTiu eig A’lTioXlav ка! ФамДба ка1 ёаи
пои el? dXXag noXeig ЗойХшгтац ураррата
ф1Хаи0рюпа Souvai ё8о£еи.
б) чтобы те, кто ушли в другие города и
не предстали перед претором, посланным
нами, не возвращались бы на свое место, то
об этом деле постановили, чтобы консулу
А. Гостилию были даны записи и чтобы он
позаботился об этом исходя из интересов
государства и своей доброй совести. По-
становили.
5.	Так как они же выступили с обраще-
нием по делу Ксенопифиды и Мнасиды,
чтобы их выслали из Халкиды, и чтобы
Дамокриту, дочь Дионисия, точно так же
<выслали> из Фив, то постановили, что их
следует выслать из этих городов, и чтобы
они не возвращались в Фисбы. Постановили.
5а. Поскольку они сообщили, что эти
женщины принесли сосуды с деньгами
претору, то об этом деле постановили, что
по этому делу решение должно выноситься
в присутствии Г. Лукреция.
6.	Так как эти же фисбийцы выступили
с обращением о <совместном> с Гнеем
Пандосином товариществе по торговле
зерном и оливковым маслом, то постанови-
ли, что если они захотят получить судей,
они должны быть им даны.
7.	Так как они же выступили с обраще-
нием о том, чтобы фисбийцам были даны
письма в Этолию и Фокиду, то постанови-
ли, что нужно дать фисбийцам и короней-
цам благожелательные письма в Этолию,
Фокиду и в другие города, куда они поже-
лают.
III.	ПОСТАНОВЛЕНИЕ СЕНАТА О ФИЛОСОФАХ И РИТОРАХ
SENATUSCONSULTUM DE PHILOSOPHIS ET RHETORIBUS
Текст постановления приводит Светоиий (De Claris rhetoribus. 1)
С. Fannio Strabone, M. Valerio
Messala cos. M. Pomponius praetor
senatum consuluit.
Quod uerba facta sunt de philoso-
phis et de rhetoribus, de ea re ita
censuerunt: ut M. Pomponius praetor
animaduerteret curaretque, ut si ei e
republica fideque sua uideretur, uti
Romae ne essent.
21
161 Г. ДО H. Э.
В консульство Гая Фанния Страбона и Марка
Валерия Мессалы21.
Претор Марк Помпоний обратился к сенату с
запросом. Поскольку речь зашла о философах и
риторах, то об этом деле постановили так: чтобы
претор Марк Помпоний обратил внимание и
позаботился, если ему покажется это нужным
исходя из общественных интересов и его доброй
совести, о том, чтобы их не было в Риме.
234
ПРИЛОЖЕНИЕ
IV.	ПОСТАНОВЛЕНИЕ СЕНАТА О ТИБУРТИНЦАХ
SENATUSCONSULTUM DE TIBURTIBUS
Бронзовая доска, найденная в XVI в. в Тибуре, некоторое время хранилась в Риме во дворце
Барберини. Сейчас ее местонахождение неизвестно. Дессау опубликовал ее по копии, найденной
среди бумаг Гепцсна (Dessau, Inscriptiones selectae. Р. CLXIX, Not. 19). Текст представляет собой
нс собственно постановление сената, а письмо претора Л. Корнелия жителям Тибура.
L, Cornelius Cn. f. pr(aetor) sen(atum)
cons(uluit) a. d. Ill nonas Maias sub aede
Kastorus.
Scr. adf. A. Manlius A. f., Sex lulius
..., L. Postumius S(p). f.
Quod Teiburtes u(erba) ffecistis) qui-
busque de rebus uos purgauistis, ea senatus
animum aduortit ita utei aequom fuit: rjos-
que ea ita audiueramus, ut uos deixsistis uo-
beis nontiata esse. Ea nos animum nostrum
non indoucebamus ita facta esse propter ea
quod scibamus ea uos merito nostro facere
non potuisse, neque uos dignos esse, quei ea
faceretis, neque id uobeis neque rei poplicae
uostrae oitile esse facere. Et postquam nos-
tra uerba senatus audiuit, tanto magis ani-
mum nostrum indoucimus, ita utei ante arbi-
trabamur, de eieis rebus af uobeis peccatum
non esse. Quonque de eieis rebus senatuei
purgati estis, credimus, uosque animum
nostrum indoucere oportet, item uos populo
Romano purgatos fore.
Претор Луций Корнелий, сын Гая, обратился
к сенату с запросом за 3 дня до майских нон22
при храме [sub aede] Кастора.
За запись отвечали Авл Манлий, сын Авла,
Секс(т) Юлий ..., Луций Постумий, сын Спурия.
Поскольку <вы,> тибуртинцьК,> выступили с
сообщением23 24, и в каковых делах вы оправдыва-
лись, <все> это сенат разобрал так, как счел спра-
ведливым. И мы это <и раньше> восприняли
таким образом, как вам, по вашим словам, было
доложено. Мы считали, что <вы> этого не делали,
поскольку мы знали, что вы, по нашим заслугам,
не могли этого сделать, и что было бы недостой-
но, если бы вы так поступили, и что делать это
было не в ваших интересах и не в интересах ва-
шей общины. А после того, как сенат услышал
ваши слова, мы тем более укрепились в нашем
прежнем мнении, что в этих делах вашей про-
винности нет. И поскольку вы оправданы в этих
делах перед сенатом, то мы думаем (и вам сле-
дует это учесть), что вы, равным образом, буде-
24
те оправданы и перед римским народом .
V.	ПОСТАНОВЛЕНИЕ СЕНАТА О КОЛЛЕГИЯХ ГРЕЧЕСКИХ АРТИСТОВ
SENATUSCONSULTUM DE COLLEGIIS ARTIFICUM GRAECIS
Каменная таблица с греческим текстом постановления сената найдена в 1898 г. в стилобате со-
кровищницы афинян в Дельфах. Постановление сената относится к 112 г. до н. э. и касается спо-
ров между двумя коллегиями греческих дионисийских артистов - афинской и истмийской.
В эллинистическое время в Греции стали складываться коллегии поэтов, музыкантов и акте-
ров, участвовавших в постановке праздничных обрядов, включающих в себя исполнение различ-
ных музыкальных и сценических номеров. Хотя такие объединения назывались по имени бога-
покровителя театральных представлений коллегиями «дионисийских технитов», тем не менее, они
принимали участие в культе не только Диониса, но и других божеств эллинистического пантеона.
Каждое такое объединение, базируясь в определенном полисе, где находилась общая касса и собира-
лись должностные лица коллегии, получало подряды от многочисленных городов и общин и дей-
ствовало на значительной территории. По отношению к «базовому» полису коллегии дионисийских
артистов обладали определенного рода экстерриториальностью и независимостью. Члены коллегий
пользовались неприкосновенностью и освобождением от налогов и повинностей, и эти привилегии
неоднократно подтверждались Дельфийской амфиктионией, а впоследствии и римским сенатом.
Наиболее крупные дионисийские коллегии II—I вв. до н. э. - афинская, истмийская и ионий-
ская. Между афинской и истмийской коллегиями, в связи с их территориальной близостью, всегда
существовала жесткая конкуренция. По решению Амфиктионии (130 г. до н. э.) афинянам было пре-
доставлено право работать в Фивах и Аргосе - полисах, традиционно относящихся к сфере влияния
22 5 мая 159 г. до н. э.
23 В тексте таблички сокращение V. F., что может быть прочтено во втором лине мн. ч. - verba fecistis, или в
третьем - verba fecerunt. Если в первом случае адресаты послания - тибуртинцы, то во втором, возможно,
власти Тибура, с жалобой на которых в римский сенат обратилась группа горожан (видимо, обвиняя их в
деятельности, нарушающей интересы римлян).
24 Таким образом, можно предположить, что настоящее постановление сената представляет собой законопроект,
содержание которого сообщается адресатам до его голосования в народном собрании.
ПОСТАНОВЛЕНИЯ СЕНАТА
235
истмийской коллегии. Из-за этого произошел раскол в самой истмийской коллегии, от нее откололся
фиванский филиал, а остатки дионисийских артистов перенесли свою резиденцию в Сикион. В 112 г.
привилегии афинян были подтверждены римским сенатом. Истмийской коллегии в данном случае,
по-видимому, повредила именно их излишняя независимость от гражданских властей, так как посла-
ми за афинскую коллегию выступают должностные лица афинского государства, в то время как за
истмийцев не ходатайствует никто, кроме них самих. Истмийские артисты в тексте сенатусконсульта
называются «приписанными» к Истму и Немее, в то время как их противники просто «афинскими
артистами». Это говорит не только о слабой связи истмийцев со своим полисом-резиденцией, но и о
том, что большинство истмийских артистов происходило из различных городов и областей Греции.
[ ’ Етт'г Aiov]wio(u apxovTo?, ётг1 тр?
...18о? ттрытр? npuTavela?, f|i Aapto?
Tipouxou ' Papvouoto? ёурарцатеиер,
Екатор(3]а1.ыро(? .... тр? притарсга?.
Дбуца огукХртои.
Асикго? КаХпорио? [АсикИои uld? Пгст
[шп Кагоыглг'о?, штатов, трг сгиукХртол атг
ve-fJoiAeucraTo тгрб рцёрыр ...] leiJSwlv ’ 1 kwv'r
ыр ev tdopeTLip. Графоцёрш ттаррсгар' Марко?
AiplXro? Маркой uld? 2каиро? KaprXla,
Sepouto?......Sepoulou uld?.....AcukIou uld?
KopvpXia, .... ПотгХгои uld? TTampla. Перг
ыи ol TTpeapcита’г ’ AOpvalot ©ецютокХр? ...
иго?, Дрцохарр? Дтщоуарои uld?, ’A...........
ulo?, ©еофгХгоко? ’ OXupnlxou uld?, au8pe?
KaXol кауа0о1 фгХог пара 8рцои каХои ка-
уабои ф1Хои оиццАхои те рцстёрои, Хоуои?
ётгогрсгаито, х^ргата фгХгаи оирцах'гаи те
avevewaavTo, каг ёкбХеаап три стиукХртои
Ьтгёр тйи тгар ёаитог? техпгтйп тйи пара та
8е8оур.ёпа трг оиукХртол р8гкррёиыи, опы?
таита кирга 8гарёрр каг ol техпгтаг dr auv
теХоиите? el? ’ 1 стброр каг Nepeav £рц1аи
апоте'ктгосггр ката тр? сгиукХртои 86урата
.... ало сгиукХртои уршрр? бпш? ....par...
ёар 8ё тг? рр пегбархр тог? 8е8оурё'
рог? рл]8ё ёррёррг таг? оииОркаг?,
ип68гко? ёсттш ката три 8ta[3ouXeuoip,
бпш? рте? dp eladyp тйи ouvoSojv 8(кри
del 8гафиХаттоиста та? оииОрка? арау
ка£р тои? апегбоирта? ёррёрегр тог?
8е8оурёрог? трг аиукХртыг...
ol 8ё фасткорте? про? той? те ’Арфгк-
тгора? ка1 три стйукХртоР сгирфшроп?
рр.а? уерёаОаг 8оке1р, аХХа та? стииОт^ка?
те0е1ст0аг ёиаитгы? al? ёХб|Зостар ёитоХаТ?
тгре? тйр ёк ПеХопоРрраои техргтйр, ка1
8гсг таита Лиа г акйрои?, опте та1?
стииОркаг? ёр.рёроио1р, тр? те ёруастга?
Ьпархоистр? pp.lv апокыХйоистгр fjpa?
а81кш?, та те хрррата ррйи та бита когрёг
ё^гбгастСортаг аиреХ06рте? те el? 2гкийиа
стйро8ор ёпограарто пара то 86ур.а тр?
В архонтство Дионисия, в ... первой при-
тании, записывал Ламий, сын Тимуха, из
Рамнузийского дема, в месяце Гекатомбай-
оне ... притании.
Постановление сената.
Консул Луций Кальпурний, сын Луция,
Пизон Цезонин обратился к сенату с запро-
сом за ... дней до июньских ид на комиции.
За запись отвечали Марк Эмилий, сын Мар-
ка, Скавр из Камилиевой трибы, Сервий ...,
сын Сервия, ... сын Луция из Корнелиевой
трибы, ... сын Публия, из Папириевой трибы.
Поскольку послы афинян Фемистокл, сын
..., Демохар, сын Демохара, А... сын ..., Фео-
филиск, сын Олимпиха, мужи достойные,
друзья народа и наши верные друзья и союзни-
ки выступили с сообщением, <в котором> под-
твердили <свое> расположение, дружбу и вер-
ность договору, и донесли <сенату> об ущербе,
который был нанесен их артистам вопреки
постановлениям сената, <и просили,> чтобы
<эти постановления^- впредь соблюдались, и
артисты, приписанные к Истму и Немее25, за-
платили бы штраф согласно постановлениям
сената ... о решении сената, чтобы ...
Если же кто-либо не подчиняется поста-
новлениям сената и не соблюдает соглаше-
ний, тот пусть предстанет перед судом со-
гласно договору, чтобы та коллегия, которая
вчиняет иск, и которая всегда соблюдает
соглашения, принудила бы строптивых со-
блюдать постановления сената...
А они, признавая, что мы заключили согла-
шения перед амфиктионами и сенатом, но
утверждая, что эти соглашения заключены
противно поручениям, которые приняли неко-
торые пелопоннесские артисты, и по этой при-
чине недействительны, не подчиняются им и,
чиня нам обиды, не допускают нас к работе26 и
присваивают себе наши общие деньги. Когда
же они пришли в Сикион, то устроили сходку
против постановления сената, которое было
принято в консульство Публия Корнелия, где
25 То есть платящие налоги в Истме и Немее.
2,’Epyaala - видимо имеются в виду уже полученные подряды.
236
ПРИЛОЖЕНИЕ
спгукХцтои то ёп! ПопХ'юи KopvqX'iou, cv ол
eSo^ev qpd? стгцпорейсстОа! cv Oq(3ai? Kai
"Apyei Kai dpxcla катёот-qoav, xui twv ког
vu>v xpi]|iaTOjv tci? npocroSou? катсхрлсгаито
ei? ... пара тои? Koivoi? vopov? twv texvit_
div, npeo(3cv6vtojv qpwp el? ’ Pwpqv ка! кет
Xouvtojv nqv стиукХртош то 8ё peyiaTov, oiiSe
тайттц unqKoixrav, aXAd ка! 86уца qpdiv
Xa|36vTOJV sv wl ... Kai ........ too?	dvrr
Xeyovra? fm'iv, ou8ev eXaaaov Tq? те ёр-
yaaia? qpa? апокыХиошц та те хрЛИата
qpojv ё£181а£орта1, auvo86v те ev Sikwjvi
ouvayoixn пара то 86уца Tq? сшукХцтои то
ёп! ПотгХёои KopvqX'iou ка! пара то!?
Хртрцои? тои’ АпоХХыио?.
’ A£io!pev ош Tqv ouyKXqTov, iva ...? ска
тёрал ... ццйи ёкто? twv Tpi&v pepdiv ... ка!
nepi <bv о! преа(3еита! ano twv nepi tov
Atovuaov tcxvitgjv ё^апосгтаХёрте? twv
owTeXouvTojv ё? ’ I aOpov Kai Мецёаи Swctik'
Xe'iSa? Ф1Хократои, Aapto^evo? той Seivo?,
ПоХократт]? той Seivo?, Ф!Х1ппо? ’ HptoSov
ёпефапюап Tq ’Attikti ovtojv noiqaapcvojv
Kanqyoplav кат(т1г|? auvoSou ёп! той атрат'
qyou ёц MaKcSov'iq KopvqX'iou Sicrcwa, ка!
ypappdTinv dno8o0cvTwv Tq ouvoSwi йп
’ auTdiv пара той сттратцуой, опш? преет
рента? апоатПХыцси ёп qpepai? ..., ка! апо
areiXdvTOJV qpcov прссгрента? пер! ojv о
отратт)уо? ёкёХешеп той? апоХоуюицёиои?
айтйц Дюийаюи, ’ Av8poviKov, Ф1Хократт|Р,
Драко ига, тоиегбе пер! wv pev eixov та?
ёитоХа? pq ётптеХёски, катафроптутанте? 8ё
той те Tq? оиукХт)тои 86уцато? ка! той
отратт|уой ка! nq? ouv68ou, ёХОоита? ei?
ПёХХаи стииОрка? noiqaaaOai прд? той? ёр
’AOqvai? фаокорта? dlvai техпёта?,
ётт1ц1ор ётурафарте? ката Tq? cruvoSou
таХапта 8ёка. ’Еф’о!? ка! бобёртыр аитой?
ёукХтщатши ката той? nq? ouv68ou vopou?,
парорте? ёп 0q(3ai? kotoSikoi ёуёпорто, ка!
Sid тайта прост ХарЗорс vol Tipa? тйр ёр
@q(3ai? ка! BoiojT'iai TexviTwv Td те ypdp'
цата та Koiva anqXOov ёхорте? Цста pla?
ка! апосгтата1 yevopevoi ка0’ !8!av cnvoSov
ёпоюйрто цет ’ aXXqXojv, йпепарт1а прат'
торте? тт) oup68oji ка! той? koivoi? роцо1?,
Tqv те SiKatoSooiav 81ёкофаи tujv TexviTwv,
Tiva? lepeiocrtiva? eixov cncvcywv, та те
Хрлцата ка! та dvaOqpara drrqXOov ёхопте?
ка! той? !ерой? отефапои?, а ка! ойк
<сенаторы> постановили, что мы должны со-
бираться в Фивах и Аргосе. <В Сикионе> они
выбрали должностных лиц и не по назначению
использовали доходы с общих денег ... про-
тивно обычным законам артистов. Когда мы
направили послов в Рим и там был созван се-
нат, то, - в чем их наибольшая вина, - они даже
ему не подчинились, но и после того, как мы
получили постановление <сената>, в котором
... наши противники ничуть не меньше про-
должают не допускать нас к работе, присваи-
вать себе наши деньги и устраивать сходку в
Сикионе противно постановлению сената, ко-
торое было принято в консульство Публия
Корнелия, и противно оракулу Аполлона.
Поэтому мы просим у сената ... сверх
этих трех частей. И поскольку послы диони-
сийских артистов, посланные из числа тех,
кто приписан к Истму и Немее, - Сосиклид,
сын Филократа, Дамоксен сын ..., ... сын ...,
Поликрат, сын .... Филипп, сын Герода,-
заявили сенату, что аттические артисты
предъявили коллегии иск в Македонии перед
претором Корнелием Сисенной и передали
письма от претора, <предписывающие нам27>
направить своих послов в ...дневный срок, а
когда мы направили послов <договари-
ваться> о тех делах, о которых повелел пре-
тор, чтобы те защищали нас перед ним, <- а
послали мы> Дионисия, Андроника, Фило-
крата и Драконта, - то послы не выполнили
нашего поручения, невзирая ни на постанов-
ление сената, ни на <авторитет> претора, ни
на <интересы> коллегии, раз они прибыли в
Пеллу на встречу с теми, кто называет себя
афинскими артистами, и <допустили, чтобы>
на нашу коллегию наложили штраф в 10 та-
лантов. По этой причине против них в соот-
ветствии с законами коллегии были выдви-
нуты обвинения и, будучи в Фивах, они были
осуждены, и из-за этого, взяв с собой неко-
торых фиванских и беотийских артистов, а
также силой захватив документы коллегии,
они удалились и, учредив меж собой отдель-
ную коллегию, стали чинить препятствия
<нашей> коллегии и “^действовать вопреки>
общим законам. Они также отдали в залог
находившиеся в их распоряжении священные
предметы, а деньги, дары и священные венки
унесли и, поскольку они все это до сих пор
не вернули, то тем самым они помешали со-
27 Перемена третьего лица на первое.
ПОСТАНОВЛЕНИЯ СЕНАТА
237
атговё&лкаг ойбё ёы? той vuv, та? 0wia? ка!
crrrovSd? скыХиоу noieiv, кабы? сЮюцсгог цг тт|
отлюбил, тал те Дюийстаи ка! той? aXXoi? Осо!?
ка! то!? kolvol ? сие руста!?' Рыца!о1?.
’ A^ioupicv dbv тру стйукХт]Тор, ycyovclav
ка! cv той? ёцтгроавсг xpovOL?, Trapairlav
tov pcyioTGiv ауавйг ттц owo&ji, стигтг]р-
fjaai та ёк TraXai&v xpovwv SeSopieva rlpia
ка! фсХёг vQpcijTra, ка! фрогт'юас ото? arm
8о0г) та xPWaTa ка! тй ара&гщата ка! о!
сттёфагог rfi auvoSwi Tfj KOtrrj Tfj стартеXo“
йот] el? ЧстОцог ка! Мсцёаг, a ёхоишг о!
ёр @r)(3ai? TCXPLTai ка! tipc? top ёу Bor
am а? атгостотата! ycycpripepcji, та? те стыл
Ог)ка? а? ётто1т)старто '1ра акиро1 уёршгтар
ётте! ётто1т)старто айта? о! ттресгрсита! лара
та? SoOeioa? айто!? ёгтоХа? ка! уёуорар
йггёр тойтои KaTaSiKOi ката той? Tfj?
стирббои иоцои?, отты? те о! popoi тор ё£
’1 овцой ка! Ncpica? tcxpitop Kupioi Jjctip.
Пбр! тойтои тор ттрау цатой ойты? с8о£ср-
’A&T)Patoi? ттре орбита!? фсХаивранто?
dm>Kpi0fjuai, duSpa? каХой? ка! ауавой? ка!
ф1Хои? пара Sijpou каХой кауавой ка! ф1Хои
стиццахои те тщетерои тгростауорейсгац
XapiTa фгХьаи стиццах1аи те аиаисыстастваг
Пар! бё ши тграуцатои Хбуои? ёпосцстаито,
т! т]рытт)стар f| ёфт)ф1оарто ёр ёаито!? о!
техрйтат о! ё£ ’I овцой Kai \ецёа?, mi
ёХастоор аца цет’айтйр о! техрйтас о! ёр
’ Attlkti бите? ёруаст!аи ttotoctlp, тойто бттш?
араюти. "О бё стйцфыиои уеуорб? ёсттси
то!?техр1та1? то!? ё£ ’[овцой ка! Nepea?
ётг! Tpalou Коррт)Х1ои Еюёииа сттратт)уой f|
брвитгбтои ёке! бито?, стйцфшиои ёсттёг
иагёбо^еи.
"Ottov тб тгрбтброр ёёаукХртои28 ббуцато?
та? оирббои? airnip ttoicIp туоваати, ёке! а!
стйиобос цета тайга бтгсо? yluwurar ебо^бР.
Пбр! бё ХР'ПЦС*ТШЬ’ бтщосттор г] к01рыр
пер! ши Хбуои? ётгосцстаито, ото? тгрб?
Мааркор Aeifhou йтгатои тгростёХвыасг,
ойто? тб ётпуиан ётг1кр1рт)1 ойты? кавы? аи
айтот ёк тор бт]цост1ыр тграуцатои тйатеы?
тб 161а? фа1рт]таг ёбо£ер.
"Ото? те Аейкю? КаХттбррю? йтгато?
’Авт|ра1о1? £ёиса катб тб бсатауца тбр
тац1ар бтгосттеТХас кеХейоц ойто? кавы? аи
айты1 ёк тыр бтщост'тор тграуцатыр тг1ст~
сттеы? те !6!а? фа1рт]таг ёбо£ер.
вершать священнодействия и возлияниЖ,
которые устраивались,> по обычаям колле-
гии, в честь Диониса, других богов и общих
покровителей римлян.
Таким образом, мы просим сенат, кото-
рый и раньше был для коллегии подателем
высших благ, чтобы тот охранял привилегии
и благодеяния, данные нам с древнейших
времен, и позаботился, чтобы общей колле-
гии были возвращены деньги, дары и венки,
которые удерживают фиванские артисты, а
также отложившиеся <от нас> беотийские;
соглашения же, которые они заключили,
чтобы были <признаны> недействительны-
ми, ведь их заключили послы противно дан-
ным им поручениям и по этой причине были
осуждены согласно законам коллегии; и
чтобы устав артистов Истма и Немей был
утвержден.
Об этом деле постановили так: следует от-
ветить благосклонно послам афинян; считать
их мужами достойными и дружественными из
народа достойного, дружественного и союзно-
го нам. Вновь подтвердить расположение,
дружбу и товарищество <между нами>. Что же
касается их запроса и того, о чем просят и что
меж собой решили артисты Истма и Немей, -
чтобы аттические художники не работали
совместно с ними, - то пусть они <=истмийцы
и т. д> это прекращают. А насчет того согла-
шения, которое было заключено между атти-
ческими артистами и артистами Истма и Не-
мей перед претором и проконсулом Гнеем
Корнелием Сисенной, постановили, что оно
должно соблюдаться.
Там где они обычно собирались раньше со-
гласно постановлению сената, там же пусть
собираются и в дальнейшем. Постановили.
Что касается общественных или общих
денег, о которых шла речь, то чтобы яви-
лись к консулу Марку Ливию, и чтобы он
расследовал <обстоятельства дела> и решил
его, исходя из общественных интересов и
своей доброй совести. Постановили.
И чтобы консул Луций Кальпурний пове-
лел квестору послать афинянам дар в соот-
ветствии с <союзным> договором29, если это
покажется ему <необходимым> исходя из
интересов государства и своей доброй совести.
Постановили.
28 ё{иукХг|Тои = ёк аиткХдтои.
29 ката тд бьатауца = ex formula.
238
ПРИЛОЖЕНИЕ
VI.	ПОСТАНОВЛЕНИЕ СЕНАТА ОБ АСКЛЕПИАДЕ ИЗ КЛАЗОМЕНА
И ЕГО ТОВАРИЩАХ
SENATUSCONSULTUM DE ASCLEPIADE CLAZOMENIO SOC1ISQUE
Бронзовая доска найдена в XVI в. в Риме и находилась в коллекции Ф. Урсино, а сейчас
хранится в Неапольском музее. Постановление сената написано на латинском и греческом
языках, однако в латинском варианте сохранилась лишь последняя часть, написанная курси-
вом. Постановление сената касается награждения трех греческих навархов, командовавших
кораблями во время Союзнической войны (ср. Liv. XL1V. 16. 7: об Онесиме Македонском).
[Co(n)s(ulibus) Q. Lutatio Q. f.
Catulo M. Aemilio Q. f. M. n. Lepido,
praetore urbano et inter peregrinos L.
Cornelio.. f. Sisenna, mense Maio.
Q. Lutatius Q. f. Catulus cos.
senatum consuluit a. d. XI k. lunias in
comitio.
Scribundo adfuerunt L. Faberius L.
f. Sergia, C..... L. f. Publilia, Q.
Petillius T. f. Sergia.
Quod Q. Lutatius Q. f. Catulus consul
uerba fecit, Asclepiadem Philini filium
Clazomenium, Polystratum Polyarci
filium Carystium, Meniscum Irenaei, qui
fuit Meniscus thargelii, filium Milesium,
in nauibus adfuisse bello Italico incipi-
ente, eos operam fortem et fidelem rei
publicae nostrae nauasse, eos se ex sena-
tus consulto in patrias dimittere uelle, si
sibi uideretur, ut pro rebus bene gestis ab
eis fortiterque factis in rem publicam
nostram honor eis haberetur:
de ea re ita censuerunt: Asclepiadem
Philini filium Clazomenium, Polystratum
Polyarci filium Carystium, Meniscum
Irenaei filium, qui fuit antea Meniscus
Thargelii, Milesium, uiros bonos et ami-
cos appellari. Senatum populumque
Romanum existimare eorum operam bo-
nam et fortem et fidelem reipublicae
nostrae fuisse: quam ob causam senatum
censere, uti ii liberi posterique eorum in
suis patriis pro bonis suis omnibus uacui
sint muneribus et tributis: si qua tributa ex
bonis eorum exacta sunt, postquam e
patria rei publicae nostrae causa profecti
sunt, ut ea iis reddantur restituantur; et si
qui agri aedificia bona eorum uenierunt,
postquam e patria rei publicae nostrae
causa profecti sunt, ut ea omnia eis in
В консульство Квинта Лутация, сына Квинта, Ка-
тула и Марка Эмилия, сына Квинта, внука Марка,
Лепида, при преторе городском и перегринском
Луции Корнелии, сыне ... Сисенне, в мае месяце.
Консул Квинт Лутаций, сын Квинта, Катул об-
ратился к сенату с запросом за 11 дней до июнь-
io
ских календ на комиции.
За запись отвечали Луций Фаберий, сын Лу-
ция, из Сергиевой трибы, Гай ..., сын Луция из
Поплилиевой трибы, и Квинт Петиллий, сын Ти-
та, из Сергиевой трибы.
Поскольку Квинт Лутаций, сын Квинта, Катул
выступил с сообщением о том, что Асклепиад, сын
Филина, из Клазомена, Полистрат, сын Полиарха, из
Кариста и Мениск, сын Иринея, который раньше
был Мениском, сыном Таргелия30 31, из Милета, с
самого начала Италийской войны служили на кораб-
лях, и что он <=консул Катул> собирается согласно
постановлению сената отпустить их на родину, если
ему будет угодно, так, чтобы за хорошую службу и
за проявленную ими храбрость <принесшую пользу>
нашему государству им были оказаны почести, то об
этом деле постановили так:
Асклепиада, сына Филина, из Клазомена, По-
листрата, сына Полиарха, из Кариста и Мениск,
сын Иринея, который раньше был Мениском, сы-
ном Таргелия, из Милета именовать мужами до-
стойными и <нашими> друзьями. Сенат и народ
римский считает, что их усердие, добросовест-
ность, храбрость и верность принесли пользу на-
шему государству. По этой причине сенат поста-
новляет, чтобы они сами, их дети и потомки были
в своих отечествах освобождены от повинностей
и налогов. Если из их имущества уже вычтены
какие-либо налоги после того, как они покинули
родину ради нашего государства, то чтобы они
были им возвращены и восстановлены. И если
какие-либо их земли, здания или другое имуще-
ство были проданы <с аукциона за долги>, после
того как они покинули родину ради нашего госу-
дарства, то чтобы все это было восстановлено в
30 22 мая 78 г. до н. э.
31 То есть был усыновлен Иринеем.
ПОСТАНОВЛЕНИЯ СЕНАТА
239
integrum restituantur; et si qui dies consti-
tutes exierit, ex quo e patria rei publicae
nostrae causa profecti sunt, ne quid ea res
eis noceat neue quid eis ob earn causam
minus debeatur neue quid minus eis per-
sequi exigere liceat, quaeque hereditates]
eis leiberisue eor[um obuenerunt, ut eas
habeant possideant fruanturque; quaeque
ei liberi posteri uxoresue eorum ab aliis
persequentur, siue quid] ab eis leiberis
postereis ux[oribusue eorum alii perse-
quentur, ut eis liberis posteris uxoribusue
eorum ius et potestas sit, seiue in patria
suis legibus uelint iudi]cio certare seiue
apud magistrates [nostros Italicis iudici-
bus, seiue in ciuitate libera aliqua earum,
quae semper in amicitia p(opuli) R(oma-
ni) manseru]nt, ubei uelint utei ibei iudi-
cium de eis rebus fiat.
Sei qua [iudicia de eis absentibus,
postquam e patria profecti sunt, facta
sunt, ea uti in integrum restitu]antur et
de integro iudicium ex s(enatus) c(on-
sulto) fiat. Sei quas pecunias c[iuitates
eorum publice debeant, in eas pecunias
nei quid dare debeant; magistrat]us nos-
tri queicumque Asiam Euboeam loca-
bunt uectigalue Asiae [Euboeae impo-
nent, curent ne quid ei dare debeant.
Utique Q. Lutatius, M.] Aemilius
cos. a(lter) a(mboue), s(ei) e(is)
u(ideretur), eos in ameicorum formulam
referundos curarent, eis[que tabulam
aheneam amicitiae in Capitolio ponere
sacrificiumque] facere liceret, munusque
eis ex formula locum lautiaque q(uaesto-
rem) urb(anum) [e]is locare mittereq[ue
i]ube[rent. Seique de suis rebus legatos
ad senatum mitt]ere legafteiue] ueneire
uellent, uti [e]is leibereis postereisque
eorum legatos uenire mittereque liceret.
[Uteique Q. Lutatius, M. Aemilius cos.
a(lter) a(mboue)], sei u(ideatur) e(is),
litteras ad magistratus nostros, quei
Asiam Macedoniam prouincias opti-
nent, et ad magistratus eorum mitta[nt,
senatum uelle et] aequom censere ea ita
fierei ita u(tei) e(is) e r(e) p(ublica)
f(ideque) s(ua) u(ideatur). C(ensuere).
первоначальном положении. И если истек какой-
либо установленный срок, после того как они
покинули родину ради нашего государства, то
чтобы это обстоятельство им не повредило и они
из-за этого не лишились бы должного им, и чтобы
они не в меньшей степени могли потребовать и
взыскать <долг>. А также если им или их детям
отошли какие-либо наследства, то чтобы они их
имели, владели и пользовались ими. Если же они
сами, их дети, их потомки или их жены будут с
кем-либо судиться «требовать по суду>, или если
кто-либо будет судиться с ними, то чтобы у них,
их детей, потомков и жен было право и возможность
судиться по их усмотрению у себя на родине в соот-
ветствии со своими законами, или перед нашими
магистратами в италийских судах, или же в каком-
нибудь свободном городе из тех, что всегда пребы-
вали в дружбе с римским народом, - где бы они ни
пожелали, там пусть будет суд по их делу.
Если какие-то их дела разбирались в суде, пока
они отсутствовали на родине, то пусть они будут
восстановлены в первоначальном положении, и
суд пусть будет с начала согласно постановлению
сената. Если их общины имеют общие долги, то
пусть они «Асклепиад и др> не будут должны ниче-
го «вносить в качестве своей доли>. Наши магистра-
ты, которые будут сдавать32 Азию и Эвбею или нала-
гать подать на Азию и Эвбею, пусть проследят, что-
бы они были освобождены от уплаты.
И чтобы консулы Квинт Лутаций и Марк Эми-
лий, - один из них или оба, как им покажется удоб-
ным, - проследили, чтобы они были внесены в число
друзей «римского народах А им позволено помес-
тить на Капитолии медную доску в знак дружбы и
совершить там жертвоприношение. А послать им
подарок, а также предоставить помещение и содер-
жание пусть <консулы> велят городскому квестору.
Если же они пожелают отправить в сенат посольство
относительно своих дел, или же сами захотят отпра-
виться в качестве послов, то чтобы им, их детям и
потомкам было позволено направлять послов и от-
правляться послами. И чтобы консулы Квинт Лута-
ций и Марк Эмилий, оба или один из них, как им
покажется удобным, послали письма к нашим маги-
стратам, которые управляют провинциями Азией и
Македонией, и к их <местным> магистратам, о том,
что сенат желает и считает справед ливым, чтобы это
было сделано так, как им покажется необходимым,
исходя из интересов государства и своей доброй
совести. Постановили.
32 На откуп публиканам.
Уважаемые читатели!
В статье И Л. Маяк «Проблема собственности у Авла Геллия» (Древнее право. 2000. №1 (6))
допущены следующие опечатки
1.	Стр. 79. Строка 10. Вместо «собственническо-владенческие», следует читать «собственничес-
ко-владельческие».
2.	Стр. 79. Сноска 5. строка 2. Вместо «recpti» следует читать «recepti».
3.	Стр. 79. Сноска 5. строка 3. После слова «tamquam» пропущено слово «illud».
4.	Стр. 81. Строка 1. Вместо «зиЬз1рЬ>.следует читать «subripi».
5.	Стр. 81. Сноска 13. строка 1. Вместо «Gell. V. 18. 13» следует читать «Gell. XI. 18. 13».
6.	Стр. 81. Сноска 16. Вместо «testia mancipatione» следует читать «tertia (mancipatione)».
7.	Стр. 81. Сноска 18, строка 1. Вместо «estcuiquam» следует читать «est cuiquam».
8	Стр. 81. Сноска 20, строка 1. Вместо «поп comitia» следует читать «пат comitia».
9.	Стр. 82. Строка 7 снизу. Вместо «(infinis eorum)» следует читать «(in finibus eorum)».
10.	Стр. 82. Сноска 24, строка 1. Вместо «Tiberius» следует читать «Tiberium».
11.	Стр. 83. Строка 11 сверху. Вместо «изречениями» следует читать «изреченными».
12.	Стр. 83. Сноска 27, строка 1. Вместо «isti iusmodi» следует читать «istius modi».
13.	Стр. 83. Сноска 28. строка 1. Вместо «caelestum» следует читать «caelestium».
Редакция журнала приносит свои извинения.
Уважаемые авторы!
Редакция журнала <<IVS ANTIQVVM» просит Вас сдавать свои статьи в печатном и электрон-
ном виде, обязательно с приложением резюме объемом не более 1 страницы (1800 знаков). Элек-
|ронный текст статьи и резюме просим представлять и виде файла в формате RTF. Рекомендуемая
гарнитура для кириллицы и латиницы — Times New Roman (Суг). для греческих вставок настоя-
тельно просим Вас использовать шрифт Hellenica.
ДРЕВНЕЕ ПРАВО. I VS ANTIQVVM. № 2 (7). 2000. - М.: Спарк, 2000. - 239 с.
Редакторы Л. Л. Кофанов, В. Н. Токмаков
Перевод резюме М. Н. Челинцева
Набор А. А. Вярс
Корректура К. В. Чегулова
Компьютерная верстка Г. С. Гордиенко
Подписано в печать 25.05.2001 г. Формат 70х 108 1/16. Печать офсетная.
Бумага газетная. Гарнитура тип Таймс. Уч изд. л. 16.67
Печ. л. 15,0. Тираж 500 экз. Заказ № 5973
Свидетельство о регистрации журнала № 017250 от 2 марта 1998 г.
117602, Москва, у.ч. Академика Анохина, 44
Адрес для корреспонденции: 117415. Москва, а/я 47.
Отпечатано в Производственно-издательском комбинате ВИНИТИ
140010. Люберцы Московской обл., Октябрьский пр-кт, 403. т. 554-21-86