Text
                    IVS ANTIQVVM
ДРЕВНЕЕ ПРАВО
ЦЕНТР ИЗУЧЕНИЯ
РИМСКОГО ПРАВА
ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
МГУ ИМ. М. В. ЛОМОНОСОВА
ИНСТИТУТ
ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ РАН
2(7)
2000

IVRIS PRAECEPTA SVNT HAEC HONESTE VIVERE, ALTERVM NON LAEDERE SVVM CVIQVE TRIBVERE (Vlpianvs libro primo regvlarvm. D. I. 10. 1)
Р V В L I С A VNIVERSITAS STVDIORVM MOSCAE “LOMONOSOV” FACVLTAS IVR1DICA ACADEMIA SCIENTIARVM RVSSIAE INSTITVTVM HISTORIAE VN1VERSALIS CENTRVM 1VRIS ROMANI INVESTIGANDI IVS ANTIQVVM II (VII) Mosca M M
московским ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. М. В. ЛОМОНОСОВА ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ ЦЕНТР ИЗУЧЕНИЯ РИМСКОГО ПРАВА ДРЕВНЕЕ ПРАВО 2(7) Спарк Москва 2 0 0 0
УДК 34(075.8) ББК 67.99(2)95 Д73 Настоящий номер издается при поддержке Департамента юридических наук университета г. Сассари, Италия и Российского фонда правовых реформ. Questo volume ё pubblicato con il contribute del Dipartimento di Scienze Giuridiche dell’Universiti di Sassari, Italia e della Fondazione delle riforme giuridiche di Russia. ДРЕВНЕЕ ПРАВО. IVS ANTIQVVM. № 2 (7). 2000. - M.: Спарк, 2000. - 239 c. Данный том продолжает периодическое издание общероссийского научного журнала по римскому праву и его рецепции. Издание рассчитано на публикацию не только статей российских ученых, но и западных романистов, с тем чтобы ближе познакомить отечественных исследовате- лей с достижениями западной романистики. Вместе с тем совместные публикации позволяют установить более тесный и плодотворный научный контакт между российскими и западными учеными. В целях ввода в научный оборот России возможно большего числа источников по рим- скому праву и его рецепции, в каждом номере публикуются новые, ранее не переводившиеся на русский язык труды древних юристов. Приглашаем юристов и историков России и других стран присылать свои статьи, рецензии и другие материалы для публикации в нашем журнале. РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ Л. В. Милов, В. А. Томсинов, Е. А. Суханов, А. О. Чубарьян, Я. Н. Щапов РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ А. В. Копылов, Л. Л. Кофанов (гл. редактор), Е. В. Кулагина, Н. Г. Майорова, Л. П. Маринович, И. Л. Маяк, А. Д. Рудоквас, В. А. Савельев (зам. гл. редактора), С. Ю. Седаков, Ф. Сини, А. И. Солопов, В. Н. Токмаков, В. И. Уколова, И. С. Филиппов, Э. Д. Фролов РЕДАКЦИЯ А. А. Вярс, Г. С. Гордиенко, Д. А. Литвинов, Ю. В. Филиппов, М. Н. Челинцева, А. В. Щеголев (отв. секретарь) ISBN 5-88914-166-Х © Центр изучения римского права, 2000 © Оформление. Издательство «Спарк», 2000
INDICE DIRITTO GRECO Surikov I. E. (Mosca). La legislazione di Draconte in Atene e il suo contesto storico DIRITTO ROMANO Kofanov L. L. (Mosca). Le vicende delle leggi delle XII Tavole dopo la loro adozione Dementieva V. V. (Jaroslavl’)- L’ordine dell’elezione e della cessazione dei poteri dei tribuni militari consolari «DIRITTO ROMANO PUBBLICO E PRIVATO: L’ESPERIENZA PLURISECOLARE DELLO SVILUPPO DEL DIRITTO EUROPEO» Atti del 11 Convegno internazionale su diritto romano (Mosca - San Pietroburgo, 25-30 maggio 2000) (Continuazione) Minieri L. (Napoli). Norme decemvirali in tema di incendio SmorCkov A. M. (Mosca). Status e ruolo sociale dei templi in Roma Repubblicana Bottiglieri A. (Napoli). I giuristi arcaici: Appius Claudius c.f. Caecus Viarengo G. (Genova). I giuristi arcaici: Tiberio Coruncanio Bobrovnikova T. A. (Mosca). Le lettere di Scipione L’Africano come la fonte storico- giuridica Cimma M. R. (Sassari). I rapporti di vicinanzanel diritto postclassico: limiti della propriety LA RECEZIONE DEL DIRITTO ROMANO IN ORIENTE Puliatti S. (Bologna). Obbligo di osservare la legge e rilevanza dei giudicati conformi nella legislazione giustinianea Morosov M. A. (San-Pietroburgo). Il diritto ctitorio secondo la legislazione giustinianea IL DIRITTO ROMANO IN OCCIDENTE Tomsinov V. A. (Mosca). Sul ruolo della cultura giuridica romana nella formazione del «common law» inglese 8 20 27 40 48 63 73 88 94 104 131 138 СОДЕРЖАНИЕ ГРЕЧЕСКОЕ ПРАВО Суриков И. Е. (Москва). Законодательство Драконта в Афинах и его исторический контекст РИМСКОЕ ПРАВО Кофаиов Л. Л. (Москва). Судьба законов XII таблиц после их издания Дементьева В. В. (Ярославль). Порядок избрания и прекращения полномочий кон- сулярных военных трибунов «РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО: МНОГОВЕКОВОЙ ОПЫТ РАЗВИТИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО ПРАВА» Материалы II международной конференции по римскому праву (Москва - Санкт- Петербург, 25-30 мая 2000 г.) (Продолжение) Мииьери Л. (Неаполь). Децемвиральные нормы о пожарах Сморчков А. М. (Москва). Правовой ста- тус и социальная роль храмов республикан- ского Рима Боттильери А. (Неаполь). Ранние римские юристы: Аппий Клавдий Цек Виареиго Г. (Генуя). Ранние римские юристы: Тиберий Корунканий Бобровникова Т. А. (Москва). Письма Сципиона Старшего как историко-правовой источник Чимма М. Р. (Сассари). Соседские отно- шения в постклассическом праве: ограни- чения собственности РЕЦЕПЦИЯ РИМСКОГО ПРАВА НА ВОСТОКЕ Пульятти С. (Болонья). Обязанность со- блюдать закон и важность одинаковых судебных решений в законодательстве Юстиниана Морозов М. А. (Санкт-Петербург). Ктиторское право по законодательству Юстиниана РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ Томсинов В. А. (Москва). О роли римской правовой культуры в формировании «общего права» Англин
Sini F. (Sassari). Diritto romano nella 148 legislazione della Sardegna medioevale: il capitolo III della Carta de Logu de Arborea «Qui ochirit homtni» Sredinskaja N. B. (San-Pietroburgo). Usus 183 come forma specifica del godimento fondiario a Ferrara nei secc. XIV-XV. Kurylovicz M. (Lublin). Aspetti etici del 195 diritto romano DIRITTO ROMANO ED ATTUALITA Karajovic-Stankovic E. (Kragujevac). 202 Influenza del diritto romano sul Codice Civile Serbo Koriov A. N. (San Pietroburgo). Alcuni 207 problemi dell’istituto della cessione nel diritto romano e nel diritto civile della Federazione Russa Saltanova S. A. (San Pietroburgo). Alcuni 211 problemi della regolazione giuridica della circolazione degli immobili nel diritto romano e nel diritto civile modemo della Russia ATTIVITA SCIENTIFICA Vjars A. A. (Mosca). Cronaca del 218 VIII Colloquio dei romanisti dell’Europa centro-orientale e d’Italia (Vladivostok, 5-7 ottobre 2000) Quintana Orive E. (Madrid). La recensione 222 sul libro di Agudo Ruiz A. Abogacia у abogados: Un estudio histdrico-juridico / Prdlogo de A.Fernandez de Bujdn. Universidad de la Rioja: Egido Editorial, 1997,287 р. SUPPLEMENT© Senatusconsulta romana. Traduzione, 226 introduzione e commento di D. A. Litvinov, (Mosca). Red. da L. L. Kofanov Сини Ф. (Сассари). Римское право в зако- нодательстве средневековой Сардинии: III глава Carta de Logu de Arborea «Qui ochirit homini» Средннская H. R (Санкт-Петербург). Usus как специфическая форма земельного дер- жания в Ферраре XIV-XV вв. Курылович М. (Люблин). Этические ас- пекты римского права РИМСКОЕ ПРАВО И СОВРЕМЕННОСТЬ Карайовнч-Станкович Э. (Крагуевац). Влияние римского права на Гражданский кодекс Сербии Коржов А. Н. (Санкт-Петербург). Некото- рые проблемы института цессии в римском праве и современном гражданском праве Российской Федерации Салтанова С. А. (Санкт-Петербург). Неко- торые проблемы правового регулирования оборота недвижимого имущества в рим- ском и современном гражданском праве России НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ Вярс А. А. (Москва). Хроника VIII Коллок- виума романистов центрально-восточной Европы и Италии (Владивосток, 5-7 октяб- ря 2000) Квинтана Ориве Э. (Мадрид). Рецензия на кн.: Agudo Ruiz A. Abogacia у abogados: Un estudio histdrico-juridico / Prdlogo de A. Ferndndez de Bujan. Universidad de la Rioja: Egido Editorial, 1997, 287 p. ПРИЛОЖЕНИЕ Римские сенатусконсульты. Перевод, вводная статья и комментарии Д. А. Лит- винова (Москва). Ред. Л. Л. Кофанов
ГРЕЧЕСКОЕ ПРАВО НАВЕ ANTE OCVLOS HANC ESSE TERRAM (GRAECIAM), QVAE NOBIS MISERIT IVRA, QVAE LEGES NON VICTIS, SED PETENTIBVS DEDERIT {Plin. Ep. 8. 24. 4)
V) И. Е. Суриков. 2000 И. Е. СУРИКОВ* ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО ДРАКОНТА В АФИНАХ И ЕГО ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ Законодательство Драконта (621 г. до н. э.) хронологически не является самым пер- вым в греческом мире эпохи архаики. Ему несомненно предшествовала во времени дея- тельность таких номофетов, как Залевк в Великой Греции, Филолай в Фивах; к более раннему времени, судя по всему, относится и составление первых письменных законов в полисах Крита, который вообще можно считать «колыбелью» законотворчества в Элла- де* 1. Однако древнейшая кодификация права в Афинах не может не привлекать оправдан- ного внимания антиковедов в связи с рядом обстоятельств. Во-первых, важно уже то, что речь идет именно об Афинах, т. е. о полисе, сыгравшем в античной истории уникальную роль. Вполне понятно стремление узнать как можно больше о начальных, еще тонущих в полутьме легенды фактах общественно-политической жизни «города Паллады». Во-вторых, в силу счастливого стечения обстоятельств законодательство Драконта можно изучать не только по скудным и неясным сообщениям поздних авторов (а именно так обстоит дело с остальными раннегреческими номофетами- Залевком, Харондом, Филолаем и др., исключая разве что Солона, традиция о котором значительно обильнее), но также по дошедшему до нас уникальному эпиграфическому памятнику (IG. Р. 104) - копии закона об убийстве (перс той фбпои), местами даже неплохо сохранившейся2. В ходе дискуссий об «отеческом государственном устройстве» в конце V - начале IV в. до н. э. интерес к драконтовскому законодательству, к тому времени уже полузабытому, значительно возрос. Очевидно, с этим и было связано предпринятое по решению народ- ного собрания в 409/408 г. до н. э. копирование вышеупомянутого закона с пришедших в негодность деревянных аксонов3 на каменную стелу. Сомневаться в абсолютной верно- сти копии оригиналу нет оснований: об этом говорит в числе прочего архаичность лек- сики сохранившегося текста закона4. Суриков Игорь Евгеньевич - кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, Отдела античной истории. Статья подготовлена в рамках научного гранта РГНФ «Власть и право в греческом мире: от архаики до эллинизма» № 00-01-00208а. 1 О наиболее ранних греческих законах и сводах законов см.: Gehrke H.-J. Der Nomosbegriff der Polis // Nomos und Gesetz: Ursprunge und Wirkungen des griechischen Gesetzesdenkens. Gottingen, 1995. S. 14 u. folg. Специаль- но о законодательстве Залевка см.: Строгецкий В. М. Античная традиция и современная историческая наука о законодательстве Залевка и Харонда // Античность, средние века и новое время: Социально-политические и этно-культурные процессы Н. Новгород, 1997. С. 68-78 О законодательстве Филолая см.. Шишова И. А. Раннее законодательство и становление рабства в античной Греции. Л., 1991 С. 74-93. О раннем критском законодательстве см.: Effenterre М. van. Ein neues Gesetz aus dem archaischen Kreta // Symposion 1985: Vortrage zur griechischen und hellenistischen Rechtsgeschichte. Koln, 1989. S. 23-27; Effenterre H. van. Criminal Law in Archaic Crete // Symposion 1990. Vortrage zur griechischen und hellenistischen Rechtsgeschichte. KOln, 1991. S 83-86. О Крите как колыбели греческого законодательства см.: Jeffery L. Н Archaic Greece. The City- States с. 700-500 В. С. L., 1978 Р. 76. 2 Лучшее, прямо-таки образцовое издание этого памятника см. в кн.. Stroud R. S. Drakon’s Law on Homicide. Berkeley, 1968. 3 Об аксонах см специальное исследование: Stroud R. S. The Axones and Kyrbeis of Drakon and Solon. Berkeley, 1979. 4 В частности, в нем употреблены термины родства yapPpos и ттег0ер6[, в классическую эпоху уже вышедшие в Афинах из употребления и замененные более широким кд8е<ггт|(.
И. Е. СУРИКОВ 9 Таким образом, в нашем распоряжении наряду с данными нарративной традиции, в которой в течение ее многовекового бытования были возможны и даже неизбежны абер- рации, находится безусловно аутентичный источник, от которого и следует отталкивать- ся при исследовании драконтовского законодательства, по возможности поверяя содер- жащейся в нем информацией все прочие сведения по данной теме. В связи с этим пред- ставляется необходимым прежде всего привести текст и перевод закона Драконта5. 10 прото? dxoov. ка! cap. ре ’к [п]ропо![a]? [kHchci т1? Tina, феиук!и' 8)1- каСен 8ё то? [ЗаспХёа? aiTiolv] ф6р[о] e...... 17..... e [|3]oX- еистаита- то? 8ё ёфёта? 8iayv[6]v[ak. [alSeoaoOai 8’, ёар. рёи тгатё]р ?- i ё а8еХфо[?] ё hue?, hduavTla]?, ё то и ко[Хиоита кратер- ёаи 8ё цё] hov- 15 то1 осп, рёхр’ аиеф[сн]6тето? ка1 [аиефо'ю, ёаи Ьапаите? а!8ёст]аст- Oai ёОёХосп, тби ко[Хи)ойта кратер- ёаи 8ё тоитор це8ё he? ei, кт]ё- pei 8ё ако[р], урбсп 8ё hole пе]рт[ёкорта ка! he? hoi ёфётас акорт]а ктёрас, ёоёо0[о]р 8ё h[oi ф]р[аторе?, ёар ёОёХосп, 8ёка- тоито? 8]е hp- i пертёко[р]т[а ка!] h£? apIikrrMи8ер haipeoOop. ка! hoi 8ё пр]6те[р]- 20 ор ктё[р]а[рт]е[? ёр] To[i8e toi Oeopoi ёрехёаОор. npoeinep 8]ё toi к- тёуар[т1 ёр a]yop[ai рёхр’ арефепотето? ка1 а ре феи б- оир81ок]еи 8ё [ка]рефо[1д? кас арефепбр пас8а? ка! уарРрд? ка! перОеро)? к- а! фр[а]т[о]р[а?............. 36...........]aiTi- о? [ei] фо[ро....... 26......... то? пертёкорт!а ка! 25 hepa............. 42............. фбро heXooli........... 35.......... ёдср 8]ё [t]i? т- 6[р ар]8р[офорор ктёре1 ё астсо? ?i фбро, апехбрерор ауора]? ёфо- pi[a]? к[а]с [аОХор ка1 !ербр ’Арф1ктиор1кбр бопер top ’A0ep]aiop к- [тёра]р!та ёр toi? а'итоГ? ёрёхестОац 8iayiyp6oKep 8ё то?] ё[ф]ёта[?]. Перевод: «Первый аксон. И если6 один человек убьет другого неумышленно, он дол- жен уйти в изгнание. Басилеи же7 должны судить виновного в убийстве... организо- вавшего его8; эфеты же должны расследовать дело. Если у убитого есть отец, брат или сыновья, примириться с убийцей9 они могут только все в совокупности; в случае несо- гласия кого-либо из них его мнение должно иметь решающую силу. Если же таковых нет, примиряться должны родственники убитого вплоть до двоюродных братьев10, если ’ Текст приводится по изд : Meiggs R Lewis D. A Selection of Greek Historical Inscriptions to the End of the Fifth Century В C.: Revised ed. Oxford, 1989. P. 264-265. Not. 86 Мейггс и Льюис, в свою очередь, опираются на реконструкции Страуда. Ввиду оставляющего желать лучшего состояния памятника таких реконструкций оказывается довольно много, однако практически все они вполне надежны, поскольку издатели принимают во внимание многочисленные цитаты из закона, встречающиеся у афинских ораторов За ненадобностью мы не приводим текст преамбулы 409/408 г., составляющей начальную часть надписи (ст. 1-9). В преамбуле после упоминания имен архонта, секретарей, эпнетата и автора предложения (имя последнего не сохранилось; одно из возможных восстановлений - Ксенофан) и обычной формулы cSofcv тт) (3ovX.fi кос ты бдры следует указа- ние специальным должностным лицам (о! ощаурафсТ? тын норын), получив вместе с секретарем Совета текст закона Драконта об убийстве у архонта-басилея, зафиксировать его на каменной стеле и выставить перед «царской стоей»; полетам предписывается заключить контракт на эту работу в соответствии с законом, а эллиио- тамиям - предоставить денежные средства. Последний пункт сам по себе достаточно интересен: он свидетель- ствует о том, что сохранность интересующего нас закона рассматривалось как дело, важное для всей Афинской архэ. Алфавит надписи - аттический; приводя текст закона, мы сохраняем его особенности, но при дальнейшем цитировании в интересах удобства восприятия будем придерживаться более привычного ионийского алфавита. 6 Пока даем условный, наиболее нейтральный перевод конструкции кас eav О ее более точном значении в данном контексте см. ниже. 7 Имеются в виду архонт-басилей и четыре филобасился (главы доклисфеновских ионийских фил в Афинах). 8 Предлагались следующие варианты заполнения лакуны в ст. 12. < [£dv tlj alTiaTat hoj (3ovlX|evaai'Ta - «или если кто-то обвиняет его как организовавшего убийство»; ё [топ аитохера ё тог ₽ои]Х|еиаагта - «или совершившего его собственноручно, или организовавшего». Оба варианта реконструкции порождают труд- ности эпиграфического характера и, следовательно, не могут быть приняты в чистом виде; но более удовлет- ворительный смысл дает второй вариант, который, таким образом, оказывается ближе к истине. О различии в раннем аттическом праве между собственноручным убийством н организацией убийства см.: Thur G. The Jurisdiction of the Areopagos in Homicide Cases // Symposion 1990. S. 53-72. 9 Речь идет о прощении убийцы родственниками убитого за выкуп. 10 Впрочем, греческие слова бпефсотти и агефео? имеют довольно расплывчатое значение и не обязательно должны относиться именно к двоюродным братьям. Скорее всего, здесь в общих выражениях определяется степень родства, которой касается вопрос о примирении.
10 ГРЕЧЕСКОЕ ПРАВО все они желают примирения; в случае несогласия кого-либо из них его мнение должно иметь решающую силу". Если же нет и таких родственников, убийство же совершено неумышленно, что установлено коллегией из 51 эфета, простить убийцу могут, если пожелают, десять членов фратрии11 12, которых должна избрать из числа наиболее знатных коллегия из 51 [эфета. - И. С.]. Совершившие убийство ранее должны подпадать под действие этого закона. Объявить убийцу на агоре13 должны родственники убитого, вклю- чая двоюродных братьев. Участвовать в судебном преследовании убийцы должны также двоюродные братья и их дети, зятья, тести, члены фратрии... Виновен в убийстве... пять- десят одного... будет уличен в убийстве... Если же кто-либо убьет убийцу, не пересе- кающего границ агоры14, не участвующего в состязаниях и не посещающего амфиктио- новых святилищ, или окажется виновным в его убийстве, такой человек подлежит тако- му же наказанию, как убивший афинянина; расследовать дело должны эфеты». В остальной части довольно обширной надписи читаются лишь отдельные слова и обрывки фраз: ст. 30-31 - тес ёце8|[атте1] («на родной земле»); ст. 33-34 - [dpxovl-га Хе[р[бу d[8iKov[ («первым несправедливо начавшего рукоприкладство»)15; ст. 34-35 - [t[ov aSiKov к|тё[ге11 («убьет обидчика»); ст. 35-36- [SiayiyvooKlev 8ё то? ё|[фёт]а? («расследовать же должны эфеты»), В ст. 36-39 благодаря привлечению данных орато- ров удается реконструировать еще один осмысленный пассаж: lei? ё ёХеи0|е[р]о9 ёс ка[1 ёар ауогта ё фёрогта (Biat. aSiKos euOvs"] apwdpevols- ктёМес iXerroive TeOvavai. 20.....] SEXONTOB|IAN.. А - «...или свободный16; и если один человек, защищаясь, убьет другого, уводящего или уносящего что-то с применением силы и вопреки справед- ливости, причем совершит это на месте преступления, то такое убийство не требует на- казания...», далее - не дающий удовлетворительного смысла в своем нынешнем состоя- нии набор букв. Наконец, значительно ниже, в ст. 56, Страуд смог прочесть слова [8еит1еро9 [ax<7ov] («второй аксон»), начертанные, как и заголовок первого аксона, более крупным шрифтом, нежели основной текст. В ограниченных рамках данной статьи вряд ли уместен подробный историографиче- ский очерк. Тем не менее представляется необходимым хотя бы в нескольких словах упомянуть об основных точках зрения на законодательство Драконта, высказывавшихся в последние годы. В отечественной историографии эта тема затрагивалась в основном в общих работах по истории Греции архаической эпохи, хотя и не во всех17. Так, Э. Д. Фролов, исследуя «первоначальную законодательную реформу» в греческих поли- сах и посвящая в связи с этим краткий пассаж деятельности Драконта18, пишет о том, что его законодательство, «надо думать, отражало стремление формирующейся демократии ограничить твердо фиксированными правовыми нормами самоуправство правящей зна- ти». Этот тезис вызывает у нас серьезные сомнения, поскольку говорить о «формирую- щейся демократии» в Афинах VII в. до н. э., по меньшей мере, слишком рано. В моно- графии И. А. Шишовой, одной из главных тем которой является как раз раннее греческое 11 В ст. 16 предлагался также другой вариант восстановления вместо топ ко'Хиюйто кратер) - тог Ь6[рк)ог [dpdaai'Tas’] («принеся клятву»), 12 Имеется в виду фратрия, к которой принадлежал убитый. 13 Непосредственно после убийства родственники убитого должны были объявить на агоре имя предполагае- мого убийцы; с этого момента до судебного процесса обвиняемому запрещалось появляться в священных местах полиса. 14 Агора считалась сакральным пространством, и поэтому ее пределы были маркированы специальными пограничными камнями (opoi). 1 Речь идет о том, что убийство, совершенное при самообороне, не подлежит наказанию. 16 Очевидно, в данной части закона устанавливалось одинаковое наказание для убийцы вне зависимости от того, был ли он рабом или свободным. Возможно и другое понимание - убийство раба ведет к такому же судебному преследованию, как и убийство свободного (Шишова И. А. Указ. соч. С. 57), что, впрочем, пред- ставляется нам менее вероятным. 17 Так, В. П. Яйленко в монографии, специально посвященной этому историческому периоду (Яйленко В. П. Архаическая Греция и Ближний Восток. М., 1990), активно привлекая в числе прочего афинский материал, тем не менее совершенно не касается драконтовского законодательства 18 Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. М., 1988. С. 131.
И. Е. СУРИКОВ 11 законодательство, также весьма кратко говорится о Драконте (в основном развиваются мысли Э. Д. Фролова со ссылками на него), причем некритически повторяются уже мно- гие десятилетия кочующие из работы в работу, но, как мы увидим далее, довольно спор- ные положения о введении первого свода писаных законов как уступке эвпатридов на- родным массам «под натиском демоса», о наличии в этом своде законов об охране част- ной собственности и т. п.19 Г. Т. Залюбовина обращает особенное внимание на то, что в законах Драконта проводилось различение между видами убийства (умышленным, не- умышленным, убийством на законном основании), и справедливо видит в этом «вмеша- тельство полиса в дело кровной мести»20. Слишком категорично, на наш взгляд, выска- зывание, согласно которому «реформы Драконта» знаменовали отмену в Афинах кров- ной мести'1, тем более что ему противоречит содержащееся чуть ниже мнение, что зло- намеренный убийца по этим законам передавался родственникам убитого для соверше- ния мести22. В целом деятельность Драконта осмысляется, как и в вышеуказанных рабо- тах, в рамках борьбы демоса против привилегий аристократии23. Иными словами, в рос- сийском антиковедении и по сей день бытуют в отношении законодательства Драконта некоторые устоявшиеся штампы, не вполне соответствующие истинному положению вещей. Во многом это обусловлено тем обстоятельством, что специально заниматься этим событием афинской истории не доводилось никому из наших ученых. В то же время в западной науке об античности в последние десятилетия появился це- лый ряд серьезных работ, во многом заставляющих по-новому осмыслить рассматри- ваемую нами тему. Так, Э. Рушенбуш исследовал становление античной нарративной традиции о законодательстве Драконта, а также значение этого законодательства для становления афинского полиса24. Д. Макдауэлл проанализировал случаи применения закона Драконта об убийстве в Афинах классической эпохи, взяв в качестве основного источника судебные речи аттических ораторов25. Р. Страуд, как уже говорилось выше, с максимально возможной полнотой восстановил текст закона и рассмотрел ряд сопут- ствующих проблем26. М. Гагарин предложил оригинальную и кажущуюся нам глубоко верной интерпретацию некоторых формулировок закона27, о чем подробнее будет сказа- но ниже. Из исследований самого последнего времени нельзя не упомянуть чрезвычайно интересную статью известной исследовательницы древнегреческого общества и культу- ры С. Хамфрис, в которой предпринимается попытка реконструировать исторический контекст законодательства Драконта об убийстве28. Именно вопросы исторического контекста первой афинской письменной кодифика- ции права в первую очередь будут нас интересовать в рамках данной статьи. При этом речь пойдет о контексте не столько общегреческом, сколько конкретно афинском. С пер- вым все более или менее ясно; нет никакого сомнения, что законодательная деятельность Драконта, действительно проходившая в общем русле «первоначальной законодательной реформы» (здесь абсолютно прав Э. Д. Фролов), осуществлявшейся в ту же эпоху в це- лом ряде полисов, была обусловлена целым рядом объективных факторов, в значитель- 19 Шишова И А. Указ, соч С. 56-57. 20 Дворецкая И. А.. Залюбовина Г. Т, Шервуд Е. А. Кровная месть у древних греков и германцев. М., 1993. С. 43—14 (главы о древних греках в этом издании написаны Г Т. Залюбовиной) 21 Там же. С. 34. 22 Там же. С. 44. 21 Там же. С. 18. 24 Ruschenbusch Е. ПАТР1О2 ПОА1ТЕ1 A: Theseus, Drakon, Solon und Kleisthenes in Publizistik und Geschicht- sschreibung des 5 und 4. Jahrhunderts v. Chr // Historia 1958. Bd. 7, H 4 S 398—424; Idem. ФОНОХ; Zum Recht Drakons und seiner Bedeutung fur das Werden des athenischen Staates // Historia. 1960. Bd 9, H. 2. S 129-154. 25 MacDowell D. M. Athenian Homicide Law in the Age of the Orators Manchester, 1963. 26 Stroud R. S. Drakon’s Law См. также: Idem. Aristotle and Athenian Homicide // Aristote et Ath6nes. P , 1993. P 203-221 (рассматривается применение законодательства об убийстве в Афинах в эпоху Аристотеля и отра- жение этих сюжетов в «Афинской политик») 27 Gagarin М. Drakon and Early Athenian Homicide Law. New Haven, 1981 28 Humphreys S. C. A Historical Approach to Drakon’s Law on Homicide // Symposion 1990. S. 17-45.
12 ГРЕЧЕСКОЕ ПРАВО ной мере общих для большинства передовых регионов Эллады. Однако несомненно и то, что, помимо факторов общего порядка (письменная фиксация хотя бы каких-то частей устного обычного права в любом случае очень скоро должна была встать «на повестку дня»), существовал и более непосредственный повод для законодательства Драконта, который должен был заключаться в обострении внутренней напряженности. Каковы же были причины и характер этого обострения? На наш взгляд, вряд ли правомерно обра- щать внимание лишь на его социальную сторону, говорить в данной связи преимуще- ственно о борьбе аристократии и демоса. Конечно же, нельзя отрицать того факта, что демос в результате кодификации Драконта в некоторой степени избавился от всевластия эвпатридской знати, полностью державшей до того в своих руках толкование неписаных правовых норм. Не следует, пожалуй, лишь преувеличивать значение этого факта. Вряд ли в VII в. до н. э. сколько-нибудь заметная доля рядовых аттических крестьян владела искусством грамотности и могла прочесть что-либо на драконтовских аксонах29. Да и предназначались законы скорее не для них, а для судей (архонтов, филобасилеев, ареопа- гитов и эфетов), которые в рассматриваемую эпоху все без исключения происходили из среды аристократов. При проведении самого этого мероприятия - записи законодатель- ства об убийстве - голос демоса не мог играть решающую роль еще и потому, что тема- тика зафиксированного письменно закона ближайшим образом касалась интересов аристо- кратических родов, активно практиковавших обычай кровной мести, но вряд ли имела прямое отношение к повседневной жизни незнатного гражданина, не входившего в систему родов, не являвшегося геннетом30. Нам представляется, таким образом, что коллизии межаристократических отношений должны были оказать на появление первого афинского законодательства значительно большее влияние, нежели какие-либо иные обстоятельства31. За некоторое время (скорее всего, за пятнадцать лет) до того, как экзегет Драконт, из- бранный архонтом-фесмофетом (Paus. IX. 36. 8), осуществил письменную фиксацию закона об убийстве32, в Афинах произошла так называемая «Килонова смута»33. Мятеж, 29 Резкий и быстрый рост количества грамотных среди афинских граждан наблюдается лишь после установле- ния демократии в результате клисфеновских реформ. Впрочем, в современном западном антиковедении по- явилась тенденция преуменьшать значение грамотности даже в классических Афинах (ср.: Harris Щ V. An- cient Literacy. Cambridge (Mass ), 1989. P. 54-55; Hedrick С. Щ Writing and the Athenian Democracy // The Birth of Democracy. Athens, 1993 P 7-11), которая отнюдь не представляется нам плодотворной (для более взве- шенной оценки количества грамотных см.: Harvey F. D. Literacy in the Athenian Democracy // REG. 1966. Vol. 79 P. 585-635; Burns A. Athenian Literacy in the Fifth Century В. C // Journal of the History of Ideas. 1981. Vol 42, N 3. P. 371-382) и к тому же противоречит историческим фактам, в том числе такому, как существо- вание института остракизма, предполагавшего, хотя бы теоретически, поголовное знание азов грамоты всеми членами гражданского коллектива. Но в VII в до н. э. ситуация, повторим, была совсем иной. 30 О геннетах в Афинах см.: Littman R. J. Kinship and Politics in Athens 600-400 В. C. N. Y., 1990. P. 15 ff. 31 Характерен пример Крита,, где законодательная деятельность в архаическую эпоху была весьма интенсив- ной. При этом в критских полисах, насколько можно судить, демократические элементы никогда не были особенно сильны и социальная борьба внутри гражданского коллектива в силу ряда причин, в том числе из-за наличия зависимых работников (кларотов), тормозилась и не достигала значительного накала. Иными слова- ми, прямого соотношения между письменной фиксацией законов и противостоянием аристократии и демоса не обнаруживается. 32 О полномочиях фесмофетов по фиксации правовых норм см.: Gagarin М. The Thesmothetai and the Earliest Athenian Tyranny Law//TAPhA. 1981. Vol. 111 P 71-77. О способе избрания архонтов в досолоновых Афинах см.: Arist. Athen. pol. 8. 2 (избрание членами Ареопага). О Драконте как экзегете см.. Никитский А. В. Драконт Евпатрид// Известия РАН. 1919. Т. 13. С. 601-614. В целом об экзегетах наиболее подробно см. в исследова- ниях. Oliver J. Н. The Athenian Expounders of the Sacred and Ancestral Law. Baltimore, 1950. passim (впрочем, автор этой работы исходит из ошибочной, на наш взгляд, посылки, согласно которой коллегия экзегетов появилась в Афинах лишь в IV в. до н. э ); Schachermeyr F. Religionspolitik und Religiosity bei Perikles. Wien, 1968. S. 26 u. folg. В афинском полисе было три вида экзегетов: экзегеты-пифохресты (назначавшиеся с санк- ции Дельфийского оракула и толковавшие его прорицания), экзегеты из Евмолпидов (в их прерогативы вхо- дили вопросы, связанные с элевсинским культом) и экзегеты из эвпатридов (полномочия последних были довольно широкими и для нас не вполне ясными; помимо прочего они давали толкования обычаев, связанных с ритуальными очищениями). Драконт не мог быть пифохрестом (эта религиозная магистратура была устано- влена в Афинах не ранее чем при Солоне, см.: Jacoby F. Atthis: The Local Chronicles of Ancient Athens. Oxford,
И. Е. СУРИКОВ 13 поднятый олимпиоником Килоном с целью захвата тиранической власти, потерпел пол- ное фиаско, а его участники были перебиты по приказу афинских властей и при ак- тивном участии аристократического рода Алкмеонидов, глава которого Мегакл занимал в это время пост архонта-эпонима. Однако разыгравшийся в Афинах «стасис» на этом отнюдь не закончился, а, напротив, начал приобретать все более острые формы. В этих- то условиях и выступил на сцену Драконт. Многие исследователи истории архаических Афин совершенно справедливо подчер- кивали, что близость по времени мятежа Килона и составления первого свода законов в Афинах не может быть простым совпадением14, хотя были и попытки отрицать непо- средственную связь между этими событиями33 34 35. В связи с этим встает вопрос: какие кон- кретно силы были в последней трети VII в. до н. э. заинтересованы в письменной фикса- ции законодательства об убийстве? В частности, какую позицию по отношению к такой фиксации могли занять Алкмеониды, во главе которых, насколько можно судить, по- прежнему стоял тот же Мегакл (I), руководивший подавлением мятежа и убийством мятежников? Высказывалось мнение, что законодательство Драконта стало возможным благодаря изгнанию Алкмеонидов, которые, таким образом, причислялись к противни- кам законов36. Нам, однако, представляется более обоснованной позиция тех исследова- телей37 *, которые зачисляют Алкмеонидов в сторонники законодательства Драконта, демонстрируя те выгоды, которые предоставляло последнее для этого рода. Для решения этого вопроса следует иметь в виду несколько взаимосвязанных обстоятельств. Прежде всего, ближайшей целью первого афинского законодательства было пресечение кровной мести между аристократическими родами, распространение которой грозило стабиль- ности полиса, да и самому его существованию. Законодательство Драконта в значительной мере подорвало корни варварского обы- чая не санкционированной государством кровной мести, заменив последнюю правиль- ным судебным процессом. Конечно, нельзя говорить о том, что кровная месть была пол- ностью отменена. Ее осуществление сохраняло законную силу для некоторых частных случаев (например, если убийца отказывался удалиться в изгнание или возвращался в Аттику, не достигнув предварительного примирения с родственниками жертвы). Но тем не менее в целом вооруженные конфликты, терзавшие афинский полис, принимавшие 1949. Р. 38 ff.; Parke Н. W.. Wormell D. Е. W. The Delphic Oracle. Oxford, 1956. Vol. 1. P. 110-112; Parker R. Miasma: Pollution and Purification in Early Greek Religion. Oxford, 1985 P 131; ко времени же Драконта друже- ственные отношения между Афинами и Дельфами еще не установились, см.: Daux G. Athenes et Delphes // Athenian Studies Presented to W. S. Ferguson. Cambridge (Mass ), 1940. P. 37 ss ); не принадлежал он и к Евмол- пидам. Судя по всему, первый афинский законодатель являлся экзегетом из эвпатридов. То, что он входил в состав эвпатридской знати, следует из факта его архонтства. Возможно даже, что он (как предположил А. В. Никитский) происходил из аристократического рода, специально называвшегося Евпатридами. 33 Подробнее об этом событии афинской истории см.: Суриков И. Е. Из истории греческой аристократии позднеархаической и раннеклассической эпох. М., 2000. С. 78-124. Обоснование его датировки 636 г. до н. э. см.: Там же. С. 33-36. Датировки, относящие мятеж Килона ко времени После законодательства Драконта (например: Costanzi У. Cyloniana // RF1C. 1902. Vol. 30, Fasc. 4. Р. 558-566; De Sanctis G. Atthfs: Storia della republica ateniese dalle origin! alia ей di Pericle. Firenze, 19753. P. 355-366, Seeck O. Quellenstudien zu des Aristo- teles Verfassungsgeschichte Athens. VI: Der Kylonische Frevel // Klio. 1904. Bd. 4. S. 318-326; Cornelius F. Die Tyrannis in Athen. Milnchen, 1929. S. 36 ff.; Levy E. Notes sur la chronologic athenienne au Vie siecle. I. Cylon // Historia. 1978. Bd. 27. H. 4. S. 513-521), не выдержали критики и были отвергнуты. 34 Hignett С. A History of the Athenian Constitution to the End of the Fifth Century В. C. Oxford, 1952. P. 86-87; Ruschenbusch E. 0ONOS... S. 147; Forrest W. G. The Emergence of Greek Democracy: The Character of Greek Politics, 800-400 В C. L., 1966. P. 146; Stroud R. S. Drakon’s Law... P. 70-74; Sealey R. A History of the Greek City States ca. 700-338 В. C. Berkeley, 1976. P. 105-106; Jeffery L. H. Op cit. P. 87-89; Snodgrass A. Archaic Greece: The Age of Experiment. L., 1980. P. 120; Blickman D. R. The Myth of Ixion and Pollution for Homicide in Archaic Greece // Classical Journal. 1986. Vol. 81, N 3. P. 200-201; Ober J. Mass and Elite in Democratic Athens Princeton, 1989 P. 60; Humphreys S. Op. cit. P. 20; Фролов Э. Д. Указ. соч. С. 131. 35 Gagarin М Drakon... Р. 19-21. 36 Колобова К. М. Возникновение и развитие Афинского государства. Л., 1958. С. 15-17. 37 Stroud R. S. Drakon’s Law... Р. 70-74; Littman R. J. Op. cit. P. 59; Stanton G. R. Athenian Politics. C. 800-500 В. C.: A Sourcebook. L.; N. Y., 1991. P. 26.
14 ГРЕЧЕСКОЕ ПРАВО одновременно личный и политический характер, приводившие к новым и новым убий- ствам, отныне запрещались, становились противозаконными. И это не могло не устраи- вать в первую очередь Алкмеонидов, страдавших от мести со стороны родственников убитых мятежников (Plut. Sol. 12). Не менее важным для них был и другой факт. Если закон об убийстве и не давал точ- ного определения этого преступления (чего было бы и странно ожидать на столь ранней стадии развития правовой мысли38), то, во всяком случае, он, отграничивая умышленное убийство от неумышленного, одновременно выделял, как можно видеть из приведенных выше ст. 36-39, оправданное убийство, совершившие которое лица освобождались от ответственности39. Именно под эту последнюю категорию (пусть даже и с некоторой натяжкой) подпадали действия Алкмеонидов при подавлении мятежа Килона. Не слу- чайно впоследствии на состоявшемся ок. 615 г. до н. э. суде над членами этого рода про- тив них было выдвинуто обвинение не в убийстве, а в религиозном преступлении (doePeia), и судила их не какая-либо из древних коллегий, традиционно ведавших дела- ми об убийствах (Ареопаг, эфеты в Дельфинин и Палладии), а специально сформирован- ный для этого случая экстраординарный орган (Arist. Athen. pol. 1; Plut. Sol. 12). Говоря о законодательстве Драконта, следует иметь в виду еще одно обстоятельство. На наш взгляд, абсолютно верным является мнение С. Хамфрис, согласно которому Драконт вообще не подверг письменной фиксации никаких законов, кроме законов об убийстве (точнее, одного большого закона, состоящего из ряда параграфов). В ином случае было бы совершенно необъяснимо, почему через каких-нибудь два десятилетия Солону пришлось вводить совершенно новый кодекс40. Аристотель (Athen. pol. 7. 1) и Плутарх (Sol. 17) говорят, что Солон отменил все законы Драконта кроме законов об убийстве. Но неужели за такой краткий срок ситуация в Аттике настолько радикально изменилась, что побуждала к почти полному пересмотру всего свода законов? Да такой полный пересмотр был бы и совершенно беспрецедентен в греческом мире. Не будем забывать и о том, что некоторые законы Солона, например: «Кто выколет глаз одногла- зому, тому за это выколоть оба глаза», «Чего не клал, того не бери, а иначе смерть» (Diog. Laert. I. 57), «Невесте перед тем, как запереть ее с женихом, давать поесть айвы» (Plut. Sol. 20) и т. п. - никак не производят впечатления «авторского творчества» велико- го законодателя. Это, конечно же, архаичнейшие нормы обычного права, уходящие кор- нями едва ли не в глубины первобытности и в неизменном виде вошедшие в солонов- ский корпус, который, таким образом, отнюдь не был новым, написанным афинским мудрецом специально для того, чтобы заменить «устаревшие» законы Драконта. Гораздо резоннее предположить, что последние касались только убийства, и именно поэтому через достаточно короткий срок Солон должен был кодифицировать остальные сферы обычного права для регулирования иного рода жизненных ситуаций. Стало быть, пресловутые законы, охраняющие частную собственность и карающие посягательство на нее смертью, являются позднейшей фикцией? В принципе, это нельзя считать исключенным. Известно, что в политической публицистике V-IV вв. до и. э. фигура Драконта, как и других ранних деятелей афинской истории, подверглась значи- тельной мифологизации41. Первому афинскому законодателю был приписан целый ряд мер, никакого отношения к нему не имевших. Безусловно фиктивной является, напри- мер, знаменитая «конституция Драконта» (Arist. Athen. pol. 4), имеющая характер цензо- вой политики и измышленная, скорее всего, автором какого-то памфлета эпохи Пело- ” Впрочем, категориальный аппарат греческого права всегда оставался слабо разработанным и практически не дифференцированным (см.: Суриков И. Е. Камень и глнна: к сравнительной характеристике некоторых ментальных парадигм древнегреческой и римской цивилизаций // Сравнительное изучение цивилизаций мира. М., 2000. С. 281). 59 Почти исчерпывающий перечень случаев, когда убийство не влекло за собой ответственности, см.: Bon- ner R. J., Smith G. The Administration of Justice from Homer to Aristotle. Chicago, 1938. Vol. 2. P. 203. 40 Humphreys S. C. Op. cit. P. 18. 41 См. наиболее подробно: Ruschenbusch E. ПАТР1ОЕ ПОА1ТЕ1 A...
И. Е. СУРИКОВ 15 поннесской войны, последний период которой ознаменовался олигархическими перево- ротами Четырехсот и Тридцати и общим нарастанием интереса к «отеческому государ- ственному устройству». И тем не менее даже такой критичный ум, как Аристотель, не распознал этой фальсификации и уже после завершения своего трактата о государствен- ном устройстве Афин «задним числом» ввел туда сведения об этой «конституции»42. И все же нам кажется, что в традиции, приписывавшей Драконту смертную казнь за кражу, есть зерно истины. Здесь можно говорить скорее не о фикции, а о неточном по- нимании афинянами классической эпохи одного из положений драконтовского закона об убийстве. Это положение, находившееся ближе к концу эпиграфической копии (ст. 36-39) и потому очень плохо сохранившееся, но восполняемое из цитаты у Демосфена (XXIII. 60), звучит так: «Если один человек, защищаясь, убьет другого, уводящего или уносящего что- то с применением силы и вопреки справедливости (под эту категорию подпадают и воры, точнее, грабители. - И. С.), причем совершит это на месте преступления, то такое убийство не требует наказания (vt)toivci TeOvdvat)»43. Убивший грабителя не нес никакой ответ- ственности. Это-то и могло впоследствии восприниматься как смертная казнь за воровство. Еще один интересный вопрос связан со структурой текста закона Драконта. До не- давнего времени считалось, что до нас дошел лишь закон о неумышленном убийстве. Указывалось при этом, что текст первого аксона непосредственно после преамбулы кон- ца V в. начинался словами: ка1 edv цд ’к irpovotas' ктегнд t!$- Ttva, фейущн. Иными словами, возникало впечатление, что перед нами - не начало закона (ка!!), а его продол- жение. Однако такое толкование ставило перед исследователями кажущиеся неразреши- мыми проблемы. Где же тогда закон об умышленном убийстве? Может быть, он шел после закона о неумышленном? Или такой закон вообще не был записан Драконтом? Или он был впоследствии отменен, перестал применяться, утратил силу, заменен дру- гим? Все эти предположения выдвигались, но сразу же отвергались как не подкреплен- ные данными источников, да и попросту противоречащие элементарной логике. Блестящий, на наш взгляд, выход из положения предложил М. Гагарин. Он очень убедительно показал, что сохранившийся закон относился не только к неумышленному убийству, но и ко всем видам этого преступления. В частности, им было продемонстри- ровано, что конструкция ка1 ёан должна переводиться не «и если», а скорее «даже если» (в противном случае в начале фразы стояло бы не кси ёан, а ёан 8ё)44. Таким образом, начало закона звучало так: «Даже если один человек убьет другого неумышленно, он должен уйти в изгнание». Имплицитно предполагалось, что в случае умышленного убийства преступник должен тем более поступить так же. Следовательно, наказанием и за умышленное, и за неумышленное убийство по закону Драконта в равной степени было изгнание (а не смертная казнь!). Но как же быть с вошедшей в пословицу суровостью «драконовского» законодатель- ства, которое, если верить поздним авторам, будто бы предусматривало смертную казнь почти за все преступления, будь то кража чужих овощей, праздность или убийство (Plut. Sol. 17)? Впрочем, не говоря уже о том, что само наличие в кодексе Драконта законов о краже и тем более о праздности, как было сказано чуть выше, вызывает серьезные сом- нения45, позволительно усомниться и в том, были ли первые афинские законы действи- 42 Fritz К. von. The Composition of Aristotle’s Constitution of Athens and the So-called Dracontian Constitution // CIPh. 1954. Vol. 49, N 2. P. 73-93; Ruschenbusch E. Die Quellen zur alteren griechischen Geschichte: Ein Oberblick Uber den Stand der Quellenforschung unter besonderer BerUcksichtung der Belange des Rechtshistorikers // Sym- posion 1971: Vortrage zur griechischen und hellenistischen Rechtsgeschichte. Koln, 1975. S. 75 (Рушенбуш считает, что непосредственным источником главы о «конституции Драконта» послужило для Аристотеля сочинение Деметрия Фалерского Пер! ты« ’А0т'|гт|ОТ. woXitcicov, появившееся в середине 320-х гг ). Об использовании Аристотелем в «Афинской политии» олигархических «конституций» эпохи Пелопоннесской войны (т. е. тео- ретических трактатов и памфлетов конституционного содержания) см.. Ruze F. Les oligarques et leurs «constitutions» dans Г Athenaion Politeia//Aristote et Athenes. P„ 1993. P. 185-201. 43 Об этом выражении см.: Velissaropoulos-Korokostos J. Nriwoivcl rcOvavai // Symposion 1990. S. 94-105. 44 Gogorin M. Drakon... P. 65-101. 45 Уже античные авторы колебались, приписать ли закон о праздности Драконту, Солону или даже Писистрату (Theophr. Fr. 99 Wimmer; Plut. Sol. 31; Diog. Loert. I. 55).
16 ГРЕЧЕСКОЕ ПРАВО тельно столь уж недифференцированными. Что это не вполне так - понимали уже неко- торые античные авторы (например, Paus. IX. 36. 8: «Когда же впоследствии Драконт писал афинянам свои законы, то в его законах... были установлены случаи, когда убий- ство не влечет за собой уголовной ответственности»). Они указывали, что Драконт раз- личал умышленное и неумышленное убийство, проявляя к ним разное отношение (Dem. XXI. 43: «К тем же, кто совершил убийство нечаянно, они [законы] допускают вполне гуманное отношение и даже могут простить их»), ввел категорию оправданного или дозволенного убийства (Dem. IX. 44: «В законах об убийствах есть оговорка насчет таких лиц, для которых в случае их убийства законодатель не допускает судебного разбира- тельства, но которых считает позволительным убить»; XX. 158: «Драконт... установил в законодательном порядке случаи, при которых убийство разрешено»), даже предоставил убийце некий минимум правовых гарантий (Dem. XXIII. 28: «Подвергать же пыткам его [убийцу] не разрешается, как не разрешается и взыскивать с него выкуп или требовать от него двойного возмещения стоимости вреда, причиненного им»). Как мы теперь видим, эпиграфический текст закона об убийстве тоже не дает повода говорить о какой-то осо- бой «суровости»: помимо того что в качестве наказания предлагается не смерть, а изгна- ние, еще и настойчиво рекомендуется примирение родственников жертвы и убийцы. Таким образом, жестокость драконтовских законов была, очевидно, сильно преувеличе- на аристократической традицией: в VII в. до н. э. родовая знать уже в самом появлении писаных законов, ограничивавших ее всевластие при толковании устного права, видела ситуацию весьма для себя неблагоприятную46. Тем не менее, остается не снятым вопрос о том, почему же за убийство (и умышлен- ное, и неумышленное) Драконт предписал изгнание, а не смерть. Ответить на него мож- но, на наш взгляд, лишь учитывая специфику менталитета греков архаической эпохи. Убийство, считавшееся, в принципе, частным, а не государственным преступлением47 (впрочем, частным в рассматриваемый период скорее для родов, чем для отдельных лиц), затрагивало тем не менее также и интересы полиса, но лишь постольку, поскольку оно было религиозным феноменом. Правда, в исследовательской литературе имела мес- то дискуссия, присутствует ли в законе Драконта об убийстве понятие о религиозной оскверненности48, хотя нам, откровенно говоря, не вполне понятен ее пафос и, в част- ности, причина отрицания такими видными специалистами по греческому праву, как Д. Макдауэлл и М. Гагарин, наличия этой категории в первом афинском законода- тельстве. Достаточно посмотреть на текст сохранившейся копии закона. В нем ясно ука- зано (ст. 26-29), что одной из мер, направленных против убийцы, является запрещение ему посещать агору, состязания и святыни (или священнодействия - tepd), связанные с амфиктионией; в случае выполнения им этих предписаний он не подлежал кровной мес- ти. Таким образом, убийца отстранялся от святынь (в том числе от сакрального про- странства агоры), вне сомнения, с целью предотвратить их осквернение. Таким образом, представление о скверне, порождаемой кровопролитием, у Драконта налицо. Убийство, иными словами, создавало такую ситуацию, когда на полисной земле ока- зывался «оскверненный» индивид - источник некой магической «заразы» для окружаю- щих49. Как следовало поступить с таким индивидом? Оставить его совершенно безнака- занным было, конечно, невозможно: это ipso facto создало бы угрозу осквернения для всех его сограждан, для всего полиса. Но ответ на убийство новым убийством (в виде 46 Суриков И. Е. О некоторых особенностях правосознания афинян классической эпохи II Древнее право. 1999. №2(5). С. 35-36. 47 Bonner R. J., Smith G. Op. cit. Vol. 2. P. 207 ff., Meleze Modrzeje-wski J. La sanction de [’homicide en droit grec et hellenistique//Symposion 1990. S. 3-16. 48 Отрицают наличие категории скверны у Драконта: MacDov/ell D. М. Op. cit. Р. 142; Gagarin М. Drakon... Р. 165-167; Parker R. Op cit Р. 1 15-116 Признают наличие этой категории: Bonner R. J.. Smith G. Op. cit. Chicago, 1930. Vol. 1. P. 153; Blickman D. R Op. cit. P. 200 ff.; Frost F. J. The Rural Demes of Attica И The Ar- chaeology of Athens and Attica under the Democracy. Oxford, 1994. P. 173 49 О понятии скверны в древнегреческой религии см.. Суриков И. Е. Из истории греческой аристократии... С. 227-238 (с указаниями на предшествующую литературу).
И. Е. СУРИКОВ 17 казни) тоже был не оптимальным решением проблемы: на смену старому возникал но- вый источник скверны50. Самым лучшим в подобном положении казалось именно изгна- ние убийцы, удаление его за пределы страны. Такой выход и ликвидировал непосред- ственную опасность для государства, и в то же время не приводил к новой насильствен- ной смерти. Убийца, спокойно живущий где-то далеко от Аттики и не претендующий на возвращение, как справедливо замечает С. Хамфрис, не представлял для законодателя никакой проблемы51. Потому дошедший до нас закон Драконта и делает особый акцент на более сложных и неоднозначных ситуациях, таких как неумышленное убийство. Первое афинское законодательство не должно рассматриваться телеологически, как стадия в прогрессивной эволюции некой «правовой идеи». Драконт не знал и не мог знать, что в достаточно скором времени за его законами последуют законы Солона. Он не задавался целью не только составить целостный свод обычного права, но даже и осве- тить в равной степени все аспекты или нюансы того преступления, которому были по- священы его законы, и наказания за него. Строго говоря, законодатель вообще не пред- писал никакого наказания за убийство. Он устанавливал условия изгнания и примирения, иными словами, ставил проявления кровной мести под контроль государства (но не от- менял этот институт совершенно). Что, пожалуй, самое важное - Драконт связывал всех жителей Аттики некими общеобязательными процедурами, необходимыми для ликвида- ции «скверны», вызванной убийством, поскольку, повторим, божественное наказание могло обрушиться на страну в целом52. Вводить же какие-то санкции со стороны полиса за совершенное преступление не входило в его задачу. Законы Драконта - не «уголовный кодекс» и даже не часть такового, а конкретный продукт конкретной эпохи, письменная фиксация древнего обычая, причем лишь в тех его пунктах, которые вызывали сомнение и требовали разъяснения и уточнения53. По- следний аспект важно специально подчеркнуть, поскольку он редко принимается во внимание. Именно уточнение спорных вопросов, связанных с убийством и его послед- ствиями, вопросов, которые стали особенно животрепещущими в период внутриполис- ных конфликтов, последовавших за подавлением Килонова мятежа {Plut. Sol. 12), стало, на наш взгляд, основной целью рассматриваемой кодификации. И такое уточнение было произведено: в законе оговаривалось, что даже неумышленный убийца не может при- нуждать родственников жертвы к примирению, которое должно быть результатом доб- ровольного согласия на строго определенных условиях (ст. 13-19); что убийца, поки- нувший пределы Аттики, защищен от кровной мести (ст. 26-29); что отдельные, специ- ально оговоренные случаи убийства не влекут за собой отмщения (ст. 36-39); разграни- чивалась компетенция «царей» (архонта-басилея и филобасилеев) и эфетов при проведе- нии следствия и суда (ст. 11-13), устанавливалась ретроактивная сила ряда положений закона (ст. 19-20) и т. п. В сущности, мы имеем дело с кропотливой работой экзегета, с помощью различных приемов толкования разъясняющего положения обычного права, ставшие с течением времени темными и малопонятными даже для аристократов-судей. Перед Драконтом, в отличие от Солона, отнюдь не стояла задача создать что-то принци- пиально новое; он не был реформатором. В частности, не приходится сомневаться в том, что система афинских судов по делам об убийствах (Ареопаг, Дельфиний, Палладий, Фреатто, Пританей) существовала задолго до Драконта, сложившись исторически, в 50 К идее о том, что государство, как учреждение, санкционированное богами, может своей властью снять скверну убийства (наиболее ярко эта идея проявилась в «Эвменидах» Эсхила), афиняне VII в. до н. э., конечно, еще не пришли. К истории формирования этого воззрения см.: Зелинский Ф. Ф. Из жизни идей. М., 1916. Т. 1. С. 1-44 51 Humphreys S. С. Op. cit. Р. 36. Конечно, умышленный убийца, не желавший уходить в изгнание или само- вольно возвращавшийся из него иа родину, подлежал смерти. Таким образом, смертная казнь за убийство в Афинах все-таки существовала, но существовала скорее de facto, нежели de iure. Именно так следует понимать некоторые пассажи Демосфена (XXI. 43 , XXIII. 28-31). 52 Prost Р. J. Op. cit. Р. 173. О необходимости освобождения полиса от скверны убийства см. также: MacDow- ellD. М. Op. cit. Р. 3-5. 53 Meleze Modrzejew.ski J Op. cit. P. 8-9.
18 ГРЕЧЕСКОЕ ПРАВО течение веков54; равным образом и коллегия эфетов была учреждена не этим законодате- лем, а ранее. Собственно, античные авторы ничего подобного Драконту и не приписы- вают, да и в эпиграфическом тексте закона о такого рода нововведениях не говорится. Разумеется, вышесказанное вовсе не должно принизить в наших глазах кодификацию афинского права Драконтом. При всей конкретности и ограниченности стоявших перед законодателем задач, несмотря на его сознательную ориентацию в сторону традиции, а не инновации, это мероприятие знаменательно уже тем, что оно стало первым на афин- ской почве шагом от «предправа» (термин введен Луи Жерне) к праву в собственном смысле слова55 и, таким образом, внесло исключительно важный вклад в процесс скла- дывания полиса, впоследствии не знавшего себе равных по темпам развития в Греции. La legislazione di Draconte (621 a. C.) grazie ad un fortunate complesso di circostanze pu6 essere studiata non soltanto attraverso le scarse e poco esplicite menzioni degli autori tardi, ma anche utilizzando un monumento epigrafico unico (IG.T. 104): una copia della legge sull’omicidio scritta nella fine del V secolo a. С. E da questa fonte indubbiamente autentica che bisogna partire nello studio della legislazione dracontea, confron- tando, sempre che sia possibile, con le sue infor- mazioni tutte le altre notizie sul tema. Nell’articolo vengono esaminati i problemi del contesto storico in cui si realizzo la prima codificazione scritta del diritto ateniese. Sulla sua composizione, secondo I’opinione dell’autore, esercitarono un’influenza rilevantissima i frequenti contrast! che caratteriz- zavano i rapporti fra gli aristocratic! (ivi compresa la liquidazione della sommossa di Chilone e le sue conseguenze) e che avevano portato all’acutizzarsi delle tension! interne. 11 fine prioritario della prima legislazione di Atene fu quello di stroncare la vendetta di sangue fra i clan nobiliari, la cui es- pansione minacciava la stabilita della polis. Tutto indica che Draconte abbia proceduto alia fissa- zione scritta delle sole leggi sull’omicidio (o, pifi precisamente, di una legge composta di una serie di paragrafi). E la tradizione che attribuiva a Dra- conte la репа di morte per il furto e per una serie di altri delitti era frutto della comprensione erro- nea da parte degli ateniesi dell’epoca classica di I. E. SURIKOV LA LEGISLAZIONE DI DRACONTE IN ATENE E IL SUO CONTESTO STORICO (RIASSUNTO) alcune disposizioni della legge dracontea sull’omi- cidio. La legge pervenutaci non riguarda solo I’omicidio involontario, come spesso ritengono al- cuni studiosi, ma tutte le fattispecie di questo de- litto. La репа per I’omicidio, sia involontario sia premeditato, secondo la legge di Draconte era I’esilio e non la репа di morte. L’allontanamento dell assassino fuori dei confini dell’Attica elimi- nava per lo Stato un pericolo diretto, rappresentato dalla permanenza nel suo territorio di un individuo «impure»; allo stesso tempo, evitando un’altra morte violenta si preveniva una nuova possibile «causa d’impurita». La prima legislazione d’Atene non deve essere trattata teleologicamente come una tappa nell’evo- luzione progressiva di una certa «idea giuridica». Draconte non si era posto il fine di redigere un corpo esaustivo del diritto consuetudinario, пё vo- leva regolare minuziosamente i molteplici aspetti di quel delitto cui erano dedicate le sue leggi. Il legislator sottoponeva gli atti di vendetta al cont- rollo statale, попсЬё vincolava tutti gli abitanti dello Stato d’Atene al rispetto delle procedure ne- cessarie per eliminare 1’impurita generata dall’as- sassinio. Le leggi di Draconte non sono dunque un Codice Penale e nemmeno una sua parte; rappre- sentano piuttosto il prodotto concrete di un’epoca concreta: la fissazione scritta di un costume antico e solo in quei punti che provocavano dubbi e necessitavano di chiarimento e precisazione. 54 Литература об этих афинских судебных коллегиях, особенно об Ареопаге, достаточно обширна. См. из последних работ: Sealey R. The Athenian Courts for Homicide // CIPh. 1983. Vol. 78, N 4. P. 275-296; Wal- lace R. W. The Areopagos Council, to 307 В. C. Baltimore, 1989; Ostwald M. The Areopagus in the ’A0r]vata>i' rroXiTcia // Aristote et Athenes. P., 1993. P. 141-153; Boegehold A. L. et al. The Lawcourts at Athens: Sites, Build- ings, Equipment, Procedure, et Testimonia (The Athenian Agora. Vol. 28). Princeton, 1995. P. 43-50; Суриков И. E. Афинский ареопаг в первой половине V в. до н. э. // ВДИ. 1995. № 1. С. 23—40. 55 О понятии «предправа» (predroit) применительно к античной Греции см.: Gernet L. Droit et institutions еп Grece antique. P„ 1982. P. 7-119.
РИМСКОЕ ПРАВО IVRISPRVDENTIA EST DIVINARVM ATQVE HVMANARVM RERVM NOTITIA, IVSTI ATQVE 1N1VSTI SCIENTIA
© Л. Л. Кофанов. 2000 л. л. кофанов’ СУДЬБА ЗАКОНОВ XII ТАБЛИЦ ПОСЛЕ ИХ ИЗДАНИЯ После опубликования децемвирального свода законов всего публичного и частного права патриции не оставили попыток сохранить за собой статус единственных знатоков и интерпре- таторов законов, чтобы тем самым ослабить контроль народа над деятельностью патрициан- ских магистратов, дабы вернуть себе возможность с помощью своего патрицианского обычая проводить волю узкого клана власть имущих в жизнь. При прямом действии законов этого можно было добиться только путем расширительной интерпретации конкретного текста зако- на. Этим занималась коллегия понтификов, о чем Помпоний сообщает следующее: «(5) Обычно бывает, что толкование нуждается в авторитете мудрецов, и после изда- ния указанных законов стало необходимым обсуждение их на форуме (на суде). Это обсуждение и это право, которое произошло от мудрецов и не было записано, не полу- чили (особого) названия, тогда как другие части права имеют свои обозначения, но по- лучили общее наименование “право”. (6) Потом, почти в то же время, из этих законов были составлены иски, посредством которых люди спорили на суде, чтобы народ не устанавливал этих исков по своему усмотрению, но захотели, чтобы они были твердыми и торжественными. И эта часть права получила название legis actiones, т. е. законные иски. Итак, почти в одно время возникли три права: законы XII таблиц, из них начало вытекать цивильное право, из них же составлены legis actiones. Знание всех этих прав, и умение толковать, и иски были в руках коллегии понтификов, и устанавливалось в каж- дом году, кто из среды понтификов будет ведать частными делами; и почти 100 лет на- род придерживался этого обычая»* 1. Таким образом, согласно Помпонию, цивильным правом в результате освоения, вво- да в действие децемвирального законодательства стали сами законы XII таблиц, их ин- терпретация понтификами и легисакционные иски. Контроль за этими тремя частями древнейшего цивильного права находился в руках понтификов, что, с одной стороны, делало затруднительным для народа ознакомление с законами, с другой- свободная интерпретация законов понтификами позволяла даже самую прозрачную, ясную норму толковать в выгодном для патрициев свете. Конечно, узурпация знания законов XII таблиц произошла не сразу, а постепенно. Не случайно, по словам Помпония, за понтификами было оставлено управление лишь част- ными делами, в то время как интерпретация публичного права, по-видимому, оставалась за народом и плебейскими трибунами. Возможно, именно поэтому республиканская юриспруденция, а за ней и классическая, сконцентрировала свои усилия на развитии именно частного права. ’ Статья подготовлена в рамках научного гранта РФФИ № 99-06-80042. 1 Pomp. D. 1.2. 2. 5-6: His legibus latis coepit (ut naturaliter evenire solet, ut interpretatio desideraret prudentium auctoritatem) necessarium esse disputationem fori. Haec disputatio et hoc ius, quod sine scripto venit compositum a prudentibus, propria parte aliqua non appellatur, ut ceterae partes iuris suis nominibus designantur, datis propriis nominibus ceteris partibus, sed communi nomine appellatur ius. (6) Deinde ex his legibus eodem tempore fere actiones compositae sunt, quibus inter se homines disceptarent: quas actiones ne populus prout vellet institueret certas solemnesque esse voluerunt: et appellatur haec pars iuris legis actiones, id est legitimae actiones. Et ita eodem paene tempore tria haec iura nata sunt: lege duodecim tabularum ex his fluere coepit ius civile, ex isdem legis actiones com- positae sunt. Omnium tamen harum et interpretandi scientia et actiones apud collegium pontificum erant, ex quibus constituebatur, quis quoquo anno praeesset privatis. Et fere populus annis prope centum hac consuetudine usus est.
Л Л КОФАНОВ 21 Однако понтифики не оставляли попыток максимально отстранить народ от участия в развитии права. Так произошло, например, в 390 г. до н. э., когда понтифики пожелали скрыть от народа значительную часть законов XII таблиц, регламентировавшую религиоз- ные обряды и фасты. Так, Ливий пишет: «Вступив в должность после междуцарствия, во- енные зрибуны вместе с сенатом прежде всего позаботились о делах религии. Во-первых, они приказали собрать уцелевшие договоры и законы, то есть законы XII таблиц и кое-какие из царских законов; одни из них были даже обнародованы, однако те законы (т. е. XII таблиц и царские законы. - Л. К ), которые относились к священнодействиям, были ревностно спрята- ны понтификами, дабы посредством богослужебных обрядов держать толпу в подчинении»2. В современной научной литературе часто встречается мнение, что данный отрывок указы- вает на гибель большей части XII таблиц во время галльского пожара3. Однако еще Б. В. Ни- кольский справедливо отмечал, что это неверное понимание текста Ливия4. Ведь римский историк говорит, что сенат приказал собрать те законы, которые можно будет отыскать (conquiri, quae conparerent), и что все законы XII таблиц и даже некоторые царские законы были собраны. Другое дело, что понтифики сами спрятали те таблицы, которые были связаны с сакральным правом, чтобы тем самым, как говорит Ливий, «держать толпу в подчинении». Таким образом, на протяжении всего IV в. до н. э. сакральное, а возможно, отчасти и пу- бличное право XII таблиц было сокрыто понтификами от простого народа. По крайней мере, такая важная часть XII таблиц, как фасты, т. е. указание судных дней, была доступна только понтификам. Эту часть XII таблиц народ вновь увидел лишь почти через 100 лет, когда сын вольноотпущенника Флавий выставил утаенные от народа таблицы на римском форуме. Вот что об этом пишет Цицерон: «Ты спрашиваешь об одной из них (книг “О государстве”), исто- рической, о Гнее Флавии, сыне Анния. Ведь его не было до децемвиров, так как он был ку- рульным эдилом, а эта магистратура была создана много лет спустя после децемвиров. Какую же пользу он принес, обнародовав фасты? Считают, что в течение некоторого времени эту таблицу хранили в тайне, так что о судных днях можно было узнать лишь от немногих»5. В одной из своих судебных речей Цицерон более подробно объясняет историю со спря- танной таблицей децемвирального законодательства: «Когда-то лишь немногие знали о том, можно ли в тот или иной день вести судебные дела, ибо календарь не был всеобщим достоянием. Те, к кому обращались за справками, были весьма могущественны, потому что у них спрашивали о благоприятных днях так, как у Халдейских астрологов. Нашелся некий писец, Гней Флавий; он обманул бдительность властей и выставил календарь для сведения всего народа, чтобы можно было осведомиться о каждом дне в отдельности»6. Наконец, римский историк Тит Ливий еще более расширительно трактует историю со спрятанной таблицей, подчеркивая, что «Гней Флавий... обнародовал цивильное право, которое понтифики держали за семью печатями, выставив календарь на доске объявлений близ Форума, чтобы народ знал, в какие дни можно вести судебные дела»7. Не совсем ясно, 2 Liv. 6. I. 9—10. Hi ex interregno cum exemplo magistratum inissent, nulla de re prius quam de religionibus senatum consuluere. In primis foedera ac leges - erant autem eae duodecim tabulae et quaedam regiae leges - conquiri, quae conparerent, iusserunt. Alia ex eis edita etiam in uolgus; quae autem ad sacra pertinebant, a pontificibus maxime, ut religione obstrictos haberent multitudinis animos, suppressa. 3 См .например: Bretone M. Storia del diritto romano. Roma; Bari, 1987. P. 86. Приведенную выше цитату обыч- но связывают с другой цитатой того же Ливия, где сказано следующее (I. I. 2): et quod, etiam si quae in commentariis pontificum aliisque publicis priuatisque erant monumentis, incensa urbe pleraeque interiere. (Если даже и содержалось что в комментариях понтификов и в других частных и общественных письменных памятниках, то многое из этого погибло при пожаре Рима). Однако в данном тексте речь идет не о XII таблицах, а скорее о различных комментариях к ннм, таких как Комментарии к XII таблицам Аппия Клавдия Децемвира, которые, по словам Помпония (D. 1.2.2. 36), действительно не сохранились. 4 Никольский Б. В. Система и текст XII таблиц. Исследование по истории римского права. СПб., 1897. С. 73-78. 5 Cic. Ad Att. 6. 1. 8: Е quibus (libris de rep.) unum ioTopiKov requiris de Cn. Flauio Anni f. IIle uero ante Xuiros non fuit: quippe qui aedilis curulis fuerit, qui magistratus multis annis post Xuiros institutus est. Quid ergo profecit, quod protulit fastos? Occultatam putant quodam tempore istam tabulam, ut dies agendi peterentur a (paucis). 6 Cic. Pro Mur. 25: Posset agi lege necne, pauci quondam sciebant; fastos enim uulgo non habebant. Erant in magna potentia qui consulebantur, a quibus etiam dies tamquam a Chaldaeis petebantur. Inuentus est scriba quidam, Cn. Flauius, qui cornicum oculos confixerit et singulis diebus ediscendis fastos populo proposuerit. 7 Liv. IX. 46. 5: Cn. Flauius... ciuile ius, repositum in penetralibus pontificum, euolgauit fastosque circa forum in albo proposuit, ut. quando lege agi posset, sciretur. Сравн.: Plin. NH. XXXIII. 17; Macr. Sat. I. 15. 9.
22 РИМСКОЕ ПРАВО почему Ливий называет фасты с указанием судных дней ни много ни мало как «цивильным правом». Комментируя сведения Цицерона и Ливия о спрятанной таблице, Б. В. Николь- ский подчеркивает, что любой даже самый малограмотный крестьянин прекрасно знал сельскохозяйственный календарь и явочные судебные дни8. Однако Помпоний дает вполне ясное объяснение этому кажущемуся противоречию и. если можно так сказать, опровергает доводы Б. В. Никольского. Римский юрист пишет следующее: «Потом, когда Аппий Клав- дий составил эти иски и выразил их в [определенной] форме, писец Гней Флавий, сын вольноотпущенника, передал народу похищенную книгу, и этот дар был до того приятен народу, что он (Флавий) был сделан трибуном, сенатором и курульным эдилом. Эта книга, которая содержит иски, называется Флавиевым цивильным правом, подобно указанному выше Папириеву цивильному праву, ибо Г ней Флавий ничего от себя не прибавил к книге»9. Таким образом, под Флавиевым цивильным правом следует понимать не только фас- ты XII таблиц, но и торжественные формулы самих исков, установленных законами XII таблиц. Конечно, следует отметить, что Помпоний одновременно обращает внима- ние на деятельность Аппия Клавдия Цека, написавшего комментарий к легисакционным искам и нормам о приобретательной давности. О деятельности этого юриста упоминает тот же Помпоний, подчеркивая его громадные знания10. Итак, Флавиево цивильное право, по всей видимости, представляло из себя календарное изложение системы децемвиральных исков, снабженное кратким комментарием Аппия Клавдия. Отметим, что, по словам Пом- пония, Флавий «ничего не прибавил от себя», т. е. его издание было именно переизданием XII таблиц, как сборник Папирия в свое время был переизданием царских законов. Что же касается комментариев к искам Аппия Клавдия, то они-то как раз и отражали реалии уже не V, а конца IV в. до н. э. и являлись именно «интерпретацией» древнего права. Рассказывая об истории источников римского права после опубликования Флавиева цивильного права, Помпоний отмечает, что «с увеличением государства, немного време- ни спустя, ввиду отсутствия некоторых категорий исков Секст Элий составил другие иски и передал книгу народу; она называется Элиевым правом»11. Римский юрист отме- чает, что после Корункания Секст Элий был одним из первых, кто преподавал римское право публично, т. е. для всех желающих римских граждан, в чем и обнаружил «вели- чайшую мудрость». Известно, что Секст Элий был консулом 198 и цензором 194 гг. до н. э., соответственно, издание им Элиева права следует относить к началу II в. до н. э. Далее Помпоний пишет: «Секста Элия восхвалял Энний, и сохранилась его книга под заглавием “Tripertita”. Эта книга является как бы колыбелью права; она названа “Tri- pertita” потому, что к стоящему в начале закону XII таблиц прибавлено толкование и присоединены легисакционные иски»12. Итак, Элиево право есть не что иное, как третье издание законов XII таблиц, сопро- вождавшееся комментариями Элия и торжественными формулами легисакционных ис- ков. Как отмечают многие современные юристы13, сами законы не претерпели в этом издании серьезных изменений, чего нельзя сказать о легисакционных исках. Ведь, по * Никольский Б В. Указ соч. С. 78 и след. 9 D. 12.2. 7: Postea cum Appius Claudius proposuisset et ad formam redegisset has actiones, Gnaeus Flavius scriba eius libertini filius subreptum librum populo tradidit, et adeo gratum fuit id munus populo, ut tribunus plebis fieret et senator et aedilis curulis. Hie liber, qui actiones continet. appellatur ius civile Flavianum, sicut ille ius civile Papirianum: nam nec Gnaeus Flavius de suo quicquam adiecit libro. 111 D. 1.2. 2. 36 После него (другой) Аппий Клавдий того же рода, который обладал огромными знаниями; он был прозван «Сторуким»; он вымостил Аппиеву дорогу, провел Клавдиев водопровод и вынес решение о Пирре не принимать его в городе. Передают, что он написал иски, и прежде всего о прерыве давности. Эта книга не сохранилась. 11 D. I. 2. 2. 7: Augescente civitate quia deerant quaedam genera agendi. non post multum temporis spatium Sextus Aelius alias actiones composuit et librum populo dedit, qui appellatur ius Aelianum. 12 D. 1.2. 2. 38: Sextum Aelium etiam Ennius laudavit et exstat illius liber qui inscribitur «tripertita», qui liber veluti cunabula iuris continet tripertita autem dicitur, quoniam lege duodecint tabularum praeposita iungitur interpretatio, deinde subtexitur legis actio. Talamanca M. II codice decemvirale // Lineament! di storia del diritto romano Milano, 1989. P. 100; Diliberto O. Materiali per la palingenesi delle XII Tavole. Cagliari. 1992. Vol. 1 P. 19.
Л. Л. КОФАНОВ 23 словам Помпония, целью издания было именно составление новых исков. Хотя об Элие- 14 вом сочинении написано довольно много , однако современные юристы отмечают, что кроме указания Помпония о трех составных частях его издания нам практически ничего не известно о структуре14 15. Цицерон отмечает, что уже для Секста Элия язык XII таблиц был не всегда понятен (Cic. Leg. II. 23. 59), следовательно, в комментарии давались и лингвистические разъяснения. Известный итальянский исследователь римской юриспру- денции М. Бретоне отмечает относительно содержательной стороны сочинения Элия следующее: «Помимо норм и институтов частного права в труде Элия должны были также иметь место нормы и институты публичного права...»16 Действительно, Секст Элий комментирует нормы XII таблиц о верховенстве последней воли народа, о запрете привилегий, о компетенции центуриатных комиций и об институте апелляции к народу. Этот факт лишний раз свидетельствует в пользу того, что XII таблиц равномерно содер- жали в себе как частное, так и публичное право. Не случайно Помпоний называет Элиево издание XII таблиц «колыбелью права», так как именно оно находилось в распоряжении классических юристов и, по всей видимости, пользовалось наибольшей популярностью17. В I в. до н. э. к законам XII таблиц со стороны юристов и политиков проявлялось особенно живое внимание. Это связано с двумя причинами. С одной стороны, при граж- данской смуте того времени для политиков было особенно важно опереться именно на авторитет древнего свода. С другой - сами законы XII таблиц, несомненно, в это время уже значительно устарели и время требовало новой кодификации. Попытки такой коди- фикации предпринимались неоднократно. Так, например, тот же Цицерон, видимо, не без влияния законодательных веяний своего времени составил трактат «О законах», где, опираясь на те же XII таблиц, дал свою модель возможного нового законодательства. О бо- лее серьезных попытках законодательства пишет Исидор: «Издать законы в виде книг первым вознамерился консул Помпей, но не стал продолжать этого из-за страха перед завистниками. Затем (это) начал Цезарь, но был убит, не завершив начатого»18. О попытках Цезаря провести глобальную реформу законодательства говорит и Све- тоний, отмечая, что он задумывал «цивильное право привести в надлежащий порядок, отобрав в нескольких книгах все самое лучшее и самое нужное из огромного множества разрозненных законов»19. Современные юристы отмечают, что именно с I в. до н. э. начи- нает проявляться устойчивое стремление систематизации права20, однако в этот период сменить децемвиральное право на новый свод законов не удалось ни Помпею, ни Цезарю. Тенденции к замене явно устаревших законов XII таблиц и систематизации новых правовых норм проявлялись и в период правления Юлиев - Клавдиев и прежде всего при самом Октавиане Августе. Известна его обширная законодательная деятельность, отчас- ти решившая проблему систематизации права. Однако продолжался и параллельный процесс, сохранявший за системную основу законы XII таблиц и решающий проблему адаптации древнего свода к новым реалиям посредством расширительного толкования и комментария этих законов. Наиболее известным сочинением этого плана, относящимся ко времени правления Октавиана, является «Комментарий к законам XII таблиц» знаме- нитого римского юриста Марка Антистия Лабеона. Фундаментальное исследование это- го памятника принадлежит немецкому юристу А. Пернисе21. Он полагает, что коммента- 14 Kaser М. Die Beziehung von Lex und lus und die Xll Tafeln // Studi in memoria di Donatuti. Milano, 1973. Vol. II. P. 544 ss.; D'Ippolito F. 1 giuristi e la cittA. Napoli, 1978. P. 51-70; Idem. Giuristi e sapienti in Roma arcaica. Roma; Bari, 1986. P. 101 ss.; Idem. Sullagiurisprudenza medio repubblicana. Napoli, 1988. P. 90 ss. 15 Bretone M. Tecniche e ideologic dei giuristi romani. Napoli, 1982. P. 140. 16 Ibid. P. 5. 17 Ddiberto O. Op. cit. P. 18; Burdese A. Note sull’interpretazione in diritto romano // BIDR. 1988. N 91. P. 188. 18 Isid. Orig. 5. 1: Leges autem redigere in libris primus consul Pompeius instituere uoluit, sed non perseuerauit obtrectatorum metu Deinde Caesar coepit [id] facere, sed ante interfectus est. 19 Suet. lul. 44. 2: ius civile ad certum modum redigere atque ex immensa diffusaque legum copia optima quaeque et necessaria in paucissintos conferre libros... 20 D 'Ippolito F. Op. cit. P. 94-108. 21 Pernice A. Marcus Antistius Labeo: Das romisches Privatrecht im ersten Jahrhundert der Kaiserzeit. Halle, 1873. Vol.I.
24 РИМСКОЕ ПРАВО рии Лабеона к XII таблицам состояли как минимум из трех книг22. По всей видимости, это сочинение сопровождалось лингвистическим анализом архаической терминологии XII таблиц и историческими экскурсами23. И вообще, судя по всему, его комментарии не были краткими'4. Однако в нашем распоряжении имеется всего три фрагмента из этого сочинения, хотя ссылки Лабеона на законы XII таблиц в других своих сочинениях вооб- ще довольно многочисленны25. Все три фрагмента приводятся Авлом Геллием, хотя некоторые ученые полагают, что также у Феста, который вообще довольно часто ссы- лается на Лабеона, приводится несколько цитат из его комментариев к XII таблицам26. Однако лишь Авл Геллий прямо ссылается на этот комментарий Лабеона и только он приводит из него прямые цитаты. Первая цитата комментирует нормы XII таблиц о на- следовании весталок (Gell. I. 12. 18). Еще в одном месте своего рассказа о весталках Геллий пересказывает и другие данные Лабеона о децемвиральных нормах по весталкам (Gell. I. 12. 1-7). Следующий фрагмент взят из второй книги комментариев Лабеона, где интерпретируется норма XII таблиц о воровстве (Gell. VI. 15. 1). Наконец, третий фраг- мент (Gell. XX. 1. 12-13) объясняет уже устаревшую во времена Лабеона децемвираль- ную норму о штрафе в 25 ассов за нанесение оскорбления действием (iniuria). Эти весьма скромные данные о труде Лабеона тем не менее позволяют сделать пред- положение о том, что комментарий знаменитого юриста относился к децемвиральным нормам как публичного (весталки), так и частного права (furtum, iniuria). Вообще для Рима конца Республики - начала Империи политический вес законов XII таблиц был все еще весьма велик27. Децемвиральный свод остается основой цивиль- ного права и все комментирующие его юристы, рассматривая тот или иной юридический институт, как правило, сначала приводят норму XII таблиц, затем какой-либо более поздний закон, а уж потом мнения различных юристов. В связи с этим нельзя не упомянуть комментарий к цивильному праву младшего современника Лабеона и последователя его основного соперника Атея Капитона - Мазурия Сабина. Его сравнительно небольшой ком- ментарий назывался «Три книги цивильного права». Эги книги были весьма известны сре- ди классических юристов и антикваров, в частности, на них особенно часто ссылается Авл Геллий28. Комментарии Сабина стали настолько популярны среди классических римских юристов, что после него большинство их писало свои комментарии уже не к XII таблицам и даже не к цивильному праву, а именно к небольшому сочинению Сабина, поэтому эти более поздние комментарии цивильного права и носили название «Ad Sabinum». Однако прямых цитат из труда Сабина сохранилось только три и все в изложении Авла Геллия29. Последний раз непосредственный комментарий к XII таблицам встречается уже во II в. н. э., в период «золотого» века Антонинов. Так, одним из наиболее ценных и значи- мых произведений Гая являются так называемые «Шесть книг комментариев к закону XII таблиц» (Libri VI ad legem duodecim tabularum). Написание этого труда обычно отно- сят ко второй половине правления Антонина Пия. От сочинения сохранилось более 20 небольших фрагментов, которые, однако, дают некоторое представление о его харак- тере и содержании. Во введении Гай давал очерк истории римского права до издания законов XII таблиц, т. е. от Ромула (середина VIII в. до н. э.) до начала Республики (пер- вая половина V в. до н. э.). Далее автор переходил, по-видимому, к последовательному разбору отдельных норм XII таблиц. Комментарий Гая сводится к объяснению непонят- 22 Pernice A. Op. cit. S. 40-54. 23 Bretone М. Tecniche е ideologic... Р. 140. 24 Dirksen Н. Е. Ubersicht der bisherigen Versuche zur Kritik und Herstellung des Textes der ZwOlftafelfragmente. Leipzig, 1824. S. 113; Ferrini C. Storia delle fonti del diritto romano e della giurisprudenza romana. Napoli; Milano. Pisa, 1885. P. 59; Bretone M. Storia... P. 58; Diliberto O. Op. cit. P 30. 25 Обзор этих отсылок к XII таблиц в сочинениях Лабеона см. в книге: Diliberto О Op. cit. Р. 29-38. 26 Strzelecki. De legum Xll Tabularum memoria apud Festum servata // Eos. 1966. N 56. P. 108 ss. 27 Bretone M. Tecniche e ideologic... P. 6. 28 Astolft R. 1 libri tres iuris civilis di Sabino. Padova, 1983. P. 4 s. 29 Gell. IV. 1. 21-23; XI. 18. 21; XI. 18. 13. См. комментарии к этим фрагментам в кн.: Diliberto О. Op. cit. Р. 237-244.
Л. Л. КОФАНОВ 25 ной его современникам архаической терминологии и древних институтов, а также к ин- терпретации их с точки зрения применения к действующему праву30. Вообще, как отмечает Авл Геллий, во II в. н. э. большинство децемвиральных норм уже окончательно вышло из употребления и было непонятно не только несведущим ри- млянам, но даже и некоторым юристам. Так, Авл Геллий вкладывает в уста некоего юри- ста-практика следующие слова: «Если бы я изучил право фавнов и аборигинов, то дол- жен был бы сказать об этом и дать толкование. Но так как и “пролетарии”, и “адсидуи”, и “санаты”, и “поручители”, и “подпоручители”, и “25 ассов”, и “принципы талиона”, и “поиск краденого с чашей в руках и перевязью” потеряли законную силу, и вся эта древ- ность XII таблиц, за исключением законных исков перед судом центумвиров, была по закону Эбуция предана забвению, я должен показать усердие и знания лишь в отношении тех прав, законов и терминов, которыми мы ныне пользуемся»31. В этом тексте Авла Геллия законы XII таблиц изображаются как нечто экзотическое, практически почти бесполезное. Однако незначительная сфера практического примене- ния XII таблиц все же еще сохраняется, ведь Авл Геллий отмечает, что древние законы используются в центумвиральных судах, которые, как известно из Гая32 и Павла33, все еще продолжали функционировать во II - начале III в. н. э. О. Дилиберто подчеркивает, что хотя некоторые юристы-практики в эпоху Антонинов могли и не знать XII таблиц, однако в целом уровень юриспрудентов был весьма высок и они в отличие от некоторых необразованных юристов или даже антикваров-любителей были хорошо знакомы с тер- минологией и юридическими понятиями XII таблиц34. Итальянский романист обращает также внимание на то, сколь часто позднеантичные авторы ссылаются на законы XII таб- лиц, что позволяет ему предположить их непосредственное знакомство с этими норма- ми35. Есть и указания на находившийся на карфагенском форуме еще в III в. н. э. децем- виральный кодекс (Cypr. Ad Don. 10; Salv. Gub. Dei. 8. 5. 24). Поэтому, как утверждает О. Дилиберто, тщательный анализ позднеантичной традиции может способствовать бо- лее глубокому пониманию уровня знаний элитой того времени законов XII таблиц и способствовать успешному палингенезису самих законов. Так, текст Авсония (Griph. 2. 61 ss.), глубокого знатока древней латинской литературы, сообщает о разделении XII таб- лиц на три части (ius triplex): на сакральное, частное и публичное право. Христианские авторы, как отмечает О. Дилиберто36, связывают число 12 с 12 апостола- ми и верой в святую Троицу, что отражено, в частности, у Пруденция (Cathem. 12. 173 ss.). Однако у него XII таблиц фигурируют как «дважды по шесть» (bis sex in tabulis - Contra Symm. 2. 463). Дважды по шесть таблиц упоминает и Сидоний Аполлинарий, автор сере- дины V в. н. э., в связи с неким знатоком этих законов - юристом Леоном. Видимо, Си- доний либо слушал лекции этого юриста о древнейшем своде законов, либо использовал его сочинение на эту тему. Для Галлии второй половины V в. н. э. этот факт весьма зна- менателен. Другой фрагмент из Сидония (Epist. 8. 6. 7), подтверждает, что он был в ка- 311 Достаточно подробный анализ почти всех фрагментов Комметария Гая к XII таблицам см. в кн.: Diliberto О. Op. cit. 1. Р. 49-115. 31 Gell. XVI. 10. 6: Ego uero. .. dicere atque interpretari hoc deberem, si ius Faunorum et Aboriginum didicissem. Sed enim cum «proletarii» et «adsidui» et «senates» et «vades et subvades» et «uiginti quinque asses» et «taliones» furtorumque quaestio «cum lance et licio» euanuerint omnisque ilia duodecim tabularum antiquitas nisi in legis actionibus centumuiralium causarum lege Aebutia lata consopita sit, studium scientiamque ego praestare debeo iuris et legum uocumque earum quibus utimur. 32 Gai. Inst. IV 31: Tantum ex duabus causis permissum est lege agere: damni infecti et si centumuirale iudicium futurum est. (Только в двух случаях дозволено применять законные иски, именно в случае угрозы нанесения вреда и в том случае, когда уентумвиральная коллегия решает дело.) См. также: Bozza. Sulla competenza dei centumviri. Napoli, 1928. P. 69 s.; Diliberto O. Op. cit. P. 182-189. 33 Paul. Sent. V. 16. 2: ...centumviri, si aliter de rebus hereditariis vel de fide generis instrui non possunt, poterunt de servis hereditariis habere quaestionem. (.. центумвиры, если не могут иным путем решить дело о наследственном иму- ществе или об обязательствах какого-нибудь рода, могут допрашивать входящих в состав наследства рабов.) 34 Diliberto О. Op. cit. Р. 196. 35 Дилиберто О. Знание и распространенность XII таблиц в эпоху поздней Империи // Древнее право. 1997. №2. С. 74-83. 36 Там же. С. 77-79.
26 РИМСКОЕ ПРАВО кой-то мере знаком и с самими текстами XII таблиц. Наконец, итальянский исследова- тель выделяет еще один источник - эпиграфический, - датируемый рубежом IV-V вв. н. э., который также указывает на непосредственное знакомство некоего Далмация с текстом децемвирального свода (Dessau. ILS. III2 . 89 87)37. Приведенные О. Дилиберто данные позволяют думать, что в IV-V вв. н. э., по край- ней мере, в некоторых библиотеках и архивах хранились тексты, прямые или непрямые, законов XII таблиц. Но и в VI веке законы XII таблиц все еще сохраняли некоторый ав- торитет - не случайно сам христианский император Юстиниан настолько питал уваже- ние к древнему своду, что и свой кодекс в подражание им составил в 12 книгах. Кроме того, сам факт, что ссылки на XII таблиц весьма многочисленны в Дигестах38 и не были подвергнуты интерполяции, как некоторые вышедшие из употребления юридические институты и термины, косвенно указывает на сохранение их авторитета. Даже еще и в VII в. н. э., во времена темного средневековья пробуждался интерес к децемвиральному своду. Так, Исидор Гиспальский пишет: «Мало-помалу древние законы (XII таблиц) стали устаревать из-за своей ветхости и пренебрежения к ним, и хотя теперь они вообще не имеют никакого употребления, тем не менее их знание следует счесть необходимым»39. В этом отрывке для нас особенно важно то, что даже во времена Исидора, т. е. в VII в., знание давно вышедшего из употребления децемвирального свода считалось необходи- мым. Глоссатор XII в. Грациан, комментируя это место у Исидора, объясняет его необ- ходимостью для христиан знать языческие законы не для пользования ими, но для уме- ния отвергнуть их проклятия40. Однако думается, что еще и в VII в. Исидором не была преодолена древняя традиция римских юристов по всякому поводу ссылаться на автори- тет законов XII таблиц. Отсюда и необходимость знания этих законов. L. L. KOFANOV Nell’articolo vengono esaminate le vicende delle Leggi delle XII Tavole dalla meta del V sec. a.C. fino all’inizio del VI sec. d. C. In particolare si nota che, a dispetto dell’opinione di molti ricercatori contemporanei, le Leggi delle XII Ta- vole non andarono perdute durante I’invasione gallica del 390 av. Cr. Dalle parole di Livio (Liv. VI. I. 9-10) risulta chiaro che la parte delle Leggi che conteneva i fasti, cioe il calendario dei giorni di giudizio, nonche le formule delle azioni giudi- ziarie, non fu perduta, ma invece fu celata dai sacerdoti romani. Secondo Cicerone (Cic. Ad Att. VI. I. 8; Pro Mur. 25), le tavole nascoste furono restitnite al popolo soltanto quasi 100 anni dopo dallo scriba Cneo Flavio. Una riedizione delle Leggi delle XII Tavole risale all’inizio del II sec. av. Cr. Sono i cosiddetti Tripertita di Sesto Elio che contenevano le Leggi LE VICENDE DELLE LEGGI DELLE XII TAVOLE DOPO LA LORO ADOZIONE (RIASSUNTO) delle XII Tavole, le formule delle azioni e i det- tagliati commenti alle Leggi. E curioso che Elio commentasse sia le norme del diritto private, sia quelle del diritto pubblico del codice decemvirale. Nel I sec. av. Cr. Pompeo, Cesare e Ottaviano Augusto tentarono di compilare un nuovo codice di leggi che potesse sostituire le norme antiquate delle XII Tavole; ma i loro tentativi fallirono. Percid, dal I a III secolo della nostra era, i giuristi romani cercarono non di sostituire il codice evi- dentemente antiquato, ma di adattarlo all’attualitA con i propri commenti e con un’interpretazione estensiva delle norme arcaiche. Con cid I’autoriti delle Leggi delle XII Tavole fu mantenuta per tutto quel periodo. Basandosi sulle opere dello stu- dioso italiano O. Diliberto, 1’autore nota che ques- ta autorita si mantenne perfino nei ss. IV-VI d. Cr. fino alia codificazione giustinianea. 37 Дилиберто О. Знание и распространенность XII таблиц в эпоху поздней Империи. С. 81. 38 Ссылки на XII таблиц встречаются в Дигестах Юстиниана 94 раза. 39 Isid. Orig. 5.1: Paulatim autem antiquae leges uetustate atque incuria exoleuerunt, quarum etsi nullus iam usus est, notitia tamen necessaria uidetur. 411 Cm.: Corpus luris Canonici. Decretum Gratiani. Venet, 1615 P. 19.
i'j В В. Дементьева, 2000 В. В. ДЕМЕНТЬЕВА* ПОРЯДОК ИЗБРАНИЯ И ПРЕКРАЩЕНИЯ ПОЛНОМОЧИЙ КОНСУЛЯРНЫХ ВОЕННЫХ ТРИБУНОВ Политико-правовой порядок прихода к высшей исполнительной власти консулярных военных трибунов и сложения ими ее полномочий заслуживает специального рассмотре- ния, поскольку его реконструкция необходима для воссоздания целостной картины функционирования этой магистратуры. Должность, введенная в римскую конституцию, по нашему мнению, на основе особого lex de tribunis militum consular! potestate creandis 445 г. до н. э., непосредственно использовалась в государственной практике по ини- циативе сената. Это право сената (вероятно, прописанное в упомянутом законе) прибег- нуть к управлению общиной посредством военных трибунов с консульской властью совершенно отчетливо зафиксировано в источниках. Тит Ливий говорит обычно о сенат- ском постановлении (senatus consultum) по этому поводу* 1, о сенатском приказе (senatus creari iusset) избрать консулярных трибунов2 или о том, что патриции-сенаторы должны объявить комиции (comitia indicere) по их выборам3. Он информирует нас абсолютно однозначно, что именно сенат (и только он один) был уполномочен принять решение о переходе в тот или иной момент к руководству civitas коллегией консулярных трибунов. Единственное утверждение Ливия, в котором можно, на первый взгляд, усмотреть обыч- ное участие народного собрания в принятии решения о вручении полномочий консуляр- ным трибунам, относится к избранию их на 403 г. до н. э., когда шла война с вейянами: «Комиции каждого из двух народов приняли совсем противоположные планы действий. Римляне, увеличив число военных трибунов с консульской властью до восьми, избрали их в таком количестве, как никогда раньше»4. Однако Ливий в этих словах говорит о принятии комициями решения об увеличении количества мест в магистратуре и об из- брании на них конкретных лиц, а не о норме голосовать каждое ее применение в госу- дарственной практике. Таким образом, по Ливию получается, что изменение числа кол- лег в консулярном трибунате утверждалось народным собранием, тогда как обычно до- статочно было одного сенатского постановления о вручении им полномочий высшей власти. В противоположность этому Дионисий Галикарнасский, сообщая о возможности из- брания вместо консулов военных трибунов, отмечает, что всякий раз, когда нужно было определить новых должностных лиц, сенат и народ снова сходились решать, консулам или военным трибунам брать власть5. Тем самым, по Дионисию получается, что поста- новление о наделении полномочиями высшей власти военных трибунов голосовалось Дементьева Вера Викторовна - кандидат исторических наук, доцент кафедры всеобщей истории историче- ского факультета Ярославского государственного университета, директор Ярославского филиала Центра изучения римского права. Статья подготовлена в рамках научного гранта РФФИ № 99-06-80042. 1 Liv. IV. 55 5: .. peruincunt ut senatus consultum fiat detribunis militum creandis... 2 Liv. IV. 42 2: . ..senatus cum odzo Semproni consulare nomen offenderet, tribunos militum consular! potestate creari iussit. 3 Liv. VI. 35. 9: Agitedum comitia indicite, patres, tribunis militum creandis... 4 Liv. V. 1. 1-2: Comitia utriusque populi longe diversa ratione facta sunt. Romani auxere tribunorum militum consu- lar! potestate numer um; octo, quot nunquam antea, creati... 5 Dionys. XI. 60. 5: . otctv 6e teXoxnv outoi tt|v apxnv Kat кавдкр veaq apxaq attoSeucwoBai, rf|v povXf|v Kai tov Sfjjtov avOiq aWEXOovraq 5iayv<bvai, norepov блатогх; q %iZiap%ou<; ponXovrat napala(3etv Tqv apxf|v.
28 РИМСКОЕ ПРАВО каждый раз в народном собрании. Тем более что далее он, свидетельствуя о ежегодном акте относительно высших магистратов, использует термин тгроРоиХеира6 7. Неизбежно, следовательно, встает вопрос о доверии этому сообщению Дионисия. В общем-то, странно представить, что для уже признанного законодательным путем (в чем мы нахо- дим опору и у Дионисия) органа власти в каждом конкретном случае его применения требовалось утверждение в комициях. Диктатура, например, всегда вызывалась к поли- тической жизни без участия народного собрания. Другое дело, что в комициях голосо- вался персональный состав коллегии, что, собственно, и привело, по всей вероятности, к смещению представлений в тексте Дионисия. В приведенном пассаже он использовал термин лроРозАейра, основное значение которого у греческих авторов применительно к римским реалиям - законодательное предложение (хотя есть примеры его употребле- ния ими для обозначения сенатусконсультов), но еще Т. Моммзен считал, что Дионисий неверно определял через это греческое понятие каждое решение римского сената по данному поводу . Ф. Эдкок объяснял упоминание голосования народа в приведенном фрагменте Дионисия недостаточным знанием автора римских государственных учреж- дений8. На наш взгляд, следует согласиться с этими исследователями и исключить уча- стие комиций в голосовании каждого решения об использовании магистратуры военных трибунов с консульской властью. Было вполне достаточным однократное принципиаль- ное одобрение народным собранием этой должности, при введении ее на основе специ- ального закона в государственное устройство ранней Республики. Таким образом, в дан- ном случае, мы доверяем сообщениям Ливия о том, что после 444 г. до н. э. для исполь- зования на практике магистратуры консулярных трибунов (при сохранении прежнего числа мест в ней) нужен был лишь сенатусконсульт об их избрании. Мы, следовательно, согласны с теми антиковедами, которые признавали «свободу рук» сената при определе- нии высшей магистратуры9. Но каждый ли год до 367 г. до н. э. (хронологический отре- зок конституционной жизни консульского трибуната) сенат должен был принимать осо- бое постановление, кого выбирать - консулов или консулярных трибунов? Хотя, как мы отмечали, Дионисий пишет о ежегодном акте (Dionys. XI. 60. 5), мы сомневаемся в его необходимости. На наш взгляд, постановление сената о вручении полномочий верховной исполнительной власти консулам в нормальной ситуации не требовалось, тогда как при использовании консулярного трибуната как чрезвычайной магистратуры оно было нуж- но. Те же случаи, когда Ливий указывает на сенатусконсульт о проведении консульских комиций10, характеризуются особым обострением конфликтов. В 424 г. до н. э. плебей- ские трибуны в мятежных речах на сходках говорили о неизбрании плебеев в консуляр- ные трибуны, побуждая представителей своего сословия выдвигать свои кандидатуры. Кандидаты стали давать обещания важных мероприятий в пользу плебеев, накаляя об- становку. Тогда-то, воспользовавшись отсутствием плебейских трибунов, сенаторы и приняли постановление об избрании консулов. В 420 г. до н. э. из-за волнений плебеев, что Ливий и акцентирует, сенат предпочел избрать консулов, вынеся соответствующее постановление, которое не было реализовано из-за перехода к междуцарствию. Иначе говоря, нам представляется, что решение о возобновлении деятельности консульской магистратуры принималось только в ситуации активного сопротивления этому, когда сенаторам надо было подчеркнуть легитимность возвращения к обычной ординарной магистратуре. Так или иначе, требовался регулярно сенатусконсульт о консулате (при синхронном существовании в конституционном устройстве двух коллегиальных высших 6 Dionys. XI. 60 5. EniTeXeioBai Si то npofkroXerjpa ка0 ёкаатос iviavrov. 7 Mommsen Th. ROmisches Staatsrecht. Leipzig, 1874. Bd. 2 S. 166 ’ Adcock F. E. Consular Tribunes and Successors // JRS. 1957 Vol. 47 P. 11. 9 См., например: Niebuhr B. G. ROmische Geschichte В 1853 S 573; Виллеме 77. Римские государственные и правовые древности. Киев, 1890. С. 299, Целлер М. Римские государственные и правовые древности М., 1893. С 195; Werner R Der Beginn der ROmischen Republik. Milnchen; Wien, 1963. S. 286. 111 Liv IV. 36. 4: . ad rem inspiciendam tribuni milituni proficiscerentur consulariaque comitia haberentur; 1V. 43. 8: . . .modo interregem interpellantibus ne senatus consultum de comitiis consularibus faceret. ..
В. В. ДЕМЕНТЬЕВА 29 магистратур) или нет, в любом случае постановление сената о наделении военных три- бунов консульскими полномочиями было обязательным. Мог ли кто-либо принудить сенат вынести решение о передаче полномочий высшей власти tribuni militum consulari potestate или, наоборот, воспрепятствовать этому? Антич- ные авторы, повествуя о переходе к консулярному трибунату в контексте сословной борьбы, обычно отмечают желание плебеев видеть в качестве высшей магистратуры именно его, а патрициев и патрицианского сената - консулат (что вполне естественно, так как завоеванный плебеями доступ к высшим должностям пока ограничивался только консулярным трибунатом). Встречается у Ливия, однако, и фиксация стремлений самого сената вместо консулов вручить управление общиной военным трибунам с консульской властью (Liv. IV. 42. 2 - см. примеч. 2). Следовательно, функционирование консульского трибуната было не всегда результатом давления плебейских трибунов, хотя, чаще всего, именно они прилагали усилия для достижения этой цели. Каков был характер этих уси- лий, имели ли плебейские трибуны возможность отменить решение сената? Известно, что плебейские трибуны в качестве действенного средства давления на сенат обычно мешали набору войска", но набор делался после того, как высшие магистраты были избраны, значит, в данном случае, это не могло быть методом воздействия. Мы знаем, что плебейские трибуны, выдвигая требования об избрании военных трибунов с кон- сульской властью, начинали активные публичные выступления по этому поводу (Liv. IV. 7. 7; IV. 55. 5), противодействовали созыву консульских комиций (Liv. IV. 25. 1). Однако наложить запрет на сенатское решение в V - первой половине IV в. до н. э. плебейские трибуны, разумеется, не могли. Только в конце III в. до н. э. они получили право делать доклад в сенате, которое давало им определенную возможность противостоять сенато- рам, но в это время консулярный трибунат уже стал достоянием истории. Таким обра- зом, давление плебейских трибунов на сенаторов было моральным, сводилось к полити- ческим дискуссиям, к возбуждению плебейских масс, но не могло быть реализовано аналогично применению права интерцессии на действия должностных лиц. Сенат мог согласиться с требованиями плебейских вождей, мог не поддаться их давлению, а мог выработать компромиссное решение, как это имело место при выборах должностных лиц на 408 г. до н. э.: сенатусконсульт о коллегии военных трибунов был принят с усло- вием, что плебейские трибуны не будут в нее баллотироваться (Liv. IV. 55. 6-7). В любом случае, окончательное слово о том, какой магистратуре доверить руководство граждан- ским коллективом, оставалось за сенатом. В историографии имеется также точка зрения Ф. Эдкока, что решение об избрании консулярных трибунов или консулов мог принять председательствовавший в избира- тельных комициях магистрат, рекомендованный сенатом для руководства выборами и выражавший его мнение11 12. Разумеется, тот или иной магистрат, руководивший выбора- ми, особенно интеррекс или диктатор, часто представлял интересы сената, но что касает- ся решения о том, консулов или консулярных трибунов выбирать, то оно, по всей види- мости, выносилось до созыва народного собрания по голосованию кандидатов. Ибо ко- личество вакансий высшей исполнительной власти и персонально кандидаты на них должны были быть известны до выборных комиций; таков был принцип избирательной кампании, чтобы претенденты могли провести агитацию за себя, а избиратели опреде- литься в своих предпочтениях. У нас нет оснований считать, что избирательная кампания для консулярных трибунов отличалась в существенных элементах, поэтому она должна была включать и ambitus как соискание должности путем завоевания благосклонности избирателей. Неоднократные упоминания Ливия о том, кому народ доверил магистрату- ру консулярных трибунов или кого предпочел в нее избрать, наглядно свидетельствуют об этом. Свидетельство же его о том, что консулярным трибуном на 396 г. до н. э. был избран Публий Лициний Кальв, который этого не домогался (Р. Licinium Calvum... 11 Staveley Е. S The Significance of the Consular Tribunate // JRS. 1953. Vol. 43. P. 32; Adcock F. E. Op. cit. P. 11. 12 Adcock F. E. Op. cit. P. 11.
30 РИМСКОЕ ПРАВО tribunum militum non petentem creant... - Liv. V. 18. 1), ничему не противоречит, а наобо- рот, подчеркивает обычную практику соискательства должности. Поскольку известно, что и при выборах консулов существовала возможность выдвижения кандидата от цен- турий, когда народное собрание голосовало за человека, не выдвигавшего себя13, то ес- тественно признать и здесь подобное развитие событий. Считая, что процедура избрания консулярных трибунов совпадала в главных чертах с таковой для консулов, мы полагаем, что обычно выдвижение кандидатов проходило заблаговременно. Это приводит нас к выводу, что сенат не поручал магистрату, председателю избирательных комиции, в по- следний момент определиться, кого избирать, а предварительно выносил свое коллек- тивное решение. Итак, после принятия сенатского решения о вручении верховных полномочий консу- лярным военным трибунам требовалось голосование в народном собрании персонально- го состава коллегии. Относительно этого античная традиция сомнений не оставляет. Но у нас закономерно возникают вопросы: во-первых, кто мог считаться кандидатом на эту должность и, во-вторых, на каких комициях кандидатуры получали поддержку граждан- ского коллектива. Первый вопрос в историографии обычно не заостряется, вероятно, потому, что исследователи считают претендентами на нее, исходя из названия долж- ности, командиров структурных подразделений войска, не видя здесь повода для дискус- сий. По второму же вопросу - на каких комициях проходило голосование - точек зрения сформулировано в специальной литературе больше, чем в Риме было комиций. Мы по- лагаем, что с ответом на первый вопрос все далеко не так очевидно, а поиск ответа на второй следует вести конструктивно, т. е. опираясь на сообщения источников и прини- мая во внимание статус изучаемой магистратуры как высшей, а также учитывая компе- тенцию и роль на рассматриваемом этапе каждого вида народных собраний. Военные трибуны во второй половине V - первой половине IV в. до н. э. были, как убедительно показывает в своей монографии В. Н. Токмаков14, руководителями «тысяч», т. е. рядов фаланги центуриатного войска, а не командирами структурных частей легио- на, не существовавшего тогда в виде самостоятельного войскового подразделения. Как свидетельствует Тит Ливий, до 362 г. до н. э. tribuni militum не избирались голосованием народа, а назначались по личному усмотрению высших военачальников (Liv. VII. 5. 9). Затем они стали частично назначаемы, частично избираемы, что сохранилось и в позд- ней Республике (Cic. Contra Ver. I. 30). Таким образом, до реформ Лициния - Секстия (т. е до упразднения консулярного трибуната) каждый консул, диктатор или консуляр- ный трибун в роли главнокомандующего назначал военных трибунов, требовавшихся для оперативного руководства армией. На момент проведения выборов новых высших магистратов, если они осуществлялись не сложившим еще полномочия предыдущим, в войске имелись назначенные им (или его коллегой, если у власти находилась коллеги- альная магистратура) tribuni militum. Тогда на следующий административный срок в высшую магистратуру баллотировались военные трибуны предыдущего года. Если же выборы проводились в ходе интеррегнума, то должности командиров армейских струк- тур были вакантны, так как со сложением полномочий предыдущими высшими маги- стратами прекращали исполнение обязанностей и назначенные ими на любые посты лица. Следовательно, либо претендовать на избрание в качестве консулярных трибунов могли уже к этому моменту бывшие военные трибуны, либо интеррекс сам назначал командиров воинских подразделений, которые и выступали в роли кандидатов при голо- совании в комициях. Второе было вполне возможно, так как интеррекс, по нашему убеждению, был магистратом с империем, и в сфере militiae мог командовать войском, набирать его и назначать командиров15. Однако нельзя исключить и иной вариант, по 13 Giovannini A. Magistratur und Volk: Ein Beitrag zur Entstehungsgeschichte des Staatsrecht // Staat und Staatlichkeit in der friihen rOmischen Republik. Stuttgart, 1990. S 424. 14 Токмаков В. H. Военная организация Рима ранней Республики (VI—IV вв. до н. э ). М., 1998. С. 203-204. 15 Дементьева В. В. Римское республиканское междуцарствие как политический институт. М., 1998. С. 84-93.
В. В. ДЕМЕНТЬЕВА 31 которому избираться на должность консулярных трибунов могли и бывшие военные трибуны (причем, возможно, когда-либо бывшие, а не обязательно непосредственно перед тем). Можно также предположить, что если первоначально действительно в ранг высших магистратов возводились военные трибуны при исполнении своих воинских обязанностей, то с течением времени, при сохранении названия магистратуры, на нее стали претендовать любые видные политические деятели, ибо в Риме все они были пол- ководцами и неизбежно в своей жизни неоднократно выполняли в армии роль военных трибунов. В определенной мере косвенно свидетельствуют в пользу такого варианта развития событий случаи занятия должности консулярного трибуна одним лицом два года подряд, например: Гай Сервилий Агала имел такие полномочия в 408 и 407 гг. (Liv. IV. 56. 2; IV. 56. 12); Луций Фурий Медуллин в 398 и 397 гг. до н. э. (Liv. V. 14. 5; V. 16. I); Сервий Сульпиций Руф в 384 и 383 гг. до н. э. (Liv. VI. 18. I; VI. 21. I); Сервий Корнелий Малугинский в 382 и 381 гг. (Liv. VI. 22. I; VI. 27. 2). Эти примеры означают, что, когда перечисленные персоны второй год подряд претендовали на должность консулярного трибуна, они при избрании не могли считаться рядовыми военными трибунами, но тем не менее успешно баллотировались. Таким образом, у нас есть сомнения в том, что толь- ко и исключительно действовавшие ко времени выборов военные трибуны могли быть кандидатами в коллегию консулярных. Вполне возможно, что таковыми имели право быть и бывшие военные трибуны. Более того, велика вероятность, что военный трибунат вообще рассматривался как необходимая ступенька на пути к высшей магистратуре (не только к консулярному трибунату, но и к консулату). Ведь высший магистрат в Риме- это, неизбежно, главнокомандующий, и, чтобы претендовать на эту роль, нужно было проявить себя в качестве командира самой крупной войсковой структуры. Поэтому с точки зрения предшествовавшей военной карьеры претендентам на должность консулов и консулярных военных трибунов предъявлялись одинаковые требования, различие было только в отношении происхождения: военные трибуны из плебеев в V - первой половине IV в. до н. э. имели возможность занять лишь вторую из названных магистратур. Итак, мы склонны считать, что кандидат на должность консулярного военного трибуна обязан был приобрести боевой опыт в ранге военного трибуна, но на момент избирательной кампании мог и не иметь такого офицерского назначения. Наши рассуждения в предыдущем абзаце основывались на свидетельстве Ливия о назначаемости tribuni militum в римском войске в эпоху консулярного трибуната. Однако в исследовательской литературе была высказана гипотеза, что и до 362 г. до н. э. они избирались народным собранием. Ее автор, Рафаэль Сили, приводит следующие доводы в пользу своей трактовки. Реорганизация государственного управления была проведена в 367 г. до н. э., и если бы возникла потребность с отменой консулярного трибуната перей- ти к избранию военных трибунов для армии, то она была бы реализована именно в этом году, а не несколько лет спустя. Далее, Р. Сили утверждает, что, поскольку одним из принципов реформы 367 г. было укрепление приоритета консульской должности над другими, то переход от назначения к избранию военных трибунов, и тем самым получе- ние ими большей степени самостоятельности во взаимоотношениях к консулами, проти- воречил бы логике этой реформы. Самое же главное, полагая, что должность плебейских защитников произошла от военных трибунов16, данный исследователь рассматривает lex Publilia 471 г. до н. э. (традиционно понимаемый как изменивший порядок избрания плебейских трибунов) в качестве законодательного акта, перенесшего выборы военных трибунов из куриатных комиций в трибутные17. По дальнейшим рассуждениям Р. Сили, когда плебеи бойкотировали консульские выборы, по указанию сената уже избранные 16 Эта точка зрения имеет распространение в историографии: Richard J.-C. Les origines de la plebe romaine: Essai sur la formation du dualisme patricio-plebein. Roma, 1978 P. 522; Sohlberg D. Militartribunen und verwandte Probleme der frilher rOmischen Republik // Historia. 1991. Bd. XL. S. 271-272 и другие работы. Критику этой концепции см.: Токмаков В. Н. Указ соч. С. 156. 17 Sealey R. Consular tribunes once more // Latomus. 1959. Vol. 18. P. 524-528
32 РИМСКОЕ ПРАВО военные трибуны брали управление в свои руки18. Однако при отсутствии консулов прежние военные трибуны слагали обязанности командиров подразделений (ибо даже избранные в комициях магистраты ниже по рангу консулов с прекращением консульских полномочий прекращали исполнение должностных обязанностей), а новые не могли быть ни назначены, ни избраны, поскольку и выборами, и назначением на должности обязаны были руководить консулы или другие высшие магистраты. Тем более что никто кроме интеррекса не мог при не проведенных своевременно выборах брать власть в свои руки, просто «по инструкции» сената, даже если эти лица были избраны в комициях, но на иную должность. Поэтому, на наш взгляд, трактовка Р. Сили передачи вьгсшей маги-, стратской власти военным трибунам не выдерживает критики, а представление о том, что их должность в войске была выборной, а не назначаемой, не базируется на сколь- нибудь убедительных аргументах. Таким образом, мы считаем, что высшие магистраты в роли главнокомандующих назначали (по утверждению античной традиции) в период 444-367 гг. военных трибунов, бывших тогда командирами рядов фаланги, которые при избрании в коллегию консулярных трибунов должны были пройти процедуру утвержде- ния на комициях. • Какие комиции осуществляли голосование при избрании консулярных трибунов - от- веты на этот вопрос в историографии давались самые разнообразные. Одна из концепций признает, что это была компетенция трибутных собраний. Ее сторонниками были Людвиг Ланге19 и Стюарт Стэвели20. Другая теория отводит данную роль центуриатным комициям. Такая точка зрения была предложена автором одной из самых первых статей по проблеме консульского трибуната - Оттокаром Лоренцом21. Затем она была поддер- жана Теодором Моммзеном22 и Кристером Ханелем23. Была высказана и гипотеза о ку- риатных комициях как собраниях, утверждавших полномочия консулярных трибунов, автором которой явился Аурелио Бернарди24. Констатацией различными авторами этого права у каждого вида римских народных собраний дело не ограничивается. Ибо раньше всех появилось представление, выраженное Бартольдом Нибуром, что сначала выборы консулярных трибунов проводились в центуриатных комициях, а с тех пор как постоянно стали избирать их в количестве шести, они были перенесены в трибутные собрания25. Обратимся к имеющимся источникам. Собственно, и прояснить ситуацию, и одно* временно запутать ее, нам помогает только Тит Ливий. Римский историк трижды прямо упоминает о том, на каких комициях избирали военных трибунов с консульской властью. В первом случае речь идет о центуриатных собраниях: «Один М. Ветурий из патрициан- ских кандидатов сохранил место: почти все центурии избрали военными трибунами с консульской властью других лиц, плебеев - М. Помпония, Гн. Дуилия, Волерона Публи- лия, Гн. Генуция и Л. Атилия»26. В этом пассаже все четко: omnes fere centuriae dixere. Еще более определенно, к тому же в качестве общего принципа и нормы, утверждается в речи, вложенной Ливием в уста Камилла: «Куриатные комиции, которые продолжают дело войны, центуриатные комиции, на которых вы выбираете консулов и военных три- бунов, где с ауспициями их можно проводить, если не там, где они обыкновенно бы- вают?»27 Здесь все абсолютно однозначно: comitia centuriata, quibus consules tribunosque 18 Sealey R. Op. cit. P. 529-530. 19 Lange L. Uber Zahl und Amtsgewalt der Consulartribunen (1855) // Lange L. Kleine Schriften aus dem Gebiet der classischen Alterthumwissenschaft. Gottingen, 1887. Bd. 1. S. 23. 20 Staveley E. S. Op. cit. P. 34. 21 LorenzO. Uber das Consulartribunat. Besonderer Abdruck. Wien, 1855. S. 11. (283). 22 Mommsen Th. Op. cit. S. 189. 23 Hanell K. Das altromische eponyme Amt. Lund, 1946. S. 199. 24 Bernardi A. Dagli ausiliari del rex al magistral della respublica// Athenaeum. 1952. Vol. XXX. P. 41. 25 Niebuhr В. Vortrage Ober romische Geschichte. B., 1846. Abt. 1. Bd. 1. S. 333-334. 26 Liv. V. 13. 3: Unus M. Veturius ex patriciis candidatis locum tenuit: plebeios alios tribunes militum consular! potestate omnes fere centuriae dixere, M. Pomponium Cn. Duillium Voleronem Publilium Cn. Genucium L. Atilium, 27 Liv. V. 52. 16: Comitia curiata, quae rem militarem continent, comitia centuriata, quibus consules tribunosque militates creatis, ubi auspicate, nisi ubi adsolent, fieri possunt?
В. В. ДЕМЕНТЬЕВА 33 militares creatis. Но еще один фрагмент вносит сумятицу в эти совершенно ясные свиде- тельства. «Первые подающие голоса избирают военным трибуном не против воли патри- циев П. Лициния Кальва. не домогавшегося этого; умеренность сего мужа была испыта- на в первой магистратуре, впрочем, тогда уже он был стар годами, да и вскоре стало очевидно, что все из коллегии прошлого года будут опять избраны, - Л. Тициний, П. Мений, Гн. Генуций, Л. Атилий. Прежде чем трибы по закону стали объявлять имена избранных, П. Лициний Кальв с позволения интеррекса произнес речь...»28. В конце приведенной цитаты говорится о провозглашении магистратов, а именно консулярных военных трибунов, на трибутных комициях. В начале же ее речь идет, судя по всему, о центуриатных собраниях, поскольку множественное число praerogativae свидетельствует в их пользу (в трибутных собраниях первой голосовала одна триба, а не несколько). Проблема, однако, еще и в прочтении испорченного текста, - некоторые исследователи и издатели предпочитают восстанавливать praerogativa. Так или иначе, Ливий в этом фраг- менте, связывает ренунциацию консулярных трибунов с трибутными комициями, а голосо- вание либо с ними же, либо с центуриатными. О куриатных комициях как месте избрания военных трибунов с консульской властью в источниках нигде не упоминается, поэтому мы отвергнем эту точку зрения, внимательнее отнесясь к остальным, и с учетом их аргумента- ции, но на основе нашего понимания свидетельств Ливия, займем определенную позицию. Доказательства своей версии об избрании консульских трибунов на трибутных коми- циях приводил С. Стэвели. Он полагал, что утверждения о центуриатных комициях в данном контексте есть только «собственное легкомысленное мнение» Ливия, тогда как противоречащее ему указание на трибутные комиции почерпнуто им из первоисточни- ков, возможно записей понтификов29. Далее С. Стэвели предлагает следующие аргумен- ты. В условиях сословной конфронтации плебеи стремились, борясь с превосходством патрициев, к вручению полномочий консулярным трибунам, но могли бы добиться этого только в демократических трибутных комициях, а не в тимократических центуриатных. В период поздней Республики военные трибуны, как командиры подразделений легиона, избирались, по свидетельству Саллюстия {Sallust. Bell. lug. 64. 3), в трибутных комициях, что, на взгляд С. Стэвели, говорит об «унаследовании» традиции от ранней Республики. Наконец, данный автор ссылается на пример квесторов, о которых Ливий пишет, что их, как и военных трибунов с консульской властью, народ стал выбирать из патрициев и плебеев {Liv. IV. 43. 5), а Тацит {Тас. Ann. XI. 22) также утверждает, что квесторов с течением времени стал избирать народ. Однако, возражая весьма авторитетному для нас автору, отметим, что ни Ливий, ни Тацит в указанных фрагментах не говорят о трибут- ных комициях, используя просто термин populus, но даже если бы и говорили, порядок избрания квесторов в данном случае ничего не доказывает. Ведь Ливий сближает избра- ние квесторов и консулярных военных трибунов только по такому критерию, как «из патрициев и плебеев». Выборы во II в. до н. э. военных трибунов легиона в трибутных комициях также не показательйы. Во-первых, потому, что центуриатные комиции утра- тили к тому времени многие свои важные функции, передав их трибутным (поэтому ссылаться на «унаследование» компетенции каждого из видов народных собраний в дан- ном случае вообще нельзя). Во-вторых, и это главное, различие было обусловлено тем, что консулярные военные трибуны как высшие магистраты должны были избираться в центуриатных комициях, а военные трибуны легиона, уподобляясь низшим магистратам, в трибутных. По поводу «тимократичности» центуриатных собраний, которая якобы помешала бы когда-нибудь избрать военных трибунов, можно ответить словами В. Н. Ток- макова, что преимущество большего ценза проявлялось «в праве активно участвовать в 2’ Liv. V 18. 1-2: Haud invitis patribus P. Licinium Calvum praerogativae tribunum militum non petentem creant, moderationis expertae in priore magistratu virum, ceterum iam turn exactae aetatis; omnesque deinceps ex collegio eiusdem anni refici apparebat, L. Titinium P. Maenium Cn. Genucium L. Atilium. Qui priusquam renuntiarentur jure vocatis tribubus, permissu interregis P. Licinius Caluus ita verba fecit... 29 Staveley E. S. Op. cit. P. 34.
34 РИМСКОЕ ПРАВО голосовании, практически не влияя на его результат»30. Что же касается утверждения о собственном ненадежном мнении Ливия в пользу центуриатных комиций и о показаниях его источников в пользу трибутных, то дело обстояло, скорее, наоборот. Возросшее зна- чение трибутных комиций близкой для него позднереспубликанской эпохи римский историк легко мог перенести (что он нередко делал, характеризуя через реалии послед- него периода Республики ее раннее время) на начало IV в. до н. э. Впрочем, Рональд Ридли предлагал считать это упоминание триб анахронизмом из времен центуриатной реформы31. Таким образом, нас не убеждают аргументы в поддержку гипотезы о трибут- ных комициях как избирательном органе для консульских трибунов. Мы полагаем, что в начале процитированного выше фрагмента (Liv. V. 18. 1-2) Ли- вием была все же употреблена форма множественного числа praerogativae, поскольку во множественном числе третьего лица стоит глагольная форма creant. Поэтому у Ливия мы находим только одну оговорку по поводу трибутных комиций, которую можно, как от- мечали выше, с равной вероятностью считать модернизацией или анахронизмом. Остальные его сообщения очевидным образом называют в связи с изучаемым вопросом центуриатные комиции. По нашему мнению, не должно было быть различий в вотуме доверия граждан консулам и консульским трибунам. Коллегия консулярных военных трибунов, являясь высшей магистратурой, должна была в V-IV вв. до н. э. избираться там, где проходили выборы высших должностных лиц, т. е. в центуриатных комициях, что, собственно, и подчеркивал Ливий, говоря об избрании и консулов, и консулярных трибунов в одних и тех же центуриатных комициях. Точка зрения Б. Нибура о переносе с течением времени места избрания tribuni militum consular! potestate из центуриатных комиций в трибутные была бы логичной, если бы их конституционное существование в роли носителей верховных полномочий исполнительной власти вышло бы за пределы первых двух веков Республики. Для объяснения такого переноса в конце V в. до н. э. мы не находим должных мотивов. Итак, в нашей реконструкции политико-правового механизма избрания военных три- бунов с консульской властью мы связываем акт голосования персонального состава кол- легии с центуриатными комициями. Кто мог председательствовать на их выборах - ответ на этот вопрос не так сложен. Руководить избиранием высших магистратов в принципе могли консулы, диктаторы, интеррексы и сами консулярные военные трибуны. Выясним, кого конкретно в такой роли называет нам Ливий или кого мы можем предполагать, исходя из текста его труда. Собственно, Ливий прямо называет председательствующих для наших случаев только в ситуациях интеррегнума, - во всех остальных приходится это определять логически. Греческие авторы тут очень мало нам помогают, только Дио- дор (Diod. XV. 71.1) сообщает о трибунской коллегии 376 г. (о которой нет информации у Ливия), что позволяет понять, анализируя предшествовавшую ситуацию, кто являлся руководителем избирательного собрания. В роли председателей комиций по выборам военных трибунов с консульской властью чаще всего выступали такие же магистраты предыдущего года, проводя выборы своих преемников. Очень вероятно, что под их руководством были избраны коллегии консу- лярных трибунов 432, 424, 419, 418, 416, 415, 414, 406, 405, 404, 403, 402, 401, 400, 399, 398, 397, 394, 390, 386, 385, 383, 382, 381, 380, 378, 377, 376, 369, 368 гг. до н. э. Воз- можно, что к ним следует добавить коллегию 417 г. до н. э. (когда в предшествующий год диктатор всего восемь дней имел полномочия, и, видимо, перед выборами консуляр- ные трибуны возобновили свою власть, как бы «замершую» на время диктатуры32), а также, аналогично, коллегию 379 г. до н. э., поскольку диктатор на двадцатый день сло- жил полномочия и выборы, судя по тексту Ливия, прошли уже после этого. 311 Токмаков В. Н. Указ соч. С. 130-131. 31 Ridley R. Т. The «Consular Tribunate»: The Testimony of Livy // Klio. 1986. Bd. 68. P. 448. 32 Дементьева В. В. Магистратура диктатора в ранней Римской республике (V-111 вв. до н. э.). Ярославль, 1996. С. 88-92.
В. В. ДЕМЕНТЬЕВА 35 Интеррексы в семи или восьми случаях руководили выборами консулярных трибу- нов. Возможно, что в 444 г. до н. э. интеррегнум предшествовал консулярному трибуна- ту, а не следовал за ним (Ливий не знал точно, как соотнести упоминаемые в его перво- источниках консульскую и трибунскую коллегию, а также междуцарствие). Остальные коллегии военных трибунов с консульской властью, избранные под председательством интеррекса, фиксируются довольно четко - это магистраты 433. 420, 396, 391, 389, 387, 370 гг. до н. э. Консулы не так часто прослеживаются в роли руководителей комиций по избранию консулярных трибунов, что, конечно, связано со сравнительно редким «смежным» функ- ционированием этих магистратур. Могла быть провозглашена при консульском руко- водстве избирательной кампанией первая коллегия консулярных трибунов 444 г. до н. э. (хотя, как мы отметили, она могла прийти к власти и после интеррегнума). Более вероятно связать с председателем-консулом выборы консулярных трибунов 426, 422, 408 гг. до н. э. Возможно, что выборы коллегий консулярных трибунов ряда лет проходили под председательством диктатора. Это коллегии 438, 434 гг. до н. э., которые, впрочем, мог- ли быть избраны под руководством консула, возобновившего полномочия после дикта- туры, а для 434 г. до н. э. возможно также, что консульская пара начала после диктатуры административный год, а затем передала полномочия консулярным трибунам. К числу коллегий консулярных военных трибунов, которые с равной вероятностью могли быть избраны под руководством диктатора или консулярного трибуна, следует отнести маги- стратов 425, 426, 407, 395, 388, 384, 367 гг. до н. э. Председатель избирательных комиций имел реальную возможность повлиять на их исход, о чем мы уже неоднократно писали33. Конечно, на наш взгляд, в данном случае он не определял, кого - консулов или консулярных трибунов - выбирать, это было предре- шено сенатом. Но он мог приложить усилия к избранию одних персон и неизбранию других. Не исключено, что иногда выбирали меньшее число консулярных трибунов, чем предполагалось, именно по этой причине, но никаких конкретных фактов по этому пово- ду источники не содержат. Можно только с высокой долей вероятности утверждать, что «довыборы» на оставшиеся вакантными в данной магистратуре места уже под председа- тельством одного из избранных на этот год консулярных трибунов (как это, например, практиковалось, когда под руководством интеррекса избирали одного консула, а тот председательствовал на выборах второго) не проводились, нигде нет никакого намека на них. Также следует отрицать возможность выборов в течение года в эту магистратуру суффектов и уж тем более исключить кооптацию членами коллегии в нее не избранных комициями лиц. Противодействие проведению выборов консулярных трибунов со стороны трибунов плебейских представляется маловероятным, так как чаще всего (хотя и не исключитель- но) именно плебейские массы и их вожди инициировали их избрание. Однако плебейских трибунов могли не устраивать конкретные кандидатуры в консулярный трибунат, тогда они вели агитацию против определенных персон. Добиваться же срыва выборов, отказа от участия в голосовании особого смысла не имело, поскольку это неизбежно приводило к междуцарствию, при котором patres-senatores становились хозяевами положения. Сенатское постановление о предоставлении полномочий высшей исполнительной власти консулярным военным трибунам и голосование в центуриатных комициях по конкретным кандидатурам - два основных звена, в нашем понимании, в механизме пере- хода власти к этой коллегии. При этом, на наш взгляд, такой переход вполне был до- пустим не только по окончании административного года, но и в его ходе, а именно от консулов к консулярным трибунам, что осуществлялось при живых и не отправленных в отставку консулах без интеррегнума. Правда, у нас есть только единичные примеры такого развития событий, - там, где мы усматриваем на основании сообщений античных 33 См.: Дементьева В. В. Магистратура диктатора... С. 53-54; Дементьева В. В. Римское республиканское междуцарствие... С. 99-101.
36 РИМСКОЕ ПРАВО писателей для одного и того же года и консулат, и консулярный трибунат, а указания на интеррегнум отсутствуют, - это 434 г. до н. э. (Liv. IV. 23. 1-2), 432 г. до н. э. (Liv. IV. 25. 5; Diod. XII. 60. 1; Macrob. I. 13. 21), 426 г. до н. э. (Liv. IV. 20. 5-11; IV. 20. 10; IV. 31. 5; Hal. Max. III. 2. 4; Diod. XII. 80. 6-8). Чаще, как мы видели, до истечения администра- тивного года к магистратуре консулярных трибунов прибегали после интеррегнума, вы- званного чрезвычайными обстоятельствами. Что же касается «плавного», без между- царствия, перехода от консулата к консулярному трибунату, то не следует его понимать как простое назначение консулом военных трибунов, - такая возможность ошибочно, по нашему мнению, допускается в трактовке Энн Боддингтон, которая рассматривает кон- сулярных военных трибунов как «дополнительных коллег» консулов34. Если диктатора консул провозглашал (согласовав с сенатом его кандидатуру) без голосования в комици- ях, то военных трибунов с консульской властью он таким образом назначить не мог. По всей видимости, это связано было с тем, что консулярный трибунат - коллегиальная магистратура, в отличие от единоличной диктатуры. Сама же возможность перехода в любой момент, а не только по окончании административного года, сближает консуляр- ный трибунат с диктатурой как чрезвычайной магистратурой. Еще больше сближает его с ней сенатское постановление как правовая база передачи полномочий экстраординар- ным магистратам. Понимание tribuni militum consular! potestate в качестве высших магистратов означает одновременно признание необходимости для них такого важного элемента в процедуре наделения полномочиями верховной исполнительной власти, каким являлся куриатный закон об империи. Хотя античная традиция собственно о lex curiata применительно к военным трибунам с консульской властью не сообщает, но констатация обладания ими империем в источниках (I. L. S. 212; Gell. XVII. 21. 19) не оставляет нам иного варианта трактовки. Lex curiata de imperio требовался для всех (за исключением интеррекса) выс- ших должностных лиц, как ординарных, так и чрезвычайных, провозглашенных от име- ни сената или избранных на центуриатных комициях. В данном случае для консулярных трибунов принятие его означало признание куриями (как исходной основой римского гражданского коллектива) должностных лиц, избранных в военной организации общины. Порядок наделения империем сводился к внесению самими магистратами закона о нем в куриатные комиции и непосредственно голосования. Хотя эта процедура внешне носила формальный характер, для римлян она была наполнена не только политическим, но и сакральным смыслом, так как вместе с империем магистрат наделялся правом соверше- ния общественных ауспиций. Получивший империй магистрат в пятидневный срок при- носил клятву на верность законам (iurare leges). Вручением империя и присягой заканчивалось избрание военных трибунов с кон- сульской властью. Политико-правовой его порядок, как мы видели, включал в себя несколько звеньев, а осуществление занимало не один день. Что же касается сложения полномочий консулярными трибунами, то длительной процедуры здесь не требовалось, достаточно было лишь публичного объявления. Однако стоит обратить внимание на то, могло лн чье-либо давление заставить консулярных трибунов досрочно уйти в отставку и что следовало за прекращением ими исполнения должностных обязанностей, как при исчерпании полного срока, так и ранее. Текст Ливия со всей определенностью свидетельствует, что сенат мог принудить во- енных трибунов с консульской властью досрочно уйти в отставку. При этом иногда не скрывалось явное недовольство сената деятельностью этих магистратов. Так, после галльского нашествия «проводить комиции для выборов на следующей год не было до- верено военным трибунам, при исполнении которыми магистратских обязанностей город был захвачен; дело дошло до интеррегнума»35. В других же случаях могли в качестве 34 Boddington A. The Original Nature of the Consular Tribunate // Historia. 1959. Bd. 8. P. 358. 3' Liv. VI. 1. 5: Comitia in insequentem annum tribunes habere quorum in magistratu capta urbs esset, non placuit; res ad interregnum rediit.
В. В. ДЕМЕНТЬЕВА 37 главной причины требований преждевременного сложения полномочий консулярными трибунами выдвигать мотив необходимости обновления ауспиций из-за нарушения свя- щенных обрядов, как это было в 397 г. до н. э. (Liv. V. 17. 1-3). Испытанный способ за- ставить магистратов уйти в отставку под предлогом огрешности при совершении ауспи- ций при их избрании применялся и по отношению к военным трибунам с консульской властью (Liv. IV. 3. 3). Делалось это, разумеется, руками авгуров по инициативе сената. При досрочной отставке консулярные военные трибуны не могли проводить выборы других высших магистратов, ибо их отставка означала «сакральную дисквалификацию» их империя, и совершать необходимые ауспиции по поводу преемников они были не правомочны. У сената был еще один инструмент для прекращения полномочий консулярных воен- ных трибунов, при котором магистратам не надо было заявлять о досрочном их сложе- нии, - введение диктаторского правления. О том, что такой прием нередко использовал- ся, свидетельствует замена на диктаторов одиннадцати коллегий консулярных трибунов, проведенная в 434, (Liv. IV. 23. 5), 426 (IV. 31. 5), 418 (IV. 46. 10), 408 (VI. 57. 6), 396 (V. 19. 2), 390 (V. 46. 11), 389 (VI. 2. 5), 385 (VI. 11. 10), 380 (VI. 28. 3), 368 (VI. 38. 4), 367 (VI. 42. 4) гг. до н. э. Поводом для этого (часто не формальным предлогом, а факти- ческой причиной) было углубление критического внешнего или внутреннего положения государства. Консулярные трибуны, как правило, приходили к власти в сложных обстоя- тельствах, вручение им полномочий было неординарной мерой, но справиться с трудно- стями внешних войн или внутренних конфликтов они далеко не всегда могли. Не по- следнюю роль в этом, по всей вероятности, сыграла многочленность коллегии, ме- шавшая единоначалию на войне и последовательным действиям во внутренней политике. Поэтому, имея в государственном устройстве такие разные чрезвычайные магистратуры, как консулярный трибунат и диктатура, римляне поочередно при необходимости их ис- пользовали, убеждаясь в большей эффективности последней. Это, возможно, в конце концов привело к отказу от консулярного трибуната и сохранению в конституции дикта- туры. Иначе говоря, переходы от консулярного военного трибуната к диктаторским пол- номочиям мы рассматриваем как поиски римской общиной оптимального пути решения проблемы сохранения ее жизнеспособности в угрожающих этому обстоятельствах. На время функционирования диктатуры полномочия консулярных трибунов, как го- дичных по максимальному сроку магистратов, на время «замирали», что было характер- но и для консулов. При этом диктатор мог привлекать консулярных трибунов к любой государственной деятельности под своим началом. После же отставки диктатора, если административный год еще не завершился, они возобновляли исполнение должностных обязанностей. Если же он заканчивался, то диктатор сам проводил выборы, или же наз- начался интеррекс. При полном исчерпании военными трибунами с консульской властью годичного сро- ка своих полномочий они проводили в соответствующие сроки выборы консулов или формировали на центуриатных комициях новую коллегию консулярных трибунов (если это предписывалось сенатским постановлением). Если по какой-либо причине они не успевали это сделать, ликвидировать перерыв в преемственности высшей исполнитель- ной власти должен был междуцарь. Таким образом, в нашей исторической модели функционирования магистратуры tribuni militum consular! potestate приход к власти этих должностных лиц и сложение ими ее полномочий рассматриваются как имевшие правовой механизм регулирования и осно- ванную на нем политическую практику. Необходимым и достаточным условием для перехода к управлению общиной данными магистратами, как и другими экстраординар- ными, было сенатское постановление, не голосовавшееся в народном собрании (согласие граждан требовалось только при изменениях числа магистратских мест). Персональный состав коллегии утверждался в центуриатных комициях, кандидатами в нее могли вы- ступать как действовавшие командиры воинских подразделений в ранге военного трибу- на, так, вероятно, и бывшие. Завершающим актом вручения полномочий высшей власти
38 РИМСКОЕ ПРАВО консулярным трибунам было принятие куриатными собраниями закона о наделении их империем. Прекращение должностных обязанностей военными трибунами с консульской властью могло быть как досрочным, под давлением сената, так и по окончании админи- стративного года (с «замиранием» внутри его их полномочий на период диктатуры или без такового, если диктатура не вводилась) с дальнейшим осуществлением одного из конституционно возможных вариантов сохранения непрерывности исполнительной власти в римской общине. V. V. DEMENTIEVA Nell’articolo viene esaminata la procedure dell’elezione alia supreme carica esecutiva dei tri- buni militari con potesta consolare e la cessazione dei poteri. L’Autrice conclude che il conferimento dei poteri ai tribuni militum consulari potestate e la loro uscita di carica erano regolate da un preciso meccanismo giuridico e da una pratica politica fondata su di esso. Secondo la tesi dell’A. la condizione neces- saria e sufficiente perchd la comunita passasse ad essere governata da questi magistrati era una riso- luzione del Senate non soggetta alia votazione nell’assemblea popolare. L’approvazione dei citta- dini era necessaria soltanto all’inizio, al memento cioe di adottare una legge sull’introduzione della carica nella costituzione romana, e poi solo nei ca- si di modifiche al numero dei magistrati. La pres- sione dei tribuni della plebe sui senatori, con lo scopo di approvare il senatusconsulto sull’intro- duzione del tribunate consolare, aveva carattere morale, come le discussioni politiche о la agita- zione delle masse piebee, ma non poteva realiz- zarsi nel modo analogo all’applicazione dell’inter- cessione contro gli atti dei magistrati. Il Senate poteva accettare le rivendicazioni dei capi della L’ORDINE DELL’ELEZIONE E DELLA CESSAZIONE DEI POTERI DEI TRIBUNI MILITARI CONSOLARI (RIASSUNTO) plebe, poteva non cedere alia loro pressione e poteva infine elaborate una risoluzione di compro- messo. L’A. non appoggia il punto di vista, secondo cui il Senato incaricasse il magistrate presidente dei comizi elettorali di definite all’ultimo memen- to quale magistratura si dovesse eleggere: consoli oppure tribuni militari con potesta consolare. La composizione del collegio era votata. se- condo 1’opinione dell’A., nei comizi centuriati (1’A. non condivide le ipotesi di un coinvolgimen- to delle assemblee tribute e curiate). Potevano pre- siedere alle elezioni i consoli, i dittatori, gli interrd e i tribuni militari con potesta consolare. Potevano avanzare la propria candidature i comandanti mili- tari con il grado di tribune, tanto quelli in carica quanto gli «ex». L’atto finale dell’investitura era quelle dell’approvazione da parte dei comizi curiati di una legge che concedeva loro Г imperium. La cessazione della carica di tribune militate con potesta consolare poteva essere anticipata, sotto la pressione del Senato, oppure aver luogo alia fine dell’anno amministrativo. Se nel corso dell’anno della loro carica era introdotta la dittatura, per il periodo del suo funzionamento i poteri dei tribuni consolari venivano sospesi.
РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО: МНОГОВЕКОВОЙ ОПЫТ РАЗВИТИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО ПРАВА (ПРОДОЛЖЕНИЕ) МАТЕРИАЛЫ И МЕЖДУНАРОДНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ПО РИМСКОМУ ПРАВУ (МОСКВА - САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, 25-30 мая 2000 г.)
© Л. Миньери, 2000 L. MINIERI* NORME DECEMVIRALI IN ТЕМА DI INCENDIO 1) L’argomento che avevo indicate in prima battuta agli organizzatori di questo convegno era la repressione degli incendi in Roma, tema al quale mi sto dedicando da tempo. Gli incendi hanno sempre rappresentato un grave problema in tutta la storia di Roma. Cid dovette essere vero sin da epoca arcaica se il grammatico Festo riporta la notizia della pratica, fatta risalire al periodo etrusco, di scrivere sulle porte arseverse- allontana il fuoco- per scongiurare il pericolo degli incendi* 1. Ma dovette essere vero soprattutto per 1’epoca repubblicana e classica quando la minaccia del fuoco crebbe in modo esponenziale per i fenomeni di massiccio inurbamento e di cattiva manutenzione degli alloggi2 3. Non si pub non ricordare, a questo proposito, la celebre epistula di Giovenale sulle cattive condizioni abitative dell’r/ми/а tipo’ e i versi della satira di Orazio che descrivono la scena della cucina che per sua natura prende fuoco con facilita4 *. E ancora deve essere vero per I’etA tardoclassica e postclassica durante le quali da un verso Гincendium venne ormai considerate un autonomo crimen1 e dall’altro costituzioni relative a norme edilizie e antincendio si succedettero in modo sempre piu crescente6. Se poi si vuole un dato numerico, deve ricordarsi che il Sablayrolles, autore di un recente e bel libro sui vigiles, ha contato ben ottantotto casi di incendio di cui «ancor oggi» si ha notizia Миньери Лучиано - профессор юридического факультета П университета г. Неаполя. Италия 1 Fest. sv. Arseverse (L. 17): arseverse averte ignem significat. Tuscorum enim lingua arse averte. verse ignem constat appellari. Unde Afranius ait: «Inscribat aliquis in ostio arseverse». Sul passo v. U. E. PAOLI, Vita romana Usi. costumi, istitucioni, tradizioni (rist. Torino 1992) 245 nt. 4. Cfr. anche Plin. n. h. 25. 29 che ricorda come fosse brutto segno nominate 1’incendio durante il banchetto. 2 Su questi aspetti v. per ora L. HOMO, Roma imperiale e I’urbanesimo nell'antichita (tr. Milano 1976) 135 ss., 232 ss. Significative mi sembra a questo proposito D. 1. 15. 2 (Ulp. I. s. de off. praef vig.) nel quale Ulpiano ricorda che non passava giorno senza che scoppiassero incendi: pluribus uno die mcendiis exortiis. 3 Jov. ep. 3. 193-196, ove si lamentano le cattive condizioni degli alloggi; 3. 197-202 che tratta specificamente dei frequenti rischi di incendi; ma anche 14. 305-308 che descrive le conseguenze di un incendio in casa di un ricco. V. pure Mart. 9. 18 che ricorda come mancassero quasi sempre le condutture per 1’acqua e piu in generale le pessime situazioni abitative dell’CW>s. 4 Hor. sat. 1.5. 73—4: Nam vagaper veterem dilapsoflamma culinam / Volcano summumproperebat lambere tectum. Sulla valutazione del passo vedi M. A. Levi, Roma antica (Torino 1976) 29 e U. E. PAOLI, Vita romana 62. ’ La Collatio (12. 7) riporta un titolo del libro ottavo del De officioproconsulis di Ulpiano dedicate agli incendiarii e lo stesso titolo compare in Paul. Sent. 5. 20. V.. per tutti, B. Santalucia, v. Omicidio, in ED. 29 (Milano 1979) 895, ora in Studi di diritto penale romano (Roma 1994) 128; Id., Diritto e processo penale nell'antica Roma1 (Milano 1998) 263. Cfr. anche U. BRASIELLO La repressione penale in diritto romano (Napoli 1937) 207 ss.; 1D , Note introduttive allo studio dei crimini romani, in SDHI. 12 (1946) 148 ss.; ID., Sulla ricostruzione dei crimini in diritto romano. Cenni sull’evoluzione dell'omicidio, in SDHI. 42 (1976) 260 ss. Le репе previste per 1’incendio erano ormai extraordinariae ed erano commisurate alia gravita del delitto e alia condizione dei rei. Su di esse v. per ora P. Garnsey, Social Status and Legal Privilege in the Roman Empire (Oxford 1970) 109, 121, 125 s., 155 nt. 2. Rappresenta ancora un’utile sintesi anche per questi temi la voce Incendium di G. Humbert, in DS. 3. 1 (Paris 1900) 448 ss. 6 Si v„ a titolo di esempio, CTh. 15, 1.4, 15. 1.38, 15. 1.39, relativi alle distanze dagli horrea, CTh. 15. 1.45 per la rimozione di tramezzi di legno e per I’uso di scale di pietra al posto di quelle di legno; CTh. 15. 1.46 relative alia demolizione di edifici privati attigui a quelli pubblici. Su questi aspetti, che saranno ampiamente esaminati in altro contribute, v., per ora, O. ROBINSON. Fire Prevention at Rome, in RIDA. 24 (1977) 386 ss. Si v. pure Cl 8. 11, 14, relative aiparapessia', CL 8. 53. 36, sulle donazioni fatte a chi aveva subito danni durante un incendio.
Л. МИНЬЕРИ 41 dalle risultanze archeologiche e dalle fonti antiche7: tra di essi certo I’incendio gallico e il famoso incendio attribuito a Nerone del 64 d. C., ma non solo quelli. La frequenza degli incendi, infine, fini per costituire anche un buon affare speculative: le fonti riportano le attivita del banchiere Crasso il quale, avvertito dai suoi numerosi informatori, si recava sul luogo dell’incendio, acquistava a prezzo vile [’immobile danneggiato, e dopo averlo restaurato alia meglio lo rivendeva con ampio margine di profitto8. Le problematiche emergent! in materia sono molteplici, e sono raggruppabili, a mio avviso, in tre filoni di ricerca: la repressione, penalistica e privatistica, degli incendi, lo sviluppo di una normativa urbanistica (/alu sensu) antincendio e I’incidenza che I’evento incendio assume nell’ambito deH’adempimento delle obbligazioni9 * 11. Come si vede, si tratta di campi di indagine molto diversi tra loro. A puro titolo di esempio, si pud notare che il prime di questi filoni coinvolge ambiti cronologici molto ampi, dalle XII Tavole alle tarde prescrizioni delle Pauli Sententiae e della Collatio legum Mosaicarum et Romanarum. Tra questi due poli estremi si inseriscono una serie di interventi che a vario titolo riguardano gli incendi, concentrate soprattutto in un periodo che va dal terzo al prime secolo a. C. Tra di esse vanno annoverate la lex Aquilia de damno dato"\ che come e note, ё databile alia meta del terzo secolo a. C."; la quaestio de incendiis del 210 a. C. promossa contro notabili campani accusati di aver volute incendiare I’intera Roma12; Г edictum de incendio ruina naufragio rate nave expugnata3, di data incerta ma che, essendo conosciuto e commentate da Labeone14, pud con molta probability essere attribuito all’eta repubblicana; la lex Cornelia de sicariis et de veneficis dell’81 a. C. che, connaturandosi come una lex di ordine pubblico, reprimeva 1 'incendium in se e non solo come causa della morte di un soggetto15. Sarebbe impossibile, nel breve tempo a mia disposizione, trattare esaustivamente tutti questi temi. Mi limitero pertanto ad analizzare tre norme decemvirali in materia di incendi: il frammento del commento gaiano delle XII Tavole16 relative alia repressione dell’incendio dolose e di 7 R. SABLAYROLLES, Libertinus miles. Les cohortes des vigiles (Rome 1996) 771 ss. Altro elenco. ma a partire dal 31 a. C. fino a giungere al 363 d. С , e in L. HOMO, Roma imperiale 232 s. ’ Sull’attivita imprenditoriale di Marco Licinio Crasso v. A. M. WARD, Marcus Crassus and the late Roman Republic (Columbia 1977) 72 ss. e G. Antonelli, Crasso il banchiere di Roma (Roma 1976) 96 ss. 9 Per una descrizione piii accurata, con attento esame della bibliografia e delle fonti relative, rinvio ad un piu ampio lavoro sugli incendi. 111 Sul legame tra la lex Aquilia e l incendium (ovviamente per il case dt incendio colposo) v. innanzitutto il riferimento all’ure re nel terzo caput di essa (su cui, in part., C. A. CANNATA, Sul testo della lex Aquilia e la sua poriata originaria, in La responsabilita civile da atto illecito nella prospettiva storico- comparatistica (Torino 1995) 33 ss., part. 54; F. LA ROSA, Il valore originario di «iniuria» nella «lex Aquilia». in Labeo 44 (1998) 366 ss., part. 371, P. ZILIOTTO, L’imputazione del danno aquiliano. Tra «iniuria» e «damnum corpore dato» (Padova 2000) 161 ss.) e soprattutto i numerosi passi che richiamano la lex Aquilia in casi di danno da incendio: Paul. Sent. 5. 10. 3 (=Coll. 12. 2. 2); Coll. 12. 7. I (= D. 9. 2. 27. 7); Coll. 12. 7. 3 (= D. 9. 2. 27. 8); Coll. 12. 7. 5; Coll. 12. 7. 7-9 (= D. 9. 2. 27. 9-11); D. 9 2. 30. 3; Coll. 12. 7. 6; Cl. 3. 35. 1-2. 11 Sulla data della lex Aquilia v. il mio Un caso di diaspora gentilizia: gli Aquilii tra Tula e Roma, in Ricerche sull’organizzazione gentilizia romana 1 (Napoli 1984) 188 ss.; a cui adde con bibl. aggiomata C. A. CANNATA, Sul testo originate della lex Aquilia: premesse e ricostruzione delprimo capo, in SDHI. 58 (1992) 195 ss.; 1D. Sul testo della lex Aquilia e la sua portata originaria 31 ss. 12 O. M1LEL1.A. Testimonianze liviane sulla repressione penale dell’incendio, in St. C. Sanfilippo 3 (Milano 1983) 485 ss., in part. 492 ss., a cui adde C. VENTURINI, Processo penale e societa politico nella Roma repubblicana (Pisa 1996) 89 s. nt. 10. 13 D. 47. 9. Sul titolo O. LENEL, Das edictum perpetuum3 (Leipzig 1927, Aalen 1985) 396 s. Per un’analisi attenta, anche se di stampo piuttosto antiquato, v. anche G. LONGO, La repressione della violenza nel diritto penale romano, in St. G. Scaduto. 3. Diritto civile e diritto romano (1970) 469 ss. 14 D. 47. 9. 3. 2-7. I? In questo sense J. CLOUD, The Primary Purpose of the Lex Cornelia de sicariis, in 7.SS 86 (1969) 258 ss., 260; B. SANTALUC1A, Diritto e processo penale 145 ss. con ampia bibl. In sense contrario, ma con argomenti non troppo convincenti, v. ora K. AmielANCZK, The guilt of the Perpetrator, in Labeo 46 (2000) 88 s.; Id., Dolus malus - animus occidendi. The problem of guilt in the lex Cornelia de sicariis et veneficis, in Au-dela des frontieres. Mel. W. Wolodkiewicz 1 (Varsovie 2000) 6 ss. 16 D. 47. 9. 9, riportato infra nel testo.
42 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО quello non intenzionale. la normative suircwib/'/ZM1, е infine quella sul divieto di seppellire e di bruciare i cadaveri in citta17 18. 11 prime frammento ё espressamente dedicate alia responsabilita di chi appicca un incendio, ma anche gli altri due, possono, a mio avviso, svolgere una funzione lain sensu antincendio. quanto meno in funzione preventiva. 2) Passando all’analisi della prima disposizione indicata, essa viene inserita da tutti gli editori delle correnti ricostruzioni del codice decemviraie nella ottava tavola, al decimo frammento (tab. 8.10), anche se, secondo il Diliberto. la collocazione di tutti i frammenti connessi «a vario titolo ... con la disciplina e la regolamentazione giuridica della terra e dell’esercizio dell’agricoltura» andrebbe rimeditata19. Ma veniamo al testo: D. 47. 9. 9 (Gai. 4 ad /. А7/ tab.): Qui aedes acervumve frumenti iuxta domum positum combusserit, vinctus verberatus igni necari iubetur, si mode sciens prudensque id commiserit. Si vero casu, id est neglegentia, aut noxiam sarcire iubetur aut. si minus idoneus sit. levius castigatur. appellatione autem aedium omnes species aedificii continentur. Gaio ricorda la репа prevista per colui il quale, sciens prudensque, abbia bruciato una casa о un covone di grano posto presso di essa: il reo deve essere legato, frustato e infine ucciso con il fuoco. Nel caso che invece Гincendio si sia propagate casu, con le stesse conseguenze, si dovra risarcire il danno {noxiam sarcire)-, se il colpevole ё minus idoneus (espressione sulla quale tornerd tra breve) dovra essere castigato pin lievemente. 11 passo si conclude con il commento, tipico modo di procedere del giurista antoniniano, della parola aedes intesa non solo come la casa ma anche come ogni specie di edificio. La traduzione per ora tentata ё la piii letterale e piu neutra possibile, certamente inelegante, perche credo che prima di rendere compiutamente il passo occorra risolvere alcuni problemi interpretativi. Oltre al motive per il quale i compilatori hanno preso in considerazione il frammento di Gaio e lo hanno inserito nel titolo nono del quarantasettesimo libro del Digesto, ё rilevante verificare se sia possibile ricostruire il contenuto originate del frammento decemvirale. Sul prime punto si nota solo che i compilatori hanno inserito il frammento in questione nel titolo relative all’editto de incendio ruina naufragio rate nave expugnata, che riguarda una fattispecie completamente diversa, eve 1'incendio (cosi come la rapina, la ruina, la navis expugnata) ha fornito soltanto 1’occasione per commettere un altro reato (il furto)20. Quanto al secondo punto, ossia alia possibility di ricostruire 1’originale contenuto normative del frammento decemvirale distinguendo questo dalle modificazioni successive - gaiane о meno che siano deve preliminarmente essere notate che nel passo manca un riferimento esplicito alle XII Tavole. Tuttavia la provenienza del frammento dal commento gaiane al codice decemvirale e 1’uso del verbo iubere (iubetur), che allude ad una prescrizione legislativa, sone prove sufflcienti a dimostrare 1’esistenza della norma nel testo decemvirale. La fattispecie prevista ё quella di un soggetto che da fuoco ad una casa о ad un covone vicino ad essa. Dal memento che Gaio utilizza prima il termine aedes e poi la parola domus per esprimere lo stesso concetto, molti studiosi hanno volute vedere in cio un intervento stilistico operate dalle stesso Gaio mentre nel testo originale sarebbe invece stato ripetuto, сот’ё tipico del linguaggio dei decemviri, il termine aedes2i. Ma queste ipotesi mi sembrano alquanto superficiali, dal memento che ё oggi ovviamente impossibile ricostruire 1’originale dettato decemvirale. E’ preferibile, invece, tentare di risalire al solo contenuto del frammento. 17 Per fonti e bibl. v. infra. ‘"Tab 10. 1. 19 O. DILIBERTO, Material! per la palingenesi delle XU Tavole 1 (Cagliari 1992) 383 ss. 211 Cfr, anche se in un’altra prospettiva, U. BraSIELLO, Sulla ncostruzione 262. 21 Cfr.. per tulti, G. MacCormack., Criminal Liability for Fire in Early and Classical Roman Law, in Index 3 (1972) 382, con ult. bibl.
Л. МИНЬЕРИ 43 Il Brasiello ha voluto circoscrivere la fattispecie al solo incendio di messi, analogamente al caso prospettato in Paul. Sent. 5. 20. 5 (ove si prevedono репе extra ordinem)22. In realta nel passo gaiano non si indica 1’ipotesi di colui che abbia inteso distruggere о danneggiare col fuoco il frumento ancora nei carnpi, ma solo il raccolto, ordinato in mucchi presso la casa; soprattutto, tab. 8. 10 non pud essere soltanto considerata la sanzione dell’incendio di messi, регсЬё primo comportamento passibile di репа ё quello di colui che brucia la casa. Assai piti interessante ё 1’inciso immediatamente successive «si modo sciensprudensque id commiserit» che connota, senza alcun dubbio, il caso di incendio prima descritto come doloso. Qualche autore ha ritenuto che le parole usate da Gaio siano estranee al tenore originale della norma decemvirale «a gloss ...... to make explicit what he (Gaio) takes to be implied by the warding of the lex»23. Ma se si considera che gia nella lex Numae sul parricidio il termine sciens ё presente, mi sembra che anche 1’espressione «sciens prudensque» possa essere risalente e come tale espressione del contenuto normative24. La репа prevista nel frammento ё la vivicombustio. Il colpevole viene legato, verberato e poi portato al rogo. Al di la della terminologia adoperata, che pud essere frutto di un aggiornamento25, non pud dubitarsi che si tratti di una репа molto antica. Si pub discutere se bisogna vedere in essa una vendetta messa in atto nelle stesse forme del delitto26 о una репа di carattere espiatorio-purificatorio27. Nd si pud escludere un rapporto di causalita magica tra I’atto criminoso (incendio) e la corrispondente morte col fuoco, rapporto emergente anche in altre disposizioni decemvirali quali il «partes secure» del debitore insolvente28 *. La seconda fattispecie del frammento gaiano, relativa all’incendio colposo, presenta problemi interpretativi ancora pi£i complessi. La parola lubetur, di nuovo utilizzata da Gaio, mostra che il giurista attribuiva alle XII Tavole anche questa parte. In essa 1’incendio non volontario viene represso con репе diverse sulla base della «idoneita» del soggetto responsabile. Le prime parole della frase, «si vero casu, id est neglegentia», hanno suscitato pareri molto discordi. Si ё discusso sia sul significato - semplice imprudenza о reale colpa - da attribuire al termine casu, sia sul connesso problema del valore dell’inciso id est neglegentiuv> Superata oggi la posizione di coloro che vedevano in quest’ultimo un glossema postclassico (del cui inserimento non v’era necessita alcuna)30 la dottrina si ё divisa in due filoni: da un lato 22 U. Brasiello, Sulla ricostruzione 261. 23 G. MACCORMACK, Criminal Liability 382, ma gia A. PERNICE, Labeo. Romisches Privatrecht im erstem Jahrhunderte der Kaiserzeit 2. 2 (Halle 1900) 37. 24 Fest sv. Parrici<di> quaestores (L. 247). in questo sense v. F. CANCELLI, // dolo nel diritto penale romano I (Milano 1965) 19 ss.; F. La ROSA, 11 valore originario 369 nt. 8, 371 nt. 18 Sull’espressione v. ancora G. MACCORMACK, «Sciens dolo malo». in Sodalitas. Scr. A. Guarino 3 (Napoli 1984) 1452 ss. 25 KLEINFELLER, v. Incendium, in PW. 9. 2 (Stuttgart 1916) 1244. 26 H. Levy-BruHL, line application originale du talion en matiere de procedure civile: I'edit: quod quisque juris. , in Mel. G. Cornil 2 (Paris 1926) 67 nt. I; C. ST. TOMULESCU. Infractions de droit penal public dans la loi des XU Tables, in RIDA 26 1979 449 nt. 52. In senso contrario E. Genzmer, Talion im klassischer und nachklassischer Recht? in ZSS. 62 (1942) 122 s.; B. PERRIN, Le caractere subjectif de la repression penale dans les Xll Tables, in RH 28 (1951) 391 che propone altre due spiegazioni. che vi sia una sorta di violazione di un tabu (chi usa male il fuoco e abbandonato al fuoco) о che il legislatore decemvirale abbia voluto punire piu duramente la distruzione di case e di ponti. Cfr. pure C. Ferrini, Esposizione storica e dottrinale del diritto penale romano, in Enciclopedia del diritto penale italiano I (Milano 1907, rist. Roma 1976) 148, che vede nella norma «1’intento di ottenere una correlazione fra il reato e la репа». 27 E. CANTARELLA, / supplizi capital! in Grecia e Roma (Milano 1991) 225, 236 s. che la vede come una репа di carattere espiatorio in onore di Cerere, come risarcimento per la privazione- in conseguenza dell’incendio - dell’offerta delle primizie. Non prende posizione P. GARNSEY, Social Status 121. 211 G. FRANCIOSI, Partes secanto. Tra magia e diritto, in Labeo 24 (1978) 376 ss, 24 Su queste problematiche v. gli aa. riportati alle ntt successive 30 Cfr., in part., G. De MEDIO, Caso fortuito e forza maggiore in diritto romano, in BIDR. 20 (1908) I 59 nt. 2 per il quale «I’esplicazione id est neglegentia... sembra un malaccorto glossema, se pure non un vero e proprio emblema tribonianeo»; A. GUARNIERJ - C1TAT1, Miscellanea esegetica I (Perugia 1924) 70; W. KUNKEL, Diligentia , in ZSS. 45 (1925) 333; S CONDONARI - MlCHLER, OberSchuld und Schaden in der Antike , in Scr. C. Ferrini 3 (1948) 74 e nt. 3.
44 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО coloro che ritengono I’interpretazione di Gaio del termine casu come negligenza corris- pondente all’originale significato decemvirale di esso’1, e dall’altro coloro che lo considerano, invece, interpretato e modificato sulla base dell’elaborazione del concetto di colpa, sviluppatasi all’eta di Gaio’’. La questione ё ulteriormente complicata dall’utilizzo che gli studiosi hanno fatto di questo passo per la costruzione del concetto di caso fortuito nelle varie epoche* 33, anche alia luce di altri passi in cui si parla di incendi appiccati casu e d'xfortuita incendia3*. lo credo che con casu i decemviri abbiano inteso voler indicate soltanto I’incendio non intenzionale, in un rapporto di mera causalita materiale. e che Gaio ne abbia in qualche modo mal interpretato il concetto originale, attribuendo al termine casu il significato di colpa. Ma non ё questo il momento di soffermarsi su tali aspetti che, peraltro, esulano dal ristretto tema che ho qui deciso di trattare; cio che invece mi preme di sottolineare ё che, sulla base di quanto si ё detto fmora, se Gaio sent! la necessita di commentare il termine casu (alia stregua di come fara piii avanti per aedificium), questa parola probabilmente doveva essere presente nel testo decemvirale, о comunque nella versione delle ХП Tavole a lui pervenuta35 36. Procedendo ora con I’esame del passo, all’autore dell’incendio viene imposto di risarcire il danno. Appare molto probabile che Gaio riporti qui 1’originale prescrizione decemvirale e non la modifichi in alcun modo, perche utilizza 1’espressione noxiam sarcireb. Questi termini, сот’ё noto, sono molto antichi, attestati anche in altre disposizioni37 e, come si ricava da due famosi brani di Festo38, appartengono direttamente al linguaggio decemvirale. Molto meno certa nella sua attribuibi 1 ita alia normativa decemvirale ё la restante parte del passo gaiano nella quale il giurista afferma che in caso dell’incendiario minus idoneus si debba procedere ad una piii lieve castigatio. L’unanimita degli studiosi ha ritenuto che questa gradualita della репа sia da attribuire alia visione propria dell’eta di Gaio39. In quell’epoca le concezioni criminalistiche - come si ricava da una serie di fonti dell’eta di Adriano40 41 commisurano la репа del reo sulla base «del parametro della condizione sociale e personale dell’autore» e «di quello della mens facientisf'. D’altra parte 1’idea dell’applicazione di una castigatio per colui che delinque fortuito о casu si trova nei testi della giurisprudenza antoniniana42. 11 In questo senso gia TH. MOMMSEN, Le droit penal romain 3 (tr Paris 1907) 159 s. e nt. 5 e ora C. MACCORMACK , Criminal Liability 303 nt. 6, con preced. bibl. '2 A. PERNICE. Labeo 2. 2. 38; C. MuCtACCfA, L 'elemento fortuito nel diritto romano e comune, in AG. 193 (1977)67 ss. CSull uso del termine «casus» nel diritto penale romano, in SRG. 2 (1980) 339 ss ); A. WaCHE. Eahrldsstge I'ergehen in romischen Strafrecht, in RIDA. 26 (1969) 551 ss.; I. Molnar, Die Ausgestaltung des Begriffes der vis maior in romischen Recht, in lura 32 (1981) 75 ss. 33 V gli aa. citati alia nt. precedente a cui adde piii in generale F. De MARTINO, In tema di stalo di necessita, in RISG. 14 (1939) 47, ora in Diritto e societa nell'antica Roma (Roma 1982) 44° ss.; J.-F. Gerkens, Regole e praliche in caso di stato di necessita nell’eta romana classica. in Regie et pratique du droit dans les realites juridiques de l antiquite (Catanzaro 1999) 329 ss., con ult. bibl 54 D. 47. 9. 11; D. 48 19. 28. 12; Coll. 12. 6. 1; Coll. 12. 2. 3. Per una analisi puntuale di questi testi rinvio ad un successivo lavoro 3:1 In questo senso gid A. PERNICE, Labeo 2. 2. 38. 36 Cosi G. MACCORMACK, Criminal Liability 384. Piii in generale sul noxiam sarcire e sulla sua risalenza al linguaggio decemvirale v. S. MORGESE Rasiej, Sul regime della nossalita nell’eta delle XII Tavole, in AG. Ill (1991) 287 ss., in part. 300; C. A. Cannata. Delitto e obbligazione, in Illecito e репа privata in eta repubblicana (1991) 147 ss.; M. V GlANGRlECO Pessi, Ricerche suU'«actio de pauperie». Dalle XII Tavole ad Ulpiano (Napoli 1995)97 ss. 37 V. ad es. tab 8. 9: I'rugem quidem aratro quaesitam noctu pauisse ac secuisse puberi XII tabulis capital erat. suspensumque Cereri necari iubebant ... impubem praetoris arbitratu uerberari noxiamue duplionemue decernt 38 Fest sv. Noxia (L. 180) e sv. Sarcito (L. 430). '4 In questo senso v.. per tutti, G. MacCormack, Criminal Liability 382 s., con ampia bibl. 411 V., ad es., D 47 21. 2 sulla rimozione dei termini di confine e il piii tardo, ma anche piii interessante perche in tema di incendio, D. 48. 19. 28. 12. 41 O. DiLIBERTO, Materiali 314 s., ma in questo senso gia F. P. Casavola, Cultura e scienza giuridica nel secondo secolo d. C. : il senso delpassato, in Giuristi adrianei (Napoli 1986) 27 ss 42 Cfr. ancora О DiLIBERTO, Materiali 313 e nt. 987 che riporta oltre ai testi citati in nt. 40, anche D. 49. 9. 11 (Marc. 14 inst.) e D. 48. 5. 39(38). 4 (Pap. 36 quaestf.
Л. МИНЬЕРИ 45 Anche il termine idoneus adoperato dal giurista pud essere reso sia nel senso di habilis, capace (in questo senso il VIR) che di locuples, abbiente. Con levius castigatur poi Gaio, secondo 1’opinione costante di tanti insigni studiosi (primo fra tutti il Mommsen), sembra aver voluto far riferimento alia fustigazione, comminata in questo caso come репа autonoma41 * 43 44. Non puo dar adito a dubbio alcuno 1’uso del comparativo levius che credo si riferisca alia previsione di una репа piu lieve rispetto alia verberatio inflitta, prima della vivicombustio, all'autore dell’incendio doloso. Ora, a seconda della scelta di senso da attribuire a questi termini, si puo dare un diverso significato alia intera frase. Se infatti nel soggetto minus idoneus deve vedersi un individuo meno capace {minus habilis) - ad es. uno sprovveduto che accende un fuoco che, non circoscritto, produce fiamme tanto alte da incendiare una casa о un covone posto li vicino - allora non vedo perche egli non dovrebbe risarcire il danno ed avere solo una leggera bastonatura. Se invece si intende con minus idoneus un individuo meno solvibile {minus locuples) allora ci si aspetterebbe che, per le sue peggiori condizioni economiche, dovesse essere condannato a pagare di meno, una sorta di condanna nei limiti del possibile ante litteram™. Una qualche soluzione potrebbe essere trovata nell’attribuire ai termini minus idoneus il significato di soggetto praticamente nullatenente perche in tai senso non potendo esservi il risarcimento in danaro, si giustificherebbe il ricorso alia репа corporate. Per concludere I’esame di questo frammento si deve ritenere che, alia luce di quanto ci e pervenuto, se non e possibile ricostruire con certezza il dettato originale della norma decemvirale, si pub vedere nel brano in questione una commistione tra norma decemvirale e interpretazioni gaiane aggiomate al suo tempo. Ne deve meravigliare che Gaio abbia inserito nella stessa disposizione la norma piu antica e il suo commento perche questa pratica era per lui abituale (v. il passo sull’wsws)45. 3) Molto piu brevemente voglio solo accennare agli altri due frammenti delle ХП Tavole che possono riferirsi, pur in modo molto parziale, al Г incend io. II primo, relativo a\V ambitus, riporta la norma che imponeva ad ogni proprietario di lasciare libero da edifici uno spazio di due piedi e mezzo ciascuno46, disposizione sia pur indirettamente attribuita da un complesso di fonti alia legislazione decemvirale47. Sorvolo sul problema della appartenenza dello spazio non edificato a ciascuno dei confinanti, eventualmente in comunione, о di un suo carattere pubblico, ed anche su quello della funzione primaria di tale istituto. 41 Sulla fustigazione v. T. MOMMSEN, Droit penal remain 6. 984; C. FERRIN). Esposizione slorica 25 ss.; U. BRASIELLO, La repressione 386 ss., in part. 388; G. MACCoRMACK, Criminal Liability 383 con ampia bibl. Quest’ultimo autore basandosi sulla репа inflitta a coloro che provocavano casu un incendio - pecuniaria per quelli che erano solvibili e fisica, anche se lieve, per coloro che non lo fossero - propone un'ardita ricostruzione. L’a. ritiene di poter ipotizzare, sulla base di due altri versetti decemvirali, tabb. 8. 9 e 8. 14, che la norma sull’incendio in origine non distingueva «between deliberate and not deliberate fires but between a fire deliberately caused by a pubes and one deliberately caused by an impubes». In allre parole, per l’a. inglese, il criterio della graduazione della репа sulla base della solvibilita del reo sarebbe solo successiva e avrebbe sostituito quello della graduazione basato sulla maggiore о minore consapevolezza, per causa d'eta, del soggetto. La ricostruzione del frammento, per la verita molto originale, mi lascia pero alquanto perplesso perche basata su semplici congetture e senza appigli nelle fonti, e soprattutto perchd eliminate il criterio della solvibilitti, certamente estraneo alle Xll Tavole, non implica necessariamente la eliminazione a monte anche della distinzione tra incendi deliberati e non deliberati che invece pud, a mio parere, essere perfettamente compatibibile con il diritto decemvirale, come appare dalla parallela previsione dell’omicidio involontario. 44 In questo senso ancora G. MACCORMACK, Criminal Liability 392, il quale pero attribuisce la graduazione tra репа pecuniaria e репа corporale al diritto in vigore al tempo di Gaio Lo stesso a. aggiunge che la castigatio sarebbe potuta essere utilizzata come репа sostitutiva anche in caso di rifiuto del pagamento compiuto da un reo che ne avesse invece la possibility 44 Sulla pratica gaiana di incorporate nella stessa norma il suo tenore originale e la sua interpretatio e in particolare sulla disposizione sull’usui decemvirale (tab. 6. 3 = FIRA I2. LL) v. per tutti, G. FRANCtOSl, Famiglia e persone. Dall'eta arcaica al Principato3 (Torino 1995) 74 ss. 46 SM’ambitus v., in generale . A. GUARINO, Diritto private romano'[ (Napoli 1997) 651 ss.; G. FRANCtOSl, Corso istituzionale di diritto romano3(Torino 2000) 281 ss. 47 D. 10. 1. 13 (Gai. 4 ad I. XII tab.); Fest. sv. Ambitus (L. 5 e 15); Varr. de I. I 5. 4. 22; Vol. Maec. 46.
46 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО Cid che qui interessa ё che alia base della sua elaborazione non pud essere stata estranea la considerazione di esigenze pratiche, quali Io scolo delle acque, il passaggio e la prevenzione degli incendi41*. D’altra parte il timore degli incendi ha sempre influito sui metodi di urbanizzazione delle societa primitive. Tacito, ad es., ricorda che presso i Germani le abitazioni venivano costruite lontano le une dalle altre per evitare il rischio di incendi48 49. La stessa giustificazione del ricorso alia demolizione della casa del vicino come mezzo per impedire che il fuoco raggiunga la propria, problema che tanto interesso i giuristi romani per i suoi risvolti giuridici, nasce dalla medesima esigenza di lasciare uno spazio tra gli edifici50. Non credo poi che sia d’ostacolo a questa visione dell’ambitus quale norma, tra 1’altro, di prevenzione per gli incendi quanto sostiene Anne-Marie Patault51, la quale nega che Vambitus potesse avere un collegamento con gli incendi sulla base della considerazione che la distanza di cinque piedi tra un edificio e I’altro sarebbe stata completamente insufficiente a prevenire la diffusione degli incendi. L’autrice basa questa sua affermazione sulla constatazione che alcune costituzioni del basso impero prevedevano per questo caso distanze molto superiori52. Ma I’obiezione non mi sembra colga nel segno perche, come ha gia sostenuto A. Palma53, le maggiori distanze a cui si riferiscono le tarde costituzioni sopra riportate sono giustificate da condizioni abitative molto differenti: gia da tempo le insulae crescevano affiancate e ben diverse dovevano essere le altezze degli edifici, tanto che si sent! piu volte I’esigenza di ribadire il divieto di costruire in altezza54 e gia Nerone prescrisse di far arretrare ulteriormente gli edifici imponendo di costruire degli angiporti e dei balconi55. Non estranea al problema degli incendi mi sembra anche la norma decemvirale sul divieto di seppellire о bruciare i morti in cittA: Hominem mortuum in urbe ne sepelito neve urito (tab. 10. I)56. A base di questa disposizione certo vi fu un complesso di prescrizioni di carattere religioso, di carattere demografico, di igiene collettiva ed anche di sicurezza pubblica per il pericolo degli incendi57. Quest’ultima motivazione sicuramente non fu la principale, la sola soprattutto perche la norma non prevede soltanto il divieto di bruciare il cadavere ma sancisce anche la proibizione di seppellirlo; anzi Io fa su un piano di perfetta parita tra i due modi di sepoltura. Tuttavia la preoccupazione per gli incendi non dovette essere estranea alia creazione di tale divieto; se si legge con attenzione il de legibus ciceroniano, se ne ha una esplicita conferma Cic. de leg. 2. 23. 58: ‘Hominem mortuum’, inquit lex in duodecim ‘in urbe ne sepelito neve urito’. Credo vel propter ignis periculum. 48 In questo senso gia B. BRUGl, L'ambitus e il paries communis nella storia e nel sistema del diritto romano. in RISG. 3 (1887) 161 ss., 363 ss.; 1D. Istituzioni di diritto romano (diritto privato giustinianeo)3 (Torino 1926) 184 ss., e ora Л. PALMA, lura vicinitatis. Solidarieta e limitazioni nel rapporto di vicinato in diritto romano dell'eta classica (Torino 1988) 55 ss., in part. 62 ss. 4q Tac. Germ. 16: Suam quisque domum spatia circumdat sive adversus casus ignis remedium. Su questo problema per fonti e bibl. v. da ult. J.-F. GERKENS, «Aeque perituris...». une approche de la causalite depassante en droit remain classique (Liege 1997) 33 ss.; Id., Etat de necessite et «damnum incendi causa datum» in RIDA. 44 (1997) 121 ss.; ID., Regale epratiche 329 ss. '1 A. M. PATAULT, Reflexions sur les limitations au droit de propriete a Rome jusqu ’a la Jin de la Republique, in RH. 55 (1977) 239 ss. 52 CTh. 15. 1.4, 15. 1. 46; Cl. 8. 1. 13. Le tre disposizioni prevedevano rispettivamente distanze di cento piedi, quindici piedi e dodici piedi. 53 A. PALMA, lura vicinitatis 63. 54 V. per ora L. HOMO, Roma imperiale e l urbanesimo 139, 232 ss.; M. A. Levi, Roma antica 28 ss. ” Tac. ann. 15. 43; Suet. Nero 16, su cui M. A Levi, Roma antica 29 ss e O. Robinson, Eire Prevention at Rome 385 s 46 In questo senso gia O. Robinson, Fire Prevention at Rome 385, la quale ipotizza la presenza nella tarda repubblica di analoghi regolamenti in altre citta e riporta come esempio il caso della lex Colonia Genitivae luliae seu Ursonensis (11. 73-74=FlRA. I2 183 s ). Nell’iscrizione perd non v’6, come in Cicerone, un riferimento all’incendio quale causa del divieto di sepoltura in citta, il che rende il passo non completamente pertinente. 57 Si v. per fonti e bibl. L. MtNlERt, ‘Mores' e 'decreto gentilicia’. in Ricerche sull 'organizzazione gentilizia romana 3 (1995) 144 ss. e nt. 67.
Л. МИНЬЕРИ 47 Cicerone, riportando il testo della norma decemvirale, lo commenta attribuendone il motivo del divieto proprio al pericolo degli incendi. Mi sembra un riferimento importantissimo, perche proviene da quel secondo libro del de legibus in cui I’autore commenta la decima tavola con un’approfondita analisi dei singoli versetti. Il passo prova, dunque, che per I’Arpinate motivo del divieto di seppellire e bruciare i cadaveri in cittA doveva essere, se non solo, almeno «anche» quello di evitare gli incendi. Л. МИНЬЕРИ Пожары в Риме всегда были одним из са- мых страшных бедствий. Магические надписи arseverse (отврати огонь) на дверях римских жилищ, сатиры Ювенала и Горация, как и постоянное внимание римских юристов к про- блеме пожаров и поджогов свидетельствуют о том, что пожары были повседневной реаль- ностью римской жизни. В статье рассматри- ваются три аспекта противопожарной норма- тивной деятельности римской власти: 1) нака- зания частноправового и уголовного порядка за поджог; 2) городские противопожарные меры и нормативы; 3) пожары и поджоги в обязательственном праве. Среди многочисленных правовых норм, ка- сающихся пожаров, автор выделяет законы XII таблиц о преднамеренном и непреднаме- ренном поджоге и о запрете на похороны и сожжение трупов в городе. Однако коммента- рий Гая к первой из этих децемвиральных норм был помещен компиляторами в 47 книгу Ди- гест, касающуюся эдикта de incendio ruina naufragio rate nave expugnata. Здесь поджог рассматривается, наряду с другими деликтами, лишь как средство к совершению кражи. Казнь, предусмотренная в XII таблицах за предумышленный поджог- сожжение зажи- во, - весьма древняя и может быть расценена и как отражение ius talionis, и как очистительная жертва. В случае непредумышленного (casu) поджога виновный должен возместить ущерб. Однако Гай привносит в децемвиральную норму более позднее понимание вины, в его трактовке casus - практически синоним culpa (casu id est negligentia), в то время как в ориги- ДЕЦЕМВИРАЛЬНЫЕ НОРМЫ О ПОЖАРАХ (РЕЗЮМЕ) нале имеется в виду, видимо, любое случайное возгорание. Возмещение ущерба возможно, только если виновный достаточно состоятелен в имущественном отношении. В случае же его материальной несостоятельности (minus idoneus) для него предусмотрено телесное наказание - бичевание, однако в более легкой форме, чем то, которое предшествует сожжению при смертной казни. Еще один фрагмент XII таблиц, частично касающийся пожаров, - норма об ambitus, т. е. пустом пространстве в 2,5 фута, которое хозя- ин должен оставлять незастроенным вокруг любой постройки. Похожие установления существовали у многих древних народов, в частности, по свидетельству Тацита, у герман- цев. Тацит прямо указывает на противопожар- ный характер этой меры у последних. Однако некоторые современные ученые (А. М. Пато) сомневаются в подобном основании ambitus у римлян - оставляемое пространство слишком мало, чтобы иметь практический противопо- жарный эффект. Тем не менее, как отмечает А. Пальма, зафиксированный в XII таблицах минимум в позднейшие века подвергался уточ- нению в каждом конкретном случае (для част- ных домов, для инсул и т. д.). И наконец, еще одна децемвиральная нор- ма - о запрете на похороны и трупосожжение в городской черте. Это положение не может рассматриваться как исключительно противо- пожарное хотя бы потому, что запрет распро- страняется и на захоронение. Однако нельзя отрицать и возможность дополнительного противопожарного назначения этой меры.
©AM Сморчков. 2000 A. M. СМОРЧКОВ* ПРАВОВОЙ СТАТУС И СОЦИАЛЬНАЯ РОЛЬ ХРАМОВ РЕСПУБЛИКАНСКОГО РИМА В цивилизациях Древнего Востока, преимущественно в долинах больших рек, эко- номическое значение храмовой собственности было весьма велико, что определяло со- циально-политическую роль жречества, составлявшего особую корпорацию. В ряде слу- чаев нечто похожее имело место и в Древней Греции, например, храмы Аполлона в Дельфах и на Делосе напоминают их восточные аналоги. Впрочем, в отношении Греции следует говорить скорее о внешнем сходстве, чем о типологической близости, поскольку особой жреческой касты там не сложилось, а финансовая деятельность этих храмов на- ходилась под контролем соседних полисов, объединенных в сакральные союзы - амфик- тионии. Но правовой статус римских храмов и их экономическая роль имеют свои осо- бенности даже по сравнению с Грецией, хотя в принципиальном плане, несомненно, и здесь между античными цивилизациями наблюдается значительное сходство. Своеобразие положения римских храмов периода ранней Республики проявлялось в различных аспектах, но прежде всего оно заметно при анализе управления храмовыми доходами и храмовой собственностью, что тесно связано с положением храмового пер- сонала. Эти проблемы не привлекали большого внимания исследователей в силу незна- чительного объема имеющихся данных, что определялось, в конечном итоге, относи- тельно малой ролью самих храмов в экономической и социально-политической жизни римской гражданской общины. Тем не менее, английский историк А. Уордмен справед- ливо выделил функции храма как один из трех важнейших факторов древнеримской религии* 1. В трудах известных исследователей XIX в. Т. Моммзена и Й. Марквардта под- робно рассмотрены система финансового обеспечения сакральной сферы древнего Рима, отдельные вопросы храмового строительства, правовой статус храмов, храмовый персо- нал, религиозные обряды и праздники, связанные с храмами2. Тщательной подборкой источников отличаются и статьи, помещенные в Pauly’s Realencyclopadie der classischen Altertumswissenschaft. Но стремление к четкой систематизации, блестяще осуществлен- ной учеными XIX - начала XX в., наряду с положительными моментами имело и свои недостатки. При таком подходе в исследовании конкретных вопросов преобладали ста- тические элементы при недостаточном внимании к эволюции изучаемых институтов и ее историческим условиям, что, впрочем, пытались исправить с помощью общих обзоров развития древнеримской религии. Явно недостаточное внимание уделялось анализу при- чин формирования специфических черт древнеримской религии, сравнительному анали- зу религиозных систем античной и древневосточной цивилизаций. Данный подход, как определенный этап собственных исследований, не утерял своей значимости и поныне. Примерно в таком духе выдержан анализ различных сторон существования святилищ, но ’ Сморчков Андрей Михайлович - кандидат исторических наук, доцент Московского педагогического универ- ситета, специалист в области истории религии в раннем Риме. Статья подготовлена в рамках научного гранта РФФИ № 99-06-80042. 1 Wardman A. Religion und Statecraft among the Romans. L , 1982. P. V. 1 Mommsen Th. ROmisches Staatsrecht. 3. Aufl. Leipzig, 1887. 2. Bd.; Marquardt J. ROmische Staatsverwaltung. Leipzig, 1876. 2. Bd.; Leipzig, 1878. 3. Bd.
A. M. СМОРЧКОВ 49 прежде всего их функций, который осуществил американский ученый Дж. Е. Стэмбо’. Но есть работы и другого рода. Польский исследователь А. Жолковски, уделив значи- тельное место в своей монографии систематизации римских храмов средней Республики, уточнению спорных вопросов происхождения и локализации каждого из них, провел также интересный анализ связи храмового строительства с конкретными социально- политическими процессами определенного исторического периода3 4. Но, несмотря на значительный и разнообразный материал, накопленный наукой в изучении римских хра- мов, проблемы эти явно далеки от всестороннего и приемлемого решения. И прежде всего, хотелось бы обратить внимание на необходимость исследования храмового строи- тельства и статуса храмов в контексте становления римской государственности и рим- ской гражданской общины, на значимость анализа взаимосвязей с принципиальными особенностями civitas. Интересный материал для изучения римских храмов дают сохранившиеся храмовые уставы (lex templi, fani, aedis5), а также уставы алтарей. Их следует рассматривать вместе, поскольку сущностных различий между ними не было. По сути, устав храма - это устав его алтаря. Устав был необходимым юридическим атрибутом любого римского храма. Отсутствие такого устава у храма богини Опы Фест отметил с весьма показательным примечанием, в котором явно сквозит недоумение: «то ли храм не имел его, то ли он неизвестен» {Fest. Р. 204L, s. v. Ops dea). В письме императора Траяна Плинию Младше- му храмовый устав назван lex dedicationis {Plin. Ер. X. 50), а у Сервия - lex consecrationis {Serv. Ad Aen. II. 761). Смешение терминов говорит об одновременности совершения сакрально-правовых актов посвящения храма и утверждения его устава. Об одновремен- ности этих действий свидетельствуют также сохранившиеся надписи с уставами храма или алтаря, где в формуле дедикации обязательно упоминается устав, приводимый ниже. Наиболее содержательны надписи о посвящении храма Юпитера Либера в Фурфоне (58 г. до н. э., Сабинская область)6, алтаря Августа в Нарбоне (11-13 г. г. н. э., южная Галлия)7, алтаря Юпитера в Салоне (137 г. н. э., Далмация)8 и городского алтаря из Рима времен Домициана9. В частности, надпись из Салона ясно показывает, что введение устава было составной частью дедикации: «Гай Домиций Валент, судебный дуумвир, по указаниям понтифика Гая Юлия Севера назначил устав в тех словах, что написаны ниже: Юпитер Всеблагой Величайший, поскольку тебе ныне я передам и посвящу этот алтарь, я передам и посвящу с теми правилами и теми границами, которые здесь ныне ясно на- зову, что есть основа этого алтаря...»10 Далее идет текст самого устава. Во всех надписях указывается, что при посвящении словесно определяются границы священной террито- рии, но ориентиры на местности для этих границ в самих надписях не фиксировались, хотя межевые знаки (cippi) упомянуты в надписи из Салона. Храмовые уставы, возможно, разрабатывались в коллегии понтификов или, по край- ней мере, там хранились, что вполне естественно для жрецов - знатоков сакрального права: относительно одного правила, касающегося храма Юпитера Феретрия, Фест ссы- лается в качестве доказательства на понтификальные книги {Fest. Р. 204L. 8-9). Но вво- дили их в действие носители политической власти, что ясно видно в упомянутых над- писях. 3 Stambaugh J Е. The Functions ofRoman Temples//ANRW. В.; N. Y., 1978. Bd. II. 16. 1. 4 Ziolkowski A. The Temples of Mid-Republican Rome and their Historical and Topographical Context. Roma, 1992. 5 Plin. Ер. X. 49; FIRA. II. 1. 3; Varro. LL. VI. 54; Fest. P. 204L, 20. У Плиния речь идет о провинциальном храме, ио использует ои римскую терминологию. 6 FIRA. II. I. 3 = CIL. 1. Ed. 2. 603 = C1L. IX. 3513. 7 FIRA. II. 1. 4 = CIL. XII. 4333. "FIRA. II. 1.5 = CIL. III. 1933. 9 FIRA. II. 1.7= CIL. VI. 826. 10 FIRA. II. 1. 5: C. Domitius Valens Ilvir i(ure) d(icundo), praeeunte C lulio Severe pontif(ice), legem dixit in ea verbae quae infra scripta sunt: luppiter optime maxime, quandoque tibi hodie hanc aram dabo dedicaboque, Ollis legi(bus) ollisque regionibus dabo dedicaboque, quas hie hodie palam dixero, uti infimum solum huius arae est...
50 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО В уставах провинциальных алтарей (Августа и Юпитера) оговорено, что их образцом был устав алтаря (другими словами, храма) Дианы на Авентине", основанного, по пре- данию, еще Сервием Туллием'2, что позволяет использовать их данные для анализа по- ложения собственно римских храмов. В сохранившихся уставах определяются правила жертвоприношений, а также приводится перечень работ, разрешенных либо запрещен- ных на территории святилищ, с тем чтобы не нарушить права богов вторжением в об- ласть сакрального. В уставе храма Юпитера Либера из Фурфона большое внимание уде- лено вопросам распоряжения доходами храма. И это не случайно: храмовое имущество нередко было весьма значительным. Само собой разумеется, одновременно с дедикацией храмового здания посвящался и храмовый инвентарь, необходимый для осуществления священнодействий* 12 13. Несомненно, с древнейших времен храму оставалась часть прине- сенных жертв: храм Юпитера в Фурфоне, например, получал шкуры жертвенных живот- ных14. Имели место и прямые дарения15. Дары были порой весьма дорогими, особенно храму Юпитера Всеблагого Величайшего. Уже очень рано установился обычай делать в этот храм приношения не только от римской гражданской общины16, но и от лица сосед- них народов, преследовавших свои политические цели17. Причем в поздние времена это рассматривалось как особая милость, и разрешение на принесение такого дара предо- ставлялось сенатом18. Среди даров преобладали золотые венки и чаши. Государство и другими способами заботилось о храмах. В частности, правилом стало украшать их на штрафные деньги, взысканные эдилами'9. В ряде случаев наказанием за преступление было посвящение конфискованного имущества какому-либо божеству, главным образом в храм Цереры20. Нередко и частное благочестие выражалось в виде даров храмам21. Кроме того, имелись особые поводы для регулярных или чрезвычайных частных взносов в храмовую казну. Так, при рождении ребенка родственники жертвовали определенную сумму в храм Юноны Луцины, при достижении совершеннолетия - в храм Ювенты, в случае смерти - в храм Либитины (L. Piso ар. Dionys. IV. 15. 5). Существовал обычай десятину от полученной прибыли жертвовать Геркулесу22, вероятно, и другим богам: «Десятина - то, что древние приносили своим богам» (Fest. Р. 63L, s. v. decima). Пово- дом для принесения дара в храм соответствующего бога могло послужить спасение при кораблекрушении, выздоровление, исполнение обета и т. п., что фиксировалось на во- тивных табличках, прикрепляемых к стене храма23. Часть этих даров становилась непосредственно священным имуществом, некоторые профанировались (объявлялись несвященными) и обращалась в доход храма через про- дажу либо сдачу в аренду. Так, в уставе храма Юпитера Либера в Фурфоне записано: «Если какой-либо дар будет передан, подарен и посвящен в этот храм, то пусть будет дозволено пользоваться им и продавать. После того, как будет продано, пусть это будет " FIRA. II. 1.4 (in latere). 22-23; 5. 8-9. 12 Liv. 1. 45. 2; Dionys. IV. 26; Fest. P. 460L, s. v. servorum dies; Aur. Viet. De vir. ill. VII. 9. 13 Macr Sat. 111. 11.6; Serv. Ad Aen. 111. 279. 14 FIRA. II. 1. 17-18. ,5Liv. XLV. 16. 8; Tac. Ann. XV. 45; Vai. Max. VII. 6. 4. l6/jv. IV. 20. 4 (437 г. до н. э ); V. 50. 6; VI. 4. 2-3; VII. 15. 8; XXII 1. 17 etc. 17 Liv. II. 22. 6 (в 495 г. до н. э. от латинов); III. 57. 7 (в 448 г до и. э. от герников); VII. 38. 2 (в 343 г. до н. э. от карфагеияи); XXII. 37. 5; 12 etc. "Liv. XXII. 37.5; 12; XXVIII. 39. 15-18; XXXVI. 35. 12-13; XLII1. 6. 6-7; XLIV. 14. 3; XLV. 25. 7. 19 Liv. X. 23. 11-13; XXVII. 6. 19; 36. 9; XXIX. 38. 8; XXX. 39. 8; XXXIII. 25. 3; XXXV. 10. 12; 41. 9-10; XXXVIII. 35. 5-6. 20 Cic. De Domo. 125; Liv. II. 8. 2; 41. 10; III. 55. 7; VIII. 20. 8 (Semo Sangus); Dionys. VI. 89. 3; VII. 17. 5; VIII. 79. 3; X. 42. 4; Plin. NH. XXXIV. 15; Plut. Rom. XXII; Fest. P. 422L, s. v. Sacratae leges 21 Liv. V. 25. 8; 50. 7; XXL 62. 8; XXII. 1. 18; XXVII. 37. 9-10; XXIX. 14. 14; Plut. Camil. VIII; FIRA. II. 1.3. 7-8; II. 1.4 (in latere). 19-20. 22 CIL. 1. Ed. 2. 542; Dionys I. 40. 6; Varro. LL. VI. 54; Varro ap. Macr. Sat. III. 12. 2; 6. 11; Serv. Ad Aen. VIII. 363; Plut. Q. R. 18. 23 Hor. Od. 1. 5. 13-16; Tibul. I. 3. 27; luvenal. XII. 27-28.
A. M. СМОРЧКОВ 51 неосвященным»24. О том же говорит и Плутарх, приписывая Тиберию Гракху следующие слова: «Нет ничего столь священного и неприкосновенного, как дары богам. Но ничто не препятствует народу как угодно пользоваться ими, двигать и переносить» (Plut. Tib. Grach. XV). Полученное в результате этих операций имущество считалось несвященным, и им можно было свободно распоряжаться на благо храма, как свидетельствует тот же устав из Фурфона25. Всеми этими финансовыми операциями в Фурфоне ведал эдил: «Продажа и сдача в аренду пусть будет делом эдила, кого бы ни избрало поселение Фур- фон, как он решит без преступления и без греха [продать и сдать в аренду] эту вещь, другой да не имеет права»26. Для самого Рима однозначных данных нет, но, по всей ви- димости, этим занимались цензоры27. Обращает на себя внимание, что в колонии рим- ских граждан lulia Genetiva именно дуумвиры, высшие магистраты колонии, доклады- вали декурионам о выплате денег за подряды, относящиеся к священнодействиям и бо- гослужениям (Lex col. Gen. LXIX). Таким образом, управление храмовыми доходами находилась в руках светской власти. Она же защищала храмы: в Фурфоне именно эдил, под контролем народного собрания в качестве высшей апелляционной инстанции, нака- зывал укравших священное имущество28. Кроме того, государство за свой счет ремонти- ровало храмы29 и осуществляло многочисленные жертвоприношения. В той же колонии lulia Genetiva определенные штрафы, шедшие в городскую казну, должны были расходо- ваться исключительно на священнодействия (Ibid. LXV). Расходы на них в колонии оплачивались не только из общественной казны, но и из частных средств магистратов (Ibid. LXX; LXXI), что было обычной практикой в римской гражданской общине. Госу- дарство осуществляло также ритуалы, связанные с искуплением продигий, относящихся к тому или иному храму30. Жертвоприношения частных лиц совершались, естественно, за их счет. Таким образом, доходы храма, видимо, шли только на повседневное обслу- живание самого храмового здания, алтаря, статуи бога, на осуществление каких-либо постоянных обрядов, если таковые имелись (как, например, в храме Весты). В уставе колонии lulia Genetiva оговаривается расходование пожертвований в тот или иной храм исключительно на священнодействия (sacra) этого храма (Ibid. LXXII). Но особое значение при анализе экономической роли храмов имеет вопрос о храмо- вом землевладении. В составленном им перечне религиозных законов (другими словами, основных положений древнеримской религии) Цицерон привел и такой тезис: «Да не совершает никто консекрации поля»31. Здесь недвусмысленно сформулирован запрет на священное, в том числе храмовое землевладение. Конечно, речь идет не об участках, на которых стояли храмы, - эти участки посвящали богам еще до постройки храмовых зда- ний. Интерес представляют те земли, которые допускали производственное использова- ние и, соответственно, приносили доход, что и является храмовым землевладением в 24 FIRA. II. I. 3. 7-8: Sei quod ad earn aedem donum datum donatum dedicatumque erit, utei liceat oeti, venum dare. Ubei venum datum erit, id profanum esto. Cp.. Macr Sat. III. 3. 4. Trebatius profanum id proprie dici ait quod ex religiose vel sacro in hominum usum proprietatemque conversum est. (По словам Требация, профанным, в соб- ственном смысле, называется то, что из религиозного и священного обращено в пользоване и собственность людей.) 25 Ibid. 10-14: Quae pequnia recepta erit, ea pequnia emere conducere locare dare, quo id templum melius honestius seit, liceto. Quae pequnia ad eas res data erit, profana esto, quod dolo male non erit factum. Quod emptum erit aere aut argento, ea pequnia. quae pequnia ad id templum data erit, quod emptum erit, eis rebus eadem lex esto, quasei sei dedicatum. 26 Ibid. 8-9: Venditio locatio aedilis esto, quemquomque veicus Furfens(is) fecerit, quod se sentiat earn rem sine scelere sine piaculo [vendere locare], alis ne potesto. 27 Mommsen Th, Op. cit. S. 62, 442-443. 28 FIRA. II. 1.3. 15-17. w Liv. V. 19.6; XXIV. 18. 10-1 Г, XXV. 7. 5-6; XL. 51. 3, XLII. 3. 7. 30 Liv. XXI 62. 4; 7-9; XXII. 1. 15; 17-19; XXIV. 10. 6; 13; XXV. 7. 7-9; XXVI. 23. 4; 6; XXVII. 4. II; 15; 11. 2; 3; 6; XXVIII. II. 2-7; XXXI. 12. 6; 9; XXXII. 1. 10; 13; 29. I; XXXIII. 26. 8; 9; XXXVII. 3. 2-3; XXXIX. 22. 4; 46. 5; XL. 2. 1-3; 19. 1-5; 45. 3; 5; XLIII. 13. 4-8; XLV. 16. 5-6. 31 Cic. Leg II. 22. Nequis agrum consecrate. См. также. Cic. Leg. II. 45. Agri autem ne consecrentur.
52 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО собственном смысле слова. Обоснование данного запрета у Цицерона рациональное, в духе времени: «Возделывание земли, подозреваю я, ухудшится, если к ее использованию и обработке плугом присоединится какое-нибудь суеверие» (Cic. Leg. II. 45, ср. 67). По- добное объяснение, исходящее из высших интересов гражданского коллектива, отвечает другому обычаю, также имевшему целью максимально лучшую обработку земли, - за- владение заброшенным участком по праву давности. Этому тезису Цицерона соответ- ствует указание Ульпиана: «Мы не можем назначать наследниками богов, кроме тех, кого наследниками назначать дозволено постановлением сената или распоряжениями принцепсов...»32 В этой связи уместно вспомнить, что имущество весталки, умершей без завещания, отходило казне, а не храму Весты (Labeo ар. Gell. I. 12. 18). Однако ситуация была не столь однозначной. Тот же Цицерон сам себе противоре- чит. В речи «О своем доме» он цитирует Папириев закон, который, в частности, запре- щал консекрацию земли без постановления плебса (Cic. De Domo. 127). Здесь же он упо- мянул право военачальников осуществить консекрацию земель (agri), захваченных у врагов (Ibid. 128). Тит Ливий, рассказывая о посвящении Марсу равнины близ Рима пос- ле изгнания Тарквиния Гордого, употребляет тот же термин consecratus (Liv. II. 5. 2). Таким образом, консекрация земель в Риме имела место, а в своем перечне религиозных правил Цицерон говорил скорее о желаемом, что можно отметить и для ряда других пунктов его списка. Касательно свидетельства Ульпиана следует отметить, что у нас нет твердых оснований распространять его на республиканскую эпоху, тем более на ее ран- ний период. Весь контекст его сообщения заставляет предполагать скорее уже импера- торский Рим. В какой-то степени об этом говорит упоминание распоряжений императо- ров, но главное - приведенный им список девяти храмов, имеющих названную привиле- гию. Из них только один, храм Юпитера Тарпейского33, являлся собственно римским, остальные восемь - провинциальные храмы (Испания, Галлия, Малая Азия, Африка), посвященные местным божествам. Все же о храмовых земельных владениях для республиканского Рима сведений дей- ствительно нет34. Однако там всегда имелись земли, доходы с которых шли исключи- тельно на сакральные цели, что можно считать священным землевладением. О наличии таких земель в царский период сообщает Дионисий, рассказывая о деяниях Ромулй и Тулла Гостилия. Ромул, деля землю между куриями, выделил достаточное (аркоиктаи) ее количество et? tepd ка1 терёит) (Dionys. II. 7. 4). В пользу того, что Дионисий говорит именно о священном землевладении, а не об участках под храмы и святилища (возможен и такой перевод), свидетельствует контекст данного сообщения: выделение священной земли упомянуто между сообщениями о предоставлении участков куриям и о сохранении части земель в общем фонде всей общины, т. е. речь идет о крупных земельных площа- дях. Такие же священные участки имелись в захваченной Туллом Гостилием Альба- Лонге, причем свой статус они сохранили и после вхождения в римский ager publicus. Доходы с них шли на совершение жертвоприношений (Dionys. III. 29. 6). При всем оправданном недоверии к деталям этого рассказа нельзя не отметить, что обрисованная ситуация в целом соответствует положению в других регионах древнего мира периода политогенеза. Думается, что сообщение Дионисия возникло не на пустом месте: упомя- нутые земли должны были сохранить свой священный статус и после изгнания царей в силу известного религиозного консерватизма. В республиканскую эпоху свои земли имели некоторые жреческие коллегии, которые получали с них средства на осуществле- ние священнодействий и оплату обслуживающего персонала. Об авгурах Фест (Р. 204L) 32 Lip. Fr. XXII 6: Deos heredes instituere non possumus praeter eos, quos senatus consulto constitutionibusve principum instituere concessum est. 33 Речь идет, видимо, о храме Юпитера Феретрия, древнейшем римском храме: Mommsen Th. Op. cit. S. 62, Anm. 1. 34 T Моммзен предполагал их наличие, но без аргументации, лишь по аналогии с земельными участками жреческих коллегий: Mommsen Th. Op. cit S. 67
A. M. СМОРЧКОВ 53 сообщает, поясняя слово obscum: «Но этим именем называется также участок в Вейент- ской земле, доходы с которого, как рассказывают, обычно получают (frui soliti) римские авгуры». Рассказывая о событиях 89 г. до н. э., Орозий упоминает общественные земли вокруг Капитолия, переданные во владение (possessio) понтификам, авгурам, децемвирам и фламинам (Oros. V. 18). Эти земли, согласно Аппиану, назначил для жертвоприноше- ний богам царь Нума Помпилий (Арр. Mithr. XXII). О землях, принадлежащих жрецам и весталкам, говорят и сочинения римских землемеров35. Сикул Флакк, в частности, сооб- щает: «Коллегии жрецов, а также девы, имеют поля и земли, некоторые также отмеже- ванные и некоторые посвященные каким-либо священнодействиям, среди них также рощи, на некоторых также храмы и святилища»36. Как видно из контекста, речь идет о довольно значительных территориях. Впрочем, все эти земли считались частью обще- ственного фонда, о чем говорит Фронтин: «В отношении священных мест, согласно за- кону римского народа, следует придерживаться величайшего благочестия и надзора... Это легче соблюдается в провинциях, в Италии же множество владельцев поступают весьма бесчестно и захватывают священные роши, чья земля, несомненно, принадлежит римскому народу, даже на территории колоний и муниципиев»37. Соответственно, рас- поряжалась этими землями, как и прочим священным имуществом, светская власть, вплоть до продажи, т. е. перевода их обратно в категорию профанных, что имело место в 89 г. до н. э. (Oros. V. 18). Цицерон упоминает даже решение сената, принятое из-за фи- нансовых проблем в 81 г. до н. э., правда нереализованное, о продаже небольших святи- лищ (sacella) в Риме (Cic. De leg. agr. II. 36). Показательно, что решение о продаже свя- тилищ упомянуто им после решения о продаже общественных участков земли в Риме. Таким образом, общественные и священные земли одинаково находились в распоряже- нии политической власти. Встает вопрос о характере производственного использования священных земель. Ин- тересен легендарный рассказ о возникновении тибрского острова из хлеба, выброшенно- го в реку. Этот хлеб был сжат на поле, принадлежавшем Тарквинию Гордому, а после его изгнания посвященном Марсу (Марсово поле). Причину такого поступка Ливий ви- дел в том, что пользоваться урожаем с посвященного поля было нечестиво (religiosum - Liv. II. 5. 3). Как мы пытались доказать, это поле и ранее, при царях, принадлежало Мар- су, но было захвачено и использовалось Тарквинием Гордым38. Для Ливия же явно каза- лось непривычным производственное использование священной земли. Отсюда его рас- сказ об отказе от хлеба, выросшего на священном поле. Та же идея ясно прослеживается у Плутарха, который добавил, что даже были вырублены деревья и «богу посвятили зем- лю совершенно бесполезную и не приносящую плодов»39. Правда, по его версии, это была лишь часть Марсова поля, хотя и лучшая. Дионисий Галикарнасский придерживал- ся противоположного мнения, утверждая, что Тарквиний Гордый захватил поле, уже издавна принадлежавшее Марсу, но и он считал, что именно последний римский царь впервые засеял поле, а до того, будучи посвящено Марсу, оно использовалось исключи- тельно как пастбище для коней и место для военных упражнений юношества (Dionys. V. 13. 2). Таким образом, вся традиция отвергает возможность земледельческого использо- вания посвященной земли. Вопрос, конечно, не в степени достоверности этих сообще- 35 Sicul. Flac. Р. 162L; Hyg. Cond. agr. P 117; Gromat. 238, 19L; 283L. 36 Sicul. Flac. P 162L: Collegia sacerdotum itemque virgines habent agros et territoria quaedam etiam determinata et quaedam aliquibus sacris dedicata, in eis etiam lucos. in quibusdam etiam aedes templaque. 37 Frontin. Contr. agr. P 56: Locorum autem sacrorum secundum legem populi Romani magna religio et custodia haberi debet... Hoc facilius in provinciis servatur. in Italia autem densitas possessorum multum improbe facit et lucos sacros occupat, quorum solum indubitate populi Romani est, etiamsi in fmibus coloniarum aut municipiorum. зх Сморчков A. M. Римское публичное жречество: между царской властью и аристократией // В ДИ. 1997. № 1 С. 40. Тот же вывод при иной аргументации см.. Salerno Fr Dalia «consecratio» alia «publicatio bonorum». Forme giuridiche e uso politico dalle origini a Cesare. Napoli, 1990. P. 51-60. 39 Plut. Popl. VIII: apyou ттаптаттаос тб хшр!°1' uvievres ты Осы ка1 акарттоп (весьма примечательный набор эпитетов).
54 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО ний, а в специфике взглядов античных авторов на характер священного землевладения. Представляет интерес составленный понтификами40 перечень работ, разрешенных или, наоборот, запрещенных в праздничные дни. Подробный список приводит Макробий41, но кратко суть запретов выразил Сервий: «В праздники ведь нечестиво касаться земли же- лезом, ибо праздник устанавливается ради богов...»42. В том же духе, хотя с иной точки зрения, этот запрет сформулирован им в другом месте: «Но те, кто глубже познал учение понтификов, говорят, что без искупления в праздничный день можно совершать то, что происходит на поверхности земли...»4’. В свете этих запретов, распространяющихся на праздничные дни (дни богов), становятся понятными приведенные выше рассказы о посвящении поля Марсу: на священном поле нечестиво заниматься хлебопашеством, ибо оно нарушает покров принадлежавшей богу земли, в отличие от выпаса скота, который дозволяется. Таким образом, священное землевладение в республиканском Риме имело место. Масштабы его колебались - могли посвящаться новые земли либо, наоборот, профани- роваться имевшиеся, а то и захватываться вопреки праву частными лицами. Конкретно масштабы священного землевладения, тем более для ранней Республики, оценить невоз- можно. Все же внимание, уделяемое священным участкам в сочинениях римских земле- меров (I—II вв. н. э.), показывает, что такие земли были не исключением и не редкостью, а правилом, в том числе, учитывая религиозный консерватизм, и в более ранние времена. Часть доходов с них, несомненно, шла на храмы. Но нет сведений о непосредственно храмовых землях. Все священные земли считались частью общественного земельного фонда. В лучшем случае некоторыми из них могли пользоваться жреческие коллегии, но эти жрецы не были связаны с конкретными храмами, за исключением весталок (см. ни- же). К тому же и в этом вопросе жрецы находились под контролем светской власти. Ограничены были возможности производственного использования священных земель, которое регулировалось различными религиозными запретами и правилами. Доходы со священного имущества могли идти исключительно на нужды культа. Так что значение такой собственности, по всей видимости, было невелико, и она не могла стать экономи- ческой базой какого-либо политического противостояния. С темой храмовых доходов связан вопрос о храмовом персонале и его полномочиях. Здесь в Риме не было полного единообразия, но правилом был храм без собственного жречества, которое ведало бы культом соответствующего божества. Исключение состав- лял храм Весты с жрицами - весталками, которые и в других отношениях занимают осо- бое место в римской религии. Их, наряду с фламинами и царем священнодействий, мож- но назвать жречеством в собственном смысле слова, т. е. лицами, занятыми исключи- тельно сакральными делами, чему посвящена вся их жизнь. Но тот же фламин Юпитера был жрецом Юпитера как такового, а не конкретного храма этого бога. Лишь весталки были связаны с одним храмом. И жили они в примыкающем к нему atrium Vestae44 *. Та- кой постоянный храмовый персонал из жрецов (в данном случае - жриц) для Рима - уникальное явление. Но все же и у весталок их функции были шире деятельности, свя- занной с храмом Весты, и не ограничивались почитанием только этой богини. Они уча- ствовали, например, в культе Доброй Богини (Bona Dea), тайные обряды которой прохо- 45 дили в доме консула или претора . 4,1 Serv. Ad Georg. 1. 270; Macr. Sat. III. 3.11. 41 Macr. Sat. I. 6. 9-12; III. 3. 10-12. См. также: Serv. Ad Georg. I. 270. 42 Serv. Ad Georg. I. 268: Sane feriis terram ferro tangi nefas est, quia feriae deorum causa instituutur... 43 Ibid. I. 270: Sed qui disciplinas pontificum interius agnoverunt, ea die festo sine piaculo posse fieri, quae supra ferram sunt... (далее перечислен ряд других возможностей, не имеющих отношения к изучаемому вопросу). 44 Plin. Ер. VII. 19. 2; Gell. I. 12. 9; Serv. Ad Aen. VII. 153; Dio Gass. LIV. 27. 3. 43 Cic. Har. Resp. 37; Ad Att. I. 3. 3; Plut. Caes. IX; Cic. XIX; Dio Cass. XXXVII. 35. 4; 45. 1.0 многочисленных обязанностях весталок см., например: Marquardt J. Op. cit S. 328-333.
A. M. СМОРЧКОВ 55 Обычно же храмы в древнем Риме имели обслуживающий персонал светского харак- тера. Типичной фигурой являлся aedituus (aeditumus, aeditimus)46 - храмовый служитель (или смотритель): «Aedituus - хранитель священного храма, то есть имеющий попечение (о храме)»47. Aedituus имелся и у храма Юпитера Всеблагого Величайшего: он помог спастись Домициану при захвате Капитолия вителлианцами48. Этимология названия от aedes («храмовое здание») вполне прозрачна49. Но за этим термином скрывались люди весьма разного общественного положения. Aedituus мог быть и рабом, как, по всей ви- димости, в храме Деи Дии у арвальских братьев50, и римским гражданином51, причем с достаточно высоким общественным положением, как упомянутый Барроном Л. Фунди- лий52. Об этом свидетельствует наличие среди гостей Л. Фундилия самого Баррона, его тестя Г. Фундания и всадника Г. Агрия (Varro. RR. I. 2. 1). Был он также человеком со- стоятельным: упомянуты его рабы и вольноотпущенник (Гдгго. RR. 1. 69. 2—4). Интерес- но отметить, что для храма Согласия в надписях встречается aedituus - римский гражда- нин (CIL. VI. 2204-2207) и aedituus - императорский раб (CIL. VI. 8703). Вероятно, тер- мин этот не был техническим и применялся к любому, кто был связан с обслуживанием храмового здания. Понятно, что римский гражданин на этой должности обязательно имел при себе раба для выполнения черновой работы, который в силу своих обязанно- стей мог также называться aedituus. Поэтому Й. Марквардт выделяет две фигуры - magister aedituus и aedituus minister (или a sacrario), т. е. заведующего храмом и храмово- го смотрителя53. По всей видимости, именно о таких magistri aeditui идет речь в уставе колонии Генетива Юлия54: дуумвир, эдил либо префект колонии по решению декурионов ежегодно назначал магистров при святилищах, храмах, часовнях (magistri ad fana, templa, delubra), чьей обязанностью было позаботиться о цирковых играх, жертвоприношениях и угощении богов в соответствии с тем, что постановят декурионы (Lex col. Gen. CXXVIII). В самом Риме именно эдилы надзирали за храмовыми зданиями55. Им же, по всей видимости, подчинялись aeditui, как это хорошо заметно в бытовой сценке, описан- ной Барроном, где компания приглашенных на обед в праздник Sementivae смотрителем храма Теллус в Каринах ожидала там хозяина, которого вызвал эдил, ведавший этим храмом (cuius procuratio huius templi est. - Varro. RR. I. 2. 2). Видимо, значительную часть времени aedituus проводил в храме, о чем свидетель- ствует контекст рассказа Плутарха о скучающем служителе (£акоро?), блуднице Акке Ларенции и Геркулесе: «Некий прислужник Геркулеса, по-видимому, во время отдыха имел обыкновение по большей части проводить дни, играя в шашки и кости. И однажды, когда случайно не оказалось никого из тех, кто обычно играл с ним и участвовал в по- добном времяпрепровождении, он со скуки предложил сыграть с ним в кости бо- жеству...»56 Играл он как раз в храме. Среди обязанностей этих служителей, разумеется, 46 Различные варианты с необходимыми объяснениями см.: Cell. XII. 10; Varro. RR. 1. 2. 1, LL. VII. 12. 47 Fest. P 12L: Aedituus aedis sacrae tuitor, id est curam agens. См. также: Varro. LL. VII. 12; Gell. XII. 10. 5; Nonius. P 75M, 105L 411 Suet. Domit. 1. 2; Tac. Hist. Hl. 74. См. также: Gel. 11. 10 4. (aeditui Capitolini) 49 Gell. XII. 10. 3: (aedituus) quasi a tuendis aedibus appellatus. См. комментарий к этому месту в изд.: Gellius. The Attic nights Cambridge (Mass ), 1968. Vol. II. Такую же этимологию упоминает Варрои (LL. VII. 12; VIII. 61). 50 Аргументацию см.: Acta fratrum Arvalium quae supersunt / Rest, et illustr. G. Henzen. Berolinum, 1874. P. IX et 139. 51 CIL. III. 1158; VI. 2204-2207. 52 Marquardt J. Op. cit. S. 211. Anm 4 ” Ibid S. 208-209 Возражения против предположения Й Марквардта см.: Habel. Aedituus И Paulys Realencyclopadie der classischen Altertumswissenschaft. Stuttgart, 1894 Bd. 1. Sp. 465-466; Latte K. Rbmische Religionsgeschichte Mitnchen, 1960. S. 410, Anm. 4. 54 Marquardt J. Op. cit. S. 208, Anm. 10 s’ Varro. LL. V. 81; RR. 1. 2. 2 См также примем. 19. 56 Plut. Q. R. 35. Cp.: Macr. Sat. I. 10. 12; Tertul. Ad Nat. II 10; Aug. Civ. Dei VI. 7. Контекст рассказа о спасе- нии Домициана свидетельствует о том, что aedituus и жил при храме (Suet. Domit. 1 2; Tac. Hist. Ill 74) Cp.: Varro. LL. V. 52: in delubro, ubi aeditumus habere solei.
56 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО было отворять и запирать храм57, допускать туда молящихся (Lucret. VI. 1275; Senec. Ер. XLI. 1) и, видимо, иная повседневная работа, возложенная на смотрителей низшего ран- га. Интересно сообщение Ливия, относящееся к 169 г. до н. э., что о продигиях, случив- шихся в двух храмах Фортуны, доложили их aeditui (Liv. XLIII. 13. 4-5). С храмом могли быть связаны и весьма важные функции, например хранение ценных вещей, документов, денег, принадлежавших как частным лицам, так и государству58. За сохранность их отве- чал aedituus59, скорее всего высокого ранга. Некоторые храмы служили для государ- ственных целей. В храме Сатурна, например, хранилась общественная казна60, а в храме Цереры под надзором плебейских эдилов - сенатские постановления (Liv. III. 55. 13). Для этого имелись специальные помещения, в том числе подземные61. В данном случае назначение храмовых зданий вполне светское, но светские задачи получали дополни- тельную, сакральную, защиту. И заведовали этим в особо значимых случаях римские магистраты, в менее важных, главным образом, связанных с частными интересами, - aeditui. Но во всех названных функциях нет ничего специфически сакрального, хотя, конечно, определенный сакральный элемент присутствует62. Имелась еще одна категория храмовых служителей, чья деятельность, по всей види- мости, была напрямую связана со священнодействиями, - antistites. Тех же весталок Ливий называет adsiduae templo antistites («постоянные служители храма»)63. Antistes фигурирует в рассказе о предзнаменовании, связанном с жертвоприношением удиви- тельного вида коровы в храме Дианы на Авентине при царе Сервии Туллии64. Antistes этого храма дает советы сабинянину, пожелавшему принести ее в жертву, а затем, хит- ростью отослав его, сам (либо царь) совершил это жертвоприношение. Плутарх в своем изложении легенды приводит два мнения: ссылаясь на Юбу, он называет римлянина жрецом (lepev?) и указывает его имя - Корнелий (патрицианский род), что, судя по все- му, соответствует латинскому antistes, но, согласно Баррону, это был все же храмовый служитель (рсшкоро?), т. е. aedituus латинских источников. Жрецом (sacerdos) называет хитрого римлянина и автор сочинения «О знаменитых людях», приписываемого Авре- лию Виктору (De vir. ill. VII. 10-13). Еще одно упоминание этой должности имеется у Валерия Максима, который сообщает, что из греческого города Velia в Лукании некогда была приглашена жрица (sacerdos) в храм Цереры, почитавшейся по греческому образцу, «чтобы у богини не отсутствовала служительница (antistes), опытная в древнем ритуале» (Vai. Max. I. 1. 1). Служителями (antistes) при Аполлоновых священнодействиях и прочих обрядах назвал Ливий децемвиров священнодействий в составленной им речи П. Деция Муса (Liv. X. 8. 2). Так же называет он Потициев, исполнявших по греческому ритуалу священные обряды Геркулесу при ага maxima (Liv. I. 7. 14-15; IX. 34. 18). Обращает на себя внимание, что все эти упоминания относятся к заимствованным культам65, ведь и культ Весты считался происходящим из Альбы-Лонги66. В надписях даже эпохи Импе- рии данный термин прилагался почти исключительно к жрецам восточных божеств67. Правда, в речи «О своем доме», обращаясь к понтификам, Цицерон дважды называет их antistites (Cic. De Domo. 2; 104). Все же такое словоупотребление, будучи уникальным, не 57 Piaui Cure. 204; Liv. XXX. 17. 6. Ср/. Gell. VI. 1. 6. ” Cic Leg. II. 40; Phil. 11. 93; Veil. Paterc. 11. 60. 4; Plut. Anton. XXI; luven. XIV. 260-262; Liv. IV. 7. 12; XXV. 7. 5-6; XXVI. 24. 14; App. Syr. XXXIX; Dio Cass. XLV. 17. 3; Herod. 1. 14. 2-3; D. III. 3. 73 (Paul.); IV. 4. 7. § 2 (UIp); XL. 7 4 (Paul ); XVI. 3. 1. § 36 (Paul ). ’’ D. XXXI. 77 § 26 (Papinian ); XLIIL 5. 3. § 3 (UIp ); XLVIII. 13. 11. § 2 (Paul ). 60 C1L. I. Ed. 2. 587; Macr. Sat. 1. 8. 3; Plut. Q. R. 42. 61 Gell. II. 10; Fest. P. 78L, s. v. favisae. 62 О многочисленных светских функциях храмов см.. Stambaugh J. Е. Op. cit. Р. 580-588. 63 Liv. 1. 20. 3. См. также для более позднего времени. Symmach. Ер. IX. 128; C1L. VI. 2139; 2143. 64 Liv. 1. 45. 3—7; Vai. Max. VII. 3. 1. Ср.; Aur. Viet. De vir. ill. VII. 10-13; Plut. Q. R. 4. 65 Wissowa G. Religion und Kultus der ROmer. 1. Aufl. MUnchen, 1902. S. 414. 66 Liv. 1. 20. 3; Dionys. II. 65. I (cp. 66. I: «по отеческому обычаю латинян»), 67 Подборку источников см/ Habel. Antistes // Paulys Realencyclopfldie der classischen Altertumswissenschaft. Stuttgart, 1894. Bd. 1. Sp. 2536.
A. M. СМОРЧКОВ 57 нарушает общей картины: Цицерон явно использовал этот термин как синоним термину sacerdos, а не в точном его значении. Итак, antistes обозначал лицо, связанное с выполне- нием сакральных функций в храме или при алтаре, т. е. жреца, но прилагался этот тер- мин только к служителям заимствованных культов. Это еще раз подчеркивает, что фигу- ра храмового жреца для собственно римского культа нехарактерна. Конечно, в первую очередь храмовые здания предназначались для религиозных це- лей. Но в то же время интенсивность сакральной деятельности в большинстве храмов была весьма незначительной. Как правило, это праздник в день дедикации храма (dies natalis), отмеченный в религиозном календаре (фастах), а также жертвоприношения в праздник соответствующего бога. К этому дню нередко и приурочивали основание хра- ма. Могло быть наоборот: основание храма давало повод для учреждения праздника. Так, например, праздник Matronalia 1 марта68 был учрежден после дедикации в 375 г. до н. э. храма Юноны Луцины на Эсквилине69. Впрочем есть и другая версия: этот день был посвящен женщинам в благодарность за то, что они примирили римлян и сабинян, а основание храма позднее было приурочено к Матроналиям70. Столь же двойственна традиция об учреждении Сатурналий, но в том числе имеется версия, связывающая это событие с постройкой храма Сатурну71 72. Конечно, речь идет об очень древних обрядах, и 72 новые праздники учреждались не на пустом месте , но показательно, что для античных авторов привычно связывать начало культа с постройкой храма. Такое отношение ри- млян к богам подверглось позднее язвительной критике со стороны христианских аполо- гетов. Эти праздники нередко оказывались связанными с той или иной профессией, а храмы становились культовыми центрами соответствующих коллегий или отдельных предста- вителей данного занятия. Храм Меркурия, естественно, объединял торговцев73, храм капитолийской Минервы - флейтистов (tibicines)74, авентинской же Минервы - писцов и актеров (Fest. Р. 446, 448L, s. v. scribas) и т. д. Причем связь какой-либо группы населе- ния с тем или иным храмом возникала в силу определенных ассоциаций. Так, 13 августа считался праздничным днем рабов, поскольку, согласно традиции, в этот день Сервием Туллием, рожденным в рабстве, был основан храм Дианы на Авентине, под чьим покро- вительством теперь оказались рабы (Fest. Р. 460L, s. v. servorum dies). Сам храм, к тому же, имел право убежища (Dionys. IV. 26. 3), что также могло способствовать возникно- вению указанной ассоциации с рабами. Кроме того, храмы открывались и там совершались священнодействия по всеобщим поводам - как благодарность за одержанную крупную победу или ради умилостивления богов в дни народных бедствий, войн и эпидемий75. В других случаях храмы, наоборот, закрывались, например во время Лемурий (три майских дня поминовения усопших)76. Сами храмовые священнодействия необязательно предполагали наличие публики, а по- 611 Schol. Cruq:. calendiis Martiis Matronalia dicebantur, eo quod manti pro conservatione coniugii supplicabant. Cp.: Horat. Od. III. 8. I; luvenal. IX. 53; Auson. De feriis Rom. 7-8; D. XXIV. 1. 31. jj 8; Tertul. De idolatria. XIV; Macr. Sat. I. 12. 7; VI. 4. 69 Cal. Praen., Fest. P. 131L: Martias kalendas matronae celebrabant, quod eo die lunonis Lucinae aedes coli coepta erat. 711 Ovid. Fast. 111. 187-250; Plut. Rom. XXI; Serv. Ad Aen. VIII. 638. 71 Liv. II. 21. 2; Dionys. V. 1.4; Fest. P. 432L. Satumo dies festus celebratur mense Decembre, quod eo aedis est dedicata. 72 Об изначальном культе Сатурна см.. Dionys. I. 34. 4-5; III. 32. 4; Fest. P. 430, 432L, s. v. Satumia; Macr. Sat. 1. 7. 24; 8. 1-2. 73 Liv. II. 27. 5; Ovid. Fast. V. 669-692; Fest. P. 135L, s. v. Mais idibus. Cp.: Lyd. Mens. IV. 53. 74 Varro. LL. VI. 17. О почитании флейтистами Минервы: Ovid. Fast. VI. 651-710; Fest. P. 134L, s. v. Minusculae Quinquatrus. Об обычае пировать в храме капитолийской триады: Liv. IX. 30. 5; 10; Vai. Max. II. 5. 4; Censorin. De die nat. XII. 75 Liv. III. 5. 14; 7. 8; V. 18. 11-12; 23. 3; Vlll. 33. 20-21; X. 23. 1-3; XXII. 1. 15; XXIV. 10. 13; XXVII. 50. 5; 51. 7-9; XXX. 17. 6; 40. 4; XXXI. 8. 2; 9. 6; XXXII. 1. 13; XXXVI. 1 2-3; 21. 9; XL. 19. 5; 37. 3; XLI. 9. 7; 28. 1-2; XLII. 30. 8; XLIIL 13. 8; XLV. 2. 6-8. 76 Ovid. Fast. V. 419-492 (485-486). См. также: II. 563-564 (Feralia).
58 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО рой прямо исключали ее присутствие, как в праздник Opiconsivia, чьи священнодействия осуществляли в Риме только sacerdos publicus (верховный понтифик) и весталки (Varro. LL. VI. 21). Типична ситуация с храмом богини Tellus в римском квартале Карины. Это была старинная италийская богиня, покровительница земледелия, которой был посвящен ряд религиозных праздников. Ей приносили жертвы в дни Sementivae (вместе с Цере- рой)77 и Fordicidia78 - очень древние обряды, связанные с сельским хозяйством. Храм же Теллус был построен по иному поводу - по обету консула П. Семпрония Софа в связи с землетрясением, случившимся в 286 г. до н. э. во время битвы с пиценами (Flor. I. 14. 2). До 486 г. до н. э. на месте будущего храма стоял дом Сп. Кассия, обвиненного в стрем- лении к царской власти79, т. е. о древности культа на этом участке, как обычно бывало при постройке храма, говорить не приходится. Но после возведения храма Теллус с ним так и не были связаны древние священнодействия, во всяком случае публичные: показа- тельна описанная Барроном сценка, когда во время праздника Sementivae храм был за- крыт, поскольку его смотритель (aedituus) был вызван к эдилу. Конечно, это не исключа- ло частных жертвоприношений, о чем говорит упомянутый Барроном обычай приходить сюда в Sementivae, который он приписывает «отцам и дедам», т. е. предкам (Varro. RR. I. 2. 1). Публичные же священнодействия в храме Теллус совершались в день его посвяще- ния 13 декабря, в то время как упомянутые Sementivae и Fordicidia приходились, соот- ветственно, на январь и апрель. Храмовые священнодействия 13 декабря осуществляли эдилы, причем это был лектистерний, заимствованный греческий обряд80 81. Праздник Sementivae, напротив, был связан с понтификами, которые объявляли его дату (Varro. LL. VI. 26). Возможно, они же приносили упомянутую Лидом жертву Церере, отождест- вленной с Землей (Теллус), и Прозерпине-Либере (Lid. Mens. III. 6). Но в основном праздник отмечался частным образом на местах: сельские жители в этот день жертвова- ли Теллус и Церере полбу и супоросую свинью (Ovid. Fast. I. 667-672). Священнодей- ствия совершались в полях каждым домохозяином самостоятельно. Праздник Fordicidia также никоим образом не был связан с храмом Теллус. Здесь совершались троякого рода жертвоприношения стельных коров: часть коров понтифики приносили в жертву на Ка- питолии (Ovid. Fast. IV. 630; 634-635), тридцать - в тридцати куриях8', а также происхо- дили какие-то священнодействия вне города в определенных местах при участии понти- фиков (Lyd. Mens. IV. 49). Храм Теллус не упоминается. Видимо, молчание источников отражает реальную ситуацию: старинные священнодействия в честь Теллус - сами по себе, а ее же храм, воздвигнутый по конкретному поводу, - сам по себе, хотя, естествен- но, это не исключало возможности частного проявления благочестия именно в данном храме. Конечно, храмы, имевшие особое сакральное и политическое значение, принципи- ально чаще использовались для проведения различного рода церемоний. Но, в основном, речь идет об актах политических, получавших таким образом религиозное обоснование и подтверждение. Повседневная сакральная деятельность, осуществляемая специальными лицами, и в таких храмах не имела места (за исключением, конечно, храма Весты). Это не значит, что храмы пустовали. Думается, хватало поводов для совершения жертвопри- ношений и у частных лиц. Показательна история из жизни знаменитого Сципиона Афри- канского. В 187 г. до н. э. он был подвергнут суду, но день суда пришелся на годовщину победы над Ганнибалом. Поэтому Сципион вместо судебного заседания отправился, сопровождаемый народом, на Капитолий, чтобы принести там благодарственные жертвы в храме Капитолийской триады, а затем обошел все храмы не только на Капитолии, но и ” Varro. RR. I. 2. I. Ovid. Fast. I. 671-704; Lyd. Mens. [[I. 6. 7S Ovid. Fast. IV. 634; Lyd. Mens. [V. 49. ’4 Dionys. VIII. 79. 3; Vai. Max. VI. 3. 1; Cic De Domo. 101. Cp. Liv. 11 41. 11. *" Cal. Praen ad 13 Dec.: (Tellurs et Cere)ri in Carinis. Aedi(les)... et lectisternium e lec(tis... faciunt, quos) manceps praestat Arnob Adv nat. VI1. 32. См. также: Fasti Ostienses et Fasti Antiates Ministrorum ad 13 Dec. 81 Varro. LL. VI. 15; Ovid. Fast. IV. 635-636.
A. M. СМОРЧКОВ 59 по всему Риму82. Был он тогда частным лицом. Многие античные авторы отмечают, что он имел обыкновение перед каждым важным делом, общественным или личным, прихо- дить в храм Юпитера Капитолийского, приказывая отворять ему даже глубокой ночью, и долго оставался там в одиночестве и безмолвии, как бы совещаясь с богом83. Несомнен- но, такое поведение Сципиона казалась современникам необычным, оно запомнилось, о чем свидетельствует популярность этого рассказа у античных писателей. Но что удивля- ло сограждан? Само ли естественное желание посоветоваться с богами по поводу своих дел? Сомнительно, учитывая распространенный в Риме обычай вопрошать богов об ис- ходе дела путем различного рода гаданий. Свойственно римской религии и стремление отгородиться от окружающего мира во время молитвы, сосредоточиться на общении с божеством, внешним выражением чего являлся обычай закутывать голову при молитве84. Необычным в поведении Сципиона было, скорее всего, пребывание в храме ночью в полном одиночестве, что подчеркнуто у всех авторов, за исключением краткого сообще- ния Валерия Максима. Римляне с подозрением относились к ночным священнодействием и уединенному времяпрепровождению. Но в прочем, думается, поведение Сципиона было обычным и для других сограждан, имевших такие же поводы для посещения храмов. Все эти вопросы тесно взаимосвязаны: храмовые доходы, храмовый персонал и сак- ральная деятельность в храмах. И все они являются частью более общей проблемы: вы- явить специфику правового статуса и социальной роли храмов в римской цивитас, и главное - причины этой специфики, во многом действительно уникальной. Своеобразие положения собственно римских храмов заключалось прежде всего в том, что эти храмы не знали постоянного жреческого персонала, подобного, например, фригийским жрецам храма Великой Матери богов на Палатине85, чей культ был заимствован римлянами в 204 г. до и. э. из Малой Азии; в том, что римские храмы не имели земельной собственности, аналогичной весьма доходному пастбищу, принадлежавшему греческому храму Геры Лацинийской близ Кротона (Liv. XXIV. 3. 3-6); в том, что храмовой кассой (area) распо- ряжались светские смотрители (aeditui) под контролем политической власти (цензоров и эдилов). Конечно, сюда могли поступать и доходы с земельной собственности, как, на- пример, доходы со священных рощ (lucar) шли на организацию зрелищ, также имевших религиозный характер86. Но специфика заключалась в том, что священное землевладение не было связано с каким-либо конкретным храмом. Распоряжалась эксплуатацией этой собственности, по всей видимости, опять-таки политическая власть в лице цензоров, сдававших данные земли в аренду (см. примеч. 28). Несомненно, римляне с большим пиететом относились ко всему священному, и доходы с таких земель могли идти исклю- чительно на сакральные цели, о чем свидетельствует устав храма Юпитера Либера в Фурфоне. Этому соответствует сообщение Ливия, что отнятое у галлов золото в 390 г. до и. э., поскольку оно смешалось с золотом, хранившимся в храме Юпитера Капитолий- ского, решили на всякий случай тоже считать священным, чтобы нечаянно не нарушить интересы богов87. Но даже если формально священные доходы не поступали в казну (aerarium)88, фактически все же их распределяла политическая власть. Полная подкон- трольность храмов и их доходов, отсутствие у них собственного жреческого персонала обусловливали и относительно низкую интенсивность сакральной деятельности в них, определявшейся, в основном, внешней инициативой - либо государства, либо отдельных граждан. Представители политической власти - консулы, преторы, эдилы или специаль- но назначенные лица - зачастую руководили самими священнодействиями. 82 Liv. XXXVIII 51; Aur. Viet. De vir. ill. XLIX. 16. *’ Liv. XXVI. 19. 5-6; Gell. VI. 1.6; Vai. Max. 1.2.2; App. Hiber. XXIII; Aur. Viet. De vir. ill. XLIX. 2-3. 84 Verg. Aen. III. 404-409; Macr. Sat. I. 8. 2; III. 6 17; Plut. Q. R. 10; Serv. Ad Aen. II. 166, III. 407. 1,5 Dionys. IL 19 4-5; Cic. Leg. II. 22; Ovid. Fast. IV. 361-362. 86 Plut. Q. R. 88; cp.. Fest. P. 106L, s. v. lucar. 87 Liv. V. 50. 6; cp.: Plin. NH. XXXIII. 14-15. 88 Mommsen Th. Op. cit. S. 67.
60 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО Объяснение своеобразному положению римских храмов следует искать прежде всего в особенностях возникновения римского государства и римской гражданской общины. По справедливому замечанию Е. М. Штаерман, «первоначально становление классового общества в Риме шло путем, обычным для огромного большинства народов...»89 Явные аналогии с ближневосточным регионом эпохи политогенеза были отмечены нами при анализе положения жречества в царский период90. Однако в раннем Риме действовали мощные факторы (экологические, экономические, социальные, идеологические), кото- рые ослабляли социально-политические позиции жречества и не позволили ему органи- зоваться в отдельную корпорацию, самостоятельную часть формирующейся обществен- ной верхушки. Сказалась здесь и характерная для античного пути развития слабость позиций военного вождя (царя), что привело и в Греции, и в Риме к раннему исчезнове- нию царской власти и утверждению власти родоплеменной аристократии. В странах речной ирригации итоги противостояния военно-служилой и родоплеменной знати были обратными. Победа царской власти привела там к ситуации, когда жречество, тесно свя- занное как раз с родоплеменной аристократией, оказалось между двумя социальными силами, что способствовало его оформлению в отдельную корпорацию. Конечно, это не единственная причина складывания жреческого сословия в ближневосточных цивилиза- циях, но в данном контексте хотелось бы обратить внимание именно на социальные условия. В Риме же победа патрицианской аристократии привела к «растворению» жре- чества в родственном ему общественном слое, что в дальнейшем было закреплено успехами плебса в ходе сословной борьбы. Сказались на положении римского жре- чества, несомненно, и относительная бедность Лация по сравнению со странами речной ирригации, и меньшая зависимость экономики от природных условий. Этим обусловлено и то обстоятельство, что римское жречество было лишено экономической базы и органи- зационного центра в виде храмов и их богатств. Для античных авторов поворотным пунктом в храмовом строительстве, несомненно, представлялось последнее деяние последнего царя - возведение храма Юпитера Капито- лийского, храма в полном смысле слова. Недаром же история его строительства оказа- лась тесно связанной с «римским мифом», а сам храм стал восприниматься как залог римского могущества91. Интересно отметить, что Ливий, называя в первой книге своего труда различные святилища царского периода, избегает прилагать к ним часто встре- чающийся у него термин aedes («храмовое здание»). Это слово, за исключением храма Юпитера Капитолийского (Liv. I. 38. 7; II. 8. 6), он употребил лишь однажды - для пере- строенного Анком Марцием храма Юпитера Феретрия (Liv. I. 33. 9). Не исключено, что здесь сказалось (возможно, и неосознанное) представление о принципиальной разнице между святилищами архаической эпохи и храмами республиканского периода, начало которым положил построенный этрусскими мастерами и по этрусскому образцу храм Юпитера Капитолийского. Об отсутствии храмов в религии Нумы прямо говорит Тер- туллиан, выражая, несомненно, общепризнанные представления (Tertul. Ad Nat. II. 17). Характер сакральных построек в определенной степени отражает экономические воз- можности общества в целом, но и экономическое положение самих святилищ. Однако и в первые два века существования Республики возведение нового храма было редким событием. Интенсивное храмовое строительство начинается лишь с рубежа IV—III вв. до н. э. в силу возросшего экономического потенциала римского государства благодаря значительным внешнеполитическим успехам. Но при этом римское жречество остава- лось численно ограниченным, экономически маломощным, в социальном плане неотде- лимым от правящего сословия, в политическом - зависимым от светской власти. Показа- тельно, что за весь республиканский период практически не появилось новых обще- 89 Штаерман Е. М. Древний Рим: проблемы экономического развития. М.. 1978. С. 55-56; Она же. К пробле- ме возникновения государства в Риме И ВДИ. 1989. № 2. С 79-80. 90 Сморчков А. М. Указ. соч. С. 36—40. 91 Liv. I. 55. 2-6; Dionys. IV. 59-61; Plin. NH. XXVIII. 15, Zonar. VII. 11; Serv. Ad Aen. VIII. 345.
A M СМОРЧКОВ 61 ственных жрецов (созданная в 196 г. до н. э. коллегия эпулонов взяла на себя одну из обязанностей понтификов). К тому же, римские храмы являлись вотивными, т. е. воздви- гались по обету, данному кем-либо из высших руководителей государства, как правило, диктатором либо консулом, даже если инициатива исходила от сената (например, в слу- чае указания священных книг). Естественно, что появление такого храма не сопровожда- лось учреждением нового жречества. Строительство некоторых храмов финансировалось из казны, но в основном их сооружали полководцы на свою военную добычу, а иногда - эдилы на взысканные ими штрафы92. Но и в двух последних случаях эти средства можно рассматривать как государственные, хотя распоряжались ими те, кто их приобрел: ведь получены они были магистратами в силу тех полномочий, которые делегировало им общество, и расходовались они на общественные же нужды. Кроме того, дальнейшее содержание храмов независимо от их происхождения ложилось на казну93. Таким обра- зом, поскольку строили храмы на общественный счет и за этот же счет содержали, то, сколь ни была богата их собственная касса, они находились под полным контролем госу- дарства. Жречество, имевшее собственные источники доходов, как таковое в этом про- цессе не участвовало: ни один общественный храм в республиканский период не был построен на средства какой-либо жреческой коллегии. Соответственно, обслуживали храм, управляли его доходами, а нередко и руководили священнодействиями в нем наря- ду со жрецами светские смотрители и магистраты. Конечно, жрецы того или иного бога могли иметь особую связь с его храмом - особую, но не исключительную, тем более что их культ был гораздо древнее начала храмового строительства. Особняком стоял лишь храм Весты с постоянным жреческим персоналом - весталками, хотя и их функции были шире почитания Весты. Отсутствие прямых, формализованных связей между жре- чеством и храмами сказалось на интенсивности сакральной деятельности в них, а подчи- ненность политической власти приводила к частому использованию храмовых зданий в светских целях. Таким образом, правовой статус и социальная роль храмов в раннереспубликанском Риме во многом определялись положением жречества. В самом общем плане, на наш взгляд, исходные причины римского своеобразия в данном вопросе коренятся в процес-. сах, обусловленных победой патрицианской аристократии над царской властью, а не победой плебса над патрициями94. Становление гражданской общины лишь закрепило результаты этих процессов, ибо здесь интересы общественной верхушки и рядовой мас- сы объективно совпадали. Подчинение сакральной сферы интересам общества стало в итоге одним из основополагающих принципов полисной цивилизации, что ясно показала история римского храмового строительства. Храмы в республиканском Риме не просто находились под контролем политической власти, а фактически являлись составной час- тью общественной собственности. Нечто подобное мы наблюдаем и при анализе поло- жения жречества в республиканский период. Поэтому известный тезис Цицерона об особом благочестии и религиозности римлян, чем они превосходят все народы95, получа- ет новый смысл: религия у римлян выступает не как нечто отдельное, властвующее над умами людей, а как дело всех и каждого, внутренняя сторона любого действия и собы- тия. Несомненно, такое положение отвечало сути гражданской общины и поддержи- валось, пока сохранялась эта своеобразная социально-политическая организация антич- ного мира. Все это определяет научную значимость дальнейшего анализа взаимодей- ствия и взаимовлияния характерных черт гражданской общины Древнего Рима и ее сак- ральной сферы. 9‘ Ziolkowski A. Op. cit. Р. 235-236. 13 Mommsen Th. Op. cit. S. 62-64; Wissoyva G. Op. cit. S. 342. 94 Последнее мнение было высказано Е. М. Штаерман (Социальные основы религии Древнего Рима. М.. 1987. С. 98). 93 Cic. Наг Reap 19; Nat. Deor. [1. 8; III. 5. Ср : Polyb. Vi. 56 6-7; Tertul. Apol. XXV; Ad Nat. П. 17.
62 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО Nel presente articolo vengono analizzati i particolari dello status e del ruolo dei templi nel periodo della formazione e dello splendore della civitas romana nonche le cause di questa loro particolarita. Sono esaminati tre aspetti piu impor- tant! del problema: i beni dei templi e la loro am- ministrazione. il personale dei templi e le sue facolta, le attivita sacrali svolte nei templi. Nelle civilizzazioni antiche dell’Oriente, specialmente nolle valli dei grandi fiumi. 1’importanza economi- ca della proprieta dei templi era assai grande, il che condiziond il ruolo socio-politico del sacer- dozio costituito in una corporazione Speciale. Invece i templi romani, ad eccezione del tempio di Vesta non avevano un personale sacerdotale permanente. Ma anche le funzione delle vestali erano piu ampie dell’attivita soltanto legata al tempio di Vesta e non si limitavano alia venera- zione di questa dea. Un altro tratto caratteristico era I’assenza della proprieta fondiaria dei templi, scppure la possidenza sacra in Roma esistette sem- pre. Ma quelle terre erano considerate una parte della proprieta pubblica e non erano legate a nes- sun tempio concrete; era lo Stato ad amministrarle in persona del Senato. Inoltre anche la cassa dei templi (orca), completata attraverso donazioni e delle transazioni con esse, era gestita dai funzio- nari laici (aeditui) sorvegliati dal potere politico (censori ed edili). La completa sottomissione dei templi al controllo, I’assenza del personala sacer- dotale proprio condizionava la роса intensita dell’attivita sacrale in essi, 1 ’attivita che era princi- palmente determinata dall’iniziativa esterna, sia dello Stato, sia dei singoli cittadini. La spiegazione dei tratti caratteristici dello status dei templi romani e da essere ricercata nelle A. M. SMORCKOV STATUS E IL RUOLO SOCIALE DEI TEMPLI IN ROMA REPUBBLICANA (RIASSUNTO) particolarita della formazione e della costituzione della civitas romana. La vittoria ottenuta dall’ari- stocrazia patrizia contro il potere monarchico ave- va eliminate le condizioni sociali nelle quali il sacerdozio poteva diventare un ceto sociale. Sulla posizione del sacerdozio romano influi inoltre anche la relativa poverta della regione di Lazio rispetto alle civilta orientali e una minore dipen- denza dell’economia dalle condizioni naturali. Esso era privo della base economica e del centra di organizzazione rappresentato altrove dai templi e le loro ricchezze. Un’intensa costruzione di templi prese inizio solo a partire dalle soglie del IV—III sec. a. C. ma neanche allora si accompagno dall’introduzione delle nuove cariche sacerdotali. Il sacerdozio, seppure avendo le proprie fonti di redditi, non partecipb a quel processo. La costru- zione dei templi (in parte) e la loro manutenzione (completamente) era a carico dello Stato, il cbe condiziond la loro completa sottomissione al pote- re politico. 1 rapporti diretti fra i templi e il sacer- dozio non si crearono mai. La formazione e la cos- tituzione della comunita civile fisso i resultati del- la vittoria dell’aristocrazia patrizia sui potere dei re, giacche qui gl’interessi della classe govemante e delle masse oggettivamente coincidevano. Come risultato, la sottomissione della sfera sacrale agl’in- teressi pratici della societa divenne uno dei principi basici della civilta di polis, il che resta chiaro dalla storia della costruzione religiosa in Roma. I templi romani non solo si trovavano sotto il controllo del potere politico ma erano infatti una parte della proprieta pubblica. Indubbiamente questa situazione corrispondeva all’essenza della comunita civile e si conserve finche si conserve questa particolare organizzazione socio-politica del mondo antico.
© А. Боттильери. 2000 ANNA BOTTIGLIERT I GIURISTI ARCAICI: APPIUS CLAUDIUS C. F. CAECUS 1. Molteplice e controversa, la figura di Appio Claudio ha costantemente attirato su di se 1’interesse degli antichi e quello dei modemi. L’accurata ricostruzione compiuta da Fr. Miinzer nel 1899 pud essere posta, tuttora, alia base di una rivisitazione della vita e della carriera di questo personaggio, che presenta diversi aspetti non facilmente conciliabili in una interpretazione unitaria* 1. La modema storiografia ha espresso giudizi che sono apparsi legati a valutazioni eccessivamente ideologiche, considerandolo a volte come «un democratico innovatore», a volte «un conservatore illuminato», giudizi che spesso hanno impedito una serena lettura delle fonti2. Neppure le opinion! di coloro che hanno tentato di porre la figura di Appio Claudio in una posizione intermedia tra 1’ interpretazione «aristocratica» e quella «democratica» risultano utili per la formulazione di un giudizio storico congruente con le testimonianze, anche se offrono numerosi spunti di riflessione, dal momento che sono ricondotte nell’ambito dei complessi intrecci prosopografici del IV—HI secolo a. C.3 La politica di Appio Claudio, fortemente orientata verso la societa magnogreca, in cui ragioni politiche e cultural! sembrano fondersi, e stata considerata alia base dell’intensa attivita edilizia della sua censura, tipica del desiderio di legare al proprio nome una forma di evergetismo a beneficio dei concittadini4, anche se si ё insistito talvolta sulle fmalita militari della costruzione della via Appia5. Grande attenzione ё stata dedicata alia politica religiosa del Censore, in particolare alia statalizzazione del culto di Ercole e all’espulsione dei tibicines dal tempio di Giove6. Le complicate vicende relative alle modifiche costituzionali apportate da Appio Claudio sono state oggetto di numerose indagini, che hanno tentato di far luce sui dati delle fonti, con interpretazioni divergent!, a volte anche in modo radicale7. Sulla proroga della censura, la cui motivazione ё stata individuata da alcuni nella necessity di portare a compimento la via Appia8, sono numerosi i problemi che scaturiscono dalle fonti, ma che 1’indagine storiografica modema ha chiarito, facendo emergere il dato giuridico, sotteso alle parole di Livio9. Rimane ancora Боттильери Анна - профессор юридического факультета II университета г Неаполя, Италия. 1 Fr. MUNZER, RE 6( 1899), 2681 ss. 2 F. D’IPPOLITO, Giuristi e sapienti in Roma arcaica (1986) 65 s. 3 A. GARZETT1, Appio Claudio deco nella storia politica del suo tempo, Athenaeum 25 (1947) 175 ss.; E. S. STAVELEY, The Political Aims of Appius Claudius Caecus, Historia 8 (1959) 410 ss.; F. CASSOLA, I gruppi politici romani nel III secolo a. C. (1962) 128 ss.; E. J. PHILLIPS, Roman politics during the second Samnite war, Atheneum 50 (1972) 337 ss.; R A. BAUMAN, Lawyers in Roman Republican Politics: a study of the Roman Jurists in their Political Setting, 3I6--82 В. C. (1983) 21 ss. 4 G. CLEMENTE, Basi sociali e assetti istituzionali nell 'eld della conquista, Storia di Roma 2. 1 (1990) 40 ss. 5 A. GARZETTI, Appio Claudio Cieco nella storia politica del suo tempo, cit. 196 ss.; M. FREDERJKSEN, I cambiamenti delle strutture agrarie nella tarda repubblica: la Campania, in A. Giardina e A SCHIAVONE, Societa romana e produzione schiavistica, 1 (1981) 265 ss. 6 R. E. A. PALMER, The Censors of 312 В. C. and the State Religion, Historia 14 (1965) 293 ss.; E. GABBA, Considerazioni sulla tradizione letteraria sulle origin! della Repubblica, Les Origines de la repubhque romaine, 13, Entretiens sur I antiquite classique, Fondation Hardt (1966) 160 s. 7 E. FERENCZY, From the Patrician State to the Patricio-Plebeian State (1976) 166 ss.; R. A. BAUMAN, Lawyers, cit. 21 ss., su cui v. F D’Ippolito, rec. a R. A. Bauman, Labeo 31 (1985) 324 ss. L. Loreto, La censura di Appio Claudio. I 'edilitd di Cn. Flavio e la razionalizzazione delle strutture interne dello stalo romano, Atene e Roma 36 (1991) 181 ss. 8 TH. MOMMSEN, ROmische Staatsrecht, 2. 1 (1874-1875) 351 nt. 2, seguito daS. MAZZARINO, Aspetti di storia dell Appia antica, Helikon 8 (1968) 174 ss. 9 F. D’IPPOLITO, Giuristi e sapienti, cit. 78 ss.; L. Amirante, Una storia giuridica di Roma (1992)190 ss.
64 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО aperta la questione del pontificato di Appio, esclusa da alcuni sulla base dell’ Elogium'0, ma che appare fbrtemente probabile alia luce dei dati complessivi delle fonti* 11. L’idea di un Appio Claudio «princeps», avanzata da una parte della storiografia, non ha trovato consenso12. La cultura di Appio Claudio ё stata ricondotta nell’ambito greco13, ponendo 1’accento sulle fonti che fanno di lui un seguace del pitagorismo14, come all’ambiente greco, in particolare a Filemone, sono ricollegati i suoi frammenti poetici15. La figura di Appio Claudio giurista, ispiratore dell’azione di Cneo Flavio e oppositore tenace del plebiscito Ogulnio, ё stata illuminata dalle indagini della storiografia piu recente, che ha chiarito il legame tra il De usurpationibus e il ius Flavianum, approfondendo un’intuizione del Mommsen16, e le ragioni della fiera opposizione del censore all’ingresso dei plebei nel coliegio pontificale17. I Testimoni 2. Punto di partenza, per una ricostruzione delle vicende della vita di Appio Claudio, ё pur sempre 1’Elogium epigrafico che lo ricorda come censore, due volte console, dittatore, tre volte inters, due volte pretore ed edile curule, questore, tre volte tribuno militare. Molto spazio ё dato alle sue imprese militari e ai suoi interventi urbanistici e religiosi18 19. Tuttavia gia a partire dal nome, le notizie de\V Elogium richiedono di essere integrate da altre testimonianze. L’indicazione dei Fasti consente di considerarlo figlio di C. Claudius Inregillensis, il dictator del 337 che, in seguito alia dichiarazione degli auguri sulla irritualita della nomina, depose la carica unitamente al magister equitum C. Claudius Hortator'0. Generalmente le fonti ribadiscono la forma onomastica20; in un caso, ё aggiunto 1’appellativo di Centemmanus, il quale puo essere considerato una reminiscenza esiodea21. Sulla cecita vi sono notizie abbastanza dettagliate22, che indicano la causa della malattia come una punizione degli dei per la trasformazione sacrilega del culto di Ercole23. Per quanto riguarda la camera politica, solo da\V Elogium apprendiamo che fu questore24 e edile curule per due volte; la prima probabilmente anteriormente alia censura nel 313 a. C., la seconda nel 30525. Nel 312 a. C. fu eletto censore26 insieme a C. Plauzio27 e, dopo le dimissioni di quest’ultimo, tenne la censura da solo28. Costrui la via Appia e 1’acquedotto29. Ammise i figli 111 F. SCHULZ. Storia della giurisprudenza romana (tr. it. 1968) 24 11 W. Kunkel, Herkunfl und soziale Stellung der romischen Juristen (19672) 46 nt. 85, seguito da F. CASSOLA, I gruppipolitici, cit. 136 nt. 35; ma cfr. R. A. Bauman, Lawyers, cit. 48 s. 12 P. M. MARTIN, L 'idee de royaute a Rome. De la Rome royale au consensus republicain (1982) 382 ss. 13 E. Gabba, La societa romana fra IVe III secolo. Storia di Roma 2. 1 (1990) 9. 14 F. Leo, Geschichte der romischen Literatur 1 (1913) 43; H. Bardon, La litterature latine inconnue, I, L epoque republicaine (1952) 20 ss.; L. FERRERO, Storia del pitagorismo nel mondo romano (dalle origini alia fine della repubblica) (1955) 167 s.; G. GARBARINO, Roma e la filosofta greca dalle origini alia fine del II secolo a C, 2 (1973) 224 ss.; E. FLORES, Latinita arcaica e produzione linguistica (1978) 27 ss. 15 F. Marx. Appius Claudius und Philemon, Zeitschrift fur osterreich. Gymn (1897) 218 ss.; G. C. GIARDINA, Sui frammenti di Appio Claudio Cieco, Poesia latina in Frammenti (1974) 257 ss. 16 TH. Mommsen, Marcus Valerius Probus de notis antiquis, Gesammelte Schriften 7 (1909) 206 ss. 17 F. D’Ippolito, Giuristi e sapienti, cit. 27 ss. ” CIL. I2 P. 192 nr. IX. 19 Liv. 8. 15. 5-6. 20 Suet. Tib. 2; Front., De aq. 1. 5. 1. 21 D. 1. 2. 2. 36 Pomp. sing. ench. V. Esiodo, Teog. 147-152. Cfr. Plut. Marc. 17. 2. 22 Vai. Max. I. 1. 17 e 8. 13. 5; Ovid. Fast. 6. 199-204; Plut. Pyrr. 18. 8; 19. 1; Livi per. 13; Cic. Phil. 1. 11; Cic. Tusc. 5. 112; Cic. pro Caec. 19. 54; Cic. Cato ma. 6. 16; D. 3. 1. 1.5 Ulp. 6 ad ed. 23Liv. 9. 29. 9-11; Serv. Aen. 8. 179. 24 Broughton, MRR., 156, colloca la questura nell'anno 316 a. C. con qualche perplessita. 25 BROUGHTON, MRR., 158 e 167. Cfr. Ovid. Fast. 6. 663-664. 26 Elog. in CIL. I2 p 192 nr. X; Cic. Cato ma. 16; Fest. 270 L. s. v. Potitium. 27 Liv. 9. 29. 5-7; Diod. 20. 36. 1; Fast. Cap:, Front, de aq 1. 5. 2-4. 2* Liv. 9. 29. 8 e 9. 33. 4; Front, de aq. 1. 5; Auct. de vir. ill. 34. 29 Cic pro Cael. 14. 34; Liv. 9. 29. 6; Diod. 20. 36. 1; Eutr. 2. 9. 3. Cfr. D. 1. 2. 2. 36 Pomp. sing. ench.
А. БОТТИЛЬЕРИ 65 dei liberti in senato30 31, distribui fra tutte le tribii la popolazione cittadina di umili natalijl e concesse il diritto di voto agli affrancati32. Appio Claudio, da censore33, trasformd il culto di Ercole, trasferendolo dalla gens Potitia ai servi pubblicP4 e espulse dal tempio di Giove i tibicines, che indignati si trasferirono a Tivoli35, da dove, in seguito, ritomarono a Roma36. Il 310 a. C. fu 1’anno dell’aspro scontro tra Appio Claudio e Publio Sempronio, il tribuno della plebe che si oppose con vigore, ma senza successo, alia volonta di Appio Claudio di non dismettere la carica di censore, benche fossero trascorsi i diciotto mesi, il limite temporale previsto dalla legge Emilia37. Nel 307 a. C. fu eletto console, insieme a Volumnio38 e, mentre il collega fu incaricato del comando della guerra contro i Salentini, egli rimase a Roma per accrescere la sua potenza in citta39. Livio sottolinea che in alcuni annali ha trovato la notizia che Appio Claudio aveva avanzato la sua candidatura al consolato essendo ancora censore e che il tribuno della plebe Lucio Furio avrebbe posto il veto, contro la sua elezione, se non avesse prima dismesso la carica di censore, cosa che evidentemente Appio fece, dal momento che per quest’anno lo stesso Livio testimonia 1’attivita dei censori M. Valerio e C. Giunio40. Nel 305 a. C. sarebbe stato edile curule per la seconda volta41. Nel 300 si oppose tenacemente alia lex Ogulnia2 43. Nel 298 a. C. fu interrex'2 e nel 297 a. C. si congettura fosse stato pretore44. Il 296 a. C., anno del suo secondo consolato45, vide Appio Claudio impegnato nella lotta contro Fabio per permettere la nomina di due consoli patrizi46, conclusasi con il ritiro della candidatura da parte di Fabio e 1’elezione di Appio Claudio insieme al plebeo Lucio Volumnio47. Durante questa carica, Appio Claudio fu inviato a combattere contro gli Etruschi48 e nel pieno della battaglia promise di dedicare un tempio alia dea Bellona, cosa che fece, ritomando vincitore a Roma49. Nel 295 a. C. furono eletti consoli Q. Fabio e P. Decio, mentre Appio Claudio fu nominato pretore per la seconda volta50, mentre si trovava in Etruria51. 30 Liv. 9. 46. 10; Suet. Claud. 24. 1-2. 31 Liv. 9. 46. 11 32 Plut. Popl. 7. 8. 33 Girol. Chr. adann. 325 P. 125 Helm. 34 Liv. 9. 29. 9-10; cfr 9. 29. 11 e9. 34. 18-19; Macr. Sat. 3. 6. 13; Vai. Max. 1. 1. 17; Serv. Лея 8. 179. 35 Liv. 9. 30. 5; Ovid. Fast. 6. 657-692; Vai. Max. 2. 5. 4. 36 Liv. 9. 30. 8-10; Vai Max. 2. 5. 4; Ovid. Fast. 6. 657. 692; Plut. Quaest. Rom. 55; Quint. Inst. or. 5. 11. 9; Broughton, MRR. 161, riferisce 1’episodio del ritomo a Roma dei suonatori di flauto all’anno 311, congetturando che in quest’anno la censura fosse ancora rivestita da Appio Claudio. 37 Liv. 9. 33. 5-9; 9. 34. 1; 9. 34. 6-8; 9. 34. 15-17; 9. 34. 22-26. Cfr. anche Liv. 9. 29. 8; Diod. 20. 36. 6; Aud. de vir. ill. 34. 38 Liv. 9. 42. 2-3. 39 Liv. 9. 42. 4 e 9. 44. 3-4, in cui Livio sottolinea che Pisone non ricorda gli anni del consolato di Claudio con Volumnio e di Comelio con Marcio, ma non sa dire se li abbia dimenticati о tralasciati, ritenendoli falsi. Cfr. Elog. in C/L. I2 p 192 nr. X; Liv. 10. 15. 12 e 10. 16. 1-2; Diod. 20. 45. 1; Fast. Cap., Chr. 354; Fast. Hyde, Chr. Pasc.; Cassiod. 40 Liv. 9. 42. 3; cfr. Liv. 9. 43. 25-26; 10. 1. 9 e Vai. Max. 2. 9. 2. 41 Elog. in CIL. I2 p 192 nr. X; Broughton, MRR. 167, congettura, anche se con qualche dubbio, che I’edilitd di Appio Claudio sia da collocarsi negli anni precedent! all’edi 1 iti di Cneo Flavio. 42 Liv. 10. 7. 1. 43Elog. in CIL. I2 p 192 nr. X; Liv. 10. 11. 10; Cic. Brut. 14. 55; Aud. de vir. ill. 34. 3. 44 E log. in CIL. I2P 192 nr. X; cfr. BROUGHTON, MRR. 175. 45 Elog. in ClL. 12P 192 nr. X; Liv. 10. 15. 12; Fast. Cap.', Fast. Hyd.; Chr. Pasc.; Cassiod.; cfr. Cic. Cato ma. 6. 16. 46 Liv. 10. 15. 8. 47 Liv. 10. 15.9-11. 4SElog. in C/L. 12P 192 nr. X; Liv. 10. 18. 3; Liv. 10. 19. 16-22. 49 Elog. in CIL. 12P 192 nr. X; Liv. 10. 19. 17 e 10. 19. 21; Ovid. Fast. 6. 199-202; Dio. fr. 36. 27; Auct. de vir. ill. 34. 5. Cfr. Plin. n. h 35. 12, che attribuisce all’Appio Claudio del 495 una prima erezione del tempio. 50 Elog. in CIL. 12P 192 nr. X; Liv. 10. 22. 9. 51 Liv. 10. 24. 18 e 10. 25. 4. Per i contrasti tra il pretore Appio Claudio e il console Quinto Fabio, cfr. Liv. 10. 25. 8- 9, 10. 25. 13 e 10. 26. 6. Per la consultazione dei libri sibillini, in seguito alia morte per fulmini di rnolti soldati, tra le schiere dei Romani, v. Liv. 10. 31. 8.
66 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО Nel 285 а. С. con la nomina a dittatore52, si conclude il cursus honorum di Appio Claudio, ma non il suo impegno politico5’. Dopo la sconfitta romana di Eraclea, Appio Claudio interviene con vigore per indirizzare le scelte del Senato54. Il Censore, che era vecchio e malato e ormai da tempo assente dalla scena politica55, informato della decisione che il Senato si accingeva a prendere, non esito a farsi trasportare nella Curia e ad esprimere con vigore il proprio parere56, con una memorabile orazione57. 11 giudizio degli scrittori antichi, a volte critico - come abbiamo visto - sulle azioni politiche di Appio Claudio, ё elogiativo nei confronti dell’uomo di scienza58. Si ricordano tra le sue opere il De usurpationibus5 *'* e una raccolta di carmina0. Nel corso dei suoi studi, e particolarmente durante la redazione del De usurpationibus, avrebbe introdotto important! cambiamenti grammaticali nella lingua latina61. I FRAMMENTI 3. E’ bene dire subito che nell’attribuzione dei frammenti, ci si ё fatti guidare dai criteri tradizionali che sono alia base di altre edizioni e, in particolare, di quelle che hanno assegnato i testi alle opere retoriche, giuridiche e poetiche. Si ё perd potuto notare che i testi escerpiti nelle varie sedi editoriali risentono forse troppo dell’unicita delle singole prospettive. Cosi i vari editori se mettono in risalto la figura di Appio considerato, volta per volta, come giurista, grammatico e oratore, sono costretti a perdere di vista la complessita di questo personaggio. Da questo punto di vista, il tentativo qui compiuto, se si attiene strettamente a criteri cui poc’anzi si ё fatto riferimento, nutre al fondo anche 1’ambizione di offrire una ricostruzione piu articolata del Censore del 312. Sotto questo profilo, 1’ulteriore attribuzione di frammenti che viene proposta tocca tre aspetti sostanziali, sui quali concentrero, sia pure schematicamente, 1’attenzione. Il primo ё quello che attiene ai limiti di applicability della lex Aemilia de censura minuenda', il secondo, al pontificate di Appio; il terzo, alia natura della sua opera giuridica, in connessione con la sua attivita di grammatico. 4. Prendo le mosse dal dibattito, ricomposto nella relazione liviana, fra il Censore e il tribuno P. Sempronio, che deve essere datato al 310 a. C. Assumo, come postulate, 1’identificazione, ormai pacifica in dottrina, di quest’ultimo con il primo pontefice plebeo, cooptato nel collegio nel 300 a. C., a seguito dell’approvazione del plebiscite Ogulnio62. La questione ё ben nota. Appio, allo scadere dei diciotto mesi, previsti dalla lex Aemilia come durata massima per la censura, nonostante il comportamento del suo collega Plauzio che, nel 52 Elog. in C1L. I2 p 192 nr X; v BROUGHTON, MRR. 187. 52 Cic. Tusc. disp. 5. 112 54 II Senato, su parere di Appio Claudio avrebbe declassato i cittadini fatti prigionieri da Pirro e poi rimessi in liberty Front. Strat. 4. 1. 18; cfr. Vai. Max. 2. 7. 15. ” Livi per. 13; Plut. Pyrr. 18 8; Cic. Phil 1.11. 5; Ampel. 19. 2. 56 Svet. Tib. 2. 1; Ovid East. 6 201; Cic. Brut. 14. 55 e 16. 61; Vai. Max. 8. 13. 5; Quint. Inst. or. 2. 16. 7; Isid Etym. 1.38. 2. lustin ep. 18. 2. 10-11. Cfr. D. 1.2. 2. 36 Pomp. sing. ench. 57 Cic. Cato ma. 6 16; Cic. Brut. 16. 61; Plut. Pyrr. 19. 1-5; App. Bell. Samn. 10. 4-6. 5,1 Liv. 10 22. 7; Cic. Tusc. disp. 4. 2. 4 e cfr. 5. 112; Sen. ep. 19. 114. 13; Tac. Dial. 18. 4 e cfr. 21. 7; D. 1. 2. 2. 36 Pomp. sing, ench 54 D. 1 2. 2. 36 Pomp. sing. ench. 611 Cic. Tusc. 4. 2. 4. 61 Cic. ad fam. 9. 21. 2; D. 1. 2. 2. 36 Pomp. sing. ench.\ Mart. Cap 3. 261; per la lettera «г» al posto della «s» cfr Varro, de I. L. 7 26. 27; Paul. Fest. 9. 2, 15. 3, 23. 17, 68. 13. 121. 1, 264. 6; Fest. L. 213“, 11; Quint. Inst. or. 1.4 13; Frontop. 213N;CGLV25. 15, 73. 10, 108. 1. 62 Per 1’identificazione di P. Sempronio, tribuno del 310 a. C., con Sempronio Sofo, censore del 300 a. C. e tra i primi pontefici plebei, v. F. MUNZER, PW. 2A (1923) 1438; E. S. STAVELEY, The Political Aims. cit. 432, seguito da F. CASSOLA, / gruppi politici, cit. 151 s., F. WlEACKER, Die rbmischen Juristen in der politischen Gesellschaft des zweiten vorchristlichen Jahrhunderts, Sein und Werden im Recht, Festgabe fur Ulrich von Lubtow (1970) 190 e F. D’Ippolito, Giuristi e sapienti, cit. 77 ss.; cfr. BROUGHTON, MRR, cit. 162, che esprime dubbio.
А. БОТТИЛЬЕРИ 67 rispetto della legge, aveva lasciato la carica, affermava che 1’avrebbe mantenuta per un quinquennio. cioe per 1’intero periodo intercorrente tra una censura e 1’altra. A suo parere, infatti, la legge Emilia riguardava solo i censori dell’anno in cui era stata emanata, mentre la sua nomina costituiva una nuova deliberazione popolare e, secondo il dettato delle XII tavole, 1’ultima volonta espressa dal popolo aveva valore di legge63. Come ё stato notato, il punto di vista di Appio coincide con quello sostenuto dall’m/errex Fabio Ambusto che, nel 355 a. C., aveva sostenuto la legittimita dell’elezione di due consoli patrizi, C. Sulpicio Petico e M. Valerio Publicola, in contrasto con le leggi Licinie Sestie del 367: in duodecim tabulis legem esse ut, quodcumque postremum populus iussisset, id ius ratumque esset; iussum populi et suffragia esse64. E’ ben noto che 1’appartenenza di questo principio alle XII Tavole ё tuttora controversa. Noi riteniamo convincente 1’opinione affermativa, e pensiamo che gli argomenti addotti a sostegno dell’appartenenza di questo principio alia legislazione decemvirale non abbiano perso la loro validita65. Sta di fatto che buona parte della discussione precipitata nelle pagine di Livio, ruota intorno all’interpretazione da dare a siffatto principio. Il ragionamento di Appio viene giudicato da P. Sempronio inaccettabile e qualificato come strumentale per 1’azione politica di un uomo arrogante e ambizioso. Secondo P. Sempronio 1’ultima volonta espressa dal popolo, nel senso delle XII Tavole, era la legge Emilia, osservata fino a quel momento da tutti i censori e dal collega stesso di Appio, Gaio Plauzio66. Le argomentazioni di Appio Claudio, riportate da Livio, risultano ad una lettura poco attenta pretestuose ed espresse in termini giuridicamente non molto chiari67. A nostro avviso invece le argomentazioni di Appio sono convincenti dal punto di vista della interpretazione delle norme costituzionali, tanto ё vero che P. Sempronio non pud ribattere sulla interpretazione della lex Aemilia ed ё costretto, utilizzando un ragionamento analogico, ad introdurre nel suo discorso un nuovo e diverso elemento. Esso consiste nel confronto tra la situazione che si ё venuta a creare con le dimissioni del collega nella censura di Appio, C. Plauzio, e una norma molto antica, la quale stabiliva che se nelle elezioni censorie tutti e due i candidati non avessero riportato un prescritto numero di voti, le elezioni dovevano essere ripetute e non risultava eletto colui che avesse raggiunto quel numero da solo. Dunque, secondo Sempronio, Appio, dopo le dimissioni del collega, non pud tenere la censura da solo, venendosi a trovare nella stessa situazione di un candidato alia censura che abbia, nelle elezioni, raggiunto da solo il numero prescritto di voti68. Il contraddittorio tra i due personaggi ё intessuto di stringenti argomenti giuridici. Livio non riporta la risposta di Appio a questo ulteriore e diverso argomento di Sempronio, aggiunge solo che Sempronio ordino che Appio fosse preso e imprigionato, sostenuto nella sua iniziativa da sei tribuni. Ma tre tribuni intercedettero per Appio, che si era appellate, e questi tenne la censura da solo. E’ dunque sulla base di queste considerazioni che abbiamo ritenuto di attribuire i due frammenti all’orazione di Appio sulla legge Emilia. Ci resta soltanto da rilevare che, in questo caso, 1’omissione di questi testi negli Oratorum Romanorum fragmenta non appare giustificata. 5. Anche la tradizione raccolta da Livio sul contrasto fra Appio e Decio Mure intorno al plebiscite Ogulnio pud consentire qualche ulteriore attribuzione. Decio Mure deve essersi trovato di fronte a un duro discorso di Appio, difficilmente ricostruibile. Non vi ё perd dubbio che il Censore del 312 abbia utilizato i medesimi argomenti che fiirono utilizzati per contrastare 1’applicazione delle leggi Licinie Sestie. Questo, Livio lo afferma con chiarezza. 63 Liv. 9. 33. 8-9. 64 Liv. 7. 17. 12. 65 Cfr. P. De FRANClSCi, Per la storia dei comitia centuriata, Studi V. Arangio-Ruiz 1 (1956) 25 ss. 66 Liv. 9. 33. 9-7; 9. 34. 6-11; 9. 34. 16-26. 67 L. PERELL1, Stone (Libri t'l-X) di Tito Livio (1979) 508 nt. 4. 68 Liv. 9. 34. 23-26.
68 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО Tuttavia, dalla risposta di Decio Mure, si pud fondatamente ritenere che, fra 1’altro, gli argomenti addotti dal suo contraddittore saranno stati quelli di rivendicare solo ai patrizi i diritti gentilizi, il iustum imperium e il diritto di auspicio in pace e in guerra. E’ percid possibile procedere a quest’attribuzione, che peraltro appare adeguata a un personaggio come Appio Claudio. Viene qui in esame, come abbiamo anticipato nell’illustrare i testimonia, la controversa questione dell’appartenenza о meno di Appio al coliegio pontificale. L’opinione negativa ё stata espressa, con la consueta fermezza, da Schulz, sulla base del silenzio de\\' Elogtum. L’argomento non ё esaustivo di per se, considerato il fatto che quest’epigrafe di eta augustea, forse influenzata dalla storiografia claudia, tace anche sugli altri atti compiuti da Appio69 70. Per il momento, ci limiteremo a rilevare come, proprio dal discorso di Decio Mure, si pub dedurre che Appio ricoprisse la carica di pontefice. Cid si desume in primo luogo, dalle parole che Livio attribuisce a Decio Mure, il quale invita Appio a non aver vergogna di avere come collega in sacerdotio chi, da plebeo, pub essergli stato collega nel consolato e che potrebbe essere, con Appio, alternativamente dittatore о magister equitum10. In secondo luogo, dalle parole con le quali Decio Mure, poco prima, ha introdotto quest’argomento. Nella sua difesa del plebiscite, il contraddittore di Appio intende chiarire il senso della proposta. I nuovi cinque posti augure e i quattro di pontefice, da riservarsi a esponenti plebei sono stati aggiunti non per espellere i patrizi dalle cariche sacerdotali a loro tradizionalmente spettanti, ma perche i plebei possano aiutarli nell’esercizio delle funzioni religiose (divinis quoque rebus procurandis) cosi come li aiutano nelle cose umane (in ceteris humanis pro parte virili adiuvant). A noi sembra non ardito cogliere neW'ordo sacerdotum festino che, con riferimento al pontefice massimo, attesta che costui ё giudice e arbitro rerum divinarum humanarumque, un’eco di queste parole. 6. E’ in stretta connessione con questo tema 1’attribuzione ad Appio dei resti dello ius Flavianum. A suo tempo individual da Mommsen nelle note di Valerio Probo, essi sono stati ricondotti dalla storiografia contemporanea, secondo una congettura che ci sentiamo di condividere, al De usurpationibus claudiano. Nonostante la difficoltii della tradizione, che appare ondivaga fra la tesi del furto di Cneo Flavio ai danni di Appio e 1’attuazione, da parte del suo scriba di un disegno del patrono, la connessione fra la pubblicazione di Flavio e 1’opera di Appio traluce al fondo delle pur diverse relazioni delle fonti. Pomponio in particolare, sembra mettere in risalto che gli interventi grammaticali di Appio, e in particolare quello di usare la lettera «г», sono stati compiuti nel contesto del suo lavoro di redazione delle legis actiones. I due luoghi in cui Pomponio descrive siffatta attivitii di Appio non lasciano dubbi in proposito. Pur divisa fra la vicenda del furto e quella dell’esortazione di Appio al proprio scriba, le fonti sottolineano [’identity delle due opere giuridiche. E’ per questo motivo che abbiamo ritenuto di attribute all’opera giuridica di Appio, cosi come del resto ё testimoniata da Pomponio, gli stessi testi che gi^ Mommsen attribui allo ius Flavianum. Possiamo, infine, aggiungere un’ultima considerazione, connessa col problema del congetturato pontificato di Appio. Noi sappiamo che la pubblicazione di Cneo Flavio avvenne nel 304, anno in cui lo scriba fu eletto edile curule, о poco prima. Nell’un caso, Appio ricopriva solo 1’edilita, nell’altro non aveva cariche di rilievo. Per attingere alle formule processuali e ai Fasti, ambedue conservati nei penetralia pontificum, era, a nostro avviso, indispensable essere membri del collegio. Emerge forse qui, un ulteriore e crediamo non fievole argomento, a sostegno del fatto ch’egli abbia ricoperto il pontificato, forse subito dopo essere stato console. 69 Cosi L. LORETO, La censura di Appio Claudio, cit., 183. 70 Liv. 10. 8. 4-5. Cfr. D. 1.2. 2. 36 Pomp. sing. ench.
А. БОТТИЛЬЕРИ 69 Orazioni I De lege Aemilia (a. 300 a. C.) I. Liv. 9.33. 8-9: Negare Appius interro- gationem tribuni magno, opere ad causam pertinere suam; nam, etsi tenuerit lex Aemilia eos censores, quorum in magistratu lata esset, quia post illos censores creatos earn legem populus iussisset, quodque postremum iussis- set id ius ratumque esset, non tamen aut se aut eorum quemquam, qui post earn legem latam creati censores essent, teneri ea lege potuisse. 11. Liv. 9. 34. 16: Triennium,inquit, et sex menses ultra quam licet Aemilia lege censuram geram, et solus geram. II DE lege OGULNIA (a. 300 a. C.) 1П. Liv. 10. 7. 1-2: Certatum tamen suadenda dissuadendaque lege inter Ap. Claudium maxime ferunt et inter P. Decium Murem. qui cum eadem ferme de iure patrum ac plebis, quae pro lege Licinia quondam contraque earn dicta erant, cum plebeis consulatus rogabatur. IV. Liv. 10. 9. 9: Semper ista audita sunt eadem, penes vos auspicia esse, vos solos gentem habere, vos solos iustum imperium et auspicium domi militiaeque. Ill De Pyrrho rege (a. 280 a. С.) =M4.1 1. Sen. ep. 114. 13 (= Male4. 1): Gracchus illis et Crassus et Curio nimis culti et recentes sunt: ad Appium usque et ad Coruncanium redeunt. 2. Tac. dial. 18. 4 (= Male4. 2): Num dubitamus inventos qui pro Catone Appium Caecum magis mirarentur? 3. Tac. dial. 21. 7 (= Malc\ 3): Asinius quoque quamquam propioribus temporibus natus sit, videtur mihi inter Menenios et Appios studuisse. 4. Cic. Cato 6. 16 (= Male4. 4): Cum sententia senatus inclinaret ad pacem cum Pyrro foedusque faciendum, non dubitavit dicere ilia, quae versibus persecutus est Ennius... notum enim vobis carmen est; et tamen ipsius Appi extat oratio. V. Vai. Max. 8. 13. 5: Quin etiam fessus iam vivendo lectica se in curiam deferri iussit, ut cum Pyrro deformem pacem fieri prohiberet. 5. Cic. Brut. 14. 55 (= Male4. 5): possumus Appium Claudium suspicari disertum quia senatum iamiam inclinatum a Pyrrhi pace revocaverit. VI. Suet. Tib. 2. 1: Appius Caecus societatem cum rege Pyrro ut parum salubrem iniri dissuasit.
70 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО 6. Cic. Brut. 16. 61 (= Male4. 6): Nee vero habeo quemquam antiquiorem, cuius quidem scripta prqferenda putem, nisi quem Appi Caeci oratio haec ipsa de Pyrro et non nullae mortuorum laudationes forte delectant. 7. Livi per. 13 (= Male4. 7): Cineas legatus a Pyrro ad senatum missus petiit ut conponendae pads causa rex in urbem reciperetur. De qua re cum ad frequentiorem senatum referri placuisset, Ap. Claudius, qui propter valetudinem oculorum iam diu consiliis publicis se abstinuerat, venit in curiam et sentetia sua tenuit ut id Pyrrho negaretur. 8. Quint. 2. 16. 7 (= Male4. 8): Num igitur negabitur deformem Pyrrhi pacem caecus die Appius dicendi viribus diremisse? 9. Isid. or. 1. 38.2 (= Male4. 9): apud Romanos... Appius Caecus adversus Pyrrhum solutam orationem primus exercuit. 10. Plut. Pyrrh. 19. 1.4 (= Male4. 10): iTOu yap updip о тгрд? атгарта? арОрыттои? OpuXoupepo? del Хбуо?, ы? el Trapfjp ёкеГро? el? ’1таХ1ар о рёуа? ’АХё£ар8ро? ка! avPT|pex0e рёос? ppip Kai toi? ттат растр ррыр акраСоисир, оик dp ирреГто pup ар1кт]ТО£, dXX’f] фиуыр ap rj iTOu тгеегшр ёртаиОа трр peiap кас кортгор атго8е lkputc, Xaopa? Kai МоХостстои? rqp dei Макеборщр Xelap 8e8iOTe?, Kai трёрорте? TTuppop, o? tgjp ’AXe£ap8pou 8ориф6ршр epa youp dei ттерсёттыр ка) Оераттеиыр 8гатетёХеке, ка) pup ou (3от]0сэр то)? ёртаиОа paXXop [EXXtjctip t) феиуыр той? ёкеТ TroXeplou? тгХаратас ттер1 тт]Р ’1 таХ1ар, ётгаууеХХореро? f]p)p тт]Р T^yepoplap dud таитт]? Tfj? 8updpea)?, f] рёро? рткрор аитф Маке8ор1а? _ оик т)ркесге бсафиХа^ас. рр toutop оир атгаХХа^еср рор1£ете TTOirjo’dp.epoi ф1Хор, аХХ ёке1рои? ётта^естОаг катафрорт]оарта? ирыр ы? ттаотр еикатеруасттыр ei Пирро? алеют рт) 8ои? 81кт]Р ыр иррюер, dXXa ка1 тгроаХарФр рлсгОдр тд ётгеууеХасгас "Ptopaiois Тарартсрои? ка1 Saup'iTas. • 1 1. Арр. Bell. Samn. 10. 4—6 (= Male4. 1 1): di 8’ёре8о1а£ор ётйтгХеготор, rrj те 86£т] тои Пиррои ка1 тф сгир|3е(3т]к6т1. TrdOei кататгХауёрте?, ёы? ’Атгтгю? KXau8io? Ь КаГко? ётг1кХт]Сп.р, т^8т] тетифХырёрод, ё? тд (ЗоиХеитт]р1.ор то)? ттаю)р аитдр ayayeip кеХеиаа? ет]х66рт]р[ еТтгер, едт1 рт) (ЗХётты, pup 8, дтг акоиы. та уар тогаита иршр (ЗоиХеирата recoup рт]0 драр рт]Т акоиеср, di 8l ёр атихт]Ра аОрба)? оита)? ёаитыр ёкХёХрстОе ка1 тдр тоито 8расгарта аитбр те ка1 тои? ётгауауорёрои? аитдр (ЗоиХебесгОе ф1Хои? dPTi TToXepiajp ОёсгОас ка1 та тыр
А. БОТТИЛЬЕРИ 71 npoyovwv кттщата Леикаиог? ка! BpeTTioi? Souvat. tl tout’ ёсттки -q Topalovs' ётт! Макебоси yevecrOai Kai табта Tives eipf)vqv арт! 6ouXelas ToXpwaiv 6vopd£eiv.[ dXXa те ttoXXci opoia tovtois б ”Атгтг109 eirraju ка! epeOloa? е’ютуутрато IIuppov, e’t SeoiTO Tfjs 'Pwpaiwv фкХса?- ка! o’uppaxlas', ё£ ’1таХ1а? атгеХОоРта Trpecr|3eueiP, тгарорта бё рт)те ф[Хои TyyetcrOaL рт]те сгиррахор рт|те 'Pwpalois SiKao'Tqp q SiaiTqTqp. Kai f) (3ouXq табО, атгер ка! ’'Атгтгю? е’итеи, аяекргиато Kiv^a. Opere giuridiche De usurp a tionibus (ante a. 304 a. C.) VII. Prob. 4. 1-10 De litteris singularibus fragmentum (Mommsen, GLK. IV) 1) A. T. M. D. O. A io te mihi dare oportere. 2) Q. N. T. S. Q. P. Quando negas, te sacramento quingenarioprovoco. 3) Q N. Q. A. N. Q. N. Quando neque ais neque negas. 4) E. I. M. С. V. Ex iure manum consertum vocavit. 5) S. N. S. Q. Si negat, sacramento quaerito. 6) S. S. C. S. D. E. T. V Secundum suam causam sicut dixi ecce tibi vindicta. 7) Q. I. I. T. С. P. A. F. A. Quando in iure te conspicio, postulo, anne far auctor. 8) T. PR. I. А. Г. P. Г. D. Te praetor iudicem arbitrumve postulo uti des. 9) I. D. T. S. P. In diem tertium sive perendinum. 10) J. L. A. Arbitrum liti aestimandae. Carmina 12. Priscian. 8. 8: Amicum quom vides, obliviscere miserias; inimicus si es commentus, nec libens aeque. 13. Fest. 418. 11—13: Qui animi conpotem esse, ne quid fraudis stuprique ferocia pariat. 14. Sall. Ep. ad Caes. I. 1.2: Est unus quisque faber ipsae suae fortunae. detti XI. Vai. Max, 7. 2. I: App. Claudium crebro solitum dicere accepimus negotium populo Romano melius quam otium conmitti. XII. Sall. Hist. fr. 54: Canina, ut ait Appius, facundia exercebatur.
72 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО А. БОТТИЛЬЕРИ Многогранная и противоречивая фигура Цека постоянно вызывала интерес как в антич- ности, так и в современности. Однако, несмот- ря па наличие значительной информации о Цеке в памятниках эпиграфики и в нарра- тивных источниках, остается еще немало во- просов, связанных с жизнью и деятельностью этой личности. Кроме того, суждения антич- ных авторов (юристов, ораторов, грамматиков), характеризующие Цека, как правило, с какой- либо одной стороны его деятельности, не по- зволяют рассмотреть эту личность во всей полноте. Для решения этой задачи необходимо составить схему, состоящую из определенным образом подобранных фрагментов, освещающих РАННИЕ РИМСКИЕ ЮРИСТЫ: АППИЙ КЛАВДИЙ ЦЕК (РЕЗЮМЕ) деятельность Цека в трех ее главных аспектах - как юриста, грамматика и оратора. Сопоставление данных эпиграфики и тра- диции. расположенных по предложенной авто- ром схеме, позволяет пролить свет на некото- рые вопросы, связанные с деятельностью Цека. Так, можно полагать, что содержащиеся у Ливия два фрагмента речи Цека по поводу lex Aemilia вполне могут быть включены в Ога- torum Romanorum fragmenta (Liv. IX. 33-34). Далее можно заключить, что в 312 г. до н. э. Цек исполнял должность понтифика. Наконец, можно сделать вывод и о том, что авторство до- шедшего до нас юридического текста, известного как ius Flavianum, также принадлежит Цеку.
© Г, Виаренго. 2000 G. VIARENGO* I GIURISTI ARCAICI: TIBERIO CORUNCANIO 1. Introduzione Per rappresentare compiutamente il modo di essere pontefice e giurista di Tiberio Coruncanio, ё necessario indagare sulla sua formazione culturale e sulle relazioni politiche e personali, sul suo rapporto con i culti e con lo ius civile, tenendo presente la stretta connessione tra le tradizioni giuridiche e religiose del suo tempo, e lo sfondo costituito dal conflitto politico epocale tra patrizi e plebei e tra fazioni senatorie. Non si pud inoltre prescindere dall’uso che di questo personaggio simbolico viene fatto dagli storici e dai giuristi successivi per distinguere realty e proiezioni. La tradizione antica e quella piu recente sono concordi nell’individuare in lui un momento cruciale dell’esperienza giuridica romana. Il primo pontefice massimo plebeo ha acquistato nella storia della giurisprudenza romana una dimensione simbolica che ci viene restituita dalle parole di Pomponio* 1: Iuris civilis scientiam plurimi et maximi viri professi sunt: sed qui eorum maximae dignationis apud populum romanum fuerunt, eorum in praesentia m ent io habenda est, ut appareat, a quibus et qualibus haec iura orta et tradita sunt. Et quidem ex omnibus, qui scientiam nancti sunt, ante Tibcrium Coruncanium publice professum neminem traditur: ceteri autem ad hunc vel in latenti ius civile retinere cogitabant solumque consultatoribus vacare potius quam discere volentibus sepraestabant. ...Post hos fiuit Tiberius Coruncanius, ut dixi, qui primus profiteri coepit1. Il valore nuovo del publice profiteri introdotto da Tiberio Coruncanio, ribadito per due volte ne\V Enchiridion (§ 35, § 38), rivela in Pomponio la coscienza di una svolta, di un’antica frattura3. Ai suoi occhi in questo momento si compie la nascita della scienza del diritto4. L’innovazione va collocata in un periodo in cui la plebe irrompe' con forza nelle strutture patrizie, imponendo scelte piu aperte5. Risale al 1977 lo studio di Federico D’Ippolito su * Виаренго Глория - проф., специалист по исследованию источников римского права Департамента юриди- ческой культуры «Джованни Торелло», Генуя, Италия. 1 Sono parole di М. BRETONE, Tecniche e ideologic dei giuristi romani, 19822, 266-267. Tra i numerosi studi su Tiberio Coruncanio i piu significativi e recenti sono i seguenti: F. D’Ippolito, Sul pontificato massimo di Tiberio Coruncanio, «Labeo» 23, 1977, 131-145; Idem. I giuristi e la citta. Ricerche sulla giurisprudenza romana della Repubblica, Napoli 1978, 29-50; R. BAUMAN, Lawyers in Roman Republican Politics, Mtinchen 1983, 71-92; F. SIN1, A quibus iura civibuspraescribebantur. Ricerche sui giuristi del III secolo, Torino 1992; 81-99. 2 D. 1.2. 2. 35, 38, Pomp. I. sing. ench. 3 F. D’lPPOLlTO, Sul pontificato, 131-132; Idem. I giuristi e la citta, 29-31. Cfr. F. D. SANIO, Varroniana in den Schriften der romischen Juristen, Leipzig 1867, 157 ss.; P. JORS, Romische Rechtswissenschaft zur Zeit der Repubblik, I. Bis auf die Catonen, Berlin 1888, 76 s.; F. MUNZER - P. JORS, Coruncanius (nr. 3), in Real-Encyclopadie der classischen Altertumswissenschaft 4. 2, Stuttgart 1901, coll 1663 ss. Il racconto di Pomponio e stato svalutato da F. SCHULZ, Geschichte der romischen Rechtswissenschaft, Weimar 1961, 143, nt. 3 = Storia della giurisprudenza romana, trad. it. G. Nocera (19532), Firenze 1968, 27. Ma le critiche non hanno avuto seguiti significativi. 4 F. D’lPPOLlTO, Sulpontificato, 145; Igiuristi e la citta. 50. 5 F. D’lPPOLlTO. Sulpontificato, 136;/ giuristi e la citta, 36.
74 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО Tiberio Coruncanio, a cui si deve il merito di aver indagato sulla dimensione politica del pontefice plebeo, in stretta connessione con la sua attivita nella sfera del diritto e del sacro6. Inserendo 1’azione innovatrice del pontefice-giurista nel contesto politico del suo tempo, ha posto in evidenza i legami politici e personal! che uniscono Coruncanio ad un gruppo di patrizi e di homines novi, come C. Fabrizio Luscino e Manio Curio Dentato, che si pongono in contrapposizione con le linee personalistiche e antiplebee perseguite dal patrizio Appio Claudio il Cieco. La collocazione politica del tusculano Tiberio, teso verso una integrazione patrizio- plebea effettuata nella conservazione delle tradizionali istituzioni romane, confrontata con le innovazioni che sono riconducibili al suo ruolo di pontefice massimo, gettano una diversa luce sulla sua persona e sulla originalita delle sue scelte. II publice profiteri ё stato di recente interpretato come 1’inizio di un insegnamento pubblico dello ius civile. Proprio la fama di giurista e insegnante avrebbe portato al pontificato massimo Tiberio Coruncanio7. Questa ipotesi presuppone 1’anticipazione di una attivita di cui troviamo tracce sicure solo molto piu tardi. Il passaggio dai penetralia pontificum ad un insegnamento pubblico, pur con 1’intermediazione di Appio Caudio e Gneo Flavio, sarebbe stato, inoltre, cosi traumatico da avere ben altre risonanze rispetto alia tradizione raccolta da Pomponio8. Publice ё usato in altri luoghi de\V Enchiridion. a proposito della casa sulla via Sacra concessa publice a Gaio Scipione Nasica9 e a proposito dello ius respondendi10 *, strumento che rimanda da un lato all’attivita pubblica del responso e dall’altra ad un legame preciso con il potere politico, e certamente non ha nulla a che fare con 1’insegnamento. A questa seconda attivita fa invece riferimento il verbo profiteri, usato frequentemente per indicate 1’attivita di insegnamento dei professori, ma anche nel senso di «dichiarare qualcosa davanti ad altri, pubblicamente» che rimanda all’attivita del respondere e, quindi, a pronunce di responsi in pubblico". Viene usato da Pomponio anche per indicate 1’attivita di Sesto e Publio Elio e di Lucio Acilio, giuristi che hanno mostrato la maxima scientia in profitendo'2, e che pero non risultano aver avuto a che fare con 1’insegnamento. Nei commenti a Quinto Mucio e a Sabino di Pomponio publice ё usato per indicate un istituto come la dote che, pur appartenendo alia sfera del diritto privato, ha rilievo, come sottolinea il giurista, dal punto di vista dell’interesse pubblico per Timportanza del ruolo procreativo delle donne; 1’avverbio ё ancora adoperato per definite i nemici tramite 1’elemento identificativo della dichiarazione di guerra, che viene fatta pubblicamente e che ё di competenza degli organi dello stato13. Nel linguaggio e nella mentality di Pomponio il profiteri unito all’avverbio publice ё percid strettamente connesso con una dimensione pubblica, oltreche con una visibility dell’attivita del giurista, che deve avere avuto una qualche radice storica. 6 E’ citato alia nt. I. 7 C. A. CANNATA, Per una storia della scienza giuridica europea. Dalle origin/ all'opera di Labeone, Torino 1997, 145-149. Dello stesso autore ё stato pubblicato uno studio sul giurista che non sono riuscita a consultare: Idem. Tiberius Coruncanius. qui primus publice profiteri coepit. L'inizio dell'insegnamento pubblico del diritto. in Mel. Grossen, Bale-Francfurt/M., 1992. 485 ss. 8 Vedi in questo senso anche F. Cancelli, La giurisprudenza unica dei pontefici e Gneo Flavio. Tra fantasie e favole romane e romanistiche, Roma 1996, 215. 9 D. I . 2. 2 37. '° D. 1.2. 2. 48. 49. " Cosi interpreta il verbo profiteri anche F. CANCELLI. La giurisprudenza, 215 Insuperabile la lapidaria sintesi di M. BRETONE, Storia del diritto romano, Roma - Bari 1991 (quinta ed ), 112: «pronuncio i suoi responsi in pubblico spezzando la tradizionale segretezza del collegio». Vedi anche R. BAUMAN, Lawyers in Roman Republican Politics, 71 s. I_ D. I. 2. 2. 38: Deinde Sextus Aelius et frater eius Publius Aelius et Publius Atilius maximam scientiam in profitendo habuerunt. 13 D. 24. 3. I. Pomp. 15 ad Sab.: Dotium causa semper el ubique praecipua est: nam et publice interest dotes mulieribus conservari, cum dotatas esse feminas ad subolem procreandam replendamque liberis civitatem maxime sit necessarium: D. 50. 16. 118, Pomp. 2 ad Q. Muc.: «Hostes» hi sunt, qui nobis aut quibus nos publice bellum decrevimus: ceteri «latrones» aut «praedones» sunt
г Г. ВИАРЕНГО 75 Una «modemizzazione» del ruolo di Tiberio Coruncanio ё compiuta anche da Cicerone. Nelle frequentissime citazioni 1’oratore dipinge Coruncanio come il rappresentante della religiosity tradizionale, definito sapiente per le sue quality morali e attitudini pratiche e per la rafftnata cultura; esperto di tutte le cose divine ed umane, che ancora nella vecchiaia riusciva a difendere la respublica con il suo consilium e la sua auctoritas'*. Lo esalta anche come 1’iniziatore di un nuovo tipo di giurista, che in pace ed in guerra presta il suo Consiglio al Senato, al popolo e agli amici14 15, ftgura esemplare per i giuristi successivi quali Sesto Elio, Publio Scipione Nasica, Licinio Crasso Muciano e Publio Mucio Scevola, legati ancora al ruolo di pontefici massimi, ma al servizio dei cittadini16 17. Cicerone lo pone inoltre tra coloro a quibus iura civibus praescribebantur \ Sappiamo che i responsi di Tiberio Coruncanio sono stati tramandati nei Commentari dei pontefici e potevano essere ancora letti da Cicerone18. Quando Pomponio scriveva il suo Enchiridion di questi responsi non restava nulla di scritto, ma rimaneva la memoria che erano stati complura et memorabilia'9. E’ stata avanzata 1’ipotesi che proprio Tiberio Coruncanio sia stato il promotore di una redazione dei Commentarii pontificum che raccoglieva anche i dati precedent!’, risalenti ftno alia seconda meta del IV secolo, in parte distrutti dall’incendio dei Galli. Da questo momento la trascrizione di responsa e decreta rilevanti da parte del collegio pontificate sarebbe diventata una consuetudine20. Gli indizi per accettare questa ipotesi sono pochi, ma coerenti con quanto emerge da Pomponio e Cicerone21. Inoltre Tiberio Coruncanio ё il primo giurista di cui si sono conservati dei responsi. 2. Testimoni Figlio e nipote di Tiberio22, Coruncanio proveniva da una antica famiglia plebea23 di origine municipale; Tuscolo ё stata la sua patria24. La sua discendenza si estinse con il figlio Lucio Tiberio Coruncanio, ucciso nel 230 durante una ambasceria in Illiria25. 14 Cic Cato motor 6. 15-16: Ceteri senes, Fabrica Curii Coruncanii, cum rem publicam consiito et auctoritate defendebant, nihil agebant? 15 Cic. De orat. 3. 33. 134-35: Haec fuit P. Crassi illius veteris, haec Ti. Coruncani, haec proavi generi mei Scipionis prudentissimi hominis sapientia, qui omnes pontifices maximi fuerunt, ut ad eos de omnibus divinis atque humanis rebus referretur; eidem que et in senatu et apudpopulum et in causis amicorum et domi et militiae consilium suum fldem que praestabant. Quid enim M. Catoni praeter hanc politissimam doctrinam transmarinam atque adventiciam dejuit?. 16 Sono spesso citati da Cicerone insieme con Tiberio Coruncanio: Cic. Cato maior 9. 27; Cic. De nat. deor. 3. 2. 5: Cic. De orat. 3. 33. 134-35. 17 Cic. Cato maior 9. 27: Nihil Sex. Aelius tale, nihil multis annis ante Ti. Coruncanius, nihil modo P. Crassus, a quibus iura civibus praescribebantur; quorum usque ad extremum spiritum est provecta prudentia. 8 Cic. Brut. 14. 55 (Malcovati): Possumus Appium Claudium suspicart disertum, quia senatum iamiarn inclinatum a Pyrrhi pace revocaverit: possumus C. Fabricium, quia sit ad Pyrrhum de captivis recuperandis missus orator; Ti. Coruncanium, quod ex pontificum commentariis longe plurumum ingenio valuisse videatur; M'. Curium, quod is tribunus plebis interrege Appio Caeco diserto homine comitia contra leges habente, cum de plebe consulem non accipiebat, patres ante auctores fieri coegerit; quod fuit permagnum nondum lege Maenia lata. Sul passo F. Sini, A quibus iura civibus praescribebantur, 86. D. 1.2. 2. 38, Pomp. /. sing, ench. : Post has fuit Tiberius Coruncanius, ut dixi, qui primus profiteri coepit: cuius tamen scriptum nullum exstat, sed responsa complura et memorabilia eius fuerunt. 20 La tesi risale a A. Enmann, Die diteste Redaction der Pontificalannalen, «Rheinisches Museum» 1902, 517 ss. E’ ripresa da J. RUPEE, Livius, Priestemamen und die «annales maximi», «Klio» 75, 1993, 167—170. L’ipotesi si c addirittura trasformata in una pubblicazione degli Annales maximi in F. WlEACKER, ROmische Rechtsgeschichte, 1, Mlinchen 1988, 528. Sui commentari fondamentale ё F. Sini, Document! sacerdotali di Roma antica, Sassari 1983, 143 ss.; Libri e commentarii nella tradizione documentaria dei grandi collegi sacerdotali, «Ius antiquum» 2 (5), 1999, 96-104. 21II passo ё citato alia nt. 17. 22 Fast. Cons, et Triumph., Inscript. Italiae 13. 1, pp. 40 s. 23 Veil. Pat. 2. 128. 1: Nam et Uli antiqui <qui> ante primum bellum Punicum abhinc annos ccc Ti. Coruncanium, hominem nouum, cum aliis omnibus honoribus turnpontificatu etiam maximo adprincipale extulere fastigium. 24 Cic. Pro Plane. 20. Numquando vides Tusculanum aliquem de M. Catone illo in omni virtute principe, num de Ti. Coruncanio municipe suo, num de tot Fulviis gloriari?; cfr. Cic. Pro Sulla 23; Schol. Bob., p. 34. 25 Pol. 2. 8. 3, 6-12; Plin. Nat. hist. 34. 11. 24; App. Illyr. 7.
76 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО Nel 280 а. С. ricopri il consolato insieme con Valerio Levino; impegnato in Etruria, fu richiamato dopo la sconfitta di Eraclea subita dal collega nella guerra contro Pirro per fronteggiare il pericolo26. Nello stesso anno ottenne il trionfo per le imprese vittoriose compiute contro i Vulsiniensi e i Vulcienti27. 11 momento in cui entro a far parte del collegio dei pontefici non e noto; e stato ipotizzato, ma senza un adeguato conforto da parte nelle fonti, che la sua scelta non sia avvenuta tramite la tradizionale cooptazione, bensi con 1’adozione della nuova forma di elezione da parte delle tribii28. L’esclusivo gruppo sacerdotale si era arricchito a partire dal 300, a seguito dell’appro- vazione del plebiscito Ogulnio, della nuova componente plebea di cui facevano parte Sempronio Sofo, Decio Mure, Livio Dentre e Marcio Rutilo. 1 primi due in particolare, insieme con Fabio Massimo Rulliano, erano uniti da una politica di opposizione alia fazione guidata da Appio Claudio. Ad essi faceva riferimento anche il gruppo a cui era direttamente legato Tiberio Coruncanio e che faceva capo a Curio Dentato29. Essi perseguivano una politica interna ed esterna profondamente diversa rispetto a quella parte del senato controllata dal gruppo claudiano: tendevano a favorire una integrazione patrizio-plebea30 e a mostrare aperture nei confront! delle aristocrazie straniere, italiche e greche31. La politica di integrazione si dimostro vincente e Tiberio Coruncanio divenne il primo pontefice massimo di origine plebea, carica ricoperta dal 254 al 243 a. C.32, quando gli succedette un altro plebeo, Cecilio Metello33. Nel 246 a. C. fu nominato dittatore per la convocazione delle elezioni dei comizi; ed affiancato come magister equitum dal tusculano Fulvio Flacco34. Sono ben documentati i legami di amicizia e di collaborazione politica con Curio Dentato (cons. 290, 275, 274 a. C.), con Fabrizio Luscino (cons. 282, 278 a. C.) e con Emilio Papo (cons. 282, 278 a. C.)’5. La triade costituita da Tiberio Coruncanio. Curio e Fabrizio diventa nella tradizione letteraria successiva, e non solo in quella ciceroniana, il simbolo di un’epoca in cui la poverta era una virtu e la moralita incorruttibile, in cui 1’amicizia era un valore profondo quanto agire per il bene della respublica36, un modello "6 App. Samn. 10.2; Zonar. 8. 4. Fast. Cons, et Triumph.. Inscript, haliae 13. I, p. 72 s. Sulla carriera di Coruncanio T. R. S. Broughton, The Magistrates of the Roman Republic, I, New York 1951, 190-191. "8 Vedi G. J. SZEMLER, The Priests of the Roman Repubblic, Bruxelles 1972, 78 nt. 2; R. BAUMAN. Lawyers in Roman Republican Politics, 73; C. A. CANNATA, Per una storia della sctenza giuridica europea, 145. 29 F. C’ASSOLA, 1 gruppt politici romani nel III secolo a. C., Trieste 1962, 159; 166-167. 30 II plebiscito Ogulnio fu osteggiato da Appio Claudio e difeso da Decio Mure: Liv. 10. 7-8. Sul tema F. Cassola, I gruppi politici romani, 161 ss. 1 Emblematico e il tentative di trovare un accordo con Pirro e con i suoi alleati, osteggiato da Appio Claudio: lust. Ep hist. Philipp. 18. 2. 6-10, Zonar. 8. 5. 7. " Liv. Per. 18: Tib. Coruncan<i>us primus ex plebe pontifex maximus creatus est; Veil. Pat. 2. 128. I (cit. nt. 23). La data della nomina e incerta: G J. SZEMLER, The Priests, 68, nt 3. la pone tra il 254 e il 244; ma a p. 78, nt. 3 tra il 255 e il 252. La pone nel 254 T. R. S. BROUGHTON, The Magistrates of the Roman Republic, 210. 33 Liv. Per. 19; Vai. Max. 8. I. 13. 2; G J. SZEMLER, The Priests, 68-69. 34 Fast. Cons, et Triumph., Inscript. Italiae 13. I, p .42 s.; cfr T. R. S. BROUGHTON, The Magistrates of the Roman Republic, 2\6-2\l. 35 Cic. Lael. 11. 39: Tidemus Papum Aemihum Luscino familiarem fuisse (sic a patribus accepimus), bis una consules, collegas in censura; turn et cum its et inter se coniunctissimos fuisse M’. Curium Ti. Coruncanium memoriae proditum est; Cic. Cato maior. 13. 43: quod ex eo audientes M’. Curium et Ti. Coruncanium optare solitos ut id Samnitibus ipsi que Pyrrho persuaderetur. quod facilius vinci possent, cum se voluptatibus dedissent, vixeral M. Curias cum P. Decio, qui quinquennio ante eum consulem se pro re publica quarto consulatu devoverat; norat eundem Fabricius, noral Coruncanius; qui cum ex sua vita turn ex eius quern dico Deci facto iudicabant esse profeclo aliquid natura pulchrum atque praeclarum. quod sua sponte peteretur quodque spreta et contempta voluptate optumus quisque sequeretur. 36 Cic. Cato maior 6. 15-16: Ceteri senes, Fabricii Curii Coruncanii, cum rem publicam consilio et auctoritate defendebant. nihil agebantf Lael. 5. 18: Numquam ego dicam C. Fabricium M. Curium Ti. Coruncanium, quos
Г. ВИАРЕНГО 77 che si manifestava nel rifiuto dell’edonismo ellenico e nella difesa di concezioni nazionalistiche37. Uomo di cultura, la sua sapientia ё paragonata da Cicerone a quella degli strateghi e filosofi greci38, forse alludendo ad una cultura filosofica di tipo ellenistico39; sapiente era giudicato anche dai contemporanei40. Il suo linguaggio ё ancora ricordato e imitato all’inizio del Principato, sia in collegamento con le XII Tavole, che come emblema del suo tempo41. In materia di culti il ricordo del primo pontefice plebeo ё ancora vivo sul finire della Repubblica42, ancora noto per 1’altissimo ingegno (peritissimus pontifexf 3. 3.1.1 responsi Il passo proveniente da Festo sul portorium (riportato nella tavola finale al n. 1), la tassa doganale da pagare nei porti, non compare in nessuna delle raccolte precedenti, neppure in quella piu recente di Sini; ё gia stato perd segnalato come appartenente a Coruncanio44. L’estrema lacunosita del testo non permette, perlomeno per ora, di tentame una ricostruzione credibile, nonostante i tentativi di integrazione di alcune parole gia segnalati nell’edizione Lindsay. 11 richiamo al giurista ё collocato nella seconda parte del testo, dopo la definizione della parola portorium. Abbiamo inserito, con il beneficio del dubbio, questo passo nel periodo sapientes nostri maiores iudicabant, ad istorum normam fuisse sapientes, Pro P. Sulla 23: Nemo istuc M. illi Catoni seni, cum plurimos haberet inimicos, nemo Ti. Coruncanio. nemo <M’>. Curio, nemo huic ipsi nostro C. Mario, cum ei multi inviderent, obiecit umquam; De nat. deor. 2. 165: ergo et earum portes diligunt, ut Romam Athenas Spartam Rhodum, et earum urbium separatim ab universis singulos diligunt, ut Pyrrhi bello Curium Fabricium Coruncanium, Sen. (rhetor). Controuersiae 2. 1. 18, Tunc paupertas erat saeculi. Quid loqueris Fabricios, quid Coruncanios? pompae ista exempla fictilibus fuerunt diis, Sen. De vita beata 21. 3: M Cato cum laudaret Curium et Coruncanium et illud saeculum, in quo censorium crimen erat paucae argenti lamellae, possidebat ipse quadragies sestertium, minus sine dubio quam Crassus, plus quam Censorius Cato-, Gellius 1. 10. 1: Favorinus philosophus adulescenti veterum verborum cupidissimo et plerasque voces nimis priscas et ignotas in cotidianis communibus que sermonibus expromenti: 'Curius' inquit 'et Fabricius et Coruncanius, antiquissimi viri, et his antiquiores Horatii illi trigemini plane ac dilucide cum suis fabulati sunt neque Auruncorum aut Sicanorum aut Pelasgorum, qui primi coluisse Italiam dicuntur, sed aetatis suae verbis locuti sunt', Macrob. I. 5. 1: Turn Avienus aspiciens Servium: 'Curius', inquit, 'et Fabricius et Coruncanius, antiquissimi viri, vel etiam his antiquiores Horatii illi trigemini plane ac dilucide cum suis fabulati sunt: neque Auruncorum aut Sicanorum aut Pelasgorum, qui primi coluisse in Italia dicuntur, sed aetatis suae verbis loquebantur: tu autem proinde quasi cum matre Euandri nunc loquare, vis nobis verba multis iam saeculis oblitterata revocare, ad quorum congeriem praestantes quoque viros, quorum memoriam continuus legendi usus instruit, incitasti. 37 Cic. Cato maior 13. 43: Quod ex eo audientes M'. Curium et Ti. Coruncanium optare solitos ut id Samnitibus ipsi que Pyrrho persuaderetur, quod facilius vinci possent, cum se voluptatibus dedissent. Su questo aspetto F. D’Ippolito, Sulpontificato, 133; I giuristi e la citta, 36. II passo ё stato collocato tra i Detti di Tiberio Coruncanio (vedi tavola finale) nonostante la diverse versione dell’episodio data da Plutarco (Pyrr 20) che attribuisce a Fabrizio I’opinione che sarebbe positive per i Romani che Pirro e i Sanniti si convincessero a praticare le dottrine di Epicure. 38 De orat. 3. 15. 56: Hine illi Lycurgi, hinc Pittaci, hinc Solones atque ab hac similitudine Coruncanii nostri, Fabricii, Catones, Scipiones fuerunt, non tarn fortasse docti, sed impetu mentis simili et voluntate. 39 Cfr. Cic. Cato maior 13. 43 per la conoscenza di Epicure da parte di Coruncanio. 40 Cic. Lael. 5. 18 (cit. nt. 16). 41 Sen. Ер. 114. 13. Multi ex alieno saeculo petunt verba, duodecim tabulas loquuntur. Gracchus Ulis et Crassus et Curio nimis culti et recentes sunt, ad Appium usque et Coruncanium redeunt, cfr. Gell. I. 10. 1; Macrob. Sat. I. 5. I. 42 Cic. De nat. deor. 3. 2. 5: Sed cum de religione agitur, Ti. Coruncanium P. Scipionem P. Scaevolam pontifices maximos, non Zenonem aut Cleanthen aut Chrysippum sequor, habeo que C. Laelium augurem eundem que sapientem quern potius audiam dicentem de religione in ilia oratione nobili quam quemquam principem Stoicorum; ibid. 1.41. 115-116: «At etiam de sanctitate de pietate adversus deos libros scripsit Epicurus». At quo modo in his loquitur: ut <Ti. > Coruncanium aut P. Scaevolam pontifices maximos te audire dicas, non eum qui sustulerit отпет funditus religionem nec manibus ut Xerses sed rationibus deorum inmortalium templa et aras everterit. 43 Cic. De domo 5. 139: Quae si omnia e Ti. Coruncani scientia, qui peritissimus pontifex fuisse dicitur, acta esse constarent, aut si M. Horatius ille Pulvillus, qui, cum eum multi propter invidiam fictis religionibus impedirent, restitit et constantissima mente Capitolium dedicavit, huius modi alicui dedicationi praefuisset, tamen in scelere religio non valeret... 44 La segnalazione ё stata fatta nella recensione all’opera di Sini, A quibus iura civibus praescribebantur, citata alia nt. I, da M. Fusco, in Index 25, 1997, 630. '*
78 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО del consolato di Tiberio Coruncanio, perche questo tipo di tassazione doganale era di competenza dei consoli о dei pretori. II riferimento alia maiestas spreta, a cui forse pud aggiungersi populi romani, suggerisce I’idea di un intervento effettuato in qualita di magistrato per una occasione particolare in cui era stata in qualche modo violata, appunto, la maesta del popolo romano. Al periodo del pontificate massimo risalgono gli altri responsi, che hanno come comune denominatore il fatto di introdurre delle innovazioni. Coruncanio introduce una nuova norma in materia di obbligo ai sacra in caso di eredita, stabilendo che chi aveva acquistato tanto quanto (tantundem) tutti gli eredi fosse vincolato ai culti famigliari45 46 47 48, sancendo in questo modo il • • • 46 principio sacra cum pecunia . 3.2. Feriae praecidaneae II testo relative alle feriae praecidaneae non viene riportato tra i frammenti di Tiberio Coruncanio nelle raccolte di Huschke e di Bremer, ma ё stato incluso da Sini nella sua raccolta. Propterea verba Atei Capitonis ex quinto librorum, quos de pontificio iure composuit, scripsi: Tib. Coruncanio pontifici maxima feriae praecidaneae in atrum diem inauguratae sunt. Collegium decrevit non habendum religioni, quin eo die feriae praecidaneae essent4i. Gellio trascrive una citazione testuale tratta dal quinto libro del de iure pontificio di Ateio Capitone49, che Sini attribuisce interamente a Tiberio Coruncanio seguendo una diffusa interpretazione del passo che vede nel pontefice 1’artefice de\\'inauguratio delle feriae praecidaneae50 51. Propongo invece di interpretare il riferimento di Capitone al suo pontificato massimo come puramente temporale: «Durante il pontificato massimo di Tiberio Coruncanio viene effettuata una inauguratio di feriaepraecidaneae in un dies ater, il coliegio dei pontefici interpellate decide che non ci si doveva fare scrupolo a tenere in quel giomo tali feriae». 11 pontefice massimo ed il coliegio sono chiamati a pronunciarsi sulle conseguenze di una inauguratio effettuata da chi era competente in materia, ovvero presumibilmente da un augure, di una cerimonia sacra, le feriaepraecidaneae, destinata ad un dies ater. Spettava agli auguri di norma 1’inaugurazione di cerimonie sacre per accertare, tramite la lettura di segni predeterminati, la volonta degli dei rispetto al dies5'. Sulla base di tale interpretazione proponiamo percio come response di Tiberio Coruncanio la sola parte finale del testo da collegium decrevit a essent. Sciolto questo node interpretativo, restano le oscurita di un testo che richiama una vicenda non altrimenti conosciuta e una cerimonia le cui tracce erano scomparse ai tempi di Gellio, e di Cic. De leg. 21. 52: (BREMER, I, fragm. 2, p 8; SINI. fragm. 3, p. 88) Placuit P. Scaevolae et Ti. Coruncanio, pontificibus maximis. item que ceteris eos, qui tantundem caperent, quantum omnes heredes, sacris alligari. 46 F. D’Ippolito. Sul pontificato, 140-143; / giuristi e la citta, 47—48; F. Sini, A quibus iura civibus praescribebantur. 95-99. Sul passo fondamentale e ancora E. F. BRUCK, Ober Romisches Recht in Rahmen der Kulturgeschischte, Berlin - Gottingen - Heidelberg 1954, 24 ss.; G. FRANCIOSI, «Usucapio pro herede». Contributo allo studio dell’antica hereditas, Napoli 1965, 103 ss; 110 ss.; 136 ss. 47 A quibus iura civibuspraescribebantur, fragm. 1, p. 88. 48 Gell. 4. 6. 10. 49 Nel suinmariuin Gellio sembra annunciare una spegazione data da Capitone al nome di feriae praecidaneae, che poi non si trova. 4. 13 atque ibi enarratum .. quod Capita Ateius ferias quasdam ’praecidaneas’ appellavit. Nelle raccolte di testi giurisprudenziali il frammento t attribuito a Capitone: L. STRZELECKI, C. Atei Capitonis Fragmenta, Wratislaviae 1960,/ragw 10, p. 33. 50 A BoUCHE-LECLERCQ, Lespontifes de I’ancienne Rome Etude histonque sur les institutions religieuses de Rome, Paris 1871. 127; F. SlNI, A quibus iura civibus praescribebantur, 92-93. 51 P. Catalano, Contribute allo studio del diritto augurale, Torino I960. 353; sulla inaugurazione di questa ed altre cerimonie 57 ss.
Г. ВИАРЕНГО 79 cui probabilmente gia al tempo di Capitone restava solo il responso «memorabile» del coliegio guidato da Tiberio Coruncanio52. I dies atri erano i giomi che seguivano le Calende, le None e le Idi, ed inoltre il dies Alliensis e i giomi di apertura del mundus. Non erano segnalati nei calendar! con simboli particolari, ma dovevano essere noti a tutti. La loro origine viene fatta risalire dalla tradizione al tragico episodio della sconfitta subita dall’esercito romano per opera dei Galli53. Il dies Alliensis era stato preceduto da un sacrificio effettuato in un giomo successivo alle Idi; per questo motivo i pontefici avevano decretato la quality di giomi «neri» a questi giomi, estendendola anche agli altri giomi, ovvero quelli successivi alle None e alle Idi54. Appartengono alia categoria dei dies religiosi55, ma differiscono da questi регсЬё in essi devono essere evitati sia i riti privati che quelli pubblici56. Nei dies atri non si poteva fare alcun sacrificio utile57, e tale limite si riferiva sia ai culti privati che a quelli pubblici; nei dies religiosi vigeva solo il primo divieto58. La decisione di Tiberio Coruncanio e del collegio costituisce una deroga alle regole pontifical! concementi i dies atri. L’indagine sulle motivazioni di questa scelta devono muoversi necessariamente in diverse direzioni; innanzitutto deve essere precisato il significato delle feriae praecidaneae. La citazione di tali feriae non ha riscontri altrove, mentre 1’aggettivo praecidaneus ricorre per designate talune vittime sacrificali, come dichiara lo stesso Gellio; praecidaneae hostiae dicuntur quae ante sacrificia solemnia pridie caeduntur59. Su questa definizione gelliana si fonda, credo, 1’ipotesi risalente che siano da identificarsi con dies pridie ferias publicas, qui partim feriati erant60. Ben presente agli annalisti, ai grammatici e agli eruditi ё il rito della praecidanea porca che fa parte del culto di Cerere. Nel De agri cultura di Catone vengono descritti tutti gli atti religiosi che devono essere compiuti dal contadino e dalla moglie per rendere propizio il raccolto61. L’offerta della porca praecidanea a Cerere ё un adempimento che riguarda il contadino proprietario e che ё di grande importanza per il suo fondo. A Cincio Alimento, citato in un frammento mutilo da Festo, risale il collegamento, mancante in Catone, della praecidanea о praecidaria porca con il rito di purificazione della familia funesta, ovvero della famiglia contaminata dalla morte di un congiunto quando non siano stati compiuti i necessari adempimenti62. Anche Gellio ricorda un rito antico di immolazione a Cerere di una porca 52 Gell. 4. 6. 9: Sed porcam et hostias quasdam 'praecidaneas', sicuti dixi, appellari volgo notum est, ferias 'praecidaneas' dici id, opinor, a volgo remotum est. 3 Liv. 6. I. 11-12; Gell. 5. 17. 1-2. (si basa su Verrio Flacco); Macr. Sat. I. 16.21-24. 54 A. K. M1CHELS, The Calendar of Roman Republic, Princeton 1967, 65-66; P. BR1ND’AMOUR, Le Calendrier rornain, Ottawa 1983, 230-231. 55 Fest. 348 (Lindsay); Cic. adAtt. 9. 5. 2 56 Liv. 6. I. 12; Gell. 5. 17.2; Macr. Sat. I. 16.25. 57 Verrio Flacco riportato da Gell. 5. 17. 2: Pontifices decreverunt nullum his die bus sacrificium recte futurum. Cfr. Liv. 6. 1. 12. 58 Sul punto per tutti A. K. MtCHELS, The Calendar, 64-65. 59 Gell. 4. 6. 7. 60 M. Kretzer, De romanorum vocabulis pontificalibus, Dissert. Halis Saxonum 1903, 64. G. ROWOLDT, Librorum pontificiorum romanorum de caerimoniis sacrificiorum reliquae. Dissert. Halis Saxonum, 1906, 54; G. W1SSOWA, Religion und Kultus der Romer, Mlinchen 19122, 372. 61 Cato. 134. I: Prius quam messim facies, porcam praecidaneam hoc modo fieri oportet: Cereri porca praecidanea porco femina, prius quam hasce fruges condantur, far, triticum, hordeum, fabam, semen rapicium. Thure, vino lano lovi lunoni praefato, prius quam porcum feminam immolabis. , 134. 3 postea porcam praecidaneam immolato. Un accenno alia iniziazione del culto di Cerere tramite I’immolazione di porci in Varr. De re rust. 2. 4. 9. 62 Fest. 242 (Lindsay). <Praecidanea porca prod>ucta syllaba <secunda pronuntianda est> ... ut ait L. Cin<cius>... t familiae pur<gandae causa> ... praecidanea dicitur. II testo si pud confrontare con Paul. Fest. 250 (Lindsay): Praecidanea agna vocabatur, quae ante alias caedebatur. Item porca, quae Cereri mactabatur ab eo, qui mortuo iusta non fecisset, id est glebam non obiecisset, quia mos erat eis id facere, priusquam novas fruges gustarent.
80 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО praecidanea a titolo di espiazione о per la mancata purificazione о per qualche irregolarita nel corso del rito svolto6’. Purificare le impurita relative alia sepoltura e rendere propizio il raccolto sono due aspetti che si sovrappongono e si intrecciano, come evidenzia una fonte tarda, il grammatico Mario Vittorino: Non est, ut emendastis, ‘porca praecidanea’, sed ‘praecidaria’, quae frugum causa immolatur. Qui iusta defuncto non fecerunt aut in faciendo peccarunt, his porca contrahitur, quam omnibus annis immolari oporteat, antequam novam <frugem>, quae dapem mereat, de suo capiant; ‘praecidaria’ dicta, quod ante caeditur, quam frugem capiantM. Era in origine un culto privato che serviva come mezzo principale di purificazione della contaminazione dei congiunti dei defunti, per espiare una qualche negligenza nel rito funebre* 64 65. Spettava ai pontefici comunicare, insieme con 1’indicazione del mezzo di espiazione, anche il rituale della sua esecuzione, che veniva celebrato prima del raccolto. Dalia esecuzione di questo sacrificio caso per caso attraverso il lavoro dei pontefici si pervenne ad una generalizzazione della cerimonia: il rito veniva svolto anche quando non c’era bisogno di espiare la morte di un famigliare. 11 significato originario del rito si ё ad un certo momenta perduto. Per questo motivo Catone e Festo citano solo Cerere, mentre Varrone (citato da Nonio) piii fedele alle origini, fa riferimento sia a Tellus che a Ceres, 'quod humatus non sit, heredi porca praecidanea suscipienda Telluri et Cereri. Aider familia pura non est66. La relazione di Ceres col mondo dei morti ё spiegabile con 1’identificazione della divinita con la terra, che accoglie il grano come accoglie i morti; il culto di Cerere non aveva come scopo i morti, ma la salvaguardia delle messi destinate ai vivi67 68. Si riconduce il rito a culti plebei регсЬё erano oggetto di tale religio i sepolcri ad inumazione, tipici appunto dei plebei, mentre i patrizi usavano piuttosto 1 incinerazione . Le feriae praecidaneae si identificano dunque con la praecidanea porca, divenuta uno dei sacra popularia praticati da tutti i cittadini69 70: Popularia sacra sunt, ut ait Labeo, quae omnes cives faciunt, nec certis familiis adtributa sunt: Fornacalia, Parilia, Laralia, porca praecidania’6. L’espressione feriae praecidaneae rappresenta una sintesi di feriae in quibus hostiae praecidaneae immolabantur71. Possono essere a questo punto indagate, se non altro formulando delle ipotesi, le ragioni che hanno condotto Tiberio Coruncanio a non sanzionare I inauguratio in atrum diem. Gell. 4. 6. 8. Porca etiam praecidanea appellata, quam piacuti gratia ante fruges novas capias immolare Cereri mos fuit, si qui famtliam funestam aut non purgaverant aut aliter earn rem, quam oportuerat procuraverant. B. Albanese {Brevi studi di diritto romano Una norma arcaica in tema di doveri sacrali dell’erede, in Annali del Seminario giuridico di Palermo 42, 1992, 115 ss.) ha definito le omissioni conipiute dai famighari del defunto come una faltispecie di illecito sacrale; I’obbligo di immolare la porca praecidanea sarebbe una sanzione lieve per punire tati illeciti. 64 Art. Gramm., 1, p 2470 (Putsch.) 65 Sulla evoluzione del culto G Rohde, Die Kultsatzungen der Romischen Pontifices, Berlin 1936. 90-91. 66 Non. 240 (Lindsay). 67 D. SABBATUCCI, L'edilita romana: magistratura e sacerdozio, in Memorie dell'Accademia nazionale del Lincei ser. VIII, 6, 1954,312-314 68 Ibid , 314. 67 CATALANO, Contribute. 352 accetta I'ipotesi gia formulata da Valeton (1889) Ibid, cit.; F. D’Ippolito, Sul pontificato, 131,/ giuristi e la citta, 44. 70 Fest. 298 (Lindsay). 71 P. PrEIBISCH. Quaestiones de libris pontificiis. Vratislaviae 1874, 32, le identifica con feriae privatae quae ruri ante messem habebantur; A. BoUCHE-LECLERQ, Inauguratio. in Dictionnaire des antiquites grecques et romaines 3, Paris 1898, 440.
Г. ВИАРЕНГО 81 D’Ippolito ha posto in rilievo come la difesa della inauguratio possa rivelare I’interesse del primo pontefice massimo plebeo per i culti plebei e la capacita di influenzare in tai senso le decision! del collegio72. Sini, riconducendo I’inauguratio a Tiberio Coruncanio, ha ipotizzato che il collegio, per garantire la validita dell’operato del pontefice massimo, ha assimilato I’azione di chi ha inaugurate agli atti compiuti in violazione di divieti giuridico-religiosi dal Г insciens о dall'imprudens. il diritto pontificio ne considerava validi gli effetti anche in presenza del vizio73. Questa ipotesi, nella prospettiva da noi assunta, potrebbe essere valida se fosse stato un private, un cittadino qualsiasi, ad operare. La formula del ver sacrum riportata da Livio, include tra le clausole la validita di un sacrificio compiuto in un dies ater se il praticante ne era inconsapevole74. Nel 2 I 7, Q. Fabio Massimo, nominate dittatore per la seconda volta, aveva attribuito la sconfitta subita presso il Iago Trasimeno a pratiche religiose non svolte adeguatamente dal console75. Furono interpellati i decemviri sacris faciundis che, consultati i libri Sibillini, suggerirono il rinnovo di voti e nuove dedicationes, pubbliche preghiere e I’offerta di un ver sacrum ed il pontefice massimo procedette subito a consaltare il comizio per la sua approvazione76. La clausola pud essere messa in collegamento con la decisione di Tiberio Coruncanio come esempio di possibili deroghe alia regola generale del divieto di fare sacrifici nei dies atri, deroghe che, come in questo caso, venivano suggerite da circostanze politico-religiose particolari e che venivano fatte per tutti. Se accettiamo questa ipotesi dobbiamo identificare le feriae praecidaneae con sacrifici privati. E’ difficile credere che una inauguratio pubblica fosse fatta per errore о per inconsapevolezza da esperti quali gli auguri, anche nel caso di feriae conceptivae, che, in tutti i casi, non potevano essere ignorate da esperti77. Non sappiamo in quale epoca la regola deU’/wsc/ms sia entrata a far parte della formula votata dai comizi; colpisce invece la connessione di essa con un personaggio legato per tradizioni famigliari a Tiberio Coruncanio, ovvero Q. Fabio Massimo Verrucoso, poi Cunctator, piii volte console, che ricopri la carica di augure a partire dall’eta di dieci anni e per svariati decenni, ed in seguito quella di pontefice, personaggio chiave nelle vicende politico-religiose, che vanno dal 265 al 20378. Egli ё stato uno dei due «dedicatori» di templi che erano sia magistrati che membri del collegio79 80. Le due dittature ricoperte furono motivate anche da necessita religiose sospette, probabilmente usate a favore di se stesso e della sua gensw. Perlomeno un periodo della sua attivita di augure era coinciso con il pontificato massimo di Tiberio Coruncanio. La sua parentela con Fabio Massimo Rulliano legato a Coruncanio da rapporti politici e personali induce a pensare che esistessero tra il pontefice massimo plebeo e il giovane rappresentante della piu importante famiglia romana del tempo buone relazioni e collaborazioni. 72 F. D’Ippolito, Sulpontificato, 131; 1 giuristi e la citta. 44. 73 F. Sini, A quibus iura civibus praescribebantur, 93—94. 74 Liv 22. 10. 6: si atro die faxit insciens, probe factum esto. 75 Liv. 22. 9. 7. Un accenno alia vicenda in Polibio, 3. 87. 6-9. A. Lippold, Consules, Bonn 1963, 155, 342 ss. Era pontefice massimo L. Comelio Lentulo, succeduto a L. Cecilio Metello nel 221, che, a sua volta, era diventato pontefice massimo dopo la scomparsa di Tiberio Coruncanio. G. J. SZEMLER, The Priests, 70; F. SINI, A quibus iura civibus praescribebantur, 109-112. Sul ver sacrum G. DUMEZIL, La religion romaine archa'tque, Paris 1966, 459—460. 77 Sulla distinzione delle feriae Varro de I. I. 6. 25; Macr. Sat. I 16 4-8. 78 Liv. 30. 26. 7; G. J. SZEMLER, The Priests, 1972, 68, n. 10, 79 ss., 89 ss. 87 ss. 79 G. J. SZEMLER, The Priests. 79, nt. 7. 80 G. J. SZEMLER, The Priests, 92; H. H. Scullard, Roman Politics, Oxford 1973, 9, 31 -ss.
82 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО Una pronuncia del pontefice Fabio Massimo Serviliano, appartenente per adozione alia famiglia dei Fabi81, riportata nei suoi Annales82 83, negava validita alle parentationes che si svolgevano atro die sulla base della motivazione che la qualita del giomo era contrastante con I’invocazione di Giano e Giove81. 11 termine parentatio fa riferimento ai parentalia, i servizi funebri alle tombe dei parenti defunti che si svolgevano dalle idi di febbraio fino al 22 dello stesso mese. Erano dies religiosi*4. Avevano inizio con il 13 febbraio, indicato da Ovidio, in contrasto con una diffusa tradizione, come il giorno in cui cadeva 1’anniversario della disfatta dei Fabi al Cremera85. Il dies Cremerensis cadeva invece, insieme con il dies Alliensis, al 18 luglio86. Per spiegare 1’apparente contraddittorieta di una fonte precisa e attendibile, e stata avanzata 1’ipotesi che la data trovasse un fondamento risalente e riflettesse una realta che Ovidio desiderava recuperare, ovvero quella di un culto famigliare dei Fabi che ricordavano 1’antico sacrificio degli avi. In altre parole il 13 febbraio si sarebbe svolta la commemorazione privata della famiglia, parentatio, entrata a far parte del calendario ufficiale fino ad una certa epoca87. Se era possibile per i Fabi imporre una loro commemorazione come ricorrenza pubblica e come dies ater, e possibile pensare che i loro interessi famigliari о politici possono aver suggerito e influenzato anche 1’intervento di Tiberio Coruncanio nel confermare la liceita religiosa delle feriae praecidaneae. 3.3. Hostiae purae bidentes La particolareggiata identificazione delle qualita delle vittime sacrificali, che variava a seconda del tipo di rito da svolgere, era una importante materia di competenza del collegio dei pontefici e teneva conto innanzitutto della specie, dell’eta e, in taluni casi, del colore del mantello degli animali88 89 90. E i riti nella Roma arcaica erano indispensabili nel rapporto tra dei e uomini e tra uomini, nelle res divinae e nelle res humanae, per «evidenziare» di volta in volta lo ius e il fas, ovvero il «giusto», la regola da seguire per ottenere il favore della singola divinita e 1’efficacia, giuridica e non, del singolo atto. Sul delicato tema degli animali destinati ai sacrifici si e conservata, nel libro VIII della Storia naturale di Plinio il Vecchio, una pronuncia di Tiberio Coruncanio: Coruncanius ruminales hostias, donee bidentes fierent, puras negavit*4. • Il response di Tiberio Coruncanio riguarda la problematica della individuazione delle hostiae ruminales purae che, secondo 1’autorevole pontefice, sono tali unicamente quando giungono ad essere bidentes40. L’apparente chiarezza del contenuto della regola si scontra con la difficolta di determinate quali siano le vittime bidenti. Il problema si chiarisce tramite il G. J. Szemler, The Priests. 120: era stato adottato da Quinto Fabio Massimo nipote di Q. Fabio Massimo Verrucoso 82 Sembra aver composto oltre agli Annales anche un’opera di diritto pontificio: M. BreTONE, Tecniche e ideologic. 10-1 I, 55. 83 Macr. Sat. I. 16. 25 = Peter, HRR.2 fragm. 4: Sed et Fabius Maximus Servilianus pontifex in libro duodecimo negat oportere atro die parentare, quia tunc quoque lanum lovemque praefari necesse est, quos nominari atro die non oportet. 84 D. SabbatUCCI, La religtone di Roma antica, Bologna 1939, 47 ss. 85 Fast. 195-242. 86 Varr. De I. lat. 6. 32; Paul I Fest. 6 (Lindsay); Fest. 348 (Lindsay); Macr. Sat. 1.16. 27. 87 ’ L’ipotesi e la discussione in A. FrasCHETTI, Ovidio, i Fabi, e la battaglia del Cremera, in Melanges de I’Ecole fran<;aise de Rome 110, 1998. 2, 743 ss. 88 Sulla distinzione delle vittime Cic. De leg 2. 29. 89 Plin. maior. Nat. hist. 8. 77. 206. 11 testo 6 inserito nelle raccolte dei frammenti di Tiberio Coruncanio: F. P. BREMER, lurisprudentiae antehadrianae quae supersuni, 1, Lipsiae 1896, fragm. 1, p.8; F. S1NI, A quibus iura civibus praescribebantur, fragm. 1, p 87. 90 Plin. maior. Nat. hist. 8. 77. 206.
Г. ВИАРЕНГО 83 confronto con un’ampia discussione dedicata da Gellio proprio al significato di hostiae bidentes9'. La lettura di un verso tratto dal libro VII dell’Eneide— centum lanigeras mactabat rite bidentis'~ - fatta in pubblico da un insegnante, chiamato a Brindisi come esperto di lingua latina, provoca Gellio, spesso critico verso i grammatici di professione о che si improvvisano tali* 92 93, a dimostrare 1’ignoranza del litterator mettendolo alia prova sulla etimologia della parola bidentes', costui mostra di non conoscerla, dichiarando, con scarsa inventiva, che derivava dal fatto che le pecore avevano due soli denti94. In realta neppure 1’erudito doveva conoscere la derivazione del termine, perche ё costretto a svolgere una ricerca tra le fonti a sua disposizione: Nigidius in libro, quern de extis composuit, ‘bidentes’ appellari ait non oves solas, sed omnes bimas hostias, neque tamen dixit apertius, cur bidentes. Sed, quod ultro existumabamus, id scriptum invenimus in commentariis quibusdam ad ius pontificum pertinentibus 'bidennes ’ primo dictas d littera inmissa quasi biennes, turn longo usu loquendi corruptam vocem esse et ex bidennibus bidentes factum, quoniam id videbatur esse dictu facilius leniusque. Hyginus tamen Julius, qui ius pontificum non videtur ignorasse, in quarto librorum, quos de Vergilio fecit, ‘bidentes’ appellari scripsit. hostias, quae per aetatem duos dentes altiores haberent. Verba illius ipsa posui: Quae bidens est inquit hostia, oportet habeat dentes octo, sed ex his duo ceteris altiores, per quos appareat ex minore aetate in maiorem transcendisse95. Nigidio Figulo identifica il termine hostiae bidentes con hostiae bimae, afferma ciod che gli animali destinati ai sacrifici che richiedono come requisite il fatto di essere «bidenti» hanno due anni di eta; la qualita dei denti coincide con I’etA dell’animale. Tali caratteristiche si riscontrano secondo Nigidio in una categoria di animali piu ampia delle sole pecore, non meglio specificata nel passo, ma evidentemente implicita per 1’autore. La precisazione che hostiae bidentes non si riferisce alle sole oves, implica la consapevolezza da parte dello studioso che, ai suoi tempi - intomo agli anni 50 della Repubblica- tale significato ristretto fosse piii difTuso, o, meglio ancora, che il significato piu ampio fosse in disuso. Conferma tale impressione una ricerca effettuata personalmente sulle fonti: sul finire dell’ultimo secolo della Repubblica, come anche nell’eta imperiale il termine bidentes era usato comunemente tra i poeti - in particolare da Virgilio - come sostantivo sinonimo di pecore96 97. Nigidio Figulo doveva percid basarsi su una fonte risalente, sulla cui identificazione discuteremo piu avanti. Dopo Figulo, la ricerca di Gellio si sposta ai commentarii ad ius pontificum pertinentes dai quali dice di avere ricavato 1’informazione che 1’introduzione della lettera «d» ha provocato la trasformazione della parola originaria biennes in bidennes, che 1’uso ha trasformato in bidentes. Le doti filologiche dell’erudito, basate su una specifica competenza nell’ans grammatical, sembrano in questo caso dissolversi, регсЬё tale mutamento fonetico non ё documentato. E’ difficile credere che 1’errore sia imputabile ad un commento allo ius pontificium come quello di Labeone о di Capitone; forse erano arrivati nelle mani di Gellio dei commentarii di scarso Gell. 16. 6. D. I. 2. 2. 35, 38, Pomp. /. sing, ench.: 92 Virg. Aen. 7. 93. 93 F. CAVAZZA, Gellio grammatico e i suoi rapporti con Z’ars grammatica romana, in The History of Linguistics in the classical Period, ed. D. J. Taylor, Amsterdam - Philadelphia 1987, 86; 97-99. 94 Gell. 16.6. 1-12. 95 Gell. 16. 6. 12-15. La digressione gelliana e riportata fedelmente anche in Macr. Sat. 6. 9. 5-7. 96 Diversamente M. KRETZER, De Romanorum, 71, per cui bidentes fa riferimento solo alia dentatura e non all’eta; ma vedi invece le puntuali osservazioni di M. A. KUGENER, Hostia bidens, in Melanges Paul Thomas, Bruges 1930, 493 ss.; in partic. 496. 97 F. CAVAZZA, Gellio grammatico, 85-105.
84 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО valore. Е’ sicuro perd che nel secondo secolo dell’Impero la memoria dell’origine del rapporto tra le due parole si era completamente perduta. La motivazione del passaggio da biennes о bimae a bidentes la troviamo nel commento all’Eneide di Giulio Igino e permette di riconoscere I’elemento di connessione tra i due termini: la vittima bidens deve avere otto denti, due dei quali devono risultare visibilmente piii lunghi degli altri in quanto sono il segnale dell’eta della vittima stessa98 99. Questa spiegazione ё confermata dalle odierne conoscenze etimologiche e naturalistiche". 11 momento della seconda dentizione in cui diventano permanent! due incisivi lunghi della mandibola inferiore viene raggiunto da alcuni animali, appunto appartenenti alia categoria dei ruminanti, all’incirca in due anni. Essi dovevano aver raggiunto I’etA giusta per essere adatti ai sacrifici pubblici100. Queste erano le caratteristiche delle ruminales hostiae del response di Tiberio Coruncanio. Gli animali che rispondevano ai requisiti erano i buoi e le pecore, largamente adoperati nei sacrifici; mentre se ne discostavano i suini, altri animali usati frequentemente per i sacrifici, a cui crescevano due incisivi prominent! nella mandibola superiore in un tempo piii lungo101. E tuttavia lascia perplessi I’esclusione dei suini; a favore di una loro inclusione tra le vittime «bidenti» depone la sezione del libro VIII di Plinio il Vecchio, in cui ё inserito il response di Coruncanio. II libro tratta sistematicamente di tutti gli animali, domestic! e non, per categoria102 e il paragrafo in questione ё inserito nella trattazione dei suini103. Possiamo forse accettare la testimonianza di Gellio sulla maggiore antichitA di biennes о bimae rispetto a bidentes, quest’ultimo termine sembra appartenere ad un linguaggio e ad una modalita piii contadina di identificazione dell’eta dei ruminanti104 e potrebbe essere state adottato per la prima volta da Tiberio Coruncanio. L’origine plebea, e quindi piii vicina al linguaggio popolare, e la sua politica di apertura verso una difiusione del sapere giuridico- sacrale ne giustificherebbero la scelta. Quale ё stata la fonte da cui Nigidio Figulo ha tratto le sue precise conoscenze e per quale tramite ё arrivata la pronuncia di Tiberio Coruncanio a Plinio il Vecchio? Suggerisco 1’ipotesi che Nigidio utilizzava la pronuncia del pontefice massimo e che abbia fatto da tramite per I’inserimento della stessa nella Naturalis Historia. Le opere dell’eclettico studioso costituiscono una fonte a cui Plinio ricorre frequentemente105. GiA Miinzer106 aveva avanzato 1’ipotesi che Nigidio Figulo fosse il tramite del response di Tiberio Coruncanio регсЬё il paragrafo in cui ё citato ё preceduto da una citazione nigidiana che verte sulla dentatura Serv tn Aen. 4. 57: «Bidentes» autem dictae sunt quasi biennes, quia neque minores, neque maiores licebat hostias dare. Sunt etiam in ovibus duo eminentiores dentes inter octo, qui non nisi circa bimatum apparent: nec in omnibus, sed in his quae sunt aptae sacris, inveniuntur; cfr. ibid. 6. 39. Alle pecore con due denti piii lunghi fanno riferimento anche Paul Fest. 30 (Lindsay) e Isid., Origin. 12. 1. 9 (Lindsay): Ex Us (ovibus) quasdam bidentes vacant, eo quod inter octo dentes duos altiores habent, quas maxime gentiles in sacrificium vocabant. 99 ' ROHDE, Die Kultsatzungen, 165; A. ERNOUT- A. MeiLLET, Dictionnaire Etymologique de la langue latine, Paris 1959 (IV ed ), 169; Kugener, Hostia bidens. 497. 100 Per la destinazione delle hostiae maiores vedi M. KRAUSE, Hostia, in Real-Encyclopadie der classischen Altertumswissenschaft, Suppl. 5, 247. 101 KUGENER, Hostia bidens, 497—498. 10" 1. BONA, Natura terrestrium (Plin. Nat. hist. I'll!), Genova 1991, 7-17; cfr. L. BODSON, Le teimognage de Pline L Ancien sur la conception romaine de Tanimal, in L animal dans Tantiquite, edd. B. Cassin - J. L. Labarridre, Paris 1997, 329-331. 103 1. Bona, Natura terrestrium, 15. 104 Anche Gellio per bocca del grammatico ignorante afferma che la conoscenza del momento della dentizione negli animali fa parte della culture contadina: «ea potius. quae ex grammatico quaerenda sunt; nam de avium dentibus opiliones percotantur». 105 Plin. maior. Nat. hist. 1. l.p. 20. 14, p. 22. 16, p, 25. 31. p. 29. 28; p. 33. 17; p. 39. 11; p. 53. 3; p. 100. 4; p. 101. 3; 6. 1.217. 7; 7.2.66. 17; 8. 2. 223. 8; 9. 2. 185. 11; 10. 2.37. 1; 10. 2. 39. 17; 10. 2. 106. 1, 11.2. 97. 20; 11.2. 140. 13; 16. 3. 25. 2; 29. 4. 69. 15, 138. 15; 30. 4. 84. 6. 106 F. MUNZER, Beitrage zur Quellenkritik der Naturgeschichte des Plinius, Berolini 1897, 356 s.; 1’ipotesi e accolta da G. ROWOLDT, Librorum, 25-26 e da M. Kretzer, 1903, 26. Su Gellio e Nigidio Figulo F. D’lPPOLITO, I giuristi e la citta, 115.
Г. ВИАРЕНГО 85 posseduta dai porcellini fin dalla nascita, tematica pertinente anch’essa, come il response del pontefice massimo plebeo, alia materia sacrificale107 108,. II De extis ё un trattato specialistico sullo studio delle viscere degli animali sacrificati e, come tale, necessitava di fonti di diritto pontificale. A quest’opera ё attribuito nelle raccolte di Swoboda e Funaioli un solo altro frammento, concemente lo stesso tenia, che era evidentemente ben conosciuto da Nigidio: Et Nigidius Figulus bidental vocari, quod bimae pecudes immolenturwi. Il De extis non ё I’unica opera dedicata ai temi del sacro daU’eclettico pensatore che ha scritto sulla materia augurale - De augurio, De augurio private - e una trattazione in 20 libri sugli dei che si occupava anche di culti e di cerimonie109. Il tramite di un sapere cosi specialistico devono essere stati i Commentari pontifical!, gli stessi che leggeva Cicerone110, e una pronuncia in particolare che faceva riferimento alle hostiae bidentes, termine esplicitamente rivelatore della modalita di accertamento da parte dei pontefici delle vittime sacrificali purae appartenenti alia classe dei ruminanti. Indaghiamo ora i motivi dell’interesse di Nigidio Figulo per le pronunce di Tiberio Coruncanio. Era una persona molto colta, pitagorico convinto, mago e profondo conoscitore di problemi astrologici111. Contemporaneo di Varrone pratied come lui la grammatica, ma ebbe meno successo per la sottigliezza delle sue interpretazioni112. Sappiamo che gli scritti di Nigidio sono stati adoperati da Varrone113. Era partigiano di Pompeo, esiliato da Cesare per questo. I rapporti amichevoli con Cicerone sono ben documentati e si basavano sia sulla comune scelta politica sia sui comuni interessi culturali. Cicerone di lui diceva che aveva fatto rivivere la filosofia italica dei Pitagorici114. Al momento della morte di Nigidio, avvenuta durante i’esilio a cui Cesare lo aveva condannato, I’oratore si apprestava a perorare la sua causa in Senato115. L’importanza di questo erudito-filosofo in eta successiva ё documentata da una vita Negidii scritta da Svetonio, e purtroppo perduta, attinta verosimilmente da Cicerone116. Le opere di varia natura da lui composte117 presentano caratteri comuni tipici della culture pitagorica come un gusto spiccato per le ricerche etimologiche, una attenzione forte per le parole che non era puramente grammaticale, ma scaturiva da aspetti mistici: le parole erano viste come simboli e come tali dovevano essere accuratamente indagate118. 11 punto di partenza delle sue ricerche ё lo studio della lingua arcaica. Gli interessi di Nigidio e la sua formazione pitagorica, oltre a giustificare ampiamente I’uso dei responsi di Tiberio Coruncanio, suggeriscono anche la fedelta alia autorevole fonte. Si pud concludere dicendo che anche in materia di vittime sacrificali Tiberio Coruncanio ё stato elaboratore di regole che si imposero per molto tempo. Plin. maior. Nat, hist. 8. 77. 205: Diebus X circa brumam statim dentatos nasci Nigidius tradit. Deriva probabilmente da Nigidio Figulo anche il passo immediatamente precedente a quello relativo alle ruminales hostiae che si occupa di hostiae purae: Suis fetus sacrificio die quinto purus est, pecoris die I'll, bovis XXX (Plin. maior, Nat. hist. 8. 77. 206). 108 Non. 53. 23 s. (Lindsay); Swob, fragm. 81, p. 92; GRF. fragm. 39 a, p. 176. Cfr. Paul Fest. 30 (Lindsay) in cui btdental viene identificato con il tempio in cui si sacrificano le hostiae bidentes. 109 II De diis abbracciava 19 libri secondo Macr. Sat. 3. 4. 6; vedi Swoboda, 24 ss.; 83 ss. 110 Cic. Brut. 14. 55. 11 passo e riportato alia nt. 18. 111 Testimonia in GRF. 158-160; W. KROLL, Nigidius Figulus 3, in RE 17. 1, 1936, 200-212. Una indagine completa e accurate in A. Della Casa, Nigidio Figulo, Roma 1962; una recente sintesi in A. Luisi, Lucano e la prefezia di Nigidio Figulo, in Laprofezia nel mondo antico, a cura di M. SORD1, Milano 1993, 241-244. 112 Gell. 19. 14. 1-3; Serv. In Aen. 10. 175. 113 A. DELLA Casa, Nigidio Figulo, 58 nt. 21. Tim. 1. I 115 Sui rapporti tra Cicerone e Nigidio Figulo A. Della Casa, Nigidio Figulo, 37 ss.; 137-138. 116 A. DeLLA Casa, Nigidio Figulo, 21-22. 117 Important! sono i 29 libri di grammatica su cui Gell. 10. 5. Erano scritti senza alcuno scope didattico: Gell. 17. 7. 5. 118 Cic. De div. 1. 45. 102. A. Della CASA, Nigidio Figulo, 58 ss.; 60 ss.
86 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО 4.1 frammenti Detti Legatio apud regem Pyrrum (a. 280 a. C.) Cic. Cato maior 13. 43 Quod ex eo audientes M’. Curium et Ti. Coruncanium optare solitos ut id Samnitibus ipsi que Pyrrho persuaderetur, quod facilius vinci possent, cum se voluptatibus dedissent. Responsi Consul a. 280 a. C.? 1. Festus 270, 25-36 (Lindsay) Porto<rium> Porti diato in vec ter dua liusque Corun<canius> intra te quid at iestate spr<eta> dam propibus et sint. Pontifex maximus 254-243 a. C. Gell. 4. 6. 10 (S\n\,fragm. 2, p. 88) Tib. Coruncanio pontifici maximo feriae praecidaneae in atrum diem inauguratae sunt. Collegium decrevit non habendum religioni, quin eo die feriae praecidaneae essent. 2. Gell. 4. 6. 10 Collegium decrevit non habendum religioni, quin eo die feriae praecidaneae essent. Plin. maior. Nat. hist. 8. 77. 206 (Bremer l,y?agzn. 1, p. 8; Sini,/ragw. 1, p. 87) Coruncanius ruminales hostias, donee bidentes fierent, puras negavit. 3a. Plin. maior. Nat. hist. 8. 77. 206 (Bremer l,y?agzn. 1, p. 8; Sini,y?agzn. 1, p. 87) Coruncanius ruminales hostias, donee bidentes fierent, puras negavit. 3b. Gell. 16. 6. 12 P. autem Nigidius in libro, quern de extis composuit, ‘bidentes’ appellari ait non oves solas, sed omnes bimas hostias. Cic. De leg. 21. 52 (Bremer, \,fragm. 2, p. 8; Sini,/ragw. 3, p. 88) Placuit P. Scaevolae et Ti. Coruncanio, pontificibus maximis, itemque ceteris eos, qui tantundem caperent, quantum omnes heredes, sacris alligari. 4. Cic. De leg. 21. 52 (Bremer, \,fragm. 2, p. 8; Sini,./rag>n. 3, p. 88) Placuit P. Scaevolae et Ti. Coruncanio, pontificibus maximis, itemque ceteris eos, qui tantundem caperent, quantum omnes heredes, sacris alligari.
Г. ВИАРЕНГО 87 Как античная, так и более поздняя тради- ция согласны в том, что деятельность Тиберия Корункания пришлась на один из важнейших периодов в истории римской юриспруденции. Именно он первый стал публично давать отве- ты на юридические вопросы и обучать 1-раж- данскому праву (publice profiteri). Кроме того, Корунканий был первым юристом, ответы которого сохранились. Интересно отметить, что в ответе Корункания, касающемся porto- riurn, говорится о maiestas spreta, что позволяет предположить возникновение уже в тот период понятия оскорбления величия римского наро- Г. ВИАРЕНГО РАННИЕ РИМСКИЕ ЮРИСТЫ: ТИБЕРИЙ КОРУНКАНИЙ (РЕЗЮМЕ) да. Анализ источников (Капитон, Геллий, Фест) дает возможность полагать, что благодаря влиянию Тиберия Корункания как великого понтифика приобрело законность такое ставшее религиозным понятие, как feriae praecidaneae. Следует, наконец, отметить и тот факт, что Корунканий, находящийся под влиянием фило- софии пифагорейцев, явился разработчиком одного из правил жертвоприношений, которое действовало в течение длительного периода времени, а именно он определил в одном из своих ответов, что понимается под hostiae purae (Plin. Н. N. VIII. 77. 206).
© Т. А, Бобровникова, 2000 Т. А. БОБРОВНИКОВА’ ПИСЬМА СЦИПИОНА СТАРШЕГО КАК ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ ИСТОЧНИК На рубеже III-II вв. до н. э. римляне пережили необыкновенно быстрый взлет. До Второй Пунической войны их влияние фактически не простиралось за пределы Италии. Полибий свидетельствует, что до битвы при Заме их почти не знали в греческом мире1. Но в течении всего одного десятилетия - с 201 по 190 г. - они одну за другой покорили три великих державы Средиземноморья - Карфаген, Македонию и Государство Селев- кидов- и закончили первый этап завоевания тогдашнего мира. Особый интерес пред- ставляют заключенные с этими державами мирные договоры. Как известно, всем им продиктованы были сходные условия - они лишались армии и флота, платили контрибу- цию, но сохраняли полную внутриполитическую автономию. Подвластные же им и от- воеванные Римом земли - Ливия, вассал Карфагена, Эллада, вассал Македонии, грече- ские общины Малой Азии, отобранные у Государства Селевкидов, - получали свободу под покровительством Рима, т. е. становились по отношению к нему в своего рода кли- ентскую зависимость. Как объяснить подобные действия Рима? Что перед нами - заранее продуманный план или цепь случайностей? Этот вопрос давно волновал европейскую науку. Ему по- священа огромная литература. Часть исследователей - Де Санктис, Скаллард, Хейвуд2 - видели здесь заранее продуманный план, причем исходил он, по их мнению, из эллино- фильских кругов, близких к Сципиону Африканскому. Напротив, Н. Н. Трухина считает эти договоры случайными3. Мирный договор с Карфагеном был, по ее словам, заключен Сципионом только из страха, что ему пришлют преемника, и т. д. Таким образом, этот вопрос в науке остается открытым. Однако я сознательно не буду сейчас останавливать- ся на литературе и обращусь непосредственно к источникам. Главная трудность заключается в том, что наши основные источники - Ливий, Плу- тарх, Аппиан, а также фрагменты сочинений Диодора Сицилийского и Диона Кассия - поздние. Все эти авторы страдают идеализацией прошлого, у них заметна его модерни- зация и склонность к риторике. Поэтому, если, скажем, Ливий вполне надежен при из- ложении фактов, то его объяснения смысла и побудительных причин римской политики, объяснения, которые он обычно облекает в форму риторических речей главных своих героев, заслуживают меньше доверия. Ни у одного из названных писателей прямо не сказано ничего об общем плане римской политики. Ливий же, по-видимому, вообще его отрицает, так как каждый раз объясняет очередной мирный договор причинами случай- ными: обычно тем, что римский полководец боялся, что присланный ему на смену пре- емник отнимет его лавры, а потому торопился заключить мир с еще не добитым врагом. Единственным исключением является Полибий. Авторитет его огромен, и он стоит достаточно близко к описываемым событиям. Однако его «История» дошла во фрагмен- Бобровникова Татьяна Андреевна - кандидат исторических наук, доцент кафедры гуманитарных дисциплин СУНЦ МГУ. ' Polyb. I. 3. 7-8. 2 Scullard Н. Н. Scipio Africanus: Soldier and Politician. Bristol, 1970; Haywood R. M. Studies on Scipio Africanus. Baltimore, 1933; De Sanctis G. Storia dei Romani. Roma, 1916-1917. Vol. 1. 3 Трухина H. H. Политика и политики «Золотого века» Римской республики. М., 1986. С. 84-85, 92-93.
Т. А. БОБРОВНИКОВА 89 тах, причем не сохранились именно важнейшие для нашей темы моменты: полемика в сенате по поводу мирного договора с Карфагеном и с Филиппом Македонским, война с Набисом Спартанским, споры перед началом Третьей Пунической войны. Вот почему мы не знаем, как объяснял историк смысл римской политики. Между тем у нас есть один источник, причем источник синхронный, более того, на- писанный в самый напряженный момент римских завоеваний главным участником собы- тий. Я имею в виду письма Сципиона Старшего. Эти документы дают нам ценнейшую информацию по истории международного права того времени - они сообщают точные юридические формулировки и обоснования, принятые в то время. Они объясняют нам правовые аспекты римской политики в период с 201 по 190 г. до н. э. В 190 г. до н. э. для войны против Антиоха Великого был послан консул Луций Кор- нелий Сципион. Но реально командовал и руководил всеми военными действиями его брат Сципион Африканский. В войну были втянуты почти все народы Греции, Македо- ния, важнейшие государства Малой Азии - Вифиния, Пергам, Родос и другие греческие общины. Иными словами - весь греческий мир. Перед лицом международного обще- ственного мнения Сципион считал необходимым разъяснить цели римской политики. Для этого он написал множество открытых писем царям и народам. Нам известно о су- ществовании по крайней мере четырех его писем: к царям Филиппу Македонскому и Прусию Вифинскому4 и к двум греческим общинам - колофонцев5 и гераклейцев6. Из них дошел небольшой отрывок письма к колофонцам, которые сохранили эпиграфиче- ские памятники, и фрагмент письма к гераклейцам, а также послание к Прусию, дошед- шее в пересказе Полибия. Мы остановимся на двух последних, ибо фрагмент письма к колофонцам очень неве- лик. Оба письма поражают большим сходством. Единство мыслей выдает одного автора. Письма эти замечательны тем, что дают очень четкую картину и объяснение всех рим- ских действий последнего десятилетия. Начну с письма к Прусию. «Римляне, - пишет Сципион, - ни одного из наследствен- ных царей не лишали власти». В числе этих царей он называет Андобалу и Колиханта в Иберии, Масиниссу в Нумидии. Далее он говорит: «Точно так же в Элладе поступили они с Филиппом и Набисом. Что касается Набиса, то, имея возможность погубить его в конец, римляне не сделали этого, оказавши ему пощаду, хотя и тирану, и только возло- жили на него обычные обязательства»7. Это сообщение необычайной важности. Мы можем сделать из него несколько выводов. Первый и самый главный. Обязательства, возложенные на Набиса, Сципион называет лштец та<; Ei0iop.6vag («обычные условия»). Иными словами, только на таких условиях предполагалось заключать мир с побежденными врагами. Второе. Ливий объясняет мир с Набисом тем, что Тита Фламинина, полководца, раз- бившего спартанского тирана, могли сменить, и он торопился закончить войну, а также тем, что спартанцы подожгли город, когда римляне туда ворвались. По словам же Сци- пиона, мирный договор был заключен согласно намеченному плану. Третье. Сципион ставит в одном ряду имена Колиханта и Андобалы, испанских вождей, и Масиниссы, царя Нумидии. Стало быть, он считает, что Испания должна была 4 Potyb. X. 8. 9; XXI. 11.4-10. 5 Dittenberger IK. Syllage Inscriptionum Graecarum. N 618; Holleaux M. La littera degli Scipioni agli abitanti di Colofone a mare// Rivista di Filologia. 1924. Vol. И. P. 33-38. 6 Dittenberger IK. Op. cit. N 633; De Sanctis G. Op. cit. P. 226. 7 Polyb. XXI. 11. 4-10: о» yap povov опёр rfy; iSia^ npoaiptoecu; &pepov сотоХоуюцотх;, aXXa ка! тер! тт£ Koivfy; aitavaov ’Paipaicov, Si’ <ov jtapeSeiKVoov o»x oiov d<pr)p7ip^voi tivoc; t&v арХД? PaaiX&ov tac, Suvaareia;, aXXa Tivai; piv Kai тгроакатеакеоакбта; ай-roi Sovda-ra^, ^vioix; 61 п»^г|к6та; Kai jtoXXajtXaaioix; avaov та? dpxa^ TteitoiriKOTa;. a>v ката piv rqv ip-rpiav ’Av8o|3dXr|V Kai KoA.i%avra icpoe<p£povro, ката 6ё Tqv Aipvriv Maaawdaav... opoio*; ката rqv 'EXXd6a OiXutnov Kai NdPiv, Sv (PiXwntov piv кататк>Х£цг|ааусе<; Kai avTKAeiaavre? etc; бргра ка! <popov^... NdPiv 8b 8wr|06vTe? ap&rjv ^TcaveA^aOai, tovto pev oi> itoifiaai, cpeiaaatto 8' aircov, кастер 6vro<; тира woo, Xap6vre<; тс'ютек; ток; ei9iap6vai;.
90 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО находиться на таком же положении, как Нумидия. Действительно, Испания явно выпада- ет из схемы Сципиона - она не получила свободу и стала провинцией. Но случилось это, очевидно, вопреки планам и замыслам Сципиона. Он вынужден был покинуть страну осенью 206 г. до н. э. так быстро, что не успел устроить дела в Иберии. Однако мы зна- ем, что он действительно не лишил власти ни одного из местных царьков. Даже тех, которые ему изменили, он не обложил данью, не взял заложников и не ввел в города римские гарнизоны, несмотря на всю опасность положения и на то, что Андобала и Мандоний сами это ему предлагали8. Все это показывает, что Сципион не собирался организовывать в Испании провинции, но хотел укрепить власть верных иберских царь- ков, которые должны были играть в стране ту же роль, как Масинисса в Африке. Планы Сципиона сорвал более всех Катон Старший, его злейший враг и последова- тельный политический противник. Будучи послан в Испанию в качестве консула, он отнимал у иберов оружие и срывал стены. Ливий прямо говорит, что действия Катона вызвали восстание иберов, ибо вожди, бывшие там до него, являлись словно освободите- ли, «Катон же пришел как будто лишить испанцев свободы, к коей они уже привыкли, и вернуть их в рабство (как при карфагенянах. - Т. Z>.)»9. Мы знаем далее, что действия Катона страшно возмутили Сципиона. Об этом сохранилось воспоминание у Непота и Плутарха. Непот пишет, что Сципион, узнав о действиях Порция в Испании, «хотел из- гнать Катона из провинции» и сам поехать туда10 *. Плутарх также пишет, что Сципион резко упрекал Катона, добился назначения в провинцию, но сенат постановил не отме- нять ни одного из распоряжений Катона, и наместничество Сципиона прошло в празд- ности". Скаллард и Хейвуд отвергают эти сообщения, так как Сципион никогда не был в Ис- пании после 206 г. до н. э. и не мог даже туда стремиться - в начале своего консульства он хотел ехать в Македонию, став частным лицом, немедленно отправился на Восток. Значит, его мысли всецело занимала война с Антиохом12. Но мне кажется, что дело об- стоит сложнее, и мы не должны отвергать сообщения источников. Видимо, они содержат воспоминания о резкой критике, с которой Сципион обрушился на действия своего пре- емника. Это полностью согласуется и с письмом Сципиона. Поэтому мы можем принять первую часть сообщения Непота и Плутарха о том, что Сципион порицал Катона и доби- вался того, чтобы его скорее отозвали из провинции. Но он вовсе не стремился сам туда поехать. Здесь наши авторы путают Публия Африканского с другим Сципионом, его кузеном, который наследовал Катону в Испании. Обратимся теперь ко второму письму, направленному общине гераклейцев. Сципион пишет: «Мы дружественны ко всем эллинам, а так как вы отдались на нашу милость, мы постараемся сделать все возможное для вас и постоянно быть вам полезными. Мы дару- ем свободу вам и всем другим государствам, которые вручили себя нам, мы даем им автономию во всех делах и во всех других отношениях мы постараемся постоянно вам помогать»13. Здесь мы видим программу свободы Эллады, которую провозгласил Тит Фламинин и, видимо, полностью одобрял Сципион. Хотя в силу его эллинофильских взглядов Греция играла особую роль в его планах, по сути она должна была встать в то же положение по отношению к Риму, как Ливия. Замечу, что манифесты Сципиона не были ни пустой демагогией, ни риторикой. Здесь намечена была та политическая линия, которой он намеревался следовать. Это он доказал в том же 190 г. до н. э., когда продиктовал мирный договор Антиоху Великому на тех же условиях, которые в своем письме он назвал обычными. * Liv. XXVIII. 34. 9 Liv. XXXIV. 18. 10 Nep. Cat. 2. 2. " Plut. Cat. Mai. 11. 12 Scullard H. H. Scipio Africanus: Soldierand Politician. P. 284; Haywood R. M. Studies on Scipio Africanus. P. 80. 13 Dittenberger W. Op. cit. N 633; De Sanctis G. Op cit. P. 226.
Т. А. БОБРОВНИКОВА 91 Итак, мы видим, что в 190 г. Сципион уверенно утверждает, что римляне имеют очень определенные внешнеполитические принципы и мирные договоры продиктованы вовсе не под влиянием случайностей, а по заранее продуманной схеме. В этой связи особый интерес представляет первое звено в этой цепи договоров - мир с Карфагеном, несом- ненно ставший образцом для всех остальных. Наши источники сохранили воспоминания об ожесточенной полемике, которая поднялась в сенате, когда Сципион предложил по- щадить Карфаген, который был смертельным врагом Рима. Тем больше было возмуще- ние сената, что у карфагенян не было уже армии и город был совершенно беззащитен. Казалось, пришло время расправится со своим исконным врагом. Что же заставило Сци- пиона заключить этот мирный договор? Ливий говорит, что он боялся приезда преемника. Однако Т. Моммзен14 давно опро- верг это сообщение и доказал, что Сципиона не могли в то время сменить на посту глав- нокомандующего. И хотя Моммзен не расположен к Сципиону, он утверждает, что рим- ского военачальника побудило заключить мирный договор великодушие. Теперь в свете всего сказанного мы можем утверждать большее: Сципион, пользуясь его собственным выражением, продиктовал Карфагену мир «на обычных условиях», следуя своему плану покорения мира. Аппиан15 единственный автор, который сохранил рассказ о полемике в сенате. В ответ на возражение врагов Сципион выдвигает в качестве принципов римской политики Tides и гуманность и предлагает дать Карфагену такую же автономию, как го- родам Италии. Скаллард считает вполне вероятным, что рассказ Аппиана восходит здесь к Полибию16. В дальнейшем мирный договор с Карфагеном явился образцом для римской полити- ки. Замечательно, что, по словам Полибия, Тит Фламинин прямо ссылался на него, за- ключая мир с Македонией. «У римлян не в обычае уничтожать врага... В подтверждение чего он напомнил образ действий римлян относительно Ганнибала и карфагенян... имея полную власть поступить с карфагенянами по своему усмотрению, римляне не обрекли их на гибель»17. Вся речь Тита, приводимая Полибием, очень напоминает речь Сципиона в защиту Карфагена. Оба выдвигают 1уманность и верность как основу римской политики. Можно также заметить, что Сципион начинает относится к Карфагену как патрон - так же, как Тит к Греции. Когда в 195 г. до н. э. римляне решают захватить Ганнибала, Сципион резко выступает против, считая такое поведение грубым вмешательством во внутреннюю жизнь Карфагена18. Еще более знаменательный эпизод произошел год спус- тя. Масинисса в первый раз напал на Карфаген. После этого он имел какую-то беседу со Сципионом и потом ни разу в течение 12 лет до самой смерти Сципиона не решался нападать на город. Сразу после смерти Сципиона он возобновил свои атаки и продолжал их 32 года (182-150 гг. до н. э.). Совершенно ясно, что Сципион, бывший также патро- ном Масиниссы, дал ему понять, что Карфаген состоит под его особым покровитель- ством. Наконец, известно, что в 151 г. до н. э. накануне начала Третьей Пунической вой- ны карфагеняне узнали, что в гостях у Масиниссы находится внук Сципиона (Эмилиан). Они буквально бросились к нему, умоляя помочь19. В Африке побывало за последнее время множество римлян. Это были люди влиятельные, часто бывшие консулы. Но они не вызывали никакого интереса у карфагенян. Почему же они так заинтересовались Сци- пионом, тогда никому неизвестным молодым офицером, еще не занимавшим ни одной магистратуры? Очевидно, они считали, что наследник Сципиона является их естествен- ным патроном. В этой связи особый интерес представляют долгие споры в сенате между врагами Карфагена, хотевшими стереть этот город с лица земли, и его защитниками перед Тре- 14 Моммзен Т. История Рима. М., 1936. Т. I. С. 621-622. 15 Арр. Lib. 248-287. ср. 230-232. 16 Scullard Н. Н. Roman Politics. Oxford, 1951. Р. 279-280. 17 Polyb. XVIII. 37. 18Ziv. XXX. 47; Vai. Max. IV. 1. 19 App. Lib. 329; Vai. Max. П. 10. 4.
92 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО тьей Пунической войной, уже после смерти Сципиона. Как известно, главным противни- ком Карфагена был враг Сципиона Катон, а главным защитником - Сципион Назика. Когда Катон произносил свою знаменитую фразу: «Я полагаю, что Карфаген должен быть разрушен», Назика тоже поднимался со своей скамьи и говорил: «А я полагаю, что Карфаген должен существовать». Между тем обстановка накалялась все больше. Стало известно, что карфагеняне вопреки договору собрали большое войско, набрали оружие и строят боевой флот. В городе пришла к власти партия войны, которая сорвала перегово- ры с римлянами. Но даже тогда Назика заявил, что не видит causae iustae для войны20. До самой последней минуты он продолжал защищать Карфаген. Какие причины заставляли Назику так упорно отстаивать пунийцев? К несчастью, до нас не дошли тексты ни Полибия, ни Ливия (лишь его эпитомы). Сохранились только фрагменты сочинений поздних авторов - Зонары, Диодора, Августина, Плутарха. На основании их анализа исследователи восстанавливают доводы Назики следующим обра- зом. Первое. Римлянам необходим страх перед внешним врагом, чтобы сохранить свое мужество21. Второе. Без этого страха в Риме вспыхнут междоусобные войны22. Третье. Без этого страха Рим станет заносчивым и несправедливым с другими государствами23. Исследователи давно заметили, что все эти доводы риторичны и, как замечает Астин, трудно поверить, что ими мог оперировать реальный политик24. Кроме того, совершенно очевидно, что доводы эти придуманы задним числом. Пункт второй явно указывает на гракханский кризис, который, разумеется, не мог предугадать Назика. Далее. Первый пункт также вызывает большие недоумения. Как могли римляне забыть свое мужество, если в Испании пылала война? Все это заставляет многих ученых, особенно Гофмана25, относиться ко всей традиции с недоверием. Он считает, что перед нами конструкция поздних писателей, которые знали уже всю историю Рима, включая войны Суллы и Ма- рия, диктатуру Цезаря и «порчу нравов» I в. до н. э. Тогда все несчастья Рима приписали разрушению Карфагена и вложили пророческое предсказание в уста мудрого Назики. Сам Гофман предполагает, что Назика не был принципиальным противником разруше- ния Карфагена, но его как верховного понтифика останавливали соображения религии. Он полагал, что у Рима нет causa belli iusti. Когда же такие причины появились, он сам охотно примкнул к противникам Карфагена. Однако это объяснение нельзя признать удовлетворительным. Во-первых, мы не зна- ем случая, чтобы римская религия в лице своих верховных понтификов вмешивалась во внешнюю политику Рима. Даже Публий Красс, консул 205 г. до н. э., который часто злоупотреблял своей властью и даже не пускал наместников в их провинции, ни разу не высказался против той или иной войны. Во-вторых, как бы ни оценивать причины Тре- тьей Пунической войны по существу, совершенно ясно, что с формально-правовой точки зрения римляне были правы. Карфагеняне нарушили все пункты договора и оскорбили римское посольство. Самый придирчивый понтифик мог быть удовлетворен. Полибий специально останавливается на этом пункте и доказывает, что римляне соблюли все нужные формальности26. Значит, следует искать иные причины поведения Назики. На наш взгляд, Назика, сам принадлежащий к дому Сципионов, зять Сципиона Африканского, считал себя наслед- ником его политики. Он защищал Карфаген, во-первых, потому, что считал себя его патроном. Во-вторых, потому, что разрушение Карфагена было дурным прецедентом. Назика явственно ощущал поворот к новой более жесткой политике. Этот процесс он и пытался остановить. Пример Карфагена был бы прекрасным доводом в защиту римской 20 Liv. Ер. XLVII-XLVIII. 21 Zonar. 9. 30; Oros. 4. 23. 9. 22 Plut. Cat. Mai. 27. 2; Diod. 34-35. 33. 23Aug. Civ. Dei. I. 30; Diod. 34-35. 33. 24 Astin A. E. Scipio Aemilianus. Oxford, 1967. P. 276. 25 Hoffmann W. Die rOmische Politik des 2. Jahrhunderts und das Ende Karthagos // Historia. 1960. N 9. S. 309 sq. 26 Polyb. XXXVII. I.
Т. А. БОБРОВНИКОВА 93 гуманности - если уж римляне пощадили Карфаген, могут ли они быть суровыми к дру- гим врагам? Он оказался прав - разрушение Карфагена ознаменовало собой перелом в римской политике. Отсюда начинается провинциальная эра. Подведем итоги. Письма Сципиона являются уникальным памятником по истории международного права эпохи Римской республики. Это единственный синхронный ис- точник, дающий полную картину и объяснения римской политики и ее правовых аспек- тов с 201 по 190 г. до н. э. Причем перед нами не поздние пересказы, а подлинные тексты, написанные самим Сципионом, а не вложенные в его уста историками. Они до- шли до нас на эпиграфических памятниках, а потому являются ценнейшим и решающим свидетельством. Мы видим, что идея покорения мира была вовсе не присуща римлянам изначально, как утверждает Ливий. Она родилась в ходе Пунических войн и, вероятно, прежде всего у самого Сципиона и в кругу его единомышленников. Полибий определен- но утверждает, что она была у Сципиона уже во время битвы при Заме (201 г. до н. э.). Покорение Средиземноморья, согласно Сципиону, шло по заранее намеченному пла- ну. Все заключенные договоры не были результатом случайности, но плодом продуман- ной политики. Все государства тогдашнего мира должны были войти в единую междуна- родную правовую систему. Великие державы должны были лишаться армии и флота и платить контрибуцию. Освобожденные из-под их власти маленькие государства всячески поддерживались и становились клиентами Рима. Самым знаменитым из этих клиентов был Масинисса, которого упоминает в своих письмах Сципион. Мир с Карфагеном явил- ся краеугольным камнем этой политики. Вот почему единомышленники Сципиона так упорно защищали Карфаген в 151-150 гг. до н. э. Т. A. BOBROVNIKOVA Nei sec. 111-11 av. Cr. i Romani ebbero uno slancio straordinario. Per la prima volta essi si affacciarono sull’arena internazionale e sconfis- sero una dopo 1’altra le tre maggiori potenze del tempo - Cartagine. Macedonia e Regno dei Seleu- cidi. A tutt’e tre furono dettate identiche condi- zioni di pace: avrebbero mantenuto I’autonomia interna, ma avrebbero dovuto rinunciare all’eser- cito e alia flotta; perdendo quasi del tutto la liberta in politica estera. Gli Stati minori liberati dal loro dominio venivano sostenuti in tutti i modi e divenivano clienti di Roma. Nella dottrina da tempo si discute se gli accordi di pace dettati da Roma fossero il frutto di una catena di combina- zioni occasionali, о invece componenti di un piano premeditato. Nel presente articolo ГА. esamina per la prima volta come fonti storico-giuridiche le let- tere di Scipione I’Africano - pervenuteci in monu- ments epigrafici, nonche in una esposizione molto fedele da parte di Polibio - scritte proprio ai tempi della conquista del Mediterraneo. Le lettere sono LE LETTERE DI SCIPIONE L’AFRICANO COME FONTE STORICO-GIURIDICA (RIASSUNTO) una preziosissima fonte. Scipione afferma che tutti i trattati furono compilati secondo un unico modello, mutuato dall’accordo con Cartagine. Essi non furono il frutto di una casualitei, ma di una politica ponderata. Tutti gli Stati del mondo di allora dovevano entrare a far parte dell’unico sistema giuridico internazionale, la cui essenza viene minutamente spiegata da Scipione. Dalle sue parole risulta anche chiaro che la Spagna doveva ottenere I’autonomia sotto il potere di sovrani locali amici di Roma. In relazione a cid 1’A. esamina i dibattiti tenuti in Senate prima della III Guerra Punica. A quei tempi v’erano due partiti: Catone insiste per la totale distruzione della citta, Scipione Nasica per la sua conservazione. L’A. prova che la posizione di Nasica si spiega con il fatto che egli si considerava seguace della politica di Scipione I’Africano e patrono di Cartagine. Cosi le lettere di Scipione ci permettono di inquadrare sotto un angolo nuovo la storia del diritto internazionale dei ss. Ill—II av. Cr.
© М. I’. Чнмма, 2000 М. R. CIMMA* I RAPPORTI DI VICINANZA NEL DIRITTO POSTCLASSICO: LIMITI DELLA PROPRIETA In materia di rapporti di vicinanza in eta postclassica presenta un particolare interesse la famosa costituzione di Zenone irepl кагготорлшг* 1 2, inserita dai modemi editori del Codex repet itae praclectionis al numero 12 del titolo 8, 10, de aedificiis privates: un provvedimento frequentemente citato, ma generalmente soltanto a mo’ di esempio, senza alcun approfondimento dei suoi contenuti specifier. Uno dei motivi di maggior interesse risiede a mio avviso nel fatto che il testo non ci ё pervenuto attraverso i manoscritti del Codex, ma per altra via, e precisamente attraverso manoscritti bizantini, il piu antico dei quali sembra risalire all’XI sec., il piu recente al XV3. La costituzione era sicuramente ricompresa nel Codice Giustinianeo4, ma il testo che noi possediamo non ё quello dei compilatori, bensi, con ogni probabilita, quello originale5: questa circostanza consente di cogliere un momento preciso dello sviluppo di alcuni important! istituti, senza dover tenere conto del possibile intervento dei compilatori6. Nella redazione a noi pervenuta la legge di Zenone contiene Гinscriptio, ma non la subscripts. Sappiamo quindi che essa era indirizzata al praefectus urbi di Costantinopoli, * Чимма Мария Роза - профессор римского права юридического факультета университета г Сассари, о. Сар- диния. Италия. 1 Е’ questa la rubnea attribuita alia costituzione dai manoscritti per tramite dei quali ci e pervenuto il testo. vedi V. CAPOCCI, Nota per la storia del testo della costituzione rrep'i raiwrojiiw dell'imperatore Zenone. in SDH1 7 (1941). p. 154; N. Van Der Wal, La constitution de Zenon TTEPI KAI NOTOMI ON et sa place dans le code de Justinien, in SEN! ON. Festschrift fur Pan. J. Zepos, Athen-Freigurb-KOIn 1973, pp. 726. 2 Si occupano ex professo di questo provvedimento H. E D1RKSEN, Das Polizei-Gesetz des Kaisers Zeno, Uber die bauhehe Anlage der Privarhauser in Constantinopel, in Hinterlassene Schriften, ll, Leipzig 1871, p. 225 ss. e W. SlMSHAUSER, Sozialbildung des Eigentums tm romischen Bauwesen der spdteren Kaiserzeit, in Sodalitas. Scritti in onore di A. Guarino, IV, Napoli 1984, p. 1793 ss., il quale esamina il contenuto della costituzione di Zenone nell'ambito di una ricerca relative alle norme di edilizia cittadina emanate nel tardo principato a tutela di interessi collettivi. Scarsa attenzione dedica al provvedimento in esame M. VOIGT, Die romischen Baugesetzen, in Berichten der philologisch-historischen Klasse der Konigl. Sachs. Gesellschaft der Wissenschaften zu Leipzig. Sitzung von 12 Dezember 1903, p. 190 ss. (cit. dall’estratto s. d ), e non molto piu ampia e la trattazione di C. SaLIOU, Les lois des bailments: voisinage et habitat urbain dans I Empire Romain. Recherches sur les rapports entre le droit et la construction privee du stecle d’Auguste au siecle de Justinien, Beyrouth 1994, che in diversi luoghi riferisce il contenuto di singole disposizioni, e in una breve «Appendice» (pp. 283-284) si limita a dare sintetiche indicazioni intorno al testo della legge, la sua datazione ed il contenuto. Di recente alcune disposizioni sono state esaminate da M. F. CURSI, Modus servitutis. 11 ruolo dell 'autonomia privata nella costruzione del sistema tipico delle servitu prediali, Napoli 1999, p. 346 ss. 3 V. CaPOCCI, op. cit., p. 158 ss.; N. VAN DER WaL, op. cit., p. 725 ss. 4 Vedi B. BIONDI, La I. 12 de aed. priv. 8. 10 e la questione delle relazioni legislative tra le due parti dell’impero, in BIDR 44 (1936-1937), p. 364 ss.; V. CAPOCCI, op cit., p. 157. 5 V. Capocci, op. cit., p. 157; N. Van der Wal, op. cit., p. 725, B. Biondi, op. cit., p. 370 ss. Come sottolinea anche il Capocci (cit. loc. cit.) lo stesso testo della costituzione, redatta in un linguaggio volutamente semplice (lo dice lo stesso imperatore al § I), che conserve digressioni storiche e puntualizzazioni minuziose- esplicitamente dirette a prevenire frodi alia legge - attesta della sua originarieta. 6 A questo proposito segnaliamo 1’opinione del Van der Wal (op. cit.. p 729 ss ), il quale sostiene che i compilatori avrebbero inserito in C. 8, 10, 12 la maggior parte del testo originale, e precisamente i paragrafi da I a 5e e da 6c a 9b dell’edizione moderna, spostando invece nel titolo 8, 11 (De operibus publicis) i paragrafi 6, 6a e 6b, con i quali avrebbero composto C. 8, II, 23, costituzione che oggi viene data per perduta.
М. Р. ЧИММА 95 Adamanzio, ma anche questa notizia non consente una datazione precisa; sernbra tuttavia accettabile 1’ipotesi avanzata dal Capocci, il quale ritiene la costituzione emanata dopo la caduta di Basilisco e la riconquista della capitale da parte di Zenone, e ciod dopo 1’agosto del 4767. Lo stesso A. sostiene, a mio avviso con validi argomenti, che originariamente il provvedimento riguardava la sola citta di Costantinopoli8. La costituzione contiene sia norme emanate a tutela dei rapporti di vicinato, sia norme di interesse piii generale: con riguardo alle prime, facendo riferimento ad una disposizione di Leone, a noi non pervenuta, Zenone conferma per le case restaurate il divieto di modificare le dimension! preesistenti, allo scopo di non togliere la luce о la vista ai vicini, prevedendo la validity di «patti e stipulazioni» che disponessero diversamente tra le parti; per le case costruite ex novo 1’imperatore impone la distanza di 12 piedi dalle case vicine, «dalla base alia sommita». La norma stabilisce inoltre che chi costruisce о ricostruisce о restaura alia distanza di 12 piedi non sara tenuto ad osservare limiti di altezza о di apertura di luci, se non quelli derivanti da costituzioni imperiali (evidentemente leggi de modo aedificiorum)9, a meno che la sua costruzione non tolga al vicino la vista sul mare10 11. Se ne deduce, quindi, che il divieto di innalzare un edificio restaurato о ricostruito oltre la misura precedente, sancito da Leone e confermato da Zenone, va inteso come applicabile agli edifici che fossero distant! meno di 12 piedi. Bisogna per6 collegare queste disposizioni con cid che ё detto al § 3a, in cui 1’imperatore ribadisce il divieto di innalzare oltre la misura precedente, e introduce il divieto di aprire nuove finestre se la distanza fra due edifici era inferiore ai 12 piedi, a meno che la stessa distanza non fosse di almeno 10: in questo caso era consentita 1’apertura esclusivamente di lucifere alte almeno 6 piedi dal suolo", ed in materia di luci Zenone sancisce Г impossibility di derogare alia norma attraverso «patti e stipulazioni»12. In sostanza resta aperta, ma esclusivamente per gli edifici che distino non meno di 10 piedi, solo la possibility di pattuire un’elevazione superiore alia precedente. Con riferimento alia vista sul mare 1’imperatore al § 4 esplicita meglio quanto sancito nel § 2a, disponendo che si possa togliere ad un vicino la vista sul mare se si costruisce ex novo, si ricostruisce о si restaura alia distanza di almeno 100 piedi dalla casa del vicino interessato. Se perd quest’ultimo ha la vista sul mare solo da locali di servizio, allora essa ро1гУ essere impedita, rimanendo ferma la distanza minima di 12 piedi per le nuove costruzioni, perch£ per quelle restaurate о ricostruite vale il § 1. Anche con riferimento alia vista sul mare le parti possono liberamente convenire distanze inferior!, tali da impedire la vista, purche tali patti rimangano nell’ambito del rispetto nelle norme generali (sulle distanze, sulle altezze, ecc.), fra le quali la norma relativa alia distanza di 12 piedi tra edifici di nuova costruzione (almeno uno), contenuta in questa stessa costituzione e piii volte ribadita, senza che mai si accenni ad una sua derogability. 7 V. Capocci. op cit., pp. 155-156, nt. 2. 8 V. Capocci, op. cit., pp. 179-180, nt. 68. Un’opinione diversa viene sostenuta da B. Biondi, La categoria romana delle «servitutes», Milano 1938, p. 34, il quale ritiene che la costituzione riguardasse, sin dalla sua emanazione, tutte le citta dell’impero. 9C. 8, 10, 12, la-2. 111 C. 8, 10, 12, 2a, che contiene anche una notazione colorita sul concetto di «vista sul mare»: Мт|8ацш? ёк тоитои той бккгп^цато? avv/oipeiaOat афаере'и' той yetTovos аггофц, ОаХааог,? euOetav ка! о£> (ЗеЗтацёи'р' ё£ oiouSVjTroTe тгХерои гл? olKtas, f|1' Ь yeiTaiv ёсгтш? JvSov ev -rots' ISlots' f| ка1 каОёщеио? e/et, цт| тгаратрётгши ёаитои ev тш тгаракитгте^и els' тб тгХауюи ка1 fjtafopei'os', oknrep ISetv OdXaaaav (Neque tamen licere ex hoc spatio auferre vicini in mare prospectum directum nec impeditum ex quacumque aedium parte, quam vicinus habet stans intus in suis aedibus vel etiam sedens, non se detorquens, ut in obliquum despiciat et invito corpore in mare prospiciaf). 11 E 1’imperatore mette in guardia i costruttori dal fare un falso suolo, per far apparire come lucifere finestre che erano in realty prospettive: ... цт|8ацш? то KaXovpevov феиботгатои trotetv ev та ёаитои oiKt'ipom тоХрыито?, фштаушуоО OvpiSos катаакеиаа0е1ат]? ката то elprip^vov той ё£ тгобшп ифод-, ка1 аоф1£еа0а1 топ vopov (...neque vero audeat falsum solum quod vocant in aedibus suis facere lucifera fenestra ad dictam sex pedum altitudidem aperta, et legem circumvenire). 12 § 3b.
96 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО Ancora riguardano i rapporti di vicinato i §§ 7 e 8, nei quali Zenone dispone in materia di azione dichiarativa conseguente ad un’operA novi nuntiatio, con 1’intento da un lato di rendere piu rapido il raggiungimento di una sentenza definitiva, dall’altro di scoraggiare sia le liti pretestuose, sia la resistenza infondata di chi non avesse il diritto di costruire. L’imperatore stabilisce infatti che 1’appello contro la sentenza del giudice di primo grado venga immediatamente portato al tribunale del praefectus urbi, la cui sentenza era a sua volta immediatamente appellabile presso il tribunale imperiale. Veniva sospeso inoltre qualsiasi privilegium fori о militiae invocato al fine di evitare la competenza del praefectus urbi. Per scoraggiare la litigiosita si dispone poi che il soccombente, sia esso 1’attore о il convenuto, sia condannato a pagare all’avversario ogni spesa ed ogni danno derivato dall’aver dovuto subire о intentare un processo. L’interesse di chi avesse intrapreso la costruzione di un edificio viene tutelato, sotto un particolare profilo, dalle disposizioni del § 9, dirette a reprimere il comportamento di quelle maestranze che rifiutassero di portare a compimento un’opera da loro iniziata, о che impedissero ad altre di completarla, о che rifiutassero di farlo con il pretesto che la stessa opera era stata iniziata da altri. Si tratta di norme che accanto ad interessi privati mirano a tutelare interessi piu generali, quale, in questo caso, il decoro della citta, e d’altra parte anche le altre disposizioni che abbiamo sin qui esposto rappresentano norme dirette a disciplinare i rapporti di vicinato nell’ambito di una regolamentazione edilizia che ha in vista interessi collettivi. Cid emerge dalle norme che prevedono distanze minime fra edifici, «per non rendere troppo angusti gli spazi fra le case»13, dalle norme che riguardano i balconi e le scale esterne, esplicitamente dirette a prevenire crolli ed incendi14, ed in generale dal costante richiamo alia precedente legislazione de modo aedificiorum, nell’ambito della quale soltanto e consentito ai privati, quando e consentito, di derogare con patti alle norme fissate dalla costituzione. Alla tutela del decoro della citta sono dirette inoltre le norme che limitano e disciplinano la possibilita di chiudere con case e taveme gli spazi fra le colonne di portici pubblici1'. Tomando ora alle norme relative ai rapporti di vicinato e alia possibilita, talvolta ammessa, talvolta esclusa, che i privati disponessero diversamente da quanto prescritto, mi sembra evidente che 1’espressione ёк сгирфсогои q ётгерсотт)сгесо916 facesse riferimento a quei patti e stipulazioni che in eta postclassica erano divenuti un modo generalizzato di costituzione delle servitu17, anche se nella nostra costituzione non si parla esplicitamente di servitu per i rapporti di vicinato, se non in un contesto particolare18. In sostanza Zenone afferma che se un edificio distava dai vicini meno di 12 piedi, ma piu di 10, era possibile - per chi volesse, restaurando una casa, eccedere 1’antica forma — ottenere una servitus altius tollendi, escludendo invece, per la stessa ipotesi, la possibilita di derogare alia norma relativa all’apertura di finestre. Ancora, per quanto attiene alia vista sul mare, l’imperatore concede che i privati possano pattuire quella 13 § 3: ... шоте рф атербтера elvai та цета£и twv oIkiwv бшсгттщата. 14 § 5. Sul tema vedi W. Simshauser, op. cit., p. 1803 ss. 15 S 6. 16 II richiamo aаицфшиор rj етгерштпсги ricorre piii volte nel testo della costituzione: vedi i paragrafi la, 1 b e 3b. 17 Sulla costituzione di servitu mediante patti e stipulazioni vedi A. CORB1NO, in ED XLII (1990), p. 256 s., s. v. Servitu (diritto romano), F. La ROSa, «Pactionibus et stipulationibus», in Labeo 40 (1994), p. 27 ss. In particolare per Г eta postclassica vedi E. LEVY, West Roman Vulgar Law. Tha Law of Property, Philadelphia 1951, p. 57 s.; B. B1OND1, Le servitu prediali nel diritto romano, Milano 1954, p. 262; G. GROSSO, Le servitu prediali nel diritto romano, Torino 1969, p. 21 1; 226 ss.; M. KASER, Das romische Privatrecht, II, Mlinchen 1975, p. 300. 18 § 2b: T6 ydp тшм кт|тгши те ка1 тшм SevSpwv ойте ттер1е(Хг|Тгта1 тт| тгротёра vojiaOeala ойте тт) ттаройат) ггроате0т|аета1. Оите yap ггроот|ке1 тоюбпр' SovXelav кратеГи(Ое hortis enim et arboribus neque in priore legislatione aliquid comprehensum est nec in praesente addetur: haud enim convenit eiusmodi servitutem locum habere): secondo il Dirksen, op. cit., p. 239, il paragrafo, collegato con il precedente 2a (supra, nt. 10), disponeva che la vista sul mare da orti e giardini potesse essere impedita da una costruzione che si trovasse ad almeno 12 piedi; la Saliou al contrario ritiene (op cit., p. 239, dove 1’Autrice si rift all’autorift dello Scheltema) che la vista di cui si trattava fosse non dai, ma sui giardini ed orti. Per il significato che viene assumendo il termine servitus in eft postclassica vedi M. Kaser, op. cit., p 270.
М. Р. ЧИММА 97 che potremmo chiamare una servitus prospectui offictendi'4, in modo tale che a taluno fosse consentito togliere ad un altro la vista sul mare costruendo a meno di 100 piedi dall’edificio che diveniva servente, ferma restando 1’impossibilita di derogare ai limiti legali. Per converse, nell’ambito delle distanze e delle altezze consentite, resta evidentemente libera la possibility di pattuire le servitii altius non tollendi, ne luminibus officiatur, ne prospectui officiatur. E’ ben noto come, a proposito della servitus altius tollendi, esistano in dottrina opinioni profondamente divergent!, fra le quali nettamente maggioritaria ё la posizione di chi ritiene questa servitii sorta in ety postclassica, in concomitanza con lo sviluppo di una legislazione tendente ad imporre limiti all’altezza degli edifici e distanze legali fra gli stessi, a tutela dei rapporti di vicinato e ad imitazione di quanto da sempre esisteva nel mondo ellenistico: la prima prova dell’esistenza di una legislazione di questo genere sarebbe rappresentata proprio dalla costituzione di Zenone19 20 21. 1 compilatori giustinianei, nel recepire la nuova tendenza, avrebbero inserito nel Digesto, attraverso un lavoro sistematico di interpolazione, la servitus altius tollendi, che sarebbe quindi divenuta lo strumento atto a consentire il superamento, nei rapporti fra vicini, delle limitazioni imposte dalla legislazione imperiale. I presupposti essenziali di questa tesi sono da un lato I’affermazione che per tutta 1’eta classica il principio dominante era quello dell’assoluta liberty del proprietario-costruttore nell’esercizio dei suoi diritti, d’altro lato I’affermazione che la servitus altius tollendi puo trovare spazio solo laddove esistano limiti all’esercizio della liberty del proprietario, intendendosi generalmente per limiti quelli derivanti da norme di tipo urbanistico. Espressione del primo principio sarebbe 1’esistenza della servitus altius non tollendi, che si pud immaginare solo in un regime in cui ciascuno puo costruire come vuole, senza alcun limite derivante dai disagi che pud soffrime il vicino: ne consegue che questa servitu, la cui esistenza ё ampiamente e indubitabilmente attestata per tutta Г ей classica, non tollera 1’esistenza del suo contrario, la servitus altius tollendi, che presuppone invece un regime di vincoli a tutela del vicino. Se ne trae la conseguenza che tutti i passi della giurisprudenza classica che ne fanno menzione о sono interpolate о vanno interpretati in modo da escludere che essi facciano riferimento alia servitii • • • 21 incnminata . La tesi contrapposta, come si ё detto del tutto minoritaria, ё stata sostenuta di recente in particolare dal Rodger, il quale ritiene incredibile che una society giuridicamente evoluta come quella romana classica, che peraltro conosceva svariati limiti all’esercizio della proprieta, consentisse a ciascuno di costruire la propria casa senza tenere alcun conto del danno che sarebbe derivato al vicino dalla sottrazione, che poteva anche essere quasi totale, della luce. La sua ricerca, quindi, ё volta a dimostrare che furono in realty i compilatori giustinianei a formulare la dottrina della totale liberty del costruttore, sottoposta solo ad eventual! limiti derivanti da norme generali, e cid essi avrebbero fatto proprio togliendo dal contesto originario e dando evidenza a quei passi che sono solitamente citati a prova del principio della liberty del costruttore in eta classica22. Ambedue le tesi peccano di un certo apriorismo, e cid non ё sfuggito ad Autori che hanno avanzato interpretazioni meno radicali, nel tentative di comprendere i passi che menzionano la servitus altius tollendi senza dover necessariamente ricorrere ad ipotesi di interpolazione о ad 19 A quanto mi risulta nelle fonti non viene fatta menzione di una servitu con questo nome: sulla questione vedi A. RODGER, Owners and Neighbours in Roman Law, Oxford 1972, p. 124 ss. 20 Vedi ad es. G. GROSSO, Suite servitii «altius tollendi» e «stillicidii non avertendi», in Studi Albertoni, 1, Padova 1935, p. 489, e particolarmente B. Biondi , La categoria romana, cit., p. 27 ss., cui si rift M. F. CURSI, op. cit., p. 351 ss. 21 Si tratta in particolare di Gai. 2. 31; 4. 3; D. 8. 2. 2 (Gai. 7 ad ed. prov.y, D. 8. 4. 7. 1 (Paul. 5 ad Sab.)-, D. 8. 2. 1 pr. (Paul. 21 ad ed.). Per un esame delle diverse opinioni della dottrina sui passi citati e in generate sul tema in questione vedi J. M. RAINER, Bau- und nachbarrechtliche Bestimmungen im klassischen rOmischen Recht, Graz 1987, p. 28 ss. Cfr. anche M. F. Cursi, op. cit., p. 257 ss. 22 A. RODGER, op. cit. supra, nt. 19. 1 passi in questione sono D. 8, 2, 9 (Ulp. 53 ad ed) e C. 3, 34, 8 e 9, sui quali vedi part. p. 8 ss.
98 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО interpretazioni inaccettabili23. Fra costoro ricordiamo in particolare il Rainer24, che in anni recenti ha riesaminato nel suo complesso il tema dei rapporti di vicinato in efrt classica, giungendo, per quanto attiene al nostro problema, ad una soluzione articolata. Egli afferma che per tutta 1’eta classica non esistette alcuna limitazione generale, introdotta a tutela dei vicini, del diritto del proprietario di costruire liberamente; tuttavia, la diffusione di nuovi modelli architettonici ed urbanistici comportd il progressive il riconoscimento della illuminazione naturale di un’abitazione come valore, e da cid derivarono important! conseguenze sul piano giuridico, quali la considerazione di tale valore nei rapporti fra proprietario ed usufruttuario e fra locatore ed inquilino, e, piii generalmente, la possibility per chi temesse, sotto questo profilo, un danno dimostrabile, di ricorrere alia cautio damni infecti25. Quest’ultimo rimedio, tuttavia, garantiva una tutela tutt’altro che efficace, e parte della dottrina classica, quindi, avrebbe teso ad un suo superamento attraverso il riconoscimento della servitus altius tollendi26. Alla fine dell’eta classica, poi, si sarebbe giunti ad ammettere 1’esistenza di una servitii a tutela del vicino, derivata da una longa consuetudo, in virtu della quale non si poteva, se non con il consenso dell’altra parte, modificare la vetus forma di un edificio27, senza che da cid si possa in alcun modo dedurre 1’esistenza di una tutela generalizzata, de lege, in particolare nei confront! di chi costruisse un edificio nuovo28. L’accordo fra le parti affinche il vicino potesse innalzare la propria casa oltre la vetus forma in pratica prevedeva la costituzione di una servitus altius tollendi. Le conclusion! cui giunge il Rainer sono senza dubbio molto equilibrate, e sostenute da argomenti convincenti. Tuttavia anche questo Autore, a mio avviso in qualche modo condizionato dalla dottrina tradizionale, assume delle posizioni talvolta eccessivamente radicali: mi riferisco ad esempio all’affermazione che per tutta 1’efri classica non si ebbe una legislazione tesa a regolamentare 1’altezza degli edifici, se non in relazione ad eventi particolari, ed a scopi essenzialmente di sicurezza, per cui le norme eventualmente emanate non potevano essere derogate dai privati, i quali cosi non potevano costituire una servitii altius tollendi. Questa affermazione, partendo dal preconcetto che la servitus altius tollendi non poteva coesistere con il suo contrario, tende a sottovalutare le notizie tramandate dalle fonti intorno ad una legislazione de modo aedificiorum, di cui si tratta non solo nelle fonti letterarie, ma anche nelle fonti giuridiche29. Certo, non si tratta di notizie tali da consentire di affermare 23 Si vedano le osservazioni di G. Branca, Considerazioni sulla servitus altius tollendi. In Studi Cicu, I, Milano 1951, p. 106 ss., il quale perd fra i passi della giurisprudenza classica che contengono menzione della servitus altius tollendi ritiene genuini solo quelli di Gaio e forse uno di Paolo (5 ad Sab, D. 8. 4. 7 pr.), con la motivazione che essi si riferirebbero non ai fondi italici, ma ai fondi provinciali: contro questa tesi vedi le obiezioni di J. M. Reiner, op. cit., p. 45 ss.; il riferimento a fondi provinciali viene invece riaffermato da A. BuRDESE, Rec. a Rainer, op. cit., in Labeo 35 (1989), p. 534 ss. 24 Op. cit. supra, nt. 23. 25 Op. cit., p. 242 ss. 26 Op. cit., p. 257 ss. 27 Sulla base di C. 3. 34. 1, del 211 (Imp. Antoninus A. Calpumiae'. Si quas actiones adversus eum, qui aedificium contra veterem formam extruxit, ut luminibus tuis officeret, competere tibi existimas, more solito exercere non prohiberis. Is, qui iudex erit, longi temporis consuetudinem vicem servitutis obtinere sciet, modo si is qui pulsatur nec vi nec clam nec precario possidet), e D. 8. 2. 11 (Ulp. 1 de off. cons:. Qui luminibus vicinorum officere aliudve quidfacere contra commodum eorum vellet, sciet se formam ac statum antiquorum aedificiorum custodire debere. Si inter te et vicinum tuum non convenit, ad quam altitudinem extolli aedificia, quae facere instituisti, oporteat, arbitrum accipere poteris). 28 Op. cit., p. 264 ss. 29 Interventi diretti a regolamentare la costruzione di edifici sono attestati a partire almeno dall’eU di Augusto: Svet, Aug. 89. 2. Etiam libros lotos et senatui recitavit et populo notos per edictum saepe fecit, ut orationes Q. Metelli de prole augenda et Rutilii de modo aedificiorum, quo magis persuaderet utramque rem non a se primo animadversam. sedantiquis iam tunc curaefuisse. Strabo 5,3,7: о Хе(3а<гто? Kaioap ... trpd? Si та? ovprrTioaei? та Ьфт| tiuv Kaivwv о1ко8оц.Г|цатш1> KaOqXuiv, ка! кшХиоа? ifalpeiv troSajv с38оц.т)коита тд тгро? таг? SSoi? таг? 6qpoolai?. Famose, poi, sono le misure introdotte da Nerone dopo 1’incendio del 64: Tac. Ann. 15, 43: Ceterum urbis quae domui supererant non, ut post Gallica incendia, nulla distinctione nec passim erecta, sed dimensis vicorum ordinibus et latis viarum spatiis cohibitaque aedificiorum altitudine ac patefactis areis additisque porticibus, quae frontem insularum protegerent. Eas porticus Nero sua pecunia extructurum purgatasque areas dominis traditurum pollicitus est. Addidit praemia pro cuiusque ordine et rei familiaris copiis, finivitque tempus, intra quod effectis
М. Р. ЧИММА 99 che esistesse in materia una legislazione vasta e dettagliata, e soprattutto, come dice anche il Rainer, si trattava di una legislazione che non coinvolgeva tutte le citta romane dell’impero secondo direttive comuni30. Alcune misure sembrano potersi riferire soltanto a Roma31, e sicuramente erano di applicazione locale le norme emanate da municipi e colonie32. Tuttavia le fonti a noi pervenute provano la cura degli imperatori per la citta, e le fonti epigrafiche mostrano che anche a livello locale la questione era regolamentata. In quanto alia loro affermata inderogabilita non possiamo dire nulla di certo, possiamo solo constatare da un lato che queste norme vennero iterate, segno sicuro di una loro scarsa osservanza, dall’altro che le fonti attestano 1’esistenza della servitus altius tollendi, che ben si inserisce in un quadro in cui esistano norme che limitano 1’altezza degli edifici. In quanto alia contemporanea esistenza della servitus altius non tollendi, un esempio sicuro di come le due servitu potessero coesistere nell’ambito di una legislazione che prevedesse in modo articolato situazioni in cui le norme erano inderogabili, accanto ad altre in cui erano derogabili, ё offerto proprio dalla costituzione di Zenone, la quale non pud certo essere considerata come primo esempio di una regolamentazione dei temi dibattuti, ma rappresenta solo un momento nell’arco di uno sviluppo che dovette essere abbastanza ampio. Cid risulta evidente dal riferimento alia costituzione di domibus aut insults apiscerentur. Rudert accipiendo Ostienses paludes destinabat, utique naves, quae frumentum Tiberi subvectavissent, onustae rudere decurrerent, aedificiaque ipsa certa sui parte sine trabibus saxo Gabino Albanove solidarentur, quod is lapis ignibus impervius est; iam aqua privatorum licentia intercepta quo largior et pluribus locis in publicum foueret, custodes; et subsidia reprimendis ignibus in propatulo quisque haberet; nec communione parietum, sedpropriis quaeque muris ambirentur, una norma sull’altezza degli edifici, apparentemente di carattere generale, viene attribuita a Traiano: Aur. Viet. Ep. de Caes. 13. 13: Eo tempore multoperniciosius quam sub Nerva Tiberis inundavit magna clade aedium proximarum, et terrae motus gravis per provincias multas atroxque pestilentia famesque et incendia facta sunt. Quibus omnibus Traianus per exquisiia remedia plurimum opitulatus est, statuens ne domorum altitudo sexaginta superaret pedes ob riunas faciles et sumptus, si quando talia contingerent, exitiosos. Riferimenti piu generici a norme relative alia modality di costruzione degli edifici si trovano in Vitruvio (De arch. 2. 8. 17: Leges publicae non patiuntur maiores crassitudines quam sesquipedales constitui loco communi; ceteri autem parietes, ne spatia angustiora foerent, eadem crassitdine conlocantur}, in Plinio il Vecchio (n. h. 35. 49: Romae non fount talia aedificia, quia sesquipedalis paries non plus quam unam contignationem tolerat, cautumque est, ne communis crassior flat, nec intergerivorum ratio patitur; 36. 55: Ruinarum urbis ea maxume causa, quod furto calcis sine ferumine suo caementa componuntur. Intrita quoque ea quo vetustior, eo melior. In antiquorum aedium legibus invenitur, ne recentiore trima uteretur redemptor; idea nullae tectoria eorum rimae foedavere) e in Ammiano Marcellino (27. 9. 10: Namque et Maenania sustulit omnia, fabricari Romae priscis quoque vetita legibus, et discrevit ab aedtbus sacris privatorum parietes, eisdem inverecunde conexos, ponderaque per regiones instituit universas, cum aviditati multorum, ex libidine trutinas componentium. occurri nequiret). Sulla questione vedi M. VOIGT, op. cit., p. 179 ss.; A. BERGER, L'«operis novi nunciatio» ed il concetto di «ius publicum» di Ulpiano, in IVRA 1 (1950), p. 121 ss.; B. BIONDI, La categoria romana, cit. P. 23 ss.; C. SALIOU, op. cit., p. 211 ss. Per quanto attiene alle fonti giuridiche la menzione piu esplicita ё in Ulpiano in D. 39. 1 1. 17 (52 ad ed.), in cui si parla di leges edictave principum, quae ad modum aedificiorum facta sunt. Piu indiretto e il riferimento in D. 39. 1.5.9 (Ulp. 52 ad ed), dove il giurista riferisce la tripartizione dell’operis novu nuntiatio operate da Pedio, secondo il quale 1’istituto tutela una publica causa ogni volta che leges aut senatus consulta constitutionesque principum per operis novi nuntiationem tuemur. Interessante ё anche C. 8. 10. 1 (Impp Antoninus et Vero AA. Tauro)-. Et balneum, ut desideras, instruere et aedificium ei superponere potes, observata tanen forma, qua ceteri super balnea aedificare permittuntur, id est ut concamaratis superinstruas et ipsa concameres nec modum usitatum altitudinis excedas. 30 Sembrano fare eccezione le misure di Traiano (cfr. Aur. Viet. Ep. de Caes. 13, 13 cit. supra, nt. 29): a ben vedere non ё affatto improbabile che questo imperatore, al quale con ogni probability si deve anche 1’istituzione del curator civitatis (vedi G. CamODECa, Ricerche sui «curatores rei publicae», in ANRW 13, Berlino 1980, p. 474 ss.) abbia emanato in materia edilizia norme generali. 31 Cosi ad esempio i provvedimenti di Nerone di cui parla Tacito (Ann. 15. 43 cit. supra, nt. 29). 32 In realty le fonti epigrafiche ci hanno conservato per municipi e colonie norme che vietano la demolizione di edifici (cfr. lex municipii Tarentini c. 4, in FIRA. I. 18; lex municipii Malacitani c. 62, in FIRA. I. 24; lex coloniae Genetivae luliae s. Ursonensis c. 75, in FIRA. 1. 21. Sulla questione vedi S. MOLLA— J. M. LlaNOS, Prohibicion de demolicion de edifocaciones. Aspectos legales у procesales, in RIDA XLII (1995), p. 235 ss ): queste norme comunque provano 1’attenzione delle autority locali ai problemi di urbanistica, come risulta anche da una costituzione di Alessandro Severo (C. 8. 10. 3), particolarmente interessante poiche vi si fa riferimento esplicito a norme locali, ed inoltre si sottolinea che per la ricostruzione parziale di un edificio, con conseguente trasformazione dell’aspetto primitive, si richiedeva il consenso non solo dei magistral cittadini, ma anche dei vicini: An in totum ex ruina domus licuerit non eandem faciem in civitate restituere, sed in hortum convertere, et an hoc consensu tunc magistratuum non prohibentium, item vicinorum factum sit, praeses, probatis his quae in oppido frequenter in eodem genere controversiarum servata sunt, causa cognita statuet.
100 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО Leone, е dalla menzione di quei «patti e stipulazioni» che servivano a costituire la servitus altius tollendi, ricordati come del tutto usuali e normali, e risulta altresi confermato dalle parole di Giustiniano, che in C. 8, 10, 13 fa esplicito riferimento alia legislazione piu antica, coordinandola con le disposizioni zenoniane33. 11 tema della servitus altius tollendi ё collegato, a mio avviso, a quello della operis novi nuntiatio iuris publiei tuendi gratia, nel senso che i due istituti si integrano a vicenda nella composizione del quadro degli strumenti concessi a tutela dei rapporti di vicinato nel contesto di una situazione urbana in cui i modi deWaedificare erano soggetti a norme. La stessa costituzione di Zenone offre una gamma di possibilita diverse: quella di costruire a piacimento - anche impedendo ad altri la vista sul mare - rispettando la distanza di almeno 100 piedi dagli edifici vicini, e quella di pattuire una distanza inferiore consentendo al costruttore di togliere all’altro la vista sul mare; quando non venga in questione la vista sul mare, la possibilita di costruire alia distanza di 12 piedi senza preoccuparsi di eventual! incomodi causati ai vicini, ma sempre nel rispetto delle norme generali relative all’altezza massima degli edifici, e con la possibilita per gli interessati di costituire servitii altius non tollendi, ne luminibus officiatur, ne prospectui officiatur e simili; ancora la possibilita della costituzione, per gli edifici distanti dai 12 ai 10 piedi, di una servitus altius tollendi, essendo impossibile altrimenti eccedere la precedente forma. E’ evidente che in ognuna della situazioni elencate (cui vanno aggiunte quelle configurate da disposizioni inderogabili34) potevano sorgere conflitti di interesse, per la soluzione dei quali trovava applicazione tutta la gamma degli strumenti approntati gia nelle eta precedent! (la cautio damni infecti, Voperis novi nuntiatio, le azioni di merito, ecc.), con le modiflcazioni subite da tali strumenti nel passaggio dall’et^ classica all’eta postclassica. Per quanto attiene in particolare all’o. n. n. iuris publiei tuendi gratia risulta oggi superata 1’opinione di chi riteneva 1’istituto di origine postclassica, e quindi insitici i frammenti che ne fanno menzione. Ben radicata invece sembra essere la convinzione che 1’istituto svolgesse una funzione di tutela di interessi collettivi, da cui derivano due conseguenze: la sua applicabilita solo nei confronti di attivita edilizie in publico, e la sua esperibilita da parte di qualsiasi cittadino35. Non ё possibile in questo contesto addentrarci nell’esegesi dei passi relativi al tema in questione: bastera per ora sottolineare che il testo di Ulpiano da cui sarebbe comunque necessario prendere le mosse36 consente di ritenere che Го. n. n. iuris publiei tuendi gratia avesse in sostanza due ambiti diversi di applicazione, dei quali il primo, cui Ulpiano fa riferimento con le parole aut si quid contra leges edictave principum, quae ad modum aedificiorum facta sunt, fiet, ё quello che ci riguarda37. Io ritengo che in quest’ipotesi Г о. n. n. iurispubliei tuendi gratia potesse essere esperita dalla persona che vedeva limitata la godibilita del proprio bene dall’attivitji vicino che edificava in suo, e cid perch£ lo stesso soggetto non avrebbe potuto in queste stesse specifiche circostanze ricorrere ad altra forma di o. n. n., in 33 Imp. lustinianus A. lohannipp.: ... sancimus eandem constitutionem in omnibus urbibus Romani imperii obtinere et secundum eius definitionem omnia procedere et, si quid ius ex ea lege innovatum est a vetere dispositione, et hoc in provinciis a praesidibus earum observari: ceteris videlicet omnibus, quae non per Zenonianam legem innovata sunt, sed veteribus legibus comprehensa, in sua firmitate in omni loco manentibus. 34 Tali, ad esempio, le norme contenute nei § 5-5e, che riguardano le modality di costruzione dei balconi, la loro altezza dal suolo, la distanza dagli edifici vicini, ecc. 35 Sul tema vedi A. BERGER, op. cit., p. 102 ss.; A. MaSI, in ED XII (1964), P. 1 57 s., s. v Denuncia di nuova opera (storia)', G. MELILLO, «Interdicta» e «operis novi nuntiatio iuris publiei tuendi gratia», in Labeo 12 (1966), p. 179 ss.; J. PAR1CIO, La denuncia de obra nueva en el derecho romano cldsico, Barcellona 1982, p. 76 ss.; J. M. Rainer, op. cit., p. 211 ss. 36 D. 39. 1. 1. 16-17 (Ulp. 52 ad ed): Nuntiatio fit aut iuris nostri conservandi causa aut damni depellendi aut publiei iuris tuendi gratia. Nuntiamus autem, quia ius aliquid prohibendi habemus: vel ut damni infecti caveatur nobis ab eo, qui forte in publico vel in prtvato quid molitur: aut si quid contra leges edictave principum, quae ad modum aedificiorum facta sunt, fiet, vel in sacro vel in loco religioso, vel in publico ripave fluminis, quibus ex causis et interdicta proponuntur. 37 Per il secondo vedi G. Melillo, op. cit., p. 185 ss.
М. Р. ЧИММА 101 particolare non a quella iuris nostri conservandi causa. Secondo Ulpiano, infatti, Го. n. n iuris nostri conservandi causa era concessa a chi avesse un ius prohibendi nei confront! del costruttore, ed il problema diventa quindi quello di capire in che cosa consistesse tale ius prohibendi. A questo proposito ritengo particolarmente convincenti i risultati raggiunti nella sua ricerca da Alessandra Bignardi38, secondo la quale legittimato ad esperire una o. n. n. iuris nostri conservandi causa era solo chi avesse la titolarit& di un’azione nella cui intentio potesse affermare: «ius tibi non esse invito me», e che in cid consistesse il ius aliquidprohibendi di cui parla Ulpiano. Prospettando il problema sotto il profilo sostanziale, di ius prohibendi si pud parlare per il dominus nei confront! di chi pretendesse di esercitare una servitu positiva, nonche per il titolare di una servitii negativa. Se cid ё vero, ё evidente che nel caso prospettato come ipotesi di partenza questo tipo di o. n. n. non poteva essere esperita, dato che il ius non esse non derivava dall’essere Г attivita del nuntiatus contraria alia volonta del nuntians, bensi dall’essere in sd illegittima. In sintesi (e prescindendo dal caso di o. o. n. esperita allo scopo di cautelarsi da un danno temuto), in presenza di norme che stabilivano nell’interesse dei vicini limitazioni all’attivita di chi volesse costruire (in pratica norme de modo aedificiorum, come dice Ulpiano), Tunica forma di o. n. n. utilizzabile era quella iuris publiei tuendi gratia, che pero differiva, in quanto a interessi tutelati ed in quanto a legittimazione, da quella esperibile se Vopus veniva realizzato, per dirla con Ulpiano, in sacro vel in loco religioso, vel in publico ripave fluminis. La concorrenza, per la seconda serie di ipotesi, dello strumento interdittale, avrebbe secondo alcuni39 reso meno frequente, in quanto meno rapida ed efficace degli interdetti, Го. n. n. iuris publiei tuendi gratia, soprawissuta sino alia Compilazione forse solo a scopi dottrinali. Questa affermazione, tuttavia, non vale per Гipotesi di un opus costruito in violazione di norme de modo aedificiorum, nella quale, come abbiamo detto, la nostra forma di o. n. n. era I’unica esperibile. Ne consegue che la sopravvivenza dell’ o. n. n. iuris publiei tuendi gratia, in particolare nelle opere della giurisprudenza dell’et& dei Severi, non rispondeva certo ad esigenze esclusivamente dottrinali, bensi ad esigenze logico-sistematiche, poichd vi erano ipotesi in cui un’o. n. n. non poteva essere inquadrata diversamente. Ritomando alia costituzione di Zenone, come si ё visto essa conteneva norme de modo aedificorum indisponibili, in quanto emanate a tutela di interessi collettivi, ed altre alle quali le parti potevano di comune accordo derogare: cid avveniva attraverso la costituzione di una servitus altius tollendi, nata appunto per consentire ai vicini di realizzare I’assetto di interessi da loro voluto. In particolare nell’ipotesi di edifici distanti meno di 12 piedi, ma almeno IO, ipotesi in cui il proprietario di un edificio non poteva, restaurando о ricostruendo, eccedere la forma precedente, il vicino interessato poteva esperire nei confronti del costruttore Го. n. n. iuris publiei tuendi gratia, le cui conseguenze si articolavano diversamente, a secondo se fosse stata non fosse stata costituita attraverso patti e stipulazioni una servitus altius tollendi. M. P. ЧИММА С источниковедческой точки зрения очень интересна Конституция Зенона, включенная в Codex repetitae praelectionis. Конституция, вхо- дящая в Кодекс Юстиниана, представляет собой не результат компилятивной работы состави- СОСЕДСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В ПОСТКЛАССИЧЕСКОМ ПРАВЕ: ОГРАНИЧЕНИЯ СОБСТВЕННОСТИ (РЕЗЮМЕ) телей этого Кодекса, а оригинальный текст, сохранившийся в византийских рукописях X1-XV вв. Она обращена к городскому пре- фекту Константинополя Адаманцию и дати- руется временем после августа 476 г. 38 De suo iure agere oportet. Contribute allo studio di una «regula iuris», Milano 1992, 155 ss. 39 Cfr. G. Melillo, op. cit., p. 196 ss.
102 РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО Конституция Зенона посвящена охране со- седских отношений и урегулированию кон- фликтов, возникающих при строительстве или ремонте зданий. В частности, предписывается не изменять прежние размеры дома при пере- стройке, чтобы не заслонять свет соседям и не портить им вид из окон. Налагаются ограниче- ния на высоту дома. Устанавливается порядок разрешения конфликтов и подачи апелляций. Конституция защищает также интересы всего городского населения с помощью своеобраз- ных правил безопасности, направленных на предотвращение пожаров и обвалов. Особенно важно то, что некоторые из положений консти- туции обязательны для исполнения, а другие по договоренности с соседями можно обойти. По мнению автора, эти соседские соглаше- ния в постклассическом праве стали сервиту- тами (servitus altius tollendi; servitus prospectui officiendi). В историографии проблема servitus altius tollendi вызывает большие споры. Боль- шинство исследователей склоняются к тому, что этот сервитут возник в постклассическое время, а в течение всей классической эпохи господствовал принцип абсолютной свободы собственника-строителя в осуществлении сво- их прав. Однако часть ученых не согласна с таким утверждением. По мнению А. Роджера, римское общество в классическое время было настолько развитым в юридическом отноше- нии, что в нем не могло существовать ничем нс ограниченного права собственности. Это право было сформулировано позже составителями Кодекса Юстиниана. Это две крайние точки зрения. Более умеренный подход выражен Дж. Райнером. Он считает, что servitus altius tollendi возник в конце классической эпохи из долговременного обычая (consuetudo). Автор полагает, что все исследователи ошибаются в том, что servitus altius tollendi не может существовать одновременно с противо- речащим ему servitus altius non tollendi. Кон- ституция Зенона и ряд других источников (относящихся не ко всей Империи, а к отдель- ным городам) свидетельствуют об обратном, они показывают, как шло развитие права.
РЕЦЕПЦИЯ РИМСКОГО ПРАВА НА ВОСТОКЕ БОЖЕСТВЕННЫЕ ЗАПОВЕДИ ИЖЕ В БОЖЕСТВЕННОМ НАСЛЕДИИ ЦАРЯ ИУСТИНИАНА
© С. Пульятги. 2000 S. PULIATTI* OBBLIGO DI OSSERVARE LA LEGGE E RILEVANZA DEI GIUDICATI CONFORMI NELLA LEGISLAZIONE GIUSTINIANEA 1. Le disfunzioni della giustizia nel resoconto delle fonti storiche e letterarie. Che I’amministrazione della giustizia nel periodo del Basso Impero non si distinguesse particolarmente per imparzialita ed efficienza ё constatazione diffusa nelle fonti e nell’analisi degli studiosi* 1, confermata peraltro dalle molteplici disposizioni imperiali di segno repressivo dirette a correggere i mali endemici di tale sistema giudiziario corrotto e inefficiente. Al di la degli aspetti tecnici, qualificanti il processo tardoimperiale come strumento inidoneo a svolgere il fine di certificazione e autenticazione del diritto affidatogli dall’ordinamento, le disfunzioni della macchina giudiziaria, in cui 1’eccezione costituisce la regola e il potere prevale sulla imparzialita, emergono con maggiore evidenza nell’uso concreto dello strumento processuale. Nulla meglio delle parole messe da Prisco di Panion sulle labbra di un greco rinnegato pud offrire un quadro sufficientemente chiaro dei mali che affliggevano il sistema giudiziario romano alia metA del V secolo. «La legge - sono parole riferite dallo storico - non ё uguale per tutti. Se un ricco viola la legge pud evitare di pagare le conseguenze dei suoi misfatti. Ma se ё un povero, che non sa a quale santo votarsi, subisce il rigore della legge, a meno che non muoia prima del processo, mentre i procedimenti si trascinano senza termine e bisogna affrontare grosse spese. La cosa piu mostruosa ё di dover pagare la giustizia. La parte offesa non pud ottenere un’udienza, se non paga denaro al giudice e ai suoi funzionari»2. Le piaghe che secondo quest’attestazione affliggevano piu gravemente la vita dei cittadini romani erano due: le disparity della legge e gli abusi commessi dai tribunali romani. E delle due certamente la seconda aveva maggiormente colpito la sensibilita di Prisco per il potere, in essa insito, di incidere negativamente sulla realizzazione del fine di giustizia che dovrebbe esser proprio del processo. * Пульятги Сальваторе - профессор юридического факультета университета г. Болонья, Италия. 1 Riferimenti ai problemi che affliggevano la giustizia tardo-imperiale e alle cause che li avevano determinati si ritrovano in U. Zilletti, Studi sul processo civile giustinianea, Milano 1965, 234-279, specie per 1’etd giustinianea; A. H. M. JONES, The Later Roman Empire. 284-602, Oxford 1964, trad. it. col tit. Il tardo impero romano. 284-602 d. С., Il, Milano 1974, 685-743, che ne traccia un quadro articolato; G. BaSsanelli Sommariva, L ‘imperatore unico creatore ed interprete delle leggi e I'autonomia del giudice nel diritto giustinianeo, Milano 1983, 69-72, che porta attenzione ai rapporti tra esclusivismo imperiale nella creazione e interpretazione del diritto e autonomia degli organi giudicanti; F. Goria, La giustizia nell'/mpero Romano d’Oriente. Organizzazione giudiziaria, in La giustizia nell’Alto Medioevo (secoli V-VIII), Spoleto 1995, 259-330, part. 297-304, che presenta una ricostruzione dettagliata dell’organizzazione giudiziaria tra V e VIII secolo non senza sottolineame le disfunzioni; S. Puliatti, «Officium iudicis» e certezza del diritto in eta giustinianea, in Atti del Convegno «Legislazione, cultura giuridica, prassi deH'Impero d’Oriente in eta giustinianea tra passato e future», Milano 1999, 1-109, con particolare riferimento al cumulo delle funzioni e al regime dell’inattiviti processuale. 2 Hist, byz., 8. Traduzione anche in A. H. M. JONES, The Decline of the Ancient World, London 1966, trad. it. col tit. Il tramonto del mondo antico, Bari 1972 (da cui si cita), 291-292. Ё noto che Prisco, pur ammettendo lentezze, distorsioni e alti costi nell’amministrazione della giustizia, non esclude 1’esistenza di una legge per i ricchi e di un’altra per i poveri. Ma, a giudizio della storiografia modema, le sue argomentazioni appaiono poco convincenti. Cfr. per tutti Jones, Il tramonto del mondo antico, 292.
С. ПУЛЬЯТТИ 105 L’incompetenza tecnica dei giudici e la corruzione giudiziaria costituivano mali radicati, cui il potere difficilmente era in grado di portare rimedio. L’idea di un magistrato dotato di competenze esclusivamente giudiziarie era estranea al sistema roinanoL La funzione giurisdizionale, al pari di quella giudicante, rientrava, come settore di un unico complesso gestionale, nella sfera dell’attivita burocratica, cui inerivano in primo luogo compiti amministrativi, finanziari e militari. Tale prassi si conservd anche nel periodo del Basso Impero, con la conseguenza che la competenza in materia giuridica non era titolo preferenziale per la scelta dei giudici, i quali anzi spesso ignoravano del tutto il diritto3 4. Per porre rimedio a tale situazione di inidoneita si consent! ai funzionari al cui ruolo inerivano mansioni giudiziarie di farsi assistere da adsessores о consiliarii, in numero variabile: persone di provata integrita morale, selezionate fra esperti in materia di diritto per aver seguito studi giuridici5. Anche questo espediente non era perd sufficiente per assicurare la necessaria competenza tecnica degli organi preposti aH’amministrazione della giustizia. Molto spesso gli assessori erano giovani avvocati di scarsa esperienza, i quali aspiravano alia carica piu per ambizione che per colmare le lacunose conoscenze giuridiche dei magistrati cui erano affiancati6. Tant’e che Giustiniano, ancorchd tardi, avvertiva I’esigenza di sottolineare il bisogno esistente di giudici competenti in materia di legge, i quali non si basassero, neH’assumere le proprie decisioni, sulle opinioni espresse da altri: Nov. 82 praef.: Ov8e yap arr]0T|p.ev ХРЛ^111 exetv StKaoTwv Ttva? биоцата, раХюта p.ev vop.mv dvemoTTip.ovas', ётгегта 8e ou8e тграуратши еитихоирта? ttetpav. то"!? p.ev yap т|ретёрО1? dpxouat таре tar тгартш? ка! Ttape8poi та ек twv vopiov u<f>T)youp.evoi ка! та? dax°^a? dvanXrjpouvTe? та? аитшр, enei8r)Trep 3II rilievo circa il mancato possesso di adeguate conoscenze giuridiche da parte degli organi preposti all’esercizio di funzioni giurisdizionali, conseguenza dell’assenza del principio della separazione dei poteri, £ comune alle trattazioni che si occupano dell’organizzazione giudiziaria tardoimperiale. Cfr. Jones, Il tardo impero romano, II, 718-720; BASSANELLI SOMMAR1VA, L’imperatore unico creatore ed interprete delle leggi e I ’autonomia del giudice nel dirttto giustinianea, 73-74; G. G. ARCHI, Sanctissimum templum iustitiae, in Studi sulle fonti del diritto nel tardo impero romano. Teodosio II e Giustiniano, Cagliari 1987, 227; GORJA, La giustizio nell'Impero Romano d’Oriente. Organizzazione giudiziaria, 261—262, 300—302; L. MAGGIO, Note critiche sui rescritti postclassici. I 11 c. d. processo per rescriptum, in SDH1. 61, 1995, 285-312, part. 302; PllLIATTl. «Off cturn iudicis» e certezza del diritto in eta giustinianea, 1-109. 4 Nella maggior parte i giudici di prima istanza dovevano, infatti, il conseguimento delle loro cariche alia ricchezza e al rango. Lo stesso accadeva per i vicari, i proconsoli e, ancor piii, i prefetti del pretorio e i prefetti urbani, la cui scelta era piii frutto della nobilta delle origini che non di capacity professionali possedute. Sul punto Jones, Il tardo impero romano, 718-719, con rimando alle fonti in argomento. 5 Ad esser designati per la carica di napeSpoi erano di norma giovani che in precedenza avevano intrapreso la carriera dell’avvocatura ed erano iscritti all’albo professionale, per i quali la carica di adsessor costituiva strumento di promozione sociale e politica in vista dell’inizio di una promettente carriera pubblica nei ranghi dell’amministrazione. Proprio al fine di salvaguardame I’imparzialita e I’integrita, I’attivitA dell'adtesror venne fatta oggetto di una discipline che prevedeva: I’obbligo, comune del resto ai quadri dirigenti della burocrazia, di permanere nella provincia dopo la fine della carica per rispondere di eventuali reati commessi nell’esercizio delle proprie mansioni (CJ. 1. 51. 8, a. 423, Teodosio 11); la rimozione nel caso di condotta abnorme e la sostituzione con altro soggetto (Nov. 17. 5. 2, a. 535); la ripetibilita dell’esercizio della carica presso un medesimo magistrato (CJ. 1.51. 12, a. 450-455, Teodosio 11); I’impossibilita di pronunciare la sentenza in luogo dell’organo giudicante (CJ. 1. 51. 13, a. 487, Zenone; Nov. 60. 2 pr.-l, a. 537); il divieto di adsidere a piii d’un magistrato contemporaneamente (CJ. 1.51. 14. I, a. 529); restrizioni all’esercizio di poteri delegati in ordine alia conduzione del processo, che venne limitata all’istruzione probatoria (Nov. 60. 2); {’incompatibility con I’esercizio dell’avvocatura. L’importanza dell’avvocatura ai fini di una brillante carriera pubblica 6 sottolineato da Valentiniano 111 in Nov 2. 2. 1 del 442. 6 Dell’avvocatura, all’inizio del VI secolo, vien fatta da Leone I una certa idealizzazione, che porta a configurarla come una militia nel senso traslato di baluardo della certezza del diritto contro i pericoli intemi minaccianti instability (CJ. 2. 7. 14, a. 469). Nella realta perd durante il Tardo Antico 1’avvocatura presenta anche aspetti negativi, che si concretano nelle circumventiones e nelle circumscribtiones a danno dei patrocinati, oltre che nella pretesa di onorari superiori al dovuto. Contro tali abusi si indirizza 1’intervento del legislatore con I’imporre in particolare all’avvocato di esercitare la propria attivity solo presso il tribunale nella cui matricula 6 iscritto. Sull’argomento cfr. G. Coppola, Cultura e potere. Il lavoro intellettuale nel mondo romano, Milano 1994, 511-512 e nt. 539; A. S. SCARCELLA, La legislazione di Leone I, Milano 1997, 317-340, part. 336-338.
106 РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ тгоХХаТ? Trepiex6Hev0L Фроут1спу as иф ’f]plv €хоиСТ11? е’ькбты? тд 8исасгт1кду dvarrX-qpovcri цёро? тт) тшу о1ке(шу ттароисиа тгаребрал'. о! 8ё опте dpxqv ёхоуте? опте qptiv ImeppToupevoi el pp peXXotev otKoGev youv ётпегтаегбаг то 81каюр. dXX ’ ётёршбер epaviCecrQai тру тои 8iKa£eiv б1ю'ХПР-осг^1/11и- ™s ou peytcrTOV tovto ёХаттшра TroXiTeia? av etp тд pq toi? аитббеу тд тграктёор ётпсттарёиос? uapa8ouvat та? 81ка?, dXA ’ eav аитои? £ртеТу ётёрои?, ттар’шр e^ecrTL pavGdvetv а лер аитои? ёи тф Kplvetv фбёууестбае 8et; Neque enim existimavimus decere quosdam iudicum nomen habere cum legum utique imperitos turn ne rerum quidem experientia adiutos. Nostris enim iudicibus omnino etiam assessores adsunt, qui quae ad leges pertinent interpretentur et eorum occupationes suppieant, quandoquidem multis curis quas apud nos habent distenti merito iudiciale munus assessorum suorum praesentia supplent. Illi vero, qui neque magistratum gerunt neque nobis inserviunt, si non ultro quidem quid iuris sit compertum habituri sint, sed aliunde iudicandi honestatem emendicaturi, qui non maxima hoc detrimento reipublicae erit, quod non iis qui ultro quid faciendum sit sciunt lites traduntur, sed iis permittitur ut alios quaerant, a quibus discere liceat quae in iudicando loqui oporteat ?7. II ricorso ad esercenti la professione legale per lo svolgimento di compiti di adsessores poteva peraltro generare un danno peggiore del male al quale si intendeva porre rimedio nel caso in cui, a seguito del cumularsi in capo al medesimo soggetto di funzioni giurisdizionali e di patrocinio, si veniva a compromettere I’imparzialita dell’organo giudicante. Contro queste deviazioni si dirige 1’intervento giustinianeo contenuto nella costituzione CJ. 1.51. 14 del 529. Il quadro ivi presentato, certamente non lusinghiero, lascia intravvedere un’amministrazione della giustizia tutt’altro che esemplare. I mali denunciati sono fondamentalmente riconducibili a tre forme di comportamento contrastante con le regole deontologiche cui deve ispirarsi da un lato la condotta del giudice e dall’altro quella degli avvocati: la sovrapposizione dei ruoli di adsessor e di advocates, 1’esercizio delle ftmzioni di adsessor presso giudici diversi, la decisione in funzione di adsessor di cause precedentemente patrocinate in veste di advocates. Ulteriore turbativa dell’ordine giudiziale e il mascheramento del proprio status da parte dell "advocates nominate assessore. Il rimedio adottato, per il caso del cumulo delle funzioni, ё la regola dell’incompatibilita tra le funzioni di advocates e quelle di adsessor. Nella stessa causa e nel medesimo tempo 1’avvocato non pud svolgere funzioni di giudice; e inversamente il giudice, о colui che presta la propria opera di esperto di diritto al servizio di un giudice, non pud svolgere insieme ruolo di awocato. Il divieto, esistente gid nella legislazione del IV secolo8, viene ora precisato da Giustiniano, quanto a durata e generality degli effetti, come criterio di correttezza e strumento di garanzia dell’efficienza dell’apparato giudiziario: CJ. 1. 51. 14 pr.: Nemo ex his, qui advocati causarum constituti sunt vel fuerint et in hac regia urbe in quocumque iudicio deputati et in aliis omnibus provinciis nostro subiectis imperio, audeat in uno eodemque tempore tarn advocatione uti quam consiliarii cuiuscumque magistrates, quibus res publica gerenda committitur, curam 7 11 provvedimento si inserisce nel tentative di Giustiniano di assicurare la competenza tecnica come requisite imprescindibile degli organi dell’apparato burocratico in genere e di quelli addetti a compiti giurisdizionali in particolare. Nelle specifico prevede, in continuity con una linea gia seguita dall’imperatore Zenone (la cui costituzione relative all’argomento, non pervenutaci ma citata da Giustino nel 519 in CJ. 2. 7. 25 pr. e da Giustiniano nel 539 in Nov 82 pr., doveva forse corrispondere al testo di CJ. 3.3.6, anch’esso perduto), la nomina di dodici iudices pedanei per Costantinopoli, scelti fra persone di comprovata esperienza giudiziaria. In tema Goria, La giustizia nell'Impero Romano d'Oriente. Organizzazione giudiziaria, 308-309, considera il provvedimento giustinianeo come il primo tentative di creare «un corpo di giudici di professione, privi di compiti amministrativi». " Significative 6 in proposito 1’intervento fatto da Valentiniano 1 nel 370 allo scope di dar risalto alia differenza dei ruoli e di evitare il vanificarsi della specificita delle competenze (CJ. 2. 6. 6: Quisquis vult esse causidicus, non idem in eodem negotio sit advocatus et iudex, quoniam aliquem inter arbitros et patronos oportet esse delectuni).
С. ПУЛЬЯТГИ 107 adripere, cum sat abundeque sufficit vel per advocationem causis perfectissime patrocinari vel adsessoris officio fungi, ne, cum in utrumque festinet, neutrum bene 9 peragat. Oltre al cumulo dei ruoli di adsessor e di advocatus, non ё ammesso neppure I’esercizio delle funzioni di adsessor presso due diversi magistrate CJ. I. 51. 14. I: Nec sit concessum cuidam duobus magistratibus adsidere et utriusque iudicii curam peragere (neque enim facile credendum est duabus etiam necessariis rebus unum sufficere: nam cum uni iudicio adfuerit, altero abstrahi necesse est sicque nulli eorum idoneum in totum inveniri), sed altera adsessione penitus semota unius magistratus esse contentum iudicio. Questo secondo divieto trova giustificazione sia sotto il profilo dell’incidenza che la duplicita degli incarichi pud avere sull’esercizio razionale dell’attivita giudicante, sia sotto il' profile della «serieta» dell’espletamento dei compiti assunti. Mali contro cui il legislatore non trova altro rimedio che imporre la regola dell’unicita della funzione {altera adsessione penitus semota unius magistratus esse contentum iudicio) e comminare ai trasgressori legis aculeos, comportanti sanzioni amministrative (radiazione dall’albo professionale) e pecuniarie (multa di 10 libbre d’oro). Infine la costituzione CJ. I. 51. 14 vieta che chi ha esercitato la professione di advocatus possa decidere, in veste di adsessor del magistrate giudicante, la stessa causa da lui precedentemente patrocinata, репа firrogazione delle medesime sanzioni previste per il cumulo delle funzioni: CJ. 1. 51. 14. 4: Eadem poena subiciendo etiam eo vel eis, qui in his causis, quorum patrocinium adepti sunt quibusque advocationem suam praestiterint, adsessionis cuiuscumque magistratus colore audeat vel audeant iudicare, ne adfectionis suae advocationis memor incorrupti iudicis non possit nomen perferrew. Nella fattispecie si presume che 1’ottica distorta dovuta all’attaccamento (adfectio) con cui 1’avvocato affronta il giudizio e alia tendenza a far prevalere le ragioni della parte prima difesa, una volta assunta funzione giudicante, ne comprometta 1’imparzialita e ne alteri le decisioni". Se la competenza giuridica non era considerata requisite imprescindibile per un funzionario con compiti giudiziari, anche 1’onesta e 1’indipendenza costituivano quality il cui possesso si dimostrava tutt’altro che indiscusso. Il propagarsi della corruzione, oltre che dalla riprovazione espressa nelle opere dei moralisti, cristiani e pagani9 10 11 12, e dagli innumerevoli prowedimenti 9 Secondo il disposto giustinianeo I'incarico di adsessor e Г attivita di advocatus esigono la debita sollertia, ciofc ognuno per sfc il tempo pieno e 1’impegno totale, e non tollerano il festinare ad utrumque, ciofc il frenetico simultaneo esercizio, perche il «molto», secondo il legislatore, fc nemico del «bene». 10 D’altronde sotto visuale repressiva, mirante ad assicurare la maggiore efficienza istituzionale, la norma inquadra anche I’insieme degli espedienti attuati dall’assessore per aggirare le restrizioni poste dalla legge e continuare ad esercitare I’ufficio di consiliarius anche nei casi di incompatibilita. Piu comune fra tutti, I’occultamento del proprio status mediante falsa sottoscrizione, come attesta CJ. 151. 14 2 (Nec callidis machinationibus huiusmodi legem putet quis esse ctrcumscribendam et, si non consiliarii signum quod solitum est chartis imponat, sed alias quasdam htteras excogitatas adsimulaverit. existimari ei licere fungi quidem memorato officio, sub huiusmodi tamen umbra latere, cum in legem committunt hi, qui vigorem eius scrupulosis et excogitatis artibus eludere festinant). 11 Nel complesso, tuttavia, la ratio del provvedimento va oltre I’intento moralizzatore (solerzia e imparzialita degli organi giurisdizionali) e riformatore (ridefmizione dei ruoli del giudice, delle parti e dei loro difensori; distinzione delle funzioni). A guardar nel sostrato ideologico essa mette radici nell’avversione di Giustiniano contro I’esercizio dell’arte retorica in genere e di quella finalizzata a scopi giudiziari in particolare, ciofc nella disistima verso gli oratori da tribunale, che puntavano sulla facondia e sull’arte dell’argomentare capzioso per far prevalere le ragioni del loro difeso. Ё Procopio (Anekd 26) a conservarci attestazione, sia pur polemica, di questa politica. 12 Particolarmente significative in proposito fc la denuncia delle deviazioni della giustizia e degli artifici all’uopo predisposti, formulate da Libanio (Orat. 51, 52; Epist 56, 105, 110, 1168-1169, 1237-1238, 1249, 1398), s. Basilio (Epist. 107, 109). s. Gregorio Nisseno (Epist 7), s. Gregorio Nazianzeno (Epist. 22-24, 105, 146-148), Simmaco (Epist. I. 69, 2. 87, 7. 108-109).
108 РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ repressivi imperial!13 14, si rileva dall’apprezzamento manifestato nei confront! dei magistral! incorrotti. Il fatto che fosse considerate titolo di merito 1’abbandonare le funzioni rivestite senza essersi arricchiti ё indice della scarsa probita esistente. La causa era in gran parte dovuta al sistema di selezione e di nomina, dato che i governatorati provinciali erano ambiti piii per il profitto che da essi si sperava di ricavare, che non per il prestigio della carica. Tant’e che l’imperatore Marciano affermava che solo affidando le cariche a individui intemerati, che non le sollecitavano, si poteva sperare di «sradicare la venalita dei giudici» (venalem iudicum ambitum radicitus amputare)'*. Per di piii Paver pagato somme considerevoli per ottenere la nomina induceva i govematori a rifarsi con ogni mezzo e in tempi brevi delle spese sostenute, a danno degli amministrati. Giustiniano riteneva che solo eliminando la spirale di rivalsa suffragia-sportulae avrebbe potuto essere sconfitta la corruzione giudiziaria e ripristinata I’integrita degli organi dell’apparato burocratico15. Dannose quanto la corruzione risultavano, per Г integrity della giustizia, la pressione e le intimidazioni da parte dei potenti16. In una societa ordinata a sviluppo verticistico era naturale che i funzionari di rango meno elevato non osassero opporsi alle sollecitazioni dei dignitari piii alti, sia per non pregiudicare le proprie aspettative di carriera con 1’attirarsene le ire, sia per evitarne le ritorsioni nel momento in cui, terminata 1’attivitA, si fossero ritirati a vita privata17. Come appare anche dal surriferito racconto di Prisco di Panion, il diritto non era applicato nella stessa misura a ricchi e poveri. Solo se tra le parti in lite non esistevano condizioni di disparita economica la giustizia avrebbe potuto essere amministrata imparzialmente; altrimenti il ricco avrebbe finito per aver la meglio sul disagiato. In questa evenienza chi era economicamente piii forte aveva una duplice via di azione. Poteva trascinare I’avversario 13 La severita della riprovazione imperiale e la gravita delle misure di contenimento adottate risulta da CTh 9. 27. 5 = CJ. 9. 27. 3 (a 383, Graziano), CTh. 9. 27. 6 (a 386, Teodosio 1); e ancor piii chiaramente da Nov. Marc 1 pr. (a. 450) 14 Nov. 1 pr Testimonianza emblematica delle malversazioni poste in essere dai funzionari, una volta ottenuta la carica, a danno degli amministrati risulta dall’episodio relativo al govematore di Sardegna ricordato da s Gregorio (Epist. 5 38 Sed rem mihi sacrilegam nuntiavit: quia hi qui in ea idolis immolant iudici praemium persolvunt, ut hoc eis facere liceat. Quorum dum quidam baptizati essent et etiam immolare idolis deseruissent, adhuc ab eodem insulae iudice etiam post baptismum illud praemium exigitur, quod dare prius pro idolorum immolatione consueverant. Quern cum praedictus episcopus increparet, tantum se suffragium promisisse respondit, ut nisi de causis etiam talibus impleri non possit). 15 Sul problema della venalita delle cariche e delle estorsioni di rivalsa dei govematori provinciali si trova ampia trattazione in: A. H. M. JONES, The Later Roman Empire. 284-602, Oxford 1964, trad. it. col tit. Il tardo impero romano. 284-602 d. С., 1, Milano 1973, 477-489; R. BON1N1, Introduzione allo studio dell'eta giustinianea, Bologna 1978, 2 ed.; ID., Ricerche sulla legislazione giustinianea dell'anno 535. Nov. lustiniani 8:Venalita delle cariche e riforme dell'amministrazione periferica, Bologna 1989, 3 ed.; S. PllLlATTI, Ricerche sulla legislazione «regionale» di Giustiniano. Lo statute civile e I ordinamento militare della prefettura africana, Milano 1980, 22—24. 16 Tra gli espedienti utilizzati dagli alti dignitari per far sentire il proprio peso e la propria influenza sui funzionari, il piii diffuso era il controllo dell’accesso alia residenza del govematore e della possibility di affiancarlo nel corso delle udienze. Contro questi abusi intervennero nel 377 Graziano e nel 408 Onorio. Graziano vietd a tutti gli abitanti della provincia di recarsi presso la casa del govematore per rendergli visita (CTh. 1. 16. 13: Ne quis domum iudicis ordinarii postmeridiano tempore ex occasione secreti ingredi familiariter affectet eiusdem dumtaxtat provinciae, sive notus iudici sive etiam ignotus, gesti tamen honoris auctoritatem praeferens). Onorio reiterb il provvedimento, inasprendo le sanzioni (CTh. 1. 20. 1: Honorati, qui lites habere noscuntur, his horis, quibus causarum merita vel fata penduntur, residendi cum iudice non habeant facultatem: nec meridianis horis a litigatoribus iudices videantur). 17 Un caso esemplare di tenacia e correttezza nel resistere alle pressioni di un potente viene riferito da s. Agostino relativamente alia vicenda di un certo Alipio, assessore del comes rerum italicarum, che oppose rifiuto alle richieste di illeciti da parte di un senatore (Conf. 6 16; Cera in quel tempo un potentissimo senatore dai benefici del quale molti erano obbligati e per paura di lui molti erano sottomessi. Egli voleva, come e costume dei potenti come lui. che gli fosse permesso di fare non so che di proibito dalle leggi. Alipio fece resistenza. Gli fu promesso un premio, ma egli rise con orgoglio. Fu sottoposto a minacce, ma egli le disprezzo. Tutti ammiravano 1'animo straordinario che non desiderava come amico e non temeva come nemico un uomo cosi potente da essere famoso per gli innumerevoli mezzi che possedeva di conferire benefici о portare offesa Lo stesso giudice di cui era consigliere, sebbene non desiderasse cedere, non faceva fronte apertamente al senatore ma, gettando il peso su Alipio, dichiarava che era quello a non permettergli di cedere; e infatti, se avesse ceduto. Alipio lo avrebbe lasciato).
С. ПУЛЬЯТГИ 109 presso una giurisdizione superiore in forza di un qualche rescritto imperiale conseguito grazie al peso della carica ricoperta. Poteva altresi trarre profitto dalla dignita rivestita per ottenere, in forza della praescriptio fori, una deroga alia competenza ordinaria e per tai via costringere I’avversario ad agire presso una giurisdizione lontana, di fronte alia quale difficilmente avrebbe potuto sostenere le spese del giudizio18. Gli ostacoli piu gravi alia funzionaliti e all’efficienza del giudizio in quanto strumento rivolto ad assicurare la certezza del diritto venivano dai ritardi che 1’inerzia dei giudici e le pratiche dilatorie artatamente poste in essere dalle parti о dai loro rappresentanti imponevano aWiter processuale. Una testimonianza di Giovanni Malala, ad esempio, dice che ai tempi di Teodorico un processo poteva durare fino a trent’anni19. Ma, pur ammettendo che la testimonianza dello storico sia eccessiva, ё certo che i tempi dei giudizi erano troppo lunghi, se Giustiniano stabili che in primo grado le azioni civili dovessero concludersi entro tre anni e i processi penali entro due: CJ. 3. 1. 13: Properandum nobis visum est, ne lites fiant paene immortales et vitae hominum modum excedant, cum criminates quidem causas iam nostra lex biennio conclusit et pecuniariae causae frequentiores sunt et saepe ipsae materiam criminibus creare noscuntur, praesentem legem super his orbi terrarum ponendam, nullis locorum vel temporum angustiis coartandam ponere. censemus itaque omnes lites super pecuniis... non ultra triennii metas post litem contestatam esse protrahendas. Ove poi fosse stato interposto appello, l’imperatore aveva disposto che la causa dovesse concludersi entro un anno, репа la conferma del giudizio di primo grado e salva reparatio di un ulteriore anno nel caso il ritardo dipendesse dal giudice о da qualche ragione di forza maggiore20. In altri termini, le cause piu rilevanti delle disfunzioni si identificavano con la lentezza della giustizia, procurata per fini di vantaggio dall’inattivittl degli organi giudicanti e dei rappresentanti di parte. Gli avvocati, in particolare, sfruttavano ogni possibile espediente offerto dalla legge о dal meccanismo processuale per prolungare i giudizi non solo quando 1’interesse dei propri difesi lo richiedesse, ma anche a proprio profitto per 1’incremento degli onorari percepiti21. Naturalmente effetto indiretto dei ritardi era anche 1’aumento delle spese processuali in capo alle parti, specie quando la causa era giudicata presso un tribunale lontano e la partecipazione al giudizio richiedeva impegni finanziari onerosi. Del resto, a prescindere dagli esborsi accidentali, le stesse spese ordinarie del giudizio erano troppo gravose. In tutte le fasi del processo era richiesto il pagamento, in favore dei funzionari del tribunale, di diritti (in origine mance non ufficiali e illecite) che andarono crescendo nel corso del tempo. Gli le La possibility che i giudici preposti alle giurisdizioni inferiori potessero sottrarsi alle intimidazioni dei potenti era rara. Ma un caso ricordato da Simmaco (Relat. 38) dimostra che anche di fronte a un magistrate incorrotto il potente potesse aver ragione di un avversario debole sfruttando tutti i possibili mezzi offerti dalla procedure. Venanzio, uno strator, convenuto in giudizio da un certo Marcello, per averlo scacciato dal suo possedimento, aveva perso la causa instaurata presso il govematore di Puglia e Calabria. Ci6 nonostante egli riusci ugualmente a frustrare le legittime aspettative di controparte ricorrendo dapprima in appello, senza successo, davanti al praefectus urbis e poi facendo valere il proprio diritto, in quanto strator, ad essere giudicato dal foro privilegiato del magister officiorum. 19 Malala, Chronogr., 384, ove si ricorda il caso della vedova di un senatore che, essendo in causa da circa trent’anni con un patrizio, si rivolse a Teodorico perche la sentenza venisse emanata al piu presto. La causa venne decisa in due giomi, secondo 1’ordine impartito, ma il re, indignato per le lungaggini ingiustificate, condanno gli avvocati alia репа di morte. 20 CJ. 7. 63. 5. 4 (a. 529). 21 Testimonianza per il regno di Valentiniano e Valente in Ammiano Marcell., Hist., 30. 4: «Costoro, tra le molteplici preoccupazioni che tormentano i giudici, legando le cause con insolubili nodi, si danno da fare per coinvolgere in processi ogni situazione tranquilla ed a bella posta ingannano con intricate indagini i tribunali, i quali, quando procedono rettamente, sono templi della giustizia, ma, allorche sono corrotti, si riducono a fogne ingannevoli e cieche. Se qualcuno sorpreso vi cade, non riesce ad uscime che dopo molti lustri e dopo essere stato succhiato sino alle midolla».
110 РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ imperatori, a partire ad Costantino22, cercarono di limitare il fenomeno delle sportulae giudiziarie; ma senza successo. E a nulla valsero neppure gli sforzi fatti da Giustiniano per ridurle, perche i tentativi non servirono a migliorare la situazione23. Manovre dilatorie a parte, spesso i motivi della lunghezza dei processi erano da addebitarsi a ragioni oggettive, quali la difficolta dei viaggi о la insicurezza delle comunicazioni24. Non meno determinante era anche il sovraccarico di lavoro dei tribunali, specie di prima istanza. I governatori, assorbiti dall’assolvimento dei compiti amministrativi e fiscali, erano portati, se non a trascurare, a non dedicare il dovuto impegno alle mansioni loro affidate in campo giudiziario, con grave ritardo nella decisione delle cause, che finivano per accumularsi spesso nei loro uffici25. Non pud, dunque, non apparire razionalmente fondato che uno dei punti qualificanti del progetto giustinianeo di risanamento del sistema giudiziario, intrapreso dal 527, sia costituito dalla repressione dell’inattivita processuale (giudice, avvocato, parti)26 27 28. La contrazione dei tempi del dibattimento sino alia conclusione del giudizio era problema impostosi all’attenzione di Giustiniano nel non breve periodo dal 527 al 543 e affermatosi in via programmatica, tra I’altro, nell’indirizzo del 528 al Senato De novo codice componendo (censuimus et prolixitatem litium amputare)22 e nella lex Properandum del 530 (ne lites fiant paene immortales et vitae hominum modum excedant)2*. 22 CTh 1. 16. 7: Cessent iam nunc rapaces officialium manus, cessent, inquam: nam nisi moniti cessaverint, gladiis praecidentur. La disposizione prosegue poi indicando I’importo dei vari diritti richiesti, dato che non si poteva instaurare un giudizio senza pagare. Per I’introduzione della causa si dovevano versare diritti al princeps e ai suoi adiutores’, e cosi pure, per ottenere copia degli atti, si doveva pagare agli exceptores. Solo presso il tribunale del defensor civitatis non si era soggetti a tali esazioni; e questa fu una delle ragioni che spinsero Valente all’istituzione di quella carica. Dopo Costantino in ogni caso si instauro un clima di tolleranza nei riguardi della ricossione delle sportulae giudiziarie, anche se dal punto di vista ufficiale esse continuarono ad essere considerate un abuso. 23 Giustiniano, tra le altre riforme in campo giudiziario, emand una tabella dei diritti di tribunale - tabella non pervenuta, ma di cui restano tracce in Inst. 4. 6 25; Now. 17. 3, 82, 86, 129-, con cui ne riduceva nel complesso I’importo, specialmente per quanto riguardava i diritti richiesti presso 1'alto tribunale della prefettura del pretorio. Giovanni Lido, che per aver prestato a lungo servizio nel personale giudiziario della prefettura orientale fornisce notizie attendibili, afferma che prima della riforma di Giustiniano i diritti richiesti presso quel tribunale erano addiritura proibitivi per un contendente di umili condizioni. Per quanto Giustiniano avesse migliorato la situazione anche col ripristino delle corti d’appello intermedie, le spese rimanevano alte. Sul punto cfr. Jones. 11 tardo impero romano. 712-718; 10., Il Iramonto del mondo aniico, 283-284, ove 1’autore rileva che «un’azione in un tribunale provinciate costava almeno tre solidi, che potevano rappresentare il reddito annuo di un operate» e che unapostulatio simplex presso la prefettura del pretorio costava ben 37 solidi. 24 E’ la ragione addotta dagli appellanti per giustificare la mancata osservanza dei termini imposti da Giustiniano agli appelli. Nov. 49 praef. 2 del 537 ne dii un resoconto eloquente; Oi 8ё ка! avepwv dpeTplav (|Tidoavro, ка1 on irXelv ovk ек rqs x^pas evavrlwv direXavv6vTuii' nveupaTuiv, ne^eiieiv бе ouk ioxuov Sid t)v t<5v ovToov arropiav T) on vr|oiarrai tux^v бите? аХХы? «I pf| ОаХаттебоптеу. Alii etiam de procellarum vehementia questi sunt et quod navigare sibi non licuisset ex provincia adversis ventis flantibus, pedibus autem iter facere non valuissent propter inopiam rerum vel quia insulani forte cum essent aliter nisi per mare venire nequirent. 25 Libanio, Epist., 1235. D’altra parte questi stessi problemi si ripetevano presso le altre corti giudicanti. Vicari, proconsoli e prefetti urbani avevano molti compiti amministrativi da svolgere insieme a quello giudiziario. Proconsoli e prefetti urbani avevano anche una giurisdizione primaria, oltre quella di appello; sicch6 gli appelli subivano naturalmente ritardi nei loro tribunali. 1 prefetti del pretorio erano anch’essi molto occupati nel lavoro amministrativo e finanziario, e il concistoro aveva poco tempo da dedicare agli affari giudiziari. 26 Altre disfunzioni della giustizia emerse in etd tardo-imperiale Giustiniano aveva tentato di sanare tra il 530 e il 538 mediante una serie di provvedimenti aventi la finalitd di snellire e razionalizzare Viter processuale. In particolare la lungaggine delle cause aveva trovato un limite nell’istituto della contumacia e nell’imposizione di termini di durata (CJ. 3. I. 13); I’abuso del ricorso all’appello era stato frenato con la rideterminazione delle competenze, Гinappellabilitd delle decision! delle corti intermedie e i limiti di appellabilita per te cause di minor valore (Nov. 23); la concentrazione delle cause presso te corti intermedie e 1’eccessiva onerositd dei giudizi aveva trovato un superamento nella rivalutazione del ruolo delle corti periferiche (Nov. 69. 1) e la definizione delle spese di giustizia (Nov. 17. 3 4); I’abuso della praescriptio fori era stato limitato sia mediante 1’unificazione della giurisdizione civile e militare in capo al medesimo organo, sia mediante il divieto di rescritti emanati in deroga alia competenza ordinaria (Nov. 69. 2. 4) 27 Haec quae necessario, pr. 28 CJ. 3. 1. 13 pr.
С. ПУЛЬЯТТИ 111 La lex Properandum nel suo contesto generale regola direttamente e congiuntamente I’inattivitA tanto del giudice che delle parti e degli avvocati, nella prospettiva del perseguimento dell’obiettivo unitario di assicurare il regolare svolgimento del processo. Specificamente disciplina le ipotesi di diniego di giustizia e di protrazione ingiustificata - per lo piu dolosa- del processo, approntando contro questi comportamenti distorsivi i rimedi e il regime delle sanzioni applicabili in capo all’organo giusdicente. Contro il giudice che rifiuta di amministrare giustizia, Giustiniano adotta misure piuttosto severe che prevedono: in via generale, circa la durata dei giudizi, la precisazione dei limiti cronologici che il magistrato deve rispettare per la definizione del processo; in via specifica, circa i casi di diniego della giustizia: a) nei confront! del giudice che nega giustizia: la rimozione dalla carica, una consistente репа pecuniaria di ammontare commisurato alia qualifica rivestita, la surrogazione con altro giudice, cui incombe minaccia della medesima sanzione inflitta al sostituito; b) nei riguardi del processo: la riassunzione sotto la direzione del subrogatus iudex, che come unus iudex deve condurre il giudizio nel rispetto della regola della sua unita; c) in rapporto ai termini cronologici che la riassunzione del processo esige: la conclusione della causa e la pronunzia della sentenza entro il triennio a far data dalla surroga del nuovo giudice: CJ. 3. 1. 13. 8: Sin autem utraque parte imminente et litem peragere cupiente iudex earn accipere noluerit ... si quidem in magistratu positus est vel in maior e dignitate usque ad illustratus gradum, decern libras auri privatis nostris largitionibus inferre per scholam palatinam compellatur ... et eo removendo alter iudex in locum eius subrogetur sub similis poenae formidine: his omnibus locum habentibus, cum unus iudex omnem causam ab initio peragat. Relativamente alia soluzione del problema della protrazione ingiustificata del processo ё 1’inattivitA del giudice fondata sul dolo, che, al confronto con quella sul diniego della giustizia, costituisce la piii pressante delle statuizioni della lex Properandum. Dato che, secondo la legge, il triennio a far data dalla litis contestatio ё il limite massimo per la durata delle cause civili29, 1’inattivita del giudice da reprimere ё quella maliziosamente diretta ad impedire 1’accertamento della situazione giuridica incerta о controversa mediante ricorso all’espediente della protrazione ingiustificata del procedimento oltre tale termine. Come quello che nega giustizia, anche il giudice che, trascurando la deontologia professionale e violando i propri doveri, con la sua inerzia procura 1’estinzione del processo {qui effecit, ut hoc tempus praeterierit) soggiace quindi а репа piuttosto aspra. Ne la severita pud apparire eccessiva, ove si consider! la gravita delle conseguenze che il legislatore ravvisa dietro 1’inattivita30. Nonostante la studiata geometria delle sue statuizioni e le misure repressive in essa adottate, la lex Properandum non risolve definitivamente il problema dell’inattivitd del giudice. Questo, anzi, si ripropone a distanza di circa un decennio, nel 539, con una richiesta di soluzioni ancor piii organiche e, tutto sommato, radicali nella natura dei rimedi. La svolta riformatrice viene attuata con piano combinato appunto nell’anno 539, quando 1’intensificarsi della gid forte richiesta di giustizia dalla periferia al centra ed il conseguente 29 CJ. 3. 1. 13. 1 Censemus itaque, omnes tiles superpecuniis quantaecumque quantitatis .. velpro aliis quibusdam casibus.. non ultra triennii melas post litem contestatam esse protrahendas. 30 In entrambi i casi, di nfiuto della giustizia e di protrazione ingiustificata del processo, la previsione giustinianea e uguale: la rimozione del giudice, la surrogazione con altro giudice, la ricelebrazione del processo, la ridefinizione dei temini cronologici. Inoltre, affinche venga raggiunto il fine di giustizia proprio del processo, la norma contempla anche il caso di impossibility da parte del giudice designate di portare a termine il proprio incarico per il sopraggiungere, durante lo svolgimento della causa, di eventi imprevedibili (morte о altra causa di forza maggiore), e sana 1’inconveniente disponendo la sostituzione di un nuovo giudice col compito di istruire e decidere la lite о nel tempo residue al compimento del triennio, se questo ё di un anno о piii; ovvero entro un anno, se questo ё inferiore (CJ. 3. 1. 13. 8a. Sin autem in medio triennio vel morte iudicts vel alia inrecusabili occasione iudicium fuerit mutatum, tunc, si quidem ex triennio annale tempus vel amplius residet, in quo alius iudex causae imponitur, intra reliquum tempus causa finiatur: sin autem minus quam annale sit, tunc omne quod deest repleatur, ut non in minore perfecti anni tempore litem possit subrogatus iudex tarn discutere quam terminare).
112 РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ sovraccarico di pendenze presso il tribunale imperiale inducono Giustiniano in un medesimo tempo ad un trasferimento e ad un decentramento di funzioni giudiziarie. Il trasferimento ha luogo all’interno dell’amministrazione centrale con il passaggio di funzioni giurisdizionali dalla prefettura urbana all’ufficio del quaesitor di nuova creazione31 32. Il decentramento ё effettuato dalla capitale alia periferia con 1’attribuzione al vescovo di compiti non solo di controllo sull’attivita del giudice, prima assolti dal tribunale imperiale; ma anche di giurisdizione civile oltre la sfera di stretta attinenza religiosaJ'. •" Nov. 80 3, che dispone 1’istituzione a Costantinopoli dell’ufficio del quaesitor, affidandogli a un tempo mansion! amministrative e giurisdizionali, con il compito di controllo dei flussi migratori e di accelerazione dei processi, prevedc per il quaesitor, nel caso di dinicgo da parte del giudice presso il quale e introdotta la causa о di sua inattivitA. per soddisfare al piu presto le istanze di giustizia, 1’obbligo di assumere direttamente funzioni giurisdizionali con 1’avocare a se la competenza a decidere delle controversie civili pendenti e ingiustificatamente protratte, senza tener conto ne di eventuali priviiegi ne deila praescriptio fori (El 8ё ой8ё yecrpyiKor eiq to eniSqpovv nXfjOo?. aXXa rives' тихой f терец q ка! SiKaoopevoi про? ётёрои?, ка1 ёетайОа xP°viCoiev. pq ei'8i86i'ai, aXXa ow тгаcnj avi'Toi'ta той? SiKaoTa? ёпегуеш рета anouSq? а1>тои$ тшг арфю^тоирёпшп апаХХйттеп' те ка! тып 6iK<Li' ёХеиОероирёиои? ёкпёрпеш, шоте айтой? та? oiKelas' хшра? те ка! noXei? oiKetv. El 8ё noXXaKi? ёюхХрааг’то? тш акрошрёпш rq? 8'iKq? q то!? тшп уешрушп Kvpioi? той ттар ’qpiLi' катаотаито? архопто?, ёф ’ ш той? рту Оаттоп айтой? q rq? 61 Kq? q той проаебреиеп' айто!? anaXXdfovoi, трикайта айтой топ trap’ рршп ёп1 та игр? rq? apxq? проЗРрОёпта ayeiv el? сайтом той? 8iKa£opei'ov? q Seopevou? пмб? тшм 81ка!шм пара тшм кектррёпшп е!та pq тиухапакта?, ка1 ё{етаСеш, ка! ev Tafei бютеОёпта ёф 'of? ёке!пог тайтт] rq peyaXq rrpoaeSpevovai noXei прй? та? о1ке1а? ёкпёрпеп' патргба? q оХш? ё£ шп qKOixn тбпшм, naoq? di/ррррёit|? ттрб? тойто npovopla? те ка! форой параурафр?. Quodsi non rusticorum sit multitude quae advenit, sed forte alii aliqui vel etiam cum aliis litigaturi, iique hie morentur, id ne indulgeat, sed cum omni contentione iudices urgeat ut de industria eos controversiis solvant et litibus liberates dimittant, ut in propriis provinciis et civitatibus habitent. Si vero forte, cum ei qui causam cognosc'd vel rusticorum dominis institerit is qui a nobis constitutus est magistratus, ut litigantes vel praestolantes liberent, ilii rem different ac non cito eos vel lite vel praestolando sibi solvant, turn ipse qui a nobis hoc magistratu praeditus est ad se ducat litigantes vel qui ius aliquod a dominis expetierunt neque impetraverunt, eosque examine! atque rebus propter quas illi in hoc magno urbe morantur celeriter dispositis in suas patrias vel omnino in loca unde venerunt, remittat, omni in his et privilegio et fori praescriptione sublataf Sul tema cfr: E FRANC10S1, Riforme istituzionali e funzioni giurisdizionali nelle Novelle di Giustiniano. Studi su Nov. 13 e Nov. 80, Milano 1998. 32 In proposito dispone Nov. 86, che ha i caratteri e la portata di una risistemazione del problema dell’inattivita del giudice relativamente al processo celebrato in periferia. Ribadito 1’obbligo del giudice di assicurare giustizia secundum leges, il provvedimento verte su tre possibili casi di comportamento abnorme del praeses, di due dei quali e responsabile nella sua funzione propriamente giurisdizionale, dell’altro nella sua veste latamente amministrativa. Per contrastare tali comportamenti e previsto un procedimento che fa leva sull’intervento cogente dell’autoritii ecclesiastica. Le prime ipotesi considerate sono quella del praeses che о causam differt о Htigantibus ius non servat, cioe 1’inattivita del giudice con protrazione ingiustificata del processo e la mancata amministrazione della giustizia. L’attore che non ottiene giustizia deve seguire precise regole. non pu6 chiedere I’accesso diretto al tribunale imperiale e deve, invece, rivolgere la prima istanza al vescovo. Per effetto del potere di controllo che gli e conferito sull’operato del giudice (nella fattispecie il governatore provinciale in veste giurisdizionale), il vescovo esperisce tutti i tentativi possibili di avviamento e accelerazione del processo о tramite 1’invio di un proprio portavoce presso il giudice (ка1 aurbv пёрфаг про? тбп Харпротатом rq? ёпархта? архомта atque is ad clarissimum provinciae praesidem mittat) о personalmente mediante convocazione del magistrate presso la propria sede, per indurlo ad amministrare giustizia e pronunziare sentenza (iva ndai тропт? акойсп) той проагомто? ка! anaXXdfq айтом рета той 6iKalov ката той? qpeTepov? порой? ut omnibus modis actorem audiat eumque cum lure secundum leges dimittat). Dopo 1’intervento del vescovo si prospettano due casi. о che il giudice, nonostante I’intimazione ricevuta, differisca la causa, continuando a mostrarsi inattivo (той оепштйтои ёпюкопои ёпе1уопто? ток йрхопта рета той SiKalov SiaXvoai та тшм проепбитшп праурата Ъ архшм 8iai>a|3dXXeTai sanctissimo episcopo praesidem compellente, ut iuste negotia interpellantium dirimat. praeses differat). о che il giudice formalmente obbedisca all’intimazione di decidere la causa, ma di fatto non ottemperi al dovere di emettere la sentenza (Kpivei pen rqv йпбОеош, pq фиХа^ег 8ё то!? Kpivopevoi? то Sticaioi' causam quidem diiudicet, Htigantibus vero ius non servetY L’ulteriore inerzia del giudice provoca relazione all’imperatore da parte del vescovo e di luogo a provvedimenti di natura penale (iva таита умбмте? qpeif Tipwpla? ёпа£орем тш rq? ёпарх1а? архопп. ёф at? ка! npooeXevoOei? пара той абгкоирёпои ка! ёпегОе!? пара той багштатои ётпокбпои ой бгёкрше та арфю3т|тойрега ut his cognitis nos poenas inferamus provinciae praesidi, quod et interpellatus ab eo qui iniuria affectus est et compulsus a sanctissimo episcopo litem non diremerit). L’inattiviti dell’ufficio giudiziario, cui incombe 1’obbligo della solerzia e della corretta riscossione delle sportulae, e perseguita come quella del giudice. L’ultima ipotesi considerata, di natura non strettamente giudiziaria ma latamente amministrativa, riguarda i comportamenti antigiuridici del governatore nei confront! dei soggetti sui quali esercita le sue funzioni. Nella fattispecie il vescovo in veste giurisdizionale, su iniziativa del private che assume di averne ricevuto danno, sottopone a giudizio il praeses, il quale, se risulta responsabile nei confronti del ricorrente e condannato, e tenuto a soddisfare
С. ПУЛЬЯТТИ 113 Le due costituzioni che in quell’anno intendono dare soluzione al problema dell’inattivitA del giudice sono Nov. 80 per il centra e Nov. 86 per la periferia. In queste leggi, la cui pressoche assoluta contemporaneity testimonia sulla organicitA del piano giustinianeo, il legislatore, a garanzia del rispetto delle prescrizioni dettate contro il diniego di giustizia, predispone un articolato meccanismo che fa leva sull’istituzione di nuove cariche magistratuali e sull’intervento deH’autoritA ecclesiastica. Le altre forme di inattivitA del giudice e di protrazione ingiustificata del processo, anch’esse per lo piu pretestuose e motivate da volontA di negare giustizia per spirito di parte, sono il ricorso, da parte del magistrato, all’espediente di far relazione all’imperatore invece di pronunziare direttamente la sentenza; e, nel caso di organo giudicante collegiale, la mancata definizione della causa per dissenso tra i membri del collegio giudicante. Se ne occupa Nov. 125 del 543, ultima tra le costituzioni giustinianee che riguardi il problema, stabilendo 1’obbligo del giudice di decidere la causa senza rinvii. Non ultimo tra i mali che contribuivano ad affliggere la giustizia tardoimperiale era il complesso sistema dei tribunali speciali e delle giurisdizioni privilegiate. Per chi intendeva agire in giudizio non era facile individuare il tribunale competente, specie se il convenuto apparteneva о sosteneva di appartenere a una delle classi privilegiate. Parimenti i giudici erano spesso nell’imbarazzo per sapere se avevano о no giurisdizione in relazione a una determinata controversia33. Alla difficile trama delle competenze, dovuta alia molteplicitA delle corti giudicanti e alia non chiara definizione dei loro reciproci rapporti, che giA per sd rendeva complesso individuare il giudice presso cui instaurare il giudizio, si aggiungeva, come causa di ulteriore confusione, la malizia delle parti che, avvalendosi di ordini imperiali appositamente ottenuti, trascinavano gli avversari presso tribunali incompetenti. La situazione consentiva che un potente potesse citare la controparte di condizione modesta presso una corte lontana e costosa, ove essa avrebbe trovato difficoltA a difendersi; e, a sua volta, un umile contendente potesse richiedere la giurisdizione di un tribunale superiore per sottrarsi al pericolo di perdere la causa in conseguenza delle pressioni esercitate da un avversario facoltoso. Spesso le giurisdizioni militari erano preferite a quelle civili per la maggiore efficacia nell’eseguire le sentenze; ma per contro non era rare che militari fossero trascinati a comparire davanti ai tribunali civili della capitale, se la controparte era un elevato funzionario. Ad incrementare queste pratiche erano peraltro gli stessi giudici e funzionari di tribunale, che vedevano per tai via crescere le proprie possibilita di guadagno grazie ai piu ampi donativi loro offerti e ai maggiori diritti introitati. Proprio per frenare queste disfunzioni e soprattutto per porre un limite all’abuso di richieste di rescritti che autorizzassero deroghe alia ordinaria competenza Giustiniano intervenne nel 539, proibendo di richiedere ed usare tali ordini speciali, senza tuttavia riuscire, anche in questo caso, a eliminate la pratica. 2. Obbligo di «iudicare legibus» e rilevanza dei giudicati conform!. Nella situazione descritta о attestata dalle fonti, per ricondurre il processo al suo fine istituzionale di strumento di certezza e affermazione del diritto, si rendeva strettamente necessario 1’intervento deH’autoritA imperiale. Giustiniano individud nell’obbligo di giudicare secondo la legge, senza tener conto, ai fini della formazione della sentenza, dei precedenti I'istanza dell’attore L’appello non vittorioso al tribunale dell’imperatore procura al govematore la condanna alle piii gravi репе personal! (Nov. 86. 4). 33 Una fattispecie ricordata da Simmaco, relativa alia devoluzione al fisco dei bona vacantia di una matrona subordinatamente alia prova della nullity del testamento redatto, testimonia delle difficolta che si potevano incontrare. La causa di nullity era stata instaurata davanti al rationalis urbis Romae, ma gli eredi si appellarono a Simmaco come prefetto della citt&. Egli, basandosi sulla norma che gli appelli dal rationalis andavano alle normali corti d'appello, era intenzionato ad assumere la causa, quando gli fii obiettato che il rationalis non aveva agito in virtu della giurisdizione inerente alia sua carica, ma per delega del comes rei privatae e che pertanto il giudizio d'appello doveva tomare a lui. Simmaco non si sentl in grado di decidere se rientrava nella sua competenza e rimandd la causa all’imperatore (Simmaco, Re!., 41).
114 РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ giudiziali, lo strumento piii idoneo per assicurare una piii piena funzionalita tecnica del processo e nel contempo per indirizzare secondo correttezza e imparzialita I’attivita dell’organo giudicante. La regola del iudicare legibus, sancita da Giustiniano nel 529 sotto la forma autoritativa veritatem et legum et iustitiae sequi vestigia e apoditticamente nel precetto legibus iudicandum est quale dovere ineludibile dell’organo giusdicente34 35, si ripresenta con costanza, in formule varie ma fra loro equivalent! (legum observatio, servare leges, legem sequi, legibus iudicare, legis ratione habita, secundum leges iudicare, secundum leges nostras iudicare, secundum leges sententiam ferre, secundum leges generates causas decidere), per un lungo arco di tempo almeno sino al 548, si da divenire punto caratterizzante la legislazione novellare in materia processualej5. La legge, tendenzialmente la legge generale, e fonte della decisione del giudice, e fondamento tanto esclusivo da non ammettere violazioni neppure in forza della stessa volonta normativa imperiale di cui e espressione. La preminenza della legge su qualsiasi altra forma di manifestazione autoritativa, anzi, fa si che il iudicare legibus liberi I’organo giudicante dai condizionamenti che sulla sua attivita possono esercitare non soltanto gli exempla rappresentati dalle pronunce dei giudici maiores36 37, ma anche gli stessi interventi imperiali nell’ambito dell’attivita processuale. Tant’e che in data imprecisabile, presumibilmente tra il 527 e il 529, lo stesso Giustiniano sancisce Г invalidity degli eventual! provvedimenti autoritativi a carattere particolare contrastanti con la legge: CJ. 3. 1. 11: Secundum leges magistratus causas decidant pro eo quod iustum eis esse videbitur, neve vereantur imperiale rescriptum, quod contra leges aliquid facere eos iusserit, cum non valeat31', e nel biennio 539-541 dichiara I’irrilevanza delle disposizioni miranti a pilotare 1’attivita giudicante con prescrizioni dirette a condizionare e in certo modo predeterminare la decisione di merito e la pronunzia della sentenza: Nov. 82. 13: Kai Kav el Grippalr] KeXewiv pperepav bv peaa) Kav el Qeiov топор, кар el ттрау|лат1ко? ciq, фогтрааг Хёуогта tolwpSc XPhval ТП1' Sixrjv те pel v, aKoXovOeiTU) тш vopco. Ac vel si contigerit in media lite iussionem nostram vel sacram formam, quamvis pragmatica sit, edi quae dicat hoc vel illo modo litem decidendam esse, legem [iudex] sequatur. Nov. 113.2: Про? tovtoi? 8ё какегиэ той? 8iKa<rra? elSevai xpeuv, ы? ттроат)к6р cotip avrou? ка1 та? ётг ка1 vvv Kivovpeva? СтупУтеь? ката той? yeviKou? fjpaiv Tepveiv vopov?, Kav el ti? f)8t) ёфааер rropiadpevo? 34 CJ. 7.45. 13. 35 II ritomo avviene secondo la seguente cronologia: nel 535 in Nov. 8. 12 pr. (канта ката toIis претёрои? кр1нортё? те ка! ттратторте? vopovs omnia secundun leges nostras et iudicantes et agentes), Nov. 24. 2 (Sia ттантын TT)peiP rd SlKaiov Kai diro^XeireiP el? рретёроо? Popovs Kai SiKa^eiP per omnia iustitiam servare [magistratus debet] atque legum nostrarum rationem habere et secundum eas iudicare), Nov. 25. 2 pr. (ката Toils Пцетёрои? Popovs SiKafeiv те ка! рёрею Tais' uKqKoois' ’юотрта те ка1 SiKaioavpqp secundum leges nostras et iudicent et subditis aequitatem et iustitiam impertiant), Nov. 26 3. 1 (koi SiKa£eip opOios ка! про? той? рретё poos' Popovs Kai ndOovs ёрекер ovSepos' secundum leges nostras neque affectu ullo commotum iudicare); nel 539 in Nov. 82. 13 (Па? 6ё б1кастт|? е!те арурр ёушн еёте aXXw? SiKd^iov тт|ре1тш tovs ноцои? Kai ката tovtov? ферётш та? фпфои? unusquisque autem iudex, sive magistratum gerat sive aliter iudicet, leges servet et secundum eas sententiam ferat); nel 541 in Nov. 113 praef. (Парта ката Tods' "Претёрои? Popovs' rrpaTTeaOai (louXopepoi ка! три tovtup Svpapip фvXdттeaOal airovSa^ovres avpeiSopep t6p ттарорта урафаг рброн els tt|v ovtiSp тшр роршн тт|рг)шр cum omnia secundum leges nostras agi velimus earumque vis ut custodiatur studeamus, placuit nobis praesentem legem scribere ad ipsarum legum observationem). nel 548 in Nov. 69. 3. 1 (el ye oi рёр SiKaia SiKafovai про? top popop те opov ка! тбр оркор (ЗХёконте? si quidem illi iuste iudicabunt legis simul et iurisiurandi ratione habita) 36 In questo senso U. Vincenti, / precedent! giudiziali: prospettive romanistiche, in II valore dei precedenti giudiziali nella tradizione europea. Padova 1998, 22-23. 37 La disposizione si inserisce nel quadro dei provvedimenti diretti a rivalutare il ruolo dell’organo giudicante nel processo, rafforzandone la posizione all’interno del medium litis mediante I’affermazione dell’indipendenza del giudice dai rescritti imperiali recanti precetti istruttori о decisori.
С. ПУЛЬЯТТИ 115 ©ёстпгстца Эгататтор тт]р тои Эгкасттои ё£ётаст1Р П крестил Тдр уар тоюито Ti порсстацерор т)8т) фт)фор те аитотеХои? oi'inoj тетих^кота ой8ёр ёк тыр айтф пепорсстцёрсор софеХесстОас [ЗоиХбцеОа ... тт]Р 8ё цт) типоистар рёр тор ЭскаСорта q ЭекаСеср цёХХорта кёХеистил бпсо? 8ёое тт]Р £т)Тт]СТ1р notetcrOat г) крестер ёпа-yeip, тт|р 8ё 8(кт)Р crnou8f) napa8o0fjvai popipq) ЗоиХо|1ёрг)р ... yipeCT0at те ка! кратеТр ёуурафсо? те ка! аурафш? ой ксоХйорер. Praeterea etiam illud indices scire opus est, debere se lites quoque quae etiamnunc agitantur secundum generales leges nostras decidere, licet quis iam antea sacram sanctionem impetraverit, quae iudicis examinationem vel sententiam praecipiat. Neque enim eum, qui eiusmodi quid iam impetraverit necdum sententiam definitivam obtinuerit, quicquam ex iis quae impetravit adiuvari volumus ... Ea vero iussio quae non praecipit iudicanti vel iudicaturo quomodo quaestionem instituere vel sententiam ferre debeat, sed legitimum studium liti impertiri ... praebet, quominus et fiat et valeat sive in scriptis sive sine scriptis non prohibemus. Non sono vincolanti per il giudice i rescritti contenenti precetti istruttori о decisori emanati lite pendente, mentre sono ammessi soltanto quelli diretti a garantire la regolarita della procedure38. Dato che la legge costituisce Tunica guida della decisione del giudice, questi deve in primo luogo svolgere un’attenta opera conoscitiva volta a penetrame spirito e dettato. L’interpretazione che puo coinvolgere 1’attivita del giudice riguarda, secondo Giustiniano, il complesso dei dubbi sorgenti durante lo svolgimento del processo in ordine о al caso concrete о alle ambiguitates legum (oscurita о polisemia del senso)39. L’interpretazione de facto, soluzione di dubbi concementi 1’esame della res che ё oggetto di controversia giudiziaria, compete esclusivamente alia cognitio dell’organo giudicante e non pud essere rinviata all’imperatore, il quale in ogni modo la declina. La regola, enunciata sin da eta classica in un rescritto di Adriano riportato da Callistrato40, ё riaffermata dalla legislazione giustinianea con un disposto del 543: Nov. 125. 1: KeXevopep tolpup рт)8ёра twp Зскасттшр ка0 ’ о1ор8т)поте трбтгор q Xpovov ёттс та!? пар ’аито1? протгОецёрси? SIkcus pqpuetP про? тфр т]ретёрар уаХтрбт^та, аХХ ’ ё£ета£е1Р теХессо? тд праура ка! опер аитоТд 8iKaiop ка! popipop фаре1т) Kptpeip. lubemus igitur nullum iudicum ullo modo 381 fini perseguiti da Nov. 82 e Nov. 113 sono stati oggetto di different! interpretazioni. E. Andt, La procedure par rescrit, Paris 1920, 82, inquadra il disposto di Nov. 113 nell’ambito della piu complessa polemica circa 1’abolizione del c. d. processo per rescritto. Zilletti, Studi sulprocesso civile giustinianeo, 275, riconosce nelle disposizioni delle due costituzioni le finalita di rafforzare la posizione dell’organo giudicante all’intemo del medium litis, affrancandolo dal condizionamento dei rescritti imperial!; e di rivalutare il ruolo del giudice nel processo, assicurandone 1’effettivita del potere. BASSANELLI Sommariva, L imperatore unico creatore ed interprete delle leggi e I’autonomia del giudice nel diritto giustinianeo, 83-88, sostiene che la normativa sia stata dettata da esigenze di economia processuale e specificamente dalla necessita di garantire la celerita dei giudizi evitando strumentalizzazioni a fini dilatori; che con il disporre 1’illegittimita delle preces e dei rescripta emanati lite pendente il legislatore abbia bensi voluto sancire 1’obbligo del giudice di esaminare e decidere la causa instaurata davanti a lui, ma non abbia inteso recidere il legame tra privati e imperatore; ammette un potere d’intervento dell’imperatore a tutela del richiedente contra iudices о per sciogliere la parte ab iudicti vinculo, ad onta del divieto di avanzare preces lite pendente о dopo il giudicato non appellate. GORI A, La giustizia nell’lmpero Romano d'Oriente: organizzazione giudiziaria, 279-280, ravvisa I’intento, senza successo, di ridurre i ricorsi all’imperatore tendenti a stancare I’avversario oppure a superare la vera о presunta ostilita del giudice che esaminava la lite. Attestazioni precedent! del principio espresso in Nov. 82. 13 e Nov. 113. 2 si trovano nelle costituzioni contenute nel titolo CJ I. 21 (Ut lite pendente vel post provocationem aut definitivam sententiam nulli liceat imperatori suppheare), in particolare nelle due costituzioni di Costantino CJ. 1.21. 2 del 316 e CJ. 1. 21.3 del 331. 39 Sulla distinzione fra interpretazione e applicazione della norma e sulla stessa nozione di interpretazione da ultimo rilievi in U. Vincenti, // valore deiprecedenti giudiziali nella compilazione giustinianea, Padova 1995, 2 ed., 4-5 e ntt. 7-8 40 D. 48. 15. 6 pr. (6 de cogn ): Divus Hadrianus in haec verba rescripsit: Servos alienos qui sollicitaverit aut interceperit, crimine plagii, quod illi intenditur, teneatur nec ne, facit quaestionem: et ideo non me consult de ea re oportet, sed quod verissimum in re praesenti cognoscitur. sequi iudicem oportet ’.
116 РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ aut tempore in causis apud eos propositis ad nostram serenitatem rem deferre, sed perfects examinare causam et quod sibi iustum atque legitimum visum sit iudicare* 1" L’interpretazione de iure (rescissione delle dubitationes de lege e delle ambiguitates legum-, soluzione di dubbi nascenti о dal ius incertum о dal ius novum), ё invece prerogativa dell’imperatore, cui ё riservato il compito di explanare il contenuto delle norme, di compome gli eventual! contrasti e di colmare le lacune dell’ordinamento, in quanto non solo unico creatore, ma anche unico interprete della legge (tarn conditor quam interpres legum solus imperatorf". La riserva, gia adombrata nel pensiero classico, come sembra attestato da 41 Che Nov. 125 intenda escludere la possibility del ricorso all’imperatore su question! di faito ё dottrina prevalente Cfr. ZlLLETTI, Studi sul processo civile giustinianeo, 46 e nt. 103; PeSCANI, Recensione a Rassanelli Sommariva. 336; VINCENTI, 11 valore deiprecedent! giudiziali nella compilazione giustinianea, 52—56. Del divieto di ricorso alia sede imperiale per la risoluzionc di dubbi concernenti i fatti di causa, a dimostrazione dell’esistenza di un oriemamento negative costantemente seguito dal legislatore ancora in eta bizantina, danno testimonianza alcuni scolii ai Basilici: 7. 1. 18. 1 (Kai yap ёк vopou ёфеТтаг ты SiKaarfj, ei rrepi uopou ap<J>i|3dXAei. топ [ЗаспХёа ёрытао. ’ Ei-тайОа ой rrepi порой. aXXd rrepi фактои фт)ст1, ы? Sei топ [ЗаспХёа ёрытап), 7. I. 18. 2 (Kai on рбпоп Tons’ Sucacrrds’ топ [ЗаспХёа Sei ёрытап. аХХ’ёшбте ка! той? архопта? ... ойты Хёуып' rrepi порой ой rrepi фактои). 42 Intorno al significato delle espressioni legum interpretatio e leges interpretari all’intemo della legislazione giustinianea, e in particolare in CJ. I. 14. 12. cfr da ultimo VINCENTI, Il valore dei precedent! giudiziali nella compilazione giustinianea, 15. L’esistenza di un monopolio imperiale in tema di creazione e interpretazione del diritto e dottrina pressoche unanime. Cfr. G. G ArcHI, Interpretalio iuris. interpretatio legis, mterpretatio legum, in «Zeitschrift der Savigny Stiftung ftr Rechtsgeschichte. Rom. Abt.», 87, 1970, 1^49 ( = Scritii di diritto romano, I, Milano 1981, 83-138); ID., Problemi e modelli legislativi all'epoca di Teodosio II e Giustiniano, nel vol. Studi sulle fonti del diritto nel Tardo Impero Romano Teodosio II e Giustiniano, 112; ID., Nuovi valori e ambiguita nello legislazione di Giustiniano, ivi, 195-196, mette in correlazione i significati della interpretatio con i vari contesti e spiega la necessity di riservare all’imperatore la qualifica di solus legislator e solus interpres con I’esigenza di individuare un punto di riferimento unitario capace di guidare il processo di adeguamento del diritto alle nuove emergenze. Bassanelli Sommariva, L ’imperatore unico creatore ed interprete delle leggi e I ’autonomia del giudice nel diritto giustinianeo, 78—81,96—103, rilevato che il giudice. di fronte a un dubbio di diritto о a una lacuna dell’ordinamento, non aveva altra possibility che quella di rivolgersi all’imperatore sollecitandone I’intervenio interpretative, in base a quanto previsto da CJ. I 14. 12, deduce prospettarsi, accanto alia prassi della consultatio ante sententiam, una diversa forma di ricorso del giudice all’imperatore a seguito del quale I’ufficio non si spoglia della decisione della causa, ma e costretto a segutre, nella risoluzione della controversia, le indicazioni provenienti dal rescritto imperiale. L’a. argomenta ancora che, una volta affermato il monopolio interpretative in capo all’imperatore, s’imponeva la necessita di difenderlo dalle insidie della elaborazione dottrinale, non meno che dai pericoli derivanti da una libera interpretazione ad opera delle corti giudicanti; e che pertanto Giustiniano, senza negare del tutto I’autonomia dei giudici, ha provveduto a contenerne e controllame i poteri mediante la discipline dell’istruzione, 1’adozione di forme di controllo gerarchico, 1’introduzione del principio della responsabilita personale e soprattutto il diniego deU' interpretatio legum. Un mezzo quest’ultimo di accentramento della potesta legislativa. F. GALLO, Alle origini dellanalogia, in Diritto e processo nella esperienza romana. Atti Seminario torinese in memoria di G. Provera, Napoli 1994, 37—86, part. 63, conferma che nel sistema giustinianeo l’interpretazione non meramente applicative era riservata all’imperatore. Diverso orientamento in Vincenti. Il valore dei precedent! giudiziali nella compilazione giustinianea, 15-19, il quale sostiene bensi che l’interpretazione innovative della legge e riservata al vertice imperiale, ma riconosce tanto ai giudici quanto all’imperatore (motu proprio ovvero in iudiciis) il potere di provvedere alia interpretatio esplicativa del diritto vigente. Cio avverrebbe su piani diversi, perche in primo luogo spetta al giudice interpretare la legge, e solo quando le corti giudicanti non si considerino in grado di risolvere la dubitalio in litibus о le ambiguitates si impone la necessita di ricorrere al vertice imperiale, che a tai punto scioglie i legum aenigmata. Il ricorso al legum conditar sarebbe cioe previsto «non per svilire la funzione giudiziaria, ma quale extrema ration, quando il giudicante valuti di non poter trovare la soluzione normativa del caso concrete. Senonchd, cosi facendo, l’a. finisce per sopravvalutare i canoni interpretativi forniti dal Digesto rispetto alle manifestazioni dirette della volonty normativa imperiale risultanti dal Codice e dalle Novelle, e di sottovalutare il mutamento di prospettiva storica e dommatica. Quei canoni impongono al giudice di seguire, nelle ambiguitates quae ex legibusprqficiscuntur, tanto la consuetudine che V auctoritas delle res perpetuo similiter iudicalae; ma tali direttive riguardano 1’applicazione pratica del dettato normative, non il rapporto tra la funzione dell’imperatore e quella del giudice in ordine al tenore della norma, govemato invece dalle disposizioni che riservano al vertice l’interpretazione autentica, sia innovativa che esplicativa, della legge. Sui problemi dell’interpretazione cfr. P. Cerami, Plena interpretatio, in Studi in onore di C. Sanfilippo, III, Milano 1983, 105-154; R. Bonini, Interpretazioni della pratica ed interpretazioni autentiche nel Codice e nelle Novelle giustinianee, nel vol. Ricerche di diritto giustinianeo, Milano 1990, 2 ed., 233—268, part. 235.
С. ПУЛЬЯТГИ 117 Giuliano4", trova la sua affermazione definitiva in eta postclassica in uno con I’evoluzione dell’ideologia imperiale. Nel 454 Marciano, imponendo a tutti il dovere di perfetta conoscenza della legge quale mezzo per evitame i divieti e seguime i disposti positivi, assegna alia imperatoria interpretatio la funzione di chiarirne le oscurita: Nov. Marc. 4 = CJ. 1.14. 9: Leges sacratissimae, quae constringunt omnium vitas, intellegi ab omnibus debent, ut universi praescripto earum manifestius cognito vel inhibita declinent vel permissa sectentur. si quid vero in isdem legibus latum fortassis obscurius fuerit, oportet id imperatoria interpretatione patefier^. Altrettanto fa Zenone nel 474 con riferimento a dubbi sorti in materia di ius novum: CJ. 1. 14. 11: Cum de novo iure, quod inveterato usu non adhuc stabilitum est, dubitatio emergat, necessaria est tarn suggestio iudicantis quam sententiae principalis auctoritas'*5. 43 D 1.3. 11 (90 dig.): Et idea de his, quae primo const ituuntur, aut interpretatione aut constitutione optimi principis certius statuendum est. 44 L’interpretazione del tenore della costituzione data dal Vincenti, Il valore dei precedenti giudiziali nella compilazione giustinianea, 37^40. appare restrittiva. L'autore si appoggia al comparative obscurius, presente nel testo ad indicate la scarsa chiarezza che pud affliggere il dettato normative, per dare sostegno alia tesi del ricorso all’interpretazione imperiale solo come extrema ratio di fronte a «non comuni dubbi interpretativi», e quindi del valore sussidiano della imperatoria interpretatio rispetto a quella fomita dai giudicati conforrm. In realta la norma non sembra prendere in considerazione il problema del rapporto tra interpretatio giudiziale e potere interpretative imperiale, ma prende in considerazione il problema della conoscibilita e perspicuity del dettato normative al fine di precisare che la competenza a rendere manifestius quanto di obscurius vi e nella legge non pud che spettare alia imperatoria interpretatio. L’uso dei due comparativi, in simmetria tra loro, mira in sostanza a sottolineare la necessity di una piena intellegibilita dei testi normativi come dovere civile, piuttosto che a limitare I’esclusivity dell’intervento interpretative imperiale. Sul testo marcianeo cfr. inoltre BaSSANELLI SOMMARJVA, L imperatore unico creatore ed interprete delle leggi e lautonomia del giudice nel diritto giustinianeo, 40 nt. 61, 78 nt. 22; ARCHI, Interpretatio iuris, interpretatio legis, interpretatio legum, 42—43, 46 nt 62; ID., Sanctissimum templum iustitiae, 218—220, 222 e ntt. 23, 25; ID, Il problema delle fonti del diritto nel sistema romano del IV e V secolo, in Studi in onore di G. Grosso, IV, Torino 1971, 1-93 ( = Studi sulle fonti del diritto nel tardo impero romano. Teodosio II e Giustiniano, 9—97, part. 86); L. VaCca, Contribute allo studio del metodo casistico nel diritto romano. Milano 1982 rist., 131 nt. 89; P. VOCI, Note sull’efficacia delle costituzioni imperiali. II. Il Vsecolo, in «Studia et documenta historiae et iuris», 48, 1982, 79 ss (= Studi di diritto romano, 11, Padova 1985, 351-395, da cui si cita, part. 380); P. Cerami, // regime dell «ignorantia iuris» nei diversi sistemi giuridici, nel vol. Ricerche comparatistiche e prospettive storico- comparatistiche, in «Annali del Seminario Giuridico della University di Palermo», 43, 1995, 232-262, part. 238. 45 La costituzione pone un problema di interpretazione testuale relativamente al valore semantico e tecnico dell’espressione inveteratus usus, identificato in dottrina con consuetudo e res perpetuo similiter iudicatae. Poiche la costituzione si colloca sulla linea di sviluppo che, partendo dalla regola giulianea espressa in D. 1. 3. 11, passa attraverso la rivendicazione all’imperatore del potere di interpretazione esplicativa ed innovativa della legge disposta da Marciano in CJ 1. 14. 9, per pervenire al riconoscimento della necessity di un controllo dei poteri degli organi giudicanti che porti in ultima analisi alia affermazione della esclusivity della interpretatio imperiale, non sembra plausibile la tesi sostenuta da Vincenti, Il valore dei precedenti giudiziali nella compilazione giustinianea, 37-38 e nt. 96; Id., /precedenti giudiziali: prospettive romanistiche, 24, che il provvedimento di Zenone debba considerarsi come conferma del valore AeW inveteratus usus, ossia della consuetudo e delle res perpetuo similiter iudicatae, quale strumento primario di interpretazione della norma imperiale In realty il testo non guarda a\V inveteratus usus in funzione interpretativa, ne lascia presumere se non in maniera generica equivalenza tra inveteratus usus e consuetudo, ne relaziona V inveteratus usus con le res perpetuo similiter iudicatae', bensi lo identifica con il lento processo di consolidamento del diritto senza cui il ius novum non diviene ius cerium. La lunga pratica e strumento di stabilizzazione del diritto. In argomento BASSANELLI SOMMARIVA, L’imperatore unico creatore ed interprete delle leggi e lautonomia del giudice nel diritto giustinianeo, 40 e 98, aveva espresso diversa opinione; e ora qualche riserva avanza M. Valentino, Il precedente giudiziale: esigenza di certezza e problema sistematico, in «Labeo», 44, 1998, 292-297, part 294, con 1’osservare che i problemi posti da CJ. 1. 14. 11 sono due: 1'esigenza di certezza del diritto che pu6 essere raggiunta solo assicurando i mezzi necessari per 1’uniformity AelV interpretatio iuris: e 1’identificazione del titolare di questo potere. Questa titolarita, secondo Га., non emergerebbe dalla costituzione quale affermazione dell’esclusivita e della supremazia del potere imperiale in materia di interpretazione del novum ius, non ancora subordinate all’inveteratus usus.
118 РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ Marciano е Zenone, in sostanza, asseriscono che chiarezza e stabilita della norma si perseguono non affidando al giudice il potere di scioglieme oscurita e dubbi, ma tramite sententia e interpretatio imperiale. L'auctoritas principalis ё strumento decisive della perfetta legum cognitio e garante della certezza del diritto; la suggestio iudicantis, I’esperienza giurisdizionale, per quanto necessaria, non ё invece determinante per risolvere duritiae e ambiguitates della legge. Nel VI secolo I’esclusivita della competenza imperiale ё indiscussa. Sul tema la dottrina ё pressoche unanime. Si tratti di interpretazione resa per rescritto in seguito a petizione di particolari о su richiesta del giudice in seguito a consultatio ante sententiam', ovvero di interpretazione oggetto di iniziativa legislativa per dirimere controversie о distorte applicazioni da parte della pratica, la perentorieta delle attestazioni giustinianee del 529 e del 563 basta a recidere eventuali superstiti dispareri. L’interpretatio legum ё, al pari del condere leges, di esclusiva competenza imperiale. Come non с’ё spazio per altre fonti di produzione, cosi non si da luogo ad altre attivita di interpretazione fuori di essa. Nel 529 Giustiniano afferma: CJ. I. 14. 12. 3: Si enim in praesenti leges condere soli imperatori concessum est, et leges interpretari solum dignum imperio esse oportet. Nel 563 conclude: Nov. 143 praef.: Legis interpretationem culmini tantum principal competere nemini vend in dubium, cum promulgandae quoque legis auctoritatem fortunae sibi vindicat eminentia. II foro imperiale resta sempre I’unica istanza capace di condurre alia precisa conoscenza della legge, di guidare I’adeguamento del diritto alle situazioni emergenti e di assistere I’organo giusdicente in difficolta tecniche* 46. Il magistrato che si trovi impedito nell’esercizio dell’attivita giudicante dalla duritia delle norme о dalle dubitationes de lege, 1’inidoneita dello stesso a decidere per la difficolta di sciogliere i legum aenigmata non possono trovare altro rimedio che 1’intervento chiarificatore del Г imperatore. L’ explanatio о V interpretatio imperiaie sul punto di diritto, resa per iscritto, guida la decisione del giudice: CJ. 1. 14. 12. 4: Cur autem ex suggestionibus procerum, si dubitatio in litibus oriatur et sese non esse idoneos vel sufficientes ad decisionem litis illi existiment, ad nos decurritur et quare ambiguitates iudicum, quas ex legibus oriri evenit, aures accipiunt nostrae, si non a nobis interpretatio mera procedit? vel quis legum aenigmata solvere et omnibus aperire idoneus esse videbitur nisi is, cui soli legis latorem esse concessum est? Nov. 113 praef: Ei рёгтогуё тс? арфюЗ^тпас? тф Згкаотт) rrepl tivo? yluqTat vopov, рсриётю про? тд qpe-repov крато? ка1 tV)v ё£ T)pa>v ёк- той тграурато? ёуурафор оаф'1'iveLav q eppr)veiav как кат ’айтт]р террётсо тт]Р Slktjv. Si qua vero iudici dubitatio de lege aliqua orta sit, ad potentiam nostram referat et a nobis scriptam rei explanationem vel interpretationem accipiat et secundum earn litem dirimat. Diversamente, il dovere di attuazione della legge imposto dal legislatore о si vanificherebbe о darebbe origine a difformita di soluzioni. Per I’organizzazione della giustizia in et4 tardoimperiale e di quella giustinianea in particolare 1’intervento della volonta decisionale Per 1’attribuzione della costituzione a Zenone cfr. O. SEEK, Regesien der Kaiser und Papste fur die Jahre 311 bis 476 n. Chr., Stuttgart 1919, 421. 46 Sul problema cfr. le conclusion! di F. Gallo, Interpretazione e formazione consuetudinaria del diritto. Lezioni di diritto romano, Torino 1993, 167-176 Oltre I’aspetto creative, la dottrina ha rilevato nel monopolio imperiale sulla produzione e interpretazione del diritto 1’esigenza di controllo sull’attivita interpretative svolta dalle corti giudicanti (BaSSaNELLI SOMMARtVA, L imperatore unico creatore ed interprete delle leggi e I'autonomia del giudice nel diritto giustinianeo, 98; VINCENTI, 1 precedenti giudiziali: prospettive romanistiche, 22-27); in quanto l’interpretazione giudiziale appariva come fattore destabilizzante, capace di indurre nell’ambito deH’ordinamento un inammissibile stato di opinabilita (Archi, Nuovi valori e ambiguita nella legislazione di Giustiniano, 195).
С. ПУЛЬЯТГИ 119 del culmine imperiale resta quindi di primaria importanza quale vettore di uniformita e di organicita tanto nell’interpretazione quanto nell’applicazione della norma e quale elemento di chiusura del sistema. Tant’e che l’imperatore riserva a se stesso il potere non solo di colmare le lacune dell’ordinamento о di conoscere delle cause a lui direttamente deferite, ma di avocare a sd la decisione di qualunque controversia in tutte le circostanze in cui lo ritenga opportune: Nov. 113 praef.: El yap ti? els’ ppa? ипббеепд cX9ot i) irapd Зскасттг) т^8т| Хеуореи] q тгрд тои таитт)р irpootpiov XaPetv, ка1 o,wi8copev таит-гр Opels’ 81 ’oLkelos лрыр кр'юеыд Зсатиттшаси Kat repeiv, тоито oukctl Tqg ёте рои Зекаатои Зеетен крсстеыд. Etenim si qua causa ad nos pervenerit sive quae apud iudicem lam dicta est sive antequam ibi exordium caperet, eamque nobis placuerit proprio nostro iudicio disponere et decidere, hoc non amplius alterius iudicis eget • 47 sententia . Nd ad abrogare la regola di Nov. 113, risalente al 541, о a fare in modo che essa venisse disapplicata nella pratica si pud ritenere sia sopraggiunta nel 543 la disposizione di Nov. 125, con la quale si fa carico al giudice di decidere in ogni modo la causa senza rinviarla all’imperatore. Perche quella disposizione, anziche sancire presunti divieti di inoltro all’imperatore di richieste di risoluzione di dubbi di diritto, si inquadra in un altro ordine di problemi e risponde ad un altro scopo: la compressione dell’inattivit4 processuale. Essa infatti mira piuttosto ad interrompere il rapporto anomalo per cui si rimandava all’imperatore la decisione di controversie che in se rientravano nelle competenze ed erano alia portata dell’organo giudicante, ma che quest’ultimo pretestuosamente affermava di non essere in grado di decidere, per lo piu a fini dilatori e defatigatori47 48. Interdetta all’organo giusdicente Гinterpretazione de iure in quanto Giustiniano, per evitare sia 1’evoluzione della legge attraverso Гinterpretatio giudiziale, sia la polisemia della stessa derivante dalla varieta dei possibili modi di conoscenza, non ammette altra funzione creativa di diritto che quella da lui personificata, il iudicare legibus non comporta in capo al giudice altro potere che di interpretazione applicativa49. In tale contesto [’interpretazione del giudice si 47 Circa la riserva da parte dell’imperatore di avocare a se qualunque controversia, decidendola о personalmente con sentenza inappellabile о per il tramite di giudici delegati (secondo Nov. 82, su nomina da parte di Giustiniano per Costantinopoli 12 in tutto: 4 ex alti funzionari e otto avvocati), cenni in BASSANELLI SOMMARIVA, L ’imperatore unico creatore ed interprete delle leggi e l autonomia del giudice nel diritto giustinianeo, 86—87, 90—91; Goria, La giustizia nell'Impero Romano d’Oriente: organizzazione giudiziaria, 279-280, 308. 48 Nov. 125 e stata prevalentemente inquadrata sotto 1’ottica dello strumento di affermazione del monopolio imperiale in materia di interpretatio. ZlLLETTI, Studi sul processo civile giustinianeo, 44 nt. 98, 46, evidenzia che con la costituzione Giustiniano rinnova il divieto ai giudici di interpellate, in corso di giudizio, l’imperatore sui fatti di causa о sull’interpretazione del fatto. Contra BASSANELLI SOMMARIVA, L’imperatore unico creatore ed interprete delle leggi e l autonomia del giudice nel diritto giustinianeo, 107-126, ravvisa un temporaneo iatus nella visione giustinianea dell’esclusivismo imperiale circa la funzione di creazione e interpretazione del diritto e una interruzione del rapporto tra imperatore e giudice con I’imposizione al giudice stesso dell’obbligo di examinare perfecte causam et quodeis iustum legitimumque videtur decernere, e del divieto di inoltrare al vertice questioni di diritto. Ma invece che alle ragioni psicologiche (lo «scatto di impazienza»), ipotizzate dall’a. quali responsabili della rottura, appare piu rispondente al dettato normative pensare che, nonostante la dizione generica, Giustiniano abbia voluto mantenere la linea, ribadita in Now. 82. 13-14, 113 praef.-l pr., 143 praef, che consentiva il ricorso alia sede imperiale in caso di dubitationes de lege (con esclusione peraltro delle preces inviate lite pendente), e respingeva viceversa I’ammissibilittl delle dubitationes de facto. Cfr. PESCANI, Recensione a Bassanelli Sommariva, 335-336. GORIA, La giustizia nell’Impero Romano d’Oriente: organizzazione giudiziaria, 279 e nt. 61, ritiene sia incerto se con il disposto di Nov. 125 Giustiniano abbia voluto precludere anche la facolti del magistrate di sottoporre all’autoriU imperiale dubbi di diritto. Contra VINCENTI, // valore dei precedenti giudiziali nella compilazione giustinianea, 43-56, afferma che con Nov. 125 non si intesero vietare i ricorsi sul punto di diritto. Sotto ottica diverse, Valentino, // precedente giudiziale: esigenza di certezza e problema sistematico, 296, considera la novella in chiave di lotta contro il diniego della giustizia e la dilazione delle sentenze. 49 II Gallo, Interpretazione e formazione consuetudinaria del diritto, 175, afferma che dal contenuto delle disposizioni contenute in Deo Auctore, 12 e Tanta, 21 risulta 1’intento di Giustiniano di far si che il giudice non possa, nell’esercizio delle sue funzioni, che limitarsi ad applicare la norma al caso concrete.
120 РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ identified con I’individuazione del rapporto esistente tra volonta della legge, una volta che essa sia stata esattamente conosciuta, e caso concrete. Ogni altra forma di discrezionalita oltre la mediazione tra I’astrattezza della norma e I’applicazione pratica della stessa, che invece in eta antegiustinianea aveva avuto possibilita di manifestarsi, generalmente si annulla di ffonte all’imperativita della legge50 51. Qualche margine di autonomia consente la regola dell’inefficacia dei rescritti imperiali, specie se a carattere istruttorio, emanati lite pendente, e quindi il divieto di tenerne conto, in base al principio che il giudizio pronunziato sull’autorita della legge non ha bisogno di integrazioni: Nov. 113. I: Kai Sia topto OecrrriCopev, wane SLkt)? ё^етаСорёрт]? е’1те ёп1 XpTlpaTiKat? f| ёукХтзратска'с? f| ётёрас? oiaiaopp Ctvacfwopevai? ai.Tiai? пара бскасгтас? е’1те ёртарба cltc ёр ёпарх!а1?, pfjTC прауратскор трпор рё|те ётёрар арт1урафт,р рт)те 0elap fjpcop тира ёуурафор f| аурафор кёХеисир f) катабестср ev таитг] ту) (rbacriXlSi noXei пара twp перфХёптсор qpwp рефбрбр8ар'кпр f| ётёрор tipo?, 8taTunovoap avroig бпсо? 8ёос тт]р apxOeloaP ё£ета£е1Р f| Kpipetp РпбОеспр, катафарр ytpecrOai тог? SiKaCoucnp fj катафарр yipopepqp кратеср, dXXa ката той? yepiKOu? f]pwp рброр? та? 81ка? ё£стаСсст0а1 те ка! тёрресгОаг тд уар ёп! тт) тир рбрсор крсрорерор ё^орота орк ар 8ет)0е!т) tipo? efcoOep 81атипахтесо?. Ас propterea sancimus, ut dum lis examinatur... apud iudices... neque pragmatica sanctio neque aliud rescriptum neque divina nostra iussio ulla scripta aut non scripta vel depositio in hac regia urbe a spectabilibus referendariis nostris vel alio ullo, quae praecipiat iis quomodo coepta causa examinanda vel iudicanda sit, iudicantibus insinuetur aut insinuata valeat, sed secundum generales leges nostras lites et examinentur et decidantur: quod enim ex legum auctoritate iudicatur non indigebit ulla dispositione extrinsecus petenda. E spazio di indipendenza presuppone il riconoscimento in capo all’organo giusdicente della sua insostituibilita nell’interpretazione dei fatti di causa e nell’applicarvi la legge. Anche se entrambe le misure, sia quella di vietare al giudice di osservare precetti istruttori о decisori emanati dalla volonta imperiale lite pendente, sia quella di interdire 1’inoltro ingiustificato di relazioni su casi specifici alia corte imperiale, tendono in secondo scopo ad accelerare il processo e ad evitare che il magistrate mascheri intenzioni dilatorie: Nov. 113 praef.: Eypcopep yap w? tipc? twp Slkocttwp |3ouX6pepoi top? Td? 8!ка? Хёуорта? 8шсгтрёфе1р ка1 ёпекррптеер та? ёартсбр стпор8йСорте? арароХа? профасг1СоРта1 noXXdKt? Хёуорте?, oti Qeioi трпос f| 0eiai KeXeucrei? f) катаОёаес? top перфХёптсор f]pwp реферер8ар1шр ёрфарес? айто7? yiPOPTai co? 8fj SiaTunoucrai onto? 8ёос та? ЬпоОёстес? айтои? ё^ета^еср fj кр'среср. Comperimus enim iudices nonnullos, qui eos qui causas dicunt extrahere velint atque dilationes suas occultare studeant, saepe praetextu uti quod dicant sacras sanctiones vel sacras iussiones vel depositiones spectabilium nostrorum referendariorum sibi insinuatas esse, tamquam quae praecipiant quomodo causas examinare vel iudicare ips os oporteati[. 50 Su eventual! casi di apporti interpretatio non imperiale, richiesti dalla necessity di adeguamento del diritto о dall’impossibilita di avere 1’ausilio del vertice, cfr. GALLO. Interpretazione e formazione consuetudinaria del diritto, 175-176. 51 L’eccessivo ricorso al foro imperiale quale espediente dilatorio о quale mezzo di deresponsabilizzazione dell’organo giudicante viene comballuto dalla legislazione imperiale, che ne riconosce difetti e svantaggi sia sotto il profilo dell’aggravio ricadente sul tribunale dell’imperatore, sia dal punto di vista della vanificazione deH’obiettivo di certezza cui naturalmente deve tendere lo strumento processuale. Cfr. per le fonti: Nov. Marc. 1. 2; CJ. 3. 1. 12; Now. 17. 3; 23. 3; 24. 2; 25. 3; 26. 3. I; 30. 9; 69. I. 1 e 4; 80 praef, 1 e 3; 86 praef, I e 3; e per i rimedi: Goria, La giustizia neU'Impero Romano d'Orienle: organizzazione giudiziaria, 278-281; P. GarBaRINO, Contribute allo studio del senato in eta giustinianea, Napoli 1992, 82—83.
С. ПУЛЬЯТТИ 121 In ogni caso il dovere di rispettare le leges generates resta impregiudicato, mentre la sentenza che contravvenga ad esse per seguire disposizioni о decision! imperiali a carattere particolare e nulla e procura sanzioni all’organo che la emette: Nov. ИЗ. 1. pr.-l: Kai 8ta тоито Scoiri^opcv ... ката той? yeviKOit? -qpa>v voptov? та? Зека? ё£стаСсо0а1 те ка1 тёцреоОаь ... ei 8с таита pf] ттарафиХа£с1 6 Зькасгтё)?, decern libram auri аитдо biroKcloOat trot of] рета тои каг ётёра? T]pwv ptetCovo? ауарактг|оет? iretpctcrOai ... aXXdt Kav et ti? twv SiKacTT&v tt|? ’i8'ta? ттерсфроошо сгсотт)р1а? ёк tivo? тошйтои ToXprjcreie фт|фоо evcyKciv, таитт)о ovtgj? акироо elvai [3ouX6pe0a, со? рт)8ё ёккХт|тои ттроо8есо0ас рт)8ё тт)о ёк twv корттрорссгсиоо ётта-уесо irotvf)v f)pei? yap аттагта? той? Эскастта? ката too? yeviKou? фрыо vdpou? та? те ё£етастес? та? те кр'юес? notetaOai [ЗоиХдреба. Ac propterea sancimus ut ... secundum generales nostras leges rem et examinare et ad legitimum finem adducere ... SI vero iudex haec non observabit, decern librarum auri poenae subiciatur, praeterea aliam quoque graviorem indignationem nostram experturus... Sed etsi quis iudicum sua salute contempta ex eiusmodi aliquo praecepto sententiam ferre ausus sit, earn ita irritam esse volumus, ut ne appellatione quidem indigeat neque poenam ex compromisso inducat: nos enim omnes iudices secundum generates leges nostras et examinationes et iudicia facere volumus52. Il precetto giustinianeo rivolto al giudice di non tener conto, nel decidere la causa, degli exempla, considerate nella dinamica della sua evoluzione, presuppone la distinzione dei precedent! giudiziali in ragione della loro origine: se da pronunzia imperiale о da pronunzia di altre corti di giustizia. Nell’ambito delle pronunce imperiali presume la distinzione tra interpretatio ex precibus e interpretatio in iudicio; e all’interno della prima coinvolge il problema dell’efficacia dell’attivita rescrivente imperiale53. A livello dommatico infine lo stesso precetto presuppone un suo itinerario. Da quest’ultimo punto di vista la limitazione della validita dei rescritti rappresenta una linea di tendenza cui si uniforma il legislatore postclassico nell’intento di controllame e ridume 1’emanazione54. Diversamente che in eta dioclezianea, durante la quale viene loro attribuito potere estensivo, a partire dal IV secolo le costituzioni imperiali, per ovviare all’indirizzo precedentemente assunto dalla prassi, stabiliscono che i rescritti, comunque ottenuti, abbiano efficacia circoscritta alia soluzione dei casi concreti per cui sono resi. Il principio della preminenza della legge generale sulle altre forme di manifestazione della volonta normativa imperiale e 1’esito di un travaglio sviluppatosi nella cancelleria sin dagli inizi dell’eta postclassica. In quel tempo si fronteggiavano da un lato le esigenze di certezza del diritto, le quali postulavano generality di precetti e uniformity legislativa; dall’altro le ragioni di diversity, che invece legittimavano statuizioni singolari parametrate alle peculiarity dei casi55. La 52 Delle sanzioni applicabili al giudice reo di pronuntiare contra constitutiones principum si occupa, con particolare riferimento agli interventi repressivi pregiustinianei, ARCHI, Sanctissimum templum iustitiae, 226 e nt. 31. L’a. ricorda, fra 1’altro, che in eta classica al giudice che disattendeva i precetti imperiali veniva irrogata la poena falsi\ e sul finire del principato Alessandro Severo aveva sottratto il giudice «infedele» all’accusa di crimen maiestatis. 53 Sui rescritti, la loro distinzione e la loro efficacia cfr. per tutti P. Voci, Note sull'efficacia delle costituzioni imperiali. I: Dal Principato alia fine del IV secolo, in Studi in onore di C. Sanfilippo. 11, Milano 1982, 657 ss. (= Studi di diritto romano, II, Padova 1985, 277—350); II: Il V secolo, in «Studia et documenta historiae et iuris», 48, 1982, 79 ss. (= Studi di diritto romano, 11, 351-395); MAGGIO, Note crttiche sui rescritti postclassici. I. Il c. d. processo «per rescriptum», 287 54 In proposito cfr. F De Marini Avonzo, I rescritti nel processo del IV e V secolo, in «Atti dell’Accademia romanistica costantiniana», 11, 1996, 29-39, part. 35, 38; Vacca, Contribute allo studio del metodo casistico nel diritto romano, 124 nt. 69 con ulteriore bibliografia. 55 L’incidenza delle pressioni di privati, comunita, potentati locali sull’instaurazione di prassi degenerative nel rilascio di provvedimenti non aventi carattere di leges generates ё evidenziato da G. G. ARCHI, Il problema delle fonti del diritto nel sistema romano del IV e V secolo, 46-51, che sottolinea la contraddizione del sistema tardo imperiale, in cui si proclama bensi il rispetlo del iuspublicum e delle legespublicae, ma nel contempo si riserva all’imperatore il potere di derogarvi; ID., Iprincipi generali del diritto. Compilazione teodosiana e legislazione giustinianea, in Scritti
122 РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ soluzione del conseguente problema di mediazione tra le opposte esigenze, tanto piu difficile da risolvere quanto piu nella realta si rafforzava I’inclinazione ad ampliare piuttosto che a limitare la sfera di applicazione delle disposizioni a carattere particolare, fu di salvaguardare fordinamento giuridico contro le spinte centrifughe tendenzialmente portate a miname la stabilita* 56. In merito al problema della rilevanza e dell’utilizzazione processuale dei rescritti e delle sentenze di pronuncia imperiale, le fonti storiche e giuridiche testimoniano che gi4 in epoca classica si erano veriflcate prese di posizione ufficiali avverso I’attribuzione di valore esemplare alle decision! imperiali e contro la loro estensione analogica57. In ambito legislative Giulio Capitolino testimonia che Macrino nel lasso di tempo identiticabile col biennio tra il 217 e il 218, allo scopo di togliere forza di legge alle «nefaste» decision! di Commodo e di Caracalla, caratterizzate da inesperienza giuridica, aboil tutti i rescritti dei precedenti imperatori e sanci la regola delVagere iure non rescriptis: Vita Macrini, 13: Fuit [Macrinus] in iure non incallidus adeo ut statuisset omnia rescripta veterum principum tollere ut iure non rescriptis ageretur, nefas esse leges videri Commodi et Caracallae (et) hominum imperitorum voluntates. In ambito giurisprudenziale questa risoluzione sembra trovare rispondenza nel pensiero di Giuliano: D. 1.3. 15 (27 dig): In his, quae contra rationem iuris constituta sunt, non possumus sequi regulam iuris, e di Paolo: D. 1.3. 14 (54 ad ed): Quod vero contra rationem iuris receptum est, non est producendum ad consequentias, che attestano l’inestensibilit4 delle disposizioni contenenti privilegia5*. Ulteriore precisazione trova poi nel pensiero di Ulpiano, il quale, riportando all’investitura popolare 1’origine del potere imperiale e facendo discendere da essa l’autorit4 della legge, distingue i vari tipi di costituzione e, attribuita ad essi forza di legge, afferma che i provvedimenti singolari non hanno efiflcacia generale ne possono fungere da modelli: D. 1.4. 1 (1 instit): 1. Quodcumque igitur imperator per epistulam et subscriptionem statuit vel cognoscens decrevit vel de piano interlocutus est vel edicto praecepit, legem esse constat. Haec sunt quas vulgo constitutiones appellamus. di diritto romano, IV, Milano 1995, 9-14; BASSANELLI SOMMARIVA, L’imperatore unico creatore ed interprete delle leggi e I 'autonomia del giudice nel diritto giustinianeo, 44—48. 56 Tra gli autori che si sono interessati all’argomento, Vacca, Contribute allo studio del metodo casistico nel diritto romano, 124 nt. 69, sostiene che i relativi provvedimenti siano stati dettati, oltre che dalla preoccupazione per gli effetti negativi dell'utilizzazione estensiva dei rescritti di favore, da ragioni di politica legislative connesse al processo di centralizzazione delle fonti del diritto attuato a partire dal HI secolo e culminato con Giustiniano. Archi, 1 principi generali del diritto. Compilazione teodosiana e legislazione giustinianea, 13—14, attribuisce invece maggiore risalto ai moventi di carattere politico legati alle vicende della lotta per la successione imperiale, e sostiene che Costantino non sia stato stimolato nei suoi interventi dal disegno «di rinnovare la sistematica delle fonti del diritto e della loro efficacia», ma dalle necessita della lotta contro Massenzio, «del quale premeva a Costantino di rendere inefficace certa normativita, al fine di accattivarsi appoggi per le aspirazioni di dominio». In argomento cfr. dello stesso G. G. Archi, Milano capitate e la legislazione imperiale postclassica, in «Bullettino dell’Istituto di Diritto Romano V. Scialoja», 91, 1988, 81-109, part. 82-90. 57 Cfr. MAGGIO, Note critiche sui rescrittipostclassici. I. Il c. d. processo «per rescriptum», 300, che per6 non parla dell’efficacia estensiva dei rescritti imperiali ai giudici. In precedenza N. Palazzolo, Potere imperiale ed organi giurisdizionali del II secolo d. C. L’efficacia processuale dei rescritti imperiali da Adriano ai Severi, Milano 1974, aveva escluso che nelle risposte ai giudici e magistrati giusdicenti l’imperatore operasse deroghe alia competenza ordinaria. 5* II postulate che il diritto e prodotto dalla ragione e che la norma priva di base razionale non sia analogizzabile trova rilievo in F. Casavola, Giuristi adrianei, Napoli 1980, 54. Interpretazione nel senso di riferimento al ius singulare in Vacca, Contribute allo studio del metodo casistico nel diritto romano, 53-54.
С. ПУЛЬЯТТИ 123 2. Plane ex his quaedam sunt personales nec ad exemplum trahuntur: nam quae princeps alicui ob merita indulsit vel si quam poenam irrogavit vel si cui sine exemplo subvenit, personam non egreditur. In questo frammento da un lato rileva I’intenzione del giurista di affermare che i provvedimenti imperiali, anche quelli legati a una dimensione casistica о ad un’applicazione giudiziale, travalicano i limiti di una valenza circoscritta alia fattispecie considerata per assurgere ad un’efficacia piii propriamente normativa. Dall’altro lato, con altrettanta evidenza, si esprime la volonta di sottolineare che ad alcuni di quei provvedimenti tale efficacia non possa essere riconosciuta, in quanto esclusivamente ad personam, e che quindi essi non possano ad exemplum trahi. Altrettanto avviene nel diritto postclassico. Stando alle testimonianze del Codice Teodosiano, la limitazione ё imposta da Arcadio in Oriente con una costituzione del 398, la quale stabilisce I’irrilevanza processuale dei rescritti ad consultationem, circoscrivendone I’efficacia in futuro ai casi per i quali sono resi: CTh. I. 2. Il: Rescripta ad consultationem emissa vel emittenda, in futurum his tantum negotiis opitulentur, quibus effusa docebuntur. In Occidente dell’efflcacia e dell’utilizzazione processuale dei rescritti e delle sentenze di pronuncia imperiale si occupa Valentiniano III in almeno tre occasion! legislative: nel 426 con due costituzioni contemporanee, originariamente facenti parte del testo della «legge delle citazioni»; nel 445 con una novella diretta al patrizio Massimo. Nella prima delle due costituzioni del 426 stabilisce che le decision! imperiali assunte in merito a particolari controversie hanno forza di legge e potere vincolante se e solo quando cid ё espressamente disposto dal legislatore: CJ. I. 14. 3 pr.: Nam satis est edicti eas [leges] nuncupatione censeri velper omnes populos iudicum programmate divulgari vel expressius contineri, quod principes censuerunt ea, quae in certis negotiis statuta sunt similium quoque causarum fata 59 componere . % Nella seconda rifiuta di annettere efficacia generale non solo ai privilegi concessi a favore di corporazioni e circoscrizioni amministrative, ma anche ai rescritti resi attraverso consultatio ante sententiam: CJ. 1. 14. 2: Quae ex relationibus vel suggestionibus iudicantium per consultationem in commune florentissimorum sacri nostri palatii procerum auditorium introducto negotio statuimus ... nec generalia iura sint, sed leges fiant his dumtaxat negotiis atque personis, pro quibus fuerint promulgatau>. 59 La costituzione ё stata interpretata come disposizione indicante i criteri necessari per 1’individuazione della lex generalis, formali secondo qualche autore (BASSANELLI SOMMARIVA, L imperatore unico creatore ed interprete delle leggi e I’autonomia del giudice nel diritto giustinianeo, 43—49.), sostanziali secondo altri (ARCHI, Ilproblema delle fonti del diritto nel sistema romano del IV e V secolo, 56 e nt. 112). Di criteri proposti per 1’esatta individuazione delle leges che come generali debbono essere osservate da tutti parla anche Bianchini, Caso concreto e «lex generalis». Per lo studio della tecnica e della politica normativa da Costantino a Teodosio 11, 103 e nt. 13, 143 e nt. 3, 155. Sulla disposizione di Valentiniano III cfr. anche De MARINI AVONZO, La politica legislativa di Valentiniano 111 e Teodosio 11, 74, che esprime dubbi sulla sua «pronta e pratica applicazione»; G. Bassanelli Sommariva, La legge di Valentiniano HI del 7 novembre 426, in «Labeo», 29, 1983, 280-313; P. VOCI, Note sull'efficacia delle costituzioni imperiali. II. Il V secolo, in Studi di diritto romano, 2, Padova 1985, 356. Al problema specifico dell’estensibilitA analogica del rescritto entro i limiti stabiliti da CJ. 1. 14. 3 pr. dedica un cenno G. G. ARCHI, La legislazione di Giustiniano e un nuovo vocabolario delle costituzioni di questo imperatore, in «Studia et documenta historiae et iuris», 42, 1976, 1 -22, part. 13 (= Scritti di diritto romano, III, Milano 1981, 1943-69); Id., Ilproblema delle fonti del diritto nel sistema romano del IV e Vsecolo, 56. 60 Sulla costituzione rilievi in Bassanelli Sommariva, La legge di Valentiniano HI del 7 novembre 426, 290; Voci, Note sull'efficacia delle costituzioni imperiali. 11. Il V secolo, 354; De MARINI AVONZO, La politica legislativa di Valentiniano Hl e Teodosio 11, 77-81;Ead., 1 rescritti nel processo del IV e V secolo, 37, che attribuisce la limitazione deirefficacia normativa delle epistulae ad consultationem, come quella delle risposte ai privati, non a
124 РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ Nella novella del 445, sotto minaccia di sanzioni amministrative e penali, vieta (’applicazione analogica di rescritti di grazia ai criminali, specialmente se colpevoli di omicidio volontario, riservando a se la concessione di condoni per i particolari nelle accertate ipotesi di involontarieta e fortuity dell’evento delittuoso: Nov. 19 pr.: Criminosos quidem aversamur omnes et praecipue humano cruore pollutes, quorum crescit audacia, cum impunitas per simplicia aut etiam personalia rescripta donatur... I. Merito ergo male usurpata prohibentes hac edictali lege sancimus, ut homicidii, quod tamen casibus inputaverit confessio supplicantis, non aliter indulgentia nisi nostri numinis adnotatione praestetur'V Con maggior rigore nell’ambito della legislazione tardoimperiale ё regola non controversa I’invalidity dei rescritti contra ius. La si trova sancita due volte da Costantino. La prima volta ё direttamente oggetto di un editto del 315 insieme alia prescrizione che, nel confronto tra potere della norma e potere del provvedimento particolare, la legge generale {iura publica, leges publicae) ha preminenza su qualsiasi altra forma di manifestazione della volonty autoritativa: CTh. I. 2. 2: Contra ius rescribta non valeant, quocumque modo fuerint impetrata. Quod enim publica iura perscribunt, magis sequi iudices debent* 61 62. La seconda volta viene indirettamente confermata nel 317 mediante la norma che da un lato stabilisce la conformity con la legge quale condizione dell’efficacia dei rescritti, dall’altro fissa il divieto della loro estensione analogica: CTh. 1.2. 3 = CJ. 1. 14. I: Ubi rigorem iuris placare aut lenire specialiter exoramur, id observetur, ut rescribta ante edictum propositum impetrata suam habeant firmitatem, nec rescribta posteriore derogetur priori. Quae vero postea sunt elicita, nullum robur habeant, nisi consentanea sint legibus publicist maxime cum inter aequitatem iusque interpositam interpretationem, nobis solis et oporteat et liceat inspicere. Successivamente, nel 426, Valentiniano III richiama in vigore la regola dell’invalidity dei rescritti contra ius nella nota legge sulle fonti del diritto, sia pure con qualche eccezione, specie in materia criminale, nell’ipotesi di provvedimento in favore del postulante che non produca danno al Г altra parte: CJ. I. 19. 7: Rescribta contra ius elicita ab omnibus iudicibus praecipimus refutari, nisi forte aliquid est, quod non laedat alium et prosit petenti vel crimen supplicanti indulgeat63. rinuncia ad uno strumento di aiuto ai giudici in difficolta e di controllo sul loro lavoro, ma all’intento di eliminate possibili abusi burocratici; ARCHI, Il problema delle fonti del diritto nel sistema romano del IV e V secolo, 53, il quale avanza I’ipotesi che CJ. I. 14. 2 rappresenti dimostrazione della lotta condotta dalla cancelleria contro quanti (parti e giudici), invece di applicate il iuspublicum, tentavano di violarlo, dilatando Г applicazione di quei privilegia, la cui concessione il potere imperiale voleva riservare a s6. 61 La costituzione ё stata interpretata come prova indiretta dell’inapplicazione о della difficolta di applicazione delle misure restrittive previste da CJ. 1. 14. 2. Cosi Archi, Ilproblema delle fonti del diritto nel sistema romano del IV e Vsecolo, 53. Un diverso tipo di limitazione, la quaestio ftdei precum in capo al precator, ё imposto nel 477 da Zenone con la costituzione in CJ. 1. 23. 7. 62 D. Simon, Konstantinisches Kaiserrecht. Studien anhand der Reskriptenpraxis und des Schenkungsrechts, Frankfurt a. M. 1977, 12-13, esclude che I’editto sia da considerate come divieto ai giudici di applicate regole innovative introdotte per rescritto. Sull’inutilizzabilitA del rescritto contra ius e sull’inestensibilitA ai casi analoghi F. DE MARINI AVONZO, La giustizia nelle province agli inizi del Basso Impero. I: Iprincipi generali del processo in un editto di Costantino, in «Studi urbinati di scienze giuridiche ed economiche», 31, 1962-63, 291-328; II. L’organizzazione giudiziaria di Costantino, ivi, 34, 1965-66, 169-229; EAD., I rescritti nel processo del IV e V secolo, 36; VOCI, Note sull 'efficacia delle costituzioni imperiali. I: Dal Principato alia fine del IV secolo, 307. 63 II problema che Valentiniano III ha inteso affrontare con la promulgazione di questa legge ё quello di garantire il rispetto dell’ordinamento giuridico per poter assicurare una buona amministrazione della giustizia. Sul provvedimento
С. ПУЛЬЯТГИ 125 La stessa regola sancisce infine intomo al 491 Anastasio col decretare I’inapplicability, in qualsiasi livello di giudizio, delle disposizioni imperiali iuri adversa e col rinnovare in capo al giudice 1’obbligo di osservare le leggi generali: CJ. I. 22. 6: Omnes cuiuscumque maioris vel minoris administrationis nostrae rei publicae iudices monemus, ul nullum rescriptum, nullam pragmaticam sanctionem, nullam sacram adnotationem, quae generali iuri vel utilitati publicae adversa esse videantur, in disceptatione cuiuslibet litigii patiantur proferri, sed generales sacras consiitutiones modis omnibus non dubitent observandas. La legislazione giustinianea sino al 534 assume posizioni apparentemente tra loro difformi. Nell’ambito della compilazione il Codice riconosce in linea di principio forza di legge a tutte le manifestazioni della volonty normativa imperiale, rescritti a particolari compresi: CJ. I. 14. 12. 3: Definimus autem отпет imperatoris legum interpretationem sive in precibus sive in iudiciis sive alio quocumque modo factam ratam et indubitatam haberi', Haec quae necessario, 2: Illas vim generalis constitutionis obtinere palam est, quae ad certaspersonas rescriptae ... fuerinf, Summa rei publicae, 3: Nulla dubitatione emergenda ... eo ... quod [quaedam] ad certas personas rescriptae sunt, cum omnes generalium constitutionum vim obtinere procul dubio est. Ciononostante conserva il disposto di CJ. I. 14. 2 sull’inefficacia generale dei rescritti resi per consultatio ante sententiam e di CJ. I. 14. 3 sull’inefficacia, quanto a potere vincolante, delle decision! imperiali relative a particolari controversie. Le Istituzioni e il Digesto da un lato attestano, sulla base della dottrina di Ulpiano, il principio del valore autoritativo e vincolante di tutte le espressioni della volonta sovrana: Inst. 1.2. 6: Sed et quodprincipi placuit, legis habet vigorem ... quodcumque igitur imperator per epistulam constituit vel cognoscens decrevit vel edicto praecepit, legem esse constat', ma nello stesso tempo confermano la regola che il rescritto personam non egreditur, asserendo I’inestensibilita dei provvedimenti particolari contenenti disposizioni di favore, nonche Г invalidity della loro elevazione a livello di exempla о di modelli decisionali: Inst. 1.2. 6: Plane ex his [constitutionibus] quaedam sunt personales, quae nec ad exemplum trahuntur, quoniam non hoc princeps vult: nam quod alicui ob merita indulsit, vel si cui poenam irrogavit, vel si cui sine exemplo subvenit, personam non egreditur. aliae autem, cum generales sunt, omnes procul dubio tenent. A parte la questione dei rapporti tra i cataloghi delle fonti presentati nel Digesto, nelle Istituzioni e nel Codice, 1’apparente contrasto esistente all’intemo della Compilazione in ordine all’estensibility о meno dei rescritti singolari si dissolve, ove si ponga mente al valore attribuito da Giustiniano aWunitas dell’imperialis sensus. Posto che tutte le manifestazioni della volonty normativa imperiale hanno eguale valore di legge {legem esse constant) e che 1’efflcacia erga omnes ad esse inerente non pud essere contestata da vanae scrupolositates о da ridiculosae ambiguitates, va fatta eccezione limitativa nei riguardi dei rescritti aventi carattere di indulgentia о di privilegium, per evitare che questi, accordati dall’imperatore in considerazione delle peculiarity del caso deciso, si trasformino in beneficio generate {quaedam sunt personales VOCI, Note sulTefficacia delle costituzioni imperiali. I: Dal Principato alia fine del IV secolo, 307; M. Bianchi Fossati Vanzetti, Le Novelle di Valentiniano III. I: Fonti, Padova 1988, 82, nt. 41; e sul divieto di utilizzazione dei rescritti contra ius, sull’eccezione rispetto a tale divieto e sull’interdizione di estendere il rescritto a casi diversi da quello per cui fti emanate De Marini AvONZO, La politico legislativa di Valentiniano III e Teodosio II, 79; Ead., I rescritti nelprocesso del IVe Vsecolo, in «Atti dell’Accademia romanistica costantiniana», 11, 1996,29-39, part. 37.
126 РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ пес ad exemplum trahuntur). L’attivita dell’imperatore salvaguarda I’unita dell’ordinamento; la sua capacity discrezionale non rigetta perd I’ammissione di disposizioni singolari con efficacia ristretta, se giustificate dalla particolarita delle situazioni. Percid anche dogmaticamente, nel porre i suoi cataloghi delle fonti del diritto, Giustiniano fa emergere I’esigenza di distinguere tra costituzioni a carattere particolare conformi ai precetti dell’ordinamento giuridico e quindi asserenti principi di diritto (estensibili) e disposizioni di favore assunte in deroga a quei precetti, e quindi contra ius, in considerazione della peculiarity del caso singolo (inestensibili). Cid induce a ridimensionare la portata deH’affermazione generale inserita in CJ. I. 14. 12, secondo cui le sentenze imperiali debbono essere considerate exempla publice valitura, in quanto ё chiaro che discende dalla stessa sistematica giustinianea delle fonti del diritto che quella valenza generale possa esser riconosciuta solo alle decisioni non contenenti privilegia о disposizioni singolari. Sulla rilevanza processuale del precedente giudiziale proveniente da organi giusdicenti diversi da quello imperiale il legislatore ha assunto nel corso dei tempi posizioni diversificate. L’importanza degli exempla e riconosciuta sin da eta tardorepubblicana, dal momento che i giuristi, pur non avendo redatto collezioni di decisioni giudiziali, non hanno mancato di mostrare interesse per le sentenze dei giudici64. Tale interesse non si pud tuttavia considerate come attestazione della normativita delle res iudicatae. In ety adrianea il problema e ancora di matrice piii giurisprudenziale che legislativa. Ё dubbio se la riflessione dei giuristi si rivolga piii alia rilevanza della fonte extrautoritativa avente fondamento nella volonta popolare, che non a quella della efficacia vincolante dei giudicati conformi. Appare infatti incerto se attenga al problema dell’esemplarity e normativita dei precedenti giudiziali il frammento di Celso citato in dottrina come riferito alia defmizione dei limiti di validity della consuetudo iudicandi nell’ipotesi di prassi giudiziale fondata su errore iniziale: D. 1. 3. 39 (23 dig.): Quod non ratione introductum, sed errore primum, deinde consuetudine optentum est, in aliis similibus non optinet65. In eta severiana d’altra parte, a livello di riflessione giurisprudenziale, non mostra ancora chiara attinenza con il problema dell’esemplarity e dell’applicazione analogica dei precedenti giudiziali neppure 1’efficacia attribuita da Paolo alia interpretatio che emerge dal comportamento costante della collettivity: D. 1. 3. 37 (1 quaes t.): Si de interpretatione legis quaeratur, in primis inspiciendum est, quo iure civitas retro in eiusmodi casibus usa fuisset: optima enim est legum interpres consuetudo. I motivi dai quali si ё indotti a propendere per 1’esclusione dell’attinenza sono i seguenti: la consuetudo cui fa riferimento Paolo come optima legum interpretatio si identifica non con il 64 L’osservazione in F. BONA, La certezza del diritto nella giurisprudenza tardo-repubblicana, .in La certezza del diritto nell 'esperienza giuridica romana, Padova 1987, 101-48, part. 139-40. L’autore cita casi di utilizzazione о di semplice richiamo a precedenti giudiziali (ivi, 139-40); trova in Gellio 6. 15. 1 e 11. 18. 12 ss. conferma dell’attenzione dei giuristi alia prassi dei tribunal! e alle sentenze dei giudici (ivi, 140-41), specialmente del fatto che Sabino si rifa a sentenze di giudici privati e non ad opinioni di giuristi precedenti (ivi, 144); ritiene che Labeone e lo stesso M Giunio Bruto si sono arrestati «a livello di esposizione di dati desunti dall’esperienza giudiziaria» (ivi 142); giudica element! di prova scarsi quantitativamente, ma important! qualitativamente i nomi dei giuristi che non disdegnarono di riportare sentenze giudiziarie nelle loro opere: M. Giunio Bruto, Labeone, Sabino (ivi, 144); individua e trova le ragioni dell’interesse dei giuristi per le sentenze giudiziarie nel fine di misurare il divario tra passato e presente e di sottolineare il momento di emersione di una nuova prassi giudiziaria che potesse formare oggetto di riflessione giurisprudenziale (ivi, 145). In precedenza, invece, VACCA, Contribute allo studio del metodo casistico nel diritto romano, 56, aveva affermato che, tranne I’isolato caso riportato in D. 50. 16. 96 da un brano di Celso, i giuristi non menzionano mai esplicitamente precedenti giudiziali. 65 Secondo VACCA, Contribute allo studio del metodo casistico nel diritto romano, 55, il frammento di Celso appare spiegabile solo in connessione con i frammenti D. 1. 3. 37 di Paolo e D. 1. 3. 38 di Callistrato quale attestazione dell’efiicacia vincolante della prassi giudiziale, la cui attivita il giurista esclude, se viziata da errore iniziale che lo rende contra rationem
С. ПУЛЬЯТТИ 127 precedente giudiziale, bensi con il costante e spontaneo comportamento dei soggetti, avente equivalenza di norma; gli eiusmodi casus accennati dal giurista non possono ne alludere all’analogia di precedenti pronunce giudiziarie ne identificarsi con una prassi giudiziale costantemente uniforme, регсЬё esprimono situazioni di fatto; la portata localistica e territorialmente circoscritta del riferimento -si tratta di ius civitatis- non ё compatible con la generalizzazione e quindi nemmeno con la possibilita di una sua configurazione esemplare66 67. La prima sanzione legislativa dell’efficacia vincolante del precedente giudiziale di cui sia pervenuta notizia appartiene al diritto severiano e risale al periodo tra la fine del II e I’inizio del III secolo. In uno degli anni che vanno dal 198 al 202 Settimio Severo attribuisce auctoritas, forza di legge alia consuetudine e alle decisioni di merito dei tribunali rese costantemente in maniera uniforme. Cosi informa Callistrato nella nota testimonianza conservata dai giustinianei: D. I. 3. 38 (I quaesty. Nam imperator nosier Severus rescripsit in ambiguitatibus quae ex legibus proficiscuntur consuetudinem aut rerum perpetuo similiter iudicatarum auctoritatem vim legis optinere debere‘\ ll frammento callistrateo esprime il momento del pensiero giuridico romano in cui, concorrenzialmente con I’autorita te\Vinterpretatio prudentium, emerge la rilevanza processuale della consuetudo quale orientamento interpretative costante e del precedente giudiziale. Callistrato lascia capire che la semantica di consuetudo non equivale solo all’accezione tecnica di diritto derivante da tradizionale ininterrotta osservanza da parte di una comunita di soggetti; ma si identifica anche con criterio interpretative costantemente seguito ossia con il consolidamento di una intelligenza della legge, e quindi della uniforme soluzione dei dubbi di diritto, in prassi interpretativa. In altri termini Callistrato, con I’attestare che la legislazione imperiale impone al giudice I’obbligo di avvalersi della consuetudine e dei giudicati conformi quali mezzi interpretativi per la soluzione dei dubbi di diritto, testimonia il riconoscimento da parte del legislatore della efficacia vincolante (auctoritas) dei giudicati conformi entro i limiti in cui tale valore rientri nell’ambito del disposto di legge e si ponga in rapporto di interpretazione della stessa68. 66 VINCENTI, Il valore dei precedent! giudiziali nella compilazione giustinianea, 26, rileva tanto il fatto che I’espressione in eiusmodi casibus non fa riferimento all’interpretazione che scaturisce dalla serie dei giudicati conformi, quanto I’ambito locale cui il giurista guarda. Ne condivide il pensiero VALENTINO, Il precedente giudiziale: esigenza di certezza e problema sistematico, 293. 67 II testo e stato al centro di un largo interesse della dottrina, divisa peraltro sul problema della genuiniti del testo, ritenendo qualche autore interpolate il richiamo alia consuetudo (G. LOMBARDI, Sul titolo «quae sit longa consuetudo» (8. 52 [53]) nel Codice giustinianeo, in «Studia et documenta historiae et iuris», 18, 1952, 21-87, part. 50-52), altri viceversa genuino il richiamo alia consuetudo e interpolate quello alle res perpetuo similiter iudicatae (L. BOVE, La consuetudine in diritto romano. I: Dalla Repubblica all’eta dei Severi, Napoli 1971, 149-150), altri infine operazione compilatoria la frase vim legis optinere debere (U VON L0BTOW, Miscellanea, in Studi in onore di V. Arangio-Ruiz, II, Napoli, s. d. [1953], 353-378, part. 358-359). Rassegna in VINCENTI, Il valore dei precedenti giudiziali nella compilazione giustinianea, 20-21 nt. 49; VALENTINO, Ilprecedente giudiziale: esigenza di certezza e problema sistematico, 293. Un’interpretazione dei concetti consuetudo e res perpetuo similiter iudicatae aderente alia realty del pensiero giuridico severiano; e, al contrario, I’impossibility di assegnare al diritto giustinianeo la regola della «vincolativita» dei giudicati conformi consentono pero di sostenere I’autenticita sostanziale del brano, pur senza escludere interventi formali dei giustinianei. Sotto profilo sostanziale il passo ё stato considerate prevalentemente come testimonianza in tema di consuetudine регсЬё i giuristi classici si richiamano al giudicato in quanto prova della consuetudine (B. SCHMIEDEL, Consuetudo im klassischen und nachklassischen romischen Recht, Graz-Koln 1966, 26-27). Altri autori sostengono che il frammento di Callistrato non suffraghi tale interpretazione perche la consuetudo e le res perpetuo similiter iudicatae sono presentati alternativamente e nulla lascia supporre che il giurista alluda al secondo in funzione del primo (Vacca, Contributo allo studio del metodo casistico nel diritto romano, 51, con bibliografia). Sul significato di auctoritas quale forza vincolante cfr. J. PH. Levy, Dignitas, gravitas, auctoritas testium, in Studi in onore di B. Biondi, 11, Milano 1965, 66 e nt. 305. II problema della datazione delle Quaestiones di Callistrato e quindi anche del rescritto di Settimio Severo in S. PUL1ATT1, Il «De iure flsci» di Callistrato e ilprocesso flscale in eta severiana, Milano 1992, 81-85. 68 Su questo ordine di problemi e sul frammento callistrateo VACCA, Contributo allo studio del metodo casistico nel diritto romano, 52, 138. L’a. sostiene che dai frammenti D. 1. 3. 37 di Paolo e D. I. 3. 38 di Callistrato si ricavano riconoscimento e limiti del valore normative dei giudicati in quanto il ricorso alia serie delle res iudicatae e ammesso
128 РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ La regola severiana risulta ad ogni modo superata in epoca postclassica per le suesposte esigenze di salvaguardia dell’ordinamento e di controllo delle istanze tendenti a comprometterne stabilita e autorita. Il diritto giustinianeo, in particolare, esige la distinzione tra precedenti giudiziali provenienti da pronunzia imperiale e precedenti giudiziali provenienti da decisioni di altre corti, регсЬё i primi, a differenza dei secondi, rivestono figura istituzionalmente propria. Posto che nel concetto giustinianeo di legge rientrano le manifestazioni della volonti decisionale imperiale espressa sotto qualsiasi forma e in qualsiasi occasione, ригсЬё non in contrasto con norme esistenti, i giudicati di origine imperiale non soltanto posseggono vim legis; ma, come attesta Inst. 1. 2. 6, sono vere e proprie leges (quodcumque imperator ... cognoscens decrevit ... legem esse constat). In quanto espressione della funzione del conditor legum, essi hanno potere vincolante nei riguardi dell’organo giudicante non solo nella decisione della causa per cui vengono pronunziati; ma, per analogia, anche nei casi simili. Cosi statuisce la costituzione del 529 diretta al prefetto del pretorio Demostene, di importanza fondamentale per la soluzione del problema: CJ. 1. 14. 12 pr.: Si imperialis maiestas causam cognitionaliter examinaverit et partibus cominus constitutis sententiam dixerit, omnes omnino iudices, qui sub nostro imperio sunt, sciant hoc esse legem non solum HU causae, pro qua producta est, sed omnibus similibus. L’intento di Giustiniano di assicurare la certezza del diritto si realizza non solo riservando a se stesso il potere normative, ma anche orientando la decisione delle corti giudicanti secondo il disposto delle sue sentenze; e percid i giudicati imperiali hanno la medesima rilevanza processuale delle leges generates69'. Non altrettanta efficacia Giustiniano riconosce ai precedenti giudiziali che traggono origine da altre corti, qualunque ne sia il rango70. La sentenza del giudice non va oltre il caso deciso e i precedenti giudiziali non hanno пё vim legis пё potere vincolante sulle decisioni di altri organi giudicanti, tanto piii, ma non solo, quando siano viziati da errore: CJ. 7. 45. 13: Nemo iudex vel arbiter existimet neque consultationes, quas non rite iudicatas esse putaverit, sequendum, et multo magis sententiae eminentissimorum praefectorum vel aliorum procerum (non enim, si quid non bene dirimatur, hoc et in aliorum iudicum vitium extendi oportet, cum non exemplis, sed legibus iudicandum in subordine alia legge e come strumento interpretative della stessa. Inoltre ritiene che la consuetudine di cui parla il giurista sia da intendere non come fenomeno di osservanza popolare, ma piuttosto come abituale e prolungato modo di intendere e interpretare. 69 Sul contenuto e sulla portata delle disposizioni di CJ. 1. 14. 12 DE MARINI AvONZO, La politica legislativa di Valentiniano 111 e Teodosio II, 80-81, assume la contraddittorieta di CJ. 1. 14. 12 rispetto alle regole del 426, e 1’incongruenza da parte dei compilatori di includere nello stesso titolo i divieti di estendere le sentenze dell’imperatore ai casi simili e la raccomandazione di Giustiniano a fare la stessa cosa. Archi, Sanctissimum templum iustitiae, 220- 222; 1D., Iprincipi generali del diritto. Compilazione teodosiana e legislazione giustinianea, nel vol. Scritti di diritto romano, IV, 43-45, 64, chiarisce il significato da attribuire al tenore aspramente polemico della prima parte del testo. FALCHI, Studi sulle relazioni tra la legislazione di Giustiniano (528-534) e la codificazione di «leges» e «iura», 27- 28, 85, 134, 139, rileva nella costituzione lo scopo di assicurare I’uniformitA degli indirizzi giurisdizionali. Sul problema generate della normativita dei rescritti imperiali cfr. E. Volterra, Il problema del testo delle costituzioni imperiali, nel vol. La critica del testo, II, Firenze 1971, 821-1097, part. 1001-1011; BlANCHINl, Caso concreto e «lex genera Its». Per lo studio della tecnica e della politica normativa da Costantino a Teodosio II, passim. 70 11 problema della rilevanza dei giudicati conformi secondo la legislazione giustinianea 6 discusso da ultimo in BASSANELLI SOMMARIVA, L 'imperatore unico creatore ed interprete delle leggi e Tautonomia del giudice nel diritto giustinianeo, 9-10; VINCENTI, Il valore dei precedenti giudiziali nella compilazione giustinianea, 1-56; 1D., I precedenti giudiziali. Prospettive romanistiche, in II valore dei precedenti giudiziali nella tradizione europea, Padova 1998, 1-27, con conclusioni divergenti. Negata dalla Bassanelli, 1’efficacia vincolante dei giudicati t viceversa dal Vincenti riconosciuta come canone ermeneutico primario per la risoluzione delle ambiguitates legum al di la del quale sta solo 1’imperatoria interpretatio. Per 1’eta classica cfr. L. VACCA, Sulla rilevanza dei «precedenti» nel diritto giurisprudenziale romano, in II valore dei precedenti giudiziali nella tradizione europea, 29-53.
С. ПУЛЬЯТТИ 129 est), пес si cognitionales sint amplissimae praefecturae vel alicuius maximi magistratus prolatae sententiae: sed omnes iudices nostros veritatem et legum et iustitiae sequi vestigia sancimus. Il testo, risalente al 529, ё fondamentale perche certifica che Giustiniano non ammette il principio dello stare decisis, decreta soltanto la validita della regola non exemplis, sed legibus iudicandum est e la propone come inviolabile71. Potrebbe pertanto sembrare che assuma sapore di esercizio dialettico il voter desumere e contrario la prova dell’efficacia dei giudicati conformi rite emessi dal fatto che il legislatore vieti di tener conto delle pronunzie giudiziarie errate. In effetti Giustiniano impone all’organo giusdicente il divieto di seguire non soltanto i precedenti giudiziali viziati (le sentenze pronunziate a conclusione di cause non rite iudicatae, non bene diremptae), ma in maniera estensiva tutti i giudicati conformi provenienti da tribunali diversi da quello imperiale, a prescindere dalla legittimita о meno delle decisioni in essi contenute. Il giudice deve seguire unicamente la legge. Le ragioni della discriminazione introdotta da Giustiniano tra precedenti giudiziali di origine imperiale e giudicati conformi emessi da altre corti sono da individuare in fattori di varia entity e natura. Sono anzitutto 1’affermazione del principio dell’unicit^ della fonte del diritto, senza la quale verrebbe compromesso il valore esemplare della legge; e la differenza di livello istituzionale ed autoritativo che Giustiniano nel 529 pone tra la funzione primaria e creativa del condere leges, propria della potest^ imperiale, e la funzione subordinata e applicativa del sequi leges, assolta dall’organo giudicante: CJ. 1. 14. 12. 1: Quid enim maius, quid sanctius imperiali est maiestate? vel quis tantae superbiae fastidio tumidus est, ut regalem sensum contemnat, cum et veteris iuris conditores constitutiones, quae ex imperiali decreto processerunt, legis vicem obtinere aperte dilucideque definiunt ? La concezione della fluidita del ius in confronto alia perennit^ della lex, per i cui cambiamenti pud disporre solo 1’autorita del conditor legum; la mancata attribuzione di vis legis all’exemplum, in quanto non fondato nd dal conditor nd da\Vinterpres legum; la possibile inattendibilita dei giudicati emessi da altre corti in confronto alia esemplare perfezione de\Vimperialis sententia; la necessita di garantire la certezza del diritto con 1’impedire la perpetuazione dell’errore sono poi altrettanti motivi per cui, di fronte all’eventualita di vizi, riesce difficile al legislatore attribuire alia sentenza del giudice 1’efficacia di costituire norma per i casi analoghi: CJ. 7. 45. 13: Non enim, si quid non bene dirimatur, hoc et in aliorum iudicum vitium extendi oportet, cum non exemplis, sed legibus iudicandum est. Il perchd poi della divaricazione tra la disposizione estensiva di Settimio Severo, testimoniata da Callistrato, e la restrittiva di Giustiniano, attestata in varie sedi, si trova nella diversa concezione della gerarchia delle fonti del diritto esistente in ей tardoclassica rispetto a quella dominante in epoca postclassica. Nell’ordinamento giuridico di fine Principato la 71 Ё dottrina prevalente. Cfr., con riferimento a CJ. 7. 45. 13 e con profili diversi, Zilletti, Studi sulprocesso civile giustinianeo, 246-247 e nt. 42, VACCA, Contribute allo studio del metodo casistico nel diritto romano, 55, 134; BASSANELLI Sommariva, L 'imperatore unico creatore ed interprete delle leggi e I 'autonomia del giudice nel diritto giustinianeo, 10; FALCHi, Studi sulle relazioni tra la legislazione di Giustiniano (528-534) e la codificazione di sieges» e «iura», 28, 135; ARCHI, Sandissimum templum iustitiae, 199-231, part. 226-228; F. Gallo, La codificazione giustinianea, in Index, 14, 1986, 33—46, part. 36; GOR1A, La giustizia nell'impero romano d'oriente: organizzazione giudiziaria, 301 e nt. 137; VINCENTI, Il valore dei precedenti giudiziali nella compilazione giustinianea, cit., 7-9; J.-P. CORIAT, Le Prince legislateur. La technique legislative des Severes et les methodes de creation du droit imperial a la fin du Principal, Roma 1997, 534-537 e nt. 174; VALENTINO, 11 precedente giudiziale: esigenza di certezza e problema sistematico, 294-295. Inoltre, a conferma di questo orientamento interpretative sulla base dell’esame di Tanta 21 e 18, GALLO, Interpretazione e formazione consuetudinaria del diritto, 175, 222; e per i rapporti tra CJ. 7. 45. 13 e CJ. 1. 14. 12 Valentino, Ilprecedente giudiziale: esigenza di certezza e problema sistematico, 295-296.
130 РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ volonta normativa imperiale non ha ancora assunto il ruolo di unica fonte del diritto; anzi trova spazio, entro un concetto di diritto come espressione di una pluralita delle fonti, Г attivita di istanze diverse, soprattutto di origine giurisprudenziale. In eta severiana poi I’evoluzione del diritto e senza dubbio in gran parte frutto de\V interpretatio prudentium о della loro partecipazione all’attivita legislativa del vertice. Invece nel regime tardoantico, specialmente giustinianeo, I’ideologia dell’imperatore unico creatore e interprete del diritto opera in modo che non si faccia piu riferimento ne all’efficacia dirimente delle ambiguity della legge пё alia portata esemplare ravvisate nel precedente giudiziale. In conclusione, posto che il giudice non pud servirsi dei giudicati conformi ne a fini di chiarificazione ne a scopo di formazione della sentenza, perche rimane riservata alia sola principalis sententia Гauctoritas di decisione capace di recidere i legum aenigmata, e presumibile che nella pratica dei tribunali, in via subordinata e sussidiaria, un valore di orientamento possa essere stato attribuito al precedente giudiziale, come lascia capire il divieto di utilizzazione delle sentenze a fini decisori stabilito dal legislatore; ma che gli sia stata riconosciuta forza di legge ed efficacia vincolante ё escluso dalle disposizioni giustinianee. В эпоху поздней Империи судопроизвод- ство было неэффективным, о чем свидетель- ствуют данные источников. Можно выделить две основные проблемы: неравенство людей перед законом и злоупотребления чиновников. Первая из этих проблем связана с иерархи- ческой структурой общества. Вторая же обус- ловлена тем, что сами судьи зачастую не были компетентны в вопросах права, так как, кроме судебных, должны были выполнять админи- стративные и военные функции. Поэтому у судей были специальные помощники (adses- sores), выбиравшиеся среди знатоков права. Однако в руках этих помощников совмещались обязанности судьи и защитника, что еще более пагубно воздействовало на судопроизводство. Судебные процессы были очень долгими (до 30 лет), задержки вызывали увеличение расходов сторон, что было выгодно судебным органам. Отчасти эти пороки связаны с объективными причинами (перегруженность судов, несовер- шенная система назначения судей). Император Юстиниан с 528 по 534 г. издал ряд законов, направленных на оздоровление сло- жившейся ситуации. Lex Properandum (530 г.) устанавливал жесткие наказания за судебные задержки. В 539 г. была учреждена новая С. ПУЛЬЯТТИ ОБЯЗАННОСТЬ СОБЛЮДАТЬ ЗАКОН И ВАЖНОСТЬ ОДИНАКОВЫХ СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ ЮСТИНИАНА (РЕЗЮМЕ) должность quaesitor’a, к которому перешел ряд функций из городской префектуры, одновре- менно были проведены меры по децентрализа- ции судебной системы (епископы получили право контроля над судьей и над гражданским судопроизводством). В VI в. была общепризнанной идея об им- ператоре как о единственном создателе и тол- кователе законов. Роль же судьи сводилась к сопоставлению закона и конкретного дела. Это должно было привести к созданию единой и органичной правовой системы. Однако в су- дебной практике широкое распространение получило использование частных постановле- ний (прецедентов), поэтому Юстиниан ввел принцип преобладания общих законов (leges generales). Что касается использования преце- дентов, то было установлено различие между прецедентами, исходящими из императорского суда и из иных судов. Первые, исключая поста- новления о привилегиях, считались leges из-за законодательных прерогатив императора, вто- рые же не имели юридической силы. Это связано с изменениями в концепции источников права В позднеклассическую эпоху было несколько источников права, а в постклассическое время императорская воля стала единственным.
© М. А. Морозов, 2000 М. А. МОРОЗОВ* КТИТОРСКОЕ ПРАВО ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ ЮСТИНИАНА Вопрос о законодательной основе ктиторского права в Византии остается открытым. Наиболее полным исследованием, в котором большое внимание уделяется законода- тельству византийских императоров о ктиторстве, является монография Й. Чишмана* 1. Но на сегодняшний день многие выводы исследователя являются устаревшими. Особенно это касается взгляда на консервативность института ктиторства, что не позволило уче- ному проследить его развитие. Очень важными с точки зрения анализа императорского законодательства и канонических постановлений об институте ктиторства в ранний пе- риод являются статьи Б. Граника2. Анализируя данные законодательства Юстиниана, исследователь приходит к важным выводам, что именно в период VI в. монастырь путем подчинения власти епископа приобретал некоторые права юридического лица. Некоторые выводы относительно возникновения института ктиторства в Византии были сделаны русскими и сербскими канонистами. Здесь прежде всего следует отметить труд П. Н. Соколова о церковно-имущественном праве в Греко-римской империи3 и монографию иеромонаха Михаила по проблемам церковного законодательства4. Эти исследователи связывали возникновение ктиторского права с необходимостью правового оформления церковно-монастырского имущества. Но если П. Соколов полагал, что кти- торское право являлось основным институтом, под защитой которого находилась цер- ковная собственность в ранневизантийский период, то Михаил (Семенов) пришел к выво- ду, что само ктиторское право в VI в. еще только возникало и не могло играть большую роль в церковном праве. В 1935 г. появилась обстоятельная статья С. Троицкого о ктитор- ском праве в Византии и в Сербии при династии Неманичей5, в которой исследователь на основе сравнительного анализа византийских и сербских источников проследил эволюцию института ктиторства в славянских странах. Он пришел к выводу, что этот институт в Ви- зантии постепенно эволюционирует в сторону наследственной собственности ктитора. Таким образом, не все аспекты этой сложной проблемы хорошо изучены. Один из них, нуждающийся в дополнительном рассмотрении, - правовая база института кти- торства. Целью статьи является изучение института ктиторства в ранневизантийский период с точки зрения его законодательного оформления и места в византийском иму- щественном праве. Корень ктиторства, на наш взгляд, следует искать как в древних цер- ковных учреждениях, так и в римском праве. Наша задача в связи с этим будет заклю- чаться в анализе ранневизантийского императорского законодательства, чтобы просле- дить в ктиторском праве следы римских правовых воззрений. ’ Морозов Максим Анатольевич - преподаватель кафедры истории средних веков исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета. 1 ZhishmanJ. Der ostkirchliche Stifterrecht. Wien, 1888. 2 Granic B. Die rechtliche Stellung und Organisation der griechischen Kloester nach dem justinianischen Recht // BZ. 1929. Bd. 29. S. 8-34; Idem. 'A acte de fondation f un monastere dans les provinces greques du Bas-Empire au V et au VI siecle // Melanges Charles Diehl. 1930. Vol. 1. P. 101-105. 3 Соколов П. H. Церковно-имущественное право в греко-римской церкви. Новгород, 1896. С. 248-262. 4 Пером. Михаил. Законодательство византийских императоров по церковным вопросам. М., 1902. Автор исследует в основном правовую базу ктиторства, основывая свои выводы на анализе ранневизантийского законодательства. 5 Троицки/ С. Ктиторско]е право у ВизанЦи и у немаиичкой Србщи // Глас Српской Академии Наук. Т. 169. 1935. С. 5-54.
132 РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ Согласно 67-й новелле Юстиниана, ктиторское право - это объем тех прав, которые приобретало физическое или юридическое лицо на основании сооружения церковного учреждения (в частности, монастыря) или его возобновления6. По мнению некоторых исследователей, оно во многом схоже с ius patronatus, поскольку оно определялось как особая привилегия лицу (как светскому, так и духовному), построившему храм. Одной из разновидностей патроната в византийской церкви XI—XII вв. был харистикариат7. Но ктиторство являлось собственно не правом, а обязанностью, возлагаемой на устроителя храма в интересах церкви. Так смотрело на этот институт церковное право. Изначально субъектом права, пользующимся охраной римского института res sacrae императорским законодательством, признавалась только кафедральная церковь. Именно ей как собранию верующих даются эдикты Константина Великого, которыми церковь получает право наследования по завещанию8. По императорскому законодательству IV в. правом собственности, а значит и правом наследования, пользовалась только кафедраль- ная церковь как центр всей епископии9 * 11. Остальные церковные учреждения приобретали свои права путем постепенного обособления от кафедры и имели в связи с этим произ- водную природу. Это ecclesiae loci, приходские церкви, благотворительные учреждения ю и, наконец, монастыри . Источники IV и первой половины V в. позволяют говорить, что монастыри, как и благочестивые учреждения, возникали двумя способами. Имущество на их строитель- ство предоставлялось либо представителями церкви, либо светскими людьми. Таким образом, в доюстиниановский период можно говорить о наличии двух типов монасты- рей - епископских и частных". Но в то же время их юридическая природа не различа- лась, поскольку епископ строил монастырь на свои собственные средства, а не на сред- ства епархии12. Императорское законодательство определяло правовую природу монастыря как кол- легию (collegium, consistorium, corpus)13. И это была их действительная природа, по- скольку монастыри в IV-V вв., возникая по воле частных лиц, представляли собой кор- порации монашествующих, имеющих определенную цель (спасение от мира), и, таким образом, подходили под институт privata collegia. Следовательно, их правовое положе- ние могло определяться общим законодательством о дозволенных коллегиях14. Таким образом, в IV-V вв. монастырь - это полностью правоспособное и дееспособное лицо, но не относящееся государственным правом к церковному учреждению, а посему не связанное с церковью в правовом отношении15. 6 Corpus Juris Civilis. Vol. Ill: Novellae Justiniani / Rec. R. KrOll. Berolini, 1899. (Далее: Nov. Just ). 67. См. об этом: Tschischman M. Der ostkirchliche Stifterrecht... S. 3; Соколов П. H. Указ. соч. С. 103-106; Троицки/ С. Указ. соч. С. 5. При некоторых различиях данные исследователи все же правильно понимают сущность ктиторского права, не смешивая его с патронатом. 7 О праве харистикариата см: Lemerle Р. Un aspect du role... P. 145-234. 8 Theodosii libri XVI cum constitutionibus Sirmonianus / Ed. Th. Mommsen, P. M. Meyer. Berolini, 1905. (Далее: Cod. Th.). 4. XVI. II. 9 Corpus Juris Civilis. Vol. 11: Codex Justiniani I Rec. Paulus Krueger. Berolini, 1895. (Далее: Cod. Just.) 42. 3; Nov. Just. 123. 6. 111 Соколов П. H. Указ. соч. С. 167. 11 Суворов Н. С. О юридических лицах по римскому праву. СПб., 1892. С. 48. 12 Granic В. Op. cit. S. 8; Иером. Михаил. Законодательство римско-внзантийских императоров... С. 161. 13 Zhischman J. Der ostkirchliche Stifterrecht... S. 6-8. О римских коллегиях см.: Ельяшевич В. Б. Юридическое лицо, его происхождение и функции в римском частном праве. СПб., 1910. С. 456; Суворов Н. С. Указ. соч. С. 367. 14 D. 47. 22 I. Видимо, такое положение монастырей как субъектов права было единственно возможным по византийскому законодательству, так как по своей юридической природе монастырь являлся коллегией. Необ- ходимо здесь также отметить, что уже в раннехристианские времена церковные учреждения находили защиту в институтах collegia tenuiorum и collegia funeraria. См: Суворов Н. С. Указ. соч. С. 104; Соколов П. Н. Указ. соч. С. 236. 15 Для рассматриваемого периода характерно выражение монаха Натанаэля, что для него не существует ии епископа, ни мира. (Hist. Laus. XVI. Р. 102.)
М. А. МОРОЗОВ 133 Постепенное развитие монастырей и монастырской жизни, возрастающее влияние монашества на церковную и политическую жизнь Византийской империи поставили перед церковной и императорской властями вопрос об отношении к монастырям, что, в частности, выразилось в попытке регулировать их строительство16. Церковь уже в сере- дине V в. поставила на Халкидонском соборе вопрос об отношении к монастырям. Со- гласно постановлениям этого собора, регулирующим организацию, внутреннюю жизнь обителей и их отношение с церковной властью, монастыри должны были влиться в цер- ковное тело17. 4-й Канон Халкидонского собора санкционировал, что основание мона- стыря зависит от воли местного епископа, а сам монастырь подчиняется его юрисдик- ции18. Самое важное постановление собора касалось того, что единожды освященный монастырь должен пребывать таковым навсегда19. Все его имущество не может вновь стать мирским. Для ктитора существует только обязанность обустроить монастырь до конца и запрещение превращать его в мирское учреждение20. Но в то же время поста- новления собора не касались внутреннего устройства монастырей, в частности имуще- ственного права. По-видимому, в этих вопросах они были автономны и ктиторы именно в этой сфере могли действовать с большей свободой. Государство уже во второй половине V в. законодательно утверждает постановления Халкидонского собора о сближении монастырей с церковными институтами. Так, импе- ратор Анастасий I распространяет на монастырское имущество указ о неотчуждении церковной собственности21. Дальше идет Юстиниан, который решил не только законода- тельно укрепить авторитет постановлений Халкидонского собора по поводу подчинения монастырей власти епископа, но и развить эти постановления конкретными законами о строительстве монастырей и об их имуществе. По законам Юстиниана, монастырь уже вполне уподоблен церкви по своим имущественным правам. Так, согласно 7-й новелле, он вполне правоспособный собственник, и даже привилегированный, поскольку на него распространяется право наследования без завещания (ad intestato)22. Именно Юстиниан стремится, опираясь на халкидонские постановления, окончатель- но поставить монастыри под юрисдикцию местного епископа и законодательно регла- ментировать всю монастырскую жизнь, включая и строительство монастырей. Эта поли- тика отчетливо проявляется в законодательстве относительно ктиторства. Если в доюс- тиниановский период мы находим только два эдикта императоров по поводу кти- торства - эдикт 455 г. Маркиана и Валентиниана III о завещаниях церквам23 и эдикт Зе- нона 470 г. о завещаниях в пользу святых24, мучеников и ангелов, то Юстиниан за период с 530 по 554 г. издает два эдикта25 и пять новелл26, непосредственно относящиеся к кти- торству, а также шесть новелл, так или иначе трактующих ктиторское право27 28. По- видимому, это было вызвано тем обстоятельством, что Юстиниан решил прекратить наступление частных лиц на церковную собственность и сузить права ктиторов на иму- щество основанных ими монастырей, о чем говорит император в предисловии к 7-й но- 28 велле . 16 Granic В. 'A acte de fondation I' un monastere... P. 101. 17 Ibid. P. 102. 18 Rallis et Potlis. VI. Can. 4. 19 Ibid. Can. 24. 20 Таким образом, каноническое право характеризует ктиторство как обязанность основателя монастыря довершить начатую постройку. Одним из оснований этого был запрет изменять статус пожертвованного имущества, которое через освящение становилось церковным имуществом. 21 Cod. Just. 5. 3. 22 Nov. Just. 7. 23 Cod. Just. 1.2. 13. 24 Ibid. 1.2. 15. 25 Ibid. 1.2. 25 (26); 1. 3.45(46). 26 Nov. Just. 5 (535 r.); Nov. Just. 7 (535 r.); Nov. Just. 68 (537 r.); Nov. Just. 123 (544 r ), Nov. Just. 131 (545 r.). 27 Nov. Just. 1 (535 r.); Nov. Just. 48 (536 r ); Nov. Just. 60 (537 r.); Nov. Just. 87 (539 r ); Nov. Just. 151 (548 r.). 28 Nov. Just. 7.
134 РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ Юстиниан определял монастырь как коллегию для религиозных целей, поставив его под защиту института res sacrae. При этом император говорил об обязательной дедика- ции - освящении монастыря, как и церкви. Монастырское здание по законодательству Юстиниана было тождественно церкви, поэтому монастырь он называл в законах sacrum collegium, sacrasancta collegia29. Поэтому император стремился до минимума ограничить права ктитора монастыря, поскольку монастырь находился под юрисдикцией местного епископа. Закон императора Зенона впервые упоминает о собственности, предназначенной на постройку храма30. В нем говорится, что имущество, завещанное в пользу мученика или святого, являет собой желание построить храм того мученика или святого. При этом завещатель берет на себя обязанность довершить постройку, каковая обязанность пере- ходит и на наследника. Управление данным имуществом осуществляется волей дарителя, и епископ при этом осуществляет надзор, чтобы все завещанное имущество отдавалось на постройку храма или монастыря, и оно не должно уже изменять своего статуса. Закон 530 г. устанавливал сроки для строительства благотворительного учреждения, которое завещано построить31. Данное учреждение обязательно должно быть выстроено, за его постройкой должен следить местный епископ. Последний мог лишить управителя, назначенного в завещании, его функций, если он не будет справляться с обязанностями и не исполнит завещания, и своей властью поставить нового управляющего. При этом сам наследник утрачивает свои права по управлению завещанным имуществом. Закон утверждал, что поскольку при посвящении Богу имело место donatio, то имущество, ему посвященное, не подлежит реституции. О ктиторском праве в собственном смысле слова впервые упоминается в новелле Юстиниана от 535 г.32 В ней права ктитора обозначены очень незначительно. Они за- ключались в попечительстве над учреждением, созданным ктитором. Титул ктитора мог получить и тот, кто за неимением возможности построить новое учреждение возобновит старое33. По юстиниановскому законодательству возникновение ктиторского права происходит после посвящения вещи - т. е. после формальной передачи ктитором имущества, опре- деленного для сооружения (или возобновления) и содержания церковного института. Этим как раз осуществлялось обязательство устроителя и выход имущества из его преж- него состояния частной собственности (афгереыснс)34. Совершалось это следующим образом: участвующий при закладке фундамента монастыря епископ или уполномочен- ный им пресвитер водружал крест на место будущего алтаря и по прочтении соответ- ствующих молитв давал разрешение на постройку. После этого составлялась опись всего имущества, завещанного на постройку, которая затем хранилась в архиве епископии в знак устранения жертвователя от господства над имуществом, посвященным Богу. Заве- щатель же получал почетный титул ктитора, с обязательством довести постройку до конца, и не менять характер пожертвованной собственности35. Таким образом, согласно новелле, ктитор был по отношению к устраиваемому учреждению «вместо господина» (tottov ёттёХвг бесттгбтои). Само же учреждение, по законодательству Юстиниана, полу- чало статус церковного имущества (Оеы аштеОерёш), где епископ был высшим надзи- рателем и главой. Но в то же время мы можем отметить, что в отличие от церковного 29 По этому закону следует, что Юстиниан монастырь-здание приравнивает к церковному зданию. 30 Cod. Just. 15. 2. 1. 31 Ibid. 26. 2. 1. 32 Nov. Just. 67. 33 Новелла прямо говорит о том обстоятельстве, что не имущественное распоряжение важно для ктитора, а само действие, по которому ктитор должен нести ответственность. В этом новелла Юстиниана прямо соответ- ствует каноническим установлениям. См: Халкидонского собора правило 24, Двукратного собора правило 1. 34 Nov. Just. 5. Как и новелла 131, эта новелла вошла в «Василикн». В них, в частности, устанавливается пра- вило, по которому совершается передача имущества, завещанного на постройку богоугодного учреждения. 35 Nov. Just. 7,120.
М. А. МОРОЗОВ 135 законодательства государственные законы Византии обращали больше внимания на имущественное право ктиторства, хотя Юстиниан и хотел максимально лишить ктитора права управления ктиторским имуществом и для этого все богоугодные заведения и монастыри, как мы уже видели, стал считать церковным имуществом36. Это выразилось и в его законодательстве об управлении устроенными заведениями. Напомним, что по закону Зенона управление имуществом, завещанным на богоугод- ные цели (например, устройство храма), производилось по воле самих завещателей, но по установленным правилам наследования по завещанию37. Епископ только наблюдал, чтобы ктитор и его наследники не меняли характер пожертвования, в противном случае он мог устранить управляющего и самого ктитора. Законодательство Юстиниана идет дальше. Ктитор лично уже не управлял пожертвованным имуществом, а назначал управляющего, ответственного непосредственно перед епископом. При этом Юстиниан ввел епископскую юрисдикцию над всем посвященным имуществом. Согласно 68-й новелле, для всего по- жертвованного требовалась инвентарная опись, которая хранилась у епископа38. Для наследника ктитора Юстиниан установил следующий порядок. Ктитор устана- вливал лично своим завещанием наследника, который ставил управляющего к пожертво- ванному имуществу39. В данном случае епископ не управлял, а только надзирал за пра- вильным управлением. Если же наследники медлили назначить управляющего, согласно воле завещателя, то епископы сами входили в управление пожертвованным и ставили экономов. Причем ктитор не мог поставить и игумена без воли епископа. Таким образом, законодательство Юстиниана устанавливало для ктитора следующие права: 1) Он носит почетный титул ктитора40. 2) Он имеет право представлять епископу своих клириков для посвящения в создан- ную им церковь, или монахов в монастырь41. Причем выбор ктитора не обязателен для епископа. 3) Он имеет право «внешнего управления» учреждением, т. е. имеет право сам или через наследника назначать администратора для имущественного управления. При этом ктитор подлежал всем ограничениям, какие вытекали из самого назначения учреждения, о котором он обязан был заботиться42. Поэтому учреждение только через ктитора полу- чало все пожертвования, и именно ктитор вел его иски в суде. В то же время он не мог отчуждать собственность учреждения в силу общих правил отчуждения. Итак, по законодательству Юстиниана, ктитор обладал только почетным титулом и некоторыми правами в управлении. Но они минимальны, и вся юрисдикция находится в руках епископа. Имущество, которое идет на строительство учреждения, получает назва- ние dominium sub modo43. От простого совета пожертвовать что-либо этот институт от- личается не только нравственным, но и юридическим обязательством и защищается не только частным, но и публичным правом. Этот институт, по нашему мнению, и лежал в основе ктиторского права в период его юридического оформления при Юстиниане, когда император все благотворительные учреждения и монастыри пытался подвести под ин- ститут церковной собственности. Это было следствием того, что богоугодные заведения и монастыри продолжали считаться государственным правом корпорациями, в отличие от церкви, и в основе их учреждения лежали имущественные интересы. 36 Согласно 1-й новелле, ктитор получал наименование «бескорыстного владельца», что было прямой проти- воположностью права собственности. 37 Cod. Just. 2. 15. 1. 38 Законодательство о епископской юрисдикции распространяло власть епископа в отношении имущества, пожертвованного на церковные цели: Cod. Just. 1.3. 46; Nov. Just 7. 68. 120. 131. 39 Cod. Just. 1. 3. 46. 40 Nov. Just. 68. 41 Ibid 123. 42 Ibid. 7, 120. 43 См: Соколов П. H. Указ. соч. С. 67; Троицки} С. Указ. соч. С. 15-16.
136 РИМСКОЕ ПРАВО НА ВОСТОКЕ Итак, можно сделать некоторые выводы. Каноническое право православной церкви не рассматривает ктитора как носителя определенных имущественных прав в устроен- ных им учреждениях, поскольку сами эти учреждения после их посвящения церкви ста- новятся церковными имуществами. Епископ при этом пользуется неприкосновенным правом надзирать за таковым имуществом. По церковным канонам церковное имуще- ство есть божественное учреждение и земного собственника у него быть не может. Императорское законодательство изначально рассматривало церковные общины, и в том числе монастыри, как коллегии. В этом оно следовало римскому гражданскому пра- ву, не признававшему религиозные коллегии за божественные учреждения. Император Юстиниан, пытаясь провести реформу правового статуса церковных учреждений в русле канонического права, приравнял эти учреждения к институту res sacrae. Но в то же время в этом он был непоследовательным, продолжая считать основанные учреждения колле- гиями (в том числе монастыри). Это было, по нашему мнению, следствием того, что ктиторское право по своей правовой природе считалось элементом наследственного права, в котором ктитор-завещатель рассматривался как полностью правоспособный собственник. М. A. MOROZOV Secondo la novella 77 di Giustiniano il diritto ctitorio ё il volume di diritti acquistati da una persona fisica о giuridica in base alia costruzione di uno stabilimento ecclesiastico (in particolare monastero) о al suo ripristino. Inizialmente la legislazione imperiale riconosceva lo status di res sacra solo una chiesa cattedrale. Il resto degli fondazioni ecclesiastiche (ecclesiae loci, chiese parrocchiali, fondazioni di beneficienza, monas- tery acquistavano i loro diritti attraverso la se- parazione giuridica dalla cattedra vescovile. Nel periodo pregiustinianeo si pud parlare dell’esis- tenza di due tipi di monasteri, quelli episcopali e quelli privati. Il graduale sviluppo dei monasteri e della vita monastica costrinse le autorita eccle- siastica e imperiale a definire I’atteggiamento da tenere nei confronti dei monasteri. Al Concilio di Calcedonia la questione fu discussa dalla Chiesa: secondo le disposizioni di questo Concilio i mo- nasteri dovevano entrare a far parte del corpo della Chiesa. Ma, allo stesso tempo, quelle disposizioni non riguardavano i problemi dell’organizzazione interna dei monasteri, in particolare il diritto patrimoniale. Evidentemente in questi problemi essi erano autonomi e i ctitori potevano agire con una maggior liberty. IL DIRITTO CTITORIO SECONDO LA LEGISLAZIONE GIUSTINIANEA (RIASSUNTO) L’Impero gia nella seconda meta del V sec. conferisce forza di legge alle disposizioni del Concilio. Il diritto canonico della Chiesa Orto- dossa non considera il ctitore come detentore di certi diritti patrimoniali negli stabilimenti da lui creati, perche questi stabilimenti stessi dope la loro dedica alia Chiesa diventano patrimonio ecclesiastico. E il vescovo godeva poi del diritto inviolabile di sorveglianza su questo patrimonio. Secondo i canoni ecclesiastic! il patrimonio della Chiesa ё uno stabilimento divino e non pud avere un proprietario terrene. La legislazione imperiale sin dall’inizio consi- derava le comunittl ecclesiastiche, ivi compresi i monasteri, come collegi, seguendo il diritto ro- mano. L’imperatore Giustiniano nell’intento di attuare una riforma dello status giuridico degli stabilimenti ecclesiastici nel corso del diritto cano- nico li equipard all’istituto delle res sacrae. Ma allo stesso tempo egli non fu conseguente, conti- nuando a ritenerli collegi (compresi i monasteri). Cid fu la conseguenza del fatto che il diritto ctito- reo per la sua nature giuridica veniva considerate un elemento del diritto ereditario, in cui il ctitore- testatore figurava come proprietario con completa capacita giuridica.
РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ JVSTITIA REGNORVM FVNDAMENTVM
© В. Л. Томсинов, 2000 В. А. ТОМСИНОВ* О РОЛИ РИМСКОЙ ПРАВОВОЙ КУЛЬТУРЫ В ФОРМИРОВАНИИ «ОБЩЕГО ПРАВА» АНГЛИИ Исследование вопроса о роли римской правовой культуры в средневековой Англии, ее влиянии на английское право имеет большое значение для познания общего процесса распространения римского права в Западной Европе в средние века. Вместе с тем оно способствует более глубокому пониманию закономерностей политико-правового разви- тия средневековой Англии. В научных работах, посвященных истории права Англии, высказываются различные точки зрения на процесс влияния римской правовой культуры на английское право. Все они носят, как правило, слишком общий характер и часто сводятся лишь к оценке степе- ни данного влияния. Известный русский историк и правовед П. Г. Виноградов писал: «Хотя римское гражданское право не вошло в качестве составного элемента, признанно- го и проводимого судами, в английское общее право, оно, тем не менее, оказало мощное влияние на развитие юридических доктрин в критическую эпоху ХП-ХШ вв., когда за- кладывалось основание общего права»* 1. Подобный же вывод сделали английские ученые Ф. Мэйтлэнд и Ф. Монтэк2, а также Э. Дженкс3. Большинство исследователей, однако, считает, что римское право имело незначительное влияние в Англии. «Общее право из- бежало большого влияния римского права и юридической науки средневековых и совре- менных университетов»4, - делает вывод И. Жилиссен. Вышеприведенная точка зрения превалировала в российской юридической науке XIX в. «Развитие английского права шло самостоятельным путем независимо от римского и канонического», - писал Г. Ф. Шершеневич5. Не столь категорично, но то же самое от- мечал П. И. Дегай: «Хотя римское право, равно как и систематическое его учение, давно водворилось в Англии, но таковое учение имело мало там влияния на практику и редак- цию законов»6. Подобное мнение всецело преобладает и в российской юриспруденции XX в. Так, на- пример, Р. О. Халфина в своей монографии, посвященной истории английского договор- ного права, утверждает, что применительно к Англии можно говорить «лишь о некото- ром влиянии римского права, осуществлявшемся к тому же только на отдельных этапах развития английского права»7. А. И. Косарев, специально занимавшийся проблемой ре- цепции римского права в средневековой Европе, пишет об ограниченной степени рас- пространения римского права в Англии. Эту «ограниченную рецепцию» он связывает с «долгодействующими факторами: относительной географической изолированностью Томсинов Владимир Алексеевич - доктор юридических наук, профессор кафедры истории государства и права юридического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова. 1 Виноградов П. Г. Римское право в средневековой Европе. М., 1910. С. 61. 2 См.. Maitland F.. Montaque F. A Sketch of English Legal History. N. Y ; L., 1915. P. 42. 3 См.: Дженкс Э. Английское право. M., 1947. С. 29. 4 Gilissen I. Introduction historiqe au droit. Bruxelles, 1979. P. 19. 5 Шершеневич Г. Ф Учебник русского гражданского права. М., 1911. С. 36. 6 Дегай П. И. Пособия и правила изучения российских законов. М., 1831. С. 111. 7 Халфина Р. О. Договор в английском гражданском праве. М., 1959. С. 23-24.
В. А. ТОМСИНОВ 139 страны, историческими традициями, которые формировались всей ее социально-эконо- мической историей, а также политическим, культурным развитием»8. По нашему мнению, главная задача в исследовании вопроса о влиянии римского пра- ва на эволюцию английской правовой системы должна заключаться не в том, чтобы определить степень этого влияния. Любое утверждение данного рода - о большом влия- нии римского права на английское или, напротив, о незначительном - всегда будет по существу субъективным, поскольку четкие объективные критерии для установления степени влияния отсутствуют. Именно поэтому в литературе имеют место самые проти- воположные высказывания на сей счет. Думается, что главные усилия в исследовании роли римского права в Англии должны быть направлены на выявление не степени, а характера его влияния на английское право. При этом, на наш взгляд, вряд ли возможно объяснить специфику этого влияния ссылкой на так называемые «долгодействующие факторы». Всемирная история учит, что одни и те же факторы действуют неодинаково на протяжении исторического развития того или иного общества. В какой-то период они могут играть решающую роль, в другие же времена их значение падает и на ведущие позиции выдвигаются иные факторы. Ставя цель выявить и объяснить ту специфическую роль, которую римское право играло в формировании «общего права» Англии, мы долж- ны обратиться к конкретно-историческому материалу и рассмотреть влияние римского права на английскую правовую культуру в каждый отдельный период английской ис- тории. Факты, касающиеся правового развития Англии в предшествовавшую нормандскому завоеванию эпоху, т. е. в VI - первой половине XI в., не дают возможности говорить о сколь-нибудь серьезном влиянии римского права на английское в то время. Во всяком случае, в англосаксонских правовых памятниках его следы, как отмечают специалисты, совершенно отсутствуют9. Британия была весьма отдаленной провинцией Римской им- перии, в силу чего на ее территории «не существовало достаточно многочисленного римского населения, чтобы образовать племенной римской элемент в праве»10. Иное положение сложилось на территориях, не столь отдаленных от Рима, к примеру, там, где расселились франки. Здесь римское население по своей численности даже превосходило варваров11. Соответственно и влияние римского права было заметнее. После нормандского завоевания, начиная со второй половины XI в., географический фактор уже не мог играть в правовой истории Англии решающей роли. Нормандское завоевание, являющееся со многих точек зрения поворотным пунктом в историческом развитии английского общества, сделало «возможным для англосаксонской Англии вый- ти из узких и тесных рамок в сильной мере изолированного и во многих отношениях провинциального существования» и теснее примкнуть «к широкому потоку континен- тального культурного развития»12. С момента нормандского завоевания влияние римского права в Англии стало в доста- точной мере заметным. Исследователи, изучавшие общественные отношения, существо- вавшие в Нормандии накануне похода герцога Вильгельма в Англию, отмечают, что нормандцы, приспособив к своим нуждам франкскую юридическую систему, одновре- менно восприняли ассимилированные в ней элементы римского права13. Естественно, что с нормандским завоеванием эти элементы были привнесены в Англию. Ближайшим советником Вильгельма Завоевателя был некто Лафранк, в свое время преподававший римскую юриспруденцию в знаменитой Павийской школе и считавшийся ее светилом. 8 Косарев А. И. Этапы рецепции римского права// Советское государство и право. 1983. № 7. С. 125. 9 См.: Harding A. A Social History of English Law. Baltimore, 1966. P. 24; Simpson A. The Laws of Ethelbert // On the Laws and Customs of England. Chapel Hill, 1981. P. 13. 10 Виноградов П Г. Указ. соч. С. 14. 11 См. об этом: Гуревич А. Я. Проблемы генезиса феодализма в Западной Европе. М., 1970. С. 127. 12 Петрушевский Д. М. Очерки из истории английского государства и общества в средние века. М., 1937. С. 54. 13 См.: The Cambridge Medieval History. Cambridge, 1957. Vol. 5. P. 757.
140 РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ Последовав за Вильгельмом в Англию, Лафранк и там остался его правой рукой во всех политических делах. Как пишет П. Г. Виноградов, «тщательный анализ его позднейших богословских сочинений показывает, что он не забыл своего юридического воспитания даже на том высоком посту, который он занял в Англии»14. Примеру Вильгельма Завое- вателя следовали его преемники, которые также использовали в качестве своих первых советников, как правило, лиц, имеющих глубокие познания в римском праве. Известно, что король Эдуард I пригласил для исполнения функций советника даже сына знамени- того глоссатора Аккурсиуса. Важным фактором, способствовавшим распространению элементов римской право- вой культуры в средневековой Англии, были рост городов, развитие товарно-денежных отношений и потребность в их законодательном регулировании, а также деятельность католической церкви. К XII в. церковь повсюду в Европе значительно усилила свои по- зиции. Окончательно сформировалась система церковных судов и канонического права. Эта правовая система во многом была результатом переработки и усвоения принципов и норм римского права. В Англии в распоряжении церковников всегда находилось доста- точно много рукописей подлинных текстов римского права15. В течение XII—XIII вв. сфера юрисдикции церковных судов была весьма широкой, распространяясь на многие дела не только клерикалов, но и мирян16. При этом церковь стремилась расширить юрис- дикцию своих судов. И как свидетельствуют факты, это ей вполне удавалось, так как опора на нормы римского и канонического права давала часто более разумное, более квалифицированное судебное решение. Представители церкви занимали прочные пози- ции и в королевском суде, в который в XIII в., как правило, входили «архиепископ Кен- терберийский, два других епископа, два или три архидьякона, два или три посвященных в духовный сан чиновника, которые собирались стать епископами, и лишь два или три мирянина»17. Важным фактором распространения влияния элементов римской правовой культуры на английскую юриспруденцию стало преподавание римского права в Англии, которое началось в середине XII в. и с тех пор уже никогда не прекращалось. «Существует мно- жество доказательств, что в течение XII столетия изучение римского права стало всеоб- щим явлением»18, - пишет У. Холдсворт в своей многотомной «Истории английского права». По словам П. Г. Виноградова, одно время казалось, что изучение римского права «должно поглотить все остальные отрасли знания; в Оксфорде на исходе XII столетия ие было более популярного факультета, чем юридический»19. Повышенная популярность в Англии юридического образования, основанного на изучении римских правовых текстов, объяснялась тем, что оно давало широкую возможность сделать карьеру в государствен- ном аппарате. Лицу, имевшему познания в римском праве, было легче поступить на службу к королю в качестве судьи, дипломатического представителя-посланника или даже советника. Важным проявлением того влияния, которое римские правовые концепции оказывали в рассматриваемый период на английское право, стал юридический трактат Ранульфа Глэнвилла, созданный во второй половине XII в. Его полное название - «Трактат о зако- нах и обычаях Англии, составленный во времени Генриха Второго, когда достопочти- мый Ранульф Глэнвилл стоял у руля правосудия». По своему содержанию данный трак- тат есть не что иное, как изложение норм зародившегося в то время в королевских судах английского общего права. Первый след влияния на указанный трактат римских правовых концепций встречает- ся уже в прологе к нему. Заявляя о том, что законы Англии, хотя они и неписаные, не 14 Виноградов П. Г. Указ. соч. С. 28. 15 См.. Senior W. Roman law MSS in England // Law Quarterly Review. L., 1931. Vol. 47. P. 337-344. 16 Cm.. Gilissen 1. Op. cit. P. 134-136. 17 Pollock F., Maitland F. The History of English Law. Cambridge, 1952. Vol. 1. P. 132. ^Holdsworth W. History of English Law. L, 1936. Vol. 2. P. 172. >9 Виноградов П. Г. Указ. соч. С. 61.
В. А. ТОМСИНОВ 141 кажется абсурдным называть законами, трактат в подтверждение этого приводит знаме- нитое изречение Ульпиана: quod principi placuit legis habet vigorem («что пожелает ко- роль, имеет силу закона»)20. Влиянию римского права можно, пожалуй, приписать и проведенную в первой книге трактата дифференциацию всех исков на уголовные и гражданские («Иски существуют либо уголовные, либо гражданские...»21). Английское право того времени не знало тако- го деления. Говоря о действительности дарений, уничтожающих претензии наследников, трактат Глэнвилла устанавливает правило, по которому должна иметь место специальная процедура ввода во владение. В этом правиле можно разглядеть принцип римского пра- ва, согласно которому вещь может быть передана в собственность другому лицу только посредством особого акта traditio, необходимого для того, чтобы какое-либо третье лицо могло легко определить, кто является собственником данной вещи22. По мнению английских правоведов У. Холдсворта и Ф. Мэйтлэнда, наиболее ясно влияние римских правовых концепций в трактате Глэнвилла проявляется там, где излага- ется правило, отрицающее за держателем на срок какое-либо вещное право. Римское право, различая владение (possessio) и держание (detentio), как известно, устанавливало, что лицо, выступающее держателем на срок, не может пользоваться средствами защиты, присущими владению. «В случаях, подобных этому, - замечает У. Холдсворт, - римское право предложило точные нормы, и эти нормы, адаптированные к новым условиям, лег- ли в основание важнейших доктрин английского права»23. Влияние римского права на английское заметно и в той части трактата Глэнвилла, где идет речь о контрактах. В част- ности, из римского права заимствованы наименования различных контрактов, сам тер- мин «causa». Однако содержание правовых норм показывает, что заимствованием некото- рых идей и терминологии влияние римского права здесь по существу и ограничивается. Такой характер влияния римской правовой культуры на английское право в еще большей мере проявляется в знаменитом трактате Г. Брэктона «О законах и обычаях Англии», написанном в середине XIII в. Материалом для этой работы послужили дей- ствительно имевшие место решения королевских судов24, что придает ей особо важное значение. У. Холдсворт пишет, что именно у Брэктона юристы получают основные зна- ния о таком критическом периоде в истории английского права, каким является XIII в.25 Наряду с решениями королевских судов Г. Брэктон имел в своем распоряжении и ис- пользовал также произведения по римскому праву, принадлежащие перу одного из ве- дущих глоссаторов Болонской школы права Азо26. Английский правовед Г. Вудбайн в статье, опубликованной в 1922 г. в «Йельском правовом журнале»27, высказал мнение о том, что Г. Брэктон непосредственно работал не только с произведениями глоссатора 20 См.: Трактат о законах и обычаях Англии, называемый Глэнвилл / Пер. Ю. В. Огневой // Зерцало: Журнал юридической библиографии. 1998. Вып. 3. С. 108. 21 Там же. 22 См.: Покровский И. А. История римского права. СПб., 1915. С. 381. 23 Holdsworth W. Op. cit. Р. 205. 24 В 1884 г. П. Г. Виноградов обнаружил в архивах Британского музея манускрипт, содержавший собрание подлинных судебных решений, вынесенных в первые двадцать пять лет правления английского короля Генри- ха 111. Русский правовед сразу предположил, что данный манускрипт был составлен специально для Г. Брэкто- на и что именно на его основе знаменитый королевский судья иаписал свой трактат. Манускрипту было дано название «Записная книжка» Брэктона. В 1887 г. он был издан под редакцией Ф. У. Мэйтлэнда. См.: Bracton’s Note Book. A Collection of Cases Decided in the King’s Courts during the Reign of Henry the Third, Annotated by a Lawyer of that Time, Seemingly by Henry of Bracton / Ed. By F. W. Maitland. L., 1887. Vol. 1-3. См. также. И/- nogradoff P. G. The Text of Bracton // The Law Quarterly Review. 1885. Vol. 1. P. 189-200. Выдающийся англий- ский историк права писал о П. Г. Виноградове, после того как ознакомился с его исследованиями текстов Г. Брэктона, что это русский ученый, «который за несколько недель узнал, как мне кажется, больше о текстах Брэктона, чем любой англичанин узнал с тех пор, как умер Шелдон». Цит. по:. Fisher Н. A. L. Paul Vinogradoff. A Memoir//Collected Papers of Paul Vinogradoff. Oxford, 1928. Vol. I P. 15. 25 Cm.: Holdsworth W. Op. cit. P. 231. 26 См. об этом: Maitland F. Bracton Henry de and Azzo of Bologna. L., 1895. 27 The Yale Law Journal. 1922. Vol. 31. P. 827.
142 РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ Азо Summa in Institutiones и Summa in Codicem, но также и с оригинальными текстами Институций, Кодекса и Дигест Юстиниана. П. Г. Виноградов, специально исследовав- ший вопрос о том, с какими текстами по римскому праву работал Г. Брэктон, опроверг данное мнение. «Ссылки на оригиналы, - отмечал русский правовед в своей статье, на- писанной в ответ на статью Г. Вудбайна и опубликованной в 1923 г. в том же «Йельском правовом журнале», - настолько редки н настолько случайны, что Брэктон едва ли мог иметь перед собой полные их тексты или, если книги были ему доступны, едва ли поль- зовался ими в какой-либо ощутимой степени»28. Виноградов показал на конкретных примерах, что заимствование римских правовых концепций и терминов Г. Брэктон мог совершить только из сочинений самого Азо или из произведений средневековых компи- ляторов, создававших на базе оригинальных юстиниановских текстов по римскому праву сокращенные и упрощенные по своему содержанию римские правовые сборники. По мнению ученого, одной из компиляций такого рода, которой мог пользоваться Брэктон, является Liber Pauperum Вакария. Ссылки Г. Брэктона на различные части юстиниано- вых Институций, Кодекса и Дигест не выходят за рамки фрагментов из этих произведе- ний, собранных в указанной книге Вакария29. Восприятие римских правовых концепций Брэктоном усматривается уже в самой структуре его трактата - делении его содержания на три раздела: 1) лица, 2) вещи, 3) обя- зательства. Правда, если подсчитать число folios в каждом из указанных разделов, то получится следующее соотношение - 7 : 91 : 356. В разделе о вещах Брэктон воспроиз- водит римское деление вещей на res in patrimonio и extra patrimonio (f. 76). Наряду с этим мы встречаем описания в латинских терминах res corporales и res communes. В разделе о сделках Брэктон использует классификацию реальных контрактов по римскому праву: mutuum, commodatum, depositum, pignus. Он различает mutuum и commodatum по тем же основаниям, что и римляне, но одновременно несколько отступает от римского права, возлагая на лицо, получившее вещь по контракту commodatum, точно такую же обязан- ность возвратить предмет или его стоимость, как и на лицо, получившее вещь по кон- тракту mutuum, в случаях, если вещь «сгорела, погибла в результате кораблекрушения или нападения пиратов, была утеряна или похищена»30. Кроме того, Брэктон освобожда- ет коммодатария от ответственности в случае повреждения или полной утраты вещи, полученной по контракту commodatum, в результате случайных или непредвиденных обстоятельств и при отсутствии небрежности. Как известно, по римскому праву коммо- датарий отвечает за всякую вину со своей стороны31. Таким образом, отличая теоретиче- ски mutuum от commodatum, Брэктон отказывается провести различие в сфере практи- ческой. Брэктон довольно часто прибегает в своем трактате к терминологии римского права, однако, широко используя ее, он нередко придает ей новое содержание. В предисловии к изданию трактата в обновленном переводе на английский язык (оригинальный текст произведения написан на латинском) английский правовед С. Торн особо отмечает, что задача Брэктона не в том, чтобы «воспроизвести учения Юстиниана и Азо, а в том, что- бы применить идеи и язык, которые он обнаружил в их книгах, для английских целей»32. Содержание трактата Брэктона вполне подтверждает этот вывод. Заимствование норм римского права в Англии в ХП-ХШ вв. имело место, но сущ- ность влияния римского права на английское в данный период заключалась главным образом в воздействии римского способа юридического мышления, юридической техни- ки, рациональных методов обработки правового материала. Сделанный вывод, безуслов- 28 VinogradqffP. G. The Roman Elements in Bracton’s Treatise // Collected Papers of Paul Vinogradoff. Vol. 1. P. 237- 244. 29 Ibid. P. 239. 30 Bracton H. On Laws and Customs of England. Cambridge, 1968. Vol. 2. P. 284. 31 См.: Покровский И. А. Указ. соч. С. 435. 32 Bracton Н. Op. cit. Vol. 1. P. XXXI11.
В. А. ТОМСИНОВ 143 но, довольно общий. Попытаемся установить, в чем конкретно и каким образом способ мышления римских юристов, римские правовые концепции, римская юридическая тех- ника воздействовали на английскую правовую культуру, и в частности на формиро- вавшееся «общее право» Англии. Этот конкретный характер влияния римского права на «общее право» обусловливался во многом особенностями последнего, в частности тем его состоянием, в котором оно находилось в XII—XIII вв. Р. Кэнегем в своей книге «Королевские риты в Англии от За- воевания до Глэнвилла» пишет, что «к концу XII в. Англия имела прочную структуру новой и адекватной системы судов, процесса и права»33. По его мнению, именно по этой причине английское «общее право» успешно противостояло воздействию римского. «Утверждение централизованной и модернизированной юридической системы в Англии (и в Нормандии) произошло исключительно рано, до того как римское право оказалось в состоянии сколько-нибудь глубоко воздействовать на английское право»34. Действительно, уже к концу XII в. в Англии сложилась центральная система судов, функционирующих по первой инстанции. Установилась и характерная для «общего пра- ва» процедура, согласно которой истец, прежде чем обратиться в суд, должен был запо- лучить специальное королевское предписание - рит (writ). Тем не менее процесс форми- рования «общего права» еще не закончился. Возникновение центральной судебной си- стемы и установление процедуры разбирательства тяжб, конечно, были очень важными моментами в процессе становления «общего права», которое - и в этом его особен- ность- вырастало именно из судебного процесса, выступая по существу как система исков. Однако не менее значимым в процессе формирования «общего права» являлось возникновение соответствующей системы королевских предписаний, составлявших своего рода канал, через который иски поступали в центральные суды. Развитие института королевских предписаний проходило в целом три основных ста- дии. Первая - так называемый административный рит об удовлетворении жалобы на то или иное правонарушение, издаваемый королем в отдельных случаях в знак его особого расположения к истцу. Вторая - такой же рит, издаваемый королем в знак особой мило- сти, но уже предполагающий деятельность суда. Наконец, третья стадия - рит, выдавае- мый королевским канцлером за установленную плату любому истцу, в отношении кото- рого было допущено правонарушение35. Если королевские предписания первых двух стадий издавались произвольно - их содержание обусловливалось непосредственно об- стоятельствами каждого отдельного дела и не облекалось в строгие общие формулы, то королевские предписания третьей стадии должны были принять строго установленную форму и выдаваться по четко установленным основаниям. Формализации системы ритов закономерно требовало резкое возрастание числа ис- ков, идущих в королевские суды. Немецкий правовед Р. Иеринг писал во втором томе своей знаменитой книги «Дух римского права»: «Форма для юридических действий то же, что чекан для монеты. Как чекан освобождает нас от личного удостоверения в пробе, весе, словом, достоинстве монеты, чего бы не избежать в расплатах металлом в кусках и слитках, так форма избавляет судью от труда исследовать, имелось ли в виду юридиче- ское действие, и если для различных действий постановлены различные формы, то какое именно... Итак, форма служит прежде всего знаком готовой юридической воли. Но, разграничивая юридическое от неюридического, она может также, во-вторых, распреде- лять первое внутри его пределов, т. е. указывать на различие между отдельными юриди- ческими действиями»36. Как известно, становление в Англии центральной системы судов проходило в острой борьбе их с местными сеньориальными судами. В этой борьбе коро- 33 Caenegem R. Royal Writs in English from the Conquest to Glanvill. L , 1959. P. 378. 34 Caenegem R. The Birth of the English Common Law. Cambridge, 1973. P. 90. 35 Cm.: Caenegem R. Royal Writs in England... P. 402. 36 Иеринг P. О существе юридического формализма вообще // Журнал Министерства юстиции. 1860. Т. 5, ч 2. С 381-382.
144 РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ левская власть всячески стремилась расширить свою юрисдикцию, привлечь в свои суды как можно больше людей, обращающихся с исками, - тем более что это увеличивало приток финансов в казну, так как судопроизводство было платным. Но если задача за- ключалась в том, чтобы усилить интенсивность работы центральных судов, увеличить число рассматриваемых исков, то необходимо было в первую очередь облегчить обра- щение, доступ в королевский суд, ускорить выдачу королевских предписаний. Этого можно было достичь лишь путем формализации системы ритов. Переход от королевских предписаний, издаваемых произвольно и в свободной форме, к королевским предписа- ниям, выдаваемым в строго установленной форме и по строго определенным основа- ниям, являлся поэтому одним из важнейших моментов в формировании «общего права». Общим для всей страны могло стать при таком положении лишь формализованное «общее право». Факты свидетельствуют, что выработка специальных формул для королевских пред- писаний - ритов - происходила наиболее ускоренно в период с конца XII до конца XIII в. Д. Стентон, подробно исследовавший процедуру судопроизводства в английских коро- левских судах, возникших после нормандского завоевания, отмечает, что «в 1154 г. фор- мы исков еще не родились. Король не издавал еще каких-либо ритов в установленной форме для того, чтобы предоставить своим свободным подданным возможность полу- чать автоматический доступ в королевские суды»37. Содержание трактата Брэктона, на- писанного в середине XIII в., показывает, что в это время система ритов уже в достаточ- ной мере формализовалась. Конечно, «формула рита не возникла на пустом месте и не развивалась соответствен- но внутренней логике рита или согласно вдохновению или прихотям различных канцле- ров и судей»38. Р. Кэнегем здесь прав - формула рита во многом обусловливалась приро- дой вмешательства королевской власти в Англии в регулирование общественных отно- шений. Но он совершенно упускает из виду одно важное звено в цепи, ведущей от кон- кретной социальной потребности к юридической формуле. Эта социальная, точнее, клас- совая - экономическая и политическая - потребность является определяющим фактором в возникновении той или иной юридической формулы, но лишь в конечном итоге. Пере- вод реальных общественных отношений, классовых потребностей на юридический язык всегда требует особого умения открывать в той или иной социальной ситуации ее юри- дическую сущность - ставить ей своего рода «юридический диагноз», он также требует способности выражать эту юридическую сущность в точных по смыслу и предельно кратких по содержанию фразах. При такой постановке вопроса становится понятной та специфическая роль, которую римская правовая культура сыграла в процессе формиро- вания «общего права» Англии, происходившем в XII—XIII вв. Королевская власть должна была всячески расширять юрисдикцию центральных су- дов для упрочения своих позиций в стране. В свою очередь, интересы расширения юрис- дикции королевских судов со всей необходимостью требовали формализации системы королевских предписаний. В этих условиях королевская власть была вынуждена всту- пить в тесный союз с юристами, которые могли осуществить эту формализацию. Но умение и способность переводить реальные классовые потребности на юридический язык, воплощать их в краткие юридические формулы нельзя было выработать в то время на базе местного правового материала. Сам по себе он был тогда в Англии еще слишком скуден для создания юриспруденции. Единственным материалом, на основе которого можно было выработать соответствующее юридическое мышление, оказывались в рас- сматриваемый период римские правовые тексты. Вот почему в качестве своих ближай- ших советников, канцлеров и судей английские короли в ХП-ХШ вв. привлекали юрис- тов, изучавших эти тексты, воспитанных в духе римской юриспруденции. «Английское 37 Stenton D. English Justice between the Norman Conquest and the Great Charter, 1066-1215. Philadelphia, 1964. P. 29. 38 Caenegem R. Royal Writs in England... P. 299.
В. А. ТОМСИНОВ 145 право отправлялось способнейшими, образованнейшими людьми королевства»39, - пи- шут применительно к данному времени Ф. Поллок и Ф. Мэйтлэнд. Следует отметить, что эти способности и образование основывались в первую очередь на знании римских пра- вовых концепций. Значение римского способа юридического мышления, юридической техники для ан- глийского «общего права» повышалось в особенности еще и потому, что в процессе своего формирования оно стало на путь, который в главных закономерностях повторял эволюцию римского права. Последнее тоже возникло из судебного процесса как система исков. Институт же королевских предписаний - ритов - в английской правовой системе явился в определенном отношении повторением института формул, который был не- отъемлемой частью римского формулярного процесса. Эти формулы составлялись рим- скими преторами, они представляли собой краткое изложение юридической сущности спора и служили инструкциями для судей. Именно у римских юристов получили разви- тие умение и способность обнаруживать в той или иной конкретной жизненной ситуации ее юридическую сущность и выражать последнюю в точных по смыслу и предельно кратких по содержанию фразах. Римский способ юридического мышления есть в первую очередь доведенный до совершенства метод перевода конкретных общественных отно- шений, классовых потребностей на язык сжатых абстрактных юридических формул. Если римская правовая культура призвана была воздействовать на правовую культуру английского общества эпохи ХП-ХШ вв. прежде всего в области способа юридического мышления, юридической техники, то без латинского языка здесь обойтись было невоз- можно. Закономерным является поэтому тот факт, что все королевские предписания, все документы судебных споров в королевских судах писались в Англии в рассматриваемый период только на латинском языке40. На латыни были написаны также трактаты Глэн- вилла и Брэктона, латынь продолжала быть языком английского права вплоть до XVIII в. В свете вышеизложенного находит свое объяснение то изменение в отношении к римскому праву, которое произошло в Англии на рубеже XIII—XIV вв. В литературе оно обыкновенно характеризуется как резкое ослабление влияния римского права на англий- ское. Р. О. Халфина, к примеру, пишет о том, что «начиная с последних десятилетий XIII в. наметилась тенденция к укреплению и развитию английского общего права и устране- нию влияния на него римского и канонического права как в практике судов, так и в док- трине»41. По ее мнению, важнейшим фактором такой перемены стала «усилившаяся в XIV и XV вв. борьба против влияния римско-католической церкви», одним из проявле- ний которой была «борьба против римского права»42. Кроме того, как отмечает Р. О. Хал- фина, «известную роль в преодолении влияния римского и канонического права сыграла замена духовных судей в королевских судах светскими, происшедшая при Эдуарде I»43. На наш взгляд, борьба против влияния римско-католической церкви действительно за- трагивала римское право, но вряд ли существенно влияла на изменение отношения к нему. Думается, и о «борьбе против римского права» необходимо вести речь с оговорка- ми. Отношение королевской власти в Англии к римскому праву и в период XIV-XVI вв. не было всецело негативным. С одной стороны, короли выступали против этого права, запрещая, к примеру, его преподавание. Но с другой - они видели в нем свою опору в идеологической борьбе. Не менее противоречивым было отношение к римскому праву и церкви. Используя римское право в своей деятельности, церковь одновременно видела в его широком распространении определенную угрозу своим позициям и время от времени принимала меры для ограничения влияния римского права. Связывая римское право с 34 Pollock Е, Maitland F. Op. cit. Р. 132. 40 К примеру, Writ of Right, в действительности, писался как Breve de Recto, знаменитый Writ of Novel Dissei- sin - как Breve de Nova Disseisina. 41 Халфина P. О. Указ. соч. С. 28. 42 Там же. С. 26-27. 43 Там же. С. 28.
146 РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ каноническим, нельзя забывать, что первое было всецело светским по характеру, а зна- чит, представляло собой известную противоположность второму. По нашему мнению, правильнее будет говорить не об ослаблении или устранении влияния римского права в Англии с конца ХШ в., а о качественном изменении характера этого влияния. Такое изменение было глубоко закономерным. Как мы установили, спе- цифическая роль римского права в Англии в период XII-XIII вв. состояла в том, что оно являлось инструментом ускоренной формализации «общего права». Но подобная слу- жебная роль римского права не могла иметь долговременного значения, она могла оста- ваться прежней лишь до тех пор, пока процесс формализации «общего права» не завер- шился. Завершение данного процесса приходится как раз на конец XIII в. Именно с этого времени в Англии началось издание официальных собраний судебных прецедентов (Yeas-Books), появилось собственно английская юриспруденция, развернулась подготов- ка юристов на базе изучения общего права. Ясным свидетельством того, что процесс формализации общего права к концу ХШ в. завершился, являются созданные в это время трактаты Бриттон и Флета. В отличие от произведений Глэнвилла и Брэктона, представ- лявших собой творческое обобщение судебной практики и изложение в надлежащих формулах содержания королевских предписаний, названные трактаты являлись лишь комментариями к окончательно установившимся формам исков. В связи с этим служеб- ная роль римского права в Англии, характер его влияния на английское право со всей неизбежностью должны были измениться. Речь теперь могла идти лишь о заимствовании норм римского права или использовании его в качестве идеологии. Факты показывают, что в XIV-XVI вв. в Англии существовал целый ряд каналов, по которым могло происходить заимствование норм римского права. Первый из этих кана- лов- продолжавшие функционировать церковные суды, Суд Адмиралтейства, а также Curia Militaris, где при рассмотрении дел использовались нормы римского права44. Вто- рой- суд лорда-канцлера. Вплоть до середины XVI в. на должность канцлера назнача- лись лица, воспитанные в духе римской правовой культуры. Естественно, что в тех слу- чаях, когда «общее право» не давало необходимых средств защиты, лорды-канцлеры часто обращались к римскому праву45. Таким образом, если в предшествующий период римское право призвано было стимулировать формализацию «общего права», то теперь оно использовалось для ослабления его формализма. V. A. TOMSINOV Lo studio del ruolo della cultura giuridica romana nell’Inghilterra medioevale, la sua influenza sul diritto inglese ha una grand’importanza per conoscere il processo generale della diffusione del diritto romano nell’Europa Occidentale nel Medio- evo. Allo stesso tempo contribuisce a una comp- rensione piu profonda delle tendenze dello svilup- po politico-giuridico dell’Inghilterra medioevale. Nelle opere scientifiche dedicate alia storia del diritto dell’Inghilterra sono stati proposti diversi SUL RUOLO DELLA CULTURA GIURIDICA ROMANA NELLA FORMAZIONE DEL «COMMON LAW» INGLESE (RIASSUNTO) punti di vista sull’influenza della cultura giuridica romana nello sviluppo del diritto inglese. Ma essi hanno tutti, di regola, un carattere troppo generate e si riducono spesso al solo apprezzamento del grade di quest’influenza. A nostro avviso, i principals sforzi nello studio del ruolo del diritto romano nell’Inghilterra medioevale devono essere rivolti a verificare non tanto il grade, quanto il carattere della sua influenza sul diritto inglese. 44 Cm.: Hale M. The History of the Common Law of England. Chicago; L., 1971. P. 20. 45 Г. Мэйн пишет, что среди решений «судов справедливости» часто обнаруживаются «целые тексты из Corpus luris Civilis, позаимствованные с неизменной терминологией». См.: Maine Н. Ancient Law. L., 1880. Р. 44-45.
В. А. ТОМСИНОВ 147 L’analisi dei trattati di R. Glanvill e G. Brakton dimostra che I’adozione delle norme romane ebbe si luogo nell'Inghilterra del ХП-ХШ secolo, ma I’essenza dell’influenza del diritto romano su quello inglese in questo periodo consisteva principalmente nell’effetto che esercitarono la mentality giuridica romana, la tecnica giuridica, i metodi razionali di lavoro con il materiale giuridico. La costituzione del sistema centralizzato di tribunali si realizzava in una dura lotta contro i tribunali locali signorili. In questa lotta il potere regio aspirava con tutti i mezzi ad ampliare la sua giurisdizione, ad attirare nei suoi tribunali il piu possibile dei querelanti, tanto piu che cid presup- poneva I’aumento delle entrate fiscal!, giacchd il processo era a pagamento. Ma se il problema con- sisteva nell’aumentare I’intensity del funziona- mento dei tribunali central), accrescendone anche il numero delle azioni, allora era necessario in primo luogo facilitate I’accesso al tribunale regio e accelerate I’emissione delle disposizioni del re. Era possibile raggiungere questo solo formalizzan- do il sistema dei riti. П passaggio dalle disposizi- oni del re emesse arbitrariamente e in una forma libera, alle disposizioni reali rilasciate in una for- ma rigidamente stabilita e per motivi strettamente determinati, era stato percid un momento fonda- mentale nella formazione del «common law». Co- mune per tutto il paese poteva diventare solo un «diritto comune» formalizzato. In queste condizioni il potere reale si sent! ob- bligato ad allearsi con i giuristi che potevano effet- tuare questa formalizzazione. Ma I’abilitti e la ca- pacity di tradurre le necessity reali di classe in un linguaggio giuridico, plasmandole in brevi formule di diritto, non potevano essere elaborate sulla base del materiale giuridico locale. Esso stesso era allo- ra in Inghilterra ancora troppo scarso per la crea- zione di una giurisprudenza. L’unico materiale, sulla cui base era possibile I’elaborazione di una mentality giuridica corrispondente, erano in quel periodo i testi giuridici romani.
© Ф. Сини, 2000 F. SINI* DIRITTO ROMANO NELLA LEGISLAZIONE DELLA SARDEGNA MEDIOEVALE: IL CAPITOLO 3 DELLA CARTA DE LOGU DE ARBOREA «QUI OCHIRIT HOMINI» SOMMARIO: 1. Premessa. - 2. La Carta de Logu de Arborea nella storia e nelle tradizioni giuridiche del Popolo Sardo. - 3. Riemersioni nella culture sarda contemporenea (alcune teorie di Antonio Pigliaru su Carta de Logu de Arborea e «vendetta barbaricina»). - 4. Problemi di datazione. - 5. Carta de Logu de Arborea e diritto romano nella storiografia giuridica contemporenea: studi e ricerche dell’ultimo secolo. - 6. Tipologie di reato sanzionate in relazione al Qui ochirit homini nel capitolo 3 della Carta de Logu de Arborea. - 7. Salvu si su dictu homini hochirit deffendendo asi: la legittima difesa nella Carta de Logu e nel diritto romano. — 8. Improvisa(da)mente et non cum animu deliberadu et non pensadamente\ 1’omicidio preterintenzionale. - 9. La Carta de Logu tra diritto romano e diritto canonico: il principio agentes et consentientes pari poena puniuntur. - 10. Conscii et ministri. A proposito di D. 48, 9, 6 e C. 1. 1, 3, 53 (54), 5.- 11. Suggestion! romanistiche: «su bene dessa re plubigha sardisca», «su utili cummoni» e altri motivi ispiratori della legislazione dei sovrani del Giudicato di Arborea. 1. Premessa Presento in questa relazione alcuni risultati di una ricerca dedicata allo studio deglj influssi del diritto romano sulla Carta de Logu de Arborea* 1: la piti significativa opera legislativa in lingua sarda, promulgata dalla giudicessa Eleonora Bas-Serra2 nell’ultimo decennio del XIV secolo. ' Профессор Франческо Сини является Директором Департамента юридических наук университета г. Сассари (о. Сардиния, Италия). Автор многочисленных монографий и статей в области истории римской юриспруден- ции архаического и предклассического периодов. 1 Con questo titolo ё stato pubblicato nei primi anni del Novecento 1’unico manoscritto esistente della Carta de Logu, posseduto dalla Biblioteca Universitaria di Cagliari: E. Besta - P. E. GUARNERIO, Carta de Logu de Arborea. Testo con Prefazioni illustrative, Estratto da Studi Sassaresi 3, Sassari 1905. Nelle citazioni della carta arborense, ho seguito di norma il testo dell’edizione incunabola: Carta de Logu. Riproduzione dell’edizione quattrocentesca conservata nella Biblioteca Universitaria di Cagliari (a cura di Antonina Scanu), Sassari 1991; confrontandolo con Le Costituzioni di Eleonora giudicessa d’Arborea intitolate Carta de Logu. Colla Traduzione Letterale dalla Sarda nell'Italiana Favella e con copiose Note, del Consigliere di Stato e Referendario Cavaliere Don Giovanni Maria Mameli De' Mannelli, Roma 1805 [rist. an., Cagliari 1974]; col citato manoscritto pubblicato dal Besta e dal Guarnerio; nonch6 con la recente edizione curata da F. C. Casula, La «Carta de Logu» del regno di Arborea. Traduzione libera e commento storico, Sassari 1995. Per la storia delle diverse edizioni, rinvio al saggio esaustivo e ben documentato di Tiziana Olivari, Le edizioni a stampa della «Carta de Logu» (XV-X1X sec.), in Medioevo. Saggi e Rassegne 19, 1994, pp. 159 ss.; da vedere anche BARBARA FoiS, Sulla datazione della ‘carta de Logu’, ibidem, pp. 133 ss.; e GiuSEPPINA COSSU PINNA, La Carta de Logu dalla copia manoscritto del XV secolo custodita presso la Biblioteca Universitaria di Cagliari alia ristampa anastatica dell'incunabolo: bibliografta aggiornata e ragionata, in Societa e cultura nel Giudicato d’Arborea e nella Carta de Logu. Atti del Convegno internazionale di studi, Oristano 5-8 dicembre 1992, a cura di G. Mele, Nuoro 1995, pp. 1)3 ss. 2 Sulla giudicessa-reggente del Giudicato di Arborea e sulla sua attivita legislativa (ancora significativi i vecchi lavori di G. C. Del Vecchio, Eleonora d’Arborea e la sua legislazione, Milano 1872, con particolare riguardo al contenuto e al valore giuridico della Carta de Logu', M. FUORTES, Eleonora d’Arborea e la Sardegna medioevale del suo tempo, Firenze 1921), vedi ora 1’ampia sintesi di F. C. Casula, La Sardegna aragonese, 2. La Nazione sarda, Sassari 1990,
Ф. сини 149 Il forte ancoramento della Carta de Logu' al diritto romano, pur avvertibile nella gran parte dei suoi 198 capitoli, appare del tutto evidente nei capitoli 3, 77, 78, 97 e 98; poiche in quei capitoli i compilatori arborensi plasmarono le soluzioni giuridiche proposte sul diritto romano, mediante espliciti riferimenti e rinvii ad un altro sistema normative, identificato con sa lege о sa ragione. Cost nel capitolo 3, la репа capitale comminata all’omicida volontario si fonda sull’effettiva imperativita del diritto romano: «secundu quessu ordini dessa rag(i)oni comandat». Nei capitoli 77 e 78, sono riferiti in maniera esplicita al diritto romano i termini legali d’impugnazione, fissati entro il limite massimo di dieci giomi: «si appellado non est infra tempus legittimu de dies deghi comenti comandat sa legesf. Inoltre, rimanda ugualmente al diritto romano il capitolo 98, laddove designa la porzione legittima dell’eredita con I’espressione «sa parti sua secundu ragione»5. pp. 413 ss. Buoni spunti per un ripensamento critico dei problemi storiografici ancora aperti si leggono, ora, in A. Mattone, v. Eleonora d'Arborea, in Dizionario Biografico degli Italiam, XLII, Roma 1993, pp. 410 ss. (con la bibliografia piii aggiornata sul personaggio); Io., Un milo nazionale per la Sardegna. Eleonora d'Arborea nella tradizione storiografica (XEI-XIX secolo), in Societa e cultura nel Giudicato di Arborea e nella Carta de Logu, cit., pp. 17 ss. 3 Riguardo alia definizione del genus documentario Carta de Logu, di cui quella di Arborea costituisce il modello piii complete che ci e dato conoscere, faccio riferimento, anche per la mirabile chiarezza di sintesi, a quanto ha scritto A. Era, Le ‘Carte de Logu', in Studi Sassaresi, 11 serie, 29, 1962, p. 15: «La legge giudicale e un “ordinamentu” che consta di uno [...] о piii capitoli [...] riguardanti perd un’unica materia; Carta de logu e il complesso di piii “ordinamentus” ciascuno di materia diversa e non si presenta come una codificazione finita, sibbene aperta ad innovazioni ed ampliamenti, ottenuti mediante I’aggiunta di altri “ordinamentus” singoli о plurimi e, a differenza dei codici moderni che sono dedicati ad una singola materia e chiusi. abbraccia materie varie, come gli statuti medievali, e consente successive stratificazioni come un editto romano о longobardo». Cfr. anche A. SOLMI, Studi storici sulle istituzioni della Sardegna nel medio evo, Cagliari 1917, p 281: «Quei documenti ora riportati aiutano anche a risolvere il problema del senso giuridico della espressione “Carta de logu”, che ebbe in Sardegna cosi frequente uso. Essa non indica la legge d'eccezione, con valore territoriale, che vigesse di fronte al diritto comune, reputato a base della vita giuridica di Sardegna; ma rappresenta la Speciale intitolazione che, nel linguaggio locale, si dava alia legge del territorio о del giudicato. A differenza del Ьгеже e degli statuti cittadini, che contengono le norme relative alia vita sociale di un gruppo urbano, la Carta de logu rappresenta la legge relative alia vita rurale di tutto il territorio, specialmente nelle materie attinenti al governo delle ville e derivanti dalla consuetudine locale. E non altro e il senso della Carta de logu d'Arborea». 4 Carta de Logu, cap. 77 (De chertos dubitosos): Volemus et ordinamus: cum cio siat causa qui in sas coronas nostras de loghu et ateras qui se tenent pernos per issu armentagiu nostru. multas boltas advenit que inter issos lieros que sunt in sas ditas coronas est adivisioni discordia, о ver differentia tn su luygare que faghint supra alcuno chertu et desiderando nos qui ciascuna dessas terras nostras siant mantesidas et observadas in iusticia et in r(ax)one et pro defectu dessa dita divisione, о ver discordia non perdat nen manquit alcuna raxone sua. Ordinamus et bolemus qui si in alcuna dessas ditas coronas pervengiat alcunu chertu quesseret grosso et dubitosu, de su quali sos lieros dessa dita corona esserent perdidos et divisidos insu iuigan issoro, qui incusso casu su armentargiu nostru de loghu over atero official! nostru quest assu present!, о chat essere per mantes, sia tenudo dessu chertu et dessu iuighamentu cant faghire sos ditos lieros supra su dictu chertu, de avirende consigiu cum sos savios dessa corte nostra et cum alcunos dessos lieros de sa corona qui pargiant sufficientes ad elect(i)one dessu ditu armentargiu. о ver officiali cat reer sa corona, et icussu qui pro issos о per ipsa maiore parti de(i)ssos sat deliberari de raxione siat defaghire dessu dito chertu, su armentargiu о ver officiali nostru fazat leer et publicare in sa predicta corona in presentia de ambas partis pro sentencia diffinitiva et mandit ad executione, si appellado non est infra tempus legittimu de dies deghi comenti comandat sa lege, non infirmando pero sa carta de loghu. Cap. 78 (De appellationibus)'. Constituimus et ordinamus: qui ciascuna persona qui si sentirit agravada de alcuna sententia quilli esseret dada incontra subra alcuno chertu de alcuna questione qui avirit daenante de qualuncha official! si pozat si bolet appellare si infra su tempus ordinadu daessa ragione duas boltas, secundu quest naradu de subra, cio est de una de questione non usit et non si pozat appellari plus et in casu qui plus boltas si appellant ultra sas secundas duas non silh deppiant amittere nen acceptare. Per 1’analisi e la discussione sulle implicazioni romanistiche dei due capitoli, rinvio a F. SINI, «Comente comandat sa lege». Diritto romano nella «Carta de Logu» d'Arborea, [Universita degli Studi di Sassari - Pubblicazioni del Seminario di Diritto Romano del Dipartimento di Scienze Giuridiche, 11] Torino 1997, pp. 119 ss. 5 Carta de Logu, cap. 98 (De coyamentos): Constituimus et ordinamus qui, si alcuna persona coiarit figia sua a dodas, qui non siat tenudu de lassareli nen darelli in vida nen in morte sua si non cussu quillat aviri dadu indodas si non a voluntadi sua. Salvu qui si isse non avirit ateru figiu quilli deppiat laxare sa parte sua secundu raxione, contadu Шоу in cussa parte cat deber avire sas dodas cat aviri appidu daenante. Et simigiante si intendat pro tottu sos dixendentes suos et totu satero quillat romanne inde possat faguere cussu quillat plaghere et in casu qui morret ab intestadu sussedat sa figia femina coiada cus sus ateros fradis et sorris suas iscontandu daessa parti sua cunssa
150 РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ Dai capitoli della Carta de Logu appena citati si ricavano elementi ulteriori, ed assai significativi, per dimostrare la vigenza del diritto romano nella Sardegna medioevale; infatti, sia I’utilizzazione di verbi dall’indiscutibile valenza precettiva (comandare I ordinare), sia I’impiego di questi verbi al presente indicativo {comandat), attestano in maniera incontrovertible il fatto che i compilatori della Carta de Logu ritenessero ancora vigente quel sistema normativo (sa lege, sa ragione) fatto oggetto di rinvio nel «codice» del Giudicato di Arborea. Fra i capitoli della Carta de Logu che richiamano esplicitamente il diritto romano, la mia analisi testuale si e limitata all’esame del capitolo 3 («Qui occhirit homini») ed al confronto del suo dettato con alcuni testi giuridici del Corpus Iuris Civilis. Per dimostrare 1’esistenza di influssi del diritto romano giustinianeo sulla Carta de Logu de Arborea, ё apparso sufficiente accertare quale grado di aderenza il citato capitolo abbia conservato nei confront! dei frammenti relativi alle diverse fattispecie di omicidio, che quasi certamente costituirono i modelli di riferimento per la legislatrice arborense e per i suoi non incolti compilatori* 6. 2. La Carta de Logu de Arborea nella storia e nelle tradizioni giuridiche del Popolo Sardo La Carta de Logu de Arborea, splendido monumento legislative scritto in «sardo antico»7, offre allo storico del diritto lo strumento piu prezioso e piu stimolante per riscoprire, anche nel vasto ambito della storia del diritto italiano8, caratteri original! e peculiarity delle strutture giuridiche della Sardegna medioevale, modema, contemporanea; non bisogna dimenticare, infatti, che la Carta de Logu ha plasmato per secoli molti aspetti delle istituzioni giuridiche del Popolo Sardo, quasi fino ai nostri giorni. La Carta de Logu de Arborea, estesa a tutto il Regnum Sardiniae dopo la definitiva affermazione della sovranity aragonese nel 1421, cessd di avere forza di legge solo nel 1828, anno in cui entrarono in vigore le Leggi civili e criminali, promulgate dal re di Sardegna Carlo Felice di Savoia nel 18279. Le ragioni di una cosi lunga durata10 sono da ricercare soprattutto nelle intrinseche qualita e nell’elevato spessore giuridico della compilazione ordinata dalla giudicessa Eleonora doda qui at aviri appidu. Cfr., da ultimo, F. SlNl, «Comente comandat sa lege». Diritto romano nella «Carta de Logu» d'Arborea, cit., pp. 137 ss. 6 Sui compilatori della Carta de Logu, vedi A. MARONGIU, Sul probabile redattore della Carta de Logu, in Studi Economico-Giuridici dell'Universita di Cagliari 27, 1939, ora in Io., Saggi di storia giuridica e politica sarda, Padova 1975, pp. 60 ss. Per gli aspetti generali della cultura (principalmente di stampo italiano) del Giudicato di Arborea nell’eta della compilazione di Eleonora, da vedere invece F. C. CASULA, La cancelleria sovrana dell Arborea dalla creazione del «Regnum Sardiniae» alia fine del giudicato (1297-1410), in Medioevo. Saggi e Rassegne 3, 1977, pp. 75 ss.; lo., Cultura e scrittura nellArborea al tempo della Carta de Logu, in Aa. Vv., 11 mondo della Carta de Logu, Cagliari 1979, pp. 71 ss.; ed alcuni saggi pubblicati nel 1995 in Societa e cultura nel Giudicato d'Arborea e nella Carta de Logu. Atti del Convegno internazionale di studi, cit., con particolare riferimento ai contributi di L. CiCU, // latino nel Giudicato d'Arborea (pp. 121 ss.) e di G. MELE. Culto e cultura nel Giudicato d’Arborea. Aspetti storici e tradizione manoscritta (pp. 253 ss ). 7 Mutuo 1’espressione da E. BLASCO FERRER, Storia linguistica della Sardegna, Tubingen 1984, p. 64, al quale rinvio anche per una piu puntuale definizione del concetto; «Preme rilevare, dapprima, che il concetto stesso di sardo antico, inteso come struttura linguistica volgare indipendente, non aderisce ad una realty letteraria autosufficiente, in quanto veicolo di una larga tradizione orale; si tratta piuttosto di un complesso imponente, ma limitato, di dati linguistici appartenenti ad un registro cancelleresco»; cfr. inoltre Id., La lingua sarda contemporanea. Grammatica del logudorese e del campidanese, Cagliari 1986, pp. 70 s. * Al tema sono dedicate anche alcune pagine, assai ben informate, del recentissimo saggio di A. Mattone, La storiografia giuridica dell’Ottocento e il diritto statutario della Sardegna medievale, in Material! per una Storia della Cultura Giuridica 26, 1996, pp. 67 ss., piu in particolare pp. 96 ss. 9 Al di la della valutazione complessivamente positiva - pur denunciandone una «singolare arretratezza» compilatoria - espressa da G. VlSMARA, Momenti della storia della famiglia sarda, in Studi Sassaresi, III serie, 2, 1971, pp. 190 ss.; la storiografia giuridica contemporanea ha dedicato, stranamente, solo «qualche breve accenno», alia consolidazione feliciana; cfr., ora, M. Da PASSANO, Delitto e delinquenza nella Sardegna sabauda (1823-1844), [Pubblicazioni della Facolta di Giurisprudenza deU'UniversiU di Sassari. Serie storica, 3] Milano 1984, pp. 1 ss. (con ampia rassegna della bibliografia precedente). 1(1 Si veda, al riguardo, 1’orgoglioso compiacimento «nazionalistico» di G. M. Mameli de’ Mannelli, Le Costituzioni di Eleonora giudicessa d'Arborea intitolale Carta de Logu, cit., p. 7. «Quanta compiacenza mai io provo, ogni
Ф. сини 151 d’Arborea", i cui capitoli incamavano, per quanto tradotti con la scrittura «in termini colti»'2, le istanze fondamentali di esperienze popolari e consuetudinarie maturate nelle comunita sarde di pastori e contadini; dove peraltro si ё conservata di fatto operante, anche ben al di la della sua stessa vigenzail 12 13. Sicch6, ancora oggi, istituti e tradizioni tipici della Sardegna contadina e pastorale hanno le loro radici, per lo piu senza coscienza storica del fatto, in capitoli dell’antica Carta de logu de Arborea. Tale ё sicuramente il caso delle compagnie di barracelli14 15, che in numerosi paesi della Sardegna vigilano, come gli antichi Jurados de padru \ a protezione delle coltivazioni e del bestiame e a tutela del territorio16; ma anche le ordinanze della Regione Autonoma della qualvolta rivolgo in mente il vantaggio, che ha recato alia mia Patria la non interrotta osservanza delle sue leggi antiche, e particolarmente di questo Codice, che conta gill oltre a’ quattrocent’anni, dacchfe sono persuaso, che da cid in gran parte dipenda l uniformiU de’ costumi mantenutavisi fin ora pressochd interamente, e la venerazione pe’ suoi propj Statuti, ed il piu fedele attacamento a’ suoi legittimi Sovrani; le quali cose 1’anno preservata dal gettarvi radici lo spirito convulsive, che in questa nostra eta ha invaso una gran parte dell’Europa, e 1’anno animata ad opporre la pill valida resistenza a’ terribili sforzi della piu imponente forza nemica, con ammirazione fin di quelli, che non si son dati il pensiero d’imitarla», 11 Non ё dunque da condividere, a questo proposito, il giudizio di F. SCHUPFER, Manuale di storia del diritto italiano, 4“ ed. riveduta e riordinata, Citta di Castello-Firenze 1908, p. 382, per il quale una cosi lunga vigenza della Carta de Logu «fa fede certamente della bontii intrinseca della legge, ma attesta eziandio I’indole piuttosto stazionaria di cotesti insulani». 12 Per quanto attiene alle caratteristiche della lingua utilizzata dalla legislatrice arborense (a parte il lavoro ormai classico di P. E. GUARNERIO, La lingua della «Carta de Logu» secondo il manoscritto di Cagliari, in E. BESTA - P. E. Guarnerio, Carta de Logu de Arborea. Testo con Prefazioni illustrative, cit., pp. 69 ss.) sono veramente fondamentali alcuni saggi di A. SANNA, La lingua della Carta de Logu, in ID., 11 dialetto di Sassari e altri saggi, Cagliari 1973, pp. 9 ss.; Id., Il carattere popolare della lingua della Carta de Logu, in Aa. Vv, Il mondo della Carta de Logu, cit., pp. 49 ss. Sul tema vedi anche G. Paulis, Parole e storia nel mondo della Carta de Logu' e del Giudicato di Arborea, in Studi in onore di Massimo Pittau, I, Sassari 1994, pp. 11 ss., pubblicato, anche in Societa e cultura nel Giudicato d’Arborea e nella Carta de Logu, cit., pp. 133 ss Pill in generale, sugli aspetti storico-linguistici del «sardo antico del periodo giudicale e dei condaghi», vedi E. BLaSCO FERRER, Storia hnguistica della Sardegna, cit., pp. 64 ss. 3 Questa peculiarity della Carta de Logu non era sfuggita, del resto, ad A. PERTILE, Storia del diritto italiano dalla caduta dell'impero romano alia codificazione, II. 2. Storia del diritto pubblico e delle fonti, 2’ ed., a cura di P. Del Giudice, Milano-Roma-Napoli 1898, pp. 88-91, il quale ne sosteneva la vigenza ben oltre 1’abolizione formale: «essa non perdette ogni valore nell’isola che allorquando vi fu introdotto il codice civile italiano, e con esso si ruppe ogni filo della storia». 14 Cfr. G. PAZZAGLIA, L'istituto del barracellato e l agricoltura della Sardegna, in Atti del secondo Congresso Nazionale di Diritto agrario, Mussolinia-Cagliari-Sassari 16-19 ottobre 1938, Roma 1939, pp. 95 ss., in particolare p. 96: «ё certo [...] che nelle carte d’Arborea, in una parte che riproduce le leggi rurali dettate da Mariano IV, padre di Eleonora, ai jurados de logu e jurados de padro о padrargios erano attribute facolti e responsabilita non molto dissimili da quelle che vennero ad assumere successivamente durante la dominazione spagnola i barracelli il cui nome pare derivare dallo spagnolo “barrachel”», ivi si cita anche la tesi di laurea di M. ANGIOI, L 'istituto del barracellato in Sardegna sotto I'aspetto storico, giuridico e amministrativa, Cagliari 1909 (che pert non mi ё stato possibile vedere). 15 Carta de Logu, cap. 38 (De proare sos cavallos): ...Et icussu bestiamen, cant achaptare sos iurados de pardu ispeciadu ade nocte, cio est covallu domado, ebba domada, boe domadu et molent:, slant tenudos dellu tenne[r] et baturellu assa corte. et issos iurados indi appant decussu qui ant a batire a sa carte, sa terza parte dessas tenturas. Et cio si intendat pro boes domados qui in cussu tempus si paschit a muda si tenerent pro qui debent giaghere in sa cort:, et appant indi su tersu secundu quest naradu desupra. Cap. 142 (Qui iscongiarit vigna о orto): ...Et icusso pubillu de vigna о ver orto о armentargiu о homini suo, over iurado electu a sa guardia dessas vingnas et ortos et lavores, quillu achaptarint in alcuna de sas dictas vignas et ortos siat tenudo de accusarellu, comente et issu bestiamini, a sa репа chi si contenit de supra. Cap. 167 (De su pardu): Item ordinamus qui sas ebbas qui sant acatari intro dessu pardu desiidu, qui su maiori de pardu et issos iurados de pardu slant tenudos de maxellari de sas dictas ebbas, over quillis fassat tentura, de sa quali tentura depiant levari soddos X a su pubillu de sas ebbas. Ma bolemus qui non deppiat maxedari si non abastat ad ebbas X insusu et si non abastant ad ebbas X qui depiant levari su mayore de pardu cum sos compangios soddos I per pegus. Cfr. anche i capp. 171 e 194. 16 Cosi sosteneva, ad esempio, G. ZlROLlA, Ricerche storiche sul governo dei Giudici in Sardegna e relativa legislazione, Sassari 1897, p. 174. «II maggiore e i giurati avevano Speciale incarico di sorvegliare e di fare osservare le leggi agrarie di Mariano, ed erano chiamati responsabili dei danni quante volte sfuggivano alia responsabilita penale coloro che per le leggi vigenti avrebbero dovuto subire condanna, о fossero scampati a sicura morte per inawedutezza degli stessi majores che li avessero colti in fragrante (sic!) reato. Vediamo adombrato in queste prescrizioni l’istituto dei barracelli che vige tuttora in Sardegna e dal quale si hanno non pochi benefici effetti». Da vedere anche il recente saggio di ELEONORA MURA, Responsabilitit e garanzia collettive nella legislazione statutaria sarda, in Archivio Storico e Giuridico Sardo di Sassari, Nuova serie, 3, 1996, pp. 72 ss.
152 РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ Sardegna per la prevenzione degli incendi estivi17 presentano notevoli elementi di somiglianza con gli Ordinamentos de foghu (capitoli 45-Л9) della Carta de Logu. Tuttora, infatti, per combattere la micidiale piaga degli incendi - fenomeno purtroppo ricorrente nella storia secolare dell’Isola18- ё fatto obbligo alle Comunita locali (Comuni, Province, ecc.) di predisporre idonee fasce tagliafuoco nei terreni di pertinenza pubblica, prima dell’inizio dell’estate19; con modalita e procedure assai simili a quelle prescrizioni della Carta de Logu che ordinavano alle comunita di villaggio (villas) de fagher sa doha20. Con le stesse finalita si giustifica (ora come allora) 1’obbligo, posto in capo ai privati cittadini, siano essi proprietari dei fondi о altri aventi titolo, di osservare scrupolosamente i tempi prescritti21 per 1’abbruciamento delle stoppie di colture cerealicole о foraggiere22 23. Che dire, poi, della tenace persistenza nella Sardegna contadina della figura del juargiu22 e del relative contratto di society parziaria, in rapporto alia coltivazione della terra24; о degli 17 Fra queste cfr., giusto a titolo di esempio, Ordinanza Regionale antincendi 1997 [= Decreto del Presidente della Giunta della Regione Autonoma della Sardegna 25 marzo 1997, n. /], dal cui prologo traspare I’incombente presenza del fuoco nella quotidianita dell’Isola: «II Presidente della Giunta Regionale, Considerate che nelle decorse stagioni estive si sono verificati gravi danni causati dagli incendi nei boschi e nelle campagne della Sardegna; Ritenuto necessario, per evitare ed attenuare la recrudescenza del fenomeno, predisporre per tempo, approssimandosi la stagione estiva, misure idonee atte a prevenire, per quanto possibile, I’insorgere e il diffondersi degli incendi [...] DECRETA: Art. 1: Ai sensi dell’art. 9 della Legge 1. 3. 1975, n. 47, dal 1° giugno al 15 ottobre vige lo “stato di grave PER1COLOS1TA" di incendi per le zone boscate della Sardegna». IS Sugli aspetti general! della repressione degli incendi nella Sardegna giudicale (con puntuali riferimenti alia Carta de Logu), vedi la rapida sintesi di R. Dl Тиса, Il diritto pubblico della Sardegna nel Medio Evo, in Archivio Storico Sarda 15, 1924, pp. 112 s.; ed ora anche F. ART1ZZU, La discipline dell’acqua e del Juaco negli Statuti mediaeval! sardi, in 1D , Societa e istituzioni nella Sardegna medioevale, Cagliari 1995, pp. 133 ss. 14 Ordinanza Regionale antincendi 1997, cit., art. 14: «L’ANAS, le Amministrazioni ferroviarie, le Province e i Comuni dovranno provvedere entro il 30 giugno [...] all’eliminazione di fieno, sterpi о altro materiale infiammabile lungo la viabilita di propria competenza e nelle rispettive aree di pertinenza e mantenere tale situazione per tutto il periodo in cui vige lo Stato di Grave Pericolositi di cui al precedente art. 1». ' Cfr. Carta de Logu. cap 49 (De foghu): Constituimus et ordinamus qui sas villas qui sunt usadas de faghere sa doha proguardia dessu foghu deppiant ilia fagher sa doha secundu qui fudi usadu per temporale. Ciaschaduna villa in sa habitation! sua. Et qui nolat aviri fata per Sanctu Pedru de lampadas paghit soddos Xper homini et issa villa qui lat faghire: fazat ilia qui foghu non la barighit sa doha, et si foghu ilia barighat et faghit perdimentu, paghit sa villa soddos X per homini secundu quest usadu et issu curadore I hr as X assa corte. Et si su curadore comandarit assus iurados, о ver a sus ateros hominis dessa villa de faghere sa dicta doha et non la fagherent paghint comonalimenti sa репа qui deviat paghare su qfficiali et icussu qfficiali siat liberu. 21 Cfr. Carta de Logu, cap. 45 (De non ponner foghu infini assu tempus ardinadu): Volemus et ordinamus qui nexuna persona deppiat ne pozat ponne foghu infini adpassadu sa festa de sancta Maria qui est a dies Kill de capudanni et qui contra fagherit paghit de maquicia liras XXV Et ultra so paghit su dampnu cat fagher acuyu ad esser. Et dae cussa die inantes ciaschaduna persona pozat ponne foghu a voluntadi sua guardando si pero non fazat damnu ad atere, et sifagheret damno paghit per maquicia liras X et issu dampnu ad cuilat aver factu. Et si non ad daechiteu pagare cussu qui ad esser condemnadu in liras X istit in pregione ad voluntadi nastra. Et issus iurados de sa villa hue sat ponne su foghu siant tenudos de provare et tenne sos malefactores predictos et de representarellos assa corte nostra infra XV dies. Et si non los tenint in su dictu tempus, sus dictos iurados cum sos hominis dessa villa paghint de maquicia cio est sa villa manna liras XXX et issa villa pizina liras XV et issu curadore de ciascuna de cussas villas paghint soddos C et de sos benes cant lassari, cio est, sos cant essere fuidos et inculpados si deppiant paghare su damnu ad cuy ad esser et issu remanente decussus benes si deppiant contari in su pagamentu qui ant fagher sos hominis dessa villa. 21 Ordinanza Regionale antincendi 1997, cit., art. 10: «1 proprietari e i conduttori di terreni, non compresi tra i boschi e le macchie di cui al precedente art. 2, possono, sotto la propria diretta responsabiliU penale e civile, procedere all’abbruciamento di stoppie, frasche, cespugli, residui di colture agrarie e di altre lavorazioni, di pascoli nudi, cespugliati о alberati, nonche di incolti, anche nel periodo dal 1° giugno al 30 giugno e dal 15 settembre al 15 ottobre, purche muniti di apposita autorizzazione da rilasciarsi dalla Stazione Forestale e di V. A. competente per il territorio nel quale dovranno effettuarsi gli abbruciamenti»; da vedere anche gli artt. 11 e 12. 23 Carta de Logu, cap. 94 (De sotzus): Volemus et ordinamus qui alcunu terarmangiesu cat dare iuo sua assardu pro iuargiu о pro soci, non appat ad cherre at perunu homini salvu aquillu ad aviri dadu. Ed issu iuargiu istit assa usansa dessa terra. Brevi comment! al testo in G. M. Mameli De’ MaNNELLI, Le Costituzioni di Eleonora giudicessa d'Arborea intitalate Carta de Logu, cit., p. 107 nt. 158; C. G. MOR, Le disposizioni di diritto agrario nella Carta de logu di Eleonara d'Arborea, in Aa. Vv., Testi e documentiper la storia del Diritto agrario in Sardegna, pubblicati e coordinati con note illustrative da Gino Barbieri, Vittorio Devilla, Antonio Era, Damiano Filia, Carlo Guido Mor, Aldo Perisi, Francesco Pilo Spada, Ginevra Zanetti, sotto la direzione di Antonio Era, Sassari 1938, p. 39; F. C. Casula, La «Carta de Logu» del regno di Arborea, cit., p. 266.
Ф. сини 153 usuali contratti di soccida tra pastori e proprietari (delle greggi о del pascolo), stipulati nelle campagne sarde in forme e contenuti assai simili, nei fatti, agli antichi Ordinamentos de Curnows'5, che regolavano tali fattispecie nella Carta de Logu arborense. 3. Riemersioni nella cultura sarda contemporanea (alcune teorie di Antonio Pigliaru su Carta de Logu de Arborea e «vendetta barbaricina») Tra le emersioni piii significative della Carta de Logu nella cultura sarda contemporanea, meritano di essere ancora meditate con la massima attenzione le stimolanti riflessioni che possiamo leggere nella nota monografia di Antonio Pigliaru, dedicata alia piii caratteristica delle «consuetudini giuridiche sarde»: la vendetta barbaricina24 25 26. Non ё possibile, in questa sede, illustrare la complessita di pensiero, la molteplicita di interessi teoretici27 e il fermo impegno civile di Antonio Pigliaru28 (titolare della cattedra di Dottrina dello Stato nell’Universita di Sassari fino alia sua morte prematura, avvenuta nel 1969)29; ma non appare certo azzardato affermare che egli ё stato, quasi sicuramente, il piii significative uomo di cultura che la Sardegna abbia avuto nella seconda meta del Novecento30 31. Antonio Pigliaru aveva trattato della Carta de Logu de Arborea in alcune pagine della sua opera piii originale: La vendetta barbaricina come ordinamento giuridico. In quelle pagine, dopo aver evidenziato sia Г influenza che ebbe l’«esperienza romanistica» sul «codice» arborense3', sia il fortissimo legame di esso con le «consuetudini giuridiche 24 Sul punto, vedi in particolare C. G. MoR, Sul commento di Girolamo Olives Giureconsulto sardo del sec. XFI alia Carta de logu di Eleonora d'Arborea, in Testi e documenti per la storia del Diritto agrario in Sardegna, cit., p. 66: «11 contratto di societa (parziaria) invece consiste nella cessione dell'uso di animali per 1'aratura e la semina, e in genere per i lavori agricoli, con partecipazione agli utili (1/2, 1/3, 1/4 secondo i patti) oppure ponendo in comune un socio la terra, 1'altro il bestiame о le opere manuali proprie e talvolta di altri (braccianti, famigli, ecc ). E malgrado la lettera della legge, che parla solo di apporto da parte di un forestiero del bestiame necessario al lavoro, questo capitolo ha valore anche se il contratto intercorre fra sardi. La society, creata dal consenso, si scioglie quando tutti i soci manifestano volonta univoca di recedere dai reciproci impegni, mentre il dissenso di una parte non porta a queste conseguenze, salvo che non appaia una giusta causa che legittimi il recesso di un socio, come stabiliscono le leggi romane, nel tit. pro socio (D. 17, 2)». 25 Carta de Logu, capp. 160-165 [= capp. 132-137 ed. Besta-Guamerio], Su questi capitoli, resta ancora assai utile il commento di G. M. Mameli De' Mannelli, Le Costituzioni di Eleonora giudicessa d'Arborea intitolate Carta de Logu, cit., pp. 200 ss., in part. nnt. 299-306. Cfr. anche E. BESTA, La Sardegna medioevale, 2. Le istituzioni politiche, economiche, giuridiche, sociali, Palermo 1909 [rist. an. Bologna 1979], p. 206; C. G. MOR, Le disposizioni di diritto agrario nella Carta de logu di Eleonora d'Arborea, in Testi e documenti per la storia del Diritto agrario in Sardegna, cit., pp. 39 s. Pit! in generale, vedi ora G. G. ORTU, L economia pastorale della Sardegna. Saggio di antropologia storica sulla «soccida», Cagliari 1981. 26 A. PIGLIARU, La vendetta barbaricina come ordinamento giuridico (Milano 1959), ora in Id., Il banditismo in Sardegna. La vendetta barbaricina come ordinamento giuridico, Nuova edizione, con una introduzione di L. M. Lombardi Satriani e altri scritti inediti dell’autore, Milano 1993, pp. 85 s.; 168 ss. 27 Cfr. M. A. CattanEO, Antonio Pigliaru: la flgura e I'opera [testo della commemorazione tenuta il 25 giugno 1969 nell’Aula Magna dell’Universiti di Sassari], in Famiglia e societa sarda [= Studi Sassaresi, Serie III, 2, 1968-1969], Milano 1971, pp. XXV ss.; nello stesso volume: F. Sechi (a cura di), Bibliografia di Antonio Pigliaru, pp. 661 ss. 28 11 ruolo di «intellettuale sardo» svolto da Antonio Pigliaru e la sua ferma coerenza nell’impegno civile, sono ben documentati nel libro di S. TOLA, Gli anni di ‘Ichnusa La rivista di Antonio Pigliaru nella Sardegna della rinascita, Pisa-Sassari 1994. 29 Per una visione d’insieme sulla vita dell’insigne studioso, cfr. la biografia di MAVANNA PUL1GA, Antonio Pigliaru. Cosavuoldire essere uomini, Pisa-Sassari 1996. 30 Al riguardo, bastera soltanto menzionare alcune altre sue opere: Persona umana e ordinamento giuridico, Milano 1953; Meditazioni sul regime penitenziario italiano, in appendice Saggio sul valore morale della репа, Sassari 1959; La piazza e lo Stato, Sassari 1961; Struttura. soprastruttura e lotta per il diritto, Padova 1965 , Scritti sul fascismo, a cura di Marina Addis Saba e Mavanna PUliga, Pisa-Sassari 1983. riprova della perdurante attualit delle sue opere, vedi, fra le pi recenti testimonianze, i saggi pubblicati in (Jnila dello Stato e pluralismo degli ordinamenti. Organizzazione del potere, autonomie e comunita local! nella riflessione giuridica e filosqfica di Antonio Pigliaru. Atti del convegno di Torino, 3-4—5 dicembre 1993, a cura di P. A. Bianco, A. Ruzzu, S. Sechi, L. Tavera, Sassari 1994. 31 A. PIGLIARU, Il banditismo in Sardegna. La vendetta barbaricina come ordinamento giuridico, cit., p. 85: «Ora ё da dire che 1’esperienza colta del diritto sardo, che ebbe nella Carta de Logu il suo data fondamentale, ё un’esperienza a sua volta influenzata dal 1’esperienza romanistica, ma ё un’esperienza che nella legge scritta riprende visibilmente i
154 РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ sarde»32, Г insigne filosofo del diritto formulava, con I’originalit^ e I’acutezza a lui consuete, una tesi davvero suggestiva. A suo avviso, il fatto che la comunita barbaricina in un momento imprecisato della sua storia «sia pervenuta al concetto che la vendetta ё un dovere», sarebbe da ascrivere al fortissimo influsso che la legislazione penalistica della Carta de Logu ha esercitato sulla societa sarda, nel corso di vari secoli, seppure in una dialettica sovente conflittuale tra «consuetudine e legge»33 34. A conferma della sua tesi lo studioso citava il capitolo 6 della Carta de LoguU: quello, сюё, che poneva in capo all’intera comunita di villaggio il dovere di catturare e consegnare agli organi giudicati il colpevole di un omicidio commesso nel territorio della villa. Ma di tale testo oflfriva un’interpretazione del tutto inusuale: «il tentativo di assicurare it delinquente alia giustizia posto in essere dalla Carta de Logu, attraverso quello che il Besta chiamera “il sistema della responsabilita collettiva”, non ha, secondo me, solo le funzioni che normalmente gli vengono attribuite (rimediare ail’insufficienza delle forze di pubblica sicurezza, rompere certi rapporti di omerta); ma piu forse quella di sottrarre il reo all’iniziativa private»35. Orbene, proprio il tenore del capitolo 6 della Carta de Logu renderebbe verosimile per il Pigliaru I’ipotesi da lui prospettata, circa I’archetipo originario da cui, nell’esperienza secolare delle comunita pastorali sarde, sarebbe stata mutuata la concezione della vendetta come dovere comunitario. «Possiamo per altro cominciare a domandarci, a proposito di questa posizione - scriveva i’indimenticabile studioso sardo se la comunita barbaricina non sia pervenuta al concetto che la vendetta ё un dovere “proprio” attraverso, о anche “anche” attraverso la esperienza di questa perentoria disposizione che fa obbligo all’universalita dei soggetti (“tutti gli uomini”) di collaborare attivamente (e non solo passivamente) al regime della propria sicurezza, dentro e fuori della cittA, dentro e fuori casa, intervenendo attivamente e responsabilmente, epperd entro i limiti della legge, nella repressione delle colpe»36. termini di quell’esperienza fondamentale che era I’esperienza consuetudinaria, seppure elevandola a forme giuridiche piu elaborate e piu facilmente riducibili in termini colti». 32 A. Pigliaru, 11 banditismo in Sardegna. La vendetta barbaricina come ordinamento giuridico, cit., pp. 85-86: «La Carta de Logu, per dire il testo legislative che piu e stato presente alia storia del diritto sardo, appare infatti, a vederla bene, come un testo legislative interamente pensato in rapporto alia necessity di articolare sistematicamente le consuetudini giuridiche sarde, perd opponendosi talvolta ad esse nelle sforzo di certificate ulteriormente 1’azione giuridica, sottraendola ora al libito e alle dispersion! cui 1’abbandono a se medesimo pareva esporle e le aveva esposte mentre durava quel periodo di torbidi intemi ed estemi che aveva preceduto Горега giudicale di Mariano e quindi 1’azione riordinatrice di Eleonora». 33 A. PIGLIARU, II banditismo in Sardegna. La vendetta barbaricina come ordinamento giuridico, cit., pp. 171 ss. 34 Carta de Logu, cap. 6 (De tenne su malefactore): Volemus et ordinamus qui si alcuna persona esseret morta in alcuna villa deforas, о inconfines et habilationes de sa villa, siant tenudus sus iuradus dessa dita villa, de provare et de tenne su malufactore et dellu batire tentu assa corti nostra infra unu mese: pro faghirende sa iusticia. Et in casu que su malu factore non tenerent et nolu batirent assa corti nostra. Infra su dictu tempus, paghint sos iurados totu et issos hominis dessa dita villa pro sa maquicia et prosa negligentia issoro pro que non tensierunt su homini llrs. ducentas, si est sa villa manna. Et issa villa pixia paghit llrs. C. Et si cussu homini qui avirit mortu su hominiJuirit et non si poderet aviri infra su dito tempus de uno mese siat isbandidu daesas terras nostras et issos benes suos totu siant confiscados assa corte nostra. Reservando pro sas ragiones de sas mugeres et de sos figios que avirint dae atera mugere qui non avirint appidu sa parti pertinenti ad issos pro parti de sa prima mugheri. Et similimenti si intendat salvas sos ragiones de sos creditores qui avirent ad ricivir supra sos benes decussos. Et si per alcuno tempus cussu homini qui avirit mortu su homini beneret in forza nostra non esendo fidado siat illi tagiada sa testa per modu quindi morgiat. Et niente de minus ogne persona illu pozat qffendere in persone et dareli morte senza incurrere репа ne maquicia alcuna duranti su dictu tempus de su isbandimentu suo. 35 A. PIGLIARU, Il banditismo in Sardegna. La vendetta barbaricina come ordinamento giuridico, cit., p. 171. 36 A. PIGLIARU, Il banditismo in Sardegna. La vendetta barbaricina come ordinamento giuridico, cit., p. 173; significative, infine, anche quanto si legge alle pp. 175-176: «Cosi invece cid che ora giova ё prendere atto d’un’altra circostanza, quella per cui nella Carta de Logu, alia sottilissima costruzione del reato corrisponde una sottilissima costruzione della репа, in questa репа prevedendosi di norma (e quando la natura del rapporto reato- pena lo consente) una progressione in alternativa che fa pensare molto da vicino al precetto barbaricino per cui la vendetta deve essere adeguata proporzionata e progressiva, come ad un precetto appreso, oltre che da un senso immediate della giustizia, fors’anche dall’esperienza che le comunita sarde han fatto dentro lo schema della legislazione giudicale».
Ф. сини 155 4. Problemi di datazione Mentre Gerolamo Olives, giurista sardo del XVI secolo, prudentemente, non precisava I’anno di promulgazione della Carta de Logu arborense: «quod ista Capitula, et compilatio debuerunt publicari, et promulgari in aliqua die solemni, et sancta festivitate, nisi intellexerit de aliqua die sancta, hebdomadae sanctae. Nam in cap. 125 in eodem, ubi loquitur de Ferijs, nullum diem appellat sanctum, nisi hebdomadam sanctam»37; la storiografia dell’Ottocento riteneva invece quella data fosse da collocare nel giomo di Pasqua del 13 9 5 38 39 *. A proporre questa datazione fit il cavaliere Giovanni Maria Mameli De’ Mannelli, autore della riedizione ottocentesca e della prima traduzione in lingua italiana della Carta de Logu34. Quasi un secolo piii tardi, 1’attendibilita di tale datazione fu sottoposta a serrate critiche da parte di Enrico Besta nel suo saggio La Carta de Logu quale monumento storico-giuridico, premesso all’edizione del manoscritto cagliaritano della Carta de Loguw da lui curata in collaborazione con il linguista Pier Enea Guarnerio. In quello scritto, il grande storico del diritto, dopo aver evidenziato magistralmente tutte le contraddizioni a cui una simile datazione dava luogo, formulb la sua proposta, avanzata pur con qualche dubbio, di datare la promulgazione della Carta nell’anno 1392: «Nemmeno la data della pubblicazione della legge di Eleonora - scriveva al riguardo lo studioso- e del resto certa benche molti abbiano scritto con tutta sicurezza che fu promulgata I’ll aprile 1395. In realta si tratta di una semplice congettura del Mameli che, appoggiandosi ad una erronea lezione delle stampe, argui che fosse stata promulgata il di di Pasqua nel sedicesimo anno della morte di Mariano da lui attribuita al 1379. Egli mori invece al piu tardi nel 1376: e, se veramente la legge fosse stata edita sedici anni dopo la sua fine, non si potrebbe venire al di qua del 1392. Ma forse e anteriore»41. In un saggio sulla natura delle cost dette question! giuridiche esplicative della Carta de Logu, destinato nel 1939 proprio agli studi in onore del Besta, Antonio Era propose, invero senza un’adeguata motivazione, di datare la promulgazione della Carta de Logu nell’anno 13 8 642. Qualche decennio piu tardi, I’insigne storico del diritto si attesto su posizioni meno decise, ma sempre contrarie alia data del 1392, in quello che sarebbe poi risultato il suo ultimo 37 Hieronymi OLIVES SARD!, Commentaria et Glosa in Cartam de Logu. Legum, et ordinationum Sardarum noviter recognitam, et veridice impressam, Sassari MDCXV11, p. 5 ” Cfr., per tutti, la classica opera del cavaliere Giuseppe Manno, Storia di Sardegna, 111, Torino 1826 [Rist. an. Bologna 1973], p. 126; ma anche F. Sclopis, Storia della legislazione italiana, II, Torino 1863, p. 190. 39 G M Mameli De' Mannelli, Le Costituzioni di Eleonora giudicessa d'Arborea intitolate Carta de Logu, cit., p 14 nt. 4. «Esser dovrebbe il giomo di Pasqua del 1395 anno, in cui fu pubblicata laCarto de Logu, e pare, che cid si debba dedurre dai capitoli 19 e 20 ne' quali si nomina sempre in primo luogo la Corona di San Marco, e dal cap. 105 in cui si prefigge il termine in quel primo anno, per prendere i Tavemaj le misure del vino, sino alia Corona di San Marco prossima venture; e per contro in detti capitoli la Corona delle Palme, ch’d 1’immediatamente precedente al giomo di Pasqua, vien nominata in ultimo luogo». Nello stesso senso vedi ancora G. ZlROLlA, Ricerche storiche sul governo dei Giudici in Sardegna e relativa legislazione, cit., p. 175 nt 1. Ma questa datazione e accettata anche in qualche importante manuale del Novecento: F. CALASSO, Lezioni di storia del diritto italiana. Le fonti del diritto (sec. V-XV), rist. riveduta, Milano 1948, p. 241. «la figlia, la giudicessa Eleonora, fu perd quella che riusci a dare all’opera patema quella sistemazione, che doveva essere detlnitiva, ed imporsi col tempo come il codice generale di tutta I’isola: fu la cosi detta Carta de logu de Arborea, promulgata nella Pasqua del 1395» 411 E. BESTA, La Carta de Logu quale monumento storico-giuridico, in E. BESTA - P. E. Guarnerio, Carta de Logu de Arborea. Testo con Prefazioni illustrative, cit., pp. 3 ss.; in particolare pp. 17 s. 41 E. BESTA, La Carta de Logu quale monumento storico-giuridico, cit., p. 18. Cfr. inoltre ID., La Sardegna medioevale, 2. Le istituzioni politiche, economiche, giuridiche, sociali, cit., p. 154. Alla datazione proposta dal Besta mostrava di aderire, fra gli altri, A. MARONGIU, Sulprobabile redattore della Carta de Logu, in Id., Saggi di storia giuridica e politica sarda, cit., p. 70; 1D., Delitto e репа nella Carta de logu d'Arborea, in Studi in onore di Carlo Calisse, 1 (Milano 1940) = Saggi, cit., p. 76 e nt. 10. 42 A. Era, Le cosi dette questioni giuridiche esplicative della Carta de Logu, in Studi di storia e diritto in onore di Enrico Besta per il XL anno del suo insegnamento, II, Milano 1939, p. 395. «Come perd avevo conchiuso nel mio Corso di storia delle istituzioni sarde, effettivamente queste questioni giuridiche non sono affatto esplicative della Carta de Logu Occorreva perd chiarire la constatazione e precisare, come precisero qui con una limitazione, per poi discuterla ed eliminarla, che le questioni non spiegano affatto la Carta de Logu a noi pervenuta e cioe quella di Eleonora di Arborea dell’a. 1386 circa».
156 РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ studio: intendo riferirmi alia lezione inaugurale, letta nell’Aula Magna dell’Universita di Sassari ir^ occasione della cerimonia di apertura dell’anno accademico 1959-1960, che il Maestro dedicd al tema delle Carte de loguA\ Sulla scia dell’Era si colloca la nuova «ipotesi» di datazione della Carta de Logu de Arborea proposta piu di recente da Ennio Cortese: «i mesi di gran lunga piu propizi son quelli che si succedono dalla primavera alia fine del ‘90, о tutt’al piu all’inizio ‘91 »43 44. Ipotesi che, peraltro, il Cortese conferma anche nel suo recente manuale di storia del diritto: «Si ё discusso a lungo - scrive lo studioso - sulla data della Carta arborense, ma non si possono fare in proposito che vaghe congetture: forse i mesi piu probabili sono quelli che vanno dalla primavera del 1390 all’invemo 1390-1391»45. Nonostante le numerose opinioni different!, la data del 1392 ha fmito per imporsi nella storiografia attuale quasi come un canone indiscutibile. Costituisce un esempio significative di questo atteggiamento anche la piu recente edizione e traduzione italiana della Carta de Logu arborense, pubblicata nel 1995 a cura di Francesco Cesare Casula. Nel commentare il testo della Carta, il curatore dedica al «problema della datazione» gran parte della lunga ed articolata nota al proemio: «Poich6 si ё sempre affermato- scrive in proposito il Casula - che 1’autore della nota Carta de Logu sia piu la juighissa che il padre, tutti hanno cercato di stabilire I’anno della versione emendata del Codice adottato, poi, anche dai govemanti iberici e piemontesi del regno di Sardegna dal 1421 al 1827, proponendo le date pill disparate in base a ragionamenti piii о meno cervellotici. Ammesso che il problema sia importante, fra le date proposte quella che ci sembra la meno improbabile ё la Pasqua del 1392, регсЬё, almeno, trova qualche riscontro nella situazione politico-istituzionale dell’Arborea e nei riferimenti intemi al testo»46 *. 43 A. Era, Le 'Carte de logu ’, in Universita degli Studi di Sassari. Annuario per I ’anno accademico 1959-60, Sassari I960, pp. 17 ss., il testo, integrate con apparato critico di note, fit ripubblicato conservando il medesimo titolo in Studi Sassaresi, 11 serie, 29, 1962, pp. 1 ss. In questo saggio lo studioso, ritenendo di dover premettere «qualche dato cronologico orientativo» per la chiarezza della successiva trattazione, scriveva quanto segue: «Mariano regno dal 1346 al 1375, il figlio Ugone 111 о IV, dal 1375 al 1383, [...]. Precisa Eleonora nel prologo che la carta emanata dal padre Mariano era rimasta per 16 anni senza alcun ritocco. Detraendo dal sedicennio gli otto anni del regno di Ugone si ricava che la carta di Mariano ebbe una data compresa tra il 1367 che porta al 1383 la redazione di Eleonora e il 1375 che porta la redazione di Eleonora al 1391» (p. 12). Nello stesso senso, vedi ora Barbara F01S, Sulla datazione della ‘carta de Logu ', cit., pp. 141 ss. 44 E. CORTESE, L 'opera di Antonio Era nella storiografia giuridica. - Nel ricordo di Antonio Era: una proposta per la datazione della «Carta de Logu» d'Arborea, University degli Studi di Sassari - Facolta di Giurisprudenza, Sassari, 9 dicembre 1982, p. 29: «Nel suo ultimo studio Era, prudentemente, si limita a ricondurre la compilazione di Eleonora al lasso di tempo compreso tra il 1383, quando inizia il suo govemo, e il 1391, allorchi scade il sedicennio dalla morte di Mariano. Sarebbe poi molto interessante conoscere i ragionamenti in base ai quali egli aveva lanciato nel ‘39, senza spiegazioni, la data del 1386: aveva forse in mente la prima convenzione con re Pietro? Certo, quest’episodio apre un lungo periodo, fino all’estate ‘91, in cui interventi normativi sembrano in linea di massima possibili: ma resta, a mio parere, che i mesi di gran lunga piu propizi son quelli che si succedono dalla primavera alia fine del ‘90, о tutt’al piu all’inizio ‘91». 45 E. CORTESE, 11 diritto nella storia medievale, 11.11 basso medioevo, Roma 1995, p. 350. 46 F. C. Casula, La «Carta de Logu» del regno di Arborea, cit., p. 240; pud essere di un qualche interesse leggere le restanti argomentazione proposte dallo studioso nel seguito della nota: «Secondo noi, i precisati “sedici anni’’ si riferiscono alia data di morte di Mariano IV nel 1376 (mentre gli “oltre sedici anni” sarebbero I’indicazione generica dell’ultima edizione mariana che, in nota al capitolo 1, individuiamo intomo al 1369). Per cui, sommando i 16 anni dichiarati da Eleonora d’Arborea all’anno del decesso di Mariano IV nel 1376, si giunge all’ipotizzato 1392. A sostenere questa probabile datazione, interviene la fine del govemo luogotenenziale di Eleonora che rende impossibile un’edizione posteriore della Carta de Logu della juighissa de fattu, in quanto nel 1392/93 il figlio Mariano V, raggiunta la maggiore eta, assunse la pienezza dei poteri giudicati relegando la madre a vita privata. Altrettanto dubbia sarebbe un’edizione precedente il 1391/92, регсЬё solo in questo periodo siamo in armonia col quadro politico del regno indigene, dal memento che Brancaleone Doria, marito di Eleonora, era nuovamente libero dope pill di sei anni di prigionia a Castel di Cagliari, ed aveva ripreso la guerra irredentista contro i Catalano-Aragonesi del regno di Sardegna, estendendo a quasi tutta I’isola gli istituti giuridici arborensi, come si evince dall’afflato generale del Codice legislative». Peraltro lo studioso aveva espresso tale convinzione anche in alcuni suoi precedenti lavori: F. C. Casula, Cultura e scrittura nell'Arborea al tempo della Carta de Logu, in AA. W., Il mondo della Carta de Logu, cit., pp. 107 ss.: «Certamente, I'edizione principe del 1392 era un codice pergamenaceo scritto in bella gotica libraria, con iniziali miniate o, quanto meno, ornate; non dissimile, per esempio, dal “Breve di Villa di Chiesa” conservato nella Biblioteca del Comune di Iglesias» (p. 108); ID., La Sardegna aragonese, 2. La Nazione sarda, cit., pp. 457 («11 1392 fu
Ф. сини 157 5. Carta de Logu de Arborea e diritto romano nella storiografia giuridica contemporanea: studi e ricerche dell’ultimo secolo Riguardo al problema della continuity e dell’influenza del diritto romano, hanno finito per coesistere nella dottrina opinioni assai different!, ma che presentano spesso forti element! di verosimiglianza: mentre Francesco Brandileone, nelle sue Lezioni di storia del diritto^, insegnava che i Giudicati sardi «fino al secolo XIV, erano stati regolati assai piu dalla consuetudine che dalle leggi scritte»48 49; Arrigo Solmi, per contro, nella «prefazione» a Testi e documenti per la storia del Diritto agrario in Sardegna, esprimeva la piu ferma convinzione che nella Sardegna giudicale si fossero conservate sostanzialmente intatte le forme del diritto 49 romano . Certamente, oggi, non appare piu possibile aderire nelle sue linee generali alia vecchia impostazione, formulata per quel che mi ё dato sapere da Giovanni Dexart, giurista sardo del XVII secolo (1590—1646)50, secondo il quale in Sardegna lo ius commune о Romanorum sarebbe stato vigente da tempo immemorabile «mediante veteri consuetudine et continua observantia»51; impostazione ancora presente nel celebre manuale di Antonio caratterizzato da altri due avvenimenti important!: I’impresa siciliana del fratello del re, Martino, e la promulgazione della famosa Carta de logu di Arborea») e 458 («Secondo il parere degli storici piu accreditati, in quell’anno, forse il giomo di Pasqua, usci pure I’edizione principe del codice manoscritto voluto da Eleonora “per Issa gracia de Deus juyghissa de Arboree, contissa de Gociani e biscontissa de Basso"»). A1 F. BRANDiLEONE, Lezioni di storia del diritto italiano, Roma 1922; alia Sardegna, in particolare, sono dedicate le pp. 134 ss. 4* F. BRANDILEONE, Lezioni di storia del diritto italiano, cit., pp. 136-137: «I giudicati, fino al secolo XIV, erano stati regolati assai piu dalla consuetudine che dalle leggi scritte. Le compilazioni giustinianee e qualcuna almeno delle seguenti compilazioni bizantine, fino al secolo VIII, non sembra dubbio che vi siano state promulgate; ma I'uso e il vigore di esse si pud solo dedune da indizi molto posteriori. Dopo non molto tempo perd dalla loro introduzione, la diretta conoscenza di esse s'era dovuta venir facendo sempre piu scarsa, a causa della completa mancanza di un qualche centre di coltura locale che ne mantenesse viva la comptensione e I'applicazione, ed aveva dovuto cedere il posto a pratiche ed usanze derivate non solo da quelle legislazioni, ma anche, e forse in parte non piccola, da quelle influenze nuove alle quali si e gia accennato». Sempre del Brandileone, cfr. anche il saggio Note sull'origine di alcune istituzioni giuridiche in Sardegna durante il medioevo, in Archivio Storico Italiano, V Serie, 30, 1902, pp. 275 ss. = ID., Scritti di storia giuridica dell'Italia meridionale, a cura di C. G. Mor, Bari 1970, pp. 163 ss. 49 A. SOLMi, Prefazione, in Testi e documenti per la storia del Diritto agrario in Sardegna, cit., pp. VII—VIII: «Quando i primi documenti campidanesi о logudoresi consentono, sul principio del secolo XII, di spingere uno sguardo sicuro sulla vita giuridica sarda del medio evo, noi troviamo ancora intatte le forme del diritto romano, rese soltanto piu semplici e piu rozze da una costituzione sociale meno complessa, rimasta per alcuni secoli quasi isolate, ma fedele alle sue tradizioni e alia sua origine. Il fenomeno offerto dal linguaggio, per cui il campidanese о il logudorese dei secoli XU e XIII si rivela come ditetta derivazione dal latino, in forme semplificate e volgarizzate, si riproduce esattamente nel campo del diritto, che si presenta come una filiazione diretta del vecchio e glorioso diritto romano, fatto piu semplice e rozzo dalle contingenze di una society che conduce una vita meno complessa e di minori esigenze, pur rimanendo sempre fondamentalmente ordinata e civile». Sempre riguardo alia diffusione del diritto romano in Sardegna, del Solmi vedi anche. La Sardegna e gli studi storici, in Archivio Storico Sardo I, 1905, p. 13 («Ma la bella tradizione latina, accolta cosi e congiunta per virtu di salde e tenaci affinity nell'intima fibra dell'anima isolana, non fit poi piu spenta. Lo spirito fortemente conservatore del popolo sardo se ne fece geloso depositario e custode, e modelid su quella le forme delle sue manifestazioni sociali; [...] Mentre nel tempo, che segna il passaggio dall'evo antico all'evo medio, gran parte dell'Italia soggiace a una lunga, trasformativa dominazione germanica, la Sardegna ё invece fra le scarse region! italiane, che ne restarono quasi pienamente immuni, e da cosi un nuovo, singolare atteggiamento alia sua storia, che continua una lenta e spontanea elaborazione degli element! indigeni e latini»); Studi storici sulle istituzioni della Sardegna nel medio evo, cit , pp. 261-262 («Ma un profondo rinnovamento si iniziava nel secolo XII, con la colonizzazione e con le conquiste genovesi e pisane. [...] Tra le gravi conseguenze sociali di questo rinnovamento ё anche, per la Sardegna, I'accoglimento delle leggi e del diritto romano. Perche la tradizionale opinione, accolta da alcuni storici, che designa la Sardegna come la terra privilegiata, che, immune quasi dalla dominazione germanica, serbd vivi il culto e I'uso del diritto romano, non rappresenta che una strana illusione, trasmessa senza critica dai vecchi commentator! dell'eta aragonese. Invece ё certo che la conoscenza e I'uso del diritto romano penetrarono in Sardegna soltanto con gli element! tutti della civile comunale italiana, per opera e per effetto di questa»). 50 Per approfondimenti biografici esaustivi su questo giurista, vedi ora A. Mattone, v. Dexart, Giovanni, in Dizionario Biografico degli Italiani, XXXIX, Roma 1991, pp. 617 ss. 51 1OANN1S DEXART, Capitula sive Acta Curiarum regni Sardiniae, Carali 1645, I, 4, 3, num. 6-7: «summa profecto ratione mentio in eo tantum, sit de iure communi; id est Romanorum. [...] In nostra Sardinia contrarium servatur, idque non ex particular! aliqua ipsius constitutione, vel saltim et iure scripto: sed ex non scripto, mediante veteri
158 РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ Pertile52, soprattutto laddove lo studioso riteneva essere la Carta de Logu «il diritto locale modificante il diritto generale о comune; onde quel nome corrisponde a quello di statuti dato alle proprie norme dai principi di Savoia e dalle nostre citta»53. Si possono condividere, invece, sia la conclusione a cui il Pertile era pervenuto in merito al rapporto tra diritto romano e Carta de Logu d’Arborea: «Е in fatto la carta de logu presuppone I’autorita del diritto romano, e qualche volta anche lo cita»54; sia la motivazione complessiva che stava alia base di siffatta conclusione55. Una posizione non diversa, a proposito dell’influenza del diritto romano sulla Carta de Logu d’Arborea, pub leggersi nel secondo volume di un altro manuale di storia del diritto, dato alle stampe appena tre anni dopo la seconda edizione della Storia del Pertile: si tratta del Manuale di storia del diritto italiano di Federico Ciccaglione, pubblicato appunto nel 190156. Nel suo Manuale di storia del diritto italiano, Francesco Schupfer ha esposto quasi con ammirazione il contenuto della Carta arborense: «una legge, che ebbe il vanto di essere tenuta per segno di un grande perfezionamento sociale, da cui altre e piu vaste contrade del continente italiano erano ancora lontane»; sostenendo, fra I’altro, che solo a seguito della codificazione di Eleonora d’Arborea in Sardegna «ebbero stabili norme i riti giudiziari, la ragione civile e criminale e la pubblica economia»57. Nella Storia del diritto italiano di Carlo Calisse viene evidenziata soprattutto la buona quality della legislazione penalistica della Carta de Logu di Arborea; nello stesso tempo risulta espressa la convinzione di una sostanziale vigenza nella vita giuridica sarda di forme del diritto romano, seppure adattate ai semplici schemi privatistici dell’Isola58. consuetudine, et continua observantia, iuxta quam ab immemorabili tempore, ita quotidie practicari, expertus sum». Cfr. anche G. Manno, Storia di Sardegna, II, Torino 1824 [Rist. an. Bologna 1973], p. 398, il quale si era invece limitato ad asserire che «le reminiscenze dell’antica giurisprudenza romana si veggono nell’isola anche nei tempi piii tardivi». 52 Su questo studioso cfr., brevemente, A. MATTONE, La storiografia giuridica dell’Oltocento e il diritto statulario della Sardegna medievale, cit., pp. 99 s. 53 A. PERTILE, Storia del diritto italiano dalla caduta dell'impero romano alia codificazione, II. 2, cit., p. 89. 54 A. PERTILE, Storia del diritto italiano dalla caduta dell'impero romano alia codificazione, II. 2, loc. cit. in nt. precedente. 5 A. PERTILE, Storia del diritto italiano dalla caduta dell’impero romano alia codificazione, II. 2, cit., pp. 89-90: «II codice d'Eleonora che, ove si prescinda dall'ordine di cui ha gran difetto, vuol qualificarsi siccome ottimo e assai progredito, fatta ragione del tempo, consta di 198 articoli, nei quali si statuisce репе per delitti, si regola il modo d'amministrare la giustizia nei tribunali, si danno norme intorno al diritto di famiglia, alle tutele, alle successioni ed ai piii frequenti contratti, principalmente a quei di bestiame; essa da inoltre disposizioni di diritto amministrativo e di polizia, segnatamente circa i campi e gli orti, anzi si pud dire si chiuda (133-198) con una specie di codice rurale. Questa parte ё dovuta certamente al giudice Mariano, di cui porta in fronte il nome e un proemio; ma quanto ci sia di lui nella restante legge e quale sia veramente I'opera di sua flglia, non pud determinarsi». 56 F. CICCAGLIONE, Manuale di storia del diritto italiano, II, Milano 1901, pp. 56 ss. In alcune pagine dedicate alle «leggi di Eleonora» questo studioso, mostrando peraltro di conoscere assai bene anche i piii recenti studi sulla materia, affermava con risoluta convinzione che «il sostrato delle leggi di Eleonora ё tutto romano, come era stato il sostrato delle consuetudini, anche nel campo del diritto penale e della procedure, dove per6 esercitd il diritto canonico la sua influenza, che si scorge anche in altri punti» (p. 59). 57 F. Schupfer, Manuale di storia del diritto italiano, cit., pp. 380 s.: «Sullo scorcio del secolo XIV, precisamente il giomo di Pasqua del 1395, fu nell’isola di Sardegna pubblicata una legge, che ebbe il vanto di essere tenuta per segno di un grande perfezionamento sociale, da cui altre e piii vaste contrade del continente italiano erano ancora lontane. Intendiamo accennare al volume di costituzioni e ordinazioni sardesche, conosciuto sotto il nome di Carta de logu, cioe statuto о legge speciale del luogo, ossia giudicato di Arborea. Questa carta era stata bandita da Mariano IV, che regnava nella provincia d’Arborea; ma parve non corrispondere ai bisogni del tempo e del popolo. Cosi Eleonora sua figlia, [...] dopo sedici anni si fece a correggerla, compiendo in modo illustre I’opera legislativa cominciata dal padre. Allora ebbero stabili norme i riti giudiziari, la ragione civile e criminale e la pubblica economia. La carta t scritta in dialetto sardo, che certo era il modo piii acconcio per awicinarla alia intelligenza del popolo. E anche la sua concisione le valse meritati encomi. Non proemi ridondanti di lodi, alcuna fiata sterili e sempre immature; non ragioni di legge, a cui la logica ingannevole del foro potesse trovare materia di controversie; non eccezioni, che rendessero vano о enigmatico (’ordinamento principale». 58 C. Calisse, Storia del diritto italiano, I. Le fonti (1891), nuova edizione, Firenze 1930, pp. 333 s.: «А questo riguardo, prevalse sugli altri il giudicato di Arborea. La carta piii antica che si ricorda fu quella del giudice Mariano IV (1353-1373), il cui esempio fu seguito da Ugone suo flglio (1377-1383): ma il disegno, con assai piii larga veduta, fu ripreso, dopo 16 anni, dalla figlia di Mariano, Eleonora, col nome della quale il codice rest6 nella storia. Si compone
Ф. сини 159 La tesi che la Carta de Logu, con i termini lege о ragioni, richiami in vari capitoli espressamente I’autorita del diritto romano, ha avuto fra i suoi piu convinti assertori Enrico Besta. Dell’insigne storico del diritto mette conto ricordare, anzitutto, il magistrate saggio intitolato La Carta de Logu quale monumento storico-giuridico, che fu pubblicato come prefazione illustrative alia prima edizione a stampa del manoscritto cagliaritano della Carta de Logu (Carta de Logu de Arborea, Sassari 1905), curata dallo stesso studioso in collaborazione col linguista Pier Enea Guamerio59. Fra te argomentazioni addotte in quello studio, quali elementi probanti «I’autorita generate del diritto romano» nel Giudicato arborense dell’et& di Eleonora, il Besta attribuisce importanza fondamentale al fatto che proprio la Carta de Logu vi accenni testualmente in diversi capitoli. Lo studioso ha ritenuto, non senza ragione, che tali citazioni non potevano essere puramente formali, ma rispondessero alle reali condizioni della pratica giuridica del tempo; come del resto dimostrerebbe - ulteriore elemento di prova - il carattere romanistico delle Expositiones de sa ‘liege60. In questa prospettiva il Besta sostenne anche il carattere romano di numerosi istituti della Sardegna giudicale, a cominciare dalla «costituzione della famiglia» che a suo avviso «resto pur essa fondamentalmente romana»61. Il pensiero del Besta circa I’entita, le modalita e i tempi della diffusione del diritto romano giustinianeo in Sardegna, come ius comune, risulta meglio precisato nel secondo volume della sua fondamentale opera sulla Sardegna medioevale62; si sarebbe trattato, sostanzialmente, di un fenomeno determinato dall’influenza della cultura giurisprudenziale italiana, la cui forza assimilatrice si impose assai per tempo nella prassi giuridica dell’Isola63. di articoli о capitoli, tutti in una serie, scritti in dialetto sardo, in forma di comando. II diritto penale ё la parte pifi ampiamente trattata, e vi si mostra superiore in confronto di leggi precedenti ed anche di altrove, sia nella considerazione degli elementi del reato, sia nella determinazione delle репе, ordinariamente piu miti; v’ha luogo il procedimento giudiziario, riveduto e migliorato; e la parte piu scarsa e quella che si riferisce al diritto privato, poiche molto ne resta alle consuetudini, ed al diritto comune, specialmente al romano». Fra i manuali, per il particolare rilievo dato alle basi romanistiche e all’originalita delle elaborazioni giuridiche sarde, merita un cenno anche G. SalVIOLI, Storia del diritto italiano (1890), 8“ ed., Torino 1921, p. 77: «Durante questo periodo la Sardegna fu retta da consuetudini territorial! (non conobbe, сюё, le professioni di legge), le quali hanno loro base nel diritto romano-volgare che quindi trova nei documenti sardi un filo conduttore per la sua ricostruzione. Queste consuetudini non sussidiate da conoscenza di leggi о da cultura scientifica si svolsero fuori da ogni influenza bizantina о franca (come poi ispanica) in sviluppo autoctono secondo le esigenze di quella society in gran parte pastorale e secondo 1’assetto quasi primitivo della proprieta fondiaria. Tale e I’usus sardinee terre di cui parlano le carte, nel quale il fondo ё romano con sovrapposizione di principii ecclesiastici. Se ne fecero raccolte, ma la piii antica conosciuta di tali consuetudini ё del secolo XIV, ed ё dovuta ad Eleonora, figlia a Mariano IV, sposa a Brancaleone Doria, la quale investita del titolo ereditario di giudichessa di Arborea compi I’opera di legislazione inaugurata dal padre, pubblicando nel 1395 il libro delle costituzioni ed ordinanze sarde, detto Carta de logu, ossia legge territoriale divisa in 198 capitoli scritti in lingua sarda, consacrati al diritto di famiglia, alle successioni, ai principali contratti e alia polizia rurale». 9 E. BESTA, La Carta de Logu quale monumento storico-giuridico, in E. BESTA — P. E. GUARNERIO, Carta de Logu de Arborea. Testo con prefazioni illustrative, cit., pp. 3 ss. 60 E. BESTA, La Carta de Logu quale monumento storico-giuridico, cit., p. 19: «Е la Carta de logu stessa che in vari capitoli accenna alia autorita generale del diritto romano che s’intende sotto I'espressione di leges о di rexione nei capitoli 3, 67, 68 [ma 77, 78], 98, 99: che non fossero citazioni adpompam, ma rispondessero a condizioni reali risulta dalle Expositiones de liege che furono con la legge pubblicate nella prima, nella seconda e nella quarta edizione ed ebbero esse stesse valore di legge, non sappiamo se per sanzione sovrana о per forza di consuetudinaria osservanza. E non in Arborea soltanto le romane erano le leges per eccellenza». 61 E. BESTA, ll diritto sardo nel medioevo, Bari 1898, p. 24: «La costituzione della famiglia restd pur essa fondamentalmente romana: forse piii rigido che altrove si mantenne il concetto della patria potestas. II padre poteva infatti ferire il figlio e la moglie per redarguirli e punirli; a lui era lecito diseredare la prole ingrata e irriverente. E la condizione della donna rimase pur sempre inferiore a quella dell’uomo: poteva perd essere tutrice dei propri figli о nipoti e non le era negate di avere un'azienda propria». Sul potere punitivo del padre, cfr. Carta de Logu, cap. 9, in cui si dichiarano non punibili il marito, il padre о il fratello che abbiano procurato ferite a mugeri о figiu о fradi carrali о sorre о nebodi de fradi о ver de sorri о ver famigiali suo chi istarit ad imparare, poiche rientrava nel potere di quegli uomini batteri e castigare acconzadamenti. Per quanto riguarda la diseredazione della prole, cfr. Carta de Logu, cap. 97, che pero conosceva una serie di limitazioni al potere di diseredare i propri discendenti. 62 E. BESTA, La Sardegna medioevale. 2. Le istituzionipolitiche, economiche, giuridiche, sociali, cit., pp. 152 ss. 63 E. BESTA, La Sardegna medioevale, 2. Le istituzioni politiche. economiche, giuridiche, sociali, cit., p. 161. «L'influenza continentale e soprattutto quella della giurisprudenza- scriveva in proposito I’insigne studioso - importd
160 РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ Verso la fine degli anni trenta del Novecento, Antonio Marongiu ha dedicato alcuni studi veramente illuminanti all’esame di particolari «aspetti della vita giuridica» della Sardegna giudicale, attestati nei condaghi e nella Carta de LoguM. Emerge da tali studi, anzi tutto, il carattere quasi democratico dell’organizzazione politica dei Giudicati sardi; si sarebbe trattato di una «specie di democrazia diretta», che si sostanziava principalmente nella partecipazione popolare alia nomina del sovrano64 65. Altro elemento rilevato dagli studi del Marongiu ё la presenza del diritto romano nella legislazione penalistica giudicale. Lo studioso ha analizzato questa problematica nel saggio su «delitto e репа nella Carta de Logu», dove si presta particolare attenzione sia aU’elemento soggettivo del reato66; sia alia definizione dei concetti di dolo, colpa e caso fortuito67. Infine, per quanto attiene all’influenza del diritto romano sulla legislazione penalistica della Carta de Logu, il Marongiu ne ravvisa I’incidenza soprattutto in relazione al tenore del capitolo 1, che equipara al colpevole del delitto di lesa maesta «anche colui che avesse soltanto “trattato” о «consentito» la esecuzione di esso»; rilevando che in questo caso la sovrana arborense aveva adottato «il criterio, delle leggi lulia majestatis, Cornelia de sicariis et venejlciis e della poi che anche in Sardegna il diritto giustinianeo avesse valore di ius comune. Non vorrei dire che cid fosse avvenuto fin dal secolo duodecimo quando, a poco piii di cinquant’anni da un trattato che anche nelle cause tra Genovesi e Sardi volea osservati gli usus Sardinee terre, altri trattati vollero che queste fossero giudicate secondo le leges romanae in primo luogo e poi secondo le bonae consuetudines ma nel secolo decimoterzo quella interessante recezione dovea essersi gia avverata. Alle leggi romane si richiamano gli statuti sassaresi e gli iglesiensi e la stessa Carta de logu». 64 A. Marongiu, Aspetti della vita giuridica sarda nei Condaghi di Trullas e di Bonarcado (secoli Х1—Х1П), in Studi Economico-Giuridici dell'Universita di Cagliari 26, 1938, pp. 624 ss. [= ID , Saggi di storia giuridica e politica sarda, cil, pp. 13 ss.]; Sulprobabile redattore della Carta de Logu, cit. [= ID., Saggi, cit., pp. 61 ss.]; Delitto e репа nella Carta de logu di Arborea, in Studi in onore di Carlo Calisse, 1, cit. pp. 107 ss. [= 1D., Saggi, cit., pp. 75 ss.]. Su tutti questi lavori, vedi ora le riflessioni dello stesso autore: A. MARONGIU, I miei studi di storia sarda, in Archivio Storico Sardo di Sassari I, 1975, pp. 153 ss. 65 A. MARONGIU, Aspetti della vita giuridica sarda nei Condaghi di Trullas e di Bonarcado (secoli XI-XIII), ora in ID., Saggi di storia giuridica e politica sarda, cit., p. 21: «Questa partecipazione del popolo alle funzioni di govemo - scrive il Marongiu questa specie di democrazia diretta, aveva la sua manifestazione piii notevole nell'acclamazione del nuovo giudice in caso di vacanza del trono ed era altresi tratto ordinario e caratteristico della composizione degli organi о collegi giurisdizionali sardi. cioe delle corone. 11 carattere democratico della politica giudicale si scorge anche in ci6 che, pur quando parte in un giudizio fosse stato (non e sempre facile precisare se in difesa di un interesse pubblico о personale) lo stesso Giudice, il corso della lite procedeva normalissimamente, come se le parti fossero entrambe state privati singoli». “ Sul quale, a parere di A. Marongiu, Delitto e репа nella Carta de lagu di Arbarea, ora in 1D., Saggi di storia politica e giuridica sarda, cit., pp. 81 s., la legislatrice arborense avrebbe fondato «la affermazione о la esclusione della responsabilita e (naturalmente in relazione anche alle circostanze dei singoli delitti) la commisurazione della репа, cid in particolare nella ricerca degli estremi del dolo о della colpa e, per i delitti intenzionali e volontari - cioe dolosi -, del movente dell'azione»; di notevole interesse anche quanto si legge di seguito: «La ricerca del contenuto di intenzionalita e volonty ossia della causality intellettuale e morale del reato, e evidente dove la репа ordinaria del reato t comminata soltanto per ipotesi in cui il colpevole abbia voluto e I'azione e I'evento, con diretto riferimento alia rappresentazione о previsione e alia volonta di tali elementi del reato. Si manifesta poi anche nei capitoli dove si parla di delitti commessi apensadamenti (cap. 8), ovvero istudiosamenti (capp. 46, 47), scientimenti (capp. 4, 71) о con animo deliberado (cap. 4)». 67 A. MARONGIU, Delitto e репа nella Carta de logu di Arborea, ora in 1D., Saggi di storia politica e giuridica sarda, cit, pp. 82 s.: «La stessa ricerca dell'estremo del dolo si aveva anche nel subordinate la punibilitd dell'uso di falsa scrittura (cap. 25) alia condizione che questo venisse compiuto maliciosamenti cioe cognosce ndo qui esseret falsa. Inoltre nello stabilire la sottrazione alia репа ordinaria (репа capitale) di colui che avesse commesso un omicidio improvisamenti et non cum animo deliberado et non pensadamenti, anti pro casu fortuitu secondu qui solent advene multos disastros (cap. 3) oppure non... ad boluntadi sua et siat istadu disastru (cap. 4), e nello stabilire norma analoga per il reato di lesioni personali quando alcunu delictu advenit per disastru per non esser fattu apensadamenti (cap. 9). Precetti simili a questi ultimi si avevano in vari Statuti comunali ma, a quanto mi sembra, senza la sistematicita constatata nella legge arborense. In questa tuttavia manca - come, del resto, in qualche teoria modema - I'individuazione del concetto di colpa rispetto a quello di caso fortuito о disastro: individuazione pure non del tutto ignota al nostro diritto penale statutario. Resta il dubbio se tale mancanza di specificazione costituisca un vero e proprio difetto di tecnica giuridica о piuttosto un espediente di politica criminale, atto ad assicurare la maggiore latitudine possibile nel potere dei magistrati di valutare caso per caso, discrezionalmente, la responsabilita dell'agente, ai fini della determinazione della репа».
Ф. сини 161 Pompeia de parricidiis, dell’equiparazione quoad poenam del delitto compiuto con quello soltanto tentato о preparato»68. Del tutto diverse si presentano le posizioni assunte da Antonio Era69 in un lungo saggio del 193970 71 dedicate ad una singolare operetta di casistica giuridica, scritta da un ignoto giurista sardo (forse in epoca appena successiva alia promulgazione della Carta de Logu di Arborea), di cui nel 1901, Vittorio Finzi, allora direttore della Biblioteca Universitaria di Sassari, aveva pubblicato I’edizione critica intitolandola Questioni giuridiche esplicative della Carta de Logu'. Nettamente contrario all’interpretazione del documento proposta dal Finzi, I’Era non riteneva possibile accedere alia tesi che in un’epoca anteriore, о appena successiva, alia redazione della Carta de Logu di Arborea vi fossero nella prassi giuridica della Sardegna situazioni regolate sulla base della legislazione giustinianea72. Seguendo questa impostazione, I’Era sottopose ad una critica serrata i richiami al diritto romano nella Carta de Logu: negava, in particolare, che per la Sardegna fosse utilizzabile prima del XVI secolo I’equivalenza «legge» / diritto romano73. 68 A. MaRONGIU, Delillo e репа nella Carta de logu di Arborea. ora in Id., Saggi di storia politica e giuridica sarda, cit., p. 85: «S'intende che i legislatori non potessero limitarsi alia considerazione astratta della intenzionalita del reato eavessero dovuto inoltre preoccuparsi non solo delle diverse specie delittuose, ma anche degli altri aspetti e dei modi di essere dell'azione penalmente illecita. In primo luogo, infatti, la carta de logu guardava all'elemento oggettivo, dell'azione ed evento: in specie nei capitoli 5 e 11 in cui accanto ai delitti completi si configuravano dei delitti mancati. Potrebbe, a prima vista, sorprendere che, mentre tali disposizioni puniscono alquanto piii mitemente gli autori del tentativo rispetto a quelli del delitto perfetto, il cap. I della carta punisse come se avesse perpetrato il crimine anche colui che avesse soltanto «trattato» о «consentito» la esecuzione di esso. Ma si trattava del delitto di lesa maesta, gravissimo fra tutti i delitti, per il quale ben si spiega che la legislatrice arborense avesse adottato il criterio, delle leggi lulia majestatis. Cornelia de sicariis et veneficiis e della Pompeia de parricidiis, dell'equiparazione quoadpoenam del delitto Compiuto con quello soltanto tentato о preparato». 69 Per una rapida visione della biografia, della bibliografia e dei precipui interessi scientifici dell’insigne studioso, vedi il necrologio (redazionale) Antonio Era, in Studi Sassaresi, ll serie, 29, 1962, pp. 127 ss., ivi anche I’elenco completo delle sue opere (pp. 131 ss ); C. SOLE, Antonio Era: profilo bio-bibliografiico, in Studi storici e giuridici in onore di Antonio Era, Padova 1963, pp. VII ss.; cfr. inoltre Pia F1ORI MaCiOCCO, Per un elenco dei docenti di materie storico- giuridiche dal 1880 inpoi. VII. Facolta di Giurisprudenza dell’Universita di Sassari (dal 1850), in Index. Quaderni Camerti di Studi Romanistici 9, 1980, p 314. 70 A. ERA, Le cosi dette questioni giuridiche esplicative della Carta de Logu, in Studi di storia e diritto in onore di Enrico Bestaper ilXL anno del suo insegnamento, II, cit., pp. 377 ss. 71 V. Finzi, Questioni giuridiche esplicative della Carta de Logu, in Studi Sassaresi I, 1901, pp 125 ss. L’operetta segue il testo della Carta de Logu, sia nel codice miscellaneo della Biblioteca Universitaria di Cagliari (pubblicato per la parte riguardante la Carta da) Besta e da) Guarnerio e da cui ё tratta I’edizione del Finzi), dove perd e intitolata Exposiciones de sa liege, sia nelle prime edizioni a stampa della stessa Carta, anche in questo caso con un altro titolo: Sequuntur infra Sas leges pro cales si regint in Sardigna: cfr. I’edizione incunabola (Carta de Logu. Riproduzione dell’edtzione quattrocentesca conservata nella Biblioteca Universitaria di Cagliari, a cura di ANTONINA ScaNU, cit., pp. 43 ss.) e I’edizione napoletana del 1607 (Carta de Logu, fata et instituida dae sa donna Helionora iuyghissa de Arboree, novamente revista et corretta de multos errores, cun unu breve ispedidu ordine in dogna cabidulu conforme a su chi tratat. Stampado novamente en Napolis, pro Tarquinio Longu, ad istancia de Martine Saba stampador en Calleris, MDCV11, pp. 153 ss ). 72 A Era, Le cosi dette questioni giuridiche esplicative della Carta de Logu, cit., pp. 379-380: «Le Questioni, comunque si vogliano considerate, si presentano come una scelta di «casi», risolti con regole tratte dal diritto giustinianeo. Ammettere una loro effettiva applicazione in Sardegna, о per sanzione di Autoriti о per adozione della pratica, varrebbe constatare, primafacie, che in Sardegna, in un'epoca, che in ogni modo si deve accertare anteriore о molto prossimamente successiva alia redazione della Carta di Eleonora, talune situazioni giuridiche erano regolate alia stregua dei testi giustinianei. Regredire dunque in confronto delle piii recenti affermazioni della scienza giuridica, la quale, superando antiche tesi, sostiene 1'esclusivo imperio, sino ad epoca relativamente recente (sec. XVI), di una consuetudine territoriale, travasata, con maggiore о minore interezza, nella C. d. L., ritomare a quelle antiche tesi e riconoscere che questa Carta presuppone I'imperio del diritto romano. Sicche, ed in altri termini, le Questioni sono per ora I'unico elemento da cui si possa trarre argomento per risolvere appunto il problema della posizione del diritto romano giustinianeo in Sardegna, immediatamente prima e immediatamente dopo I'emanazione della C. d. L.». 73 A. Era, Le cosi dette questioni esplicative della Carta de Logu, cit., p. 398; dove di seguito si legge: «Intanto nella antica formula con la quale i Regoli sardi promettevano a stranieri amici di giudicarli secondo il diritto romano, questo e indicato non con la sola parola legge per antonomasia, ma con la qualifica legge romana. Barisone di Torres nel 1186 e Ugo d'Arborea nel 1192, s'impegnarono con i genovesi di rendere loro giustizia nel rispettivo Giudicato “secundum leges romanas”. La necessita della specificazione si spiega solo col timore di ingenerare equivoci, sicche
162 РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ Nel saggio appena citato, lo studioso non si discostava da quanto aveva scritto qualche anno prima nel suo manuale di Storia delle istituzioni giuridiche ed economiche sarde74, predisposto per gli studenti di quel corso, allora appena istituito presso la Facolta di Giurisprudenza deH’Universita di Sassari75. Nel citato manuale Antonio Era, pur considerando «tesi sorpassata» la convinzione «che nel M. E. la Sardegna, immune da qualsiasi contaminazione di altri diritti, avesse serbato vivo il culto e I’uso del diritto romano», scrive che molto del vecchio fondo giuridico romano si era conservato nella Sardegna medioevale, per quanto «disgiunto da ogni conoscenza ed uso delle fonti, vi rimase solo allo stato di consuetudine»76; a suo awiso, infatti, non si ebbe conoscenza ed uso delle fonti di diritto romano prima del XII secolo: quando, ciod, consistenti gruppi di popolazione italiana cominciarono a stanziarsi nell’isola, importandovi conseguentemente «la conoscenza del diritto romano secondo le fonti giustinianee, gia da essi adottate e seguite»77. Da questo clima di nuova temperie culturale e di rinascita del diritto romano sortisce, per lo studioso, anche la compilazione della Carta de logu di Eleonora d’Arborea78; tale Carta, quindi, non pud essere presentata in maniera riduttiva come una semplice raccolta, e relativa sanzione, delle consuetudini vigenti nel Giudicato79. in quel tempo in Sardegna con la parola legge non si designava soltanto la legge romana». Lo studioso puntualizzava, tuttavia, che le sue osservazioni non inficiavano in alcun modo la validita di alcuni risultati conseguiti dalla dottrina precedente, in particolare di due proposizioni accettate ed indiscutibili: «e ciod che i compilatori della Carta de logu conoscevano il diritto romano e che nella consuetudine sarda e nel diritto romano vi sono elementi comuni ed analoghi, per quanto questa seconda proposizione possa avere bisogno di ulteriore illustrazione»; anche se il riconoscimento di queste «verity» non avrebbe dovuto, in nessun caso, condurre «ad assumere che i compilatori della Carta de logu ammettessero in Sardegna una conoscenza universa e volgare del diritto romano, simile od equivalente a quella che ne avevano essi stessi e percio che presupponessero in Sardegna, al loro tempo, in vigore il diritto romano delle collezioni giustiniane, come legge generale ed abbiano inteso di codificare soltanto le divergenze che, in confronto a quello, presentava la consuetudine sarda» (p. 400). 74 A. Era, Lezioni di storia delle istituzioni giuridiche ed economiche sarde. Parte I e II § 1, Roma 1934. 75 Con r. d. 20 ottobre 1932, n. 1916, furono sanzionate alcune modifiche allo Statute dell’Universitd di Sassari (approvato con r d. 13 ottobre 1927, n. 2832), volte fra I’altro ad integrare con nuove discipline le materie di insegnamenlo della Facolla di Giurisprudenza (cfr. Statute, art. 20). Della vivissima soddisfazione dell’Universita si fece interprete lo stesso Rettore nel corso della solenne cerimonia di apertura dell’anno accademico 1932-1933: «Sono state approvate le modificazioni allo Statute proposte dalle Autoritd accademiche; per esse la Facolta di Giurisprudenza avra i nuovi insegnamenti di Storia giuridica ed economica della Sardegna, e di Istituzioni processuali, e la Facolta di Medicina avra il nuovo insegnamento di Radiologia» (Relazione del Rettore Prof. Pietro Marogna per I’anno /931-1932, in Universita degli Studi di Sassari. Annuario per I’anno scolastico 1932-1933, Sassari 1933, p. II). 76 A. Era, Lezioni di storia delle istituzioni giuridiche ed economiche sarde, cit., p. 173. 77 A. Era, Lezioni di storia delle istituzioni giuridiche ed economiche sarde, cit., pp. 174 s.: «La conoscenza e I’uso delle fonti di diritto romano penetrarono in Sardegna soltanto verso il sec. XII con tutti gli altri elementi della civilta comunale italiana Nuclei di popolazione continentale vennero nell’isola e si organizzarono in gruppi autonomi nei nuovi centri di vita comunale che fecero fiorire. Era naturale che questi immigrati diffondessero la conoscenza del diritto romano secondo le fonti giustinianee, gid da essi adottate e seguite. Vennero introdotti in Sardegna i libri di diritto romano e canonico che contengono le regole del diritto comune meglio capace di contenere e di seguire le esigenze della vita sociale nei nuovi atteggiamenti assunti. Insieme penetrd in Sardegna lo spirito della cultura italiana e si sparsero per ogni terra i notai continental!, nutriti a quelle fonti a insinuame le forme». 78 Cfr. A. Era, Lezioni di storia delle istituzioni giuridiche edeconomiche sarde, cit., pp. 321-343. 79 A. Era, Lezioni di storia delle istituzioni giuridiche ed economiche sarde, cit., pp. 337 s.: «La stessa cosa non si pud dire - scriveva lo studioso - per I’opera di Eleonora. Se anche essa si ricollega ad un complesso di norme desunte dagli usi e consuetudini locali, rappresenta anche un vigoroso sforzo per piegare le antiche tradizioni verso nuovi sbocchi indicati dall’esigenza dell’ora storica, ed awicinarsi alia dottrina e alia pratica del diritto catalano-aragonese che, attraverso la diretta conoscenza del pensiero giuridico romano, si era in parte liberate dalle vecchie forme medioevali Alcuni persistettero, v. ad esempio il Ciccaglione, II, p. 59 nel ritenere che il substrate della “Carta” sia romano. Bisogna per6 analizzare se quanto noi troviamo nella C. d. I. che sia ricordo di una regola romana od accoglimento di alcuni principi del diritto romano, sia frutto di diretta conoscenza delle fonti. [. ..]. Naturalmente su questo argomento non tutti i pareri sono concordi Mentre il Mameli, il Pertile, il Del Vecchio avevano affermato che la Carta di Eleonora presupponeva I’autorita delle leggi romane, e che le consuetudini sarde avevano valore Id dove solo quelle non disponevano, il Solmi oppone che il ricordo, al cap. Ill di una regola romana e I’accoglimento di alcuni principi dello stesso diritto, dimostrano soltanto che i compilatori avevano conoscenza delle fonti romane, ma che esse non avevano osservanza giuridica. II Besta da maggiore importanza a questo influsso, e ritiene che in Arborea venissero considerate come “leges” per eccellenza quelle dell’antico diritto, per quanto non avessero I’autoritd attribuita loro dal Pertile, e fossero state diffuse in Sardegna per opera degli elementi liguri e pisani penetrati nell’isola».
Ф. сини 163 Infine, lo studioso algherese doveva tornare al tema della Carla de Logu, molti anni piii tardi, al momento di lasciare la cattedra, tenuta per oltre trent’anni nell’Universita di Sassari. In quella circostanza, il Senato Accademico dell’Ateneo sassarese voile onorare il Maestro facendogli svolgere la prolusione inaugurale dell’anno accademico 1959-1960; e I’Era, significativamente, dedicd la sua ultima lezione da una cattedra universitaria proprio all’esame di alcune rilevanti problematiche legate alle Carte de logu della Sardegna giudicale80. Le penetranti osservazioni di Antonio Era possono dirsi oggi superate grazie anche alia riflessione critica di Ennio Cortese, il quale fra I’altro, nell’ambito della solenne commemorazione dello studioso algherese promossa dall’Universita di Sassari nel dicembre 1982, tenne una memorabile «lezione» proprio sull’opera di Antonio Era81 82. Peraltro, il Cortese aveva gia trattato il tema dei rapporti tra diritto romano e Carta de Logu in una relazione presentata al convegno su Eleonora d’Arborea svoltosi ad Oristano nell’aprile 1962; il testo di quella relazione, trasfuso dal suo autore nel saggio Diritto romano e diritto comune in Sardegna, fu successivamente pubblicato nel volume Appunti di storia giuridica sarda*1. Nel saggio teste citato, lo studioso muove una serrata critica alia metodologia di ricerca (e quindi ai risultati conseguiti) di quella storiografia che si era occupata prevalentemente «del problema storico del diritto sardo come problema della sue “origini”»83. Esprime la convinzione dell’inutilita di «ricercare una “sopravvivenza” di principi latini e bizantini», poiche siffatta ricerca costituisce una maniera unilaterale «di chiarire 1’ispirazione romana di certi istituti in uso nella Sardegna medievale»84; mentre la questione potrebbe definirsi assai piu correttamente sulla base della seguente domanda: «Perche non chiedersi quale importanza ha avuto nella prassi quel diritto comune che - in temporalibus - i contemporanei identificavano proprio nelle “leggi” romane raccolte nella compilazione giustinianea? Era un sistema vigente, quindi attivo: e non soltanto un fossile sepolto nel terreno della vita, e dalla vita ormai del tutto assimilato»85. Per il Cortese, anche riguardo alia Carta de Logu, sarebbe valido quanto riscontrato dagli studiosi a proposito della coeva legislazione sul continente italiano, nella quale: «il legislatore tendeva soprattutto a emanare norme che noi diremmo di diritto singolare о speciale - e qui la 811 A. Era, Le 'Carte de logu’, in Universita degli Studi di Sassari. Annuario per 1’anno accademico 1959-1960, Sassari I960, pp. 17 ss.; il testo, con apparato di note, fu pubblicato conservando il medesimo titolo dopo la morte dell’autore. Le Carte de Logu ’, in Studi Sassaresi 29, cit., pp. I ss. 81 E. CORTESE, L ’opera di Antonio Era nella storiografia giuridica. - Nel ricordo di Antonio Era: una proposta per la datazione della «Carta de Logu» d’Arborea, Universita degli Studi di Sassari - Facolta di Giurisprudenza, Sassari, 9 dicembre 1982 = ID., Nel ricordo di Antonio Era. Una proposta per la datazione della «Carta de Logu» d’Arborea, in Quaderni Sardi di Storia 3, 1983, pp 25 ss. 82 E. Cortese, Appunti di storia giuridica sarda, Milano 1964, pp. 119 ss.; per le argomentate critiche alle posizioni di Antonio Era, vedi pp. 128 s. 83 E. CORTESE, Diritto romano e diritto comune in Sardegna, in 1D., Appunti di storia giuridica sarda, cit., pp. 121-122: «Ora, quest’affannosa investigazione delle “origini”, in anni in cui la diffusa mentalita positivistica influenzava anche chi non la faceva consapevolmente propria, si atteggiava quasi come una corsa all’individuazione di realty cronologicamente anteriori che si qualificavan “cause" di realty cronologicamente posteriori, nella determinazione di un nesso govemato, appunto, da un rigoroso principio di causality arbitrariamente trasposto dal piano della logica su quello della vita. Era proprio il criterio ispiratore della teoria dei cosiddetti “fattori storici” о “elementi costitutivi” del diritto italiano, ch’ebbe un peso cosi rilevante sulla storiografia giuridica dell’ultimo Ottocento e del primo Novecento. E che nel quadro di tale visione si svolgessero anche i principali studi sul diritto sardo ё confermato dagli indirizzi costantemente rivolti - come si ё visto - al reperimento dei legami ora con il ceppo giuridico romano, ora con quello germanico, ossia precisamente con i due “fattori" о “elementi costitutivi" dominanti dalla cui combinazione, sul banco di prova dell’Italia continentale, si usava distillare il “prodotto” medioevale». 84 E. CORTESE, Diritto romano e diritto comune in Sardegna, cit., p. 125. «Ma senza voler proseguire un’analisi, le cui conclusioni risultano abbastanza chiare dal paio di esempi esaminati sopra, vien fatto di osservare che il ripudio di un problema di “origini” ё limitato alle sue formulazioni causalistiche piii rigide, регсЬё nessuno nega che le consuetudini sarde del Duecento о del Trecento siano almeno in parte I4sito del lavorio di secoli su un materiale compreso, tanto tempo prima, nel complesso mondo giuridico dello stato romano Quanto occorre soprattutto stabilire ё che I’apporto creativo di decine e decine di generazioni esclude la liceitit di immaginare “provenienze” piii о meno meccaniche di sistemi nonnativi da altri sistemi andati in vigore quasi un millennio prima. E inoltre: ricercare una “sopravvivenza” di principi latini e bizantini ё un modo affatto unilaterale di chiarire 1’ispirazione romana di certi istituti in uso nella Sardegna medievale». 85 E. Cortese, Diritto romano e diritto comune in Sardegna, cit., p. 125.
164 РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ materia penalistica urgeva per la pretesa piii vivace di adeguarsi ai tempi e ai siti, - mentre per tutto il resto era implicito il rinvio, nonche a talune consuetudini locali, principalmente al sistema ampio e minuzioso del diritto comune»86. Si spiegherebbe in tai modo la scarsit^ delle norme di diritto private nella legislazione arborense, che risalta maggiormente se confrontata con la disciplina penalistica, caratterizzata da un’articolazione molto varia e da un sistema di sanzioni relativamente moderate87. Non sarebbero altresi valide, al riguardo, le opinioni contrarie di Antonio Era, quand’anche si volesse convenire con il suo rilievo che il termine «leges» comporterebbe nella Carta de Logu riferimenti non univoci; poich6 - argomenta il Cortese - una simile constatazione obbliga solamente a maggior severity nel valutare le testimonianze relative all’impiego del diritto romano in Sardegna prima della conquista aragonese, ovvero a restringere in maniera drastica il numero di esse88. Lo studioso ritiene, inoltre, assai probabile la connessione del termine ragione, usato nella Carta de Logu per indicare il diritto romano, con la definizione di ratio scripta, utilizzata di frequente per lo ius commune-, senza escludere che ormai «al tempo di Eleonora lo stesso pensiero dei giuristi - i grandi artefici dell’edificazione di quel ius commune- influenzasse i legislator! locali», sicche nel tanto celebrate prologo della Carta de Logu potrebbe ritrovarsi un’ispirazione assai maggiore «proprio dalla scienza giuridica bolognese» rispetto al peso «della pur trasparente tradizione normativa romano-canonica»89. Per concludere questa rassegna del pensiero di Ennio Cortese, bisogna fare riferimento alia posizione di sintesi espressa nel secondo volume del suo recente manuale di storia del diritto90, in quella parte dedicata alia Carta de Logu e alle «ispirazioni esteme» della legislazione di 86 E. CORTESE, Diritto romano e diritto comune in Sardegna, cit., p. 127. 87 E CORTESE, Diritto romano e diritto comune in Sardegna, cit, pp. 126-127: «Ё una scarsita di norme (soft, di diritto private) che colpisce ancora di piu qualora la si metta a paragone con la cospicua disciplina penalistica, la cui maturity non ё solo segnata dalla moderatezza delle sanzioni - correntemente lodata dagli storici - ma soprattutto dall'articolazione molto varia, in linea di massima del tutto sufficiente ai bisogni della civilti contemporanea. E vero che la punizione dei reati ha costituito, anche sul continente, una delle preoccupazioni piii acute dei vari legislatori medievali, sia nell'ambito piii ristretto delle normazioni statutarie. sia in quello piii vasto delle codificazioni volute e promulgate da sovrani. Ma appunto in tali ordinamenti di regni e di comuni lo squilibrio determinate dalla minore attenzione concessa alia materia privatistica, e in special modo ai suoi principi generali, era solo apparente [...] Sicchd lo stesso squilibrio riscontrato nel massimo codice sardo trecentesco ha indotto il Besta ad avanzare sommessamente 1'opinione che alle lacune si potesse sopperire, anche nell’isola, ncorrendo a quell'ancora di salvezza ch'era il diritto romano, la supreme ratio scripta dell'Europa medievale». 88 E. CORTESE, Diritto romano e diritto comune in Sardegna, cit., p. 129. «Ma che talune tuttavia permangano ё cosa che lo stesso Era ё costretto a riconoscere: пё si vede com’egli possa credere di non contraddirsi, da una parte ammettendo quelle testimonianze e dall’altra negando il fenomeno testimoniate», sempre a proposito delle tesi dell’Era, si legge inoltre «Quanto poi alle due prime osservazioni [mancato obbligo ai giudicanti di possedere le “leggi” di Giustiniano e di essere esperti di diritto], esse sembrano fondate su argumenta a silentio assai pericolosi, e certo ancora piii fragili degli indizi condotti ad avvalorar la tesi criticata. Su di un unico punto ё facile concordare: qualche cenno e persino un rinvio al diritto romano da parte del legislatore non presupponeva necessariamente una sua consapevole e diffusa applicazione. Anzi, nulla vieta di supporre che tale applicazione fosse solo sporadica, se non addirittura eccezionale». 89 E. CORTESE, Diritto romano e diritto comune in Sardegna, cit., pp. 134-135: «L’ancoramento della civile sarda alia romanita non era dunque lasciato alle “soprawivenze” bizantine nelle consuetudini, ma era in qualche misura mantenuto vivo da un ius commune destinato a modellare la prassi attivamente. Un ius commune che, per le sue quality intrinseche di armonia e di ordine, verra per secoli denominate nella scuola e fuori ratio scripta quale significato assume in questa luce la diffusione nelle fonti sarde - se n’e incontrato qualche esempio nel codice arborense - della singolare qualifica di “ragione"! Anzi, ё ben possibile che al tempo di Eleonora lo stesso pensiero dei giuristi - i grandi artefici dell edificazione di quel ius commune - influenzasse i legislatori locali. Persino nel prologo della Carta de Logu, tanto celebrate dagli storici, non si coglie forse, ancor piu del peso della pur trasparente tradizione normativa romano-canonica, la evidente ispirazione proprio dalla scienza bolognese? “...Per issu bonus capidulus sa superbia dessos reos et malvados hominis si infrenet et costringat, ad cio qui sos bonos et puros et innocentes popant viviri ed istari inter issos reos ad seguridadi per paura dessas penas, et isos bonos pro paura dessa virtudi dessu amori siant tottu hobedientes...”: la frase sembra ricalcata sulle enunciazioni che i glossatori, con monotona insistenza, usavano riprodurre nei proemi delle proprie opere quando, in ottemperanza a note regole retoriche, andavano a ricercar Vintentio e la causa ftnalis dei libri giustinianei appunto neH’obiettivo di frenare i malvagi per timore della репа, di garantire cosi ai buoni una vita ordinata, sollecitandoli infine al bene per amore della virtu e del premio». 911 Cfr. E. CORTESE, // diritto nella storia medievale, 11. // basso medioevo, cit., pp. 348 ss.
Ф. сини 165 Eleonora: «Almeno in alto loco, e almeno di nome, le leges di Giustiniano erano conosciute da lunga data, da quando taluni giudici sardi avevan preso ripetuti impegni, sin dal tardo XII secolo, di giudicare i mercanti soprattutto genovesi oltre che secondo gli usi anche secondo le leggi romane. Due secoli piu tardi la Carta de Logu si riferisce certo al diritto giustinianeo quando richiama la lege о la ragione: pur senza sopravvalutare la cosa, si tratta dell’indizio di un’importante apertura al mondo della romanita continentale. E di un primo passo verso I’ingresso della Sardegna nel sistema del Diritto comune»91. 6. Tipologie di reato sanzionate in relazione al Qui ochirit homini nel capitolo 3 della Carta de Logu de Arborea Iniziamo 1’esame del capitolo 3, rubricate col titolo Qui ochirit homini, dove la legislatrice arborense accorpa in un unico capitolo varie disposizioni riguardanti diverse fattispecie di omicidio92. Come si vedra dal testo, il dispositive della Carta de Logu lascia intravedere una chiara derivazione romanistica nella sua articolazione; ma qui interessa, in primo luogo, perchd fonda espressamente la ratio della репа capitale comminata aH’omicida volontario suU’effettiva imperativita del diritto romano: «secundu quessu ordini dessa rag(i)oni cumandat». Carta de Logu, cap. 3: Volemus et ordinamus que si alcuna persona ochirit homini: et est indi confesso in su iudiciu: о ver convinto, secundu quessu ordini dessa rag(/)oni comendat, siat illi segada sa testa in su loghu dessa iusticia per modu quindi morgiat et pro dinari alcuno non campit. Salvu si su dictu homini hochirit deffendendo asi, sa quali deffenssa deppiat provari et mostrare legittimamente per bonos hominis infra dies XV da essa die qui lat esser comandado per issu armentargiu nostru de loghu; о ver per atero officiali nostru at qui sa dicta causa esseret comissida. Et in casu qui provarit aver mortu su dictu homini deffendendo assi comente est naradu desupra, non siat mortu et репа alcuna non patischat et non paghit. Et si perventura avenerit qui plus hominis esserent in compagnia de pari et unu de cussos hochirit alcuno atero homini. Et issos ateros qui non esserent in culpa assa dicta morte non benerent assa corte et non si ischulparint legittimamente que issus non furunt culpabilis nen consentivilis93 assa morte de cussu tali homini, infra tres dies, qui issos siant ponidos et condenpnados a morte comente et issu qui avirit mortu su dictu homini pro qui nara(n)t sas leges: agentes et consentientes pari репа puniuntur94. Et in casu qui alcuno homini hochirit alcuno attero homini improvisa(</a)mente95 et non cum animu deliberadu et non pensadamente ma pro causa fortunabili96 91 E. CORTESE, // diritto nella storia medievale, II, ll basso medioevo, cit., p. 353. 92 Sulla materia, da ultima, vedi ELISABETTA ARTIZZU, L omicidio nella Carta de Logu, in Quaderni Bolotanesi» 22, 1996, pp. 157 ss.; per una rapida sintesi del diritto medioevale, cfr. G. DlURNl, v. Omicidio (dir. interm.), in Enciclopedia del diritto, XXIX, Milano 1979, pp. 910 ss. 93 La parola «consentivilis» dell’edizione incunabola si presenta con una leggera variante («consentibilts»') nel Manoscritto conservato nella Biblioteca Universitaria di Cagliari (cfr. E. Besta - P. E. Guarnerio, Carta de Logu de Arborea. Testo con Prefazioni illustrative, cit., p. 6); mentre diventa «consentientes» nel testo tradito nel commento di G. Olives alia Carta arborense: cfr. HlERONYMt OLIVES, Commentaria et Glosa in Cartam de Logu. Legum, et ordinationum Sardarum noviter recognitam, et veridice impressam, cit, p. 9. 94 Diverse la lezione del Manoscritto: «pro qui narat sa lege: Facientes e consencientes pari репа pariuntur». Dunque, il testo manoscritto della Carta de Logu ha sa lege al singolare, sostituisce ad agentes dell’edizione incunabola il terminefacientes, infine il verbopuniuntur diventa nel manoscrittopariuntur, ma gli editori correggono, a ragione, pariuntur con puniantur: cfr. E. BESTA - P. E. GUARNERIO, Carta de Logu de Arborea, cit., p. 6. 95 La forma improvisadamenti del Ms. mi parrebbe piu affidabile e quindi da preferire rispetto all’inprovisamente dell’edizione incunabola, sebbene entrambi i termini possano avere il senso dell’italiano «improvvisamente, imprevedutamente, inaspettatamente»: cfr. le w. improwisdda e improw'tsu, in G. Spano, Vocabolariu sardu- italianu et italianu-sardu, compiladu dai su canonigu Johanne Ispanu, I, Kalaris MDCCCL1, p. 246. 96 Ho preferito mantenere la lezione «ma pro causa fortunabili» dell’edizione incunabola (seguita anche in HlERONYMt OLIVES, Commentaria et Glosa in Cartam de Logu, cit., p. 9; G. M. MAMEL1 De' Mannelli, Le Costituzioni di Eleonora giudicessa d'Arborea intitolate Carta de Logu, cit., p. 16; F. C. CASULA, La «Carta de Logu» del regno di Arborea, cit., p. 36), rispetto alia forma «anti pro casu fortuitu» del Ms. Per quanto la forma teste
166 РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ secundu qui solint a venne(r) multos desastros. Volemus qui in tali casu istet et istari depiat at arbitriu et correctione nostra97. Nel dispositive di questo lungo capitolo della Carta de Logu d’Arborea, si individuano con facilita i diversi blocchi normativi, che corrispondono alle varie fattispecie di omicidio considerate giuridicamente rilevanti anche dal diritto criminale romano98. Anzitutto, abbiamo I’enunciazione della репа per I’omicidio volontario, comminata- come ho gia detto - sulla base di un precise richiamo all’osservanza del diritto romano {«si alcuna persona ochirit homini et est indi confesso in su iudiciu, о ver convinto, secundu quessu ordini dessa rag(i)oni comendat»), che consisteva nella decapitazione in luogo pubblico {«.Siat Uli segada sa testa in su loghu dessa iusticia per modu quindi morgiat»), essendo peraltro vietata al condannato qualsiasi composizione pecuniaria {«etpro dinari alcuno non campit»). La legislatrice arborense detta, quindi, la norma assolutoria per I’omicidio derivante da legittima difesa {«Salvu si su dictu homini hochirit deffendendo asi»); segue la formulazione della fattispecie di concorso in omicidio, che si estende anche al caso di semplice partecipazione passiva (quando cioe coloro i quali «non esserent in culpa assa dicta morte non benerent assa corte et non si ischulparint legittimamente que issos non furunt culpabilis nen consentivilis assa morte de cussu tali homini infra tres dies»), con relativa репа di morte comminata sulla base del principio che «nara(n)t sas leges: agentes et consentientes pari репа puniuntur». Infine, stabilisce la sottrazione alia репа ordinaria dell’omicida involontario: di colui che - si legge nella Carta - avesse ucciso «alcuno attero homini improvisa(da)mente et non cum animu deliberadu et non pensadamente, ma pro causa fortunabili {anti pro casu fortuitu, Ms.)»99. Non e questo il luogo, ne attiene alia mia competenza di romanista farlo, per discutere i problemi piii generali posti dal capitolo 3, soprattutto in ordine alle specifiche caratteristiche delle leggi penali arborensi100; ma merita di essere ricordata, al riguardo, 1’opinione di un autorevolissimo storico del diritto, Francesco Brandileone, per il quale, «avuto riguardo alle citata appaia piii precisa dal punto di vista tecnico-giuridico (sembrerebbe, infatti, ricalcata sul sed casu fortuito di C. I. 1,9, 16. 4). la lezione «ma pro causa fortunabili-» mi pare, tuttavia, assai piii significative; in quanto costituisce un caso esemplare di adattamento linguistico - frutto quindi di interpretatio giurisprudenziale - di un testo latino al linguaggio «popolare» scelto dalla legislatrice arborense per la sua compilazione. Piii in generale, su questo ultimo aspetto, cfr. A. Sanna, // carattere popolare delta lingua della Carta de Logu, in Aa. Vv„ Il mondo della Carta de Logu. cit.. pp. 49 ss 97 Ampio commeuto al capitolo in HlERONYMi OLIVES, Commentaria et Glosa in Cartam de Logu, cit., pp. 9 ss. ’* Per una visione generale della discipline romanistica riguardo alle diverse fattispecie criminose sanzionate nel capitolo 3 della Carta de Logu, si vedano U. BRASIELLO, Sulla ricostruzione dei crimini in diritto romano. Cenni sull'evoluzione dell’omicidio, in Studio et Documenta Histonae et Iuris 42, 1976, pp. 246 ss.; B. SANTALUCIA, v. Omicidio (diritto romano), in Enciclopedia del diritto, XXIX, Milano 1979, pp. 886 ss. [= 1D., Studi di diritto penale romano. Roma 1994, pp. 107 ss.]; A. B1SCARD1, L’impulabilitd dell'atto delittuoso in diritto romano, in Apollinaris 52, 1979, pp. 150 ss.; L. RODRiGUEZ ALVAREZ, La tentativa de homicidio en la Jurisprudencia romana, in Anuario de Historia del Derecho Espanol 49, 1979, pp. 5 ss.; A. WACKE, Fahrlassige Vergehen in romischen Strafrecht, in Revue Internationale des Droits de I’Antiquite 26, 1979, pp. 505 ss.; EVELYN H0BENRE1CH, Uberlegungen zur Verfolgung unbeabsichgter Totungen von Sulla bis Hadrian, in Zeitschrift der Savigny-Stiftung fur Rechtsgeschichte (Rom. Abt.) 120, 1990, pp. 249 ss. Cfr. anche, in una prospettive piii ampia, G. PUGLIESE, Linee generali dell ’evoluzione del diritto penale pubblico durante il principato, in Aufstieg und Niedergang der rOmischen Welt, 11 14, Berlin - New York 1982, pp. 722 ss.; V. GlUFFRE, La repressione criminate' nell'esperienza romana. Profili, 3“ ed., Napoli 1993; A. D. MaNFREDiNI, Crimini e репе da Augusto ad Adriano, in Res publica ' e 'princeps'. Vicende politiche, mutamenti istituzionali e ordinamento giuridico da Cesare ad Adriano. Atti del Convegno Internationale di diritto romano Copanello 25-27 maggio 1994, a cura di F. Milazzo, Napoli 1996, pp. 219 ss. 99 Su dolo, colpa e caso fortuito, vedi A. MARONGIU, Delitto e репа nella «Carta de logu» d’Arborea, ora in ID., Saggi di storia giuridica e politica sarda. cit., pp. 75 Ss., in particolare pp 82 s. IIW Per quanto attiene alia legislazione penale e al sistema punitivo della Carta de Logu, a parte il saggio del Marongiu citato nella nota precedente, vedi G. Z1ROLIA, Ricerche storiche sul governo dei Giudici in Sardegna e relativa legislazione, cit., pp. 181 ss.; E. BESTA, La Carta de Logu quale monumento storico-giuridico, in E. Besta - P. E. GUARNERIO, Carta de Logu de Arborea, cit., pp. 38 ss.; ID., La Sardegna medioevale, 2. Le istituzionipolitiche, economiche, giuridiche, sociali, cit., pp. 210 ss.; R. Di TUCC1, Il diritto pubblico della Sardegna nel Medio Evo, cit., pp. 99 ss.
Ф. сини 167 condizioni dei tempi», tali leggi erano da considerare «assai notevoli»101. La Carta de Logu, infatti, non solo codificava il principio che di fronte alia репа capitale non fosse possibile al colpevole (senza alcun riguardo alia sua condizione sociale) riscattare la condanna per mezzo di una compensazione pecuniaria: «et pro dinari alcuno non campit»-, ma guardava «altresl attentamente all’elemento soggettivo del reato, sul quale fondava la affermazione о la esclusione della responsabilitA e (naturalmente in relazione anche alle circostanze dei singoli delitti) la commisurazione della репа»102. 7. Salvu si su diclu homini hochirit deffendendo ash la legittima difesa nella Carta de Logu e nel diritto romano Nella Carta de Logu d’Arborea trovava, quindi, ampia tutela la legittima difesa, considerata causa esimente da qualsiasi репа perfino in caso di omicidio: «Et in casu qui provarit aver mortu su dictu homini deffendendo assi comente est naradu desupra, non siat mortu et репа alcuna non patischat et non paghit». Naturalmente, la sussistenza delle condizioni di legittima difesa doveva essere provata dal responsabile dell’omicidio, mediante esibizione di testimoni di indiscussa affidabilita in ragione del loro ruolo sociale (bonos homines)103 104, entro i quindici giomi successivi alia data fissata armentargiu de loghuw\ о da qualsiasi altro funzionario giudicale incaricato dell’istruttoria e del giudizio: «sa quali deffenssa deppiat provari et mostrare legittimamente per bonos hominis infra dies XV da essa die qui lat esser comandado per issu armentargiu nostru de loghu; о ver per atero officiali nostru at qui sa dicta causa esseret comissida». Veniamo ora al diritto romano. A proposito di questa fattispecie di omicidio105, giova ricordare che i giuristi romani dell’epoca imperiale ne teorizzarono la non punibilitzi, 101 F. BRAND1LE0NE, Lezioni di storia del diritto italiano, cit., pp. 139-140: «Le leggi penali, avuto riguardo alia condizione dei tempi, sono assai notevoli; e nella comminazione delle репе piu gravi vi si legge questa solenne espressione: “e per somma qualunque di danaro il reo non iscampi”. Ё la condanna del sistema delle composizioni; e in questa materia la legislazione di Eleonora si innalza su non poche altre del suo secolo, che riducevano tuttavia il supplizio ad una maniera di traffico per chi poteva redimersene». 102 A. MarONGIU, Delitto e репа nella «Carta de logu» d’Arborea, ora in 1D., Saggi di storia giuridica e politica sarda, cit., pp. 81 s. 103 Cfr. GABRIELLA Olla Repetto, I «boni homines» sassaresi ed il loro injlusso sul diritto e la societa della Sardegna medievale e moderna, in Gli Statuti sassaresi. Economia, Societa, Istituzioni a Sassari nel Medioevo e nell'Eta Moderna. Atti del convegno di studi. Sassari, 12-14 maggio 1983, a cura di A. MATTONE e M. TANGHERON1, Sassari 1986, pp. 355 ss., in particolare P. 358: «La Carta de Logu su questa struttura comunitaria incentra 1’organizzazione periferica del Giudicato d’Arborea e porta a sublimazione i’istituto dei boni homines, concedendo loro 1’attribuzione della funzione giudiziaria, appena enunciate negli Statuti sassaresi». 104 Su questo alto funzionario del Giudicato d’Arborea, con particolare riferimento alle sue competenze amministrative e giudiziarie, vedi E Besta, La Sardegna medioevale, 2, cit., p. 61 («11 posto del sacellarius fu forse tenuto in Arborea daU’armentariu de logu che non va confuso cogli armentarios preposti alle singole ville del giudice: agendo in qualche modo da advocatus ftsci, era il supremo tutore delle ragioni del rennu, dirigeva e controllava 1’esazione dei tributi e delle multe facendosene render ragione dai curatores e dai maiores de villa») e p. 96 («La competenza giudiziaria deWarmentariu de logu, che non ё ricordata ne in Cagliari nt in Torres, dovette avere un ambito: ma neppur dalla Carta de logu, che ripetutamente accenna alle sue funzioni come tutore dell’erario, risulta chiara. Avea egli una giurisdizione propria? о era un giudice delegato che agiva solo in quanto il giudice gli accommendava le proprie veci? Ё difficile escludere senz’altro la prima ipotesi quantunque non sembri che rappresentasse un grade normale intermedio tra il curatore e il giudice»). Cfr. anche G. M. MAMELI De' MANNELLI, Le Costituzioni di Eleonora giudicessa d'Arborea intitolate Carta de Logu, cit., p. 16 nt. 7; A. SoLMl, Studi storici sulle istituzioni della Sardegna nel medio evo, cit., p. 72; e piii di recente GABRIELLA OLLA REPETTO, L'ordinamento costituzionale- amministrativo della Sardegna alia fine del '300, in Aa. Vv., Il mondo della Carta de Logu, cit., pp. Ill ss.; ma soprattutto pp. 140 ss.; F. C. CASULA, La «Carta de Logu» del regno di Arborea, cit., pp. 247 s. 105 C. FERRIN1, Diritto penale romano, Milano 1889, pp. 31 ss.; 1D., Diritto penale romano. Esposizione storica e dottrinale, Estratto da Enciclopedia del Diritto Penale Italiano, rist. an., Roma 1976, pp. 84 ss.; Th. Mommsen, Romisches Strafrecht, Leipzig 1899, pp. 620 s. [= ID., Le droit penal remain, trad, di J. Duquesne, 11, Paris 1907, pp. 334 ss.]; J. CAROi, La violence en droit criminel remain, Paris 1914, pp. 27 ss.; E. COSTA, Crimini eрепе da Romolo a Giustiniano, Bologna 1921, pp. 69, 152; G. 1. LUZZATTO, Procedura civile romana. Parte I. Esercizio dei diritti e difesa privata, dalle lezioni tenute neH’Universita di Modena (Anno Accademico 1945-1946), ristampa, Bologna s. d., pp. 184 ss.; C. GiOFFREDI, I principi del diritto penale romano, Torino 1970, pp. 90 ss.; G. Longo, Sulla legittima difesa e sullo stato di necessita in diritto romano, in Sein und Werden im Recht. Festgabe fur U. von Lubtow, Berlin 1970, pp. 321 ss.
168 РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ argomentando la liceita dell'esercizio della legittima difesa sulla base dello ius naturale'Ob. La giurisprudenza romana considerava, cioe, la legittima difesa una esplicazione giuridica delle facolta natural! dell’uomo; urr’azione estrema, ma necessaria, per salvaguardare la propria integrita fisica, a fronte di altrui violazioni di quei principi generali dello ius naturals, universalmente riconosciuti come tali, che vietano I’omicidio e gli altri atti lesivi della persona umana. Sono davvero esemplari, in questo senso, i tre ffammenti dei Digesta del Г imperatore Giustiniano citati qui di seguito. Il primo ё un notissimo frammento delle institutiones del giurista Fiorentino* 107. D. 1, 1, 3 (Florentinus libro primo institutionum)-. ut vim atque iniuriam propulsemus: nam iure hoc evenit, ut quod quisque ob tutelam corporis sui fecerit, iure fecisse existimetur, et cum inter nos cognationem quandam natura constituit, consequens est hominem homini insidiari nefas esse. L’insegnamento del giurista108 era, dunque, che niente di cid che fosse stato compiuto ob tutelam corporis sui poteva in alcun modo essere considerate illegale (iure fecisse existimetur)-, poiche sulla base della cognatio che la natura ha costituito fra tutti gli esseri umani, consequens est hominem homini insidiari nefas essem. Su questo frammento esiste una vasta letteratura ed una elaborazione dottrinaria assai articolata; il dato ci esime da una discussione approfondita in questa sede, non senza aver Per quanto riguarda, invece, la legittima difesa nella scienza giuridica medioevale cfr. C. PECORELLA, Cause di giustificazione, circostanze attemianti e aggravant! del reato dalla Glossa alia c. d. riforma del diritto penale, in Studi Parmens! 7, 1957, pp. 303 ss.; J. M. GARCIA MARIN, La legitima defensa hasta fines de la Edad Media. Notas para su esludio. in Anuario de Historia del Derecho Espanol 50, 1980, pp. 413 ss. "I6 Riguardo ai contenuti e alle caratteristiche dello ius naturale cfr., fra gli altri, C. A. MASCH1, La concezione naturalistica del diritto e degli islituti giuridici romani, Milano 1937, in part. pp. 284 ss.; E. LEVY, Natural Law in Roman Thought, in Studia et Documenta Historiae et Iuris 15, 1949, pp. I ss. [= ID., Gesammelte Schriften, I, KOIn- Graz 1963, pp. I ss.]; J. GAUDEMET, Quelques remarques sur le droit nature! a Rome, in Revue Internationale des Droits de I'Antiquite I, 1952, pp. 453 ss.; M. Villey, Deux conceptions du droil nature! dans I'Antiquite, in Revue Histonque de Droit Francois et Etranger 31, 1953, pp. 475 ss.; A. BURDESE, It concetto di ius naturale' nel pensiero della giurisprudenza classica, in Rivista Italiana per le Scienze Giuridiche», Serie 111, 7, 1954, pp. 407 ss.; G. NOCERA, ‘Ius naturale' nella esperienza giuridica romana, Milano 1962; G. GrOSSO, Problemi generali del diritto attraverso il diritto romano, 2“ ed., Torino 1967, pp. 99 ss.; D. NORR, Rechtskritik in der rbmische Antike, Mtinchen 1974, pp. 21 ss., 89 ss.; PH. Didier, Les diverses conceptions du droit naturel a I'oeuvre dans la jurisprudence romaine des If et Ilf siecles, in Studia el Documenta Historiae et Iuris 47, 1981, pp. 195 ss.; F. SlNl, Belluni nefandum Firgilio e il problema del «diritto internazionale antico», Sassari 1991. pp. 216 ss.; L. C. WlNCKEL, Einige Bemerkungen liber ius naturale und ius gentium, in Festschrift fur Wolfgang Waldstein zum 65. Geburtstag, Stuttgart 1993, pp. 443 ss.; W. WALDSTEIN, Ius naturale im nachklassischen romischen Rechl und bei Juristen, in Zeitschrift der Savigny-Stiftungfiir Rechtsgeschichte (Rom. Abt.) I 11, 1994, pp. I ss. 107 Sulle peculiarity dell’opera cfr., fra gli altri, S. BRASSLOFF, v. Florentinus, in Real-Encyclopddie der classischen Altertumswissenscha.fi, VI, Stuttgart 1909, coll. 2755 s.; P. KROGER, Geschichte der Quellen und Litteratur des romischen Rechts, 23 ed., Munchen und Leipzig 1912, p. 215; M. VlLLEY, Recherches sur la literature didactique du droit romain, Paris 1945, p. 42; F. W1EACKER, Doppelexemplare der Institutionen Florentins, Marcians und Ulpians, in Revue Internationale des Droits de I 'Antiquite 3, 1949, pp. 275 ss.; F. CASAVOLA, Actio petitiopersecutio, Napoli 1965, pp. 32 ss.; F. SCHULZ, Storia della giurisprudenza romana, trad, ital a cura di G. Nocera, eon presentazione di P. de Francisci, Firenze 1968 [rist. 1975], pp. 281 ss.; D. Liebs, Romische Provinzialjurisprudenz, in Aufstieg und Niedergang der romischen Welt, II. 15, Berlin - New York 1976, pp. 348 s.; H. L. W. Nelson, Oberlieferung. Aufbau undSlil von Gai Institutiones, Leiden 1981, pp 372 ss.; J. GAUDEMET, Tentatives de systematisation du droit a Rome, in Index 15, 1987, p. 89; LAURETTA MAGANZANI, Gli increment! fluviali in Fiorentino FI inst. (D. 41. 1. 16), in Studia et Documenta Historiae et Iuris 49, 1993, pp. 207 ss.; M. BRETONE, Storia del diritto romano, 5“ ed., Roma - Bari 1995, pp. 401 ss.; infine SERENA QUERZOLi, Il sapere di Fiorentino. Etica, natura e logica nelle ‘Institutiones ’, Napoli 1997, in particolare pp. 11 ss. 1118 Forse, appare eccessivamente severo il giudizio di P. BONFANTE, Storia del diritto romano, 11, rist. 4a ed. riveduta dall’Autore a cura di G. Bonfante e di G. Crifo, Milano 1959, p. 132: «Le Istituzioni di Fiorentino si caratterizzano inoltre per la ricchezza di definizioni, di etimologie e di regole; conforme allo scopo didattico sembra che nulla contenessero di originate, il che spiega perche non si trovino mai ricordate da altri giuristi». "I9 La piu recente analisi del frammento, con pregevoli riflessioni sulle propensioni universalistiche della cultura del giurista, e opera di Serena QUERZOLI, ll sapere di Fiorentino. Etica, natura e logica nelle Institutiones ’, cit., pp. 132 ss.
Ф. сини 169 rimarcato, tuttavia, che mentre la maggior parte degli autori sofferma I’attenzione sulla rilevanza giuridica della cognatio naturalis"0, alcuni altri evidenziano, invece, anche il valore costitutivo del nefas"'. Riguardo poi alle component! cultural! del frammento, Max Pohlenz pensava ad una forte connotazione filosofica di scuola stoica: «In modo ancor piu precise Florentino, riallacciandosi direttamente alia teoria stoica del primo istinto naturale, fa derivare il diritto naturale dal diritto all’autoconservazione e dalla parentela che lega tra loro tutti gli uomini»"2; al contrario, Biondo Biondi, evidenziando soprattutto quella parte del testo che radica «la fratellanza umana» nello ius naturale, indicava il frammento fra gli esempi dell’influenza della «concezione cristiana» sul diritto giustinianeo"3. Il secondo frammento e costituito da un testo del giurista Gaio, anch’esso invero assai discusso dalla dottrina romanistica recente. I compilatori giustinianei lo hanno collocate nel titolo II (Ad legem Aquiliam) del libro IX dei Digesta: D. 9, 2, 4 pr. (Gaius libro septimo ad edictum provinciate): Itaque si servum tuum latronem insidiantem mihi occidero, securus ere: nam adversus periculum naturalis ratio permittit se defendere. Anche nel frammento di Gaio, viene ribadito con grande chiarezza quel principio basilare del diritto romano, che lega alia natura (naturalis ratio) la liceita dell’esercizio della legittima difesa: nam adversus periculum naturalis ratio permittit se defenders"^. La genuinita del riferimento gaiano alia naturalis ratio non e piii in discussione nella recente dottrina romanistica"5; sul punto appaiono, dunque, pienamente condivisibili i buoni argomenti addotti da G. Longo: «“Nam adversus periculum naturalis ratio permittit se defendere”, a mio modo di 110 In questo senso cfr., fra gli altri, L. Aru, Appunti sulla difesa privala in diritto romano, in Annali del Seminario Giuridico dell'Universita di Palermo 15, 1936, pp. 122 s.; C. A. MASCH1, La concezione naturalislica del diritto e degli istituti giuridici romani, cit., p. 44; G. N0CERA, '/us naturale' nella esperienza giuridica romana, cit., p 23; G. Longo, Sulla legittima difesa e sullo stato di necessita in diritto romano, cit., p. 330; W. WALDSTEIN, Entscheidungsgrundlagen der klassischen romischen Juristen, in Aufstieg und Niedergang der romischen Welt, II. 15, Berlin-New York 1976, pp. 85 s.; PH. Didier, Les diverses conceptions du droit naturel a loeuvre dans la Jurisprudence romaine des If et Ilf siecles, cit., pp. 256 s.; M. Kaser, ‘Ius publicum' und ius privatum', in Zeitschrift der Savigny-Stiftung fur Rechtsgeschichte (Rom. Abt.) 116, 1986, pp. 95 s., Yang ZhenSHAN, La tradizione filosofica del diritto romano e del diritto cinese antico e I'influenza del diritto romano sul diritio cinese contemporaneo, in Index 21. 1993, p. 527. 111 Cosi, ad esempio, F. BEDUSCHI, Osservazioni sulle nozioni originali di fas' e 'ius', in Rivista Italiana per le Scienze Giuridiche, Nuova serie, 10, 1935, p. 247; e F. Sini, Bellum nefandum, cit., pp. 226 s. 112 M. POHLENZ, Die Stoa. Geschichte einer geistiger Bewegung, Gottingen 1959, qui citato nella trad. ital.. La stoa. Storia di un movimento spintuale, I, Firenze 1967, p. 547. Piu in generate, sull’influenza della dottrina stoica sulla culture giuridica romana, cfr. ora il saggio di P. A. Vander WAERDT, Philosophical Influence on Roman Jurisprudence? The Case of Stoicism and Natural Law, in Aufstieg und Niedergang der romischen Welt, 11. 36. 7, Berlin-New York 1994, pp. 4789 ss. 113 B. BlONDI, La concezione cristiana del diritto naturale nella codificazione giustinianea, in Jus 1, 1950, Ora in ID., Scritti giuridici, 1. Diritto romano. Problemi generali, Milano 1965, pp. 583 s. 114 Sul concetto di naturalis ratio e sulle peculiarity del suo impiego da parte dei giuristi romani, fra I’ampia bibliografia cfr J. J. DE KOSCHEMBAHR-Lyskowsji, Naturalis ratio en droit classique remain, in Studi in onore di Pietro Bonfante, 111, Milano 1930, pp. 467 ss.; C. A. MASCHI, La concezione naturalislica del diritto e degli istituti giuridici romani, cit., pp. 235; G. LOMBARDI, Sul concetto di 'ius gentium', Milano 1947, pp. 148 ss.; R. VOGGENSPERGER, Der Begriff des «lus naturale» im romischen Recht, Basel 1952, pp. 100 ss.; D. NOrr, Rechtskritik in der rbmische Antike, cit., pp. 98 ss.; P. Stein, The Development of the Notion of Naturalis Ratio, in Daube Nosier. Essays in Legal History for David Daube, Edinburgh and London 1974, pp. 305 ss.; G. G. ARCHI, «Lex» e «natura» nelle istituzioni di Gaio, in Festschrift fur Werner Flume zum 70. Geburtstag, 1, Koln 1978, pp. 3 ss. [= ID., Scritti di diritto romano, I. Metodologia e giurisprudenza. Studi di diritto privato, I, Milano 1981, pp. 139 ss.]; F CASAVOLA, Giuristi adrianei, Napoli 1980, pp 213 ss.; M. KASER, lus gentium [Forschungen zum romischen Recht, 40]. K6ln-Weimar-Wien 1993, pp. 98 ss. "5 Fra la recente dottrina romanistica sul frammento gaiano, vedi H WAGNER, Studien zur allgemeinen Rechtslehre des Gaius (Ius gentium und ius naturale in ihrem ferhaltnis zum ius civile), Zutphen 1978, p. 110; O. Diliberto, Considerazioni intorno al commento di Gaio alle Xll Tavole, in Index 18, 1990, p. 416; O. BEHRENDS, Anthropologie juridique de la Jurisprudence classique romaine, in Revue Historique de Droit Franfais et Etranger 68, 1990, p. 345 nt. 27; Serena QuerzOLI, ll sapere di Fiorentino. Elica, natura e logica nelle Inshtutiones ’, cit., pp. 153 ss.
170 РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ vedere, ё una frase infondatamente sospettata. Nulla - se non un preconcetto illogico - pud fame attribute la patemita ai compilatori. Il giurista romano affermo essere una esigenza insita nell’ordine naturale dei rapporti umani la legittimitA della difesa a quelle condizioni; ed ё, invero, questa I’accezione filosofico-giuridica classica della naturalis ratio'»"6. Ma, a proposito del frammento gaiano, mette conto ricordare anche l’interpretazione proposta da M. BartoSek, il quale vi legge una prova del fatto che nelle teorizzazioni dei giuristi romani «la conoscenza dei rapporti fondamentali della vita materiale e delle circostanze sociali della convivenza umana in generate conduceva anche alia formulazione di massime giuridiche general!»',7. Veniamo, infine, al terzo frammento, un testo del giurista Ulpiano, in cui perd ё riferita una massima desunta da un’opera di Gaio Cassio Longino116 117 118 119: D. 43, 16, 1, 27 (Ulpianus libro sexagensimo nono ad edictum): Vim vi repellere licere Cassius scribit idque ius natura comparatur: apparet autem, inquit, ex eo arma armis repellere licere. Dunque, secondo Ulpiano, Cassio aveva teorizzato che la legittimitA del vim vi repellere"4 si fondava sullo ius natura. Fra le posizioni espresse dalla dottrina piu recente in merito al frammento ulpianeo120, mi sembrano da condividere, in maniera particolare, sia le considerazioni di Antonio Mantello, sul fatto che il contenuto del brano costituisca una prova dell’attenzione rivolta da parte della scuola sabiniana, ma soprattutto da Cassio, al «concetto che la realty delle cose potesse giustificare certe regole giuridiche»121; mentre riguardo al dato testuale, per lo studioso «ё fuor di dubbio che idque - comparatur potrebbe essere о una glossa о un’interpolazione о una specificazione ulpianea. Ma non mi pare neppure da escludere che Ulpiano riassumesse ad sensum il discorso cassiano»122; sia le riflessioni di Jose Luis Murga in ordine alia risalenza del principio vim vi repellere licere: «La doctrina cldsica debid tomar de la mis antigua jurisprudencia veterana la idea de que siempre era licita la fuerza para oponerse a una injusta violencia: vim vi repellere licere. Este principio del que Ulpiano se hace eco en sus 116 G. LONGO, Sulla legittima difesa e sullo stato di necessita in diritto romano, cit., pp. 329 s. 117 M. BartoSek, Sulla concezione «naturalistica» e mater ialistica dei giuristi classici, in Studi in memoria di Emilio Albertario, 11, Milano 1953, p. 480. 118 Per la biografia di Gaio Cassio Longino vedi, fra gli altri, P. JORS, v. Cassius, in Real-Encyclopadie der classischen Altertumswissenschaft, III. 2, Stuttgart 1899, coll. 1736 ss.; P. KROGER, Geschichte der Quellen und Litteratur des romischen Rechts, 2“ ed., Miinchen-Leipzig 1912, pp. 168 ss.; L. WENGER, Die Quellen des romischen Rechts, Wien 1953, p. 502; R. Orestano, v Cassius Longinus, in Novissimo Digesto Italiano, II, Torino 1958, p. 1161; W. KUNKEL, Herkunft und soziale Stellung der rOmischen Juristen, 2“ ed., Graz-Wien-Koln 1967, pp. 130 s.; F. D’IPPOLITO, Ideologia e diritto in Gaio Cassio Longino, Napoli 1969; D. NORR, Zur Biographie des Juristen C. Cassius Longinus, in Sodalitas. Scritti in onore di Antonio Guarino, VI, Napoli 1984, pp. 2957 ss.; R. A. BAUMAN, Lawyers and Politics in the Roman Empire. A study of relations between the Roman Jurists and the emperors from Augustus to Hadrian, MUnchen 1989, pp. 76 ss. (con altra bibliografia). 119 Cfr. nello stesso senso D. 9, 2, 45, 4 (Paulus libro decimo ad Sabinum): Qui, cum aider tueri se non possent, damni culpam dederint, innoxii sunt: vim enim vi defendere omnes leges omniaque iura permittunf, D. 4, 2, 12, 1 (Ulpianus libro undecimo ad edictum}: Quaeri poterit, an etiam ei qui vim fecerat passo vim resiitui praetor veld per hoc edictum ea quae alienavit. Et Pomponius scribit libro vicensimo octavo non oportere ei praetorem орет ferre: nam cum liceat, inquit, vim vi repellere, quod fecit passus est. Quare si metu te coegerit sibi promittere, mox ego eum coegero metu te accepto hberare, nihil esse quod ei restituatur. 120 Brevemente, sono da vedere anche M. BALZARJN1, Ricerche in tema di danno violento e rapina nel diritto romano, Padova 1969, p. 105 nt. 42; G. LONGO, Sulla legittima difesa e sullo stato di necessita in diritto romano, cit., p. 331; C. G1OFFRED1, L ’elemento intenzionale nel diritto romano, in Studi in onore di Giuseppe Grosso, HI, Torino 1970, pp. 52 s. = ID., I principi del diritto penale romano, cit., pp. 92 s.; U. MANTHE, Die libri ex Cassio des lavolenus Priscus, Berlin 1982, pp. 96 s.; PH. D1D1ER, Les diverses conceptions du droit nature! a I'oeuvre dans la jurisprudence romaine des If et Ilf siecles, cit., p. 254; infine, SERENA QUERZOL1, Il sapere di Fiorentino. Etica, natura e logica nelle Institutiones', cit, pp. 151 s. 121 A. Mantello, 'Beneftcium' servile — 'debitum' naturale. Sen., 'de ben.' 3. 18. I ss. - D. 35. I. 40. 3 (lav., 2 ‘ex post. Lab. ’), 1, Milano 1979, p. 382. 122 A. MANTELLO, 'Beneftcium' servile - 'debitum' naturale, cit., p. 382 nt. 322.
Ф. сини 171 commentaries al interdicto de vi, D. 43. 16. I. 27, atribuyendolo a Casio es sin embargo mas antiguo»12’. Infine, puo essere di un certo interesse, in ragione dei legami cultural! ed economici esistenti tra la Catalogna-Aragona e I’Arborea giudicale dei Bas-Serra123 124, rilevare che il principio vim vi repellers licere'si trova menzionato in un documento catalano del 1128 e rappresenta il primo esempio di recezione del diritto romano in Catalogna125. Nonostante la vecchia dottrina romanistica considerasse non esenti da interpolazioni i frammenti appena citati126, ed ancora nell’immediato dopoguerra abbiano manifestato seri dubbi sulla loro genuinita autorevoli studiosi quali Gabrio Lombardi127 e Alberto Burdese128; accedere alia tesi intepolazionista mi parrebbe, comunque, molto difficoltoso, soprattutto in considerazione del fatto che nel testo di questi frammenti compaiono termini e concetti {natura, cognatio, nefas) gia presenti in reciproca connessione, sia nell’elaborazione giuridica, sia nella speculazione filosofica della tarda eta repubblicana e dei primi decenni del principato. Ё noto, infatti, che la prima menzione affidabile a noi pervenuta di «.natura ius» risale alia Rhetorica ad Herennium, databile nei primi decenni del 1 secolo a. C.: Rhet. ad Herenn. 2, 19: Natura ius est, quod ccgnationis aut pietatis causa observatur, quo iure parentes a liberis, et a parentibus liberi coluntur129. Ma anche nelle orazioni di Cicerone possiamo leggere dei riferimenti alia legittima difesa e al suo fondamento giuridico «ex natura»'. Pro Milone 10: Est igitur haec, iudices, non scripta sed nata lex, quam non didicimus, accepimus, legimus, verum ex natura ipsa adripuimus, hausimus, expressimus, ad quam non docti sed facti, non instituti sed imbuti sumus, ut si vita nostra in aliquas insidias, si in vim et in tela aut latronum aut inimicorum incidisset, omnis honesta ratio esset expediendae salutis130. 123 J. L. MURGA, La ‘preclusio locatoris’ сото ‘vis privata legittima', in Revue Internationale des Droits de I'Antiquite 34, 1987, p. 256 nt. 45. 124 Legami che non vennero mai de! tutto meno, neppure nei momenti di piii violento contrasto, come ha dimostrato LUISA D’ARIENZO, I possessi catalani dei giudici d'Arborea, in Studi Sardi 21,1968-1970 [ma 1971], pp. 134 ss. 125 Cfr. A. IGLES1A FeRREIROs, La creacion del derecho en Cataluna, in Anuario de Historia del Derecho Espanol 47, 1977, pp. 142 s. 126 Cfr., in generale, E. ALBERTARIO, Concetto classica e definizioni postclasssiche del ‘ius naturale’ (1924), ora in ID., Studi di diritto romano, V, Storia metodologia esegesi, Milano 1937, pp 277 ss., per i! quale i riferimenti alia natura sono un fenomeno episodico nella lingua dei giuristi. e soprattutto tardivo. Sul testo di Fiorentino, vedi G. BESELER. Beitrdge zur Kritik der romischen Rechtsquellen, 111, Tubingen 1913, p. 62; V. DEVILLA, Studi sull’«obligatio naturalise, in Studi Sassaresi, Il serie, 18, 1939, pp. 69 s. Pensava, invece, a possibili interpolazioni del testo gaiano S. PEROZZI, Istituzioni di diritto romano, II, Firenze 1908, p. 260 nt. 4 («II diritto di uccidere il ladro nei casi veduti non fu percid abolito; ma acquisto il carattere di una discriminante di un fatto che altrimenti sarebbe caduto sotto le sanzioni penali delle leggi Cornelia de sicariis ed Aquilia. 1 giuristi classici furono in generale a partire dall’etd adrianea avversi a codesto diritto. Vedi Coll. 7, 3, §§ 2, 3. Ma ё giustinianea la riduzione del diritto stesso entro i limiti della necessaria difesa; in I. 4 pr., D. 9, 2, ё interpolate insidianlem mihi e num ... se defender e») Quanto alle supposte interpolazioni di D. 43, 16, 1, 27, vedi Index interpolazionum quae lustiniani digestis inisse dicuntur, curaverunt E. LEVY - E. RabeL, Tomus 111 ad libros digestorum XXXVI-L pertinens, Weimar 1935, col. 290. 127 G. LOMBARDI, Sul concetto di ‘ius gentium ’, cit., pp. 132 nt. I (riguardo a! frammento di Gaio D. 9, 2, 4 pr. lo studioso non ritiene genuina proprio la parte relativa alia giustificazione fondata sulla naturalis ratio), 154 ss. (de! frammento di Fiorentino D I, I, 3 il Lombardi contesta la genuinitd della parte da et cum nos fino a nefas esse: «Sono stati viceversa i giustinianei che hanno voluto riportare il principio al ius gentium', e nel farlo hanno presumibilmente aggiunto al tempo stesso la seconda parte del frammento»); 200 nt. (per quanto attiene a D. 43, 16, I, 27, lo studioso scrive che «il riferimento a natura - e tutto I’inciso a costruzione singolarissima idque ius natura comparatur - risulta con ogni verosimiglianza non classico»). 124 A. BURDESE, Il concetto di ‘ius naturale' nelpensiero della giurisprudenza classica, cit., p 415 129 Sulla datazione dell’opera, rinvio ai lavori di G. Calboli (a cura di), Cornifici Rhetorica ad Herennium. Inlroduzione. testo critico e commento, Bologna 1969, pp. 12 ss.; e di C ACHARD, L 'auteur de la «Rhetorique a Herennius»?. in Revue des Etudes Latines 63, 1985 [ma 1987], pp. 56 ss., i! quale pero ritiene poco probabile Tattribuzione a Cornificio. 130 Sempre di Cicerone, vedi ancora De leg. 1,18: Lex est ratio summa. insita in natura, quae iubet ea quae facienda sunt, prohibetque contraria. Eadem ratio cum est in hominis mente confirmata et perfecta, lex est. 2, 10: Erat enim
172 РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ Mentre a proposito della prima eta del principato, bastera appena accennare alia dottrina filosofica di Seneca, il quale insegnava che I’uomo deve essere considerate res sacra homini, proprio sulla base della convinzione che natura nos cognatos edidit cum ex isdem et eadem gigneret'3'. Tuttavia, per quanto riguarda le fonti romane del capitolo 3 della Carta de Logu, mi sembrerebbe piii affidabile ricercare nel Codex lustinianus i testi, da cui i compilatori arborensi hanno desunto il principio della non punibilitA dell’omicidio commesso a scopo di legittima difesa. Potrebbe trattarsi, in particolare, del libro IX, titolo XVI (Ad legem Corneliam de sicariis), dove le due costituzioni imperiali citate qui di seguito esentano da ogni репа colui che abbia commesso un omicidio per legittima difesa131 132. С. I. 9, 16, 2 (Imp. Gordianus A. Quintiano): Is, qui adgressorem vel quemeunque alium in dubio vitae discrimine constitutus occiderit, nullam ob id factum calumniam metuere debet133. С. I. 9, 16, 3 (Imp. Gallienus A. Munatio): Si, ut adlegas, latrocinantem peremisti, dubium non est eum, qui inferendae caedis voluntate praecesserat, iure caesum - videri134. 8. Improvisa(da)mente et non cum animu deliberadu et non pensadamentet I’omicidio preterintenzionale La convinzione, che la Carta de Logu de Arborea abbia attinto i modelli normativi dell’omicidio per legittima difesa dal titolo XVI (Ad legem Corneliam de sicariis) del libro IX del Codex lustinianus, risulta ulteriormente rafforzata da un’altra evidenza: sempre in quello stesso titolo del Codex, sono state collocate altre due costituzione imperiali, sui frammenti delle ratio, profecta a rerum natura, et ad rede faciendum inpellens et a delicto avocans, quae non turn denique incipit lex esse quom scripta est, sed turn cum orta est. Orta autem est simul cum mente divina. Su questi due ultimi passi: interpretazione, commento e bibliografia precedente in К. M. G1RARDET, Die Ordnung der Welt: ein Beitrag zur phtlosophischen undpolitischen Interpretation von Ciceros Schrift ‘De legibus ’, Wiesbaden 1983, pp. 65 ss.; ma anche in Michele DUCOS, Les Romains et la loi. Recherches sur les rapports de la philosophic grecque et la tradition romaine a la fin de la Republique, Paris 1984, pp. 231 ss. Cfr. inoltre T. MAYER-MALY, Gemeinwohl und Naturrecht bei Cicero, in Festschrift fur A. Verdross, Wien 1960, pp. 195 ss.; M. KASER, Ius gentium, cit., pp. 54 ss.; e da ultima SERENA QUERZOLI, Il sapere di Fiorentino. Etica, natura e logica nelle Institutiones’, cit., pp. 138 ss. 131 Epist. 15, 3, 33; 15, 3, 52. Sui testi cfr. E. Levy, Natural Law in Roman Thought, cit., p. 8 nt. 63. 132 Molto significativa appare I’adesione a questo principio da parte della legislatrice arborense, soprattutto perche esso, di norma, risulta ignorato dalla tradizione giuridica germanica: cfr. A. Cavanna, Nuovi problemi intorno alle fonti dell’Editto di Rotari, in Studio et Documenta Historiae et Iuris 34, 1968, pp. 323 s.: «Ё noto come, nel campo delle cause di giustificazione, la conoscenza di questa particolare scriminante, quanto all’omicidio, vada esclusa per moltissime leggi barbariche: le piu pure e antiche consuetudini germaniche, ove opera indiscriminatamente la faida, ignorano normalmente la legittima difesa, cosi come non la riconoscono poi in genere le legislazioni rimaste piu sostanzialmente fedeli al diritto primitivo, nelle quali sono riconosciute ben poche cause di giustificazione tali da eliminare il carattere antigiuridico di un’azione e da escludere il pagamento della multa о de) guidrigildo. Quanto alia legge longobarda essa mostra di conformarsi, in via generale, alia regola che I’omicidio compiuto da chi, costretto dalla necessity di difendere se medesimo, abbia reagito contro I’aggressore, non va esente da composition. 133 In merito a questo frammento, avanza forti dubbi sul fatto che possa attribuirsi a) rescritto originale anche I’espressione «vel quemeumque alium» S. SOLAZZ1, Costituzioni glossate о interpolate nel 'Codex lustinianus’, in Studia et Documenta Historiae et Iuris 24, 1958, p. 76: «'Vel quemeumque alium' generalizza la decisione del rescritto. Ma, benche limitata dal requisite che I’omicidio sia commesso ‘in dubio vitae discrimine’, la generalizzazione con quemeumque 6 pericolosa e non mi arrischio di attribuirla a Gordiano». 134 Riguardo al date semantico e alia nozione giuridica di latro e latrocinium, vedi A. Milan, Ricerche sul 'latrocinium' in Livio. I. Latro’ nelle fonti preaugustee, in Atti dell’Istituto Veneto di Scienze, Lettere e Arti 138, 1979-1980, pp. 171 ss. (sul quale cfr. la ‘nota’ di V. G1UFFRE, in Labeo 27, 1981, pp. 250 ss ); ID., Ricerche sul 'latrocinium ’ in Livio. Il latrocinium' di Perseo, in Sodalitas. Scritti in onore di Antonio Guarino, 111, Napoli 1984, pp. 1037 ss.; V. G1UFFRE, «Latrones desertoresquen, in Labeo 27, 1981, pp. 214 ss.; SILVANA MORGESE, Taglio di alberi e ‘latrocinium ’: D. 47, 7, 2, in Studia et Documenta Historiae et Iuris 49, 1983, in particolare pp. 160 ss.; J. BURIAN, Latrones. Ein Begriffin romischen literarischen undjuristischen Quellen, in Eirene 21, 1984, pp. 17 ss. Quanto al diritto intermedio, vedi da ultimo L. LaCCHE, Latrocinium. Giustizia, scienza penale e repressione del banditismo in antico regime, Milano 1988, con particolare riferimento alle pp. 83 ss.; 171 ss.
Ф. сини 173 quali i compilatori arborensi ricalcarono quasi sicuramente la fattispecie dell’omicidio preterintenzionale, contemplata nell’ultimo capoverso del capitolo 3 della Carta de Logu. С. I. 9, 16, I {Imp. Antoninus A. Aurelio Herculiano et aliis militihus): Frater vester rectius fecerit, si se praesidi provinciae obtulerit: qui si probaverit non occidendi animo lustum a se percussum esse, remissa homicidii poena secundum disciplinam militarem sententiam proferet. Crimen enim contrahitur, si et voluntas nocendi intercedat. Ceterum ea, quae ex improviso casu potius quam fraude accidunt, fato plerumque, non noxae imputantur135. С. I. 9, 16, 4 {Exemplum sacrarum litterarum Diocletiani et Maximiani AA. Agathon!)'. Eum, qui adseverat homicidium se non voluntate, sed casu fortuito fecisse, cum calcis ictu mortis occasio praebita videatur, si hoc ita est neque super hoc ambigi poterit, omni metu ac suspicione, quam ex admissae rei discrimine sustinet, secundum id quod adnotatione nostra comprehensum est volumus liberari136. Peraltro, in linea con le citate costituzioni imperiali, si presentava gia un precedente rescritto137 dell’imperatore Adriano, di cui possiamo ancora leggere il tenore con il commento del giurista Marciano138 139 140, in un frammento tratto dal libro XIV delle sue Institutiones™ e collocato nel libro XLVIII dei Digesta di Giustiniano, sotto il titolo VIII Ad legem Corneliam de sicariis et veneficis'40. 135 La costituzione era stata raccolta in precedenza anche nel Codex Gregorianus, sotto il titolo ad legem Corneliam de sicariis et veneficis, come attesta Collat. 1, 8 pr - I: Item Gregorianus libro Illi sub titulo ad legem Corneliam de sicariis et veneficis talem constitutionem ponit: Imperator Antoninus A. Aurelio Herculano et aliis militibus. Frater vester rectius fecerit, si se praesidi provinciae optulerit: cui si probaverit non occidendi animo lustam a se percussam esse, remissa homicidii poena secundum disciplinam militarem sententiam proferet. Proposita prid. kal. Febr. Laeto bis cons. Analisi del testo in A. WACKE, Fahrlassige Fergehen in romischen Strafrecht, cit., pp. 536 s. 136 Per la discussione sul testo di questa importante costituzione (rescritto о epistulal), che contrappone la voluntas al casus fortuitus nella determinazione dell'evento criminoso, rinvio ai lavori di A Dell’Oro, ‘Mandata' e ‘btterae’. Contnbuto allo studio storico degli alti giuridici del ‘princeps', Bologna 1960, in part. pp. 88 ss.; N PALAZZOLO, Le modalita di trasmissione dei provvedimenti imperiali nelle province (ll-lll sec. d. C), in Iura 28, 1977 [ma 1980], pp. 79 s.; A WACKE, Fahrlassige t'ergehen in romischen Strafrecht, cit., pp. 539 s ; W. TURPIN, Adnotatto' and Imperial Rescript in Roman Legal Procedure, in Revue Internationale des Droits de I 'Antiquite 35, 1988, pp. 298 s. Anche questa costituzione dioclezianea risultava gia raccolta nel Codex Gregorianus, da esso, infatti, 1'aveva trascritta 1’anonimo compilatore della «Lex Dei quam praecepit Dominus ad Moysem» (cfr. Collat. 1, 10, 1); per una valutazione complessiva dello stato della dottrina in relazione a quest’opera, con accurato ed esaustivo studio dell’eta della composizione, delle fonti, dell’ambito redazionale e delle diverse recensioni, vedi la recente monografia di G. BARONE ADES!, L 'eta della lex Dei ’, Napoli 1992, in particolare le pp. 175 ss 137 Sul tipo di documento e sul genere di attivita normativa imperiale legata ai rescripta, vedi ora il saggio di D. NORR, Zur Reskriptenpraxis in der hohen Prinzipatszeit, in Zeitschrift der Savigny-Stiftung fiir Rechtsgeschichte (Rom Abt.) Ill, 1981, pp I ss.; e il libro di T. HONORE, Emperors and lawyers, Oxford 1981, con particolare riferimento alle pp. 24 ss., dedicate proprio ad analizzare «The Rescript System». 138 A tale commento e, piii in generale, al pensiero del giurista Marciano sull’incidenza della voluntas e del casus nella qualificazione del reato, e dedicato il lavoro di G. POLARA, Marciano e I'elemento soggettivo del reato (Delinquitur aut proposito aut impetu aut casu), in Bullettino dell’Istituto di Diritto Romano 11, 1974, pp. 110 ss., dove lo studioso analizza, con grande finezza e in maniera esaustiva, tutte le problematiche esegetiche e dottrinali derivanti dall’interpretazione del frammento 139 Sull’impianto complessivo dell’opera istituzionale del giurista Severiano, rinvio invece alia ricerca di L. De Gio- vanni, Per uno studio delle Institutiones’ di Marciano, in Studia et Documenta Historiae et luris 49, 1983, pp. 91 ss.; ripubblicato con lievi modifiche in 1D., Giuristi severiani. Elio Marciano, Napoli 1989, pp. 13 ss Non sfugge. naturalmente, allo studioso napoletano I’importanza dei frammenti relativi alia lex Cornelia de sicariis conservati nei Digesta di Giustiniano (p. 137 = p. 66): «ma soprattutto significative, per comprendere lo schema col quale il giurista commenta le leggi, appare la lettura dei frammenti intorno alia lex Cornelia de sicariis et veneficiis e alia lex Pompeia de parricidiis. dapprima Marciano espone, in termini brevi ma precisi, il contenuto originario della legge, quindi si sofferma particolarmente sulle modifiche e i completamenti prodotti da rescritti e senatusconsulta fino all’epoca sevenana [“hodie”, come si esprime D. 48, 8, 3, 5)». 140 Sulla legge cfr. C. G. Bruns, Fontes luris Romani Antiqui. Leges et negotia, editio sexta cura Theodori Mommseni et Ottonis Gradenwitz, Friburgi in Brisgavia et Lipsiae 1893, p. 92; G RotonDi, Leges publicae populi Romani, rist an , Hildesheim 1962, pp. 357 s Un recente tentative di ricostruzione palingenetica della legge in questione. risalente com e noto all’eti sillana, e quello proposto da J.-L, Ferrary, Lex Cornelia de sicariis et veneficiis, in Athenaeum 79, 1991, pp. 417 ss.; ivi accurate analisi delle testimonianze ciceroniane e dei testi dei giuristi classici.
174 РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ D. 48, 8, 1, 3 (Marcianus libro quarto decimo institutionum): Divus Hadrianus rescripsit eum, qui hominem occidit, si non occidendi animo hoc admisit, absolvi posse, et qui hominem non occidit, sed vulneravit, ut occidat, pro homicida damnandum: et ex re constituendum hoc: nam si gladium strinxerit et in eo percusserit, indubitate occidendi animo id eum admisisse: sed si clavi percussit aut cuccuma in rixa, quamvls ferro percusserit, tamen non occidendi animo. Leniendam poenam eius, qui in rixa casu magis quam voluntate homicidium admisit141. Come risulta evidente dal frammento, 1’imperatore prescriveva che dovesse assolversi dall’accusa di omicidio volontario chiunque, pur avendo ucciso un uomo, dimostrasse la mancanza dell’animus occidendi nella sua azione; poichd proprio I’assenza deW'animus occidendi non consentiva di configurare in tai caso la fattispecie dell’omicidio volontario. Sul passo di Marciano142, mette conto fare subito una prima considerazione di tipo formale, che riguarda la comprovata fedelta del giurista al testo imperiale discusso: «si delinea, molto chiaramente - scrive al riguardo G. Gualandi, - che i riassunti delle ordinanze imperial! contenute nelle opere giuridiche, sono, assai spesso redatti con parole tratte dalle stesse»143. Per quanto riguarda invece 1’aspetto sostanziale, vi ё invece chi, come Valerio Marotta144, ha ipotizzato nel rescritto dell’imperatore Adriano una chiara influenza greca: «Che la decisione adrianea sia stata ispirata dalla legge draconiana sull’omicidio, ё ipotesi priva di qualsiasi riscontro. La constitutio altro non ё, in effetti, che il punto di arrivo di una linea interpretativa pienamente affermatasi in eta ciceroniana. Eppure sul modello argomentativo adoperato dalla cancelleria imperiale ha esercitato la sua influenza un topos che risale a Lisia, il principale esponente della logografia attica»145. Alla luce dei testi giustinianei fin qui discussi, mi pare del tutto evidente la simiglianza, anche terminologica, col dettato della legislatrice arborense. Sia per il Codex lustinianus, sia per la Carta de Logu, non pud considerarsi in nessun caso omicidio volontario, quello in cui 1’omicida abbia agito «non occidendi animo», poichd non devono essere imputabili a dolo dell’agente: «.ea, quae improviso casu potius quam fraude accidunt» (cfr. col «improvisadamente et non cum animu deliberadu» della Carta). Inoltre, come le norme del Codex statuiscono che la accertata mancanza dell’elemento intenzionale sortisca 1’effetto di derubricare 1’accusa di omicidio per colui «qui adseverat 141II rescritto del Г imperatore Adriano figura, inoltre, con lievi modifiche rispetto al testo di Marciano, sia in Collat. I, 6, 1-4: Distinctionem casus et voluntatis in homicidio servari rescripto Hadriani conftrmatur. Verba rescript!: 'Et qui hominem occidit absolvi solet, sed si non occidendi animo id admisit: et qui non occidit, sed voluit occidere, pro homicida damnatur. E re itaque constituendum est: ecquo ferro percussit Epafroditus? Nam si gladium instrinxit aut telo percussit, quid dubium est, quin occidendi animo percusserit? Si clave percussit aut cucuma aut, cum forte rixaretur, ferro percussit, sed non occidendi mente. Ergo hoc exquirite et si voluntas occidendi fuit, ut homicidam servum supplicio summo iure iubete affici (la citazione b tratta dal libro VII de officio proconsulis di Ulpiano); sia in Pauli Sent. 5, 23, 3: Qui hominem occiderit, aliquando absolvitur, et qui non occidit, ut homicida damnatur: consilium enim uniuscuisque, non factum puniendum est. Ideoque qui, cum vellet occidere, id casu aliquo perpetrare non potuit, ut homicida punitur: et is, qui casu iactu teli hominem imprudenter occidit, absolvitur. 142 Per altre valutazioni specifiche sul rescritto, vedi J.-CL. GENIN, La repression des actes de tentative en droit criminel romain (Contribution a l etude de la subjectivity repressive a Rome), Th£se pour le Doctoral, Lyon 1968, pp. 100 s.; J. D. CLOUD, The Primary Purpose of the «lex Cornelia de sicariis», in Zeitschrtft der Savigny-Stiftung fur Rechtsgeschichte (Rom. Abt.) 86, 1969, pp. 265 ss.; C. G1OFFREDI, L’elemento intenzionale nel diritto romano, cit., p. 49; F. CASAVOLA, Cultura e scienza giuridica nel II secolo d. C.: il senso del passato, in Aufstieg und Niedergang der romischen Welt, II. 15, Berlin - New York 1976, p. 146 nt. 25; A. D. MANFREDIN1, Contributi allo studio dell’«iniuria» in eta repubblicana, Milano 1977, p. 245; L. RODRIQUEZ ALVAREZ, La tentativa de homicidio en la jurisprudencia romana, cit., p. 9; G. PUGLIESE, Linee generali dell’evoluzione del diritto penale pubblico durante il principato, cit., pp. 761 s.; M. Balzarini, Appunti sulla «rixa» nel diritto criminale romano, in Labeo 28, 1982, pp 20 ss.; Id., «De iniuria extra ordinem statui». Contributo allo studio del diritto penale romano dell’eta classica, Padova 1983, pp. 41 ss.; Evelyn HObenreich, Uberlegungen zur Perfolgung unbeabsichgter Totungen von Sulla bis Hadrian, cit., pp. 296 ss.; O. M1LELLA, Il consensus del ‘dominus’ e l’elemento intenzionale nel furto, in Bullettino dell'lstituto di Diritto Romano 91, 1988 [ma 1992], pp. 415 ss. 143 G. Gualandi, Legislazione imperiale e giurisprudenza, II, Milano 1963, p. 78. 144 V. MAROTTA, 'Multa de iure sanxit Aspetti della politica del diritto di Antonino Pio, Milano 1988, pp. 298 ss. 145 V. Marotta, Multa de iure sanxit cit., p. 300.
Ф. сини 175 homicidium se non voluntate, sed casu fortuitu fecisse»', cosi la Carta de Logu prescrive che non sia giudicato per omicidio, ma affidato al giudizio discrezionale del sovrano, quell’uomo che «non pensadamente ma pro causa fortunabili» abbia causato la morte di un altro uomo: «Et in casu qui alcuno homini- si legge nella Carta- hochirit alcuno attero homini improvisa(da)mente et non cum animu deliberadu et non pensadamente ma pro causa fortunabili secundu qui solint a venne(r) multos desastros. Volemus qui in tali casu istet et istari depiat at arbitriu et correctione nostra'*6. 9. La Carta de Logu tra diritto romano e diritto canonico: il principio agentes et consentientes pari poena puniuntur Dicevo prima che I’intero impianto del capitolo 3 appare sicuramente modellato sulle norme del diritto romano giustinianeo. Non sarebbe, infatti, una difficolta insormontabile in questa direzione neppure considerare (come ormai si ё soliti fare dopo gli studi del Marongiu sul probabile redattore della Carta de Logu1*1) derivato dal diritto canonico, piuttosto che dal diritto romano, quel principio che vuole «agentes et consentientes pari poena puniuntur»'**. Ad essere piii precisi, la massima inserita come citazione letterale nel testo del capitolo 3 della Carta de Logu si direbbe provenire dalle Decretales Gregorii IX, dove si legge: Lib. I, Tit. XXIX [De officio, et potestate iudicis delegati], с. I: Alexander 3 Londonensi Episcopo (an. 1165). Quia quaesitum est, quid faciendum sit de potestatibus, quae, cum praecipimus alicui iustitiam exhiberi, minis, ac terroribus conquerentes filere compellunt, et sic mandatum nostrum eluditur: sic tibi respondemus, quod sicut agentes, et consentientes pari poena (Scripturae testimonio) puniuntur: sic tarn eos, qui trahuntur in causam, quam principales eorum fautores (si eos manifeste cognoveris iustitiam impedire) districtione Ecclesiatica poteris coercere. Lib. V, Tit. XXXIX [De sententia excommunicationis], c. XLVI1: Innoc. Ill (an. 1214). Quantae praesumtionis, et temeritatis exsistat in Rectores Ecclesiae manus iniicere violentas. Ne autem solos violentiae huiusmodi auctores aliquorum praesumtio existimet puniendos, facientes, et consentientes pari poena plectendos 146 147 148 146 Nel commentare la parte finale del capitolo 3, Gerolamo Olives (HiERONYMl OLIVES, Commentaria et Glosa in Cartam de Logu, cit, p. 14) ha sottolineato due aspetti, relativamente important!, per la corretta applicazione della norma. II primo riguarda la titolarita del giudizio, che nell’interpretazione del giurista si configura come un atto esclusivo delle prerogative sovrane: «Ex quo apparet, quod ista poena debet arbitrari per Dominum, et non per eius Officialem». II secondo aspetto conceme, invece, Г entity della репа demandata aW’arbitrium del sovrano: in ogni caso essa «debet esse semper minor, quam ipsa ordinaria, quae veniret imponenda pro delicto». 147 A. MARONGIU, Sulprobabile redattore della Carta de Logu, in ID., Saggi di storia giuridica e politica sarda, cit., pp. 61 ss 148 A. MARONGIU, Sul probabile redattore della Carta de Logu, in Id., Saggi di storia giuridica e politico sarda, cit., pp. 62 s.: «Se per6 si guarda al diritto penale romano la massima su riportata resta introvabile. E vero che varie costituzioni imperiali punissero di pari репа il responsabile principale e colui che auxilium praebuerit e qualche altra disposizione anche i consocios, consocios criminis о facti ed 6 pur noto che nell’editto di Teodorico si legge che m 'mistri et conscii sono pariter puniendr, ma nessuno di questi testi reca la massima letteralmente riprodotta dal legislatore arborense. Bisogna quindi cercarla altrove, fuori dai testi romani, in un’altra fonte generale, cioe nel diritto canonico, sebbene questo orientamento non possa, a prima vista, non apparire arbitrario quando si tenga presente che, per quel che ne sappiamo, non vi 6 alcun precedente di norme statutarie le quali diano al diritto canonico I’autoritd di fonte superiore di diritto: ossia di fonte per eccellenza, a preferenza del diritto romano. E per6 proprio nel diritto canonico che si riscontra la massima in questione: precisamente nel “Decreto” di Graziano (c. 5, С. XVII, qu. 4) in cui si leggepar ... репа et agentes et consentientes comprehendit e nelle Decretali (с. I, Alex. Ill, I, XXIX) in cui si trova detto, proprio come ripetera la carta arborense, che agentes et consentientes pari poena scripturae testimonio puniuntur». Naturalmente lo studioso non nega la fortissima influenza di norme di diritto romano sulla legislazione penale della Carta de Logu\ cfr. A. Marongiu, Delitto e репа nella «Carta de logu» d’Arborea, in ID., Saggi di storia giuridica e politica sarda, cit., p. 85.
176 РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ catholica condemnat auctoritas. Eos delinquentibus favere interpretamur, qui cum possint, manifesto facinori desinunt obviare149. Mi pare difficile, sulla base del riscontro testuale, negare che in questo caso il rinvio a sas leges sottenda un richiamo del diritto canonico; per quanto bisognerebbe riflettere piu attentamente sui dubbi manifestati dallo stesso Marongiu nel formulare la sua tesi circa la provenienza canonistica della citazione: «si tenga presente - aveva scritto lo studioso - che, per quel che ne sappiamo, non vi ё alcun precedente di norme statutarie le quali diano al diritto canonico 1’autorita di fonte superiore di diritto: ossia di fonte per eccellenza, a preferenza del diritto romano»150. Si tratterebbe, quindi, di intendere 1’espressione «nara(n)t sas leges» del capitolo 3 della Carta de Logu riferita (oltre che al diritto romano) anche al diritto canonico: 1’uso del plurale sembra suggerire, infatti, una simile interpretazione, gia fatta propria peraltro dai giuristi del XVI secolo151. Pud costituire un ulteriore e decisive argomento, a favore della tesi qui sostenuta, la constatazione che nelle c. d. Questioni giuridiche esplicative alia Carta de Logu, 1’espressione «.narat sa lege» appare sempre riferita, senza alcuna possibility di dubbio, al diritto romano; del resto, anche il Marongiu rilevava come «circostanza singolarissima» il fatto che nel caso del citato capitolo 3 della Carta de Logu la parola sa lege non si riferisse «alia legge per eccellenza, che doveva essere il diritto romano»152. 10. Conscii et ministri. A proposito di D. 48, 9, 6 e C. I. 1,3, 53 (54), 5 BasterA citare soltanto alcuni casi attinenti alia regolamentazione romana del concorso di piu persone al reato, per renders! conto del fatto che lo stesso principio153 risulta attestato inequivocabilmente sia nelle opere dei giuristi, sia nelle costituzioni imperiali ordinate nel Codex lustinianus. Il primo caso ё costituito da un breve frammento tratto dal libro VIII de officio proconsulis di Ulpiano154, che ora leggiamo nel titolo de lege Pompeia de parricidis del XLV11I libro dei Digesta Justiniani. 149 Cfr. anche Decretum Gratiani, I, Dist. LXXXVI, c. Ill: Facientis culpam proculdubio habet, qui, quod potest corrigere, negligit emendare. Scriptum quippe est: Non solum, qui faciunt, sed etiam qui consentiunt facientibus: participes iudicantur. Et libat Domino prospera, qui ab affltctis pellit adversa. Et negligere, cum possis deturbare perversos; nihil aliud est, quam fovere II, С. II, q. I, с. X: Notum sit tuae fraternae charitati, iste presbyter pauper, nomine Christophorus de sua angustia ad nostram clementiam lacrymabiliter sit conquestus: dicens se falsis criminibus impetitum, et ab ecclesia sua non convinctum, neq; confessum, irrationabiliter fuisse eiectum. Nam, ut ipse refert, tua diligentia per tres vices inquisitione facta, nulla se neque de fornicationis crimine, neq; de homicidij consensione (de quibus impetebatur) reperiri potuit culpa: nisi quia suae pauperitatis causa, quae petebantur, aut consentire noluit, aut implere non potuit. Quae suus tamen aemulus ultroneus egit, qui iniuste illius ecclesiam praeripuit. Idcirco magnopere monemus reverentiam tuam, ut etiam quae, te forte ignorante, gieziaca cupiditate peracta esse videntur, tuae fraternitatis censura celeri emendatione corrigantur; scilicet restituendo ecclesiae proprie iam dictum sacerdotem, atque ei reddendo tua pietate pristinum, quern perdidit, honorem; et nullatenus canonica mstituta alicuius temeritate contemnt permittas: quia facientem et consentientem par poena constringit. 150 A. MARONGIU, Sul probabile redattore della Carta de Logu, ora in ID., Saggi di storia giuridica e politica sarda, cit., pp. 62 s. 151 Cfr. HlERONYMl OLIVES, Commentaria et Glosa in Cartam de Logu, cit., pp. 13-14: «Nota secundum istum text, duo. Primum est, quod agentes, et consentientes pari poena debent puniri, secundo ex isto tex. notatur, dum dicit secundum leges, quod de iure communi est idem. Quaere ergo an hoc sit verum, quod de iure communi agentes, et consentientes pari poena puniuntur, et circa hoc reperiuntur varia iura». 152 A. MARONGIU, Delitto e репа nella «Carta de logu» d’Arborea, ora in ID., Saggi di storia giuridica e politica sarda, cit., p. 78 e nt. 16. 153 Sulla regolamentazione romana del concorso di piii persone al reato, vedi C. FERRIN1, Diritto penale romano. Esposizione storica e dottrinale, cit., pp. 107 ss.; L. CHEVAILLER, Contribution a I’etude de la complicite en droit penal romain, in Revue Historique de Droit Franqais et Etranger» 31, 1953, pp. 200 ss.; C. G1OFFRED1, Principi del diritto penale romano, cit., pp. 111 ss.; da ultimo, V. M Amaya Garcia, Coautorla у complicidad: estudio histdrico уjurisprudencial, Madrid 1993, ivi in particolare vedi le pp. 15 ss. 154 Per quanto riguarda le caratteristiche e la ricostruzione del quadro complessivo dei libri de officio proconsulis di Ulpiano, vedi F. SCHULZ, Storia della giurisprudenza romana, cit, pp 439 ss.; per una puntuale analisi dei
Ф. сини 177 D. 48, 9, 6 (Ulpianus libro octavo de officio proconsulis): Utrum qui occiderunt parentes an etiam conscii poena parricidii adficiantur, quaeri potest. Et ait Maecianus etiam conscios eadem poena adficiendos, non solum parricidas. Proinde conscii etiam extranei eadem poena adficiendi sunt155. Il giurista affrontava, in questo frammento, una problematica assai controversa, relativa all’estensione della репа prevista per il parricidio anche alia semplice compartecipazione dei conscii, cioe di coloro i quali fossero risultati a conoscenza del crimine, pur non avendo partecipato materialmente all’esecuzione di esso. Ulpiano, come risulta dal testo, si orientava in senso positive156, fondando la sua opinione sul I’autorita del giurista L. Volusio Meciano157 *; il quale aveva sostenuto che dovevano essere sottoposti alia medesima репа inflitta ai parricidi etiam conscii'™. Il secondo caso consiste in una costituzione dell’imperatore Giustiniano, data nell’anno 533 d. C. e poi raccolta nel libro I, titolo III, del Codex lustinianus. C. I. 1, 3, 53 (54), 5 {Imp. lustinianus A. Hermogeni magistro officiorum): Poenas autem, quas praediximus, id est mortis et bonorum amissionis, constituimus non tantum adversus raptores, sed etiam contra eos, qui hos comitati in ipsa invasione et rapina fuerint. Ceteros autem omnes, qui conscii et ministri huiusmodi criminis reperti et convicti fuerint vel eos susceperint vel quameumque opem eis intulerint, sive masculi sive feminae sunt, cuiuscumque condicionis vel gradus vel dignitatis, frammenti superstiti di ciascun libro, vedi invece A. Dell’Oro, / ‘libri de officio' nella giurisprudenza romana, Milano I960, pp. 117 ss.; resta naturalmente indispensabile O. LENEL. Palingenesia iuris civilis, II, Leipzig 1888, coll. 966 ss. Piii in generale, sulla complessa figura del giurista. anche in rapporto alia sua produzione letteraria, cfr. P. FREZZA, La cultura di Ulpiano, in Studia et Documenta Historiae et Iuris 34, 1968, pp. 363 ss.; G. CriE(‘), Ulpiano. Esperienze e responsabilita del giurista, in Aufstieg und Niedergang der romischen Welt, II. 15, Berlin-New York 1976, pp. 708 ss. (su cui, pero, vedi i rilievi di M. Talamanca, Per la storia della giurisprudenza romana, in Bullettino dell’lstituto di Diritto Romano 80, 1977, pp. 236 ss ); da ultimo T HONORE, Ulpian, Oxford 1982. 15:1 Sul frammento ulpianeo vedi C Ferrini, Diritto penale romano. Esposizione storica e dottrinale, cit., p. 122; A. DELL’ORO, / ‘libri de ojficio' nella giurisprudenza romana, cit., p. 163; J. D. CLOUD. Parricidium: from the lex Numae to the lex Pompeia de parricidiis, in Zeitschrift der Savigny-Stiftung fur Rechtsgeschichte (Rom. Abt.) 83, 1971, pp. 53 s.; Lucia Fanizza, Il parricidio nel sistema della ‘lex Pompeia ', in Labeo 25, 1979, pp. 288 s.; E. Nardi, L ’otre del parricidi e le bestie incluse. Milano 1980, p. 6 nt. 3. Per gli aspetti piii generali relativi al parricidio, cfr H. KUPISZEWSKI, Quelques remarques sur le parricidium' dans le droit remain classique et post- classique, in Studi in onore di Edoardo Volterra, IV, Milano 1971, pp. 602 ss. 156 Lo stesso insegnamento viene riproposto nelle ‘Istituzioni’ di Giustiniano: Inst. 4, 18, 6: Alia deinde lex asperrimum crimen nova poena persequitur, quae Pompeia de parricidiis vocatur. Qua cavetur, ut, si quis parentis autfilii aut omnino adfectionis eius, quae nuncupatione parricidii continetur, fata properavent, sive clam sive palam id ausus fiuerit, nec non is, cuius dolo malo id factum est, vel conscius criminis existif, licet extraneus sit, poena parricidii punietur 157 Sulla biografia e sulla carriera del giurista vedi, ora, Lucia FANIZZA, Giuristi crimini leggi nell'eta degli Antonini, Bari 1982, pp. IO4ss.;eA. RUGGIERO,/. Volusio Meciano tra giurisprudenza e burocrazia, Napoii 1983, pp 9 ss., il quale dedica un intero capitolo della sua monografia ad esaminare «II problema biografico di L. Volusio Meciano»; cfr. anche G. De CriSTOFARO, «Note di prosopografia e bibliografia», in F. Casavola, Giuristi adrianei, cit., pp. 328 ss. 1511 Per quanto riguarda la determinazione della provenienza del testo di Meciano, citato nel frammento ulpianeo, T. HONORE, Ulpian, cit., p. 221, pensa che potrebbe trattarsi di una citazione dal de iudiciis publicis: «In his work on the office of proconsul Ulpian refers to Maecianus when dealing with the lex Pompeia de parricidiis. The reference is probably to Maecianus’ fourteen book work on iudicia publica» Inquadra invece, con puntuali osservazioni, «la figura del conscius» nella riflessione penalistica del giurista Meciano LUCIA Fanizza, Giuristi crimini leggi nell'eta degli Antonini, cit., pp. 87 ss.: «La decisione, di particolare severita, si iscrive nella linea del pensiero di Meciano, e va letta in parallelo alia soluzione adottata circa [’applicability ai servi impuberi ministri vel partecipes caedis delle disposizioni del senatoconsulto Silaniano [...] Nell’ipotesi dei conscii la valutazione dell’elemento intenzionale e portata alle estreme conseguenze: almeno per i crimini di maggiore rilievo sociale, il comportamento omissivo produce gli stessi effetti della compartecipazione attiva. Secondo una metodologia ormai consolidata, I’interprete costruisce una sistematica della repressione che ruota intorno alle reali intenzioni dell’agente, contunque esse vengano manifestate». Infine, per una analisi piii ampia sulle problematiche relative al rapporto tra «tecnica e diritto nell’opera di L. Volusio Meciano», vedi A. Ruggiero, L Volusio Meciano tra giurisprudenza e burocrazia, cit., pp. 31 ss.; breveinente, cfr. anche F. Amarelli, Consilia principum, Napoli 1983, pp. 88 s.
178 РИМСКОЕ ПРАВО НА ЗАПАДЕ poenae tantummodo capitali subicimus, ut huic poenae omnes subiaceant, sive volentibus sive nolentibus sanctimonialibus virginibus seu aliis supra dictis mulieri- bus tale facinus fuerit perpetratum159. Come risulta dal testo appena citato, in questa sua costituzione, riprodotta pressoche nella stessa forma in С. I. 9, 13, 1, 3160, l’imperatore Giustiniano comminava la stessa репа, prevista adversus raptores, anche a coloro i quali di quel medesimo crimine fossero stati semplicemente conscii et ministri161. 11. Suggestion! romanistiche: «su bene dessa re plubigha sardisca», «su utili cummoni» e altri motivi ispiratori della legislazione dei sovrani del Giudicato di Arborea Voglio concludere con alcune suggestioni romanistiche. Finalita dichiarate della Carta de Logu de Arborea furono, come risulta dal prologo162, quelle di affrenare e constringhere «sa superbia dessos reos et malvagios hominis», al fine di consentire «quisos bonos et puros et innocentes pozant viver et istare inter issos reos ad seguritades pro paura dessas penas»163. In tai modo Eleonora d’Arborea164, «per issos bonos capidulos» della Carta de Logu, si 159 Sul testo citato cfr. C. Ferrini, Diritto penale romano. Esposizione storica e dottrinale, cit., pp. 122 s.; A. WACKE, Notwehr und Notstand bei der aquilischen Haftung, in Zeitschrift der Savigny-Stiftung fur Rechtsgeschichte (Rom Abt.) 119, 1989, p. 487. 160 С. I 9, 13, 1,3 (Imp. lustinianus A. Hermogeni magistro officiorumY. Poenas autem quas praediximus, id est mortis et bonorum amissionis. non tantum adversus raptores, sed etiam contra eos qui hos comitati in ipsa invasione et rapina fuerint constituimus. Ceteros autem omnes, qui conscii et ministri huiusmodi criminis reperti et convicti fuerint vel eos susceperint vel quamcumque орет eis intulerint, sive masculi sive feminae sunt, cuiuscumque condicionis vel gradus vel dignitatis, poenae tantummodo capitali subicimus, ut huic poenae omnes subiaceant, sive volentibus sive nolentibus virginibus seu aliis mulieribus tale facinus fueritperpetratum. 161 Quanto poi all’influenza di queste costituzioni giustinianee sulla prassi giuridica dell’etA intermedia e del rinascimento, vedi G. P. MASSETTO, I reati nell’opera di Giulio Clara, in Studia et Documenta Historiae et Iuris 45, 1979, pp. 471 ss.; ma anche A. LAINGU1, La theorie de la complicite dans I'ancien droit penal, in Tijdschrift voor Rechtsgeschiedenis 45, 1977, pp. 43 ss. 162 Cum cid siat causa qui su acrescimentu et exaltamentu dessas provincias, rexiones et terras descendent et bengiant dae sa iusticia et qui per issos bonos capidulos sa superbia dessos reos et malvagios hominis si affrenent et constringhant ad cio quisos bonos et puros et innocentes pozant viver et istare inter issos reos ad seguritades pro paura dessas penas eissos bonos prossavertudi dessu amore siant tottu hobedientes assos capidulos et ordinamentos de custa carta de loghu. Impero, Nos Elionora proissa gracia de deus iuyghissa de Arbaree, contissa de Ghociani et biscontissa de Basso. Desiderando qui sos fideles et subdictos nostros dessu rennu nostru de Arbaree, siant informados de capidulos et ordinementos prossos quales pozant vivere et si pozant conservare in sa via dessa viridadi et dessa iusticia et in bono pacifichu et tranquillu istadu. Ad honore de deus omnipotente et dessa gloriosa virgini Madonna sancta Maria mama sua, et pro conservare de iusticia et pacifichu tranquillu et bonu istadu dessu pobulu dessu rennu nostru predicto et dessas ecclesias, regiones ecclesiastigas et dessos lieros et bonos hominis et pobulu tottu dessa dicta terra nostra et dessu rennu de Arbaree, fachimus sas ordinationes et capidulos infra scriptos sos qualis bolemus et comandamus expresamenti qui si deppiant attenne et osservare pro legie per ciaschaduno dessu iuyghadu nostru de Arbaree perdittu in iudiciu et extra. Sa cartha de loghu sa quali cum grandissimo et providimento fudi facta per issa bona memoria de iuyghi Margiani padre nostru in qua directu iuyghi de Arbaree, non essendo correcta per ispaciu de XVI annos passados, commo per multas varietadis de tempus bissognando de necessitadi corrigirela et mendari. Considerando sa veridadi et mutacione dessos tempos qui suntu istadus seghidus poscha et issa conditione dessos hominis qui est istadu dae tandu innoghi multu per mutada, et plus per qui ciaschuno est plus inquenivili assu malu fageri qui non assu bene dessa re plubigha sardischa. Cum deliberadu consigiu ilia corrigemus et fagemus et mutamus dae bene in megius et comandamus qui si deppiant observare integramente daessa sancta die innantes per issu modo infra scripto cio est. 163 Sui principi fissati dalla sovrana arborense e sulla partizione del citato prologo, vedi A. ERA, Lezioni di storia delle istituzioni giuridiche ed economiche sarde. Parte I e II § 1, cit., pp. 326 s.; ID., Le ‘Carte de logu', cit., pp. 15 ss. Dello studioso ё da vedere anche la traduzione italiana del prologo della Carta de Logu, predisposta per il manuale di F. CALASSO, Medioevo del diritto, Milano 1954, p. 449 nt. 69. 164 Alla vera effigie di Eleonora d’Arborea (assai diversa, invero dalla visione agiografica tradizionale dell’eroina sarda) ё dedicate il saggio di F. C. CASULA, La scoperta dei busti in pietra dei re о giudici d’Arborea: Mariano IV, Ugone III, Eleonora con Brancaleone Doria, in Medioevo. Saggi e Rassegne 9, 1984, pp. 9 ss.; in cui si sostiene che Eleonora sarebbe da identificare con la figura femminile «scolpita insieme a quella del padre, del fratello e del marito, in uno dei peducci pensili - e precisamente quello di destra - dell’arco trionfale dell’abside della chiesetta conventuale di San Gavino martire, nell’antico villaggio di San Gavino Monreale, oggi in provincia di Cagliari, ma che nel Medioevo era capoluogo della curatoria arborense di Bonorzuli, vicino al castello di Monreale (Sardara)».
Ф. сини 179 proponeva di porre fermo ed efficacissimo rimedio alia deteriore condizione della sua epoca, in cui - come ancora oggi, del resto - «ciaschuno est plus inqitenivili assu malu fageri qui non assu bene dessa re plubigha sardischa»^5. Mette conto rilevare, a questo proposito, come il citato richiamo «.assu bene dessa re plubigha sardischa» lasci intravedere, una volta di piii, il solido riferimento alia cultura giuridica coeva da parte degli ignoti compilatori della Carta de Logu de Arborea; mi pare, infatti, possibile percepire distintamente, per quanto riguarda I’utilizzazione del concetto di respublica, sia la consapevolezza della relazione sintagmatica fra populus e respublica, gia postulata dai glossatori piii antichi165 166; sia la conoscenza dei vari significati della parola respublica, cosi come erano schematizzati nella Glossa accursiana167. La legislatrice arborense voile altresi ricollegare le norme della Carta de Logu ai motivi ispiratori dell’opera riformatrice del padre, Mariano IV di Arborea168; fra i quali primeggiava la difesa intransigente delle attivita agricole169 contro le frequenti invasion! dei pastori170, 165 AIFanalisi del concetto di res publico, nelle fonti romane e nella scienza giuridica del periodo che precede la nascita dei Comuni, e dedicate il saggio di F. Crosara, Republica e respublicae. Cenni termmologici dall'eta romana all’Xl secolo, in Atti del Congresso Internazionale di diritto romano e di storia del diritto, Verona 27—29 XI 1948, a cura di G. Moschetti. IV, Milano 1953, pp. 227 ss. Sull’uso