Юс/ё)

й чг.|
ВЫСШАЯ ПАРТИЙНАЯ ШКОЛА при ЦК В К П (б)
Античная философия
%
(Фрагменты и свидетельства)

ВЫСШАЯ ПАРТИЙНАЯ ШКОЛА при ЦК ВКП(б)
На правах рукописи
Кафедра диалектического и

исторического материализма
Античная философия
(Фрагменты и свидетельства)
Под редакцией Г. АЛЕКСАНДРОВА
МОСКВА
19 4%

Сборник составили научные сотрудники

Кабинета социально-экономических наук

Высшей Партийной Школы при ЦК ВКП(б)

N. Г. Тараканов и А. Ф. Жидкова.
Уполн. Главлита А—26196		Заказ 245. Тираж 3500
Типография Высшей Партийной Школы при ЦК ВКП(б)

ОТ СОСТАВИТЕЛЕЙ
Сборник «Античная философия» дает возможность ознакомить¬

ся с развитием древне-греческой философии по первоисточникам.
В сборнике представлены лишь наиболее значительные мысли¬

тели древности. Здесь даны характерные для каждого философа

фрагменты или отрывки из основных произведений, а также сви¬

детельства и оценка этих учений некоторыми древними авторами.
При чтении данных в сборнике текстов необходимо руковод¬

ствоваться ленинскими конспектами по истории философии (см.

В. И. 'Ленин. Философские тетради).
Источники, из которых берутся материалы для сборника, ука¬

заны в тексте.

„Первая, это—греческая философия. Здесь диалентичеснов

мышление выступает еще в первобытной простоте, не нару¬

шаемой теми милыми препятствиями, ноторые сочинила сама

себе метафизина XVII и XVIII столетий,—Бэнон и Лонн в Англии,

Лейбниц в Германии,—и которыми она заградила себе путь от

понимания единичного н пониманию целого, н пронинновению во

всеобщую связь сущего. Тан нан грени еще не дошли до расчле¬

нения, до анализа природы, то она у них рассматривается еще в

общем нан одно целое. Всеобщая связь явлений в мире не доказы¬

вается в подробностях: для гренов она является результатом

непосредственного созерцания. В этом недостатон греческой фи¬

лософии, благодаря ноторому она должна была впоследствии усту¬

пить место другим видам мировоззрения. Но в этом те заклю¬

чается ее превосходство над всеми ее позднейшими метафизиче¬

скими соперниками. Если метафизина права по отношению н гре¬

нам в подробностях, то грени правы по отношению к метафизике

в целом. Это одна из причин, в силу ноторых мы вынумдены

будем в философии, нан и во многих других областях, возвра¬

щаться постоянно н подвигам того маленького народа, универ¬

сальная одаренность и деятельность ноторого обеспечила ему

таное место в истории развития человечества, на ноторое не

может претендовать ни один другой народ. Другой те причиной

является то, что в многообразных формах гречесной философии

имеются в зародыше, в вознинновении, почти все позднейшие типы

мировоззрения".
Ф. ЭНГЕЛЬС. АНТИ-ДЮРИНГ.

МИЛЕТСКАЯ ШКОЛА
ФАЛЕС. АНАКСИМАНДР. АНАКСИМЕН
ФАЛЕС
624 — 546 гг. до н. э.
I. жизнь
I.	Диоген Лаэрций (22)*) Как передают Геродот, Дурис и Де¬

мокрит, Фалес был сын Эксамия и Клеобулины и происходил из

финикийского рода Фелидов — самого знатного во всем потомстве

Кадма и Агенора. И, как сообщает также Платон, он принадлежал

к числу семи мудрецов. Как говорит Димитрий Фалерский в «Спи¬

ске архонтов», Фалес был назван первым мудрецом в тот год,

когда в Афинах был архонтом Дамасия (582), при котором были

названы мудрецами известные семь. Принят же в число граждан

Фалес был в Милете, куда он прибыл с Нейлеем, изгнанным из

Финикии. Впрочем, по свидетельству большинства, он был при¬

родный милетец и знатного рода.
(23)	Кроме государственных дел, он занимался исследованием

природы. И, согл&сно некоторым, он не оставил никакого сочине¬

ния. Дело в том, что приписываемая ему «Морская астрология»

принадлежит, как говорят, самосцу Фоке. Каллимах же знает, что

ой открыл Малую Медведицу, о чем сообщает в «Ямбах» так:
«говорили, что он указал созвездие Повозки, руководствуясь

которым плавают финикияне».
По словам же других, он написал всего два сочинения:

«О солнцестоянии» и «О равноденствии», признав все остальное

непостижимым. Некоторые же полагают, что он первый наблюдал

за движением светил и первый предсказал солнечные затмения и

солнцестояния, — так говорит Эвдем в своей «Истории астроно¬

мии». Вследствие этого ему удивляются Ксенофан и Геродот.

Подтверждают это своим свидетельством также Гераклит и Демо¬

крит.
(24)	А как говорят некоторые, — в том числе поэт Херил, —

он же первый сказал, что души бессмертны. Также, согласно не¬
*) Нумерация и буквенные обозначения в начале каждого фрагмента озна¬

чают указание на источник и воспроизведены по книге, из которой данные фраг¬

менты перепечатаны.
7

которым, он первый открыл годовое движение солнцами первый

сказал, что величина солнца составляет одну семьсот двадцатую

часть круга, проходимого солнцем, и что точно так же величина

луны относится к величине круга, проходимого ею. Он же первый

сказал, что тридцатый день есть последний день месяца. Равным

образом он первый, как сообщают некоторые, стал рассуждать о

природе.
Аристотель же и Гиппий говорят, что он приписывал душу и

неодушевленным предметам, заключая по магниту и янтарю. Пам-

фил передает, что, научившись у египтян геометрии, он «первый

вписал в круг прямоугольный треугольник и принес в жертву

быка.
(25)... Кажется, что и в государственных делах Фалес давал

самые лучшие советы. По* крайней мере, когда Крез обратился к

милетцам за помощью, он воспротивился. Так как Кир победил,

то это спасло город. Впрочем), сам он, как сообщает Гераклид

Понтийский, говорит, что вел жизнь одинокую и частную.
(27) Началом же всего он признал воду и утверждал, что мир

одушевлен и полон демонов. Говорят, что он открыл времена года

и разделил год на 365 дней.
(34) Рассказывают о нем, что, выйдя из дому в сопровожде¬

нии старухи, чтобы наблюдать звезды, он упал в яму; и когда он

заплакал, старуха сказала ему: «Не будучи в состоянии видеть то,

что у тебя под ногами, ты, Фалес, думаешь познать то, что на

небе?
(39) Мудрец же Фалес скончался в то время, когда смотрел

гимнастическое состязание, от жары, жажды и бессилия, будучи

уже престарелым. И на памятнике его написано:
«Взирай на эту, действительно, малую могилу весьма мудрого

Фалеса (слава же его достигает небес)».
Имеется и у нас в первой из «Надписей», или в «Написанном

в различных размерах», следующая надпись, относящаяся к нему:
«Некогда смотревшего гимнастическое состязание мудреца

Фалеса ты, о солнце Зевс, похитил из ристалища. Я восхваляю

тебя за то, что ты увел его ближе к небу, ибо, в самом деле, ста¬

рик уже не мог более с земши видеть звезд».
10.	Аристотель, «Ро1.» А 11. 1259а 6 (пер. С. Жебелева). Все это

послужит на пользу тем, кто относится со вниманием к искусству

наживать состояние. К числу такого рода рассказов принадле¬

жит, например, и рассказ о Фалесе Милетском. Этот рассказ за¬

ключает в себе своего рода наблюдение, касающееся искусства на¬

живать состояние, и его приписывают Фалесу, принимая во внима¬

ние его известную мудрость, но на самом деле наблюдение это

можно рассматривать и с общей точки зрения. Когда Фалеса по¬

прекали его бедностью, так как-де занятия философией никакого

барыша не приносят, то, рассказывают, Фалес, предвидя, на осно¬

вании астрономических данных, богатый урожай оливок, еще до

истечения зимы, роздал накопленную им) небольшую сумму денег в
8

задаток владельцам всех маслобоен в Милете и на Хиосе; масло¬

бойни Фалес законтрактовал дешево, так как никто с ним» не кон¬

курировал. Когда наступило время сбора оливок, начался одно¬

временно внезапный спрос со стороны многих лиц на маслобойни.

Фалес стал тогда отдавать на откуп законтрактованные им' масло¬

бойни за ту цену, за какую желал. Набрав таким путем много де¬

нег, Фалес доказал тем самым, что и философам, при желании,

разбогатеть не трудно, только не это дело составляет предмет их

интересов.
11.	Иосиф, «Ар.» I 2. Однако, все единодушно согласны, что те,

которые первые у греков философствовали о небесных и боже¬

ственных явлениях, как-то Ферекид Сирский, Пифагор и Фалес, бы¬

ли учениками египтян и халдеев. Они написали немного, и это,

кажется, является у греков самым древним из всего написанного^

причем существует сомнение, ими ли написаны эти сочинения.
И. УЧЕНИЕ
12.	Аристотель, «Ме1арЬу$.». А. 3 9831) 6. Большинство самых

ранних философов держалось того взгляда, что принципами все¬

го являются исключительно материальные начала. А именно, то,

из чего все сущее состоит, из чего оно первоначально возникает и

во что оно в конце концов разрешается, та сущность (субстанция),

которая, оставаясь сама неизменной, изменяется в своих свойствах

(акциденциях), это, говорят они, есть стихия (элемент) и начало

(принцип) сущего. И поэтому они думают, что ничто не возникает

и ничто не уничтожается, так как такая сущность (всего) пребы¬

вает всегда... (17) Ведь необходимо должно быть некоторое есте¬

ство,— одно или‘несколько, — из которого возникают прочие вещи*

тогда как само оно сохраняется. Относительно того, сколько та¬

ких начал и что они собой представляют, конечно, мнения расхо¬

дятся. Начинатель (первый представитель, основатель) такой фи¬

лософии Фалес считает началом) воду (вследствие чего он также

учил, что земля находится на воде). Вероятно, мнение это он со¬

ставил на основании наблюдения, что все существа питаются влаж¬

ной пищей и что даже самая теплота возникает из влаги и ею со¬

храняется (а начало всего есть то, из чего каждая вещь возника¬

ет). Кроме указанной причины, вероятно, привело его к этому мне¬

нию также наблюдение того факта, что семена всех вещей по сво¬

ей природе влажны; вода же есть начало природы влажных ве¬

щей. Некоторые же полагают, что того же мнения о природе дер¬

жались уже те жившие задолго до нашего времени древнейшие

мыслители, которые первые стали размышлять о божественных ве¬

щах. Дело в том, что они представили Океан и Тефиду виновни¬

ками возникновения мира, и воду, которую они, как поэты, назы¬

вают Стиксом, сделали тем, чем» клянутся боги. А ведь наиболее

чтится самое древнее, клянутся Же тем, что наиболее чтится.
9

13.	Симплиций, «РЬу».». 23, 21 («Мнения физиков» Феофраста,

1'г. 1. 1)ох. 475, 1). Из принимающих единое движущееся начало,—

их-то собственно и называет Аристотель физиками, — иные при¬

знают его ограниченным. Такого мнения держались, например, ми¬

летец Фалес, сын Эксамия, и Гиппон, который, кажется, был при¬

том безбожником. Они учили, что начало есть вода, и пришли к

этому учению, отправляясь от чувственной видимости. А именно,

теплота поддерживается влагой, умирающее сохнет, семена всех

существ влажны и всякая пища содержит в себе сок. А из чего

каждая вещь состоит, то служит также ее Атественной пищей.

Вода же есть начало влажной природы и всеобщее связующее

начало. Вследствие этого они приняли, что вода есть начало всех

вещей, и объявили, что земля лежит на воде. 458, 23. Принимав¬

шие за основу одну какую-либо стихию считали ее бесконечной,

как, например, Фалес воду *).
13 а. Аэций I 17, 1 (Б. 315). Фалес и его последователи: смеси

элементов при изменении последних образуют тесные соединения.
13 Ь. Аэций II 1, 2 (И. 237). Фалес и его последователи: космос

-един.
13	с. Аэций II 12. 1 (й. 340). Фалес и Пифагор со своими по¬

следователями учат, что вся небесная сфера разделена на пять

кругов, которые они называют зонами (поясами). Из них один на¬

зывается арктическим и постоянно видимым **), второй — лет¬

ним) тропическим, третий — равноденственным», четвертый — зимним

тропическим, пятый — антарктическим и невидимым. А так назы¬

ваемый зодиак наискось пересекается тремя средними кругами,

касаясь их трех. Меридиан же пересекает все круги в прямом на¬

правлении от севера в противоположную сторону.
14.	Аристотель, «Бе сае1о». В 13. 294а 28. Другие же полагают,

что (земтя) лежит на воде. Ибо мы имеем весьма древнее учение,

которое, как говорят, высказал Фалес Милетский, что земшя пре¬

бывает вследствие того, что она плавает, подобно дереву или че-

му-нибудь другому в этом роде (ведь из всего этого ничто по сво¬

ей природе не покоится на воздухе, но на поверхности воды ос¬

тается неподвижным), как будто бы о воде, держащей земпю, не

приходится сказать то же самое, что и о земле.
Симплиций, «По саеЬ. 522, 14. Он приводит мнение Фалеса

Милетского, говорившего, что земля носится на воде, подобно то¬

му, как дерево или что-нибудь другое из того, что по своей при¬

роде плавает на воде. Аристотель возражает против этого мнения,

которое господствовало, вероятно, скорее вследствие того, что и у
*) Таким образом, в свидетельствах Симплиция о Фалесе заключается

противоречие.
**) Арктический пояс есть 'пояс (постоянно видимых авезд, антарктический—

пояс •невидчмых звезд, остальные суть лояса восходящих и заходящих звезд.

Эти пояса изменяются в зависимости от географической широты.
10

египтян так говорится в форме мифа, и оттуда, может быть, и Фа¬

лес принес это учение.
15.	Сенека, «№1. 0иае»1». 14. Мнение Фалеса нелепо. Ибо он

утверждает, что земля поддерживается водою, плавает наподобие

судна и вследствие подвижности воды носится в разные стороны,

когда происходит, как выражаются, землетрясение. Следовательно,

нет ничего удивительного, что в изобилии им*еется жидкость для

излияния рек, так как весь мир находится в жидкости.
Аэций, III 11, 1 (Б. 377). Последователи Фалеса: земля лежит

посредине.
16.	Аэций, IV 1, 1 (пер. Г. Церетели). Фалес полагает, что пас¬

саты, дуя по направлению к Египту, вздымают воды Нила, так как

вода в устьях не имеет выхода по причине набегающего моря.
17а. Аэций (пер. Г. Церетели) II 13, 1 (Б. 341). Фалес: све¬

тила землистого состава, но воспламенены. 20, 9 (Б. 349) Фалес (ду¬

мал, что) солнце землистого состава. 24, 1 (Б. 353) Фалес пер¬

вый сказал, что солнце затмевается, когда луна, по природе своей

землистая, проходит через него по прямой линии; тогда ее отра¬

жение получается на диске, словно в зеркале.
22.	'Аристотель, «Бе апипа». А 411а 7 (пер. В. Снегирева). Не¬

которые говорят, что душа есть составная часть всего, и Фалес, мо¬

жет быть, выходя из этого воззрения, думал, что вселенная напол¬

нена богами.
Аристотель, «Бе ашта». А 2. 405а 19. Из того, что рассказы¬

вают в воспоминаниях о Фалесе, кажется, что и он также считал

душу некоторым движущим* началом, если только в самом деле

он говорил, что магнит имеет душу именно потому, что он приво¬

дит в движение‘железо.
Досократикн. Часть первая. Казань, 1914 г. Перевод

А. Маковельского.

АНАКСИМАНДР
610 — 548 гг. до н. э.
I. ЖИЗНЬ И УЧЕНИЕ
1.	Диоген Лаэрций, II 1—2. (1) Анаксимандр Милетский, сын

Праксиады. Он говорил, что начало и элемент (стихия) есть Бес¬

предельное (алейрон), не определяя его ни как воздух, «и как воду,

ни как что-либо другое. Он учил, что части изменяются, целое же

остается неизменным. Земля покоится посредине, занимая центр

мира, и по форме шарообразна. (Луна имеет заимствованный свет,

а именно свет ее от солнца, солнце же не меньше земли и есть

чистейший огонь).
(Как сообщает Фаворин в своей «Истории разных вещей», он

первый открыл гномон *), указывающий солнцестояния и равноден¬

ствия, и установил его в Лакедемоне на (плоскости, схватывающей

тень, а также соорудил солнечные часы).
(2)	Равным* образом он первый начертил поверхность земли и

моря, а также соорудил (небесную) сферу (глобус).
Он составил краткое изложение своих положений, которое,

вероятно, имел в руках еще Аполлодор Афинский. А именно, по¬

следний говорит в своей «Хронике», что Анаксимандру во втором

году 58-й олимттиады (547—6) было 64 года и что вскоре после

этого он скончался (время же расцвета его сил совершенно совпа¬

ло с тиранией Поликрата Самосского).
9.	Симплиций, «РЬу§.». 24. 13 (из Феофраста «Мнения физиков»

Гг. 2 Вох. 476). Из учивших, что (начало) — единое движущееся

бесконечное, Анаксимандр Милетский, сын Праксиады, преемник

и ученик Фалеса, высказал (положение), что началом (принципом)

и стихией (элементом) сущего является Беспредельное, первый

введя такое название начала. Он говорит, что начало не есть ни

вода и вообще ни одно из так называемых стихий (элементов), но

некоторая иная беспредельная природа, из которой возникают все

небеса и все миры в них. «А из чего возникают все вещи, в то же

самое они и разрешаются согласно необходимости. Ибо они за
*) Гномон — вертикальный стержень, устанавл1гаавшийся .на горизонтальной

плоскости.
12

свою нечестивость несут наказание и получают возмездие друг от

друга в установленное время»: так говорит он в чересчур поэти¬

ческих выражениях. Очевидно, заметив, что четыре стихии превра¬

щаются одна в другую, он не счел возможным признать какую-

либо одну из них лежащей в основе других, но принял (в каче¬

стве субстрата) нечто от «них отличное. По его же учению, возник¬

новение вещей происходит не от качественного изменения стихии

(элемента), но вследствие того, что выделяются противоположности

по причине вечного движения. Поэтому-то и Аристотель поста¬

вил его рядом с последователями Анаксагора. 150, 24. Противопо¬

ложности же суть теплое и холодное, сухое <и влажное, и проч.
Срв. Аристотель, «РЬуз.». А 4 187а 20. Иные полагают, что из

единого выделяются заключающиеся в нем противоположности.

Так говорит Анаксимандр и все те, кто признает единое и многое,

как, например, Эмпедокл и Анаксагор. Ибо, и по их мнению, из

смеси выделяется (все) остальное.
10.	(Плутарх) Стромата, 2 (Б. 579; из Феофраста). После него

(Фалеса) Анаксимандр, друг Фалеса, утверждал, что в Беспредель¬

ном заключается всяческая причина всеобщего возникновения и

уничтожения. Из него-то, говорит он, выделились небеса и вообще

все миры, число которых бесконечно. Он объявил, что все они

погибают по истечении весьма значительного времени после своего

возникновения, причем с бесконечных времен происходит круго¬

вращение их всех. Он также утверждал, что земля по своей форме

есть цшгиндр и что высота ее равна одной трети ее ширины. Рав¬

ным образом он говорил, что при возникновении нашего мира из

вечного (начала) выделилось детородное начало *) теплого и хо¬

лодного, и образовавшаяся из него некоторая огненная сфера об¬

лекла воздух, окружающий землю, подобно тому как кора обле¬

кает дерево. Когда огненная сфера порвалась и замкнулась в не¬

сколько колец, возникли солнце, луна и звезды. Еще говорил он,

что первоначально человек произошел от животных другого вида,

так как прочие животные скоро начинают самостоятельно добы-

вать себе пищу, человек же один только нуждается в продолжи¬

тельном кормлении грудью. Вследствие этого первый человек, бу¬

дучи таковым, никак не мог бы выжить.
11.	Ипполит, «КсГ.». 16. 1 —7 (Б. 559). (1) Итак, у Фалеса был

ученик Анаксимандр. Анаксимандр — сын Праксиады, милетец. Он

признал началом сущего некую природу Беспредельного, из кото¬

рой возникают небеса и находящиеся в них миры. Эта природа

вечна и неизменна (нестареющая) и объемлет все миры. Время же,

по его учению, относится к области ограниченного рождения су¬

ществования и уничтожения. (2) Итак, он сказал, что начало и

стихия сущего есть Беспредельное, первый дав название началу.

Кроме того, он говорил о существовании вечного движения, в ко-
*) Может быть, подлинное выражение самого Анаксимандра.
13

юром происходит возникновение небес. (3) Земшя же парит в воз¬

духе, ничем не поддерживаемая, остается же на месте вследствие

равного расстояния отовсюду. Форма же ее кривая, закругленная,

подобная (отрезку) каменной колонны. По одной из ее плоскостей

М'Ы ходим, другая же (находится на противоположной стороне.

(14) Звезды же представляют собою огненный круг, отделившийся от

мирового огня и окруженный воздухом!. Но (в воздушной оболочке)

имеются отдушины, какие-то трубкообразные (т. е. узкие и длин¬

ные) отверстия, по направлению вниз от которых и видны звезды.

Вследствие этого при закупорке этих отдушин происходят затме¬

ния. (5) Луна же кажется то полной, то на ущербе в зависимости

от закрытия и открытая отверстий. Солнечный же круг в двадцать

семь раз больше (земного и в 19 раз) лунного, и солнце нахо¬

дится наивыше, (за «им луна), и ниже всего круги неподвиж¬

ных звезд (и планет). (6) Животные же рождаются (из влаги),

испаряемой сдлнцем. Человек же вначале был подобен другому

животному, а именно рыбе. (7) Ветры же возникают вследствие

того, что тончайшие пары выделяются из воздуха и, скопившись,

начинают двигаться; дожди же образуются из пара, испускаемого

землею вверх к солнцу. Молнии же бывают, когда ветер, слу¬

чайно натыкаясь, разрывает облака. Анаксимандр родился в третьем

году 42-й олимпиады (610).
12.	Гермий, «1гп8.». 10 (Б. 653). Согражданин его (Фалеса) Анак¬

симандр говорит, что вечное движение есть более древнее начало,

чем влага, и что благодаря ему одни вещи рождаются, другие

уничтожаются.
13.	Цицерон, «Ас. рг.». II 37, 118. Ибо он (Анаксимандр) ска¬

зал, что есть бесконечная природа, из которой все рождается.
14.	Аэций, «Бе р1ас.». I 3, 3 (Б. 277). Милетец Анаксимандр, сын

Праксиады, говорит, что Беспредельное есть начало сущего. Ибо

из него все рождается и в него все разрешается. Вот почему воз¬

никает и разрешается обратно в то, из чего возникает, бесконеч¬

ное число миров. По крайней мере, он говорит, что (начало должно)

быть беспредельным именно для того, чтобы источник рождения

нисколько не иссякал. Недостаток учения Анаксимандра заклю¬

чается в отсутствии у него определения, что такое Беспредельное,

есть ли оно воздух, или вода, или какое-либо из других тел. Ко¬

нечно, он ошибается, принимая материю и отвергая производящую

причину. Ведь Беспредельное есть не что иное, как материя, ма¬

терия же не может существовать в действительности (актуально),

если не лежит в основе ее производящая причина.
Срв. *) Аристотель, «РЬуя.». Г. 7. 207Ь. 35. Беспредельное есть

материальная причина, потому что его бытие есть лишение^, между

тем как субстрат (то, что лежит в основе), существующий сам по
*) Приводимые здесь два отрывка из «Физики» Аристотеля представляют

собой полемику против Анаксимандра.
74

себе, есть вещь связная (непрерывная) и чувственно-восприни-

маемая. Кажется, и все остальные пользовались Беспредельным как

материей. Поэтому-то и нелепо признавать его объемлющим, а не

объемлемым. 8. 208а 8. Ведь для того, чтобы рождение не прекра¬

щалось, вовсе не необходимо, чтобы в действительности (актуаль¬

но) существовало бесконечное, чувственно-воспринимаемое тело.
15.	Аристотель, «РЬу§.». Г. 4. 203Ь 6. В самом деле, все либо

само есть -начало, либо (произошло) из начала, беспредельное же не

имеет начала, ибо последнее было бы его пределом!*). Притом

же оно (беспредельное) не возникло и не уничтожимо, как если бы

оно было некоторым» началом». Ибо то, что возникло, необходимо

должно иметь конец, и» всякому уничтожению есть конец. Поэто¬

му-то, как мы говорим, у него (беспредельного) нет начала, но оно

само кажется началом» остальных вешней. Оно объемлет все и всем;

правит **), как говорят те, кто кроме Беспредельного не принимает

иных причин, как, например, уму (Анаксагор) или дружбу (Эмпе¬

докл). И оно есть божество, ибо оно бессмертно и неуничтожи¬

мо ***), как говорит Анаксимандр и большинство физиологов. До¬

казательство же того, что существует нечто беспредельное, при об

суждении этого вопроса можно получить главным образом, исходя

из (следующих) пяти (точек зрения): из (рассмотрения) време¬

ни (ибо оно бесконечно); из делимости величин (ибо мате¬

матики употребляют бесконечное деление); далее, (можно при¬

бегнуть к аргументу), что только в том» случае не иссякнет возник¬

новение и исчезновение, если есть беспредельное, из которого бе¬

рется то, что возникает; четвертый аргумент: конечное всегда грани¬

чит с чем-нибудь, откуда с необходимостью вытекает, что нет

вовсе конечной границы, раз всегда одна вещь обязательно должна

ограничиваться другой. Самый же главный и самый сильный ар¬

гумент, который‘причиняет вообще затруднение всем', это то, что

в мысли нет предела: (в ней) кажутся бесконечными и число, и

математические величины, и пространство за небом. Если же про¬

странство за небом» беспредельно, то окажется, что и тело не имеет

предела и миры бесконечны.
Досократики. Часть первая. Казань, 1914 г. Перевод.
А. Маковельского.
*) В начале предложения слово начало употреблено в значении перво¬

причины, в конце же оно имеет значение количественного начала. Уже древ¬

ние заметили здесь у Аристотеля паралогизм. Нойгойзер полагает, что этот па¬

ралогизм будет устранен, если допустить, что слово начало здесь всюду

употребляется в смысле субстрата, который объемлет возникшие из него вещи,,

и поэтому превосходит их по величине.
**) Может быть, это—выражение самого Анаксимандра.
***) Подлинные выражения Анаксимандра.
15

АНАКСИМЕН
585 — 528 гг. до н. э.
I. ЖИЗНЬ И УЧЕНИЕ
1.	Диоген II 3. Анаксимен, сын Эвристата, милетец, был уче¬

ником Анаксимандра (некоторые же говорят, что он был также

учеником Парменида). Он сказал, что начало есть воздух и бес¬

предельное. Светила же (по его учению) в своем* движении не ухо¬

дят под землю, но они движутся вокруг земли.
Пользовался же он ионийской речью, (простой и безыскус¬

ственной. Родился он. как сообщает Аполлодор, около времени

взятия Сард, умер же в 63-ю олимпиаду (528—5 г.).
Были еще два других лица, носивших имя Анаксимена, оба

родом из Лампсака, один оратор, другой историк; последний был

сыном сестры оратора, описавшего деяния Александра.
4.	Аристотель, «Ме1арЬу8.». А 3. 984а 5. Анаксимен же и

Диоген (учат), что воздух (был) раньше воды, и они считают его

преимущественно перед всем» (остальным)) началом простых тел.
5.	Симплиций, «РЬу8.». 24, 26 (Феофраст «РЬуз.» Орт. гГ. 2. О.

476). Милетец же Анаксимен, сын Эвристата, бывший другом Анак¬

симандра, говорит, согласно с ним, что природа, лежащая в основе

(всего), едина и беспредельна, но, вопреки тому, признает ее ие

неопределенной, но определенной, ибо он называет ее воздухом. Она

бывает различной по степени разрежения и уплотнения соответ¬

ственно веществам- (в основе которых она лежит). А именно, раз¬

режаясь, она становится огнем!; сгущаясь же, она становится вет¬

ром, затем облаком, сгущаясь же еще более, делается) водой, за¬

тем землей, потом камнями, (все) же прочее (возникает) из этих

(веществ). И он также признает вечным^ движение, вследствие ко¬

торого происходит изменение (вещей).
6.	Плутарх, «й1гот.». 3 (Б. 579). Как передают, Анаксимен ска¬

зал, что воздух есть начало всего и что он бесконечен по вели

чине, но ограничен по своим качествам. Все (вещи) возникают со¬

образно некоторому сгущению его и, с другой стороны, разреже¬

нию. Движение же вечно. Он говорит, что от сжатия воздуха воз¬

никла сначала земля, очень плоская (по форме), вследствие чего
16

она, естественно, и держится на воздухе. Солнце (же), луна и про¬

чие светила возникли из земли. По крайней мере, солнце он счи¬

тает землей, которая, вследствие быстрого движения достаточно

сильно нагревшись, так накалилась.
7.	Ипполит, «КеГ.». I 7 (О. 560). (1) Анаксимен, тоже милетец,

сын Эвристата, сказал, что начало есть беспредельный воздух, так

как он есть источник возникновения (всего), что существует, су¬

ществовало и будет существовать, (в том числе) и богов и бо¬

жеств, остальные же (вещи) (возникают, по его учению) из того,

что произошло от воздуха.
(2)	Вид же воздуха таков. Если он (распределен) вполне рав¬

номерно, то он незаметен для зрения, делается же он ощутимым

вследствие холода, тепла, влажности и движения. А в движении

он находится всегда. Ибо, если бы он не двигался, то он не произ¬

водил бы всех тех перемен, которые он производит.
(3)	Дело в том, что, сгущаясь и разрежаясь, он кажется раз¬

личным. А именно, когда он растянется, так что сделается более

тонким, он становится огнем; с другой стороны, ветры суть сгу¬

щающийся воздух. Из воздуха же при его сжатии образуется об¬

лако, а при еще большем! сгущении вода; уплотнившись еще бо¬

лее (воздух становится) землей, и наиболее плотный воздух (это—)

камии. Таким! образом, самые высшие противоположности, в на¬

правлении которых (совершается) возникновение, суть тепло и

холод.
(4)	Земля же, будучи плоской, держится на воздухе, и точно

так же солнце, луна и прочие огненные светила, вследствие (сво¬

ей) плоской формы, держатся на воздухе.
(5)	Возникли же светила из земли следующим» образом: из

последней поднимается влага, которая, разрежаясь, становится ог¬

нем, а из поднимающегося вверх огня образуются светила. Суще¬

ствуют также в области светил тела землистой природы, которые

вращаются вместе (со светилами).
(6)	Он говорит, что светила при своем движении не бывают

под землею, как думали другие, но они движутся вокруг земши

подобно тому, как около нашей головы вращается шапочка. Солн¬

це скрывается не потому, что оно уходит под землю, но потому,

что оно закрывается более высокими частями земши и так как

расстояние его от нас увеличилось. Звезды же не греют вслед¬

ствие большого расстояния.
(7).	Ветры же возникают, когда сгустившийся воздух вслед¬

ствие толчка приходит в движение. Если же воздух соберется в

еще большем количестве и еще более уплотнится, то возникают

облака, и таким же образом (воздух) переходит в воду. Град же

образуется, когда замерзнет вода, падающая вниз из облаков, а

снег, когда замерзнут самые облака, обильные водою.
(8)	Молния же (бывает), когда силою ветров раздвигаются

облака, - ибо, когда они расходятся, появляется светлый огненный

«блеск. Радуга же возникает, когда солнечные лучи падают на сгу¬
17

щенный воздух. Землетрясение же (бывает), когда земля от теп¬

лоты и охлаждения подвергнется сильному изменению.
(9)	Итак, вот чему (учил,) Анаксимен. Акме *) же его (пришлось

приблизительно на первый год 58-й олимпиады (548—7 г.).
10.	Августин С. В. VIII 2. Он (Анаксимандр) оставил (после се¬

бя) ученика и последователя Анаксимена, который все причины ве¬

щей свел к бесконечному воздуху, богов же он не отрицал и не обо¬

шел их молчанием. Однако он был того убеждения, что не ими

(богами) создан воздух, но что они сами возникли из воздуха.
Аэций I 7, 13 (Б. 302). По Анаксимену, воздух (есть бог).

Следует же под этими словами (его) разуметь силы, находящиеся

в стихиях или в телах.
13.	Аэций II 11, 1 (Б. 339). Анаксимен и Парменид (18 А 37)

(говорят), что небо есть вращающийся круг, наидалее отстоящий

от земли.
14.	Аэций II 13. 10 (Б. 342). По Анаксимену, светила имеют

огненную природу, «о некоторые (из них) заключают в себе также

и невидимые землистые тела, вращающиеся вместе с ними. Там

же 14, 3 (Б. 344). По Анаксимену, звезды наподобие гвоздей вот¬

кнуты в хрустальный (небесный свод). Некоторые же (?) (говорят,

что они суть) как бы нарисованные огненные листья.
Аристотель, «Ме1еог.». В 1. 354а 28. Многие из древних метео¬

рологов держались-того убеждения, что солнце не (уходит) под земк

лю, но носится вокруг земли и занимаемого ею места; скрывается

же солнце из виду и наступает ночь (по их мнению) вследствие

того, что северный полюс земли представляет собой возвышен¬

ность.
Аэций II 19, 1. 2 (Б. 347). Платон (полагает), что жаркая и

холодная погода зависит от восхода и заката звезд. Анаксимеа

же (думает), что погода нисколько не зависит от звезд, но един¬

ственно от солнца.
14а. Плиний II 186. Таким-то образом», вследствие различного

возрастания (солнечного) света, самый длинный день в Мерое, бу¬

дучи (почти) равным ночи, заключает в себе двенадцать часов и

восемь частей часа, в Александрии же (самый длинный день имеет)
14	часов, в Италии 15, в Британии 17... (187). Этот счет (часов) по

тени и так называемый гномон (солнечный показатель) изобрел

Анаксимен Милетский, ученик вышеупомянутого Анаксимандра, и

он же первый показал в Лакедемоне горологий (солнечные часы),

который называют сциотерикон (ср. 2, 1).
15.	Аэций II 20, 2 (В. 348). Анаксимен сказал, что солнце

огненной (природы). 22, 1. (В. 352). По Анаксимену, солнце плоско,

как лист. 23, 1. (В. 352). По Анаксимену, светила поворачиваются

вследствие давления (на них) сгущенного воздуха, оказывающего

сопротивление (их движению).
*) Акме — расцвет жизнедеятельности. (Прим. составителей).
18

18.	Аэций III 5, 10 (Б. 373). По Анаксимену, радуга (бывает),

когда солнечный свет падает на плотное, толстое и черное облако,

так как совокупность падающих на облако лучей не в состоянии

пробиться через него.
20.	Аэций III 10, 3 (Б. 377). По Анаксимену, земшя имеет вид

стола.
Аристотель, «Бе сае1о». В 13. 294Ь 13. Анаксимен, Анаксагор и

Демокрит говорят, что плоская форма есть причина того, что она

(земшя) пребывает (в неподвижности). Ибо она не рассекает лежа¬

щий под ней воздух, но замыкает его, что, как кажется, делают

те из тел, которые имеют плоскую форму. Ибо эти (тела) не при¬

ходят в движение и под действием ветров вследствие сопротивле¬

ния (которое они оказывают ветрам). То же самое делает и земшя,

благодаря своей плоской форме, говорят они, по отношению к воз¬

духу, лежащему под ней. А он, не имея удобного места для пере¬

мещения, остается скопленным» внизу, подобно тому как вода в

клепсидрах.
21.	Аристотель, «Ме1еог.». В 7. 365Ь 6. Анаксимен же говорит,

что земля, будучи орошаема дождем и высыхая, растрескивается и

сотрясается, вследствие падения растрескивающихся по указанным

причинам холмов. Вследствие этого и происходят землетрясения

при засухах и, с другой стороны, при сильных дождях. Ибо при

засухах, как сказано, земля, высыхая, трескается, и когда она

слишком! сильно орошается водами, то проваливается.
И. ФРАГМЕНТЫ
1.	Плутарх, <фе рпш. Гп§.». 7, 947 Г. Или, следуя мнению древ¬

него Анаксимена, не станем приписывать сущности (субстанции) ни

холода, ни теплоты, но (будем считать их) общими состояниями ма¬

терии, возникающими при изменениях (ее). Ибо он говорит, что

стягивающееся и сгущающееся (состояние) ее (материи) есть хо¬

лод, а тонкое и расслабленное (таково именно его буквальное

выражение) есть теплота. Поэтому справедливо говорят, что

человек выпускает из (своих) уст и теплоту и холод. А именно,

дыхание при плотно сжатых губах охлаждает, между тем как ды¬

хание, выходящее при широко открытых устах, делается теплым

вследствие разреженности. Итак, это Аристотель считает его ошиб¬

кой. Дело в том, что при свободном положении губ выходит теп¬

лое дыхание из нас самих; если же мы подуем, сжавши губы,

то (уже) не из нас (идет) воздух, но 'выталкивается и выходит хо¬

лодный воздух, (находившийся) перед (нашими) устами.
2.	Аэций Г.1 3, 4 (В. 278). Милетец Анаксимен, сын Эвристата,

признал началом (всего) сущего воздух. Ибо из него все возни¬

кает и в него обратно разрешается. «Подобно тому,—говорит он,—

как душа наша, будучи воздухом, сдерживает нас, так дыхание и
2*
19

воздух объемлет весь мир». Употребляет же (он слова): воздух и

дыхание, как синонимы. Но ошибается и он, полагая, что живые

существа состоят из простого и однородного воздуха и дыхания.

Ибо невозможно одну материю принять началом! сущего, но долж¬

но предполагать и действующую причину. Подобно тому как се¬

ребра недостаточно для образования чаши, если нет деятеля, то-

есть серебряных дел мастера. То же (можно сказать) и относи¬

тельно меди, дерева и прочей материи.
Досократики. Часть первая. Казань, 1914 г. Перевод

А. Маковельского.
20

ГЕРАКЛИТ из Эфеса
540—480 гг. до н. э.
I. жизнь
1.	Диоген IX 1 — 17. (1) Гераклит, сын Блосона или, как го¬

ворят некоторые, Гераконта, из Эфеса. Акме его (пришлось на

69-ю олимпиаду (504—501). Более, чем кто бы то ни было, он отли¬

чался надменностью и высокоме)рием, как видно и из сочинения

его, в котором» он говорит: «Многознание не научает уму. Ибо в

противном) случае оно научило бы Гезиода и Пифагора, а также

Ксенофана и Гекатея». Дело в том, что «мудрость заключается в

одном: познавать мысль, как то, что правит всем во всем». Он

говорил, что «Гомер заслуживает изгнания из общественных со¬

браний и наказания розгами, и точно того же (заслуживает) Архи¬

лох». (2) Он говорил также: «Самомнение должно гасилгь скорее,

чем пожар» и «За закон народ должен биться, как за (свои) сте¬

ны». Бранит он‘также эфесян за то, что они изгнали его друга

Гермодора, в следующих выражениях: «Эфесяне заслуживают того,

чтобы у них все взрослые перевешали друг друга и оставили бы

город для несовершеннолетних, за то, что они изгнали наилучшего

своего мужа Гермодора, говоря: «Пусть не будет .среди нас никто

наилучшим. А если такой оказался, то пусть он живет в другом

месте и с другими». Также, когда (сограждане) обратились к нему

с просьбой издать для них законы, он пренебрежительно отказался

по той-де причине, что в государстве уже укоренился худой образ

правления. (3) Удалившись же в храм Артемиды, он проводил

время, играя с детьми в кости. Когда же эфесяне начали собирать¬

ся вокруг него, он сказал: «Чему вы, негоднейшие, удивляетесь?

разве не лучше заниматься этим, чем вместе с вами вести государ¬

ственные дела?» И, наконец, возненавидев людей и уединившись, он

жил в горах, питаясь растениями и травами. Однако, впав вслед¬

ствие этого в водяную болезнь, он вернулся в город и стал зада¬

вать врачам» в форме загадки вопрос: могут ли они из наводнения

сделать засуху? Так как те не понимали (его вопроса), то он (оста¬

вив их) велел зарыть себя в хлев, надеясь, что от навоза быков
21

жидкость (в нем') испарится. Не поправившись нисколько и от это¬

го средства, он умер шестидесяти лет от роду. (4) Гермипп же

рассказывает, что он говорил врачам, может ли кто-нибудь (из

них), сдавив внутренности, извергнуть жидкость. Когда же те от¬

ветили отрицательно, он лег на солнце и приказал мальчикам на¬

мазать (его) бычачьим навозом. Мучась таким образом, он скон¬

чался на второй день и был погребен на площади. Неанф же Ки-

зикский рассказывает, что, не будучи в состоянии сорвать (с себя)

навоз, он остался (в таком виде), и вследствие изменения внешнего

вида был не узнан собаками и съеден ими. (5) Он был странным

с детства, так как, будучи юным, говорил, что ничего не знает,

возмужав же, стал говорить, что он все знает. Он не был ничьим'

учеником, но, по его собственным словам, он вопрошал самого себя

и был самоучкой. Сотион же сообщает, что, по свидетельству не¬

которых, он был учеником! Ксенофана. Аристон в сочинении:

«О Гераклите» говорит, что он излечился от водяной болезни и

умер от другой болезни. Это также говорит Гиппобот. Приписыва¬

емая же ему книга носил общее заглавие: «О природе», делится

же на три части: на речи о вселенной, о государстве и о божестве.
(6)	Он положил ее в храм Артемиды. Как говорят некоторые, он

намеренно написал ее довольно темно, чтобы только более сильные

умы имели к ней доступ и чтобы она не была общераспространен¬

ной и вследствие этого не вызывала бы к себе презрительного от¬

ношения (со стороны толпы). О нем» также пишет Тимон: «Среди

них выступил бестолковый крикун *), презиравший народную массу

Гераклит Темный». Феофраст же говорит, что он написал одни вещи

незаконченными, другие же заключающими противоречия по при¬

чине меланхолии. Пример же его великодушия приводит Антисфен

в «Сменах». А именно (он сообщает), что Гераклит уступил брату

царское достоинство. Сочинение же его приобрело такую славу,

что появились у него последователи, так называемые гераклитовцы.
(7)	Мнения же его в общем следующие. Все произошло из

огня и в огонь все разрешается. Все совершается по определе¬

нию судьбы, и сущее представляет собой гармонию благодаря про¬

тивоположным стремлениям. И все полно душ и демонов. Также

он высказался обо всех явлениях в мире и (сказал), что солнце по

величине таково, каким* оно кажется. Говорит он также: «По ка¬

кой бы дороге ты ни шел, не найдешь границ души: настолько

глубока ее основа». Он говорил, что самомнение есть падучая бо¬

лезнь и что зрение обманчиво. Иногда в своем сочинении он го¬

ворит ясно и определенно, так что и самый непонятливый легко

поймет и почувствует подъем духа. Сжатость же и сила выраже¬

ния (у него) несравненны.
(8)	Отдельные учения его следующие. Огонь есть стихия, все

есть изменение огня и возникает вследствие разрежения и сгущения.

Ясно же он ничего не излагает. И все возникает по противополож¬
*) Собственно: «кричащий по-петушиному».
22

ности и все течет наподобие реки. Вселенная конечна и мир один.

Он рождается из огня и вновь обращается в огонь (и эта смена

совершается) периодически в течение всей вечности. Происходит

же это по определению судьбы. То, что ведет к возникновению

противоположностей, называется войной и раздором, а то, что ве¬

дет к (мировому) пожару, называется согласием и миром. Изме¬

нение есть путь вверх и вниз, и согласно ему происходят явления

в мире. (9). Ибо, сгущаясь, огонь делается жидким и, уплотняясь,

становится водой, вода же, отвердевая, обращается в землю. Это

есть путь вниз. С другой же стороны, земля рассыпается и из нее

возникает вода, из последней же остальные вещи, причем он поч¬

ти все сводит к испарению (поднимающемуся) от моря. Это есть

путь вверх. Испарения же бывают и от земли и от моря, одни

светлые и чистые, другие же темные. Огонь увеличивается от свет¬

лых (испарений), влага же от других. Что же такое представляет

собой атмосфера, он не разъясняет. Однако (он говорит), что в ней

находятся корыта, обращенные к нам полой стороной, где светлые

испарения, собираясь, образуют огни и это суть светила. (10) Наибо¬

лее же светлым и горячим является пламя солнца. Ибо прочие

звезды далее отстоят от земли и вследствие этого менее светят

и греют,- а луна хотя она (и находится) наиближе к земле, проходит

не по чистому месту. Солнце же находится в (месте) прозрачном и

чистом и имеет от нас умеренное расстояние. Поэтому оно в боль¬

шей степени греет и светит. Солнечное же л лунное затмения про¬

исходят, когда корыта поворачиваются кверху. Изменения же вида

луны в течение месяца (фазы луны) происходят вследствие того,

что корыто ее понемногу поворачивается. День, ночь, месяцы, вре¬

мена года, годы, дожди, ветры и тому подобные (явления) проис¬

ходят вследствие различных испарений. {11) А именно, светлое

испарение, воспламененное в круге солнца, производит день; когда

же одержит верх противоположное (испарение), делается ночь.

И теплота, усиливающаяся от светлого (испарения), производит

лето; влага же, увеличивающаяся от темного (испарения), произво¬

дит зиму. Подобным же образом он объясняет причины и прочих

(вещей). Относительно же того, какова земля, а также каковы

(небесные) корыта, он ничего не говорит. Таковы-то были его мне¬

ния.
Диоген II 22. Рассказывают, что Эврипид, дав ему (Сократу)

сочинение Гераклита, спросил его, какого он мнения о последнем.

Тот же ответил: «То, что я понял, превосходно. Думаю, что тако¬

во же и то, чего я не понял. Впрочем», для него нужен делосский

водолаз».
II.	УЧЕНИЕ.
5.	Аристотель, «Ме1арЬ.». А 3. 984а 7. Метапонтинец же Гиппас

и эфесец Гераклит точно так же (признают начало) единым, движу¬

щимся и ограниченным», но началом» они сочли огонь; из огня, по
23

их мнению, возникает (все) существующее через (его) уплотнение и

разрежение, и снова (все) разрешается в огонь, так как огонь еди¬

ная природа, лежащая в основании (всего). А именно, Гераклит

говорит, что все есть изменение, огня. Также он принимает неко¬

торый порядок и определенное время для перемены мира согласно

роковой необходимости.
Аэций I 3, 11 (Б. 283). Гераклит и Гиппас из Метапонта (счи¬

тают) началом* всего огонь. Ибо они говорят, что из огня все воз¬

никает и в огонь, все в конце концов разрешается. От погасания

огня образуются все вещи. А именно, сперва самая плотная часть

его, стягиваясь, становится землею, затем земля, распускаясь от

(действия) огня, становится водой, по (своей) природе (вода) же„

испаряясь, делается воздухом. С другой же стороны, мир и все

тела уничтожаются огнем в (мировом) пожаре.
Аэций I 23, 7 (Б. 230). Гераклит устранял из вселенной покой

и неподвижность. Ибо это — (свойство) мертвых. Он приписывал

движение всем вещам: вечное вечным и временное тленным.
Аэций I 7. 22 (Б. 303). Гераклит (учит), что .вечный круго-

вращающийся огонь (есть бог), судьба же — Логос (разум), сози¬

дающий сущее из противоположных стремлений. I 27, 1 (Б. 322

по Феофрасту) Гераклит: все происходит по определению судьбы*

последняя же тожественна с необходимостью. 28, 1 (Б. 323 по

Посидонию) Гераклит объявил сущностью судьбы Логос, пронизы¬

вающий субстанцию вселенной. Это — эфирное тело, сперма рож¬

дения вселенной и мера назначенного круга времени.
10.	Аристотель, «Бе сае1о». А 10. 279Ь 12. Итак, все говорят, что

(небо *) возникло, но одни (полагают), что, хотя оно имеет начало*

(но будет существовать) вечно; другие же (считают его) конечным*

как и вообще все, что по своей природе является образовавшимся

(составным); третьи же, как, например, Эмпедокл Акрагантский и

Гераклит Эфесский, (считая его) преходящим, (принимают) периоди¬

ческие смены его состояний и это (чередование) признают вечным.

«РЬу8.». Г 5. 205а 3. Так, Гераклит говорит, что бывает время,

когда рождается огонь **).
Симплиций, «Бе сае1.». 94, 4 Ней. Гераклит говорит, что мир

то гибнет в огне, то вновь возникает из огня (и это совершается)

по некоторым! периодам» времени. Его (собственное) выражение

гласит: «мерами вспыхивающий и мерами гаснущий». Этого же

мнения позже держались и стоики.
11.	Аэций II 13, 8 (Б. 342). Парменид и Гераклит: светила

(суть) сгустки огня. 17, 4 (Б. 346). По Гераклиту... светила питают¬

ся испарениями, (поднимающимися) от земли.
*) «Небо» у Аристотеля в смысле	«вселенная».
**) Аристотель имеет здесь в виду	вечную смену мира у Гераклита; ко¬

нец мира всякий раз представляет собой	«рождение огая».
24

12.	Аэций II 20, 16 (Б. 351). Гераклит... солнце есть разумное

пламя морского происхождения.—22, 2 (Б. 352) (солнце) имеет фор¬

му кривой ладьи.—24, 3 (Б. 354). (Солнечное затмение происходит)

вследствие поворота корытообразного (солнца) таким» образом, что

полая сторона (его) оказывается вверху, выпуклая же внизу перед

нашим взором». — 27, 2 (Б. 358). По Гераклиту, (луна) имеет форму

ладьи. — 28, 6 (Б. 359). По мнению Гераклита, солнце и луна суть

одинаковые явления. А именно, будучи по своей форме корыто¬

образными светилами, они принимают лучи *) от влажного испа¬

рения и имеют светлый внешний вид. Солнце светлее, так как оно

носится в более чистом» воздухе; луна же (находится) в более

мутной среде и поэтому кажется более темной.—29, 3. Гераклит...

(лунное затмение происходит) вследствие поворота и наклоне¬

ний **) корытообразной (луны).
13.	Аэций II 32, 3 (Б. 364). По Гераклиту, (великий год) со¬

стоит из 10 800 солнечных лет.
14.	Аэций III 3, 9 (Б. 369). По мнению Гераклита, гром» бывает

вследствие скопления ветров и облаков и вторжения ветров в об¬

лака; молнии — вследствие воспламенения испарений; зарницы же

вследствие зажжения и потухания облаков.
16.	Секст, «Айу. ша1п.». VII 126 след. (126). И по мнению Ге¬

раклита, кажется, будто человек обладает двумя органами для по¬

знания истины: ощущением и разумом. И вот из них ощущение

он, подобно вышеупомянутым» физикам», счел не заслуживающим

доверия, разум же признавал критерием» (истины). А ощущение он

опровергает в буквально следующих выражениях: «Плохие свиде¬

тели глаза и уши у людей, которые имеют грубые души», что рав¬

носильно такому (положению): «доверять неразумным ощуще¬

ниям»— свойство грубых душ». (127) Но не всякий разум объяв¬

ляет он судьею истины, а только общий и божественный. Должно

вкратце объяснить, что это такое. А именно (наш) физик считает

окружающую нас (среду) разумной и одаренной сознанием.

(128) Гораздо раньше эту (мысль) высказывает Гомер (XVIII 163):
«Ведь у живущих на земле людей таков образ мыслей, какой

приведет для (данного) дня отец людей и богов».
Также Архилох говорит, что у людей такие мысли, «какие

Зевс приводит ежедневно». То же самое сказано и у Эврипида

(Тгоай. 885):
«Кто бы ни был ты, нелегко доступный познанию Зевс, не¬

обходимость ли природы или ум» смертных, к тебе вознес я свою

молитву».
(129)	Итак, втянув (в себя) через дыхание этот божественный

Логос, мы, согласно Гераклиту, становимся разумными, и во сне
*) Таким образом, по Гераклиту, солнце не испускает лучи, но вбирает

ех в себя.
**) «Наклонениями» объясняются фазы луны.
25

^М'Ы теряем сознание, при пробуждении же мы снова в уме. Дело

в том, что во сне, вследствие закрытия пор органов чувств, ум,

находящийся в нас, обособляется от окружающей его (среды), те¬

ряя (прежнюю) тесную связь (с ней): остается единственное сооб¬

щение через дыхание, которое служит чем>-то вроде корня, и

разлучившийся (со своим источником» ум наш) теряет ту силу па¬

мяти, которую имел раньше.
(130)	Когда же мы снова просыпаемся, он, высунувшись через

поры органов чувств, как бы через некие окошечки, и сойдясь с

окружающей средой, облекается мыслительной силой. Итак, подоб¬

но тому как угли, изменяясь от приближения к огню, становятся

пылающими, удаленные же (от огня) гаснут, точно так же часть

окружающей среды, принятая нашими телами, при отделении (от

своего источника) становится почти неразумной, при соединении

же (с последним) посредством величайшего множества пор делает¬

ся однородной со вселенной.
(131)	Так вот этот общий и божественный разум', через участие

в котором мы становимся разумными, Гераклит называет критерием

истины. Отсюда заслуживает доверия то, что является всем! вооб¬

ще, (ибо это воспринимается общим и божественным» разумом), а

то, что является кому-либо одному, то неверно по противополож¬

ной причине.
(132)	Итак, вышеупомянутый муж в начале (своего сочинения):

«О природе», указывая некоторым образом» на окружающую среду,

говорит: «Хотя этот Логос и существует вечно, недоступен он пони¬

манию людей ни раньше, чем) они слышат его, ни тогда, когда впер¬

вые коснется он их слуха. Ведь все совершается по этому Логосу,

и тем не менее они (люди) оказываются незнающими всякий раз,

когда они приступают к таким! словам и делам, каковы те, которые

я излагаю, разъясняя каждую вещь согласно ее природе и показы¬

вая, какова она. Остальные же люди (сами) не знают, что они,

бодрствуя, делают, подобно тому как они забывают то, что проис¬

ходит с ним во сне». Ясно высказав в этих (словах), что мы все

делаем и мыслим по участию в божественном» разуме, немного ни¬

же он прибавляет. «Поэтому должно следовать общему. Но хотя

Логос всеобщ, большинство живет, как бы имея свое собственное

разумение». Это же есть не что иное, как объяснение способа

устроения вселенной. Вследствие этого мы обладаем истиной отно¬

сительно всего того, в чем мы приобщились к памяти его, отно¬

сительно же всего того, в чем мы не имели общения с ним, мы

обманываемся. (134) Ведь теперь вполне ясно, и в этих (выраже¬

ниях) он провозглашает общий разум критерием и говорит, что то,

что является всем, заслуживает доверия, так как оно как бы пред¬

ставляет суждение общего разума, а то, что (является) каждому

особо, то ложно. VIII 286. И в самом деле, Гераклит ясно гово¬

рит, что человек неразумен и что умом> обладает только окружаю¬

щая среда.
26

22.	(43 В) Эвдем, «Этика» VII 1. 1235а 25. И Гераклит пори¬

цает выдумавшего: «да исчезнет вражда из среды богов и людей»

(Гомер XVIII 107). Ибо не существовала бы гармония, если бы не

было высокого и низкого (тона), и не было бы животных, если бы

не было образующих противоположность самца и самки. Симпли¬

ций «Са1.» 412, 26 прибавляет к стиху Гомера: ибо он (Гераклит)

говорит, что (в таком случае) все исчезнет.
III.	ФРАГМЕНТЫ

Сочинение Гераклита «О природе»
1.	Секст, «Айу. шаНк». VII 132. Хотя этот Логос существует

вечно, недоступен он пониманию людей ни раньше, чем» они услышат

его, ни тогда, когда впервые коснется он их слуха. Ведь все совер¬

шается по этому Логосу, и тем» не менее они (люди) оказываются

незнающими всякий раз, когда они приступают к таким» словам» и

делам, каковы те, которые я излагаю, разъясняя каждую вещь

согласно ее природе и показывая, какова она. Остальные же люди

(сами) не знают, что они, бодрствуя, делают, подобно тому как они

забывают то, что происходит с ними во сне.
2.	Секст VII 133. Поэтому должно следовать общему. Но

хотя Логос всеобщ, большинство живет, как бы имея свое соб¬

ственное разумение.
3.	Аэций II 21, 4 (Б. 351, о величине солнца) шириною в чело¬

веческую ступню.
4.	Альберт Великий, «Бе уе&е1.» VI 401р. 545 Меуег. Гераклит

сказал: «Если бы счастие заключалось в телесных наслаждениях,

то м>ы должны были бы называть счастливыми быков, когда те на¬

ходят горох для >еды».
5.	Аристокрит, «ТЪео5орЫа». 68, Ориген с. Се1§. VII 62. На¬

прасно ищут они очищения от пролития крови в том, что марают

себя кровью. (Ведь это все равно), как если бы кто-нибудь, попав

в грязь, грязью же хотел ее смыть. Безумцем счел бы его (всякий)

человек, заметивший, что он так поступает. И статуям» этим» они

молятся, (все равно) как если бы кто-нибудь пожелал беседовать с

домами. Они не знают, что такое боги и герои.
6.	Аристотель, «Ме1еог.». В 2. 355а 13. Как говорит Гераклит,

не только ежедневно новое солнце, но солнце постоянно непрерыв¬

но обновляется.
7.	Аристотель, «Ве зепаи». 5. 443а 23. Если бы все существую¬

щее превратилось в дым, то органом познания были бы ноздри.
8.	Аристотель, «Е1Ь №с.». VIII 2 1155Ъ 4. Расходящееся **) схо¬

дится и из различных (тонов) образуется прекраснейшая гармония,

и все возникает через борьбу.
*) Аристокрит — манихеец V века.
**) Значит или «стремящееся в разные стороны» или «враждебно стремя¬

щееся друг против друга».

9.	Аристотель X 5. 1176а 7. Ибо иное удовольствие у лошади,

иное у собаки и иное у человека; как говорит Гераклит, «ослы

солому предпочли бы золоту». Ведь ослам! корм приятнее золота.
10.	(Аристотель), «Бе типДо». 5. 396Ь 7. И природа стремится к

противоположностям и из них, а не из подобных (вещей), образует

созвучие. Так, в самом деле, она сочетала мужской пол с женским,

а не каждый (из них) с однородным, и (таким образом) первую об¬

щественную связь она образовала через соединение противополож¬

ностей, а не посредством подобного. Также и искусство, повиди-

мому, подражая природе, поступает таким же образом!. А именно,

живопись делает изображения, соответствующие оригиналам, сме¬

шивая белые, черные, желтые и красные краски. Музыка создает

единую гармонию, смешав в (совместном лении) различных голосов:

звуки высокие и низкие, протяжные и короткие. Грамматика т

смеси гласных и согласных букв создала целое искусство (письма).

Та же самая (мысль) была высказана и у Гераклита Темного:

«(Неразрывные) сочетания образуют целое и нецелое, сходящееся

и расходящееся, созвучие и разногласие; из всего одно и из одно¬

го все (образуется)».
11.	Аристотель 6р. 401а 8. Животные дикие и ручные, оби¬

тающие в воздухе, на земле и в воде, рождаются, созревают и по¬

гибают, повинуясь божественным законам. Ибо, как говорит Ге¬

раклит, всякое пресмыкающееся бичем' гонится к корму.
12.	Арий Дидим у Евсевия Р. Е. XV 20 (Б. 471, 1). Зенон,

подобно Гераклиту, называет душу одаренным! способностью ощу¬

щения испарением. А именно (Гераклит), желая показать, что раз¬

умные души постоянно испаряются, уподобил их рекам в следую¬

щем изречении: «На того, кто входит в ту же самую реку, каждый

раз текут новые воды. Так же и души испаряются из влаги».
13.	Атеней Vр. 178 Г. Поэтому приятный должен не быть

грязным, неприятным и валяющимся в болоте, по выражению Ге¬

раклита. Климент «81гот.» I 2. Свиньи радуются грязи.
14.	Климент, «Рго1г.» 22. Кому же именно пророчит Гераклит

Эфесский? Ночным гулякам, волхвам, вакхантам, мэнадам* и посвя¬

щенным. Им* он грозит посмертной карой, им предвещает он огонь.

Ибо не священным образом совершается посвящение в таинства,

которые чтятся у людей.
15.	Климент 34р. 26, 6. Если бы не во имя Диониса устраи¬

вали они процессию и пели гимн половым членам), то это было бы

бесстыднейшим деянием. Дионис же, в честь которого они неистов¬

ствуют и безумствуют, тожествен с Аидом.
16.	Климент, «Раейа".» И 99. Ибо, может статься, кто-либо оста¬

нется скрытым от чувственно-воспринимаемого света, но от разумн

ного света невозможно скрыться, или, как говорит Гераклит:

«каким образом! кто-либо укроется от того, что никогда не захо¬

дит».
28

17.	Климент, «81гот.» II 8. Ибо большинство не понимает того,

что им встречается, да и по обучении не разумеют, но самим* им

кажется (будто они знают).
18.	Климент II 17. Если кто не надеется (найти чего-либо), то

он и не найдет того, на что не надеялся. Ибо {без надежды) нель¬

зя выследить и настигнуть.
19.	Климент II 24. Гераклит бранит некоторых, говоря, что они

не заслуживают доверия, (так как) они не умеют ни* выслушать,

ни высказать.
20.	Климент III 14. Повидимюму, Гераклит смотрит на рожде¬

ние, как на несчастие. Он ведь говорит: «Родившись, они хотят

жить и умереть, или, скорее, найти покой, и оставляют детей,

чтобы и те умерли».
21.	Климент 21. И Гераклит называет рождение смертью... в

следующих словах: «Все, что м«ы, бодрствуя, видим«, есть смерть,

а все, что мъ1 видим, когда спим, есть сон».
22.	Климент IV 4. Ведь ищущие золота перерывают много зем¬

ли и находят (золота) немного.
23.	Климент 10. Если бы этого не было, то не знали бы имени

Правды. *).
24.	Климент 16. Павших на войне чтут боги и люди.
25.	Климент 50. Ибо чем славнее смерть, тем* больше получае¬

мая награда.
26.	Климент 143. Когда человек умер (и погас свет его очей),

он (однако) жив и ночью зажигает себе свет. Когда (человек)

спит (и свет очец его погас), он близок к состоянию смерти; бодр¬

ствуя (же), человек соприкасается с состоянием сна.
27.	Климент 146. После смерти ждет людей то, чего они не

ожидают и о чем не думают.
28.	Климент V 9. Ибо (только) мнение есть то, что (даже) са¬

мый безукоризненный (мыслитель) познает и сохраняет. Однако,

несомненно, Правда настигнет лжецов и лжесвидетелей.
29.	Климент 60. Ибо наилучшие одно предпочитают всему:

вечную славу (всему) тленному. Толпа же набивает свое брюхо,

подобно скоту.
30.	Климент V 105. Этот мировой порядок, тожественный для

всех, не создал никто ни из богов, ни из людей, но он всегда
*) Неизвестно, к чему относится выражение «этого»: некоторые думают,

что здесь разумеется «закон», другие — «противоположное правде», т. е. не¬

справедливые поступки. При последнем толковании фрагмент относится к той

категории изречений Гераклита, в которых он говорит о соотносительности про¬

тивоположностей. (Прим. А. Маковельского).
29

был, есть и будет вечно живым огнем, мерами вспыхивающим! и

мерами угасающим.
31.	Климент. А^что, по его учению, (огонь) рожден и смертен,

показывают дальнейшие (слова его): «Превращения огня—во-пер¬

вых море; мюре же наполовину есть земля, наполовину шрестер».

Это значит, что огонь правящим вселенной Логосом или Богом

через воздух превращается в воду, которая есть как бы семя миро-

образования, и это он называет морем».
Из последнего же в свою очередь возникают земля, небо и то.

что между ними. А как затем» мир опять возвращается в свое пер¬

воначальное состояние и происходит мировой пожар, это он разъяс¬

няет в следующих словах 23: «Он (огонь) разливается, как море,

и получает свою меру по том»у же самому Логосу, как было рань¬

ше до возникновения земли».
32.	Климент 116. Единая мудрость не хочет и хочет называть¬

ся Зевсом.
33.	Климент. И повиновение воле одного (есть) зжои.
34.	Климент. Неспособные понять услышанного подобны глу¬

хим. К ним приложима пословица: «Присутствуя, они отсут¬

ствуют».
35.	Климент 141. Ибо очень много должны знать мужи фило¬

софы, по Гераклиту.
36.	Климент VI 16. Душам смерть — стать водою, воде же

смерть стать землею. А между тем из земли возникает вода, из

воды же — душа.
37.	Колумелла VIII 4. Если только верить Гераклиту Эфесско¬

му, который утверждает, что свиньи купаются в грязи, птицы в

пыли или в пепле*).
38.	Диоген I 23 (1 А 1). Некоторые же полагают, что он (Фа¬

лес) первый наблюдал за движением светил... Подтверждают это

своим свидетельством» также Гераклит и Демокрит.
39.	Диоген I 88. В Приене жил Биант, сын Тевтама, который

(был) мудрее остальных.
40.	Диоген IX 1. Многознание не научает ум»у. Ибо, в против¬

ном случае, оно научило бы Гезиода и Пифагора, а также Ксено¬

фана и Гекатея.
41.	Диоген. Мудрость заключается в одном: познавать мысль,

как то, что правит всем во всем».
*) И это утверждение Гераклита, по всей вероятности, имеет в виду от¬

носительность понятий: что у людей считается особенно грязным, то служит

у животных средством очищения. (Прим. А. Маковельского).
30

42.	Диоген. Он говорил, что Гомер заслуживает изгнания из-

общественных собраний и наказания розгами и точно того же

(заслуживает) Архилох.
43.	Диоген 2. Самомнение должно гасить скорее, чем> пожар.
44.	Диоген. За закон народ должен биться, как за (свои>

стены.
45.	Диоген 7. По какой бы дороге ты ни шел, не найдешь

границ души: настолько глубока ее основа.
46.	Диоген. Самомнение он называл падучей болезнью и го¬

ворил, что зрение обманчиво.
47.	Диоген 73. Не станем делать торопливых заключений о

важнейших (вещах)!
48.	Е1ут. §еп. Вюв. Итак, луку имя жизнь (Вюз), а дело его —

смерть *).
49.	Гален, «Бе ЛШ. ри1§.» VII 773 К. Один для меня десять

тысяч, если он наилучший.
49-а. Геракл, «А11е<р> 24. В одни и те же воды мы погружаем»-

ся и не догружаемся, мы существуем! и не существуем!.
50.	Ипполит, «КеГ.» IX 9. Итак, Гераклит говорит, что все еди¬

но: делимое неделимое, рожденное нерожденное, смертное бессмерт¬

ное, Логос вечность, отец сын, бог справедливость. «Выслушав

не меня, но Логос, мудро согласиться, что все едино», — говорит

Г ераклит.
51.	Ипполит. И что этого все не знают и не признают, об этом

он, порицая (всех), говорит примерно так: «Они не понимают, как

расходящееся согласуется с собой: (оно есть) возвращающаяся

(к себе) гармония подобно тому, что (наблюдается) у лука и лиры.
52.	Ипполит. Вечность есть играющее дитя, которое расстав¬

ляет шашки: царство (над миром») принадлежит ребенку.
53.	Ипполит. Война есть отец всего, царь всего. Она сделала

одних богами, других людьми, одних рабами, других свободными.
54.	Ипполит. Скрытая гармония сильнее явной.
55.	Ипполит. Все то, что доступно зрению, слуху и изучению,

я предпочитаю.
56.	Ипполит. Люди, говорит он, обманываются относительно

познания'видимых (вещей), подобно Гомеру, который был мудрее

всех эллинов, взятых вместе. Ведь его одурачили дети, убивав¬

шие вшей, сказав: «Все то, что мы увидели и поймали, мы выки¬

нули, а то, что не увидели и не поймали, то носим».
*) Здесь игра слов: по-гречески лук — Вюз и жизнь—Вюз
31

57.	Ипполит IX 10. Учитель же толпы Гезиод. Они убеждены,

■что он знает больше всех, он, который не знал, что день и ночь—

одно.
58.	Ипполит. Добро и зло (суть одно). Так, врачи, говорит

Гераклит, всячески .режут, жгут и подвергают мучениям больных;

(за это) они требуют от больных вознаграждения, между тем« как

они не заслуживают ничего, так как они делают то же самое:

блага и болезни.
59.	Ипполит. Тожествен, говорит он, прямой и кривой путь у

валяльного винта (у инструмента, называемого раковинкой в ва¬

ляльном* аппарате, поворот и прямой и кривой, так как в одно и

то же время он движется вверх и кругом»).
60.	Ипполит. Путь вверх и вниз один и тот же.
61.	Ипполит. Морская вода — чистейшая и грязнейшая; для

рыб она питательна и спасительна, людям же негодна для питья и

пагубна.
62.	Ипполит. Бессмертные смертны, смертные бессмертны:

жизнь одних есть смерть других и смерть одних есть жизнь дру¬

гих.
63.	Ипполит. Он говорит также о воскресении этого видимого

тела, в котором мы родились, и знает, что Бог является виновни¬

ком этого воскресения. Он говорит так: «Перед находящимся там»

они поднимаются и становятся бодрствующими стражами живых

и мертвых».
64.	Он же говорит также, что суд над миром и над всеми (су¬

ществами) в нем совершается через огонь. Он выражается следую¬

щим образом): «всем» правит Молния», то-есть она направляет (все),

причем» молнией он называет вечный огонь. Равным образом он го¬

ворит, что этот огонь разумен и есть причина устроения мира.
65.	Называет же он его (огонь) недостатком* и избытком. Не¬

достаток есть, по учению его, образование мира, мировой же по¬

жар — избыток.
66.	Ибо все, говорит он, грядущий огонь будет судить и осу¬

дит.
67.	Ипполмт. Бог есть день и ночь, зима и лето, война и мир.

насыщение и голод (все противоположности. Этот ум) видоизме¬

няется, как огонь, который, смешавшись с курениями, получает

название по благовонию каждого (из них).
67-а. Гисдос схоластик, «Ай С11а1с1Й. Р1а1 Тип.». Подобным об¬

разом жизненная теплота, исходящая от солнца, дает жизнь всему,

что живет. Принимая это положение, Гераклит приводит превос¬

ходнейшее сравнение паука с душой, паутины с телом>. Подобно

тому, говорит он, как паук, находясь посреди паутины, чувствует,

как только муха разрывает какую-либо нить его, и потому быстро

бежит туда, как будто заботясь об исправлении нити, так и душа
32

человека, при повреждении какой-нибудь части тела, туда поспеш¬

но устремляется, словно Не перенося повреждения тела, с которым

она прочно и соразмерно связана.
68.	Ямвлих, «Бе туз1.» I 11. И вследствие этого справедливо

Гераклит называл их (средства очищения души) лекарствами, так

как они исцеляют души от страшного и делают их невредимыми от

несчастий жизни.
69.	Ямвлих V 15. Итак, я различаю два вида жертвоприноше¬

ний. Одни (жертвы) «приносятся людьми, совершенно чистыми, как

это изредка может быть (в случаях, когда жертва приносится) от¬

дельным лицом, как говорит Гераклит, или каюш-либо небольшим,

легко поддающимся счету, числом» людей. Другие же (жертвы)

материальные и т. д.
70.	Ямвлих, «Бе ашта ». Право, насколько лучше мнение Ге¬

раклита, называвшего человеческие мысли детскими забавамм.
71.	Марк Антонин IV 46. Должно помнить и о забывающем*,

куда ведет дорога.
72.	Марк Антонин. С тем Логосом, с которым они имеют на¬

иболее постоянное общение, правителем вселенной, они расходятся,

и вещи, с которыми они ежедневно встречаются, кажутся им не¬

знакомыми.
73.	Марк Антонин. Не следует поступать и говорить, как во

сне. Ведь и тогда кажется, будто мы действуем и говорим».
74.	Марк Антонин. Не должно поступать, как дети родителей,

то-есть, выражаясь попросту: «так, как мы переняли».
75.	Марк Антонин VI 42. Спящих, полагаю, называет Гераклит

работниками и сотрудниками в мировом процессе.
76.	Максим Тирский XII 4р. 489. Огонь живет смертью земли/

воздух живет смертью огня, вода живет смертью воздуха, земшя—

смертью воды.
77.	Нумений Гг. 35. (у Порфирия). Поэтому и Гераклит говорит,

что душам удовольствие или смерть стать влажными. Удовольствие

же для них заключается во вступлении в рождение. В другом же

месте он гозорит, что м»ы живем! смертью их (душ) и они живут

нашей смертью.
78.	Ориген, «Се1§.» VI 12р. 82, 23. Ибо человеческий характер

неразумен, божественный же разумен.
79.	Ориген. Муж считается глупым у божества, подобно тому

как ребенок у взрослого.
80.	Ориген VI 42. Но должно знать, что война всеобща, что

правда есть раздор и что все возникает через борьбу и по необхо¬

димости.
3	Античная философия	33

81.	Филодем, «КЬе1.» I с. 57. 62 .(из стоика Диогена). Оратор¬

ское наставление во всех положениях имеет эту цель, и, по Герак¬

литу, оно ведет к тому, чтобы зарезать (противника).
82.	Платон, «Шрр. таюг.» 289 А. Самая прекрасная обезьяна

безобразна по сравнению с родом* людей.
83.	Платон, «Шрр. таюг. 289». В Мудрейший из людей по

сравнению с богом кажется обязьяной и по мудрости, и по красоте,

и во всем прочем.
84.	Плотин, «Епп.» IV 8, I (Эфирный огонь в человеческом те¬

ле), «изменяясь, покоится» и «тяжело находиться под (непосред¬

ственным) управлением' тех же сам«ых (господ), на которых ра¬

ботаешь».
85.	Плутарх, «Сопо1.» 22. Трудно бороться с сердцем. Ибо

каждое из сво^х желаний оно покупает ценою души.
86.	Плутарх 38. Но большая часть божественных (дел) усколь¬

зает’от познания вследствие недостатка веры.
87.	Плутарх, «Бе аий.» 7р. 41 А. Глупый человек обычно пу¬

гается при каждом слове.
88.	Плутарх, «Соп§. ай Арро11.» Юр. 106 Е. В нас (всегда) одно

и то же: жизнь и смерть, бдение и сон, юность и старость. Ибо

это, изменившись, есть т о, и обратно, т о, изменившись, есть

это.
89.	Плутарх, «Бе зирегзЬ Зр. 166 с. Гераклит говорит, что у

бодрствующих единый общий мир, во сне же каждый уходит з

свой собственный (мир).
90.	Плутарх йе Е 8р. 388 Е. Все обменивается на огонь и

огонь на все, подобно тому как на золото товары и на товары зо¬

лото.
91.	Плутарх 18р. 392 В. В одну и ту же реку невозможно

войти дважды, по Гераклиту, и (вообще) нельзя дважды коснуться

смертной субстанции, которая была бы тожественной по (своему

свойству); но, изменяясь с величайшей быстротой, она рассеивает¬

ся и вновь собирается (лучше же сказать, не вновь и не затем,

но в одно и то же время она и прибывает и убывает) и притекает

и уходит.
92.	Плутарх, «Бе ру1Ь. ог.» 6р. 397 А. Сивилла же, которая, по

Гераклиту, неистовыми устами вещает невеселое, неприкрашенное,

непримазанное, достигает своим голосом за тысячу лет, ибо бог

(вдохновляет) ее.
93.	Плутарх 18р. 404 Б. Владыка, оракул которого в Дельфах

не сказывает, не утаивает, но намекает.
94.	Плутарх, «Бе ехП.» Ир. 604 А. Ибо солнце не преступит

(положенной ему) меры. В противном случае его настигнут Эриннии,

блюстительницы Правды.
34

95.	Плутарх, «йутроз» III рг. 1р. 644 Р. Ибо невежество (свое)

лучше скрывать: однако, это трудно выполнимо в состоянии, сво¬

бодном от напряжения, и при вине.
96.	Плутарх IV 4, Зр. 669 А. Ибо трупы более необходимо

выкидывать, чем навоз.
97.	Плутарх, «Ап §еш гезр.» 7р. 787 С. Ведь собаки лают на

тех, кого они не знают *).
98.	Плутарх, «Гас. 1ип.» 28р. 943 Е. Души обоняют в Аиде.
99.	Плутарх, «Аяие1. щп. сотр.» 7р. 957; «Ве ГоП.» Зр. 98 С

Если бы не было солнца, то, несмотря на остальные светила, была

бы ночь.
100.	Плутарх, «Ои. Р1а1.» 8 4р. 1007 Б... Бег времен. Солнце,

блюститель и страж их, определяет, руководит, выявляет и откры¬

вает перемены и времена года, которые приносят все (с собой), по

выражению Гераклита, и т. д.
101.	Плутарх, «АДу. Со1оЬ> 20. 1118 С. Я вопрошал самого себя.
101-а. Полибий XII 27. Ибо, между тем> как у нас по природе

как бы два некоих органа, при посредстве которых мы все узнаем)

а исполняем; множество дел, (а именно) зрение и слух, (однако)

зрение гораздо правдивее, согласно Гераклиту: «Ибо глаза более

точные свидетели, чем уши»,
102.	Порфирий 4. У бога все прекрасно, хорошо и справед¬

ливо; люди же считают одно справедливым, другое несправедли¬

вым.
103.	Порфирий 200. Ибо в окружности начало и конец сов¬

падают.
104.	Прокл, «.Гп А1с.» 1р. 525, 21. Ибо каков у них ум или рас¬

судок? Они верят народным) певцам и учитель их — толпа. Ибо не

знают они, что «много дурных, мало хороших».
105.	Схолии, «Нош.» А Г к XXIII 251. Что Гомер был астроло¬

гом, Гераклит заключает отсюда (т. е. из Илиады XVIII 251) и из

следующих его выражений: «Судьбы ни один из смертных не

избег» (Илиада VI 478) и т. д.
106.	Сенека ер. 12, 7. Один день таков, как все остальные.
107.	Секст Эмпирик VII 126. Плохие свидетели глаза и уши

у людей, которые имеют грубые души.
108.	Стобей, «Пог.» I 174. Гераклит: «Из тех, чьи речи я слы¬

шал, ни один не дошел до познания, что мудрость есть от всего

отрешенное».
*) В приведенном фрагменте «псам лающим» уподобляются люди консер¬

вативного образа мыслей, выступающие против всяких нововведений и в осо¬

бенности против новых учений. (Прим. А. Маковельского).

109.	Стобей, «Пог.» 175. Скрывать невежество лучше, чем* вы¬

ставлять его напоказ.
110.	Стобей, «Ног.» 176. Людям« не было бы лучше, если бы

исполнялись все их желания.
111.	Стобей, «Пог.» 177. Болезнь делает приятным здоровье,

зло — добро, голод — насыщение, усталость — отдых.
112.	Стобей, «Ног.» 178. Мышление есть величайшее превос¬

ходство, и мудрость состоит в том, чтобы говорить истину и, при¬

слушиваться к (голосу) природы, поступать согласно с ней.
ИЗ. Стобей, «Пог.» 179. Мышление обще у всех.
114.	Стобей, «Пог.» I 179 Желающие говорить разумно должны

опираться на это всеобщее, подобно тому как государство (зиж¬

дется) на законе и даже еще крепче. Ибо все человеческие законы

питаются едином божественным. Ибо последний господствует, на¬

сколько ему угодно, довлеет всему и все побеждает.
115.	Стобей, «Ног.» 180а. Душе присущ Логос, сам> себя умно¬

жающий.
116.	Стобей, «Ног.» V 6. Всем людям дано {дана возможность)

познавать самих себя и быть разумными.
117.	Стобей, «Пог.» 7. Пьяный шатается и его ведет «незрелый

юноша. Он не замечает, куда идет, так как душа его влажна.
118.	Стобей, «Ног» 8. Сухой 'блеск: мудрейшая и наилучшая

душа.
Или: Сухая душа — мудрейшая и наилучшая.
119.	Стобей, «Пог.» IV 40, 23. Гераклит говорил, что характер

человека есть его демон.
120.	Страбон I 6р. 3. Лучше и вместе с тем ближе к Гомеру

Гераклит вместо северного полюса упоминает созвездие Медведи¬

цы: «Границы утра и вечера—Медведица и (расположенная) на¬

против Медведицы гора светлого Зевса». Ведь северный полюс, а

не Медведица, есть граница заката и восхода.
121.	Страбон XIV 25р. 642. Диоген IX 2. Эфесяне заслужи¬

вают, чтобы у них все взрослые перевешали друг друга м оставили

бы город для несовершеннолетних за то, что они изгнали наилуч¬

шего своего мужа Гермодора, говоря: «Пусть не будет среди нас

никто наилучшим. А раз такой оказался, так пусть же живет он в

другом месте и с другими».
122.	Свида. Гераклит: приближение.
123.	Фемистий ог. 5р. 69. Природа же, по выражению Герак¬

лита, любит скрываться.
Объяснение Кинкеля. Истина не подобна цветам, которые лег¬

ко срываются по пути, но есть далекая цель трудного пути. Недо¬
36

статочно просто открыть глаза и уши, чтобы стать мудрым и

знающим.
124.	Феофраст, «Ме1арЬу§.» 15р. 7а 10 11§еп. Но и эта показа¬

лось бы нелепостью, если бы все небо и каждая из частей (его)

были бы совершенно упорядочены и сообразны с разумом* и по

внешнему виду, и по (внутренним)) силам, и по круговым) движениям,

а в началах ничего подобного не было бы, но, как говорит Гераклит,

прекраснейший строй мира (представлял бы собою) как бы кучу

сору, рассыпанную на удачу.
125.	Феофраст, «Бе уег1.» 9. И кикеон *) разлагается, если его

не встряхивать.
125-а. Цец, «Ад Аг1§1орЬ. Р1и1.». 88. Слепым< же он изображает

Плутоса (бога богатства), так как последний есть отец не доброде¬

тели, -но порока. Поэтому-то и Гераклит Эфесский проклятия, а не

благие пожелания высказывал эфесянам, когда говорил: «Пусть

(никогда) вас, эфесяне, не покинет богатство, дабы вы позорили

себя своей испорченностью».
126.	Цец, «8сЬо1. ай. ехе<р> Нр. 126 Негш. Холодное стано¬

вится теплым, теплое холодным, влажное сухим, сухое влажным.
Досократики. Часть первая. Казань, 1914 г. Перевод

А. Маковельского.
*) Кикеон —.напиток из ячменной крупы с вином, медом и сыром.
37

ЭЛЕАТСКАЯ ШКОЛА
КСЕНОФАН. ПАРМЕНИД. ЗЕНОН
КСЕНОФАН

565—473 гг. до н. э.
I.	ЖИЗНЬ
1.	Диоген Лаэрций IX 18 — 20 (18) Ксенофан, сын Дексия или,

как говорит Аполлодор, Орфомена, колофонец. Его хвалит Тимон,

говоря:
«Чуждый спеси Ксенофан, порицающий обманщика Гомера».
Будучи изгнан из отечества, он (жил) в Занкле в Сицилии

(и приняв участие в выселении в Элею, учил там), также жил он

и в Катане. Согласно некоторым, он не был ничьим учеником

(согласно же другим, он слушал Ботона афинского или, как ут¬

верждают иные, Архелая). И, как говорит Сотион, он был совре¬

менником Анаксимандра. Он написал эпические стихотворения, эле¬

гии и ямбы против Гезиода и Гомера, в которых порицает их рас¬

сказы о богах. Он и сам распевал свои собственные стихотворе¬

ния. Говорят, что он выступал против мнений Фалеса и Пифагора,

нападал также и на Эпименида. Он достиг глубокой старости, о

чем он и сам как-то говорит...
(19) Он учит, что есть четыре стихии (элемента) сущего, что

существует бесконечное число миров, которые неизменны. Облака

образуются, когда испарение вытягивается солнцем вверх и под¬

нимается в атмосферу. Существо божье шарообразно и нисколько

не подобно человеку. Божество всем своим существом видит и все

оно слышит, однако не дышит. Также все оно есть ум, мышление

и вечность. Он первый сказал, что все возникающее тленно и что

душа есть дыхание.
Также он говорил, что большинство слабее ума; и что сле¬

дует или как можно реже встречаться с тиранами или как можно

больше угождать им.
7.	Цензорин 15, 3. Ксенофан Колюфоиский прожил более ста
лет.
8.	Климент, «81гот.» I 64. Элеатскому учению начало полагает

Ксенофан Колофонский. Тимей говорит, что он был современни¬
38

ком Гиерона, правителя Сицилии, и поэта Эпихарма, Аполлодор

же (сообщает), что он родился в 40-ю олимпиаду (620—617) и про¬

жил до времен Дария и Кира. Из того же источника Секст

«Ас1у. шаИк» 1 257. Ксенофан Колофоне/кий родился около 40-й

олимшиады.
II.	УЧЕНИЕ
32.	(Плутарх), «81гош.» 4 (Евсевий Р. Е. I 8, 4. Б. 580). Ксено¬

фан же Колофонокий, вступив на некоторый новый путь, отличный

эт всех вышеупомянутых (Фалеса, Анаксимандра, Анаксимена), не

признает ни возникновения, ни уничтожения, но говорит, что ©селен¬

ная всегда подобна (себе). А именно, говорит он, если бы она воз¬

никла, то до возникновения должно бы было ее не быть. А несущее

не может ни возникнуть, ни произвести чего-либо, и от несущего

ничто не может родиться. Высказывает он также мнение, что ощу¬

щения ложны и вместе с ними вообще и сам» разум обманывает.

Учит он также, что земля, которая непрерывно понемногу опу¬

скается, со временем уйдет в море. Говорит он также, что %солнце

образуется из скопления множества мелких искорок. И о богах он

говорит, что у них нет никакого начальства. Ибо никому из богов

не подобает находиться в подчинении. И никто из них решительно

ни в чем не нуждается. Слышат же они и видят вообще (всем

своим существом), а не частью его. Высказывает он также мнение,

что земля беспредельна и не со всех сторон окружена воздухом.

Возникает же все из земши. Солнце же и звезды, говорит он, воз¬

никают из облаков.
33.	Ипполит, «ИеГ» I 14 (Б. 565. (I) Ксенофан же Колофонский,

сын Орфомена, дожил до (времени) Кира. Он первый сказал, что

все непознаваемо, а именно он сказал следующее: «Итак, что ка¬

сается истины, х° не было и не будет ни одного' человека, кото¬

рый знал бы ее относительно богов и относительно всего того, о

чем я говорю. Ибо если бы даже случайно кто-нибудь и выска¬

зал подлинную истину, то он и сам, однако, не знал бы (об этом).

Ибо только мнение — удел всех». (2) Он говорит, что ничто ни

рождается, ни уничтожается, ни* движется и что единая вселен¬

ная не подвержена перемене. Он говорит также, что бог вечен,

един, повсюду однороден, ограничен, имеет форму шара и способ¬

ность ощущать всеми своими частями. (3) Солнце же возникает

ежедневно из скопления мелких искорок, а земля беспредельна и

не окружена ни воздухом, ни небом. Есть бесконечное число солнц

и лун, все же (вещи) состоят из земли. (4) Он говорил, что море

солоно вследствие того, что в него стекает множество смесей.

Метродор же говорил, что море становится соленым» вследствие

того, что оно выщелачивает землю. (5) Ксенофан же полагает,

что земля бывает смешана с морем» и со временем освобождается

от влаги, причем» в качестве доказательств он приводит следую¬

щие (факты): в странах, удаленных от моря, и на горах находят

раковины; в Сиракузских каменоломнях, по его словам, был най¬
39

ден отпечаток рыбы и тюленей; на Паросе же отпечаток' анчоуса

в углублении камня, а на Мелите пласты вообще всяких (предста¬

вителей) морского (животного и растительного мира). (6) Он го¬

ворит, что эти (предметы) были (там) встарину, когда все было

покрыто грязью, отпечаток же сохранился, на грязи, когда она вы¬

сохла. Все люди гибнут всякий раз, когда, погрузившись в море*

земля становится грязью, затем снова она полагает начало рожде¬

нию, и такое чередование бывает во всех мирах.
36.	Феодорит IV 5 из Аэция (Б. 284 по1). Итак, Ксенофан, сын

Орфомена, из Колофона, положивший начало элеатской школе,

сказал, что вселенная едина, шарообразна, ограничена, безначальна

во времени, вечна и совершенно неподвижна. Но, с другой сто¬

роны, забыв об этих словах, он сказал, что все произошло из

земли. А именно, ему принадлежит следующее изречение: «Ибо из

земти все (возникло) и в землю все обратится в конце концов».
37.	Аэций II 4, 11 (В. 332). По Ксенофану, м*ир нерожден,,

вечен и неуничтожим.
41а. Аэций II, 24, 9 (Б. 355). Ксенофан (говорил), что есть

много солнц и лун соответственно климатам, горизонтам и поясам

земши; в надлежащее же время диск (солнца) «попадает в неко¬

торую страну земли, не населенную людьми, и, таким образом,

как бы вступая в пустое пространство, он производит явление

затмения. Он же (говорит), что солнце уходит вперед в бесконеч¬

ность, вследствие же (большого) расстояния кажется, будто оно

вращается.
Аэций III, 9, 4 (Б. 376). По мнению Ксенофана, внизу (земля)

простирается своими корнями в бесконечность, а со стороны, при¬

легающей к воздуху и огню, она сгустилась. II, 11, 1, 2 (В. 377).

Последователи Фалеса (говорят), что земля занимает центральное

положение, Ксенофан же (приписывает ей) первое место. Ибо он

говорит, что она простерлась своими корнями в бесконечность.
Цицерон, «АсаД. рг.» II, 39. 122. Но в состоянии ли мы тем же

самым способом исследовать, открывать, разделять природу вещей,

чтобы видеть, глубоко ли утверждена земля и является ли она как

бы держащейся на своих корнях (имеется в виду мнение Ксено¬

фана) или она висит в центре? 123. Ксенофан (скорее Анаксагор)

утверждает, что на луне живут и что ока представляет собой зем¬

лю со многими городами и горами.
III.	ФРАГМЕНТЫ
*
Рассказывают, однажды, когда били собаку, он проходил ми¬

мо. Ему стало жаль ее, и он сказал следующее: «Перестань! не

бей ее! ведь на самом' деле (в ней) душа (моего) друга, которую

я узнал по голосу».
40

СИЛЛЫ (не менее пяти книг)
10.	(18 Сг., 4 АУасЬзш ЙШо&г) Геродиан. Так как сначала все

учились по Гомеру *)...
11.	(7 К- 16 Сг. 2\У) Секст, «Ас1у. та1Ь.» IX 193. Все, что есть

у людей бесчестного и позорного, приписали богам Гомер и Гезиод:

воровство, прелюбодеяние и взаимный обман.
12.	(7 К. 16 Сг. 2\У) Секст, «Ас1у.	I 289. Гомер же и

Гезиод, по словам! Ксенофана Колофонского:
весьма много беззаконных дел рассказали о богах: воровство,

прелюбодеяние и взаимный обман.
А именно, Кронос, при котором, как они говорят, была счаст¬

ливая. жизнь, оскопил своего отца и проглотил своих детей, и сын

его Зевс, отняв у отца власть, «низверг его в подземное царство»

и т. д.
14.	(5 К-, 30 Сг.) Климент, «81гот.» V 109.
Но смертные думают, будто боги рождаются, имеют одежду,

голос и телесный образ, как и они.
15.	(6 К., 17 Сг.) Климент, «81гош.» V 110.
Но если бы быки, лошади и львы имели руки и могли бы ими

рисовать • и создавать произведения (искусства), подобно людям,

то лошади изображали бы богов похожими на лошадей, быки же

похожими на быков, и придавали бы (им) тела такого рода, каков

телесный образ у них самих (каждые по-своему).
16.	(О) Климент, «81гош.» VII 22. Эфиопы говорят, что их боги

курносы и черны; фракияне же (представляют своих богов) голу¬

боглазыми и рыжеватыми.
О	ПРИРОДЕ
*
23.	(1 К-, 12 Сг.) Климент, «81гот.» V 109. Ксенофам Колофон-

ский, выступая с учением, что бог един и бестелесен, нападает (на

противоположный взгляд):
Единый бог, величайший между богами и людьми, не подоб¬

ный смертным ни внешним! видом, ни мыслью.
24.	(2 К., 13 Сг.) Секст, «АДу. та1Ь.» 144 (11 А 1).
Всем своим! существом он видит, мыслит и слышит.
Другой перевод:
Весь он видит, весь мыслит, весь слышит.
Весь он есть око, весь мышление, весь ухо.
25.	(3 К-, Сг.) Симплиций, «РЬуй.» 23, 19 (А 31, 9).
Но без усилия силой ума он все потрясает.
26.	(4 К., Сг.) Симплиций, «РЬув.» 22, 9 (А 31, 7).
Всегда он пребывает на одном и том же месте, никуда не

двигаясь; переходить с места на место ему не подобает.
*) А именно тому, что боги отличаются весьма низкой нравственностью.
41

27.	(8 К., И Сг.) Аэций (Феодорит) IV 5.
Ибо из земли все (возникло) и в землю все обратится в конце

концов.
28.	(12 К-, 22 Сг.) Ахилл, «1§а§.» 4р. 11 Маа&§.
Этот верхний конец земли, соприкасающийся с воздухом, мы

видим (у себя) под ногами, нижняя же часть (земли) простирается

в бесконечность.
29.	(10 К., 20 Сг.) Симплиций, «РЬуз.» 188, 32.
Земля и вода есть все, что рождается и растет.
30.	(11 К-, На, 23 Сг.) Аэций Ш 4, 4 (= 11 А 46). 8с1ю1. Сепау

ас! Ф. (из Кратеса Малосского). Ксенофан в сочинении «О при¬

роде» (говорит):
Море есть источник воды, источник ветра. Ибо, если бы не

было великого моря, то не возникало бы в облаках дуновений

ветра, дующего из них, ни потоков рек, ни дождевой воды эфира;
(5)	Но великое- море есть отец облаков, ветров и рек.
31.	(О) Гераклит, «А11е§. Нот.» с. 44.
Солнце, носящееся над землею и нагревающее ее.
32.	(13 К-, 24 Сг.) 8с1ю1. ВЬТ Еи§1. ас1. Нош. 27 И то, что

называют Иридой (радугой), есть облако, на вид пурпурное, крас¬

ное и зеленое.
33.	(9 К-, 21 Сг.) Секст, «А(к. шаШ.» X 314.
Ибо мы все родились из земли и воды.
34.	(14 К., 19 Сг.) Секст, «Ас1у. шаНк» VII 49 110, «Р1и1 аи<1.

рое1.» 2р. 17 Е.
Итак, что касается истины, то не было и не будет ни одного

человека, который знал бы ее относительно богов и относительно

всего того, о чем я говорю. Ибо если бы даже случайно кто-

нибудь и высказал подлинную истину, то он и сам, однако, не знал

бы (об этом). Ибо только мнение — удел всех.
Досократики. Часть первая. Казань, 1914 г. Перевод

А. Маковельского.

ПАРМЕНИД
540 — 480 гг. до н. э.
I. ЖИЗНЬ
1. Диоген IX 21 —23. (21) Элеец Парменид, сын Пирета, был

слушателем Ксенофана (о последнем Феофраст в «Сокращении»

говорит, что он был учеником Анаксимандра). Однако, хотя, дей¬

ствительно, он учился и у Ксенофана, но последователем его не

стал. По свидетельству Сотиона, он был также учеником пифаго-

рийца Аминия, сына Диохайта, мужа хотя и бедного, но бывшего

воплощением всех совершенств. Скорее ёго-то последователем был

Парменид; происходя из рода знатного и богатого, он после смер¬

ти Аминия соорудил в честь его, как героя, святилище. (Итак),

Аминий, а не Ксенофан, обратил Парменида к спокойной жизни

созерцателя. Он первый объявил, что земля имеет форму шара и

покоится в центре. И (по его мнению) стихий (элементов) две —

огонь и земля, и первая из них играет творческую роль, вторая

же — роль материи.
(22) Люди вначале возникли из солнца. Оно же (?) есть теп¬

лое и холодное (начала), из которых все (вещи) образовались.

Душа и ум> (по его мнению) тожественны, как упоминает и Фео¬

фраст, излагающий в «Физиках» учения почти всех (философов).

Он сказал, что философии две: одна — сообразно истине, другая—

сообразно мнению. И он сам излагает свою философию в стихо¬

творной форме, подобно Гезиоду, Ксенофану и Эмпедоклу. Крите¬

рием же (истины) он признал разум. И ощущения не точны (по

его мнению).
12.	Страбон VI 1р. 252. Обогнувший другой, рядом лежащий

залив, в котором находится город; основавшие (этот город) фокей-

цы (назвали его) Гиелей, другие же (называли его) Элей по имени

некоего источника, наши же современники называют Элеей. Отту¬

да были родом пифагорийцы Парменид и Зенон. Как мне кажется,

(этот город) имел хорошие законы благодаря им, да и раньше еще

Парменид же свое собственное отечество привел в порядок отлич¬

нейшими законами, так что власти ежегодно заставляли граждан

давать клятву остаться верными законам Парменида.
43

И. УЧЕНИЕ
22.	(Плутарх), «81гот.» 5 (Евсевий Р. Е. I 8, 5. Б. 580). Элеат

Парменид, приятель Ксенофана, одновременно и присвоил себе

мнение последнего и вместе с тем занял противоположную точку

зрения. А именно, он объявляет, что, согласно истинному поло¬

жению вещей, вселенная вечна и неподвижна. Возникновение же

относится к области кажущегося, согласно ложному мнению, бытия.

И ощущения он изгоняет из области истины. Он говорит, что,

если что-нибудь существует сверх бытия, то оно не есть бытие.

Небытия же во вселенной нет. Вот таким-то образом' он остав¬

ляет бытие без возникновения. Он же говорит, что земля образо¬

валась вследствие стечения плотного воздуха.
23.	Ипполит, «КеГ.» 11 (Б. 564).
(1).	Дело в том, что и Парменид считает вселенную единой,

вечной, невозйикшей и шаровидной, но при этом он сам, не будучи

в состоянии отрешиться от мнения толпы, называет огонь и землю

началами вселенной, принимая землю в качестве материи, огонь

же в качестве деятельной причины. Он сказал, что мир погибает,

но каким! образом (это бывает), не сказал.
(2).	Этот же самый (мыслитель) сказал, что вселенная вечна,

безначальна, шаровидна и подобна (себе), что в ней нет места и

(что она) неподвижна и ограничена.
24.	Аршстотель, «Мо1арЬ.» А 5. 986Ь 18. А именно, как кажется,

Парменид говорил об умопостигаемом едином и т. д. Ь 27 Парме¬

нид же, кажется, говорит как-то с большей проницательностью.

А именно, полагая, что наряду с бытием небытия вовсе нет, он ду¬

мает, что по необходимости бытие едино и нет ничего другого...

Чувствуя же себя вынужденным соображаться с кажущимся (ми¬

ром), он полагает, что, согласно разуму, существует единое, со¬

гласно же ощущению, есть множество (вещей), и опять принимает

две причины и два начала: теплое и холодное, так как он назы¬

вает (началами) огонь и землю. Из них теплое (начало), по его

мнению, соответствует бытию, другое же (начало) небытию.
27.	Аристотель, «РЬу§.» Г 6, 207а 9. А именно, целому мы даем

такое определение: то, в чем решительно все есть, как, например,

целый человек или ящик. Как каждая отдельная вещь, точно так

же и (целое) в собственном' смысле, то-есть то целое, вне кото¬

рого нет ничего. А то, чему не хватает чего-либо, не находящей

гося в нем, то не есть целое, чего бы ему ни хватало. Целое же

и совершенное или решительно одно и то же или весьма близки

по природе. Совершенным же не является ничто из того, что не

имеет конца. Конец же есть граница. Поэтому-то должно считать,

что Парменид сказал лучше Мелисса. А именно, последний назы¬

вает беспредельное целым, первый же говорит, что целое ограни¬

чено, будучи «равноотстоящим от центра».
44

35.	Аристотель, «Бе #еп. е1 согг.». В 3. ЗЗОЬ 13. Те, которые

признают прямо два начала, как Парменид огонь и земшю, считают

промежуточные (тела), как, например, воздух и воду, смесью их.

В 9. 336а 3. А именно, так как, по утверждению их, теплое по

природе своей разлагает, холодное же соединяет, каждая из

остальных (вещей) имеет первое своей творческой причиной, вто¬

рое же материальной, поэтому-го, говорят они, из них и через них

все прочее возникает и уничтожается.
37.	Аэ1Ций Н 7, 1 (Б. 335). Парменид: Существуют венды, об¬

вивающиеся один вокруг другого, (непосредственно) прилегающие

друг к другу. Один (венец) — из тонкого (элемента), другой — из

плотного, а между ними другие (венцы), смешанные из света и

тьмы. Всех их окружает твердь наподобие стены, и под ней 'нахо¬

дится огненный венец. И в самом центре всех (венцов) находится

твердь, -и под -ней тоже огненный (венец). Самый же средний из

смешанных венцов является для всех (остальных) началом и при¬

чиной движения и возникновения, и его-то он называет богиней-

правительницей, владеющей (вселенной) по жребию, Правдою и

Необходимостью. Воздух есть выделение земши, превратившееся

в пар вследствие слишком сильного сжатия ее. Солнце же и млеч¬

ный круг — отдушины, из которых выходит огонь. Луна же есть

смесь двух (веществ)—воздуха и огня. Выше всего лежит окружаю¬

щий (все) эфир, под ним) находится та огненная (масса), которую

мы называем небом), и под ним уже расположено то, что окружает

землю.
46.	Феофраст, «Бе &еп&и» 1 след. (Б. 499). Об ощущении есть

много мнений, которые образуют собой в общем< две (основных

точки зрения). А именно, одни (думают, что ощущение) вызывается

подобным, другие же — противоположным. Парменид, Эмпедокл и

Платон (полагают, что ощущение вызывается) подобным, Анакса¬

гор же и Гераклит со своими последователями (думают, что оно

порождается) противоположным».
(3)	И действительно, Парменид вообще не сказал ничего опре¬

деленного, за исключением» лишь того, что есть два элемента и

познание зависит от преобладания (того или другого из них).

А именно, образ мыслей делается иным в зависимости от преобла¬

дания теплого или холодного; лучшим» и более чистым» (он стано¬

вится) под влиянием теплого. Однако, и в последнем случае нужна

некоторая симметрия... Дело в том, что ощущение и мышление

для него тожественны. Поэтому-то и источник памяти и забвения,

по его мнению, находится в смеси теплого и холодного. Если же

они смешаны равномерно, то будет ли мышление или нет, и какое

(будет в этом случае) умственное состояние, (этого вопроса) он

еще вовсе не определил. А что тому, что само по себе противопо¬

ложно (теплом у), он также приписывает ощущение, это очевидно

(из тех его слов), в которых он говорит, что труп не ощущает

света, тепла и звука вследствие исчезновения (в нем) огня, холод
45

же, тишину и (вообще все) противоположное (вышеуказанному)

ощущает. И вообще все, что существует, обладает некоторого ро¬

да познанием. Таким-то образом, повидимому, он сам разделывает¬

ся (простым) утверждением с затруднениями, которые получаются

вследствие (его) предположения.
47.	Аэций IV 9, 6 (О. 397Ь 1). Парменид, Эмпедокл, Анак¬

сагор, Демокрит, Эпикур, Гераклит: частные ощущения возникают

соответственно соразмерности пор, причем каждому (ощущению)

соответствует свой особый вид воспринимаемых (объектов).
48.	(?) IV 13, 9. 10 (Б. 404). Гиппарх говорит, что от обоих

глаз простираются лучи, которые своими концами, как бы прикос¬

новением) рук, касаются поверхности внешних тел и (таким обра¬

зом) производят восприятие их сообразно зрительной (способно¬

сти). Некоторые приписывают это мнение также Пифагору, как

(мыслителю), утвердившему математическое знание, и, сверх того

Пармениду, высказывающему это (мнение) в своих произведениях.
Досократики. Часть вторая. Казань, 1915 г. Перевод

А. Маковельского.
III.	ФРАГМЕНТЫ
О ПРИРОДЕ

(поэма)
Перевод М. Дынника
1
Воле покорны моей, быстрей понеслись кобылицы,
Вывезя дружно меня на путь многославный богини,—
Путь, что просторы везде откроет для мудрого мужа.
Мчался я этим путем, ведь бег кобылиц многоумиых

Мчал колесницу мою, а путь отмечали мне девы.
Пела протяжно свирель — то ось разогрелась в ступицах,
Ибо с обеих сторон два быстро вращавшихся круга

Путь ускоряли ее и на высоте девы Солнца,
Ночи покинув чертог, стремительный бег торопили,
К свету, отбросив рукой с своей головы покрывало.
Вот на пути предо мной стоят Дня и Ночи ворота.
Притолка высится их над каменным крепким* порогом.

Створок громады своих эфирные двери вздымают,
Их же ключи стережет усталости чуждая Правда.
Нежною речью тогда, разумного довода словом!
Сбросить немедля засов, замкнувший железом ворота,
Девы просили ее. Раскрылись широкие двери,
В гнездах один за другим* подвинув обитые медью

Стержни, что сила гвоздей пластинами крепко прижала.

Прямо в раскрывшийся въезд, свободною тою дорогой,
46

Девы направили бег кобылиц моей колесницы.
Милостив был мне прием. Богиня, за правую руку

Взявши десницей меня, такие слова мне сказала:
— Юноша, сблизился ты с бессмертными проводниками.

Здравствуй, в обитель мою примчавшийся на кобылицах.

Путь, тобой избранный, был далек человечьей дороге.
Рока несчастного ты избег удачно, тебя же

Право и Правда вели. Поэтому все должен знать ты:

Истины круглой моей неустрашимое сердце

И не присущей ей туманные мнения смертных.
(Также узнаешь затем, как ложные эти воззренья

Следует нам исправлять, все вещи через все проверяя).
Ты не вступай на тот путь, он мысли твоей бесполезен.

Пусть не принудит тебя накопленный опыт привычки

Зренье свое утруждать, язык и нечуткие уши.
Разумом ты разреши труднейшую эту задачу,
Данную мною тебе. Единственный путь вдохновенью.
Есть еще...
2
Ты наблюдай, как в уме присутствует то, чего нет здесь.

От бытия бытие никак отделить невозможно:
Ведь ни рассеять его нельзя целиком и повсюду,
Ни в одно место собрать...
3
...Но м»не безразлично,
Речи откуда начать, ведь скоро вернусь я обратно.
4
Так расскажу я тебе (внимательно выслушай слово),

Можно представить себе, какие пути изысканья.
Первый путь: есть бытие, а небытия вовсе нету;
Здесь достоверности путь и к истине он приближает.
Путь же: есть небытие и небытие неизбежно,
Путь этот знанья не даст. Тебе я о том» объявляю.

Небытия ни познать (непостижимо) не сможешь,
Ни в слове выразить...
5
Одно и то же есть мысль и бытие...
6
Слово и мысль бытием должны быть: одно существует

Лишь бытие, а ничто не существует. Обдумай

Это — и ты избежишь дурного пути изысканья, —
Также второго пути, что измышляют невежды,
Люди о двух головах. Беспомощно ум их блуждает.
47

Бродят они наугад, глухие и вместе слепые.
Вздорный народ! Бытие и небытие тем же самым)	9
И не тем самым) зовут. И путь во всем видят обратный.
7
Не доказать никогда, что небытие существует.
Не допускай свою мысль к такому пути изысканья.
8
...Еще разобрать остается
Тот путь, что есть бытие. Тут множество есть доказательств.

Не возникает оно и не подчиняется смерти.
Цельное все, без конца, не движется и однородно.
Не было в прошлом оно, не будет, но все — в настоящем,
Без перерыва, одно. Ему ли разыщешь начало?
Как и откуда расти?.. Тебе разрешись не могу я

Мыслить так иль говорить — из небытия: непостижно,

Невыразимо оно.
И что бытие то заставит
Позже иль ранее стать, коль было ничем оно прежде?

Должно ему или быть, иль чуждым быть существованию.

Также из небытия допустит весь ход доказательств

Небытие лишь истечь. Поэтому смерть и рожденье

Правда в оковах хранит и не выпускает на волю.
Быть или вовсе не быть — вот здесь разрешенье вопроса.

Этим уже решено (так требует необходимость)
Бросить неистинный путь, немыслимый, невыразимый.
Путь перед нами иной, поистине он существует.
В будущем как может быть иль как бытие возникает?
Нет его, если оно возникло иль в будущем будет.
Гаснет рождение так и смерть пропадает без вести.
И неделимо оно, ведь все оно сплошь однородно.
Нет его больше слегка, иль менее, что бы мешало

Связности, но бытием наполнено все равномерно.
Ведь бытие, к бытию примкнувши подряд, непрерывно.
Так неподвижно лежит в пределах оков величайших,
И без начала, конца, затем что рожденье и гибель

Истинным тем далеко отброшены вдаль убежденьем.
Одним и тем же, все там, само по себе пребывает,
Не изменяясь, оно. Могучая необходимость

Держигг в оковах его, пределом вокруг ограничив.
Так бытие должно быть, необходимо, конечным:
Нет ему нужды ни в чем, иначе во всем бы нуждалось.
Одно и то же есть мысль и то, о чем мысль существует.
Ибо ведь, без бытия, в котором ее выраженье.
Мысли тебе не найти. И нет и не будет иного,
Сверх бытия, ничего; судьба как его приковала, —
48

Цело, недвижно оно. Все вещи, в чем смертные видят

Истину, веря в нее, все это — лишь имя пустое:
Быть, да и также не быть, рождаться, а также и гибнуть,

Место на место менять, обменивать цвет и окраску.
Есть же последний предел, и все бытие отовсюду

Замкнуто, массе равно вполне совершенного шара

С правильным) центром внутри. Чуть больше иль меньше
немного
Здесь вот не может его скорее, чем там, оказаться.

Небытия вовсе нет, что цельность его нарушало б.
Нет также и бытия, что было б в одном» месте большим,

Меньшим/ в другом. Бытие, как целое, неуязвимо.
Равное со всех сторон, оно пребывает в границах.
Этим кончаю я речь правдивую и обсуждение

Истины. Ты же теперь прислушайся к мнениям смертных,

Звукам обманчивых слов дальнейших прилежно внимая.

Люди усвоили взгляд, что следует числить две форме

(Должно отбросить одну, ведь в этом-то их заблужденье).

Их разделили они, противопоставив по виду,
Качествами наделив различными. Здесь поместили

Пламя — эфирный огонь, легчайший и тонкий, подобный

Всюду себе, но с другим несходный. С другой стороны же-

Плотную, темную ночь, прямую противоположность.
Этот космический строй явлений тебе расскажу я,
Чтоб не обогнан был ты каким»-либо мнением смертных.
9.
Но именуется все частичное — светом» и ночью,
И по значенью вещей даются им» эта названья.
Все в одно время полно и света и ночи кромешной;
Чтут равновесье они, отнюдь не причастны друг другу.
10
Ты же узнаешь теперь эфира природу, светила,
Все, что находятся в нем, и яркого факела солнца

Чистый, губительный свет, а также — откуда все это.

Круглой, бродячей луны узнаешь дела и природу, —
Небо откуда пошло, которое все окружает,—
Как нерушимо, оно под принужденьем) Ананки,
Держит пределы светил...
И
...Как земля, луна и эфир вездесущий,
Солнце, над ним — млечный путь небесный, Олим*
запредельный,
Сила горячая звезд — как все они существованье

Начали...
4	Античная фил«с«фня
4*

12
В более узких огонь пылает без примеси всякой,
В тех, что за ними,—лишь тьма, снова — огонь, но смягченный

А в середине всех их — богиня, что всем управляет:

Совокупленье она дарует и страшные роды.
Женщину властно влечет совокупиться с мужчиной,
С женщиной, наоборот, — мужчину.
13
Раньше всех прочих богов, ее порожденьем был Эрос.
14
Светоч ночей, вкруг земли блуждающий свет чужеродный.
15
...Всегда смотря на лучистое солнце.
16
Как образована смесь в весьма переменчивых членах,
Так изменяется ум людей, соответственно смеси.
Одно и то же ведь то, что мыслит у всех у них сряду, —

Членов природа людских. А мысль, это — преобладанье.
17.
...Справа — мальчики, девочки — слева.
18
Если любви семена жена и мужчина смешают,
То из различных кровей способность возникшая в жилах,
При соразмерности их, удачно тела производил.
Если же в смеси семян способности в битву вступают

И ке находит себе в том» смешанном) теле единства,
То порождают они несчастного гермафродита.
19
Так это произошло, — по мнению, — теперь существует,
В будущем будет расти, затем чтобы снова погибнуть.

Каждой же вещи, как знак, людьми было придано имя.
«Античные философы», ИФЛИ. 1935 г.
50

ЗЕНОН
V в. до н. э.
I. ЖИЗНЬ
1.	Диоген IX 25 след. (25). Элеец Зенон. Аполлодор в «Хро¬

никах» говорит, что он — родной сын Телевтагора, усыновленный

Парменидом» (Парменид же —сын Пирета). О нем и» Мелисс Тимон

говорит следующее:	(
«Великая, неистощимая сила двуязычного Зенона, порицателя

всех, и Мелисс возвышаются над многими призраками и только не¬

многим» (из них) подчиняются».
Итак, Зенон был учеником Парменида и предметом его любви.

Он был высокого роста, как говорит Платон в «Пармениде». Он

же в «Софисте» (и в «Федре» он упоминает его) называет его

элейским Паламедом. Аристотель же говорит, что он был изобре¬

тателем диалектики, подобно тому как Эмпедокл — риторики.
(26)	Он был мужем весьма выдающимся и в философии и в

государственной жизни. В самом деле, говорят, что его книги

полны большой учености. Когда он возымел намерение свергнуть ти¬

рана Неарха (согласно другим, Диомедона), то был схвачен, как

сообщает Гераклит в «Сокращении Сатира». Тогда на допросе

относительно соучастников и оружия, 'привезенного им в Литру,

он указал иа всех друзей тирана, желая, чтобы тот лишился

(всех их). Затем он сказал, что имеет нечто сказать ему на ухо

относительно некоторых (из «них), и, вцепившись в ухо зубами,

не отпустил до тех пор, пока его не закололи; (таким образом), он

подвергся той же участи, что и тираноубийца Аристогитон.
(27)	Димитрий же в «Омонимах» говорит, что он откусил (царю)

нос. Антасфен же в «Сменах» говорит, что после того, как он ука¬

зал друзей, тиран спросил, нет ли еще кого-нибудь, он же сказал:

«Ты — государственный преступник», и, обратившись к (присутство¬

вавшим, промолвил: «Удивляюсь я вашей трусости, если вы слу¬

жите тирану из страха подвергнуться тому, что я ныне терплю»,
и,	наконец, откусив (свой) язык, выплюнул его (в лицо) тлрану;

поощренные же (этим поступком) (граждане тотчас побили тирана

камнями. Почти то же самое болтает большинство (авторов). Гер-

мипп же говорит, что он был брошен в ступу и изрублен на мел¬

кие части.
4*
51

(28)	Мнения же его таковы. Существуют миры и нет пустоты.

Природа всех (вещей) произошла из теплого, холодного, сухого и

влажного, когда они стали переходить одно в другое. Люди про¬

изошли из земли; душа есть смесь из вышеупомянутых (элементов)

такого рода, что ни один из них не преобладает. Передают, что,

когда его бранили, он обнаружил недовольство; когда же кто-то

поставил ему это в вину, он сказал: «Если брань меня не тронет,

то и похвал я не почувствую».
4.	Плутарх, «Репс1». 4, 3. Перикл слушал также элейца Зенона,

занимавшегося, подобно Па/рмениду, изучением! природы и вырабо¬

тавшего (в себе) некоторую способность опровергать (противника)

и посредством возражений ставить его в затруднительное положе¬

ние.
10.	Диоген VIII 57. Аристотель же в «Софисте» говорит, что

Эмпедокл первый изобрел риторику, Зенон же диалектику.
Секст, «АсГу. таЙ1.» VII 6. Поводимому, Парменид был весьма

сведущ в диалектике, так как тот же Аристотель признал начинате¬

лем диалектики его приятеля Зенона.
II.	УЧЕНИЕ
21.	Аристотель, «Ме1арЬ.». В 4 1001Ь 7. Далее, если само единое

неделимо, то, по учению Зенона, оно было бы ничем. А именно, он

говорит, что то, что ни увеличивает, ни уменьшает, прилагать ли

его или отнимать, не принадлежит к числу существующих (вещей),

так как-де очевидно, что бытие есть величина. А если оно — ве¬

личина, то оно телесно. Ибо оно существует во всех (трех) изме¬

рениях. Из остальных же (вещей) некоторые, а именно, поверхность

и линия, увеличат, если их прилагать одним способом!, и нисколько

не увеличат (если их прилагать) другим» способом. Точка же и

единица никоим* образом (не могут увеличить).
Филопои, «РЬу§.» 42, 9. Элеец Зенон, «выступая против осмеи¬

вавших мнение его учителя Парменида, утверждавшее единство су¬

щего, и защищая (это) мнение учителя, старался доказать, что в

сущем не может быть множества. Ибо если, говорит он, есть мно¬

жество, то, так как множество образуется из многих единиц, необ¬

ходимо существование многих единиц, из которых составилось

множество. Итак, если мы докажем невозможность существования

многих единиц, то станет очевидным! невозможность существования

множества. Ибо множество (состоит) из единиц. Если же суще¬

ствование множества невозможно, а между тем должно существо¬

вать или единое или множество, множество же не может суще¬

ствовать, то остается (признать), что существует единое и т. д.
22.	(Аристотель) «Ое Нп тзес.» 986а 18. Далее, по учению Зе¬

нона, необходимо, чтобы была некая неделимая величина, если

только (правильно следующее рассуждение): в огра¬
52

ниченное время невозможно овладеть бесконечным (пространством),

достигая отдельно каждой (из бесконечного числа его

частей), необходимо же, чтобы движущийся (предмет) сперва

дошел до половины (пути), у того же, что не является совершенно

неделимым», имеется половина.
23.	Симплиций, «РЬуа.». 134. 2. Он говорит, что некоторые прим¬

кнули к обоим» учениям)—и к вышеупомянутому учению Парменида

и к учению Зенона. Последний хотел помочь учению Парменида

против пытавшихся осмеивать его, полагавших, что если (принять

положение, что) существует единое, то учению приходится вы¬

сказывать множество смешных (нелепостей) и противоречий самому,

себе. (Вот против них-то) Зенон доказывает, что их положение,

гласящее: «существует многое», если исследовать его надлежа¬

щим образом, окажется еще смешнее учения о существовании

единого.
24.	Аристотель, «РЬу§.» д 3. 210Ь 22. Нетрудно разрешить то,

что приводило в затруднение Зенона, а именно: «Если место есть

нечто (существующее), то в чем оно будет находиться? Ведь ничто

не препятствует первому месту находиться в другому конечно, не в

том смысле, как в первом» месте (находится что-либо) и т. д.

209а 23'. А именно, апория Зенона исследует некоторое понятие.

Ибо, если все сущее (находится) в пространстве, то очевидно, что

будет и пространство пространства, и это пойдет в бесконечность.
Эвдем, «РЬуа. Гг.». 42 (Симплиций, «РЬу&.» 563, 17). К тому же са¬

мому, кажется, ведет и апория Зенона. А именно, он полагает, что все

сущее находится где-либо. Если же пространство принадлежит к

числу существующих (вещей), то где оно могло быть?‘Очевидно,

в другом» пространстве, другое в третьем и так далее... Мы возра¬

зим Зенону, что (слово) «где» употребляется во многих значениях.

Итак, если он держится мнения, что (все) сущее находится в

пространстве, то его мнение неправильно. Ибо ни о здоровье, ни

о храбрости, ни о бесчисленном множестве других (вещей) нельзя

сказать, чтобы они находились в пространстве. Конечно, и про¬

странство не таково, как о нем выше сказано. Если же (брать сло¬

во) «где» в другом смысле, то и пространство, пожалуй, будет на¬

ходиться «где-нибудь». Дело в*том, что граница тела есть его

«где». Ибо это — конец (его).
25.	Аристотель, «РЬув.». 2. 9. 239Ь 9. У Зенона есть четыре рас¬

суждения о движении, которые заключают в себе не легко разре¬

шимые трудности. Первое (рассуждение)—о невозможности дви¬

жения вследствие того, что движущийся (предмет) должен дойти

до половины прежде, чем достигнет конца (пути). Это (рассужде¬

ние) мы рассмотрели в предыдущих частях (нашего) сочинения,

именно 2. 231а 21: Поэтому и рассуждение Зенона принимает лож¬

ную посылку, будто невозможно в конечное время пройти беско¬

нечное или овладеть каждой из бесконечного числа частей. Дело

в том, что длина, время и вообще все непрерывное называется бес¬
53

конечным! в двух значениях: или в отношении деления или относи¬

тельно своих границ. И вот бесконечным по величине нельзя овла¬

деть в конечное время, бесконечным же по делению можно. Ибо

и самое время бесконечно в этом смысле. Таким* образом, оказы¬

вается, что бесконечное (пространство) проходится в бесконечное, а

не в конечное (время), и бесконечным (числом* частей пространства)

овладевают в бесконечное, а не в конечное (число частей времени).
26.	Аристотель, «РЬув.». 2 9. 239Ь 14. Второе (рассуждение) —

так называемый «Ахиллес». Оно заключается в том>, что самое

медленное во время бега не будет настигнуто самым быстрым». Ибо

то, которое преследует, должно сначала притти туда, откуда отпра¬

вилось преследуемое (им), так что более медленное всегда должно

быть несколько впереди. Имеется у него еще точно такое же рас¬

суждение, (проведенное) посредством дихотомии, различие же

(между ними) заключается в том, что (в первом) овладеваемую ве¬

личину не делят на две части.
27.	Аристотель, «РЬуа.». 2 9. 239Ь 30. Третье же (рассуждение),

только что упомянутое нами, состоит в том, что движущаяся стре¬

ла покоится. Этот вывод получается вследствие того, что он при¬

нимает время за сумму моментов. Ибо, если этого не дано, то не

будет-логического умозаключения. Срв. 239Ь 5. Зенон строит (сле¬

дующее) ложное умозаключение. В самом деле, говорит он, если

все всегда или покоится или движется, когда занимает равное себе

место, движущийся же предмет всегда находится.в (одном<) мо¬

менте, то движущаяся стрела неподвижна.
28.	Аристотель, «РЬуа.». 2 9. 239Ь 33. Четвертое рассуждение—

относительно движущихся по ристалищу с противоположных сто¬

рон по параллельным линиям равных масс с равною скоростью.

Одни (из них движутся) от конца ристалища, другие—от середи¬

ны (его). В этом случае, думает он, оказывается, что половина

(промежутка) времени равна (времени) вдвое большему. Паралогизм

же заключается в положении, будто равные величины, движу¬

щиеся с равною скоростью, проходят в равное время вдоль одной

и той же величины, независимо от того, покоится ли она или дви¬

жется. А это неверно. Так, например, допустим, что покоящиеся

равные массы находятся там, где АА *); другие же, равные первым

по числу и по величине, пусть стоят там!, где ВВ, начиная с сере¬

дины места, занятого массами А, третья же — там, где ГГ, от по¬
*) Приводим для ориентировки фигуры:
А1 А2 А3 А4

В4 В3 В2 В1
П Р Р П
А1 А* А3 А4

В4 Вз В2 В*

П Г2 Г3 Г4
54
Начало движения
Конец движения

следнего В, будучи по числу и по величине равны вышеупомяну¬

тым массам», по скорости же равные массам. В. Итак, когда они

начнут двигаться одни мимю других, то на конце очутятся одно¬

временно первое В и первое Г. Получается также, что (первое) Г(

прошло мимо всех В и мимо половины (масс) А. Таким» образом,

половинный (промежуток) времени равен вдвое большему времени.

Ибо и то и другое (время) равно (при движении) мимо каждой

(массы). Вместе с тем получается, что массы В прошли мимо всех

масс Г. Ибо одновременно будут первой Г и первое В на противо¬

положных концах, причем в течение равного времени происходит

движение мимо как каждой из В, так и (каждой) из А, как он

утверждает, вследствие того, что и те и другие бывают в течение

равного времени возле (масс) Г.
29.	Аристотель, «РЬув.», Н 5. 250а 19. Поэтому неправильно рас¬

суждение Зенона, будто любая часть пшенного зерна издает звук.

Ибо не встречается никаких препятствий (думать), что она никогда

не цриведет в движение тот воздух, который пришел в движе¬

ние от падения целого медимна пшена.
К этому Симплиций 1108, 18. Таким способом он решает и рас¬

суждение Зенона Элейского, задавшего софисту Протагору сле¬

дующий вопрос: «В самом деле, Протагор, молвил он, скажи мие,

производит ли при падении шум одно пшенное зерно или одна

десятитысячная часть зерна?» Когда же тот ответил, что не про¬

изводит, (Зенон) сказал: «А медимн пшена при падении производит

шум) или нет?» Когда тот ответил, что медимн производит шум,

Зенон сказал: «Что же, следовательно, не существует количествен¬

ного отношения между медимном пшена и одним (целым) пшен¬

ным зерном* или десятитысячной частью одного?» Когда же тот

сказал, что (количественное отношение между ними) существует,

Зенон сказал: «Что же, не будут ли и у шумов те же самые взаим¬

ные отношения? Ведь как (относятся друг к другу предметы), про¬

изводящие шум, так (относятся друг к другу и самые) шумы.

А если это так, то, раз медимн пшена производит шум, произве¬

дет шум и одно зерно и десятитысячная часть зерна». Вот каким

образом вел Зенон научную беседу.
30.	Аэций I 7, 27 (Б. 303). Мелисс и Зенон: всеединое есть

бог, и только единое вечно и беспредельно.
III.	ФРАГМЕНТЫ

«О природе»
1.	Симплиций, «РЬуа.» 140, 34. Бесконечное по величине он

разъяснил выше посредством того же самого приема аргумента¬

ции. А именно, показав сначала, что «если бы сущее не имело

величины, оно не существовало бы», он продолжает: «Если же оно

существует, то каждая (вещь) обязательно должна иметь какую-

либо величину, толщину и расстояние от любой другой вещи. И к
55

лежащей перед ней (вещи) применимо (опять) то же самое рас¬

суждение. А именно, и она будет обладать величиной и перед ней

будет лежать какая-либо другая (вещь). Итак, то самое, что была

сказано однажды, можно повторять до бесконечности. Ибо ни

одна такая (вещь) его (сущего) не будет последней и никогда

не будет вещи, у которой не было бы (выше указанного) отноше¬

ния к другой вещи. Таким) образом, если сущее множественно, то

оно должно быть и малым и большим: настолько малым, чтобы

(вовсе) не иметь величины, и настолько большим', чтобы быть бес¬

конечным».
2.	Симплиций «РЬуз.» 139, 5. Однако, в своем сочинении, заклю¬

чающем в себе много эпихерем, в каждой вз последних он дока¬

зывает, что тому, кто утверждает множественность (сущего), при¬

ходится впадать в противоречия. В одной из этих эпихерем он до¬

казывает, что «если сущее множественно, то оно в велико я мало:

столь велико, лто бесконечно по величине, и столь мало, что вов¬

се не имеет величины» (В 1). Вот в этом (доказательстве) он ста¬

рается доказать, что то, что не нмеет ни величины, на толщины,

ни объема, существовать не может. «Ибо, — говорит оя, — есл*

прибавить (это) к другому сущему, то нисколько не увелмчмшь его.

Ведь, так как у него нет вовсе величины, то, будучи присоединено,

оно не может нисколько увеличить. И таким образом, (как) уже

(очевидно), ничего не было бы прибавлено. Если же другая (вещь)

нисколько не уменьшится от отнятия (у ней этого) к, с другой

стороны, нисколько не увеличится от прибавления (этого), то оче¬

видно, что то, что было прибавлено и отнято, есть ничто». И это

Зенон говорит не с целью отрицать единое, но исходя из того (со¬

ображения), что каждая ив многих бесконечных (по числу вещей)

имеет величину по той причине, что перед любой (вещью) всегда

должно находиться что-нибудь вследствие бесконечной делимости.

Это он доказывает, после того как ,раньше показал, что ничто не

имеет величины, так как каждая из многих (вещей) тожественна

с собой и едина.
3.	Симплиций, «РЬуз.» 140, 27. И зачем много говорить, когда

это высказывается в самом сочинении Зенона? Действительно, сно¬

ва доказывая, что, если существует многое, то одно и то же будет

ограниченным и беспредельным, Зенон пишет буквально следую¬

щее:
«Если существует много (вещей), то их должно быть (ровно)

столько, сколько их (действительно) есть, отнюдь не больше и не

меньше, чем сколько их есть. Если же их столько, сколько есть,

то число их ограничено.
Если существует много (вещей), то сущее (по числу) бес¬

предельно. Ибо между (отдельными) существующими (вещами)

всегда находятся другие (вещи), а между этими—опять другие. И

таким образом! сущее беспредельно (по ч и с л у)». И таким же
56

образом он доказал бесконечность (сущего) по количеству по¬

средством дихотомии.
4.	Диоген IX 72. Однако, согласно им (п и р р о н о в ц ам«),

скептиками оказываются и Ксенофан, и Зенон Элейский, и Демок¬

рит... Зенон же отрицает движение, говоря: «Движущийся (пред¬

мет) не движется ни в том месте, где он находится, ни в том*, где

его нет».
Досократики. Часть вторая. Казань, 1915 г. Перевод

А. Маковельского.

ДЕМОКРИТ
460—370 гг. до н. э.
I.	ЖИЗНЬ И СОЧИНЕНИЯ
2.	Свида, «Ьех1с.», КУ82, 352, 44 сл. Демокрит, сын Гегесистра-

та,— согласно‘некоторым, сын Афинокрита или Дамасиппа, — ро¬

дившийся, так же как и философ Сократ, в 77-ю олимпиаду

(472—469 до н. э.); другие относят его рождение к 80-й олимпиаде

(460 — 457 до н. э.), — философ родом< из Абдер во Фракии, уче¬

ник, по одним свидетельствам — Анаксагора и Левкиппа, а по дру¬

гим — также магов и персидских халдеев, ибо он совершил путе¬

шествие и к персам, и к индусам, и к египтянам и у каждого из

этих (народов) обучился мудрости; затем» возвратился и жил вместе

со своими братьями Геродотом и Дамастом. Он правил в Абдерах,

почитаем»ый за свою мудрость. Знаменитым учеником его был Мет-

родор Хиосский, учениками же последнего были Анаксарх и врач

Гиппократ. Демокрит был прозван «Мудростью», а также «Смею¬

щимся», так как смеялся над пустыми занятиями людей. Подлин¬

ных его книг две: «Великий диакосмос» и «О строе природы». Им

написаны и письма.
9. Диоген. Л., IX, 34 сл. ГУ84, II 10 14 сл. Дем»о<крит, сынГеге-

систрата, по другим же—сы(н Афинокрита, иные же говорят что

он был сыном Дамасиппа. Он был родом из Абдер или, как утвер¬

ждают некоторые, из Милета. Он был учеником» каких-то халдейских

магов, которых царь Ксеркс оставил его отцу в качестве учителей,

когда воспользовался его гостеприимством, как об этом сообщает

и Геродот. Будучи еще мальчиком, он научился у них теологии и

астрологии. Позже он перешел к Левкиппу, а, как сообщают неко¬

торые, и к Анаксагору, будучи моложе последнего на 40 лет.

(35) Димитрий же в «Омонимах» и Антинсфен (в «Сменах» говорят,

что Демокрит совершил путешествие в Египет к жрецам», чтобы изу¬

чить геометрию, и к халдеям в Персию, а также, что бывал в

Красном море. Некоторые же утверждают, что он поддерживал

знакомство с гимнософистам»и в Индии и совершил путешествие в

Эфиопию. Будучи третьим братом», он разделил отцовское им»уще-

ство. И многие передают, что он выбрал себе меньшую часть,

заключавшуюся в деньгах, в которых остро нуждался для своих
58

путешествий за рубежом». (36) Димитрий же сообщает, что его часть

превышала 100 талантов, которые он все издержал. Он же пере¬

лает, что Демокрит был до такой степени трудолюбив, что, в то

время как он собрался окружить ограждением какой-то домик в

саду, он был там заперт. И когда его отец привел быка для жерт¬

воприношения и там же привязал его, Демокрит не замечал этого

в течение продолжительного времени, пока отец не позвал его по

случаю жертвоприношения и не рассказал о быке. «Кажется, —

продолжает Димитрий, — Демокрит был в Афинах и не хотел быть

узнанным вследствие презрения к славе. И сам» он знал Сократа.

Сократ же его не знал. Ведь я, говорит он (Демокрит), пришел в

Афины, но там меня никто не знал».
21. Диоген Л., IX, 39 — 40, ГУ84, II, 12, 5—16. Антисфен сооб¬

щает, что, вернувшись из путешествия, он жил весьма скромно,

так как истратил все свое состояние. Вследствие его бедности его

поддерживал брат Дамаст. Но лишь только он прославился каким-

то предсказанием будущего, он навсегда заслужил у очень многих

славу боговдохновенного. А так как существовал закон, запре¬

щающий всякого, кто растратил отцовское состояние, удостаивать

погребения на родине, то, как сообщает Антисфен, чтобы избе¬

жать ответственности и обезопасить себя от завистников и донос¬

чиков, Демокрит прочитал согражданам «Великий диакосмос», ко¬

торый является самым выдающимся из его произведений. И он был

награжден 500 талантами и не одними только ими, но и сверх

того бронзовыми статуями. Прожил он свыше 100 лет. Он был

погребен за счет государства. (40) Димитрий же говорит, что род¬

ственники Демокрита прочитали «Великий диакосмос», награда за

него была назначена лишь в 100 талантов. То же самое говорит

и Гиппобот. ,
29.	Диоген Л., IX, 43, ГУ84, 352, 9 сл. Скончался же Де¬

мокрит, согласно сообщению Гермиппа, при следующих обстоя¬

тельствах. Он был уже престарелым!, когда наступал конец.

Поэтому сестра его печалилась, как бы он не умер во время

праздника Тесмофорий, так как в этом! случае она не могла

бы воздать всего, что положено богине. Демокрит сказал, чтобы

она не приходила в уныние, и приказал подносить ему каждый

день свежевыпеченный хлеб. Поднося его к ноздрям», он сохранил

свою жизнь в течение праздничных дней. Когда же эти дни про¬

шли (их было три), он расстался с жизнью совершенно безболез¬

ненно, как сообщает Гиппарх, 107 лет от роду. Мы же на него

сочинили следующую эпиграмму во «Всех размерах»:
«Кто такой же мудрый, кто совершил столь великое дело,
Какое выполнил всезнающий Демокрит?
Он в течение трех дней удерживал вступившую в его дом
смерть.
И радушно угощал ее теплыми испарениями хлебов».
59

61. Диоген Л., IX, 45—49 РУ84, II 19, 8 сл. Сочинения Демо¬

крита в тетралогическом порядке у Трасила.
Книги ©го Трасил записал ото лорядиу, расположив их, как и

сочинения Платона, по тетралогиям.
Эпические сочинения его следующие:
I.	1) Пифагор. 2) О душевном» состоянии мудреца. 3) О том,

что после 'смерти. 4) Тритогенейя (это название указывает на то,

что из нее происходят три вещи, включающие в себя все челове¬

ческое).
II.	1) О качестве хорошего человека или добродетели. 2) Рог

изобилия. 3) О хорошем) расположении духа. 4) Этические записки,

(число книг не указано). Что касается сочинения: «Счастье», то

такого нет (среди его сочинений). Вот каковы этические сочинения

Демокрита.
Физические же сочинения его следующие:
■I. 1) Великий диакосмос (это сочинение последователи Теоф¬

раста приписывают Левкиппу). 2) Малый диакосмос. 3) Космогра¬

фия. 4) О планетах.
IV.	1) Первая (книга) о природе. 2) Вторая (книга) о природе

человека (или о теле). 3) Об уме. 4) Об ощущениях (некоторые на¬

ряду с этим заглавием дают последнему сочинению также заглавие

«О душе»).
V.	1) О вкусах. 2) О цветах. (47) 3) О различии форм (атомов).

4) О взаимно изменчивых формах.
VI.	1) Подтверждения (а именно доказательства, подкрепляю¬

щие ранее сказанное). 2) Об идолах (образах) или о провидении.

3) О законах логики, три книги. 4) Спорные вопросы (число книг

ие указано).
Таковы сочинения его по физике.
Не включены же в тетралогии следующие сочинения:
1)	Причины небесных явлений.
2)	Причины воздушных явлений.
3)	Причины земных явлений.
4)	Причины, относящиеся к огню и явлениям в огне.
5)	Причины, относящиеся к звукаж,
6)	Причины, относящиеся к семенам, растениям и плодам.
7)	Причины, относящиеся к животным), три книги.
8)	Причины смешанного рода.
9)	О камне.
Таковы его сочинения, не включенные в тетралогии.
Математические же сочинения его следующие:
VII.	1) О различии понимания или «О касании круга и шара».
2)	О геометрии. 3) Геометрические исследования (число книг не

указано). 4) Числа.
60

VIII.	1) Об иррациональных линиях и телах, две книги. 2) О

перспективе. 3) Мировой год или астрономия, с приложением

астрономического календаря. 4) Состязание клепсидры (?).
IX.	1) Описание неба (уранография). 2) География. 3) Описание

полюсов (полография). 4) Учение о лучах (актинография).
Вот и все его математические сочинения.
Филологические сочинения его следующие:
X.	1) О ритмах и гармонии. 2) О поэзии. 3) О красоте стихов.
4)	О благозвучных и неблагозвучных звуках.
XI.	1) О Гомере или правильном произношении и непонятных

словах. 2) О пении. 3) О глаголах. 4) Об именах (число книг не

указано).
Вот и все филологические сочинения его.
Сочинения же, относящиеся к (техническому) искусству, сле¬

дующие:
XII.	1) Прогноз. 2) Об образе жизни или диэтетика. 3) Врачеб¬

ная наука. 4) Причины неблагоприятных и благоприятных симпто¬

мов.
XIII.	1) О земледелии и землемерии. 2) О живописи. 3) Воен¬

ная тактика и 4) Об искусстве сражаться в тяжелом вооружении.
Вот сколько сочинений этого рода.
Некоторые (сверх этого) включают особо (не располагая в тет¬

ралогии) еще следующие сочинения из его «Записок»:
1)	О священных книгах в Вавилоне. 2) О священных книгах в

Мерое. 3) Плавание по Океану. 4) Об истории. 5) Халдейское уче¬

ние. 6) Фригийское учение. 7) О лихорадке и кашле. 8) Причины,

касающиеся законов. 9) Сделанное человеческими руками или проб¬

лемы.
Все же остальные сочинения, которые приписываются ему не¬

которыми, или, как одни, составлены по его сочинениям», или же,

по общему признанию, ему не принадлежат, как другие. Вот какие

у него сочинения и вот сколько их.
II.	УЧЕНИЕ
67. Диоген Л., IX, 44, ГУ8\ II, 13, 18 сл. Начала вселенной —

атомы и пустота. Все же остальное существует лишь во мнении...

Атомы не поддаются никакому воздействию (которое изменило бы

их), и они неизменяемы вследствие твердости.
69.	Гален, «Бе е1еш §ес. Шрр.», I, 21 РУ84, II, 25, 16 — 21.

Атомы суть всевозможные маленькие тела, не имеющие каче¬

ства, пустота же — некоторое место, в котором все эти тела в те¬

чение всей вечности, носясь вверх и вниз, или сплетаются каким^

нибудь образом! между собой или наталкиваются друг на друга и

отскакивают, расходятся и сходятся снова между собой в такие
61

соединения, и таким образом они производят и все лрочие слож-

ные (тела) и наши тела и их состояния и ощущения.
70.	Аристотель, «Бе ^еп. е1 согг.» А 7, 323Ь 10 (КУ8\ II,
28,	17 сл.). Демокрит по сравнению с прочими один высказал

собственное мнение. А именно, он говорит, что то, что дей¬

ствует, и то, что испытывает действие, — тожественны и по¬

добны. Ибо неодинаковые и различные (вещи) не могут испы¬

тывать действия Друг от друга, но даже если бы какие-либо

вещи, будучи неодинаковыми, действовали как-либо друг на друга,

то это происходило бы с ними не поскольку ( в них есть что-либо)

различное, но поскольку (они имеют) что-либо тожественное.
72.	Аристотель, «Ме1арЬ.» А 4, 985 В, 4. Левкипп же и его друг

Демокрит элементами признают «полное» и «пустое», говоряг

что одно есть сущее, а другое — несущее. Именно полное и плот¬

ное они считают сущим!, а пустое и (разреженное) — небытием (по-

этому-то они. и утверждают, что бытие нисколько не более суще¬

ствует, чем небытие, так как и пустота не менее действительна,

чем тело). Эти элементы они признавали причиною всего суще¬

ствующего как материю. И подобно тому как принимающие лежа*

щую в основе вещей сущность за единое, все прочее выводят

из ее состояний, полагая плотное и разреженное началами

изменений, точно таким же образом» и эти мыслители утвер¬

ждают, что основные различия в атомах суть причины всего

прочего. ,А этих различий они считают три вида — форма, порядок

и положение. Именно, они говорят, что сущее различается только

очертанием», соприкосновением) и поворотом, при¬

чем очертание — это форма, соприкосновение—это порядок и по¬

ворот— это положение. Так А отличается от Р формой, АР от

Р порядком», а Р от Ь положением». Откуда или как оно происходит

во всем существующем, это (указанные философы), подобно про¬

чим, по небрежности упустили из виду.
73.	Аристотель, «Бе ^геп. е1 согг.», А 8, 324Ь 85 — 325а I.

Наиболее методические об всем учили, давая одно и то же

учение, Левкипп и Демокрит, (а именно) они приняли (первичное)

начало соответственно природе, какова она (в действительности)

есть. Дело в том, что некоторые из древних полагали, будто бы¬

тие по необходимости едино и неподвижно. Ибо пустота не су¬

ществует, движение же невозможно, если нет отдельно суще¬

ствующей пустоты, и, с другой стороны, нет многого, если нет

того, что разделяет... Левкипп же полагал, что он обладает уче¬

нием», которое, будучи согласно с чувственным восприятием, не

отрицает ни возникновения, ни уничтожения, ни движения, ни мно¬

жественности сущего. Согласившись в этом» с (показаниями чув¬

ственных) восприятий, а с (философами), принимавшими единое, —

в том», что не может быть движения без пустоты, он говорит,

что пустота —небытие и что небытие существует нисколько не

менее, чем быт»ие. Ибо сущее в собствнном смысле — абсолютно
62

полное бытие. Таково «полное» же не едино, но (таковых сущих)

бесконечно м»ного по числу, и они невидимы вследствие малости

(своих).объемов. Они носятся в пустоте (ибо пустота существует)
и,	соединяясь (между собой), они производят возникновение^

расторгаясь же — гибель.
74.	Симплиций «РЬу§.», 28, 4 — из Теофраста («РЬЫс, орш.»

фр. 8). КУ84, II, 22, 23 сл. Левкипп же элеат или милетянин (ибо о

нем говорят и то и другое), приобщившись к философии Парменида,

пошел (в учение) о сущем» не по одной дороге с Парменидом и

Ксенофаном, но, как кажется, по противоположной. А именно, меж¬

ду тем» как те считали вселенную единой, неподвижной, невозник¬

шей и ограниченной и не позволяли даже искать небытия, он пред¬

положил атомы (неделимые частицы), бесконечное число всегда

движущихся элементов и бесконечное множество форм их, так

как (этому числу) нет никаких оснований быть скорее таким-то,

чем иным\, и так как он усматривал в сущем» непрерывное возник¬

новение и изменение. Притом же бытие существует нисколько не

более, чем небытие, и оба они одинаково являются причинами для

возникновения (вещей). А именно, предполагая сущность атомов

абсолютно плотной и полной, он называл их бытием и учил, что

они носятся в пустоте, которую он называл небытием, и говорил,

что последнее существует не менее, чем» бытие. Точно так же и

приятель его (Левкиппа) абдеритянин Демокрит признал началами

полное и пустое, называя первое бытием», второе — небытием.

А именно, они, считая атомы как бы материей сущего, (все) про¬

чее выводят из их различий. Различий же их три: «очертание,,

поворот и соприкасание»; это значит: форма, положение

и порядок. Ибо, по природе, подобное приводится в движение по¬

добными, и сродные (вещ!и») несутся друг к другу, и каждый из

атомов, вступая в иное соединение, производит другое расположе¬

ние. Таким» образом», они заявляли, что при (принятии) бесконечного

числа начал разумно объясняются все состояния и сущности, от¬

чего и как это возникает. Поэтому они говорят, что только тем»,

кто считает элементы- бесконечно многими, удается всему дать

разум»ное объяснение. И они утверждают, что число форм у ато¬

мов бесконечно (разнообразно) «по той причине, что оно

нисколько не больше такое, чем иное». Так вот

какую причину бесконечности (числа атомов и форм» их) они ука¬

зывают.
75.	Аристотель, «Бе <*еп. е1 согг.». А 1, 314а 21; 315Ь б. Де¬

мокрит же и Левкипп говорят, что (все) прочее состоит из неде¬

лимых тел, последние же бесконечны числом и бесконечно раз¬

нообразные по формам; вещи же отличаются друг от друга (неде-

лим1ыми), из которых они состоят, их положением! и» порядком»...

Демокрит же и Левкипп, приняв (телесные) фигуры, выводят из

них изменение и возникновение; (именно), разделением и сложением

их (они объясняют) возникновение и уничтожение, порядком же и
63

положением — изменение. Так как они полагали «истину в (мире

чувственных) явлений, явления же (эти) противоположны и беско¬

нечно разнообразны, то они предположили эти фигуры бесконеч¬

ными (по числу и очертаниям); таким образом (согласно их уче¬

нию), вследствие перемен в составе одно и то же кажется проти¬

воположным! в том! или другом отношении и изменяется при незна¬

чительной примеси и вообще кажется иным при перемещении (ка¬

кой-нибудь входившей в состав его) единицы. Ведь из одних и

тех же букв составляется трагедия и комедия.
76.	Симплиций, «РЬу§.», р. 36, I. Приверженцы Левкиппа и Де¬

мокрита, называя мельчайшие тельцы атомами, (принимали, что) со¬

ответственно различию внешних форм, положения и порядка их, все

те тела становятся теплыми и огненными, которые сложены из бо¬

лее острых, более тонких и занимающих более сходственное поло¬

жение первотелец, холодными же и жидкими (становятся) все те

(тела), которые (состоят) из противоположных (указанным) ато¬

мов, и первые (тела) блестящи и светлы, вторые же темны и

мрачны.
78. Эпикур, «Ад. Непк!.». («Письмо Геродоту»), у Диог. X, 54.

Нужно согласиться со взглядом (Демокрита), что атомы ни¬

коим образом не имеют тех качеств, которые присущи всем) во¬

обще чувственным предметам, — за исключением формы, величи¬

ны... Ведь всякое качество изменяется, атомы же вовсе не изме¬

няются, потому, что при всяком1 разложении сложного всегда

остается нечто неразложимое дашее, нечто твердое.
82. Плутарх «Айуегзиз Со1о1姻, 8р. 1110 Р. «Идея» тут «форма»,

«вид». По другому чтению (вместо—«атомы или идеи») «неделимые»

идеи (т. е. формы). Ведь чему учит Демокрит? Бесконечно многие по

числу сущности неделимые и неразличимые, не имеющие притом

внутренних качеств и не подвергающиеся (внешнему) воздействию,

носятся рассеянные в пустом пространстве. Когда же они прибли¬

зятся друг к другу или столкнутся или сплетутся, то из (образо¬

вавшихся таким» образом) скоплений их одно кажется водой, дру¬

гое — огнем», третье—растением!, четвертое—человеком!. (В дей¬

ствительности же) все это — «атомы» или «идеи», как он назы¬

вает их сам, и кроме них ничего иного нет. Ведь из небытия не

бывает возникновения и из сущего не может возникнуть ничто

по той причине, что атомы вследствие своей твердости неспособны

ни испытывать воздействия, ни изменяться. Поэтому-то невозмож¬

но (возникновение) и цвета из того, что не имеет цвета, ни приро¬

ды, «ни души из того, что не имеет качеств и не подвергается

внешнему воздействию.
91. Аристотель, «РЬуа.» А 5. 265Ь 24, РУ84, II, 27, 3—11.

Они говорят, что движение существует благодаря пустоте. Ибо

движение в пространстве (с места на место) они называют «при¬

родой».
64

9Й. Симплиций к приведенному месту из Аристотеля РУ84,

И, 27, 6. (Демокрит): физические первые неделимые тела. Ибо

они их называли «природой» и говорили, что (эти тела) движут¬

ся в пространстве, перемещаясь благодаря имеющейся в них тяже¬

сти через пустоту, которая уступает им» (место) и не оказывает ИМ1

сопротивления. А именно—они говорили, что атомы «трясутся

во всех направлениях», и они не только приписывают эле¬

ментам» первичное движение, но и исключительно лишь это движе¬

ние, прочие же (виды движения приписываются ими) тем! (сложным

телам»), которые сами возникают из элементов. Ибо рост, гибель,

изменение, возникновение, уничтожение, говорят они, (заключаются)

в соединении и разъединении первичных тел.
93. Цицерон, «Бе Пп.», I, 6, 17, ГУ84, II, 26, 24. Он (Демокрит)

полагает, что атомы, как он их называет, т. е. неделимые вслед¬

ствие твердости тела, носятся в бесконечном пустом пространстве,

в котором вовсе нет ни верха, ни низа, ни середины, ни конца, ни

края, (причем» атомы в пустом пространстве носятся) таким» обра¬

зом, что вследствие столкновений они сцепляются друг с другом,

из чего возникает все то, что есть и что ощущается/
117. Там же, II, 26, 28. Движение атомов должно мыслить не

имеющим начала, но существующим вечно.
121. Аристотель, «РЬуа.», I, 251Ь 16. Они говорят, что есть

(нечто) не возникшее, и пользуясь этим» (соображением), Демокрит

доказывает, что невозможно, чтобы все возникло. А именно, время

есть нечто не возникшее (т. е. не имеющее начала).
125. Диоген, Л., IX, 45. ГУ8\ II, 13, 26—27. Все совершается

по необходимости, так как вихрь является причиной возникновения

всего земного, и этот вихрь Демокрит называет «необходимостью».
128. Аристотель, «Бе §еп. ашш.» 8, 789Ь 2, ГУ84, II, 28, 32 сл.

Отбросив целевую (причину), Демокригг все, чем! пользуется при¬

рода, сводит к необходимости.
132. Аэций, I, 25, 4 КУ84, 350, 1. Левкипп все (объясняет) не¬

обходимостью, а необходимость считает судьбой. Говорит же он в

(сочинении) «Об уме»: Ни одна вещь не возникаем

без причины, но все (происходит) в силу основа¬

ния и необходимости.
136. Аристотель, «РЬу§.», В 4, 196а 24, Симплиций «РЬуз.»

331, 16 относит это место к Демокриту. Некоторые выставляют

в качестве причины (возникновения) нашего неба и всех ми¬

ров — случай. А именно (они говорят), что вихревое движе¬

ние, которое произвело разделение (масс материи) и привело

все в этот порядок, — возникло само собою. А именно они

говорят, что животные и растения не случайно существуют и

возникают, но причина этого есть или природа или разумность,

или что-нибудь другое в таком роде (ибо из каждого семени воз¬

никает не что попало, а из определенного семени—оливковое де¬

рево, и из определенного — человек), небо же и самые боже-
65

ственные из видимых (вещей) возникли сами собою (автоматически)),

и такой причины, как у животных и растений, (у них) нет вовсе.
138.	Лактанц)ий,	сЦу.» I, 2, КУ84, II, 29, 33. Начать с

того вопроса, который кажется первым! по природе, существует ли

провидение, которое печется о всех делах, или все сделано случай¬

но и (все случайно) совершается. Основателем* последнего учения

был Демокрит, защитником* его — Эпикур.
139.	Платон, «Законы», 888 Е и сл. Некоторые учат, что все

вещи, происходящие, происшедшие и имеющие произойти, обязаны

своим! происхождением) частью природе, частью случайности, ча¬

стью искусству... Огонь, вода, земля и воздух—все это, как утвер¬

ждают, существует от природы и случая; искусство здесь не при

чем; в свою очередь и последующие тела — это касается земли,

солнца, луны и звезд — произошли через посредство этих перво¬

основ, совершенно неодушевленных. Эти первоосновы носились

каждая по присущей ей случайной силе, и там, где они сталки¬

вались, они как-то друг к другу прилаживались: теплое к холод¬

ному, сухое к влажному, мягкое к твердому; словом!, поскольку

все неизбежно смешалось вместе путем! случайного смешения про¬

тивоположных первооснов, будто бы так-то вот и произошло все

небо и все, что на небе, так же как все животные и все растения;

отсюда будто бы и произошла и смена времен года, а вовсе не

через разум—так учат эти люди (последователи Демокрита) и не

через какое либо божество или искусство, но будто бы, повторяем,

происхождение всего этого обусловлено исключительно природой

и случаем!.
140.	Диоген Л., IX, 30. (Левкипп) ^полагал, что вселенная

беспредельна, (что) все вещи переходят друг в друга и все (что

существует) есть пустота и полное. И (что) миры возникают,

когда тела вторгаются в пустоту и обвиваются друг вокруг друга.

И из движения их, вследствие возрастания (числа их), возникает

природа светил. Носится же солнце по большему кругу, по срав¬

нению с луной; земля же пребывает растянутой в середине и при¬

нявшей форму, подобную барабану. Он первый принял атомы за

«начала. Таково вкратце существенное (в его учениях). В част¬

ности же (его учения) следующие.
(31)	Он говорит, что вселенная бесконечна, как выше сказано.

Одна часть ее—полное, другая—пустота; их он и называет эле¬

ментами (стихиями). Миров же (возникает) из этого бесконечное

число, и они разрешаются в (упомянутые) элементы. Возникают

же ммры следующим! образом. Выделяясь из беспредельного, не¬

сется множество разнообразных по формам! тел «в великую л у-

ст о ту»; и вот они, собравшись, производят единый вихрь, в кото¬

ром, наталкиваясь друг на друга и всячески кружась, они разделя¬

ются, причем подобные (отходят) к подобным. Имеющие же одинако¬

вый вес, вследствие большого скопления, уже не в состоянии бо¬

лее кружиться. (И вот таким образом*) тонкие (тельца) отступают
66

В Наружные части пустоты, словно как бы пролетая (к периферии).

Прочие же «остаются вместе» и, сплетаясь между собой, движут¬

ся вместе и образуют прежде всего некоторое шарообразное со¬

единение.
(32)	Последнее же отделяет от себя как бы (оболочку), объ¬

емлющую в себе .разнообразные тела. При вращении последних,

вследствие сопротивления центра, образовалась кругом тонкая

оболочка из постоянно стекавшихся сплошных (масс) на перифе¬

рии вихря. И таким образом возникла земля, вследствие того, что

снесенные к центру (массы) «держались вместе». И самая перифе¬

рия, (образовавшаяся) наподобие оболочки, продолжала увеличи¬

ваться за счет отделявшихся извне тел. (А именно), будучи носи¬

ма вихрем, она, чего только ни касалась, то присоединяла к себе.

Из них же некоторые сплетения (тел) образовали соединение, ко¬

торое сперва было весьма влажным» и грязным; (затем*) эти (тела)

высохли и стали кружиться вместе с мировым вихрем!, потом, вос¬

пламенившись, они образовали природу светил.
140-а. Симплиций, «Бе сае1о», р. 294, 33, ШеЬ.. РУ84, II, 22,

9 сл. Немногие выписки из сочинений Аристотеля «О Демокрите»

покажут образ М)ысли тех мужей. «Демокрит полагает, что вечные

(начала) по своей природе суть маленькие сущности, бесконечно мно¬

гие по числу. Кроме них он предполагает (истинно сущим) другое—

место, бесконечно большое по величине. Называет он это (место)

следующими именами: «п у с т о т о й», «ничто», «беспредель¬

ным и», а каждую (из выше упомянутых) сущностей (называет)

«нечто», «полное» и «бытие». Он полагает, что сущности

настолько малы, что недоступны (восприятию) наших органов

чувств. У них — разнообразные формы и разнообразные очерта¬

ния и они различны по величине. И вот из них, как из эле¬

ментов, возникают вследствие их соединения видимые и ощу¬

щаемые массы. Вследствие несходства и прочих указанных

различий они пребывают в беспорядочном движении и носятся

в пустоте, носясь же, встречаются и переплетаются (друг с дру¬

гом), так что приходят в соприкосновение и распола¬

гаются рядом. Однако, по его мнению, из них (при их

сплетении) отнюдь не образуется подлинно единая природа. Ибо

совершенно нелепо, чтобы два или большее число могли когда-

либо стать одним!. Причиной же того, что (эти) сущности в тече¬

ние некоторого времени держатся вместе друг с другом, он счи¬

тает то, что (между ними образуются) связи и тела захватывают

друг друга. Дело в том», что одни из них — кривые, другие —

крючковидные, третьи —впалые, четвертые — выпуклые, прочие

имеют другие бесчисленные различия. Итак, он полагает, что они

крепко держатся друг за друга и пребывают вместе в течение

определенного промежутка времени до тех пор, пока какая-либо

более сильная необходимость, явившись извне, не потрясает (об¬

разовавшийся конгломерат) и, разделив (атомы), рассеет их. Он го¬

ворит о рождении и о цротивоположности его — о распадении, не
5*
67

только о животных, но и о растениях, мирах и вообще обо всех

чувственно воспринимаемых телах. Итак, если рождение есть со¬

единение атомов, смерть же — их распадение, то и, по Демокрюу,

рождение, пожалуй, есть лишь изменение.
143.	Аэций. 1) И, 2, 2 (Бох. 329). Левкипп и Демокрит: мир —

шарообразен.
2)	3, 2. (Бох. 330), Левкипп, Демокрит и Эпикур: (мир) — не

одушевлен и не управляется провидением), но, будучи образован

из атомов, он (управляется) некоторой неразумной природой.
3)	4, 6 (Бох. 331). Анаксимандр... Левкипп: мир не -вечен.
144.	Аэций, I, 4, 1 сл. Бох. 289, Шепег, Ерю, Гг., 308. (Извле¬

чение из «Великого диакосмоса»). (1) Итак, мир, принявший форму

изогнутой фигуры, образовался следующим образом. Так как неде¬

лимые тела имели движение бесцельное и случайное и двигались

беспрерывно и весьма быстро, то в одно (место) собралось много

тел, имеющих по вышеуказанной причине разнообразие фигур и

размеров. (2) Когда же они накапливались на одном и том же (ме¬

сте), то те (из них), которые были более крупными и более тяже¬

лыми, начинали опускаться вниз. А все те, которые были малы,

круглы, гладки и весьма скользки, вытеснялись вследствие скоп¬

ления атомов и уносились вверх. И вот, когда отталкивающая сила

перестала поднимать (их) вверх и толчок более не гнал (их) в вы¬

соту, эти (тела) стали встречать препятствия для (своего дальней¬

шего) движения вверх и осели на местах, которые не могли при¬

нять их в себя. (Поэтому) они расположились кругом, и к ним ста¬

ло присоединяться множество тел, (и все это, приняв вид) изогну¬

той поверхности, породило небо. (3) Относящиеся к той же самой

природе атомы, будучи разнообразными, как сказано выше, вытал-

киваясь вверх, образовали естество светил. Множество же испа¬

рявшихся тел толкало воздух и вытесняло его. Последний же, об¬

ращаясь вследствие движения в ветер и окружая светила, стал

гнать их кругом вместе с собой и (таким образом) сохранял их

доныне совершающееся высоко над землей круговое движение.

Затем) из оседавших вниз (атомов) образовалась земля, из подни¬

мавшихся вверх — небо, огонь, воздух. (4) И когда многочислен¬

ная материя, еще заключавшаяся в земле, стала сжиматься вслед¬

ствие ударов ветров и дуновений, (шедших) от светил, то стало

сдавливаться вся состоявшая из небольших частей форма ее, и

(она) стала порождать влажное естество. Последнее же, находясь

в текучем состоянии, уносилось вниз на впалые места, которые

могли принять его и скрыть (в себе), или же вода, осев, сама по

себе стала делать углубления в лежавших под нею местах. Так

вот каким) образом возникли самые важные части мира.
149. Секст, «Айу. таШеш», VII, 116. Древне... мнение о том.,

что (только) подобное может быть познаваемо подобным... (117)

Демокрит дает следующее учение об одушевленных (существах) и

неодушевленных (предметах). «Животные, — говорит он, — соеди¬
68

няются с животными одного и того же вида, как (например) голу¬

би с голубями и журавли с журавлями, и у (всех) прочих неразум¬

ных (животных) дело обстоит точно так же. Равным образом (то же

самое можно сказать) относительно неодушевленных (предметов),

как можно видеть на примере просеивания семян и на примере

камешков на морских берегах: а именно (в первом! случае) при

вращении веялки отдельно ложатся чечевицы с чечевицами, ячмен¬

ные зерна с ячменными, (во втором случае) под действием прибоя

волн продолговатые камешки сбрасываются в одно место с про¬

долговатыми, круглые же — (в одно место) с круглыми, точно

сходство вещей имеет какую-то силу соединять их вместе». Вот

как учит Демокригг.
244. Диодор, 17, 9, РУ84, И, XI, 16. В начале образования все¬

ленной небо и земшя имели один вид благодаря смешению их ве¬

щества. Но после взаимного отделения тел весь мир принял зри¬

мый в нем порядок, воздух пришел в непрестанное колебание, и

огненная часть воздуха поднялась на самую высоту метеоров: та¬

кое вещество благодаря легкости обыкновенно вверх стремится.

Вот по какой причине солнце со множеством других светил и

впредь носится во всеобифм вихре. (Вещество же) ила и грязи,

соединившись с влажностью, пристало в одно место благодаря тя¬

жести. Вращаясь и закручиваясь, оно произвело из влажности мо¬

ре, а из твердейших частей—земшю, но весьма еще жидкую и рых¬

лую. (Последняя) от осветившего ее впервые солнечного огня осе¬

ла. От солнечного жара поверхность земли вздулась, а некоторые

влажные вещества во многих местах на ней поднялись и образова¬

лись наподобие прыщей, покрытых тонкой кожей, как это и те¬

перь, в болотистых местах и мхах, случается видеть, когда после

холода вдруг наступает жара, и воздух быстро изменяется. Таким

образом, жизнь (порождалась влажными телами благодаря теп¬

лоте— точно благодаря семени своему; ибо ночью от влажности

воздуха (такое тело) получало приращение, а днем отвердевало от

солнечного зноя, когда же вследствие приращения каждого

(из тел) плод (заключающийся) в теле, приходил в совершен¬

ство, и, сгорая, разрывалась кожа плода, то (оттуда) по¬

казывались разнообразные виды животных. Те из последних, кото¬

рые имели в себе больше других теплоты, поднялись наверх, те

же, которые имели в себе больше земные вещества, оказались в

числе пресмыкающихся и других животных на поверхности земли.

Животные же влажного естества, названные плавающими, устрем¬

лялись в сродное себе место. А так как время от времени

земля от солнечного зноя и воздуха совсем иссохла, то напосле¬

док оказалась неспособной производить больших животных; все

одушевленные существа стали рождаться уж от взаимного смеше¬

ния.
Кажется, по вопросу о природе вселенной и Эврелит согласен

с тем, что выше приведено, так как он был учеником физика

'Анаксагора. А именно — в «Меганиппе» он полагает следующим)
69

образом: «Не мой вымысел, но от своей матери (я слышал), что (не¬

когда) небо и земля были одной формой. После того как они от¬

делились друг от друга, образовав две (отдельные вещи), о^и рож¬

дают все и произвели на свет деревья, птиц, зверей и смертный

род, который питает морская вода».
Если в подобной способности земли производить тогда живот¬

ных некоторые начнут сомневаться, то египтяне с своей стороны

доказывают (это тем), что продолжается у них и доныне. Ибо в

Фиваиде, в Египте, когда Нил разливается, от размякшей земли и

от наступившего внезапно солнечного зноя, благодаря которому

поверхность земли во многих местах гнить начинает, родится бес¬

численное множество мышей. Таким образом, говорят они, можно

видеть, что из земли окрепшей, когда воздух теряет прежнее свое

строение и умеренность, родятся животные. А из этого можно за¬

ключить, что подобным образом и в первичном! происхождении всех

вещей различные виды животных родились из земли. Вот какого

мнения были древние относительно первоначального происхожде¬

ния всех видов.
222. Аэций, V, 19, 6, Бох. 431. Демокрит: животные возникли

вследствие соединения форм), не имеющих членов... когда впервые

влага стала рождать живые существа. (Ср. с Эмпедоклом, который

утверждал, что) «первые животные и первые растения совсем не

родились целыми, но отдельными частями, не могущими быть

приложенными; во-вторых, произошли собрания частей, как в кар¬

тинах фантазии; в-третьих, появились цельные тела».
106. Аристотель, «Бе ашта», А. 2 и сл. Одушевленное су¬

щество отличается от неодушевленного главным! образом -•дву¬

мя свойствами — движением! и» ощущением. Потому от прежних

исследователей дошли до нас почти два только мнения о ду¬

ше. Одни утверждают, что душа главным образом и прежде

всего есть начало движущее, но при этом», полагая, что (не¬

подвижный предмет не может приводить в движение другой,

они причислили и душу к предметам» движущим!. Потому Де¬

мокрит учит, что душа есть особого рода огонь и тепло¬

та. Из бесконечного множества атомюв, имеющих бесконеч¬

ное множество различных форм, атомы, имеющие сферическую

форму, составляют, по его мнению, огонь и душу. Атомы эти

имеют сходство с темн пылинками, которые видны в полосе света,

входящей через окна: рассеянные повсюду, они суть элементы, из

которых состоит вся природа. Подобным же образом учит и Лев¬

кипп. Оба они признавали душу состоящею из круглых атомов

потому, что тела этой формы преимущественно перед другими спо¬

собны проникать всюду и двигать другие тела, когда сами приве¬

дены в движение. При этом душу они почитали началом, произво¬

дящим движение животных. Потому-то жизнь, по их мнению, пре¬

кращается вместе с прекращением дыхания. Между тем> как окру¬

жающая данные тела среда давит и вытесняет атомы, находящиеся
70

внутри их и дающие животным) движение в силу того, что сами

никогда не бывают (в покое, — атомы, находящиеся вне тела и вхо¬

дящие в него через дыхание, подкрепляют их, не допуская их

выйти из тела и препятствуя сгущению и охлаждению под влия¬

нием) внешнего давления. Животные живут до тех пор, пока мо¬

гут совершать это действие... Такое мнение образовалось потому,

что пылинки эти кажутся постоянно движущимися, даже в то вре¬

мя, когда воздух находится в совершенном покое... Подобным же

образом признавал душу движущимся началом* и Анаксагор или

другой, кто бы он ни был, высказавший мысль, что все приводится

в движение разумом.
Но это учение не вполне то же, что учение Демокрита. Де¬

мокрит прямо считал душу и ум одним) и тем же, так как считал

истинным все, что нам является, и потому одобрял Гомера, сказав¬

шего о Гекторе, что он «лежал и мыслил иначе». Он

смотрит на ум не как на силу, которою постигается истина, а

отождествляет его с душою.
108.	Аристотель, «Бе шита», А 2 405а 5; 54, 1 — 15. Некото¬

рым казалось, что душа есть огонь, потому что огонь состоит из

самых тчшких частиц и бестелеснее 'всех стихий; кроме того он

прежде всего приходит в движение и производит движение в дру¬

гих предметах... Итак, когда во время дыхания входит воздух, то

входящие вместе с ним) эти (атомы), удерживая (вышеупомянутое)

давление, препятствуют находящейся в живых существах душе

пройти (наружу). И поэтому во вдыхании и выдыхании заключают¬

ся жизнь и смерть. А именно, всякий раз, как одерживает верх

окружающая (их среда), которая их сдавливает, и (они) не в со¬

стоянии более сдерживать то, что входит извне, тогда вследствие

невозможности Дышать животное умирает. Итак, смерть есть вы¬

ход из тела таких форм) (атомов) вследствие давления окружающей

(их среды). Причину же (того), почему всем) когда-либо необходимо

умереть (и притом) не в какое угодно время, но от старости, в

силу самой природы, или от насилия, против природы, — причину

этого он (Демокрит) вовсе не указал.
109.	Диоген, IX, 44, РУй4, II, 13, 25. Душа и ум тожественны

(по Демокриту).
310. Аристотель. «Вс &сп. с1 согг.». А, а2, 325, а23, 325 а1.

Некоторые из древних мыслителей (Парменид и др.) учили, что

бытие по необходимости должно быть единым и неподвижным.

Ибо (говорят они) пустота есть нечто несуществующее, а движе¬

ние невозможно, если пустота не существует, а если не суще¬

ствует того, что могло бы вещи разъединять, то не существует и

множественности. Таким образом», основываясь (только) на этих

рассуждениях, они оставляли без внимания (факты) чувственных

восприятий и (совершенно) отвергали их, потому-то, по их мнению,

будто бы мы должны следовать (теоретическому) рассуждению.
71

Вот каким образом» и в силу каких причин высказались неко¬

торые об истине... Левкипп же и Демокрит, напротив, в своем)

изучении вселенной следовали наилучшему методу: исходить лишь

из того, что имеется налицо в самой природе, (такой), как она есть

(в действительности). Левкипп имел достаточно оснований для

(своего) убеждения, что (только) его собственное учение согла¬

суется с тем», о чем свидетельствует чувственное восприятия, и в

частности не отрицает ни разрушения, ни возникновения, ни дви¬

жения, ни множественности вещей.
315.	Гален, «Во е1ет вес Шрр». ГУй4, II, 25, 6—16. «(Лишь) в

общем мнении (существует) цвет, в общем мнении—сладкое, в об¬

щем мнении — горькое, в действительности (существуют

только) атомы и пустота». Так говорит Демокрит, полагая, что

все ощущаемые качества возникают из соединения атомов, (они

существуют лишь) для нас, воспринимающих их, по природе же

нет ничего ни ^белого, ни черного, ни желтого, ни красного, ни

горького, ни сладкого. Дело в том, что «в общем мнении» у

него значит то же, что «согласно с общепринятым мне¬

нием» и «для нас» — не по црироде самих вещей; природу

же самих вещей он в свою очередь обозначает выражением «в

действительности», сочинив термин от слова «действи¬

тельное», что значит: «истинное». Весь смысл самого (это¬

го) учения должен быть таков. (Лишь) у людей признается что-

либо белым, черным, сладким, горьким и всем прочим в этом роде,

по истине же все есть «н е ч т о» и «н и ч т о». И это опять — его

собственные выражения, а именно — он называл атомы «н е ч т о»

а пустоту — «н и ч т о».
316.	Секст, «Айу. шаШ.», VII, 135, ГУ84, II, 60, 1 сл. Демокрит

иногда отвергает чувственно воспринимаемые явления и говорит,

что ничто из них не является по истине, но лишь по мнению; по

истине же существуют атомы и пустота. А именно он говорит:

«Л ишь в общем* мнении существует сладкое,

в мнении — горькое и в мнении — теплое, в мне¬

нии— холодное, в мнении — цвет, в действитель¬

ности же существуют атомы и пустота». Это

значит чувственно воспринимаемые явления общим мнением

признаются существующими, но «на самом деле они не су¬

ществуют, а существуют только атомы и пустота. (136) В

«Подтверждениях» он, хотя и обещал .придать ощущениям

силу достоверности, однако, ничуть не меньше осуждает их.

А именно он говорит: «В действительности М)Ы не

воспринимаем ничего истинного, но (восприни¬

маем) лишь то, что изменяется в зависимости

от состояния нашего тела и притекающих к не¬

му и оказывающих ему противодействие истече¬

ний от вещей». И еще он говорит: «Много раз мною

было показано, что мы не воспринимаем., какова

в действительности каждая (вещь) и какие свойства

в действительности ей не присущи».
72

317.	Секст, VII, 137 ГУ84, И 59, 14 сл. Термин «идея» относит¬

ся к формам: так Демокрит называет иногда атомы, о них изла¬

гается в сочинении «О различии форм атомов» (ГУ84 И, 59 прим.).
В сочинении «Об идеях» он говорит: «И з правила чело¬

век должен узнать, что он далек (от подлинной)

действительндсти» («что от него действительность скры¬

та»).
И еще (там! же он говорит): «В самюм деле и это рас¬

суждение показывает, что © действительности

мы ничего ни о чем не знаем, но для каждого из

нас в отдельности его мнение есть (результат)

притекающих (к нем» у образ о в)».
328. Диоген, Л., IX, 44, КУ8\ II, 13, 26. Видим же мы благодаря

тому, что в нас внедряются (извне) идолы (образы).
334. Александр, «Бе зепзи», р. 24, 14 и 56, 12. См*. ГУ8\ И,

8, 29—9, 4. А именно — Демокрит говорит, что видение есть

восприятие отражения видимых (тел). Ибо отражение есть образ,

проявляющийся в зрачке, а равно во всех прочих прозрачных (те¬

лах), которые обладают свойством) сохранить в себе отражение. Он

сам) (Демокрит) и раньше него Левкипп и позже Эпикур со своими

учениками полагают, что некоторые исходящие (от тел) образы, по

виду сходные с теми (телами), от которых они исходят (последние

и суть видимые нами тела), попадают в глаза видящих, и таким

образом происходит видение.
А именно — они указывали как на причину видения на неко¬

торые образы, постоянно вытекающие от видимых (предметов),

сходные (с последними) по виду, попадающие в (орган) зрения.

Такого мнения держались Левкипп и Демокрит со своими учени¬

ками; они же из сложения невидимых вследствие малости (телец)

еыводили явление1 промежуточных цветов.
333. Аэций, IV, 14, 2, Бох. 405. Левкипп, Демокрит, Эпикур:

зеркальные отражения возникают вследствие сопротивления, кото¬

рое встречают образы, несущиеся от нас; образуются же они на

зеркале вследствие того, что (здесь) они поворачиваются в проти¬

воположную сторону.
358. Аэций, IV, 8, 5, Бох. 394. Левкипп, Демокрит: ощущения

и мысли суть изменения тела. Левкипп, Демокрит, Эпикур: ощу¬

щение и мышление возникают вследствие того, что приходят извне

образы. Ибо никому не приходит ни одно (ощущение или мысль)

без попадающего (в него) образа.
360.	Секст, VII, 138, ГУ8\ II, 60, 24, сл. В «Канонах» он го¬

ворит, что есть два вида познания, из коих познание посредством

логического рассуждения он называет законным и приписывает

ему достоверность в суждении об истине, познание же посред¬

ством) ощущений он называет темным и отрицает пригодность его

для распознания истины. (139) Говорит же (Демокрит) буквально

следующее: «Есть два рода познания: один — истин¬

ный, другой —тем»ный. К темному относятся все еле-
73

дующие виды познания: зрение, слух, запах, вкус, ося¬

зание. Что же касается истинного познания, то оно не имеет ни¬

чего общего с ним». Затем, отдавая предпочтение истинному (по¬

знанию) перед темньш, он прибавляет: «Когда темный вид познания

уже более не в состоянии видеть слишком малое, ни слышать, ни

обонять, ни воспринимать вкусом, ни осязать, но исследование

должно проникнуть до более тонкого, недоступного уже чувствен¬

ному восприятию, тогда на сцену выступает истинный род позна¬

ния, так как он в мышлении обладает более тонким! познавательным

органом. (Ср. Гилпокрит: Над всем! тем», что ускользает от взора

очей, господствует умственный глаз).
361.	Аристотель, «Мс1арЬ.» Г. 5, 1009в 7, ГУ8\ II, 37, 10. Мне¬

ние, что истинно (все) то, что представляется, создается на основании

чувственно воспринимаемых предметов. Истинное, думают (неко¬

торые философы), должно быть признано не в силу большего или

меньшего числа (голосов), потому что одно и то же, если его от¬

ведать, одному может показаться сладким!, а другому — горьким;

если бы все (люди) были больны или душевно расстроены, а два

или три человека были бы, напротив, здоровы и при (нормальном»)

рассудке, то (именно) эти последние, а не первые, должны были бы

казаться больным»и и сумасшедшим. Далее (говорят они), у мно¬

гих других животных представления об одном и том же иные,

чем у нас, и даже одна и та же вещь каждым из нас познается

благодаря не одним и тем же ощущениям. Таким образом, неясно,

что из них истинно и что ложно. Ведь одно нисколько не более

истинно, чем другое, ибо доверие к ним (ощущениям) должно

быть одинаково. Согласно этому, говорит Демокрит, что или нет

ничего истинного, или оно нам неизвестно. Вообще если отоже¬

ствлять (логическое) мышление с ощущением, а это последнее есть

(по их мнению) некоторое изменение, то все чувственно являюще¬

еся по необходимости придется признать истинным.
362.	Секст, VII, 140, РУ8\ И, 37, 5 — 9. Диотим говорил, что,

по учению Демокрита, есть три критерия: 1) критерий постигания

того, что скрыто (этот критерий касается мира чувственных явле¬

нии); 2) критерий научного исследования, он относится к размыш¬

лению...; 3) критерий того, что выбрать и чего избегнуть (рн при¬

надлежит области страстей). Дело в том», что то, к чем»у мы стре¬

мимся приблизиться, то желательно для нас, а то, от чего мы

стремимся удалиться, того мы хотим избегнуть.
366. Теофраст, «Бс §сп§и», 58, РУ84, II, 42, 23 сл.

О м»ышлеяии же он сказал лишь то, что оно бывает при гар¬

моническом! состоянии души относительно со¬

ставляющей ее смеси. Если же кто-либо станет слишком

теплым» или слишком» холодным», то (гармоническое состояние дунт)

нарушается, говорит он. Поэтому древние прекрасно обозначили

это состояние души выражением «терять ум». Таким образом

ясно, что мышление он ставит в зависимости» от смеси, образующей

тело, что может быть и последовательно для него, делающего
74

душу телом». Так вот приблизительно какие учения и в каком

объеме были даны прежними (философами) об ощущении и мыш¬

лении.
241. Цензорин, 4, 9, КУй4, II, 49, 6—11. По мнению Демокрита,

первые люди произошли из воды и ила.
269. Диодор Сицилийский, I, 8, 1. О первых людях древ¬

ние философы сообщают, что они вели жизнь грубую и

звериную; выходя на пастбища и кочуя, они питались обиль¬

нейшими естественными кормами земли и случайными плода¬

ми деревьев. А так как звери их беспокоили и вредили им, то они,

иаучась на опыте помогать друг другу и от страха собравшись

вместе, вскоре познали в себе природное единство. Голосом же

еще диким» и ничего не значащим, мало-помалу начав произносить

слова раздельно и каждую надлежащую вещь изображать знака¬

ми, они научились выражать речью знание всех вещей. Но так как

таким образом люди собирались вместе по всему свету, то они

составляли (в разных местах разные) не однозвучные слова; по¬

этому они не одинаково говорили, отчего произошли различные

виды и всякого рода языки. От (этих) первых сборищ все наро¬

ды ведут свое происхождение. Действительно, первые люди, когда

еще ничего полезного для человека не было изобретено, вели

трудную жизнь: они не имели еще ни домов, ни одежды, не знали

употребления огня, не было упорядоченного образа жизни. Так

как они еще не знали, что надо носить пищу домой, плодами зем»-

ными не запасались для своего содержания. Поэтому многие зимой

погибали от чрезвычайной стужи, а многие—с голоду. Постепенно,

научась благодаря опыту, они стали уходить в зимнее время в пе¬

щеры, запасать впрок плоды и, познав свойства огня и другие вы¬

годы от употребления его, начали изобретать искусства и извле¬

кать пользу от общественной жизни. Словом', борьба за существо¬

вание научила людей всему (извлечение из книги Демокрита).
280.	Стобей, IV, 52, 40, РУЙ4, II, 121, И сл. Демокрит: «Неко¬

торые люди, ничего не зная о разрушении смертной природы (че¬

ловека), терзаемые сознанием» дурно проводимой жизни, мучатся

в течение (всей) своей жизни, (пребывая) в треволнениях и стра¬

хах, и изм1ышляют лживые басни о том1, что будет после смерти».
281.	Секст, IX, 24, тРУй\ II, 30, 13 сл. По мнению некоторых,

мы пришли к представлению о богах, размышляя над чудесньши

явлениями в мире; кажется, этого именно мнения держится и Де¬

мокрит. А именно, он говорит, что древние, наблюдая небесные

явления, как-то: гром, молнии, перуны, сближения звезд, затмения

солнца и луны, приходили в ужас и полагали, что виновники это¬

го — боги.
284. Платон, «Законы», 889 Е. О богах, дорогой мой, подоб¬

ного рода люди (демокритовцы) утверждают прежде всего следую¬

щее: боги существуют не по природе, а вследствие искусства и

в силу некоторых законов, причем» боги различны в разных местах

сообразно с тем», какими каждый народ условился их считать при
75

возникновении своего законодательства... Отсюда внедряются в

молодых людях нечестивые (воззрения, будто нет тех богов, призна¬

вать которых предписывает закон.
602. Стобей, III, 18, 30, РУ84, II, 107, 12 сл. «Здоровья просят у

богов в своих молитвах люди, а того не знают, что они сами

имеют в своем распоряжении средства к этому. Невоздержанно¬

стью своею разрушая (свое) здоровье, они сами становятся преда¬

телями своего здоровья благодаря своим страстям».
499. Плутарх, «Бе запН. ргасс.», 14, р. 129а ГУ84, II, 88, 5 сл.

Ибо нелепо обращать внимание на каркание воронов, кудахтание

куриц и на «свиней, неистово валяющихся в навозе,

как выразился Демокрит, и считать (все это) предзнаменованием

ветров и дождей, а телесных движений, потрясений и симптомов

наступающей болезни (в то же время) не замечать, не принимать

мер предосторожности и не считать все вышеуказанное предзна¬

менованием ненастья, которое должно произойти в нас самих».
408 — 489. Демокрит, «Изречения («гномы»)». — Из древнего

собрания фрагментов.
408.	«Предпочитающий душевные блага избирает божествен¬

ную (часть), предпочитающий же блага (телесного) сосуда изби¬

рает человеческое».
409.	«Должно препятствовать совершению несправедливого по¬

ступка. Если же мы этого не можем сделать, то по крайней мере

должны не содействовать несправедливому поступку».
410.	«Не телесные силы и не деньги делают людей счастливы¬

ми, но правота и многосторонняя мудрость».
412.	«Не из страха, но из чувства долга должно воздержаться

от дурных поступков».
413.	«Быть верным долгу в несчастьи — великое дело».
416.	«Тяжело находиться в повиновении у худшего».
417.	«Доступный подкупу никогда не может быть справедли¬

вым».
418.	«Слово часто бывает убедительнее золота».
421. «Многие, совершающие постыднейшие поступки, говорят

прекраснейшие речи».
425.	«Благородство домашнего скота состоит в хорошем ка¬

честве их тел, благородство же людей — в хорошем» направлении их

характера».
426.	«Должно говорить правду и избегать многословия».
430. «Ни искусство, ни мудрость не могут быть достигнуты,

если им не учиться».
435.	«Многие многознайки не имеют ума».
436.	«Должно стараться не столько о многознании, сколько о

всестороннем» образовании ума».
438. «Должно доверять не всем, но только испытанным; ибо

первое свойственно цростаку, последнее же — разумному чело¬

веку».
76

441. «Неумеренное Желание свойственно ребенку, 3 не зрело¬

му мужу».
445. «Отказывайся от всякого удовольствия, которое не по¬

лезно».
448.	«Слава и богатство без рассудка — непрочное достояние».
449.	«Приобретать деньги не бесполезно, но добывать их не¬

правыми путями — худшее из дел».
452.	«Постоянная медлительность делает поступки не дости¬

гающими цели».
453.	«Обманщики и (цритворные друзья—те, кто на словах все

делают, на деле же ничего».
457. «За дурным человеком должно следить, чтобы он не

пользовался удобным случаем! для причинения нам вреда».
461. «Не относись ко всем с недоверием!, но будь со всеми

осторожен и тверд».
466. «Истинный благодетель не тот, кто заранее имеет в виду

отплату, а тот, кто бескорыстно хочет делать добро».
472. «Прекрасна надлежащая мера во всем. Излишек и недо¬

статок мне не нравятся.
475. «Телесная красота человека есть нечто скотоподобное,

если под ней не скрывается ум».
477. «Не родственные связи создают друзей, но общность ин¬

тересов».
493. Цицерон, «Бе Пп. Ьоп», V, 8, 23, 28, 87 и 88, ГУ84, II,

54, 15. Спокойствие духа Демокрита, которое есть как бы душев¬

ный мир, то, что он назвал «хорошим расположением

духа», должно отличать от того, о чем говорилось в вышепри¬

веденном рассуждении, так как этот душевный мир есть сама счаст¬

ливая жизнь. Демюкригг, который, как говорят (правда ли это

или ложь, — мы исследовать не собираемся), ослепил себя, разу¬

меется, с той целью, чтобы душа как можно менее отвлекалась от

размышлений, пренебрег унаследованным» от отца имением, оста¬

вил невозделанными (свои) поля — чего же другого искал он, как

не счастливой жизни? Если даже он полагал (ее)'в познании ве¬

щей, однако он желал, чтобы следствием» этого исследования при¬

роды было для него хорошее настроение духа. Поэтому высшее

благо он называет «хорошим расположением духа» и часто также

«неустрашимостью», т. е. состоянием души, свободным от страха.

Но хотя (то, что он говорит), превосходно, однако еще не вполне

закончено, ибо немного было сказано им о добродетели, да и то,

(что было сказано), не было объяснено.
522. Диоген Л., IX, 45, 352, ГУ84, И, 13, 27 — 31. Цель (жиз¬

ни) — «хорошее расположение духа», которое не тоже¬

ственно с удовольствием, как некоторые, не поняв, как следует,

истолковали, но такое состояние, при котором душа живет безмя¬

тежно и спокойно, не возмущаемая никакими страхами, ни боязнью

демонов, ни каким-либо другим страданием. Он называет такое со¬

стояние также счастьем и многими другими именами.
77

&61. Стобей, III, I, 210, РУВ4, Й, 100, 4 сл. Демокрит: «Ибо

у людей хорошее расположение духа возникает от умеренно¬

сти в наслаждении и гармонической жизни. Недостаток же и

излишество обыкновенно переходят друг в друга, причиняют

душе сильные потрясения. А те души, движения которых со¬

вершают колебание между большими противоположностями, ни

спокойны, ни радостно настроены. Поэтому должно направлять

свои помыслы на возможное и довольствоваться тем, что есть, не

думая о тех, кому люди завидуют и удивляются, и не обращать

на них внимания. Напротив, обращать внимание должно на тех,

кто ведет бедственную жизнь, и должно ярко представлять себе

те бедствия, которые они претерпевают, для того чтобы твое ны¬

нешнее положение и состояние казалось тебе значительным и до¬

стойным зависти и чтобы более не приходилось твоей душе стра¬

дать из-за желания иметь большее. Ибо тот, кто завидует богатым,

которых считают счастливыми прочие люди, и кто постоянно в

своих мыслях с ними, тот вынуждается всегда предпринимать что-

нибудь новое и (в конце концов) направить свою страсть на какое-

нибудь ужасное противозаконное дело. Поэтому-то должно одних

(вещей) не домогаться, другими же довольствоваться, сравнивая

свою собственную жизнь с (жизнью) хуже живущих, и считать

себя счастливым, обращая внимание на то, что последним прихо¬

дится' терпеть, и (на то), насколько тебе лучше живется, чем им.

Итак, если ты будешь держаться этого образа мыслей, то будешь

жить в более хорошем» расположении духа и избавишь себя в жиз¬

ни от немалых зол: зависти, соперничества и вражды».
625. Стобей, IV, I, 43, II, 12 сл. «Бедность в демократии на¬

столько же предпочтительнее так называемого благополучия

(граждан) при царях, насколько свобода лучше рабства».
629. Стобей, IV, 2, 17, ГУ8\ II, 112, 15 сл. «Как написаны за¬

коны против враждебных (человеку) животных и гадов, так, ду¬

мается мне, должно поступать и с людьми. По старинным законам»

(следовало бы) убивать врага (страны) при всяком государственном

строе, в котором закон не воспрещает это делать. Только некото¬

рые местные святыни, договоры и клятвы запрещают это делать».
631. Стобей, III 38, 53, РУ84, II, 109, 16 сл. «Законы не ме¬

шали бы каждому жить, как ему угодно, если бы один не вредил

другому. Зависть полагает начало раздору (среди людей)».
633.	Стобей, IV, 43, 46, РУ84 И, III, 15. «Если люди состоя¬

тельные решаются давать неимущим» деньги взаймы, помогать им и

оказывать благодеяние, то это значит, что в данном обществе

имеются (взаимное) сочувствие, единение, братство, взаимндя за¬

щита, единомыслие граждан и (многие) другие блага, которые не¬

возможно все перечислить».
634.	Стобей IV, 43, 34, РУ84, И, 7. «Гражданская война есть

бедствие для той и другой враждующей стороны. Ибо для побе¬

дителей и для побежденных она одинаково гибельна».
78

635.	Стобей, IV, 43, 40, РУ8\ II, 9 сл. «Только при единому*

лии могут быть совершаемы великие дела, как, например, удачные

войны государства, в противном же случае это невозможно».
645. Плутарх, «Айу. Со1о1.», 32, р. 1126, А. РУ84, 11,91 13 сл. Их

(Парменида, Мелисса и др.) искусство управлять государством, как

наивысшее из искусств, Демокрит рекомендует изучать и советует

принимать на себя труды, от которых рождаются великие и слав¬

ные дела для людей».
Демоюрит в его фрагментах и свидетельствах древ¬

ности. Соцэкгиз, 1935 г.

ПЛАТОН
427 — 347 гг. до н. э.
«ТЕЭТЕТ»
(Отрывок)
Сократ. Но что касается присущих каждому впечатлений, от

которых происходят ощущения и соответственные ощущениям

мнения, то эти труднее обличить в неистинности. Впрочем, может

быть, я не то говорю: ведь случится, пожалуй, что их и не пой¬

маешь, а те, которые почитают их столь же ясными, как и зна¬

ния, может быть, говорят дело, и мысль этого Теэтета не далека

была от цели, когда он положил, что ощущение и знание — одно

и то же. Посему надобно подойти ближе, как велела произнесен¬

ная за Протагора речь, и исследовать эту движущуюся сущность,

постукивая, крепкою ли она отзывается, или дребезжащею. Борьба

за нее не маловажна, и не между немногими.
Феодор. Далеко не маловажна, потому что чрезвычайно рас¬

пространилась в Ионии, где друзья Гераклита с великим усилием

проводят эту мысль.
Сократ. Потому-то более, любезный Феодор, и надобно иссле¬

довать ее сначала, как она предлагается ими.
Феодор. Без сомнения. Ведь что касается этих гераклитян,

Сократ, или, как ты говоришь, гомеритян, и даже живших еще

раньше, не исключая самых ефесян, которые выдают себя за лю¬

дей весьма опытных, — то с ними можно разговаривать не иначе,

как с бешеными. Они подвижны, точно следуют в этом своим кни¬

гам, а чтобы остановиться на слове и, по очереди, то спокойно

отвечать на вопрос, то спрашивать, — этого у них или мало, или

нисколько не бывает; даже больше, чем нисколько, — у этих лю¬

дей нет ни на волос покоя. А если ты кого спросишь о чем-ни¬

будь, они начнут вытаскивать загадочные словечки, будто стрелы

из колчана, и стрелять ими; когда же захочешь потребовать отче¬

та в сказанном, — поражен будешь другим, снова переиначенным

в значении словом, и никогда ни с кем из них ничего не кончишь.

Да не кончают они ничего и между собою, но очень остерегаются,

как бы не допустить чего постоянного в слове, или в душах своих,
80

в той мысли, как мне кажется, что чрез .это произошла бы оста¬

новка, против которой они сильно воюют и, сколько могут, изго¬

няют ее отовсюду.
Сократ. Может быть, ты видел, Феодор, людей воинственных,

а с мирными не встречался, так как они не были твоими друзьями.

Я думаю, они так беседуют в школе с учениками, когда желают

сделать их подобными себе.
Феодор. С какими учениками, почтеннейший? У таких и не

бывает один учеником! другого, там» люди образуются сами собою,

когда каждому из них случается притти в состояние воодушевле¬

ния; там всякий думает, что другой ничего не знает. От этих лю¬

дей, как я уже говорил, ты никогда не добьешься основания,—

ни по желанию их, ни против желания, и мы должны брать их

слова, как вопрос для последования.
Сократ. Ты метко-таки говоришь. А вопрос-то иной ли приня¬

ли м»ы от древних, скрывших его от черни под поэтическою фор¬

мою, как не тот, что начало всех вещей — реки, Океан и Тифиса,

и что ничто не стоит? Последующие же, как более мудрые, стали

уже открыто доказывать это, чтобы и сапожники, слушая, понима¬

ли их мудрость и перестали глупо думать, будто одно сущее

стоит, а другое движется, но, узнав, что все находится в движе¬

нии, оказывали им уважение. Чуть-было не забыл я, Феодор, что

другие опять объявляли противное тому, представляя бытие непод¬

вижное, которому имя — все, — и иное многое, что, вопреки всему

этому, утверждали Мелиссы и Пармениды: будто все есть одно и

стоит само в себе, так как не имеет места, в котором могло бы

двигаться; — что же делать нам со всем этим, друг мой? Ведь,

подвинувшись немного вперед, мы незаметно попадаем* в средину

между двух крайностей, и если как-нибудь не защитимся и не

уйдем, то будем наказаны, подобно детям, играющим» в палестре

в линию, когда, схваченные обоими лагерями, они бывают влекомы

в противные стороны. Мне кажется, надобно сперва рассмотреть

одних, к которым мы уже приступали, — то-есть текущих; и если

откроется, что они говорят дело, то будем тянуться сами на их

сторону, стараясь убежать от других. А когда покажется, что истин¬

нее мнение тех, которые останавливают целое, — уйдем к ним»

от этих, у которых и неподвижное приводится в движение.

В случае же увидим», что* ни те, ни другие не говорят ничего лад¬

ного, — мы будем смешны с своею мыслью, будто, несмотря на

свою слабость, нечто утверждаем, отвергнув мужей древнейших

и мудрейших. Так смотри, Феодор, выгодно ли нам выходить на

такую опасность.
Феодор. Нельзя удержаться, Сократ, от рассмотрения, что го¬

ворят те и другие мужи.
Сократ. Уже когда ты так желаешь, надобно рассмотреть.

В вопросе о движении началом» исследования представляется мне

то, что такое разумеют, полагая, что все движется. Я хочу ска-
6	Античная философия
81

зать следующее: один ли вид движения понимают они, или, Как

м<не кажется, два? Пусть однако не мне только кажется это, но

принимай участие и ты, чтобы нам» сообща терпеть, если бы дей¬

ствительно пришлось. Скажи мне: называешь ли ты движением то,

когда предмет переходит из места в место, либо вращается в том

же месте?
Феодор. Называю.
Сократ. Так пусть .будет это один вид. Но когда, находясь

в том же месте, стареет он, делается либо черным из белого, либо

жестким! из мягкого или изменяется иным образом, — не стоит ли

назвать это другим! видом движения?
Феодор. Мне кажется.
Сократ. Да и необходимо. Так я полагаю два вида движения:

изменение и перехождение.
Феодор. И правильно полагаешь.
Сократ. Разделив это таким образом*, будем мы теперь раз¬

говаривать с теми, которые утверждают, что все движется, & спро¬

сим: обоими ли видами, полагаете вы, все движется, — стремле¬

нием! и изменением!, или иное обоими, а иное которым-нибудь
ОДНИМ!?
Феодор. Но, клянусь Зевсом, я не могу отвечать на это. Ду¬

маю, что сказали бы: обоими.
Сократ. А ведь если бы не сказали, друг мой, то все предста¬

вилось бы им! и движущимся, и стоящим»; и не более правильно бы¬

ло бы утверждать, что все движется, чем то, что все стоит.
Феодор. Весьма справедливо.
Сократ. Но так как все должно двигаться и недвижимости

нет ни в чем, то все движется всегда всяким движением.
Феодор. Необходимо.
Сократ. Рассматривай у них еще вот что: происхождение теп¬

лоты, или белизны, или чего бы то ни было, не так ли как-то, го¬

ворили мы, объясняют они, что каждое из этих свойств стремится

вместе с чувством между действующим и страдающим!, и страдаю¬

щее бывает чувствуемым, но не чувством, а действующее — каче¬

ственным», но не качеством? Может быть, качество представляется

себе именем необыкновенным», и ты не понимаешь его в общем

значении: так слушай в частях. Действующее не бывает ведь

ни теплотою, ни белизною, но бывает теплым» и белыми и прочее

таким образом. Ты, вероятно, помнишь: мы в прежних рассужде¬

ниях говорили так, что одно, само по себе, не есть ни действую¬

щее, ни страдающее, и что только из взаимного сближения обоих

этих состояний происходят чувства и вещи чувствопостигаемые,

становясь, с одной стороны, такими или такими, с другой — чув¬

ствуемыми.
Феодор. Помню; как не помнить!
82

Сократ. Пускай же прочее мы оставим, — иначе, или так гово¬

рят, они, и, удерживая лишь то, о чем идет у нас речь, спросим:

движется и течет, как вы полагаете, все, — не так ли?
Феодор. Да.
Сократ. И обоими, какие различили мы, движениями — стрем¬

лением- и изменением?
Феодор. Как же иначе? — если движение-то будет полное.
Сократ. А когда бы оно состояло только в стремлении, изме¬

нения же не имело, мы могли бы, вероятно, сказать, что стремя¬

щееся течет таким-то. Или как скажем?
Феодор. Так.
Сократ. Но, поскольку и это не стоит, — то-есть текущее

течет не белым, а изменяется, так что происходит течение и этого

самого — белизну, и превращение ее в иной цвет, чтобы не улав¬

ливалась она .пребывающею в этом) состоянии, — возможно ли

назвать какой-нибудь цвет так, чтобы название его было пра¬

вильно?
Феодор. Как же это возможно, Сократ? Ведь что бы ни было

в этом роде, — поскольку текущее, оно всегда ускользает, как

скоро произносится.
Сократ. А что скажем) мы о каком-нибудь чувстве, например,

о чувствах зрения или слуха? пребывают ли они в том же состоя¬

нии зрения или слуха?
Феодор. Конечно, не должны, как скоро все движется.
Сократ. Стало быть, не больше следует называть что-нибудь

зрением, чем1 незрением, и це больше иное чувство — чувством,

чем не чувством!, если все^то непременно движется.
Феодор. Конечно, нет.
Сократ. И однакож чувство-то есть знание, как сказали мы,—

я и Теэтет.	,
Феодор. Было сказано.
Сократ. Стало быть, вопрощающему, что такое знание, мы

скажем! в ответ, что оно — не больше знание, чем незнание.
Феодор. Выходит.
Сократ. Прекрасно же пришлось йам поправить свой ответ по

поводу нашего старания доказать, что все движется, и с тою

целью, чтобы он показался верным! Оказалось, как видно, что, как

скоро все движется, и всякий ответ, о чем бы кто ни отвечал,

равно правилен, поскольку полагает, что это и так и не так—е с т ь,

или, если угодно, бывает, — чтобы не останавливать их на слове.
Феодор. Правильно замечаешь.
Сократ. Кроме того только, Феодор, что сказал таки не так,

Ведь и этого так говорить не следует: потому /что так уже не

движется, — равно и н е так, которое тоже не есть движение.

Впрочем, лйдя-м), высказывающим эту мысль, можно ли даже и

употребить какое слово, если для выражения своего положения у

них нет наименований, кроме одного: никаким- образом? Так-то им

больше пристало бы то, что называется беспредельным.
6*
83

Феодор. Им, в самом! деле, очень лрилично это наречие.
Сократ. И так, от твоего друга, Феодор, мы отделились и

еще не уступаем ему, что всякий человек есть мера всех вещей,

если кто не мудр. Не согласимся мы и в том), будто, по методе

всеобщего движения, знание есть чувство, если только этот Теэтет

не понимает дела как иначе.
Феодор. Ты превосходно оказал, Сократ.
Сократ. Так относительно сказанного рассмотри, Теэтет, еще

следующее. Ты отвечал, что чувство есть знание, — не так ли?
Теэтет. Да.
Сократ. Но если бы кто спросил тебя так: чем видит человек

белое -и черное, чем слышит высо'кое и низкое? Ты сказал бы,

думаю: глазами и ушами.
Теэтет. Сказал бы.
Сократ. Свободно употреблять имена и глаголы, не рассмат¬

ривая их с точностью, часто бывает, конечно, не неблагородно, и

в противном этому больше рабства; однакож и последнее иногда

необходимо. Вот и теперь приходится укорить данный тобою ответ,

как неправильный. Смотри, который ответ /правильнее: глаза —то

ли, чем; видим, или то, через что видим? уши—то ли, чем слышим,

или то, через что слышим?
Теэтет. Через что чувствуем каждый предмет, — это мне боль¬

ше кажется, Сократ, нежели то, чем».
Сократ. Странно в самом деле было бы, диггя, если бы у нас

было много каких-нибудь чувств, как у деревянных коней, и

если бы все они не сходились в некоторую одну идею, в душу

ли то, или как ни пришлось бы назвать ее, — которою мы все чув¬

ствопостигаемое чувствуем посредством их, как бы посредством

орудий.
Теэтет. Да, это представление мне более кажется, чем то.
Сократ. Но ради .чего довожу я его до точности? Действи¬

тельно ли чем-нибудь в нас самих одним! и тем же постигаем мы:

через глаза — белое и черное, а через другие чувства — опять что-

нибудь, и ты, — на вопрос, — вое это отнесешь к телу? Впрочем!,

может быть, лучше будет в'ысказать это тебе самому — посред¬

ством ответов, чем за тебя вдаваться в соображения мне. Скажи

же, то через что чувствуешь тепло, жесткое, легкое, сладкое, —

все это порознь, — к телу ли относишь ты, или к чему иному?
Теэтет. Ни к чему иному.
Сократ. А захочешь ли согласиться, что чувствуемое тобою

посредством одной силы не мож*ет быть чувствуемо посредством

другой? например, чувствуемое через слух — через зрение, а

чувствуемое через зрение — через слух?
Теэтет. Как не захотеть.
Сократ. Если, стало быть, ты мыслишь что-либо относительно

обоих, то мыслишь уже не через особое орудие, равно как не через

особое опять и чувствуешь что-либо относительно обоих.
84

Теэтет. Конечно, нет.
Сократ. Так, относительно голоса и цвета, не мыслишь ли ты

сперва об обоих то самое, что это — оба?
Теэтет. Мыслю.
Сократ. И то, что то и другое из них есть особое в рассуж¬

дении того и другого, а в рассуждении себя тожественное?
Теэте(т. Как же.
Сократ. И что оба — два, а которое либо — одно?
Теэтет. И это.
Сократ. Не в состоянии ,ли ты равным образом» исследовать,

сходны они между собою, или не сходны?
Теэтет. Может быть.
Сократ. Но через что все это мыслишь ты о них? Ведь общего

им нельзя схватить ни слухом, ни зрением. Да и вот еще доказа¬

тельство того, о чем) говорим»: если бы можно было рассмотреть

два предмета, солоны ли оба ,они или нет, ты, знаю, скажешь,

чем будешь рассматривать, |и откроется, что это не есть ни зре¬

ние, ни слух, а что-то иное.
Теэтет. Как не иное? это-то способность языка.
Сократ. ,Хорошо; а способность чего открывает тебе в этом

и во всем общее, чем ты называешь бытие и небытие, и про что

теперь же мы спрашивали относительно тех предметов? Всему это¬

му какие припишешь ты орудия, посредством которых чувствует

что бЬл то ни было наше чувствующее?
Теэтет. Ты разумеешь бы^ие и небытие, подобие и неподобие,

то же и особое, — также одно и иное относительно их число;

явно, что спрашиваешь также о чете и нечете, и о прочем, что за

этим следует, — через какое, то-есть, орудие тела мы чувствуем'

это душою?
Сократ. Ты врсьма хорошо идешь за мною, Теэтет: это самое

и есть, о чем я спрашиваю.
Тефтет. Но, — клянусь Зевсом!, Сократ, — я не могу ничего

сказать: мне только кажется, что для этих (предметов решительно

нет такого особого орудия, какие были для тех; душа здесь, по-

вид*имому, сама собою рассматривает общее относительно всего.
Сократ. Ты прекрасен, Теэтет, а не то, что безобразен, как

говорил Феодор; ибо кто прекрасно говорит, /гот прекрасен и добр.

Мало того, что прекрасен, — ты хорошо сделал также, что изба¬

вил меня от весьма длинного рассуждения, если тебе представ¬

ляется, что душа иное рассматривает сама ло себе, а иное — по¬

средством способностей телесных. Ведь это именно было, что

и мне самому сказалось, и что, по моему намерению, должно было

показаться тебе.
Теэтет. Да мне-то представляется.
Сократ. В которой же деятельности ее поставляешь ты сущ¬

ность? Ведь этим-то особенно сопровождается все.
Теэтет. Я поставляю в том, к чему душа стремится сама по
себе.
85

Сократ. Неужели также в подобном! и не подобном', в тоже¬

ственном и особом?
Теэтет. Да.
Сократ. Что ,же? в прекрасном! и постыдном, в добром) и злом?
Теэтет. Сущность и этих предметов душа рассматривает, ка¬

жется, особенно в относительности их, соображая в себе прошед¬

шее и настоящее с будущим!.
Сократ. Пускай. Не правда ли, что жесткость жесткого бу¬

дет чувствовать оно через осязание и мягкость мягкого таким: же

образом?
Теэтегг. Да.
Сократ. Но судить о сущности-то и о чем-либо стоящем), так¬

же о взаимной их противоположности, либо опять о существе про¬

тивного, пытается у нас сама душа, принимаясь за предмет много

раз и сравнивая его с другим.
Теэтет. Конечно.
Сократ. Все впечатления, получаемые через тело и направляю¬

щиеся к душе, не естественно ли людям и .животным чувствовать

тотчас по рождении, тогда как соображения относительно тех

вещей, направленные к сущности и пользе, едва достаются со вре¬

менем, через большие заботы и воспитание, если кому и доста¬

ются?	,
Теэтет. Без сомнения.
Сократ. Можно ли достигнуть истину того, что не постигается

как ,сущность?
Теэтет. Невозможно.
Сократ. А чего истины кто не лостиг, то самое будет ли когда-

нибудь знать?
Теэтет. Как же анать-то, Сократ?
Сократ. Стало /быть, знание находится не в впечатлениях, а в

умозаключении о них; потому что сущности и истины можно ко¬

снуться, как видно, здесь, а там невозможно.
Теэтет. Видимо.
Сократ. Так ужели то и это назовешь ты тожественным, ког¬

да между ними так много различия?
Теэтет. Да, ведь это было бы несправедливо.
Сократ. Какое же дашь им« тому — зрению, то-есть слы¬

шанию, обонянию, охладеванию, согреванию?
Теэтео-. Дам! имя чувствования; какое иначе?
Сократ. Стало быть, чувствованием называешь ты все это?
Теэтет. Необходимо.
Сократ. И этМм-то, говорим!, нельзя коснуться истины, так

как нельзя коснуться сущности.
Теэтет. Конечно, нельзя.
Сократ. Равно и знания.
Теэтет. Тоже нет.
Сократ. Стало быть, чувствование и знание, Теэтет, никогда

не могут быть тожественными?
86

Теэтет. Видимо, что не могут, Сократ. И особенно теперь-*го

стало совершенно явно, что 'чувство отлично от з’нания.
Сократ. Но не .для т<хгй ведь однакож начали мы разговари¬

вать, чтобы лайти, что не ес*ть знание, а что оно есть. Теперь мы

дошли по крайней мере до того, что будем) уже искать его не в

чувстве, а в том имени, какое получает душа, когда вдается р

рассмотрение сущего сама по себе.
Теэтет. А это, Сократ, называется, думаю, мнить.
Сократ. Правильно думаешь, друг мой. И смотрн-ка теперь

спять сначала: изгладив все прежнее, более ли ты видишь что-

нибудь, когда дошел до этого. Скажй снова, что такое знание?
Платон. Соч., часть V, стр. 385—391; 395—398.
М. 1879 г. Перевод проф. Карпова.
«ФЕДОН»
(Отрывок)
Но что думать о самом* приобретении ' разумения? Препят¬

ствует, или нет, тело, когда к^го берет его в часть для такого при¬

обретения? Я хочу сказать,—зрение и слух представляют ли людям

какую-нибудь истину, как беспрестанно щебечут нам по крайней

мере поэты? или мы не слышим и не видим) ничего определенного?

Если же эти чувства неверны 1и неясны, то прочие и того менее;

ибо все они, конечно, хуже этих. Или тебе не кажется? *). — Без

сомнения, отвечал он. — Итак, когда же душа касается истины?

спросил Сократ. Намереваясь вместе с телом» (исследова'тъ что-

нибудь, она, очёвидно, бывает‘им обманываема. — Твоя правда.—

Следовательно, если чем, то мышлением открывается ей нечто су¬

щественное? — Да. — Но мыслит она лучше, вероятно, тогда, ког¬

да ничто не беспокои'т ее — ни *слух, н'и зрение, ни печаль, ни

удовольствие, когда, оставив тело и, сколько возможно, удалив¬

шись от общения с ним, она бывает совершенно одна, сама по

себе, и стремится к сущему. — Так.—Значит, здесь душа философа

вовсе не ценит тела и, убегая о"г него, сщрается быть сама <с со¬

бою? — Думаю. — А что скажешь на следующие вопросы, Сим»-

миас? Называем ли мы что-нибудь справедливым, или не называем?

Называем, клянусь Зевсом. — Равным» образом, — хорош'им и доб¬

рым? — Как же. — Но такие вещи видал ли ты когда-нйбудь гла¬

зами? — Вовсе нет, отвечал он. — А касался ли их которым-нибудь

другим чувством» тела? (разумею все (подобное, как-то: величину,

здоровье, силу, — одн?им словом», сущность всего, т. е. что такое

сам по себе каждый из этих предметов). Телом» ли созерцается
*) Диалог происходит между Сократом и его учениками Симмиасом и

Кевисом в темнице незадолго до казни Сократа. (Прим. составителей).
87

истинная сторона их, или это бывает так, что кто более и осно¬

вательнее приготовлен к уразумению рассматриваемого предмета,

тот бл*иже и к познанию его? — Без сомнения. — А подобное по¬

нятие не тот ли приобретает чище, кто будет обращаться к каж¬

дому предмету именно одною мьгслию, не присоединяя к размы¬

шлению зрения и не увлекая за умом» никакого другого чувства,

кто будет пользоваться просто мыслию, самою по себе, й поста¬

рается уловить каждое сущее, само по себе, непременно отказав¬

шись и от (глаз, и от ушей и, так сказать, от всего тела, посколь¬

ку своим участием оно возмущает душу и не позволяет ей при-

обресть истину 'и разумение? Не этот ли более, Симмиас, чем» кто

другой, постигает сущее? — Ты, Сократ, говоришь чрезвычайно

как справедливо, сказал Симмиас. — Но из всего этого, продолжал

Сократ, у людей, сознательно философствующих, не должно ли

образоваться некоторое определенное мнение, так как бы они рас¬

суждали между собою следующим образом: вероятно, есть какая-

то стезя, которая в деле исследования ведет нас с одним умом;

потому что мы никогда не приобретаем вполне того, чего желаем

и что называем истиною, пока облечены в тело, и доколе наша

душа смешана с этим злом»? В самом \деле, тело запутывает нас в

бесконечные хлопоты и ради того уже, что ему необходима пища;

а иногда еще /пристают болезни и возбраняют нам вход к сущему.

Тело также наполняет нас сладострастием!, пожеланиями, страхом,

различными призраками и многими пустяками: поэтому действи¬

тельно правду говорят, что под влиянием) тела и размыслить о чем-

нибудь некогда. Да и войны, и бунты, и битвы откуда происходят,

как не от тела и его пожеланий? Ведь все войны воспламеняются

для приобретения имущества; а имущество мы понуждаемся при¬

обретать в пользу тела, которому рабски служим». Таким образом,

для философии-то у нас и не остается времени. Но после всего,

если и представляется нам какой досуг, и мы обращаемся к рас¬

сматриванию чего-нибудь, то во время исследований тело непре¬

менно опять припутается, произведет шум», замешательство и тре¬

вогу, так что мы и не можем уже виделъ истину, а только пола¬

гаем за верное, что когда хотим» что-нибудь узнать чисто,—долж¬

ны отвязаться от тела и ‘созерцать самые вещи самою душою.

Значит, разумение, которое почитаем предметом своего желания и

любви, мы, по всей вероятности, приобретем ‘тогда, когда умрем,

а в жизни Ее найдем его; потому что если с телом) нельзя ничего

узнать чисто, то выходит одно из двух: знание или никогда не

возможно, или возможно но смерти, 'так как по смерти, а не преж¬

де, душа будет существовать сама «по себе, без тела. Живя же,

мы только в той мере, как видно, становимся ближе к знанию, в

какой наименее, кроме крайней необходимости, обращаемся л со¬

общаемся с телом и не! оскверняемся его природою, но очищаемся

от него, доколе сам Бог не отрешит «ас. Сделавшись таким) обра¬

зом чистыми, через отрешение от бессмыслия тела, мы, вероятно,

сойдемся и с подобными нам» существами и сами собою узнаем
88

все простое (а простое, наверное, и есть истина); ибо нечистым

касаться чистого едва ли позволено. Это-то, Симмиас, должны

говорить друг другу и проповедывать все, прямо любознательные.

Или тебе не так кажется? — Всего более, Сократ. — Если же так,

друг мой, продолжал Сократ, то, отходя туда, куда отхожу я,

можно смело надеяться, что там) скорее, чем! где-нибудь, мы вполне

приобретем то, ради чего так много трудились в протекшей

своей жизни. Поэтому предписанное мне теперь переселение сопря¬

жено с доброю надеждою для всякого, кто уверен, что его ум

как бы очищен и приготовлен. — Без сомнения, сказал Симмиас. —

А очищение не в том ли состоит, как мы давно говорим, ч*гобы

душа наиболее отделялась от тела! й привыкала из всех частей

его собираться и сосредоточиваться в самой себе, чтобы, по мере

возможнос'ги, и в настоящее время, и после, жила она сама собою,

освободившись от тела, как из темницы? — Без сомнения, отвечал

он. — Но не это ли именно, не отрешение 'ли и отделение души

от тела, называется смертью? — Разумеется, сказал он. — Отре¬

шить же ее, говорим, всегда стараются преимущественно те, кото¬

рые истинно философствуют, поскольку занятие философов в том и

состоит, (чтобы отрешать и отделять душу от тела. Или нет? —

Явно. — Итак, не смешно ли было бы, как я говорил сначала, если

бы человек своею жизнию, приготовляясь стать сколько можно

ближе к смерти, начал скорбеть, когда смерть пришла бы к нему?

Не 'смешно ли было бы? — Как не смешно? — Ив самом деле,

Симмиас, люди, истинно философствующие, стремятся умереть, и

смерть им 'менее страшна, чем* кому-нибудь. Суди по этому: кто

непрестанно досадует на свое тело и желает иметь душу саму по

себе, а случись это, — боится и скорбит, тот не безумен ли, что

без радости отходит туда, где есть надежда удовлетворить жела¬

нию целой жизни (предметом желания было разумение), и освобо¬

диться от сотоварища, на которого он досадует? Многие, разлу¬

ченные смертию .с людьми, которых они любили, — с женою, с

детьми, охотно согласились бы сойти в преисподнюю,—в той на¬

дежде, что там1 увидятся и будут вместе с милыми существами:

как же скорбеть и невесело отходить умирающему, когда он дей¬

ствительно любит разумение и сильно 'проникнут тою надеждою,

что оно нигде не приобретается (столь совершенно, как в преис¬

подней? Ведомо так, друг мой, — лишь бы то был истинный фи¬

лософ; ибо ему живо представляется, что чистое /разумение для

него нигде так не доступно, как там. Если же сейчас сказанное

мною справедливо, то не великое ли было бы безумие такому че¬

ловеку бояться смерти? — В самом! деле, великое, клянусь Зевсом',

Сократ, Отвечал Симмиас. — Итак, <не> есть ли это для тебя доста¬

точный признак, сказал Сократ, что человек, скорбящий при смер¬

ти, был любителем не мудрости, а тела? Любитель же тела, из¬

вестно, любит и деньги и честь, то-есть, либо что-нибудь одно

из двух, л(ибо то и другое.—Конечно, бывает так, как ты гс зо¬

ришь, отвечал он. — А не правда ли, Симмиас, что людям с фило¬
89

софским» расположением* очень свойственно и так называемое му¬

жество? — Непременно, сказал он. — Не им1 ли одним, — уничи-

ж^и'телям' тела, провождающим» жизнь в «философии, (свойственна и

рассудительность, которую многие поставляют именно в том, что¬

бы не увлекаться пожеланиями, но вести себя скромно и благо¬

чинно? — Необходимо, отвечал он. — Ведь если ты захочешь пред¬

ставить себе мужество и рассудительность не в таких людях, про¬

должал Сократ, то они Покажутся .тебе чем-то странным. — Поче¬

му же, Сократ? — Знаешь ли, отвечал он, что смерть, <по мнению

всех других, есть одно из великих зол? — И очень. — Значит, те

мужественные, <когда подвергаются ‘смерти, подвергаются ей из

страха более великих зол? — Правда. — Следовательно, все, кро¬

ме философов, бывают мужественны из боязни и страха. А быть

мужественным по причине страха и робости в оамом деле стран¬

но. — Без сомнения.4— Что еще? не таковы ли и благонравные

между ними? .то-есть, не из невоздержания ли они рассудитель¬

ны? Мы хоть и говорим, ;Что это невозможно, однакож, при такой

нелепой рассудительности им свойственно нечто подобное; потому

что, боясь лишиться одних удовольствий и желая их, они, из угож¬

дения им», 'воздерживаются от других. Служение удовольствиям

называется, конечно, невоздержанием: и однакож, служа 1 одним!

удовольствиям, они одерживают верх над другими, а это и похо¬

дит на сказанное нами, что они бывают рассудительны как бы

через невоздержание. — В самом деле походит. — Между тем для

добродетели, дофый Симмиас, была бы правою не та мена, что¬

бы менять удовольствия на удовольствия, скорби на скорби, страх

на страх, большее на меньшее, будто монеты. Нет, настоящая мо¬

нета, на которую надобно менять все, здесь одна — разумение:

ею и за нее покупается и продается действительно — и мужество,

и рассудительность, и справедливость, и вообще истинная добро¬

детель, независимо от того, чувствуется ли при этом удоволь¬

ствие, либо страх, и дтрочее тому подобное, или не чувствуется.

Когда же те качества отделены от разумения и промениваются

одно на другое, — подобная добродетель не будет ли обманчивым

призраком, © сущности делом ^рабским,, <не ^заключающим в себе

ничего здравого и истинного? Истинное-то не есть ли в сущности

очищение от всего такого? Не должно ли назвать и рассуди¬

тельность, и справедливость, и мужество, и самое разумение не¬

которым) очищением? Надобно полагать, что и те учредители

таинств были не плохие люди, когда давно уже гадали, что кто

сойдет в преисподнюю неосвященным» и несовершенным, тот будет

лежать в тине, а очищенный и совершенный, пришедши туда, ста¬

нет жить с богами. Служители таинств говорят, что носителей ба-

хусовых жезлов много, да Баху»сов-то -мало. А эти, по моему мне¬

нию, суть не кто другие, как истинные философы. От них-то и я,

сколько мог, не отставал в своей жизни, но в'сячески старался

присоединиться к ним. Старание мое было ли правильно и успеш¬

но — узнаем) ясно, пришедши туда, — узнаем», как мне кажется,
90

скоро, если будет угодно Богу. (Вот мое оправдание, Симмиас а

Кевис, прибавил Сократ. Я справедливо н*е (жалуюсь и не скорблю,

оставляя вас и здешних го'фод; ибо- надеюсь, «что и там не менее,

чем здесь, встречусь с добрыми господами и друзьями, хотя толпе

это и не верится. Прекрасно было бы, если мое оправдание убе¬

дило вас более, нежели афинских судей.
Против этих слов Сократа Кевис возразил: о всем прочем,

Сократ, ты говоришь хорошо; но что касается до души, то люди

в этом отношении очень недоумевают, — существует ли она где-

нибудь, по отрешении от тела, или разрушается и уничтожается

в тот самый день, в который человек умер, то-есть, отрешив¬

шись от тела и вышедши из него, рассеивается, как воздух или

пар, тотчас улетает, и уже нигде от нее и ничего нет. Конечно,

если бы она в самом деле сосредоточивалась в себе и избавилась

от тех зол, о которых ты теперь рассуждал, то М'Ы имели бы

великую и прекрасную надежду, »что слова твои, Сократ, истинны.

Но для этого требуется, может быть, не мало успокоения и

веры, что душа умершего человека существует и что в ней есть

какая-то сила и разумение. — Правда, Кевис, сказал Сократ. Так

что же делать? не хочешь ли потолкуем, вероятна моя мысль, или

нет? — Что касается до меня, , отвечал Кевис, то я с удоволь¬

ствием послушал бы, каково твое об этом мнение? — Мне ка¬

жется, никто, сказал Сократ, даже и писатель комедий, слушая

меня в эту минуту, не скажет, (что я пустословлю, — веду речь

не о том, о чем /должно. Итак, если хочешь, -надобно исследовать.

А исследуем», существуют ли души умерших людей в преисподней,

или нет, вот каким образом. Есть предание, самое древнее, какое

только помним, что, переселившись туда, они живут там, и йотом

опять приходят сюда и происходят из умерших. Если это спра¬

ведливо, если, то-есть, -живые происходят из умерших, то как же

не существуют наши души там? Ведь не существуя, они не 'про¬

изошли бы; и М'Ы имели бы достаточный (признак тамошнего их

сущест'вования, если <бы для нас в самом деле было ясно, что

они перешли в жизнь не откуда более, как из умерших: а когда

этого нет, то нужно какое-нибудь иное доказательство. —Без сом¬

нения, сказал Кевис. — Впрочем!, |чтобы 'легче понять это, наблю¬

дай не только над людьми, продолжал Сократ, но и над всеми жи¬

вотными и растениями, — вообще над всем», в чем видим» происхо-

димость. Не так ли все бывает, что противное происходит из про¬

тивного, если ему есть что-нибудь противоположное, как, напри¬

мер, похвальное — постыдному, справедливое — несправедливому,

каковых противоположностей бесчисленное множество? Рассмот¬

рим-ка, не необходимо ли, чтобы вещи, противные чему-нибудь,

происходили не из чего более, как из противного себе. Если,

например, что-нибудь сделалось большим, то не необходимо ли

надлежало этому сперва быть меньшим», а потом возрасти до

большого?—Да.—А когда что-нибудь есть меньшее, то сперва оно,

конечно, было большим, потом уже стало меньшем»?.— Так, сказал
91

он. — Подобным образом из сильнейшего дроисходит слабейшее,

из быстрейшего — медленнейшее.—Без сомнения. — Что же далее?

Бели вещь сделалась хуже, то не из лучшей ли?—Из чего же ина¬

че? — Значит, .мы удовлетворяемся тем положением, заключил

Сократ, что все происходит так, — про'тивное йз противного? —

Без сомнения. — Но что еще? нет (ли 'чего-нибудь, занимающего

средину между всеми парами противоположностей, так как при

двух противных /бывает два перехода, то-есть, от первого против¬

ного во второе, и от второго — в первое? Например, между боль¬

шим) и меньшим есть и возрастание и умаление, и мы говорим,

что одно растет, другое умаляется. — Да, отвечал он. — Зна¬

чит, и разделяться, и смешиваться, и охлаждаться, и согревать¬

ся—все таким же образом). Хотя словами мы иногда и не выра¬

жаем этого, однакож на деле необходимо, чтобы одно взаимно

происходило из другого и ч*гобы переход был обоюдный. — Конеч¬

но, сказал он.—Уто же теперь? продолжал Сократ: жизни противо¬

полагается ли нечто так, как бодрствованию — сон? — Без сомне¬

ния, отвечал он. — А что именно? — Смерть, сказал он. Следо¬

вательно, жизнь и смерть, если они взаимно противоположны,

происходят обоюдно, (И .между ними двумя бывает двоякое про¬

исхождение? — Как же иначе? — Итак я, сказал Сократ, приведу

тебе одну из таких пар, о которых сейчас упоминал, и укажу на

ее переходы; а ты приведи другую. Я говорю: «сон и бодрство¬

вание», и утверждаю, что из сна бывает бодрствование, а из бодр¬

ствования — сон; происхождение же их суть: дремать и пробуж¬

даться. Довольно для тебя, или нет? спросил он. — Очень до¬

вольно. — Скажи же и ты так о .жизни (и смерти. Не говорил ли

ты, что жизнь противна смер^ги? — Говорил. — И они бывают

одна из другой? — Да. — Что (же .бывает «ив живущего? — Умер¬

шее, сказал он. — А потом из умершего? спросил Сократ. — Необ¬

ходимо согласиться, что живущее, отвечал Кевис. — Значит, из

умерших, Кевис, бывают вещи живые и существа живущие? — Ка¬

жется,—сказал он.—Следовательно, наши души находятся в преис¬

подней? заключил Сократ.—Вероятно.—Равным! образом и из двух

происхождений не явно ли по, крайней мере одно? Например,

умирание явно или нет? — Конечно, явно, отвечал он. — Так что

же нам сделать? продолжал Сократ: не придать ли ему происхож¬

дения противоположного? Неужели в этом отношении природа

хрома? Умиранию не необходимо ли противоположить какое-нибудь

происхождение? — Совершенно необходимо, сказал он. — Какое

же? — Оживание. — Но если есть оживание, продолжал Сократ,

то оно, — это оживание, не будет ли перехождением мертвых в

существа живущие? — Конечно, будет. — Значит, мы согласились

и в том, что существа живущие не менее бывают из мертвых,

как и умершие т живущих? А если так, то, кажется, имеем! до¬

статочный признак, что души умерших необходимо должны где-

нибудь существовать, откуда могли бы снова произойти. — Из

признанных ирложений, Сократ, повидимому, необходимо сле¬
92

дует. — И заметь, Кевис, сказал он, что те положения мы призна¬

ли, думаю, не безрассудно. Ведь если не противопоставить одного

происхождения другому, так, чтобы они совершали круг, но до¬

пустить производимость только в одностороннем направлении —

от противного к противному, не поворачивая ее снова от последне¬

го на первое, то знай, что, наконец, все будет иметь один и тот

же вид, все придет в одно и то же состояние, — и происхождения

прекратятся. — Как это говоришь ты? спросил он. — Мои слова

понять не трудно, отвечал Сократ. Если бы, например, засыпание

существовало, а противоположного ему, то-есть, пробуждение от

сна не было, то знаешь, сказание об Эндимионе показалось бы

наконец пустым я потеряло бы смьйсл; потому что и все прочее,

подобно ему, находилось бы вечно в состоянии сна. Когда же бы¬

тия только смешивались бы, а не разделялись, — вскоре вышло бы

Анаксагорово: «все вещи вместе». Так-то и здесь, любезный

Кевис: если бы все живущее умирало и, умерши, сохраняло свой

образ смерти, а не оживало снова, то не необходимо ли, чтобы,

наконец все умерло и ничто не жило? Пусть одно живущее проис¬

ходит от другого: но как скоро< оно умирает, то каким способом

и всему не сделаться бы жертвою смерти? — Мне кажется, нет

такого способа, Сократ, отвечал он. По моему мнению, ты гово¬

ришь совершенно справедливо. — Да, Кевис, .продолжал Сократ,

это, думаю, рернее всего, и мы не обманываемся, допуская такую

истину. В самом деле есть и .оживание и происхождение живого

из мертвого; есть и душН умерших, и добрым из них хорошо, а

злым худо.
Да то же самое, .Сократ, вытекает и из другого основания,

подхватил Кевис, если только справедливо, что ты часто говари¬

вал, то-есть, что учение есть не более, как припоминание. Отсюда,

кажется, необходимо следует, что то, что теперь припоминаем!, мы

знали когда-то прежде; а это было бы невозможно, если бы наша

душа до своего явления в образе человека нигде не существо¬

вала. Так вот |И (поэтому она должна (быть нечто бессмертное. —

Но чем же это доказывается, Кевис? — спросил Симмиас. Приведи

мне на память, (потому что в настоящее время 1Я не очень 'помию.—

Это доказывается одним прекрасным основанием,—сказал Кевис,

что люди, когда хорошо предлагают им вопросы, сами решают

их, как надобно, чего они, конечно, не могли бы сделать, если бы

не имели в себе знания ,и правильного сдвысла. Особенно, когда

приводят их к чертежам и другому тому подобному, — тотчас же

видно, что дело так бывает. — А (если не убеждаешься этим,

СиммНас, сказал .Сократ, то смотри, не согласишься л» 'с нами,

иоследывая предмет вот каким! образом. Ты ведь не веришь, ,что

так называемое учение есть припоминание? — Не то что не верю,

отвечал Симмиас, — но имею нужду именно в том!, о чем! теперь

речь, — в припоминании. Впрочем, из слов Кевиса я уже почти

вспомнил и убежден, хотя тем не менее послушал бы, как ты

будешь об этом говорить. — Вот как, отвечал он. Мы, конечно,
93

согласимся, что тот, кто припоминает что-нибудь, прежде когда-

то должен ,был знать это.—(Без «сомнения, отвечал он. — Значит,

согласимся также, что приобретенное этим способом знание есть

припоминание. А какой «способ я разумею? Кто, или увидев, или

услышав, иЯи приняв что-нибудь иныдо ^чувством!, узнал не одно

это, но пришел к мысли и о другом», знание чего не то же, а от¬

лично от первого; тому не в нраве ли мы дршшсать воспомина¬

ние <о вещи, пришедшей ему на мысль? — Как это говоришь ты,

Сократ? — Например, так: знание человека и лиры, верно, различ¬

но? Как же не различно? — А не известно (ЛИ тебе, что друзья,

видя лиру, платье, или что гдругое, обыкновенно /употребляемое их

любезными, испытывают следующее: они узнают лиру и в мыслях

представляют любимого человека, Которому принадлежит она?

Не есть ли *это припо'м'и'на'ние? Таким» же образом, кто ча*сто видит

Симмиаса, тот вспоминает и о Кевисе. Подобных примеров мож¬

но найти множество. — Да, очень м»ного, клянусь Зевсом, — сказал

Симмиас. — Так не есть ли это некоторое припоминание, — спросил

Сократ, — особенно, когда оно испытывается в отношении к тем*

предметам, о которых, по давности времени и отсутствию доысли,

мы уже забыли? — Без сомнения, отвечал он. — Что ж? — про¬

должал Сократ, значигг, при виде нарисованного коня или на¬

рисованной лиры можно вспомнить о человеке, и при виде

нарисованного Сим»миаса — о Кевисе. — Конечно. — Но нельзя ли,

при виде нарисовашого Симмиаса вспомнить и ,о самом Симмиа-

се? — Разумеется, можно, — сказал он. — И припоминание о всем»

этом» не вызывается ли кад подобными, так и неподобными пред¬

метами? — Вызывается. — А когда кто вспоминает о чемннибудь

по подобию; тогда не необходимо ли ему притом думать, чего

недостает, либо что есть подобного в той вещи, о которой он

вспомнил? — Необходимо,—отвечал он. — Смотри же, — продолжал

Сократ — так ли это? Мы ведь говорим, что есть нечто равное —

разумею не кусок дер|ева, равный другому куску, или камень—

камню, или что-нибудь иное в этом» роде; нет, а отличное от все¬

го этого, — /равное само по себе, самое понятие равенства: гово¬

рим) или нет? Разумеется, говорим, клянусь Зевсом, сказал Сим¬

миас. — И мы знаем» его, — это равное само по себе? — Конечно,

отвечал он. — Откуда же у нас это знание? Не из того ли, о чем

сейчас упоминали? Именно, не через знание ли равных, или дерев,

или камней, или чего-нибудь в этом роде, пришли мы к тому, от¬

личному от первого знания? Или оно, по твоем»у мнению, не отлич¬

но? Рассуди еще так: не правда ли, что равные камни и дерева

иногда хоть и те же самые, а принимают различный вид и явля¬

ются то равными, то неравным»и? — Без сомнения. — Что ж? зна¬

чит, равное само по себе иногда кажется тебе неравным? равен¬

ство— не равенством? — Отнюдь нет, Сократ. — Так видно, равные

и равное само по себе — не одно и то же, — сказал он. — По мне,

никак не одно, Сократ. —■ Однакож знание о том» равном», продол¬

жал он, ты придумал и получил именно /из этих равных, отличных
94

от первого? — Твои слова очень справедливы, Сократ, — отвечал

Симмиас. — И притом, оно или (подобно тем», или неподобно? —

Конечно. — Но это все равно, заключил он: во всяком случае,

если, видя одно, ты вместе придумываешь другое, подобное ли

то, или неподобное, то твое придумывание необходимо должно

быть воспоминанием. — Без сомнения. — А *что такое вот это?

опросил он. Не испытываем ли мы чего-нибудь такого и в дере¬

вах и в том, что сейчас называли равным: в ,самом» ли деле они

представляются нам» столь же совершенно равными, как равное

само ло себе? Не недостает ли им (чего-нибудь, чтобы -быть та¬

кими, <какоЪо последнее? Или в них есть все? — Многого недо¬

стает им», отвечал он. — Итак, согласишься ли ты, когда кто-

нибудь, видя известную вещь, размышляет: этой вещи, которую

я теперь вижу, хочется походить на нечто другое /существую¬

щее, но ей чего-то недостает, она не может сделаться такою, как

это нечто, она хуже его; — то (размышляющий не необходимо ли

должен наперед знать то, к чему она хотя и приближается, од¬

накож уступает этому? — Необходимо. — Что ж? а м»ы, в отноше¬

нии к вещали равным и» равному самому по себе, испытываем» это,

или нет? — Непременно испытываем». — Значит, мы необходимо

должны знать равное прежде того времени, когда, увидев в пер¬

вый раз вещи [равные, размышляем, что все они, ,хотя т стремятся

быть как равное, *но что им чего-то недостает. — Правда. —

Впрочем», пожалуй, и то допустим, что равного мы не <придум»ы-

ваем и не можем придумать иначе, как через зрение, осязание или

какое другое чувство, — разумею все их тожественными. — В от¬

ношении к дели настоящей речи они в самом» деле тожест'ве'нны,

Сократ. — Стало быть, чувства-то и приводят нас к мысли, что

в них все стремится к существенно равному и все недостаточнее

его. Не так ли мьь,говор(нм? — Так. — Значит, прежде, нежели мы

начали видеть, слышать, или как иначе чувствовать, нам» надле¬

жало уже иметь знание равного самого по себе, что такое оно, —

если о вещах, равных *по свидетельству чувств, надобно было

заключить, что все в н|их (стремится быть таким, как то равное,

и что они все однакож хуже его. — Из сказанного «это необхо¬

димо, Сократ. — А не тотчас ,ли по рождении м»ы м видели, и слы-

шал)и, и другими действовали чувствами? — Конечно. — Между

тем) знание равного, говорим», должны были получить в*се-таки

прежде чувств? — Да. — Так выходит, что это знание >мы полу¬

чили до рождения. — Выходит... — Если же получили его до рож¬

дения и родились, уже обладая им, то и до рождения (и тотчас

по рождении знали не только равное, большее и 'меньшее, но и

все того же рода; ибо теперь у нас речь де ,более о равном, как

и о прекрасном самом» по себе, и о добром* самом по себе, и о

справедливом», и о святом, и, как сказано, обо всем, чему мы даем

имя ^сущности, — и в вопросах, когда упрашиваем, и в ответах,

ког^да отвечаем»; то-есть, знание в(сего этого необходимо должно
95

было принадлежать мам еще до рождения. — Правда. — И если

бы, получив эти знания, м»ы не забывали их, то, рождаясь знаю¬

щими, знали бы их во ©сю жизнь, потому что. знать есть удер¬

живать приобретенное знание, не теряя его. Разве не потеря зна¬

ния, Симмиас, называется забвением? — Без сомиения, Сократ, от¬

вечал он. — Но как скоро полученное до рождения, (родившись,

м»ы потеряли, а потом деятельностью чувств, направленных к

утраченному, снова приобретаем те самые знания, которые «имели

прежде, то занятие, называемое учением, не есть ли возвращение

собственного нашего знания? и не справедливо ли мы дадим ему

им>я припоминания? — Конечно, справедливо. — Ведь нашли же мы

возможным, чтобы (человек, постигая какой-нибудь .предмет или

зрением, или слухом», или иным» чувством, обращался мыслию и

на нечто другое, что было им забыто, ,но (К чему чувствуемое

приближается или сходством или несходством. Поэтому, говорю,

одно |ИЗ двух: или доы родились знающими и »в продолжение жиз¬

ни уже знаем; или люди, как говорится, учащиеся впоследствии

только припоминают, и учение есть воспоминание.—Разум)еется, так,

Сократ. — Что же ты изберешь, 'Симмиас? — то ли, >что мы ро¬

дились знающими, или то, что впоследствии припоминаем вещи,

о которых прежде знали? — В настоящее время, Сократ, я , не

могу избрать.—Отчего же? изберешь. Как тебе 'покажется вот

это? Человек знающий в состоянии ли дать отчет в том, что

знает, или не в состоянии? — Не*п|ременно в Ыстоянии, Сократ,

отвечал он. — А думаешь ли, ,что все в состоянии дать отчет в

том, о чем м»ы сейчас говорили? — Желательно ‘бы, сказал ,Сим»-

миас; но я очень боюсь, что завтра поутру уже не будет ни од¬

ного человека, кто сделал бы это, как должно.—Следовательно,

по твоем»у мнению, Симм»иас, не все имеют это знание, заключил

Сократ. — Никак не все. — Стало быть, только припоминают, что

когда-то знали? — Необходимо. — Когда же именно наши души

получили знание о тех предметах? Уж верно не тогда, когда мы

родились людьми? — Разумеется, не тогда. — Значит прежде? —

Да. — Поэтому наши души, Си»мм»иас, .существовали прежде, чем

начали существовать в образе человека, и существовали без тел,

но имели разумение. — Да, если только своих знаний, Сократ,

мы не получили в самый миг рождения; этот миг еще остается

для предположения. — Хорошо, друг мой; но в какое же другое

время они теряются? Ведь сейчас допущено, что мы рождаемся,

не имея их? Так неужели тогда и теряем), когда получаем? Ил*и

укажешь на какое-нибудь иное время? — Отнюдь нет, Сократ; я

сам» не заметил, как сказал вздор.—Значит так и будет, Симмиас,—

продолжал он. Если прекрасное, доброе и всякая сущность, о

которой у нас непрестанно толк, действительно существует, и

если от чувств мы все возводим» к ней, находя, что она и прежде

была нашею, и сравниваем» с нею чувственные впечатления, то не

необходимо ли, чтобы как это, так и наша душа, имели бытие до

нашего рождения? Когда же этого нет,—о настоящем предмете не
96

надлежало ли бы говорить иначе? Не так ли, не с равною ли не-

обходимостию, допуская это, надобно допустить и существование

наших душ до .нашего рождения, а отвергая (первое, отвергнуть

и последнее? —Эта необходимость, .Сократ, мне кажется чрезвы¬

чайною, сказал Симмиас, -и твои слова весьма кстати, что наша

душа, так же как и сущность, о которой ты теперь говоришь,

имела /бытие до нашего рождения. Для меня нет ничего яснее,

что это истинно в высочайшей степени, что .таково и прекрасное,

•и доброе, и все, сейчас упомянутое тобою. Я чувствую себя со¬

вершенно убежденным.
Пла'тон. Соч., часть II, стр. 70—88. М., 1863 г.
Перевод проф. Карпова.
«ГОСУДАРСТВО»
(Отрывок)
Вообрази *) людей как бы в подземном пещерном жилище, ко¬

торое -имеет открытый сверху и длинный во всю пещеру вход

для света. Пусть люди живут в ней с детства, скованные по

ногам и по шее так, чтобы, пребывая здесь, могли видеть только

то, что находится пред «ними, а поворачивать голову вокруг, от

уз, не могли. Пусть свет доходит до них от огня, горящего да¬

леко вверху и позади их, а между огнем» и узниками на высоте

пусть идет дорога, против которой вообрази кзтену, построенную

на подобие ширм, какие ставят фокусники пред зрителями, когда

из-за них 'показывают свои /фокусы. — Воображаю, сказал он. —

Смотри же, — мимо этой стены люди несут выставляющиеся над

стеною разные сосУды, статуи и фигуры — то человеческие, то

животные, то «каменные, то деревянные, сделанные различным

образом, и что будто бы одни из проносящих издают звуки, а

другие «молчат. — Странный начертываешь ты образ и странных

узников, сказал ,он. — Похожих «на нас, промолвил я. Разве ты

думаешь, что эти узники на первый раз как в себе, так и один

в другом видели что-нибудь иное, а не тени, падавшие от огня

на находящуюся пред ними пещеру? — Как же иначе, сказал он,

если они принуждены во всю жизнь рставаться с неподвижными-

то головами? — А предметы проносимые — не то же ли самое? —

Что же иное? — Итак, если они в состоянии будут разговаривать

друг с другом, — не думаешь ли, что им будет представляться,

будто, называя видимое ими, они называют проносимое? — Необ¬

ходимо. — Но что, если бы в этой темнице дрямо против них

откликалось и эхо, как скоро кто из проходящих издавал бы

звуки, — к иному ли чему, думаешь, .относили бы они эти звуки,

а не к проходящей тени? — Клянусь Зевсом, не к иному, сказал
*) Здесь Сократ излагает свою беседу с Гла-вкошом. (Прим. составителей).
7	Античная философия	97

оы 	да н истиною-то, промолвил я, эти люди будут почитать
без сомнения не иное, что как тени. — Весьма необходимо, сказал

он 	Наблюдай же, продолжал я: — пусть бы, лри такой их при¬

роде, приходилось им! быть разрешенными от уз и получить исце¬

ление от бессмысленности, какова бы она ни .была; пусть бы кого-

нибудь из них развязали, вдруг принудили встать, поворачивать

шею, ходить и смотреть вверх на .свет: делая все это, не -почув¬

ствовал ли бы он /боли и от (блеска не ощутил ли бы бессилия

взирать на то, чего прежде видел—тени? И что, думаешь, сказал

бы он, если бы кто стал ему (говорить, что тогда он видел пу¬

стяки, а теперь, повернувшись ближе к .сущему и более действи¬

тельному, созерцает правильнее, и есщи (бы даже, указывая на

каждый проходящий предмет, принудили его отвечать на .вопрос,

что такое он, — пришел ли бы он, думаешь, в затруднение и не

подумал ли бы, что виденное им тогда истиннее, чем указываемое

теперь? — Конечно, сказал он. — Да хотя бы и (принудили его

смотреть на !свет, не страдал ли бы он глазами, не бежал ли бы,

повернувшись к тому, что мог видеть, и не думал ли бы,

что это действительно яснее указываемого? — Так, , сказал юн. —

Если же кто, продолжал я, стал бы влечь его насильно по уте¬

систому и крутому всходу и не оставил бы, пока не вытащил на

солнечный свет, то не болезновал ли бы он и не досадовал ли бы

на влекущего, и, когда вышел бы на свет, — ослепляемые блес¬

ком» глаза могли ли бы даже видеть предметы, называемые теперь

истинными?—(Вдруг-то, конечно, не могли бы, сказал он. — Пона¬

добилась бы, думаю, привычка, .кто захотел бы созерцать горнее:

сперва легко смотрел бы он только на тени, йотом на отражаю¬

щиеся в зоде фигуры людей и других предметов, а, наконец, и на

самые предметы; и из этих находящиеся на небе и самое небо

легче видел бы ночью, взирая на сияние звезд и луны, чем» днем—

солнце и свойства солнца. — Как не легче! — И только наконец

уже, думаю, был бы в состоянии усмотреть и созерцать солн¬

це, — не изображение его в воде и в чуждом) месте, а солнце

само в себе, в собственной его области.—Необходимо, сказал он.—

И после этого-то лишь заключил бы о нем, что оно означает вре¬

мена и лета и, в видимом» месте всем управляя, есть некоторым

образом* причина всего, что усматривали его товарищи. — Явно,

сказал, что от того перешел <бы он к этому. — Что же? вспоминая

о первом житье, о тамошней мудрости и о тогдашних .узниках, не

думаешь ли, что свою перемену будет он ублажать, а о других

жалеть? — И очень. — Вспоминая также о почестях и похвалах,

какие тогда воздаваемы были им друг от друга, и о наградах

тому, кто с проницательностью смотрел на проходящее и внима¬

тельно зам»ечал, что обыкновенно бывает прежде, что потом, что

идет вместе, и из этого-то могущественно угадывал, что имеет

быть,— пристрастен ли он будет, думаешь, к этим вещам и ста¬

нет ли завидовать ,людям между ними “почетным) и правитель¬

ственным, или скорее придет к мысли Гомера и сильно захочет
98

лучше идти в деревню работать на другого человека бедного и

терпеть что бы то ни было, чем» водиться такими мнениями и так

жить? — Так и я думаю, сказал он; лучше принять всякие му¬

чения, чем жить по-тамошнему. — Заметь и то, продолжал я, что

если бы такой сошел опять в ту же сиделькицу и сел, .то, после

солнечного света, глаза его не были ли бы вдруг объяты мраком?—

Уж конечно, сказал он.—Но указывая опять, если нужно, на преж¬

ние тени и споря с теми всегдашними узниками, пока «е отупел

бы, установив снова свое зрение, — для чего требуется некратко¬

временная цривычка, — не возбудил ли бы он в них смеха, и не

сказали ли бы они, что, побывав вверху, он возвратился с повреж¬

денными глазами, и что поэтому не следует даже пытаться восхо¬

дить вверх? А кто взялюя |бы разрешить их и возвесть, того ,они,

лишь бы могли взять в руки и убить, «убили |бы. — Непременно,

сказал он. — Так этот-то образ, любезный Главкон, продолжал <я,

надобно весь прибавить к тому, (что' сказано прежде, видимую об¬

ласть зрения уподобляя житью в узилище, а свет огня в нем —

силе солнца. Если притом положишь, что (восхождение вверх и

созерцание горнего есть восторжение души в место мыслимое, то

не обманешь моей надежды, о которой желаешь слышать. Бог

знает, верно ли это; ,но представляющееся мне, Представляется

так: на пределах ©едения идея блага едва созерцается; но, буду¬

чи предметом созерцания, дает право умозаключать, что она во

всем есть причина \всего правого и прекрасного, в видимом) родив¬

шая свет и его господина, а в мысшимом сама госпожа, дающая

истину и ум», и что желающий быть мудрым в делах частных и об¬

щественных должен видеть ее.
Плаггон. Соч., часть III, стр. 354—357. М., 1863 г.
Перевод проф. Карпова.
«Во имя Зевса, Сократ, — сказал Главкон, — не отступайся

здесь, как бы придя к концу. С нас хватит, если подобно тому,

как ты разобрал вопрос относительно справедливости, благора¬

зумия и других вещей, таким же образом! ты произведешь разбор

и относительно блага в себе». «И для меня также, друг, — сказал

я, — этого очень даже хватит, /но «как бы мне не оказалось не под

силу такое дело, а проявляя старание и (при этом) потерпев не¬

удачу, не вызвать бы мне смеха. Только, дорогие мои, что пред¬

ставляет собою само благо, этот вопрос оставим) сейчас в стороне:

дело это кажется мне слишком трудным, чтобы я мог, учиты¬

вая (взятый мною) размах, достичь здесь того, что я по этому

предмету думаю сейчас; но я хочу указать то, что представляется

порождением) блага и в высшей мере сходным с ним, если и вам

угодно это, если же нет, не касаться его».—«Так говори, — сказал

он, — в другой раз ты уплатишь (остающийся) долг, рассказав

про отца». «Хотелось бы мне, — сказал я, — чтобы я смог (таким
7•
99

рассказом) уплатить его, и вы получили его от меня, а не один только

прирост, как сейчас. Так вот, этот прирост и порождение самого

блага, как оно есть, получайте (сейчас). Остерегайтесь только,

как бы я невольно не обманул вас, давши неверный отчет на¬

счет прироста». «Будем) остерегаться,—оказал он, — ло мере сил;

только ты говори»... «Я думаю, что многие восприятия — чтобы

мне не сказать все — не нуждаются в чемнто (третьем, помимо

восприятия и воспринимаемого предмета, без чего восприятие не

происходит). Или ты можешь указать какое-нибудь (имеющее та¬

кую нужду)?» «Я — нет, — сказал он». «Но у способности видеть

и быть видимым не замечаешь ли ты, что для нее нужда в таком

(третьем*) есть?» — «Каким! образом?». «Если» в глазах имеется зре¬

ние и тот, кто его имеет, начинает пользоваться им, а также дан

в наличии и цвет, все-таки без появления рядом с ними третьего

(условия), специально для этой цели предназначенного, зрение —

ты знаешь — ничего не увидит, и цвета останутся невидимыми».

«Об чем это ты говоришь?» — сказал он. «О том*, что ты назы¬

ваешь светом!»,— сказал я. «Правду говоришь», — сказал он. «Та¬

ким образом, чувство зрения и способность быть видимым» соеди¬

нены между собой значительно более ценными узами, нежели

остальные (парные) сочетания, если свет — вещь, не лишенная

ценности». «Но он далеко не лишен ее», — сказал Главкой.
«Так кто же из богов на небе выступает но-твоему гос¬

подином этой связи, так что свет его дает нашему зрению видеть

от природы зрение к этому богу?» «В каком именно?» «Зрение

не является солнцем)—ни само оно, ни то, в чем) оно возникает,—

что мы называем) глазом». «Отнюдь нет». «Но это — наиболее по¬

добное солнцу из всех вспомогательных орудий, опосредствую¬

щих (наши) восприятия». «Далеко наиболее». «Значит, и способ¬

ность, которую оно имеет, оно получает в качестве идущего от

солнца дара — как вещь, притекающую извне?» «Совершенно так».

«Нельзя ли также сказать, что и солнце зрением! не является, но,

будучи его причиной, оказывается через само это зрение види¬

мым»?» «Так», — сказал он. «Так вот, имей в виду, что именно про

него я говорю как про порождение блага, которое благо (т. е. идея

блага) породило как соответствующее себе: чем) само оно является

в области умопостигаемого по отношению к разуму и мыслимым

вещам, тем» оно сделало солнце в области видимого по отноше¬

нию к зрению и видимым вещам». «Каким образом? — сказал

он, — разбери мне (это) еще». «Ты знаешь, — сказал я, — что гла¬

за, если их направлять на те вещи, цвета которых уже не озаряет

свет дневной, но ночное Мерцание, видят плохо и кажутся близ¬

кими к слепьш, как будто нет у них чистого зрения?». «И очень

даже, — сказал он». «А когда они направляются на вещи, цвета

которых озаряет солнце, тогда они видят ясно, и в этих же са¬

мых глазах, очевидно, имеется зрение». «Так что же?». «Поэтому

и в отношении души представляй дело следующим! образом: если

она обратится на то, что озаряется истиной и сущим, она мыслит
100

и познает его и очевидным образом обладает разумом; когда же

она устремляется к тому, что смешано с мраком, что подвержено

возникновению и уничтожению, она находится в области пред¬

ставления (или — необоснованных суждений) и не видит ясно, ме¬

няя то туда, то сюда свои мнения, и похоже, что в ней нет раз¬

ума». «Правда, похоже». «Так вот это—то, что доставляет истин¬

ность познаваемым» вещам и сообщает познающему способность

(к познанию) — это и признавай идеею блага, поскольку она по¬

знается через посредство разума и является причиною познания

и истины; и сколь ни прекрасны то и другое, знание и истина, все

же, считая его (т. е. благо) отличным» (от них) и еще более пре¬

красным, ты будешь прав в суждении своем; что же касается по¬

знания и истины, то как нам считать свет и зрение подобными

солнцу правильно, а признавать их за солнце — неверно, так и

здесь считать то и другое имеющим образ блага правильно, а

признавать которое-либо из них за благо неправильно, но еще

выше следует ценить природу блага». «О несказанной красоте го¬

воришь, — сказал он, — если оно доставляет познание и истину,

само же по красоте стоит выше их: ведь ты-то за удовольствие

наверное не считаешь его». «Не говори таких слов», — сказал я,—

«но скорее так еще рассмотри (дальше) его образ». «Каким пу¬

тем?» «Ты скажешь, я думаю, что солнце доставляет видимым

вещам не только способность быть видимыми, но также рождение,

рост и питание, хотя само оно не подлежит рождению». «Как мог¬

ло бы оно (подлежать ему)?» «Так и благо, надобно сказать, до¬

ставляет познаваемым предметам не только способность быть по¬

знаваемыми, но и существовать, и получать от него сущность, тог¬

да как благо не есть сущность, но онот по достоинству и силе

стоит выше пределов сущности».
И Главкон оказал очень шутливо: «О, Аполлон, что за чрезвы¬

чайное превосходство!» «Это твоя вина, — сказал я, — что ты за¬

ставляешь меня говорить, как я смотрю на него»...
«Античные философы». ИФЛИ. 1935 г.
«ТИМЕЙ»
(Отрывок)
Тимей. Свой, по крайней мере, голос сам я подаю так: если

разум и правильное мнение, это — две (различные) вещи, тогда

во всяком случае существуют самостоятельно эти (указываемые

мною) реальности, не постигаемые нашим восприятием идеи, ко¬

торые открываются только мысли; а если, как представляется не¬

которым, правильное мнение ничем не отличается от разума, тог¬

да все, что мы воспринимаем чрез посредство тела, надо при¬

знать в высшей мере надежным. Но, конечно, надо считать, что
101

это — два (разные) подхода к бытию, потому что они образова¬

лись отдельно, и характер у них несходный: один из них полу¬

чается у нас. благодаря учению, другой — под влиянием убежде¬

ния (извне); при одном» всегда дано правильное обоснование, у дру¬

гого— обоснования нет; один не подвержен действию убеждения,

при другом — переубеждение может иметь место; и этому послед¬

нему, надо считать, причастен всякий человек; а разуму —(в пер¬

вую очередь) боги, из людей же лишь небольшая часть. А раз это

так, тогда надо признать, что в одном» случае дается область бы¬

тия, (всегда) находящаяся в том же самюм положении, недоступ¬

ная рождению и уничтожению, ни в себя не принимающая (что-

либо) другое из другого места, ни сама не идущая куда-нибудь в

другое, невидимая и другим»и путями не воспринимаемая, бытие,

рассматривать которое досталось на долю мышлению; а другая

(область) — то, что одноименно и схоже (по внешности) с указан¬

ным сейчас бытием, нечто воспринимаемое чувствами, доступное

рождению, вечно движущееся из стороны в сторону, возникающее

в каком-нибудь месте и снова оттуда исчезающее, схватываемое

мнением в соединении с восприятием; третий же род это всегда—

область пространства, уничтожения не приемлющая, но представ¬

ляющая опору (Ьейгап — местопребывание) всему, что подлежит

возникновению, и сама — уловимая (достижимая) лишь некиим

неправомерным рассуждением без участия чувств и с трудом» до¬

пустимая: нечто, взирая на что мы (как бы) в сонных грезах

заявляем!, что все, существующее в каком-либо месте и объем¬

лющее какое-либо пространство, должно находиться где-ни-

будь, »а то, что не существует ни на земле, ни где-либо на небе,

это — ничто.
* *
Тимей. Если бы кто, сделавши всякие фигуры из золота, сов¬

сем) бы не переставал переливать отдельные из них во все дру¬

гие, в таком» случае на вопрос кого-нибудь (другого), кто показал

бы на одну из них и спросил, что это такое, гораздо вернее, с точ¬

ки зрения истины, сказать, что это — золото, а про треугольник и

другие появлявшиеся в нем (золоте) фигуры ни в коем случае не

решаться говорить, что это — реальности, раз они во время дачи

имени изменяются, но быть довольным), если про что-нибудь здесь

можно с безопасностью сказать, что это — нечто подобное

(треугольнику). Так вот, то же самое надо утверждать и относи¬

тельно той «природы», которая принимает в себя все что ни есть

тела; ее надо называть тем», что всегда пребывает одним и тем

же, так как она вообще (никогда) не утрачивает основного, что ей

свойственно. Она постоянно несет в себе все вещи и сама никоим

образом и ни в коем! случае не принимает когда бы то ни было ка¬

кой-нибудь формы, похожей на какую-либо из (этих) входящих в

нее вещей: по своей природе она дана как «пластическая масса»

для всего (что возникает), приходя в движение и получая различ¬
102

ные формы действием! того, что входит в нее, и кажется благо¬

даря ему то одним», то другим); а вещи, которые здесь входят и

выходят, это — отображения вечно существующих реальностей, от¬

печатки, полученные от них некиим трудно указуемым» и удивитель¬

ным способом», который мы проследим в другой раз. В настоящее

же врем»я надо размыслить о трех родах, один (из них) — то, что

возникает, другой—то, в чем происходит возникновение, третий—

область того, уподобляясь чему происходит то, что возникает; и

уподобиггь подобает то, что приемлет (возникающую вещь), матери,

то, чему (она уподобляется), отцу, а то естественно существую¬

щее, что находится посредине между ними, (их) порождению, и

также принять в расчет, что если отпечаток должен быть на вид

испещрен всяческою пестротою, тогда то, отпечатываясь, в чем он

получается, может лишь в том случае оказаться хорошо для него

подготовленным, когда оно лишено всех тех образов, которые оно

должно принимать извне (собственно: откуда-нибудь).
«Античные философы». ИФЛИ, 1935 г.
«ПИР»
Из речи Сократа
Вот, может быть, эротическая наука, Сократ, в которую я

посвятила тебя *). Но к вступлению на совершеннейшую и таин¬

ственную ее степень, для которой Существуют и прежние, если

кто идет правильно, не знаю, способен ли ты. Итак я буду спра¬

шивать тебя, сказала она, и не ослабею в усердии; а ты поста¬

райся следовать за мною, если можешь. Идущий, говорит, к этому

предмету правильно, должен с юности начать свое шествие к пре¬

красным телам», и при том если руководитель руководствует верно,

сперва» любить одно тело и здесь рождать прекрасные речи; по¬

том сообразить, что прекрасное в каком-нибудь одном» теле сродно

с прекрасным! в другом», и как скоро надобно преследовать пре¬

красное видовое, то было бы великое безумие не почитать его од¬

ним! и тем же ©о язсех телах. Думая же так, он должен сделаться

любителем» всех прекрасных тел, а ту сильную любовь к одному,

презрев и унизив, ослабить. После сего следует ему прекрасное в

душах ценить выше, чем прекрасное в теле, так что если бы кто,

по душе, благонравный, лицо им»ел и мало цветущее, — этого до¬

вольно должно быть ему, чтобы любить его, заботиться о нем» и

стараться рождать в нем такие речи, которые делают юношей

лучшими. Такимвобразом', он опять принужден будет созерцать

прекрасное в занятиях и законах и видеть его, как сродное себе, а

красоту телесную унижать. От занятий же ему надобно иерево-
*) Здесь Сократ передает содержание своих бесед с жрицей Диотимой

Мантинейской. (Прим. составителей).
103

дить любимца к знаниям, чтобы последний испытал красоту по¬

знаний и, смотря уже на прекрасное многоразличное, не любил

более красоты в одном» [прекрасном! или мальчике, или человеке,

или занятии, будто раб, дабы, служа ему, не сделался плохим или

мелочным, но, обратившись к обширному морю красоты и созер¬

цая различные прекрасные и величественные речи, порождал мы¬

сли в недре независтливой философии, пока, /укрепившись в этом

и усилившись, не усмотрит такого одного знания, которое есть зна¬

ние прекрасного самого в себе. Постарайся же теперь, говорит,

слушать меня со всем вниманием, с каким только можешь.
Кто, относительно предмета эротического, возведен до этой

степени последовательного и верного созерцания красоты, тот, в

ироническом приближаясь уже к концу, вдруг увидит некое див¬

ное по природе прекрасное—то самое прекрасное, Сократ, ради ко¬

торого предпринимаемы были все прежние труды. Во-первых, оно

всегда существует и ни рождается, ни погибает, ни увеличивается,

ни оскудевает; потом оно не таково, что по этому прекрасно, а по-

иному безобразно, либо иногда прекрасно, а иногда нет, либо для

одного прекрасно, а для другого безобразно, либо там прекрасно, а

здесь безобразно, либо одним прекрасно, а другим безобразно. Это

прекрасное не будет представляться ему опять как бы какое лицо,

или руки, или что другое причастное телу, ни как мысль или знание,

ни как сущее в чем-нибудь другом», например, в животном», в зем»-

ле, в небе, или в ином предм»ете, но как сущее само по себе, всег¬

да с собою одновидное. Все же прочие прекрасные вещи прихо¬

дят в общение с ним», например, так, что когда они рождаются и

уничтожаются,—это не делается ни больше ни меньше и ничего не

терпит. Итак, кто, вышедши оттуда, через правильную любовь к

детям начал бы созерцать то прекрасное, тот почти коснулся бы

самой цели. Ведь правильное шествие, или водительство со сто¬

роны другого к предметам эротическим», в том и состоит, чтобы,

начав с тех прекрасных вещей ради прекрасного, всегда подни¬

маться выше, как бы 'по лестнице,—от одного к двум, от д*вух

ко всем прекрасным телам, от прекрасных тел к прекрасным заня¬

тиям, от прекрасных занятий к прекрасным» наукам, с намерением—

от наук перейти, наконец, к той науке, которая есть наука не иного

чего, а того самого прекрасного, и, таким образом, окончательно

узнать, что есть прекрасное. Тогда-то жизнь, любезный Сократ, ска¬

зала мантинейская иностранка, более чем когда-нибудь, бывает жиз¬

ненна в человеке, созерцающем само прекрасное. Если бы это пре¬

красное ты увидел, то и не подумал бы сравнивать его ни с золо¬

том», ни с нарядом, ни с прекрасными мальчиками и юношами, что,

видя теперь, поражаешься и готов сам, подобно %многим другим»,

которые видят своих любезных и всегда обращаются с ними, если

возможно, не есть и не пить, а только смотреть й быть вместе с

предметом любимым. Так что же, говорит, если бы, думаем м-ы,

кому досталось узреть само прекрасное, истинное, чистое, несме¬

шанное, неоскверненное человеческою плотью, тенями цветов и
104

другими многими смертными мелочами, — узреть само божествен¬

ное, одновидное, прекрасное? Думаешь ли, говорит, что худа была

бы жизнь человека, смотрящего туда, созерцающего то и обра¬

щающегося с тем, с чем должно? Не разумеешь ли, говорит, что

тогда ему одному, созерцая красоту, чем можно созерцать ее,

досталось бы рождать не образы добродетели, поскольку касал¬

ся бы не образа, а истинное, поскольку коснулся бы истины?

Рождая же и питая добродетель истинную, этот человек не сде¬

лался ли бы любезным Богу и бессмертным больше, чем> кто другой

из людей?
Это-то, Федр и прочие, говорила Диотима; а я верил и, уве¬

рившись сам1, стараюсь уверять и других, что помощника челове¬

ческой природе лучшего, чем) это стяжание — Эрос, иметь нелег¬

ко. Посему-то утверждаю, что Эроса должен чтить каждый че¬

ловек; да и сам! я чту дело эротическое, особенно подвизаюсь в

нем) и внушаю то же другим), — как теперь, так и всегда, — сколько

могу, восхваляю силу и мужество Эроса. Прими же, Федр, если

хочешь, эту речь за похвальное слово Эросу, а не то, — назови

ее чем» угодно 1и каким нравится тебе именем.
Платон. Соч., часть IV, стр. 205—208. М., 1863 г.
Перевод проф. Карпова'.
Из других произведений Платона
Из «Федра». Кто опытен в диалектике, тот может взять

подходящую душу, насаждать и сеять в ней, согласно с наукой,

речи, способные помочь как себе самим, так и сеятелю, не бесплод¬

ные, но содержание в себе семя, из которого в других душах вы¬

растают другие семена, и делающие это семя бессмертным и доста¬

вляющие обладателю им такое счастье, какое только возможно

для человека».
Из «Кратила». «Диалектик, — умеющий спрашивать и отве¬

чать».
Из «Государства». «Диалектика делает людей вполне умею¬

щими предлагать вопросы и отвечать».
Из «Федра». «Философ должен постоянно помнить, что во

всякой писанной речи, о чем) бы она ни была, всегда необходимо

должно быть много пустого, что ни одна ни размеренная, ни не¬

размеренная речь, будь она написана или только сказана, не имеет

большой цены, если подобно тому, как делают рапсоды, произно¬

сится без критики и изучения, лишь для того, чтобы убедить, что

из этих речей поистине наилучшие те, которые служат напомина¬

нием! для знающих, но что только в тех речах, которые (живым

словом») говорят о справедливому прекрасном и благом с целью
105

научить и научиться и по истине вписываются в душу, только в

них одних есть достоверность, совершенство и ценность».
Из «Государства». С предметом философии, т. е. «началом'

всех вещей», «непредпол>атаемым» «соприкасается сам разум

способностью диалектики, делая предположения не началами, а на

самом деле предположениями, как бы какими ступенями и опора¬

ми, чтобы» дойти до непредполагаемого, к началу всех вещей, и

затем, взявшись за него и касаясь того, что с ним соприкасается,

снизойти к концу, не пользуясь при этом ничем чувственным, но

самими идеями, посредством идей и для идей, и окончить идея¬

ми».
Из «Государства». Философ, «отрешаясь от чувственного

восприятия, устремится умственно к сущему самому в себе и не

остановится в диалектическом исследовании, пока не постигнет

своей мыолью самю благо. Тогда он доходит до последних пре¬

делов мира мыслимого, подобно тому, который, познав через зре¬

ние солнце, доходит до конца познания видимых вещей».
Из «Протагора». «Когда собираются собеседники хорошие,

добрые и образованные, то у них не увидишь ни флейтисток,

ни танцовщиц, ни певиц, так как они и без этих безделок и ребя¬

чества могут беседовать один с другим сами по себе, собствен¬

ным голосом, то говоря, то слушая, и все это в порядке... Точно

то же должно сказать и о философских собраниях, если в них на¬

ходятся такие люди, какими теперь себя считают многие из нас.

Точно так же они разговаривают сами от себя, испытывая один

другого и подвергаясь испытанию посредством собственных слов.

Таким людям», кажется мне, должны подражать ты и я и, оставив

поэтов, беседовать самим от себя, испытывая истину и себя са¬

мих».
Из «Пира». «Знание не может быть перелито, словно из со¬

суда, из одной души в другую».
Из «Государства». Воспитанием должно считать вовсе не то,

что иные выдают за воспитание, говоря, что способны вло¬

жить в душу познание, которого е ней нет, словно в слепые

глаза — зрение. Наше же рассуждение показывает, что подобно

тому, как если бы нельзя было повернуть глаза от мрака к свету

иначе, как со всем телом», точно так же и существующую в каж¬

дой душе способность и орудие, которым каждый познает, сле¬

дует со всею душой оборачивать из бывания, пока она не станет

способной выносить созерцание бытия и того, что в бытии всего

светлее, а под этим разумеем благо».
Из «Государства». «Не вызывает на размышление то, что

не переступает в противоположное ощущение, тогда как то, что

переступает в противоположное ощущение, т. е. когда ощущение

говорит нисколько не меньше об одном, чем о противоположном,

я считаю вызывающим на размышление».
106

Из «Теэтета». «Тс, которые обходятся со мной, испытывают

то, что родильницы: они мучатся и переполняются затруднениями

дни и ночи, да'же больше, чем родильницы; возбуждать и утолять

эту муку ум»еет мое искусство».
Из «Софиста». Диалектика «расследует блуждающие из

стороны в сторону мнения собеседника и, сопоставляя их между

собою, показывает, что они противоречат одно другому «в одно и

то же время, о тех же самых вещах, в том» же самом отношении,

тем же самым образом».
Из «Менона». «Я и до знакомства с тобой, Сократ, слышал

о тебе, что ты только тем! и занимаешься, что и сам недоумеваешь

и других вводишь в недоумение. Да и теперь ты меня очаровы¬

ваешь, колдуешь и просто заговариваешь так, что я переполнился

недоумением*. Ты, мне кажется, если можно пошутить, и видом

и всем остальным! похож на плоского морского ската. Ведь и он

заставляет цепенеть того, кто к нему приблизится и до него до¬

тронется. Вот >и со мной ты теперь сделал нечто подобное. Я по-

истине цепенею душой и устами и не знаю, что отвечать тебе.

И однако же прежде не одну тысячу раз я говорил о доброде¬

тели многое и в присутствии многих и очень хорошо, как по край¬

ней мере мне самому казалось. А теперь вовсе не могу сказать

даже и того, что она такое».
Из «Государства». «Диалектик тот, кто может требовать

отчета о сущности каждой вещи,—а тот, кто не усвоил этого, по¬

скольку не способен дать отчета себе и другим, постольку не

имеет знания. Точно так же и об идее блага: кто не способен в

речи обособить от всего остального идею блага и, давши точное

определение, славно в битве, лройти через все возражения, ста¬

раясь облегчить не по мнению, а по существу, и, пролагая себе

путь каждый раз непоколебимым рассуждением, такой человек не1

может знать ни блага ло себе, ни вообще ничего хорошего, и если

и постигает какой призрак, то постигает мнением!, а не знанием,

он проводит потому всю жизнь во сне и дремоте и, не проснув¬

шись ни разу здесь, уходит в ад, чтобы там» заснуть вовсе».
Из «Парменида». «Истина не ускользнет лишь тогда, когда

будешь выходить не только из предположения, что что-нибудь

есть, и рассматривать следующие отсюда выводы, но также

и из предположения, что что-нибудь не есть. Например, если нуж¬

но исследовать предположение, существует ли множество, то долж¬

но рассмотреть, что выйдет для самого множества по отноше¬

нию к нему самому и к единому, и наоборот, для единого по от¬

ношению к нему самому и ко множеству, а затем», взяв предпо¬

ложение о несуществовании множества, снова рассмотреть, что

выйдет для единого и для многого как по отношению каждого из

них к самому себе, так и по отношению между собой. Точно так

же, предполагая существование или несуществование подобия,

необходимо проследить, что выйдет из обоих этих предположе¬
Ю7

ний и для самого предположенного и для всего остального, и

притом как по отношению к каждому из них, так и по отноше¬

нию между собою. То же самое о неподобном», о движении и по¬

кое, о происхождении и разрушении, о самом» бытии и небытии.

Словом, относительно всего, что бьг ты каждый раз ни предполо¬

жил сущим, или не сущим, или претерпевающим» другое, какое-

либо состояние, должно рассматривать, что выходит как отно¬

сительно его самого, так и но отношению к каждому отдельному

из другого, что тобою избрано, и притом одинаково по отноше¬

нию ко многим и ко всему, а с другой стороны и для другого,

как по отношению к нему самому, так и по отношению к другому,

что бы ты каждый раз ни избрал, предположишь ли рассматрива¬

емое сущим или не сущим».
Из «Государства». «Одна диалектика должна бы носить им»я

науки, так как ее способ познания есть совершеннейший и

высший».
Из «Софиста». Диалектика — «самое великое и главное из

очищений, а того, кто не испытан таким обличением, хотя бы он

был великим» царем, мы дол’жны считать как неочищенного в са¬

мом главном, невоспитанным и безобразным в том, в чем следует

быть самым чистым и прекрасным тому, кто желает быть поистине

счастливым».
Из «Софиста». Диалектика «есть высокое искусство разде¬

ления по родам, не отожествляя различных понятий и не прини¬

мая тожественных за различные». «Кто способен к этому искус¬

ству, тот верно усмотрит одну идею, заключающуюся во множе¬

стве отдельных друг от друга индивидуумов, а также множество

различных идей, включающихся в одной общей идее, и далее од¬

ну, составленную из многих, объединенных в одной вещи, и, нако¬

нец, многие, вполне друг от друга отдельные... Эту диалектиче¬

скую способность можно приписать только истинному философу».
Из «Федра». Диалектик тот, «кто способен всматриваться

в одно и многое по природе».
Из «Филеба». «Диалектика, подобно прометееву огню, со¬

общена людям богами. Древние, которые были лучше нас и ближе

стояли к богам, сообщили нам» это божественное предание, а имен¬

но, что все то, о чем постоянно говорят, как о существующем,

состоит ив одного и многого и соединяет в себе по своей приро¬

де границу и безграничное, и что, следовательно, при исследова¬

нии каждого предмета нужно всегда иметь в виду и искать одно

понятие, которое и будет найдено. Открывши одно, нужно смот¬

реть, не заключается ли в нем еще двух, трех или иного числа по¬

нятий. Далее нужно сделать то же относительно каждого из

этих понятий, пока не только увидим то, что первоначальное еди¬

ное (высшее понятие) есть одно и многое и бесконечное, но пока,

не останавливаясь на этом, не узнаем*, сколько именно заключает
108

ойо в себе понятий. При этом» не должно присоединять к множе¬

ству предикат бесконечного (называть многое бесконечным ) рань¬

ше, чем не охватим мыслью определенного числа (понятий), заклю¬

чающегося в этом множестве между бесконечностью и единым,

и только после этого уже можно допустить, чтобы каждый инди¬

видуум потерялся в бесконечности. Вот это-то искусство исследо¬

вания и дали нам< боги для приобретения познания и поучения

друг друга».
Из «Горгия». «О чем) бк я ни говорил, я умею представить

только одного свидетеля, того, с кем) говорю, а с остальными

прощаюсь и умею подавать свой голос только за одного, а с

толпой не разговариваю».
Из «Критона». «Поэтому нам не очень следует заботиться

о том), что скажет о нас толпа, но о том, что скажет один сведую-

щий и сама истина».
Из «Горгия». «Видишь, Пол, с тобой согласятся все, кроме

м»еня, а для меня достаточно одного твоего согласия и свидетель¬

ства; за тебя я подам голос, а других оставлю в покое».
«Античные философы». ИФЛИ. 1935 г.

АРИСТОТЕЛЬ
384—322 гг. до н. э.
ОТРЫВОК ИЗ МЕТАФИЗИКИ
Книга первая

ГЛАВА IX
Относительно пифагорейцев {вопрос) теперь оставим: их до¬

статочно коснуться в такой мере. Что же касается тех, которые в

качестве причин устанавливают идеи, то прежде всего они, стре¬

мясь получить причины для здешних вещей, ввели другие предме¬

ты, равные этим! вещам по числу, как если бы кто, желая произ¬

вести подсчет, три меньшем) количестве вещей, думал, что это

будет ему не по силам», а увеличив (их) количество, стал считать.

В самом деле, идей приблизительно столько же или (уж) не мень¬

ше, чем вещей, для которых искали причин, дричем эти поиски и

привели от вещей к идеям; ибо для каждого (рода) есть нечто од¬

ноименное (есть оно)—помимо сущностей—и для всего другого, где

имеется единое, относящееся ко многому, и в области здешних

вещей и в области вещей вечных. Далее, если взять те способы,

которыми мы доказываем) существование идей, то ни один из них

не устанавливает с очевидностью (такого существования): на ос¬

нове одних не получается с необходимостью силлогизма, на осно¬

ве других идеи получаются и для тех объектов, для которых мы

(их) не утверждаем!. В самом» деле, по «доказательствам* от наук»,

идеи будут существовать для всего, что составляет предмет науки,

на основании «единого, относящегося ко многому» (получатся

идеи), и для отрицаний, а па основании «наличия объекта у мысли

по уничтожении (вещи)» для (отдельных) преходящих вещей (как

таких): ведь о них имеется (у .нас) некоторое представление. Да¬

лее, из более точных доказательств одни устанавливают идеи от¬

ношений, для которых, по нашим словам, не существует отдель¬

ного самостоятельного рода, другие утверждают «третьего че¬

ловека». И, (вообще говоря, доказательства, относящиеся к идеям*,

упраздняют то, существование чего нам (сторонникам) идей) важ¬

нее, нежели существование идей: выходит, что не двоица является
110

первой, но число, и что существующее в отношении раньше («пер^

вее»), чем существующее в себе, и сюда же принадлежат все те

вопросы, по которым отдельные (мыслители), примкнувшие к взгля¬

дам относительно идей, пришли в столкновение с основными на¬

чалами (этого учения). Далее, согласйо исходным положениям», на

основании которых мы утверждаем идеи, должны существовать

не только идеи сущностей, но и идеи многого другого, в самом»

деле, и мысль есть одна (м»ысль), не только когда она направлена

на сущности, но и по отношению ко всему остальному, и науки

имеют своим предметом» не только сущность, но и другого рода

бытие, и можно выдвинуть несметное число других подобных

(соображений); между тем» по (логической) необходимости и (фак¬

тически) существующим относительно идей взглядам, раз возмож¬

но приобщение к идеям, то должны существовать только идеи сущ¬

ностей; ибо приобщение к ним) не может носить характера слу¬

чайности, но по отношению к каждой идее причастность должна

иметь место постольку, поскольку эта идея не высказывается о

подлежащем (так например, если что-нибудь причастно к двойно¬

му в себе, оно причастно и к вечному, но — через случайное со¬

отношение; ибо для двойного быть вечным — случайно). Таким

образом», идеи будут (всегда) представлять собою сущность. А у

сущности одно и то же значение и в здешнем мире и в тамошнем».

Иначе какой (еще) может иметь смысл говорить, что есть что-то

пом1имо здешних вещей,—единое, относящееся ко м»ногому? И если

к одному и тому же виду (группе) принадлежат -идеи и причаст¬

ные им вещи, тогда (между ними) будет нечто общее4 (в самом

деле, почему для преходящих двоек и двоек «многих, но вечных,

существо их как двоек в большей мере одно и то же, чем для

двойкой самой цо себе, с одной стороны, и какой-нибудь отдель¬

ной двойки — с другой?). Если же здесь не один и тот же вид

бытия, то у ник было бы только одно имя общее, и было бы по¬

хоже на то, как если бы кто называл человеком и Каллия и кусок

дерева, не усмотрев никакой общности между ними.
Однако в наибольшее затруднение поставил бы вопрос, какую

же пользу приносят идеи по отношению к воспринимаемым» чув¬

ствами вещам, — тем, которые обладают вечностью, или тем», кото¬

рые возникают и погибают. Дело в том, что они не являются для

этих вещей причиною какого-либо движения или изменения. А с

другой стороны, они ничего не дают и для познания всех осталь¬

ных предметов (они ведь и не составляют сущности таких пред¬

метов, —иначе они были бы в -них), и точно так же (они бесполез¬

ны) для их бытия, раз они не находятся в причастных к ним) ве¬

щах. Правда, можно было бы, пожалуй, подумать, что они явля¬

ются причинами таким же образом», как белое, если его подмешать,

(является причиной) для белого предмета. Но это соображение —

высказывал его прежде всех Анаксагор, а потом Евдокс и некото¬

рые другие—представляется слишком» уж шатким: неттрудно со¬
111

брать много невозможных последствии против такого взгляда. Л

вместе с тем» и из идей (как таких) не получается остального бытия

ни одним из тех способов, о которых (здесь) обычно -идет речь.

Говорить же, что идеи это — образцы и что все остальное им

причастно, это значит произносить пустые слова и выражаться

поэтическими метафорами. В самом деле, что это за существо, ко¬

торое действует, взирая на идеи? Можно и быть и становиться сход¬

ным с чем» угодно, в то же время и не представляя копии с него;

так что, и если есть Сократ и если нет его, может появиться

такой же (человек), как Сократ; и подобным же образом, очевид¬

но, (было бы) и в том* случае, если бы Сократ был вечным. Точно

так же будет несколько образцов у одной и той же вещи, а,

значит — и (несколько) идей, например для человека — живое су¬

щество и двуногое, а вместе с тем» — и человек в себе. Далее,

не только для воспринимаемых чувствами вещей являются идеи

образцами, но также и для них самих, например, (род, как род,

для видов; так что одно и то же будет и образцом) и копией (дру¬

гого образца). Далее, покажется, пожалуй, невозможным', чтобы

врозь находились сущность и то, чего она есть сущность; поэтому

как могут идеи, будучи сущностями вещей, существовать отдель¬

но (от них)? Между тем в «Федоне» высказывается та мысль, что

идеи являются причинами и для бытия, и для возникновения (ве¬

щей); и однако же при наличии идей вещ1», (им) причастные, все

же не возникают, если нет того, что произведет движение; и возни¬

кает многое другое, например, дом и кольцо, для которых мы

идей не принимаем!; а потому ясно, что и все остальное может и

существовать и возникать вследствие таких же причин, как и ве¬

щи, указанные сейчас.
Далее, если идеи представляют собою числа, то как будут они

выступать в качестве причин? Потому ли, что (сами) вещи, это—

другие числа, например это вот число — человек, это — Сократ, а

это — Каллий? Тогда в каком смысле образуют те (идеальные)

числа причины для этих? Ведь если (считать, что) одни — вечные,

а другие — нет, это никакой разницы не составит. Если же (идеи—

числа являются причинами), потому что здешние вещи представ¬

ляют отношения чисел — таково, например, созвучие, — тогда, оче¬

видно, существует некоторая единая основа (для всех тех состав¬

ных частей), отношениями которых являются эти вещи. Если есть

какая-нибудь такая основа, (скажем) материя, то очевидно, что и

числа сами в себе будут известными отношениями одного к дру¬

гому. Я хочу сказать, например, что если Каллий есть (выражен¬

ное) в числах отношение огня, земли, воды и воздуха, тогда и

идея будет числом каких-нибудь других лежащих в основе вещей;

и человек в себе — все равно выражен ли он каким-нибудь числом

или нет — все же будет (по существу дела) отношением в числах

каких-нибудь вещей, а не числом, и не будет на этом* основании

существовать какого-либо числа (в себе). Далее, из нескольких

чисел получается одно число, а из идей как может получиться
112

одна идея? Если же (новые образования получаются) не из самих

идеальных чисел, а из единиц, находящихся в составе числа, на¬

пример в составе десяти тысяч, то как обстоит дело с (этими)

единицами? Если они однородны, получится много нелепостей, и

точно так же—если они неоднородны, ни—сами единицы, (находя¬

щиеся в числе) друг с другом», ни все остальные между собой.

В самом) деле, (в этом последнем случае) чем будут они отличаться

(друг от друга), раз у них (вообще) нет свойств? И не обосновано

это, и не согласуется с требованиями мысли. Кроме того, оказы¬

вается необходимым устанавливать еще другой род числа/ с кото¬

рым имеет дело арифметика, и также все то, что у некоторых по¬

лучает обозначение промежуточных (объектов); так вот, эти объек¬

ты—как они существуют, или из каких образуются начал? а также—

почему они будут находиться в промежутке между здешними ве¬

щами и (числами) самими по себе? Затем», если взять единицы, ко¬

торые находятся в двойке, то каждая из них образуется из не¬

которой предшествующей двойки; однако же это невозможно.

Далее, почему образует единство получаемое через соединение

число? Далее, помимо того, что (уже) было сказано (раньше), если

единицы различны (между собой), то надо было говорить по образ¬

цу тех, которые признают, что элементов — четыре или два: ведь

каждый' из них не дает им»я элемента тому, что (здесь) есть об¬

щего, например, телу, а огню и земле, независимо от того, имеется

ли (при этом) нечто общее, а именно тело, или нет. Теперь же

дело ставится таким образом», будто единое, подобно огню или

воде, состоит из однородных частей; а если так, то числа не будут

сущностям»и; напротив, ясно, что если им»еется некоторое единое в

себе и оно является началом, то, значит, единое имеет несколько

значений; иначе быть не может. Кроме того, желая сущности воз¬

вести к началам, мы длины выводим* из короткого и длинного, из не¬

которого малого и большого, плоскость — из широкого и узкого,

а тело — из глубокого и низкого. И однако, как (в таком случае)

будет плоскость вмещать линию, или объем»—линию и плоскость:

ведь к разным родам» относятся широкое и узкое (с одной сторо¬

ны), глубокое и низкое—(с другой). Поэтому как число не будет

находиться в них, потому что многое и немногое отличны от этих

начал, так точно, очевидно, и никакое другое из высших опреде¬

лений не будет входить в состав низших. Кроме того, и родом

не является широкое по отношению к глубокому, иначе тело было

бы некоторою плоскостью. Далее, откуда получатся точки в том»,

в чем они находятся? Правда, с этим! родом (бытия) и боролся

Платон как с (чисто) геометрическим учением, а применял назва¬

ние начала линии, и часто указывал он на это — на «неделимые ли¬

нии». Однако же необходимо, чтобы у (этих) линий был какой-то

предел. Поэтому на том же основании, почему существует линия,

существует и точка.
Вообще, в то врем!я как мудрость ищет причину открываю¬

щихся нашему взору вещей, мы этот вопрос оставили в стороне
8 Античная философия
113

(мы ведь ничего не говорим о причине, откуда берет начало изме¬

нение), но, считая, что мы указываем» сущность этих вещей, (на

самом деле) утверждаем) существование других сущностей; а ка¬

ким образом эти последние являются сущностями наших (здешних)

вещей, об этом мы говорим по пустому; ибо причастность (как мы

и раньше сказали) не означает ничего. Равным образом, что ка¬

сается той причины, которая, как мы видим, имеет (основное) зна¬

чение для наук, — той, ради которой творит ©сякий разум и всякая

природа, — к этой причине, которую мы признаем одним из начал,

идеи также никакого отношения не имеют, но математика стала

для теперешних (мыслителей) философией, хотя они говорят, что

ею нужно заниматься ради других целей. Далее, относительно

сущности, которая (у платоновцев) лежит в основе как материя,

можно бы признать, что она имеет слишком математический ха¬

рактер и, сказываясь о сущности и материи, скорее образует отли¬

чительное свойство той и другой, нежели материю; именно так

обстоит с большим и малым), подобно тому как и исследователи

природы («физиологи») говорят о редком» и плотном, признавая их

первыми отличиями основного вещества; ибо это есть некоторый

избыток и недостаток. И что касается движения,—если в указанных

сейчас свойствах будет (корениться) движение, тогда, очевидно,

идеи будут двигаться; если же нет, откуда движение появилось?

(В таком) случае) все исследование природы оказывается упразд¬

ненным». Также и то, что представляется легким» делом, — доказать,

что все едино, — (на самом деле) не удается; ибо через вынесение

(общего) не становился все единым», но получается некоторое единое

в себе, если (даже) принять все (предпосылки). Да и этого (еди¬

ного в себе) не получается, если не признать, что всеобщее

является родом'-, а это в некоторых случаях невозможно.—Не дается

никакого объяснения и для того, что (у них) идет за числами,—для

длин, плоскостей и тел, ни—тому, как они существуют или должны

существовать, ни—тому, в чем) их значение; это не могут быть ни

идеи (они ведь не—числа), ни промежуточные вещи (таковыми

являются математические объекты), ни—вещи преходящие, но здесь,

повидимому, опять какой-то другой—четвертый род (сущего).
Вообще, если искать элементы того, что существует, не про¬

изведя предварительных различений, то в виду большого количе¬

ства значений у сущего найти (ответ) нельзя, особенно, когда во¬

прос ставится таким образом: из каких элементов оно (сущее)

состоит? В самом деле, из чего состоит действие или страдание,

или прямое, получить (указание), конечно, нельзя, а если возмож¬

но, то лишь в отношении сущностей. А потому искать элементы

всего, что существует, или думать, что имеешь их, не соответ¬

ствует истине. —Да и как было бы возможно познать человеку

элементы всех вещей? Ведь ясно, что до этого (познания) он рань¬

ше знать ничего не может. Как тому, кто учится геометрии, дру¬

гие вещи раньше знать возможно, а чем» занимается эта наука и

о чем он имеет получать познания, этого он заранее совсем не
114

знает; так именно обстоит дело и во всех остальных случаях.

Поэтому, если есть какая-нибудь наука обо всем существующем,

как утверждают некоторые, то такой человек не может раньше

(ее) знать что бы то ни было. А между тем1 всякое изучение

происходит через предварительное знание или всех (исходных дан¬

ных), или некоторых,—и то, которое орудием имеет доказательство,

и то, которое обращается к определениям; ибо составные части оп¬

ределения надо знать заранее, и они должны быть (нам) понятны¬

ми; и то же имеет силу и для изучения через индукцию. С другой

стороны, если бы даже оказалось, что нам) такое знание прирож-

дено, то нельзя не изумляться, как это мы, сами, того не замечая,

обладаем наилучшею из наук.—Далее, как можно будет узнать, из

каких именно элементов состоит сущее, и как это станет ясным?

В этом тоже ведь есть затруднение... Кроме того, в отношении

вещей, которые подлежат чувственному восприятию, как может их

кто-нибудь знать, не имея этого восприятия? И однако же это

было бы необходимо, раз все вещи состоят из одних и тех

же элементов, подобно тому как сложные звуки состоят из эле¬

ментов, свойственных (этой) области.
Книга третья
ГЛАВА III
В отношении указанных вопросов является, таким! образом,

весьма затруднительным, на какую точку зрения надо стать, чтобы

оказаться правым; и (точно так же) в отношении начал — следует

ли признать элементами и началами (общие) роды или скорее те

находящиеся в вещах первичные части, из которых каждая вещь

состоит, как, например, элементами и началами голоса являются,

повидимому, те первичные части, из которых слагаются (разные)

голоса, а не (то) общее, (что здесь есть) — голос (вообще); таким*

же образом и элементами геометрических положений мы назы¬

ваем такие положения, доказательства которых являются состав¬

ными частями, в доказательствах остальных положений—или всех,

или огромного большинства их. Далее, для тел как те, кто прини¬

мает несколько элементов*, так и те, кто (устанавливает) (лишь),

один, признают началами те составные части, из которых тела

слагаются и из которых они образовались; так, например, Эмпедокл

признает огонь, воду и те вещества, которые (стоят в одном ря¬

ду) с ними, за те элементы, из которых, как составных частей, сла¬

гаются вещи, а не указывает их как роды вещей. Кроме того, и в

отношении других вещей, если кто хочет усмотреть их природу,

например, про кровать — из каких частей она состоит и как эти

части сложены между собою, — то он именно при таком рассмот¬

рении узнает ее природу. На основании этих рассуждений можно

сказать, что роды не являются началами вещей. Но поскольку мы

каждую вещь познаем» через посредство определений, а начала¬
8*
115

ми определений являются роды, эти последние должны быть так¬

же началами и для тех вещей, которые обозначены через опре¬

деления; и если достичь знания вещей, это значит — достичь зна¬

ния видов, согласно которым* вещи получают наименование, то

ведь началами для видов во всяком случае являются роды.

Повидимому, также и некоторые .из тех, кто признает элемен¬

тами вещей единое и сущее или большое и малое, используют

их как роды. В то же время нельзя также, конечно, давать

началам оба эти значения (вместе): понятие, выражающее сущ¬

ность (»вещи), одно; а между тем! определение, (которое дается)

через (общие) роды, и то, которое указывает составные части,

находящиеся в вещах, будут отличные (друг от друга).
Кроме того, пусть даже роды будут сколько угодно началами,

следует ли (тогда) считать началами первые (наиболее общие) из

родов или же те, которые последними сказываются об индиви¬

дуальных вещах? Ведь и это представляет опорный -вопрос. Если

то, что носит общий характер, всегда является началом в большей

мере, то началами, очевидно, будут самые высшие из родов: такие

роды сказываются ведь обо всем (вообще). Поэтому будет столь¬

ко же начал у вещей, сколько есть первых родов, так что и сущее

и единое будут началами и сущностями: они ведь — преимуще¬

ственно (перед другими родами) — сказываются обо всем» суще¬

ствующем. А между тем) ни единое, ни сущее не может быть

родом (для) вещей. Действительно, у каждого рода видовые от¬

личия должны существо(вать, и каждое такое отличие должно

быть одним, а между тем) о своих видовых отличиях не могут

сказываться ни виды (соответственного) рода, ни (сам этот) род от¬

дельно от своих видов, так что если единое или сущее это — род,

тогда ни одно видовое отличие не будет ни сущим, ни единым. Но

если это — не роды, тогда они не будут и началами, раз началами

признаны роды. Далее, и промежуточные понятия, соединяясь с

видовыми отличиями, будут образовывать (новые и новые) роды,

вплоть до (последних) неделимых (видов) (в настоящее время одни

такие соединения считаются родами, другие — нет); а кроме того,

(с этой точки зрения) видовые отличия представляют собою на¬

чала в еще большей степени, чем роды; но если и они тоже —

начала, тогда оказывается безграничное, можно сказать, количе¬

ство начал, в особенности если начинать (при этом) с первого (са¬

мого высшего) рода.—С другой стороны, если даже единому в боль¬

шей мере принадлежит характер начала, то (надо исходить из того,

что) единым является неделимое, а неделимым все признается или

по количеству, или (по виду, причем* неделимому по виду надо от¬

дать предпочтение, а роды делимы на виды; поэтому в большей

мере единым надо скорее признать то, что сказывается о вещи

последним; ибо понятие «человек» не представляет (уже) рода для

отдельных людей. Далее, у таких вещей, среди которых имеется

(известная последовательность того), что прежде и что позже,

общее для всех понятие не может быть чем-либо (помимо них са¬
116

мих; например, если первое место в ряду чисел занимает двойка,

то не будет существовать какого-либо (общего) числа) (как рода)

отдельно от видов чисел; и подобным! же образом не будет су¬

ществовать фигуры (вообще), помимо (отдельных) видов фигур.

А если в этих случаях роды не существуют, помимо видов, то и

в других они едва ли будут существовать вне их: ведь в отноше¬

нии этих (родов) главным образом принимается отдельное (от них)

существование (их) родов; а в области индивидуальных вещей не

дается одно — прежде, другое — после. Далее, там», где одно —

лучше, другое — хуже, то, что лучше, всегда прежде. Поэтому и

для таких вещей тоже не приходится принимать (отдельно суще¬

ствующего) рода. Ввиду этих соображений высказываемые отно¬

сительно индивидуальных вещей (определения) скорее представ¬

ляются началами, нежели роды. Но, с другой стороны, как при¬

нять эти определения за начала — сказать не легко. Действительно,

начало и причина должны быть вне тех вещей, коих они пред¬

ставляют начало, и иметь возможность существовать в обособлен¬

ном от них виде. А на каком основании можно было бы признать

для чего-либо подобного существование вне единичной вещи, —

помимо того, что оно сказывается всеобщим» образом» и обо всем?

Но если дело в этом, тогда более общие (вещи) скорее следует

признавать за начала; а потому началами скорее могли бы быть

наиболее общие роды.
Книга четвертая

ГЛАВА 1П
Теперь нужно сказать, должна ли одна (и та же) наука или

различные иметь дело с положениями, которые в математике носят

название аксиом, с одной стороны, и с сущностью — с другой.

Конечно ясно, что и рассмотрение (таких) аксиом» составляет (вме¬

сте с рассмотрением сущности) предмет одной науки, а именно—

той, которою занимается философ; ибо аксиомы эти имеют силу

для всего существующего, а не специально для одного какого-ни¬

будь рода, отдельно от всех других. И пользуются ими все, по¬

тому что это — аксиомы, определяющие сущее, как такое, а каж¬

дый род (изучаемых предметов) есть (некоторое) сущее; но имеют

с ними дело в той мере, насколько это каждому нужно, а это зна¬

чит (в зависимости от того), как далеко простирается род, в об¬

ласти которого (при этом*) даются доказательства. Таким» образом,

ясно, что аксиомы применяются ко всему, поскольку оно есть

(нечто) сущее (это ведь—то свойство, которое одинаково присуще

всему), и следовательно человеку, который занимается познанием

(относительно) сущего как такого, надлежит также рассматривать

и эти аксиомы. Поэтому никто из тех, кто ведет исследование

частного характера, не берется что-либо сказать про них, истинны

ли они или нет,—(на это не решается) ни геометр, ни арифметик, но
117

только некоторые из физиков, со стороны которых поступать так

(вполне) естественно: они ведь одни полагали, что подвергают

исследованию всю природу и сущее (как такое). Но так как есть

еще (исследователь), который выше физика (ибо природа есть (толь¬

ко) отдельный род существующего), то тому, кто производит рас¬

смотрение всеобщим» образом и (производит его) в отношении пер¬

вой сущности, -надо будет сделать предметом» разбора и аксиомы;

что же касается физики, то она также есть некоторая мудрость, но

не первая. А соображения, которые начинают (развивать) (относи¬

тельно аксиом)) некоторые из тех, кто рассуждает об истине, (ставя

вопрос), при каких условиях следует принимать ее, — эти сообра¬

жения высказываются вследствие полного незнакомства с аналити¬

кой: (к доказательству) следует приступать, уже будучи знакомым

с этими аксиомами, а не заниматься (только еще) их установле¬

нием, услышав про них.
Что выяснение начал умозаключения также находится в веде¬

нии философа и того, кто рассматривает относительно всякой сущ¬

ности вообще, какова она от природы, — это очевидно. А тот, кто

в какой-либо области располагает наибольшим» знанием, должен

иметь возможность указать наиболее достоверные начала (своего)

предмета, и, следовательно, тот, кто располагает таким» знанием от¬

носительно существующих вещей как таких, должен быть в со¬

стоянии указать эти начала для всего вообще. Таковым является

философ. А самым достоверным) из всех началом) (надо считать)

то, по отношению к которому невозможно ошибиться; ибо такое

начало должно быть наилучшим образом познаваемым (все ведь

впадают в ошибки по отношению к том»у, чего не постигают) и

должно выступать как безусловное. Действительно, начало, кото¬

рым должен владеть всякий, кто постигает какую-либо вещь, такое

начало не — гипотеза; а то, что необходимо знать человеку, если

он познает хоть что-нибудь, это он должен иметь в своем распо¬

ряжении уже с самого начала. Таким) образом», ясно, что начало,

обладающее указанным»и свойствами, есть наиболее достоверное

из всех; а теперь укажем, что это за начало. Невозможно, чтобы

одно и то же вместе было и не было присуще одному и тому же

и в одном и том же смысле (пусть будут здесь также присоеди¬

нены все (оговорки), какие только мы могли бы присоединить, во

избежание словесных затруднений), — это, конечно, самое досто¬

верное из всех начал: к нему (полностью) применимо данное выше

определение. В самом» деле, не может кто бы то ни было признавать,

что одно и то ж (и) существует и не существует, как это, по мнению

некоторых, утверждает Гераклит; ибо нет необходимости действи¬

тельно принимать то, что утверждаешь на словах. И если невоз¬

можно, чтобы противоположные вещи вместе находились в одном

и том) же [будем считать, что и к данному положению привнесены

у нас обычные (уточнения)], а в то же время там, где имеется про¬

тиворечие, одно мнение противоположно другому, — тогда, очевид¬

но, одному и тому же человеку невозможно вместе принимать, что
118

та же самая вещь существует и не существует: в самом* деле у того,

кто в этом вопросе держится (такого) ошибочного взгляда, были

бы вместе 'противоположные мнения. Поэтому все, кто дает дока¬

зательство, возводят (его) к этому положению как к последнему:

по существу это ведь — и начало для всех других аксиом.
ГЛАВА IV
Есть, однако же люди, которые, как мы указали, и сами го¬

ворят, что одно и то же мюжет существовать и не существовать

вместе, и утверждают, что стоять на этой точке зрения возможно.

К этому тезису прибегают многие и среди исследователей приро¬

ды. А М'Ы со своей стороны приняли теперь, что вместе существо¬

вать и не существовать нельзя, и, пользуясь этим положением!, (по¬

казали, что мы имеем» здесь самое достоверное из всех начал.

Так вот некоторые требуют, чтобы и это (положение) (само) было

доказано, (требуют) по невежественности,—так как это ведь неве¬

жественность—не знать, для чего следует искать доказательства и

для чего — не следует. На самом деле, для всего без исключения

доказательства существовать не может (ведь ряд уходил бы в бес¬

конечность, так что и в этом случае доказательства не было бы);

а если для некоторых начал не следует искать доказательства,

то они, вероятно, не будут в состоянии сказать, какое же начало

считают они таким! (не требующим доказательства) в большей

мере. И, кроме того, возможно и по отношению к их утвержде¬

нию доказать путем (его) изобличения, что так дело обстоять не

может, если только возражающий (против нас) вкладывает в свои

слова какое-нибудь содержание; если же в них нет никакого со¬

держания, то было бы смешно искать обоснования (в споре) про¬

тив того, кто имеет обоснования ни для чего, — (именно) по¬

скольку он не имеет его: ведь такой человек, поскольку он — та¬

кой, это все равно, что растение. Что же касается доказательства

путем» изобличения, то я отмечаю у него вот какое отличие по

сравнению с (обыкновенным!) доказательством: человеку, который

{в этом случае) дает (обыкновенное) доказательство, можно было

бы приписать предвосхищение того, что вначале подлежало дока¬

зательству; если же в подобном! проступке оказывается повинен

другой, то э^о уже — изобличение, а не доказательство. Исходным

пунктом) против всех подобных возражений является не требова¬

ние (у противника) признать, что что-нибудь или существует, или

не существует (это можно было бы, пожалуй, принять за требо¬

вание признать то, что вначале подлежало доказательству); но

(он должен согласиться), что в свои слова он, во всяком случае,

вкладывает какое-нибудь значение—и для себя и для другого; это

ведь необходимо, если только он высказывает что-нибудь,^ так

как иначе такой человек не может рассуждать ни сам с собой, ни

с (кем-либо) другим. Но если это принимается, тогда (уже) будет

возможно доказательство: в самом» деле, тогда уже будет налицо
119

нечто определенное. Однако ответственность за это доказательство

лежит не на том, кто его проводит, а на том», против кого оно

направлено: этот последний, упраздняя рассуждение, испытывает

его на себе. А кроме того, тот, кто дал по этому вопросу свое

согласие, тем самым признал, что есть нечто истинное независи¬

мо от доказательства, [а потому не все (уже) может обстоять так

и (вместе с тем) иначе].
ГЛАВА V
С этим же самым мнением (которое мы сейчас разобрали)

тесно связан и тезис* выдвинутый Протагором», и необходимо, что¬

бы они одинаково были оба верны или оба—неверны. В самом» деле,

если истинно все то, что (человеку) приходит на ум и что (ему)

представляется, тогда все должно быть вместе и истинным» и

ложным. Ведь многие имеют противоположные друг другу взгля¬

ды и считают (при этом|), что те, кто держится не одних с ними

мнений, заблуждаются; а потом»у оказывается, что одно и то же

должно и существовать и не существовать. С другой стороны,

если это так, тогда то, что приходит (человеку) на ум, должно

быть полностью истинным; ибо мнения тех, кто находится в за¬

блуждении, и тех, кто говорит правильно, взаимно противолежат

друг другу; а если с вещами дело обстоит таким образом, (что

они совмещают противолежащие друг другу определения), тогда

все будут (во всех случаях) правы. Что, таким образом', оба эти

учения имеют источником тот же самый образ мыслей, — это

ясно. Но способ, как обходиться с их сторонниками, не всегда

один и тот же: для одних требуется увещание, для других (логи¬

ческое) принуждение. Действительно, если кто пришел к такому

мнению вследствие (осознанных) затруднений, неведение таких

людей легко исцелимо (ибо (здесь) надо выступать не против их

слов, а против их М'ыслей). Но если кто говорит так, (только) чтобы

говорить, в таком» случае исцеление достигается (только) путем

изобличения (их) речи, как она выражена звуками и словами. А по¬

явилось это мнение у тех, у кого оно вызвано (действительными) за¬

труднениями под влиянием (рассмотрения) чувственно-воспринимае-

мых предметов. Что касается мнения о совместимости противоре¬

чащих утверждений и противоположных определений, оно возник¬

ло при виде того, что противоположные вещи происходят из одно¬

го и того же (субстрата); если поэтому не может стать (чем-

нибудь) то, что (совсем) не обладает (такого рода) бытием», то,

значит, (одна и та же) вещь раньше одинаковым образом .была

обеими (этими противоположностями) (сама); так и Анаксагор го¬

ворит, что во всякой части (материи) все (между собою) смешано,

и то же (видим мы) и у Демокрита: и он также утверждает, что

пустое и полное одинаково даны всюду, где имеется какая-либо

часть (вещества), хотя, по его словам, одно из них есть суще¬

ствующее, а другое — несуществующее. Так вот, (в возражение)
120

тем, которые приходят к своему взгляду на основании изложенных

соображений, мы скажем, что они некоторым образом' правы, а с

другой стороны — находятся в неведении. Дело в том-, что о су¬

ществующем) может итти речь в двух значениях, так что в одном

смысле возможно возникновение из несуществующего, а с другой

точки зрения — нет, и одно и то же может вместе быть и суще¬

ствующим и несуществующим, но (только) не в одном! и том же

отношении. В самом) деле, в возможности одно и то же может

быть вместе противоположными вещами, но в реальном осуще¬

ствлении — нет. А кроме того, мы потребуем от этих людей при¬

знать, что в числе существующего имеется и некоторая другая

сущность, которой вообще не свойственно ни движение, ни унич¬

тожение, ни возникновение.
Одинаковым» образом и мысль об истинности (всего) того, что

представляется, также появилась у некоторых (под влиянием чув-

ственно-воспринимаемых (предметов, По их мнению, вопрос о том,

что истинно, надлежит решать не в зависимости от большого или

малого числа (голосов), и вместе с тем, как они отмечают, та же

самая вещь одним», если ее отведать, кажется сладкой, а другим—

горькой, так что если бы все были больны или не в здравом уме,

а двое или трое оставались в добром здоровье или с (нормальным)

рассудком, то именно эти люди казались бы больными и сумасшед¬

шими, а остальные — нет. Кроме того (как они указывают), у мно¬

гих (других) животных представления о тех же самых вещах —

противоположные тем, которые у нас, и даже (каждому) отдель¬

ному человеку самому по себе не кажется при восприятии всегда

одно и то же. Так вот, какие из этих представлений истинны, ка¬

кие ложны—(это) не ясно; ибо одни нисколько не более истинны,

чем другие, но все —в одинаковой мере. Поэтому Демокрит со

своей стороны утверждает, что или ничто не истинно, или во вся¬

ком случае (истинное) нам неизвестно. И вообще благодаря тому,

чтОч за разумное мышление они принимают чувственное восприя¬

тие, а это последнее есть (по их мнению) (некоторое) качественное

изменение, им приходится объявлять истинным (все), что представ¬

ляется (отдельному человеку) по свидетельству чувственного вос¬

приятия. На этом основании прониклись подобного рода взглядам»

и Эмпедокл, и Демокрит, и, можно сказать, каждый из других

мыслителей. В самом деле, и Эмпедокл утверждает, что с изме¬

нением (прежнего) состояния в людях меняется способность разу¬

мения: «Разум людской сообразно тому, что в них есть, возра¬

стает». А в другом месте он говорит: «И поскольку другими они

становились, всегда уж также и мысли другие им приходили...».

И Парменид высказывается таким же образом: «Как у каждого

соединились гибкие члены, разум и будет такой в человеке: одно

ведь и то же мыслит в людях — во всех и в каждом' — то членов

природа, ибо мысль, это — то, чего имеется больше». А что ка¬

сается Анаксагора, то передают и его слова, (сказанные им) (к)
321

некоторым из своих учеников, что вещи будут для них такими,

за какие они их примут. Утверждают, что и Гомер явным* образом

держится этого взгляда: в его изображении Гектор, будучи вне

себя от удара, «лежит, мысля иначе», а потому выходит, • что

мыслят и люди с помутившимся сознанием, но — неодинаково. Та¬

ким» образом, ясно, что если и в том» и в другом» случае мы имеем

мышление, то, значит, вещи находятся в одно и то же врем*я и в

этом и не в этом положении. А в таком случае получается самая

большая трудность: если люди, <в наибольшей мере усмотревшие

ту истину, которую можно (постичь), а это—те, которые больше

всего ищут ее и любят,—(если уже) они имеют подобные мнения и

высказывают такие взгляды относительно истины, то как по

справедливости не пасть духом» тем, кто (только) начинает зани¬

маться философией? Ведь в таком» случае искать истину — все

равно, что гоняться за птицами (небесными).
Причина, Почему эти люди пришли к такому взгляду, заклю¬

чается в том, что они выясняли истину относительно реально су¬

ществующих вещей, но такими реальными вещами признавали

только предметы чувственного восприятия; между тем в эти по¬

следние в большом количестве входит элемент неопределенного, и

им в значительной мере свойственно существовать так, как м*ы об

этом сказали (выше); а потому мыслители эти делают хотя и

правдоподобные утверждения, но неправильные (ибо скорее в та¬

кой форме подобает говорить (о них), чем так, как Эпихарм» го¬

ворит против Ксенофана). — Кроме того, они видели, что вся здеш¬

няя природа охвачена движением, а в отношении к тому, что на¬

ходится в изменении, ни одно высказывание не является правиль¬

ным; поэтому (у них сложилось мнение), что про бытие, которое во

всех своих частях на все лады изменяется, во всяком» случае нет

возможности говорить верно. Именно на основе этого предполо¬

жения .возникла наиболее крайняя точка зрения из тех, которые

были высказаны, — та, которую принимали лица, называвшие себя

последователями Гераклита, и которой держался Кратил, причем

этот последний под конец пришел к тому мнению, что не следует

ничего говорить, но только двигал пальцем» и упрекал Гераклита

за его слова, что нельзя войти в ту же самую реку два раза,—

сам он думал, что этого нельзя сделать (даже) и один раз. А м»ы

(в ответ) и на такое рассуждение скажем», что то, что изменяется,

в то время, когда оно изменяется, дает, правда, этим людям не¬

которое основание считать его несуществующим», однако же это

во всяком случае представляет спорный вопрос: в самом» деле, то,

что утрачивает (что-нибудь), сохраняет (еще) что-то из того, что

оно утрачивает, а также некоторая часть того, что возникает,

должна существовать. И вообще (говоря), если что-нибудь унич¬

тожается, оно будет налицо как некоторая вещь, а также — если

что-нибудь возникает, то должно существовать то, из чего оно

возникает, и то, чем оно производится, и этот ряд не может итти
122

в бесконечность. Но оставим» (теперь) это и» укажем» (еще), что из¬

менение в количестве и в качестве — не одно и то же. Пусть со

стороны количества изменение не останавливается, однако же че¬

рез посредство формы мы постигаем все вещи. Кроме того, люди,

которые держатся такого взгляда, заслуживает упрека в том, что

в то врем»я как даже и в мире чувственного бытия дело обстоит

таким образом лишь по отношению к меньшему числу вещей, они,

видя это, высказали одинаковое суждение обо всей вселенной в

целом. Ибо окружающая нас область чувственного (мира) одна

только постоянно охвачена уничтожением» и возникновением»; и

однако же область эта представляет собою ничтожнейшую, можно

сказать, часть целого, так что было бы справедливее ради» тех,

(вечных) предметов оправдать здешние, нежели из-за этих осудить

те. Кроме того, ясно, что мы и на слова этих людей скажем то

же самое, что было сказано уже раньше: им нужно показать и их

убедить, что существует некоторая неподвижная сущность. Хотя,

впрочем, если взять тех, кто приписывает вещам» бытие и небытие

вместе, из их слов скорее получается, что все вещи находятся

в покое, а не в движении: в самом» деле, изменению уже не во что

произойти; ибо все свойства имеются (уже) у всех вещей.
Что касается вопроса об истине, а именно — что не все пред¬

ставляемое истинно, то прежде всего (м»ы скажем», что) если даже

восприятие того предмета, который с этим восприятием непосред¬

ственно соотнесен, не обманчиво, то, с другой стороны, представ¬

ление, это — не то же самое, что восприятие. Далее, достойно

удивления, если люди (серьезно) недоумевают по поводу того, так

ли велики величины и таковы ли цвета, как они представляются

тем, кто (смотрит) издали, или как—тем, кто вблизи, и таковы ли

они, как они кажутся здоровым, или — как больным», а также —

какие тела тяжелее: те ли, которые кажутся (таковыми) слабым*,

или те, которые — сильным», и что является истинным», — то ли,

что представляется спящим», или то, что — бодрствующим». Что

они на самом деле не думают (что здесь есть повод для затрудне¬

ния)^ — эт0 очевидно; ибо никто, если ему ночью покажется, что

он в Афинах, в то время как он находится в Ливии, не отправ¬

ляется в Одеон. А. кроме того, по отношению к будущему, как

указывает и Платон, конечно, неодинаковый вес имеет м»нение

врача и мнение человека невежественного, например, в вопросе о том»,

предстоит ли (такому-то) человеку стать здоровым» или не пред¬

стоит. Далее, среди самих чувственных восприятий неодинаковое

значение имеет 'восприятие предмета, постороннего (данному чув¬

ству), и того, который специально связан (с ним), или восприя¬

тие объекта, близкого к области данного чувства, и собственного

объекта данного чувства, но по отношению к цвету решает зре¬

ние, а не вкус, по отношению к вкушаемому — вкус, а не зрение;

причем ни одно из этих чувств никогда не заявляет в одно и то

же время об одном и том» же, что оно сразу находится и в таком-
123

то положении и не в нем». Да и в различное время (между пока¬

заниями одного и того же чувства) нет спора по поводу самого

(непосредственно воспринимаемого) свойства, но только — по от¬

ношению к тому объекту, у которого (встретилось это свойство.

Так, йапример, то же самое вино, в случае если изменится оно

само или тело (воспринимающего субъекта), может показаться

иногда сладким, иногда — несладким; но в самом) сладком — како¬

во оно тогда, когда оно есть, никогда еще перемены не было, но

по отношению к нему (чувственное восприятие) всегда показы¬

вает правду, и сладкое, которое будет впоследствии, необходимым

образом должно быть таким) же. И однако же именно эту необхо¬

димость упраздняют все (разбираемые нами) теории; с их точки

зрения как не существует и сущности чего бы то ни было, так

и ничего не бывает по необходимости, ибо необходимое не может

существовать на разные лады, а потому если что-нибудь суще¬

ствует по необходимости, то по отношению к нему дело не сможет

обстоять и так и (вместе с тем() не так.—Вообще, если существует

только чувственно-воспринимаемое бытие, тогда, при отсутствии

одушевленных существ, не существовало бы ничего (вообще),—ибо

(тогда) не было бы чувственного восприятия. Что в таком случае

не было бы ни чувственно-воспринятых свойств (как таких), ни

чувственных представлений,—это, пожалуй, верно [здесь мы имеем

ведь (всякий раз) (то или другое) состояние восдринимающего (су¬

щества)]; но чтобы не существовали те лежащие в основе предме¬

ты, которые вызывают чувственное восприятие, хотя бы самого

восприятия и не было, — это невозможно. В самом деле, чувствен¬

ное восприятие, само собою разумеется, не имеет своим предме¬

том) само себя, но есть и что-то другое, помимо восприятия, что

должно существовать раньше его: ибо движущее по природе пред¬

шествует движимому, и дело не меняется от того, если они ста¬

вятся во взаимное соотношение друг с другом*.
Книга пятая
ГЛАВА VII
(^существующем говорится, с одной стороны, в смыс¬

ле его случайной данности (в чем»-нибудь другом), с другой — по¬

скольку оно дано само по себе. С одной стороны—в его случай¬

ной данности (в другом*): так, например, мы говорим, что справед¬

ливый есть образованный, что человек есгь образованный и что

образованный есть человек, высказываясь подобным же образом,

как если (мы говорим), что образованный строит дом», потому что

случайно присуще домостроителю — быть образованным или обра¬

зованному—быть домостроителем («вот это есть вот это» означает

ведь, что вот этому случайно присуще вот это). Так же обстоит

дело и в указанных случаях: когда мы говорим, что человек об-
124

разовая, и что образованный — человек, или что белый есть обра¬

зованный, или что образованный есть белый, одно из этих утвер¬

ждений М'Ы делаем» потому, что оба свойства случайно присущи

одной и той же существующей вещи, другое — потому, что (ука¬

зываемое свойство) случайно присуще существующей вещи, а

{утверждение), что образованный есть человек, (мы высказываем!)

потому, что этому последнему случайно присуща образованность.

Точно так же говорится и о бытии не-белым, ибо то, чему слу¬

чайно присуще это свойство, существует. Таким образом то,

чему бытие приписывается в смысле случайного нахождения (в

чем-нибудь), называется так или потому, что оба свойства присущи

одной и той же существующей вещи, или потому, что такое свой¬

ство присуще существующей вещи, или потому, что существует

сама (высказываемая о другом) вещь, которой присуще (некоторое)

авойство, о котором эта вещь сказывается.—С другой стрроны, са¬

мостоятельное существование в себе приписывается всему тому,

что обозначается через различные формы (категориального) выска¬

зывания: ибо на сколько ладов эти различные высказывания про¬

изводятся, столькими путями они (здесь) указывают на бытие.

А так как одни из высказываний обозначают суть вещи, другие —

качество, некоторые—количество, иные — отношение, иные — дей¬

ствие или страдание, иные отвечают на вопрос—«где?», иные — на

вопрос «когда?», то в соответствии с каждым» из этих (родов) вы¬

сказываний те же самые значения имеет и бытие. Ибо нет ника¬

кой разницы (сказать) — «человек есть здоровый» или «человек

здоров», и точно так же — «человек есть идущий или режущий»

или же «человек идет или режет»; а подобным» же образом» и во

всех других случаях.—Далее, (приписывать вещи) «бытие» и (го¬

ворить «она) есть» означает, что это—истина, а (приписывать) «не¬

бытие» — что это не истина, но ложь, одинаково и в случае утвер¬

ждения и в случае отрицания: так, например, (говорить), что Сократ

есть образованный, (означает) что это—истина, или—что Сократ

есть не-белый, это (тоже) истина; а (говорить) «диагональ

не есть соизмерима» (означает, что) это (утверждение) было бы

ложью. — Кроме того, бытие и сущее означают, что в указанных

выше случаях бытия одно (высказано) (существует) в возможности,

другое—в действительности. В самом деле, мы говорим «это есть

видящее» и про то, что видит в возможности, и про то, что видит

в действительности. И таким же точно образом мы приписываем

знание как тому, что может пользоваться знанием», так и тому, что

пользуется (им). И покоящимся м»ы называем как то, что уже на¬

ходится в покое, так и то, что может в таком состоянии находить¬

ся. Подобным же образом (обстоит дело) и по отношению к сущ¬

ностям: мы говорим», что Гермес находится в камне, говорим» про

половину линии, и называем» хлебом» хлеб еще неспелый. А когда

(мы имеем) возможное и когда — еще нет, это надо разобрать в

другом месте.
125

ГЛАВА VIII
Название сущности носят простые тела, например, земля,

огонь, вода и все (другие) такие же, а также вообще тела и пред¬

меты, которые из них состоят, — живые существа и небесные све¬

тила, а равно и части их. Все такие вещи носят название сущ¬

ности, потому что они не сказываются о подлежащем, но все ос¬

тальное сказывается о них. В другом смысле сущностью назы¬

вается то, что составляет причину бытия, находясь в таких вещах,

которые не сказываются о подлежащем, — такова, например, душа

для живого существа. Далее, это наименование получают части,

которые находятся в такого рода вещах, определяя их и выражая

в данной их индивидуальности, — те части, с упразднением кото¬

рых упраздняется и целое, как, например, с упразднением* плоско¬

сти упраздняется тело, как утверждают некоторые, и точно так

же — плоскость с упразднением) линии. И вообще число по мне¬

нию некоторых* имеет такую природу: с его упразднением нет ни¬

чего, и оно определяет все.—Далее, суть бытия, понятие которой

есть определение вещи, и она также называется сущностью каж¬

дой вещи. Таким образом получается, что о сущности может итти

речь в двух основных значениях: так называется последний субст¬

рат, который уже не сказывается про что-нибудь другое, и (кроме

того) то, что представляет собою данную определенную вещь и

(в понятии) отделимо (от материи): а таковым является у каждой

вещи ее образ и форма.
Книга седьмая

ГЛАВА I
О сущем* говорится в нескольких значениях, как мы это раз¬

личили раньше в рассуждениях о количестве значений (каждого

термина): в одних случаях оно означает суть вещи и эту вот вещь,

в других — качество или количество, или любое из других подоб¬

ных определений. Поскольку о сущем) говорится в столь многих

значениях, ясно, что среди них на первом) месте стоит суть вещи,

которая указывает на сущность (когда мы хотим» сказать, какова

эта вещь, мы говорим», что она хорошая или плохая, но

не — что она величиною в три локтя, или что она — человек; когда

же (мы хотим) указать), что она есть, мы не говорим*, что она бе¬

лая или теплая, или величиною в три локтя, но что это — человек

или бог), а все остальное называется сущим, поскольку в одних

случаях это — количественные определения того, что существует

подобным образом», в других — качественные, или состояния, или

еще что-нибудь. Поэтому также можно бы поставить вопрос, ука¬

зывают ли каждый раз (слова) «гулять», «быть здоровым», «си¬

деть» на существование того, что ими обозначается, и подобным

же образом при всяком другом определении этого рода: ибо ни
126

одно из этих свойств не существует от природы само по себе к

не способно отделяться от сущности; но скорее уже (мы должны

признать существующим) то, что гуляет, то, что сидит, и то, что

обладает здоровьем». А это последнее явньш образом скорее есть

(нечто) сущее, потому что в этих случаях субстрат есть нечто опре¬

деленное, — именно сущность и единичный предмет, который и

проступает в подобном высказывании: ибо о хорошем! и сидящем

мы не говорим без такого субстрата. Ясно поэтому, что благодаря

сущности существует и каждое из тех определений, и, следова¬

тельно, сущность есть то, что существует в первую очередь и дано

не как некоторое специальное бытие, но как бытие в непосред¬

ственности своей.
Теперь, о первом'можно, правда, говорить в различных смыс¬

лах; однако же сущность есть первое со всех точек зрения — и по

понятию, и по познанию, и по времени. Из других определений ни

одно не может существовать отдельно; только она одна (способна

на это). И если смотреть с точки зрения понятия, это (опре¬

деление)— первое: ибо в понятие чего бы то .ни было должно

входить (в качестве* составной части) понятие сущности. Точно

так же наиболее полное знание вещи мы приписываем* себе тогда,

когда будем! знать, в чем с у ть человека или огня, — в большей

мере, чем* если узнаем качество «ли количество (этой вещи), или

где (она), ибо и из самих этих свойств м*ы каждое знаем» тогда,

когда узнаем», в чем» суть качественной или количественной оп¬

ределенности. И то, что издревле, и ныне, и всегда составляло

предмет исканий и всегда рождало затруднения,—вопрос о том, что

такое сущее,—этот вопрос сводится к вопросу—что представляет со¬

бою сущность? Именно про это сущее одни говорят, что оно —

одно, другие — что больше, чем одно, и (в этом последнем* случае)

одни приписывают ему ограниченность (по количеству), другие —

безграничность. А* потому и нам надлежит главным! образом, преж¬

де всего и, можно сказать, исключительно направить свое внимание

(именно) на это сущее, что оно такое.
ГЛАВА IV
Так как вначале мы различили, сколько значений М)Ы уста¬

навливаем для сущности, и одним из таких значений признавалась

суть бытия, то надо подвергнуть рассмотрению ее. И прежде всего

скажем о ней кое-что с формально-логической точки зрения, что

суть бытия для каждой вещи есть то, в качестве чего эта вещь

обозначается сама по себе. Бытие для тебя не в том, в чем* оно

для образованного (в искусстве), так как ты не сам по себе (не

в силу своей природы) являешься образованным) (в искусстве). Та¬

ким образом, суть бытия для тебя состоит в том, чем! ты являешь¬

ся сам по себе. И даже это последнее не все (относится сюда): к

сути бытия не принадлежит то, что присуще предмету само по
127'

себе з том» смысле, как плоскости присущ белый цвет, так как

суть бытия для поверхности не в том же, в чем она для белого

цвета. Нельзя также приводить здесь и то, что состоит из обеих

частей,—бытие белою плоскостью, потому что (в таком слу¬

чае) дополнительно дается сама вещь. Следовательно, (только) в

той формулировке, которая, говоря про вещь, не будет включать ее

самой в свой состав, в ней получает выражение суть бытия для

каждой вещи, а потому если (видеть) бытие для белой поверхно¬

сти в том», что это— гладкая поверхность, отсюда следует (толь¬

ко), что бытие для белого и для гладкого — одно и то же.
ГЛАВА VII
Из того, что возникает, одно возникает естественным путем,

другое — через искусство, третье — само собою. При этом все, что

возникает, возникает действием чего-нибудь, из чего-нибудь и (ста¬

новится) чем»-нибудь; (говоря «чем-нибудь», я (одинаково) имею

в виду каждый род высказываний: (возникающее) становится или

этим вот предметом!, или определенным» качественно, или — опре¬

деленным по количеству, или — по месту). Из различных родов

возникновения (возникновение) естественное мы имеем у тех

вещей, у которых оно зависит от природы; то, из чего (вещь) воз¬

никает, это, как мы говорим», материя, то, действием чего (оно воз¬

никает) — какой-нибудь из предметов природы, а чем» вещь стано¬

вится, это — человек, растение или еще что-нибудь из подобных

предметов, которые мы скорее всего признаем! за сущности.

И (надо сказать, что) материя имеет все, что возникает либо есте¬

ственным путем, либо через искусство: каждая из таких вещей

способна и быть и не быть, а в этом и состоит материя у каждой

вещи. Если же говорить вообще, и то, из чего (вещь) возникает—

природа, и то, с чем она сообразуется.при возникновении—природа,

(ибо у (всего), что возникает, есть (та или другая) природа,

например у растения или у животного), и также то, дей¬

ствием чего (вещь возникает), это — природное бытие того же

вида, обозначаемое в соответствии с формой, причем оно — (уже)

в другой вещи: ибо человек рождает человека.—Вот каким» образом

возникает то, что возникает действием природы, а остальные про¬

цессы возникновения именуются актами создавания. Источником! всех

этих актов является либо искусство, либо способность, либо рассуж¬

дение. А некоторые из них происходят также сами собой и в силу

случая (непреднамеренно), как это бывает и среди того, что возни¬

кает действием природы: ведь и там» иногда одни и те же вещи

возникают и из семени», и без семени. Вопрос о том, что возникает

при этих условиях, надо рассмотреть впоследствии, а через искус¬

ство возникают те вещи, форма которых находится в душе (фор¬

мою я называю суть бытия каждой вещи и первую сущность);

ведь (надо иметь в виду, что) и у противоположных свойств в из*
128

вестном смысле—одна и та же форма: сущностью лишенности

является сущность, противолежащая (ей), например здоровье —

сущность для болезни, ибо болезнь получает себе выражение через

отсутствие здоровья, а здоровье, это — (положительное) понятие,

находящееся в душе (врача), и (имеющееся у него) знание. При

этом здоровое тело получается в результате следующего ряда

мысли (у врача): так как здоровье заключается в томкго, то надо,

если (тело) должно быть здорово, чтобы было дано то-то, напри¬

мер равномерность, а если (нужно) это, тогда (требуется) теплота;

и так он размышляет все время, пока не приведет к последнему

(звену), к тому, что он сам может сделать. Начинающееся с этого

места движение, которое направлено на то, чтобы (телу) быть здо¬

ровым, называется затем» уже создаванием». И таким» образом, ока¬

зывается, что в известном» смысле здоровье возникает из здоровья,

и дом» — из дома, (а именно — ) из дома без материи — дом», имею¬

щий материю, ибо врачебное искусство и искусство домостроитель¬

ное руководится формой здоровья и дом»а; а сущностью, не имею¬

щею материи, я называю суть бытия (создаваемой вещи). По отно¬

шению к процессам возникновения и движения мы в одних слу¬

чаях говорим о мышлении, в других — о создавании. Там, где про¬

цесс идет от начала и форм»ы, это — мышление, а там, где он на¬

чинается от последнего (звена), к которому приходит мысль, это—

создавание. И одинаковым образом возникает и каждое ив осталь¬

ных — из промежуточных — звеньев. Я имею в виду, например, так:

чтобы человек выздоровел, надо установить равномерность. Что

это значит—установить равномерность? Вот это. А это наступит,

если произвести согревание. Оно в чем состоит? Вот в этом. А это

(последнее) в возможности дано, и оно уже (непосредственно) за¬

висит от человека. Таким образом, создающей причиной, с которой

начинается движение в сторону здоровья, при возникновении че¬

рез искусство является форма, находящаяся в душе, если же воз¬

никновение совершается само собой, исходным пунктом (для него)

оказывается то, что (человек) создает в первую очередь при

действии через искусство, как и .при лечении, например, начинать

надо, может быть, с согревания (а оно производится посредством-

растирания): ведь теплота в теле, это — или часть здоровья, или

за нею (непосредственно) — а может быть, через несколько

звеньев — следует что-нибудь в этом роде, что составляет часть

здоровья; и крайним) (т. е. исходным») является именно это, что

производит одну составную часть здоровья, — и (таким же обра¬

зом») у дома, например — камни, и у всего другого: а потому, как

мы это утверждаем', не может быть возникновения, если ничего не

существует раньше. Что какая-нибудь часть необходимо будет

(так) существовать, это очевидно: ибо материя есть (такая) часть,

это она находится в вещи, и она становится (чем»-то определенным').

Но составляет ли она часть и того, что входит в состав понятия?

Несомненно, мы и в том и в другом отношении говорим про медные
9 Античная философия
129

круги (указывая), что они такое, — и о материи (их) говорим, что*

это _ медь, и о форме, что это — такая-то фигура (здесь нам) дает¬

ся первый род, в который эта форма входит). Значит, медный круг

заключает (и) материю в своем» (понятии.—А по отношению к (той)

материи, из которой возникают некоторые предметы, они обозна¬

чаются, по возникновении, не ее именем, но именем производным,—

например, статуя (называется) не камнем, но каменной, а человек,

который становится здоров, не обозначается именем того (состоя¬

ния), из которого он становится здоров: причина здесь та, что

возникновение происходит и из «отсутствия» (данной формы) и из

(лежащего в основе) субстрата, которым мы считаем материю

(так, например, здоровым становится человек, с одной стороны,

больной — с другой), однако же больше говорится о возник¬

новении из (предшествующего) отсутствия, — например, здоровым

делаешься из больного, а не из человека, поэтому больным здо¬

ровый не называется, а человеком называется, и> здоровым обозна¬

чается (именно) человек; в тех же случаях, где отсутствие не вы¬

ражено ясно и не обозначено специальным именем, как, например,

в меди — отсутствие какой бы то ни было фигуры, или в кирпичах

и бревнах — отсутствие (формы) дома, в таких случаях считается,

что возникновение происходит из этих (материалов), как там (здо¬

ровый возникал) из больного. А потому, как там возникающая

вещь не получает обозначения от того, из чего она возникает, так

и здесь статуя не называется деревом, но — через производное

обозначение — деревянною, и медною, а не — медью, каменною,

а не камнем-, и» (точно так же) дом — кирпичным, а не кирпичами:

ибо, если внимательно посмотреть, то нельзя даже без оговорок

сказать, что статуя возникает из дерева, или дом — из кирпичей,

так как при возникновении вещи то, ив чего она возникает, долж¬

но изменяться, а не оставаться тем же. Вот по этой-то причине так.

и- говорится.
Книга восьмая
ГЛАВА IV
Что касается теперь сущности материальной, то надо не упус¬

кать из вида, что если даже все происходит из одной и той же

первоосновы или из (нескольких) тех же самых первоэлементов и

одна и та же материя выступает как начало для того, что происхо¬

дит, все-таки есть некоторая своя материя у каждой вещи, например

у слизи)—сладкие и жирные (части), у желчи—горькие или какие-

нибудь другие; но, может быть, они происходят (при этом*) из од¬

ного и того же. А несколько материй получается у одной и той

же вещи в том случае, когда одна материя образует таковую для

чего-нибудь другого, например слизь возникает из жирного и из

сладкого, если жирное образовалось из сладкого, а из желчи —

благодаря тому, что желчь разрешается в первую материю. Ибо
130

одно получается из другого двумя путями — или потому что оно

будет (представлять дальнейший шаг вперед, или поскольку это

другое разрешилось в исходное начало. В свою очередь при одной

материи могут, благодаря действию движущей причины, полу¬

чаться различные вещи, — например из дерева — и ящик и кровать.

А у некоторых вещей, если они разные, материя с необходимостью

(должна быть) другая, например: пила не может получиться из

дерева, и тут дело не в движущей причине: ей не сделать пилу из

шерсти или дерева. Если поэтому ту же самую вещь можно сде¬

лать из другой материи, тогда ясно, что искусство и начало, ко¬

торое выступает как движущее, должно быть (при этом) одно и

то же: ведь если и материя и движущая причина (здесь) другая,

другим будет и то, что (из них) получилось. — Теперь, когда мы

отыскиваем причину, то поскольку о ней можно говорить в не¬

скольких значениях, следует указывать все причины, какие воз¬

можно. Например, у человека что составляет причину в смысле

материи? Не месячные ли выделения? А что—как источник дви¬

жения? Не семя ли? Что — как форма? Суть бытия. А что — как

то, ради чего (он возникает)? (Его) цель (последние две, пожалуй,

составляют одно и то же). А причины следует указывать наибо¬

лее близкие: (на вопрос) — в чем) материя? — (указывать) не огонь

или землю, но специальную (материю данной вещи). Что касается,

таким) образом, сущностей, которые принадлежат к области есте¬

ственного и подверженного возникновению бытия, мы должны,

поскольку дело ведется правильно, прослеживать их указанным

выше образом», — раз имеются эти причины и столько их, и по¬

знавать следует именно причины. А что касается сущностей «з об¬

ласти естественного, но вечного бытия, по отношению к ним надо

сказать другое. Некоторые из них пожалуй-что не имеют материи,

или (во всяком случае) не такую, но лишь ту, которая допускает

пространственное движение. И также если что-нибудь существует

от природы, а к сущностям) (само) не принадлежит, материи у все¬

го этого не бывает, но в оонове (у него) находится сущность. ‘На¬

пример, в чем причина (лунного) затмения, что (здесь)—материя? Ее

нет, но луна есть то, что подвергается изменению. А в чем причина,

произведшая действие и уничтожившая свет? Это — земля. Что

касается цели, она, пожалуй, отсутствует. А в качестве причины

формальной выступает (логическая) формулировка, но она остается

неясной, если не соединена с указанием» причины. Например, что

такое затмение? Лишенность (отсутствие) света. Если же приба¬

вить «вследствие появления земли посредине», тогда эта форму¬

лировка будет дана в связи с причиной (вызвавшей событие).

А когда мы имеем) сон, то неясно, что здесь в первую очередь

претерпевает (данное состояние). Мы скажем», что животное? Да,

но это последнее — в каком отношении, и какая его часть преж¬

де всего? Будет ли это—сердце или еще что-нибудь? Далее, под

действием! чего (такое состояние появляется)? Кроме того, в чем

заключается это состояние, испытываемое (указанною) частью (а
9*
131

не целым)? Сказать ли, что это — такая-то неподвижность? Хо¬

рошо, но каким изменением* в основном носителе она вызывается?
Книга девятая

ГЛАВА VI
Так как (у нас) сказано о способности — той, о которой идет

речь в связи с движением, укажем (теперь) точно относительно

действительности, в чем ее существо и что ей свойственно. Ведь

если М'Ы будем? производить здесь различение, нам вместе с тем

станет ясно и относительно способного, что так мы называем не

только то, чему свойственно приводить в движение другое или

приводиться в движение другим — либо вообще, либо известным

определенным! образом!, но что о нем мы говорим и в другом

смысле, ради чего мы в своих поисках и разобрали указанное сей¬

час значение. Что касается действительности, она обозначает, что

вещь дана не в той форме, как если мы говорим! (о бытии) в воз¬

можности. А о бытии в возможности м»ы говорим, например, про

Гермеса, что он — в дереве, и про половинную линию, что она — в

целой, потому что ее можно было бы (оттуда) отнять, и равным

образом знающим мы цризнаем* также и того, кто не подвергает

(свой предмет) (непосредственному) рассмотрению, если он (во¬

обще) способен рассмотреть (его). В других же случаях мы гово¬

рим о действительном бытии. То, что мы хотим сказать, ясно, с

помощью индукции, из отдельных примеров, и не следует для

всего искать определения, но также — схватывать взглядом анало¬

гичные черты, (именно — ) что здесь имеется то же отношение, как

между тем, что строигг «дом:, и тем, что способно его строить,

тем, что бодрствует, и тем, что спит, тем, что видит, и

тем, что жмурит глаза, но владеет зрением!, тем, что выделилось

из материи, и (этою) материей, тем, что кончено обработкой, и тем»,

что*не отделано. И в этом« различении (сопоставляемых членов)

одна сторона пусть будет (каждый раз) указывать на действитель¬

ность, другая — на то, что возможно. А приписывается действи¬

тельность не всему одинаковым! образом, но разве только — по

аналогии; так, то вот находится в том-то или относится к тому-то,

это вот находится вот в этом или относится вот к этому: в одних

случаях здесь такое отношение, как между движением и способ¬

ностью, в других — такое, как между сущностью и какою-нибудь

материей. Если же взять беспредельное, пустое и что еще есть в

этом роде, то им бытие в возможности и бытие в действительности

приписывается не в том смысле, в каком (оно дается) у большин¬

ства вещей, например — у того, что видит, того, что идет, и того,

что видимо. Вещи, перечисленные сейчас, иногда могут быть

истинными и непосредственно (то, что видимо, например, иногда

(таково) потому, что его видят, иногда—потому, что оно способно

быть видимым); а беспредельное существует в возможности не в
132

том смысле, что оно будет впоследствии обладать самостоятельною

действительностью, но является таковым для познания. Тот факт,

что (последовательное) деление не иссякает, приводит к тому, что

действительность у беспредельного существует в возможности, но

к самостоятельному существованию (этой действительности) — нет.
Так как ни одно из действий, у которых есть конец, (само по

себе) не есть цель, но все они (принадлежат к тем*, которые) на¬

правлены <на цель,—скажем, это будет похудание или худоба, а

сами части тела, когда происходит похудание, находятся в движе¬

нии соответственным образом — не даны, как (достигнутые) цели,

ради которых происходит движение, — поэтому во всех таких слу¬

чаях мы не имеем действия, или только несовершенное (ибо оно не

заключает в себе (свою) цель); но если в нем» заключена цель, это

и есть действие. Так, например, человек видит и тем самым* уви¬

дал, размышляет — и размыслил, думает — и подумал; но нельзя

сказать, что он учится — и (тем» самым) научился, или лечится — и

(тем самым) вылечился. Он живет хорошо и (тем» самым) стал

жить хорошо, счастлив — и достиг счастья. В противном» случае,

это уже когда-нибудь должно было прекратиться, как когда он

подвергается похуданию, в наших же случаях этого нет, но он

живет — и стал жить. Поэтому из таких действий одни надо на¬

зывать движениям»и, другие — деятельностями. Ведь всякое дви¬

жение незакончено — похудание, учение, ходьба, стройка: это, ко¬

нечно, движения и во всяком» случае незаконченные. Ибо нельзя

говорить, что он идет—'и уже сходил, скроит дом — и построил

его, возникает — и возник, или двигается — и уже подвинулся, но

это — не одна и та же вещь, и» также (не одна и та же вещь) и

движет и привела в движение. А увидело и в то же время видит—

одно и то же существо, и также — думает и (вместе с тем) поду¬

мало. Так вот, такое действие я называю деятельностью, а то —

другое — движением. Таким образом, относительно бытия в дей¬

ствительности, в чем» его существо и что ему свойственно, — это

из данных теперь и подобных им» указаний должно быть нам (в

настоящее время) ясно.
Книга одиннадцатая
ГЛАВА IX
Иногда — только в реальном* процессе, в других случаях — в

возможности, иногда — в обеих этих формах (вместе) существует

(скажем) эта вот определенная вещь, (такое-то) количество, или

(любое) из других (основных) определений. А помимо (всех таких)

вещей, никакого движения не бывает: ибо изменение всегда совер¬

шается согласно различным родам высказываний о сущем*, и нет

ничего общего им — такого, что не принадлежало бы ни к одному

из этих родов. (Вместе с тем) каждое (категориальное) определение

всегда дается двояким путем (например (когда идет дело) об этой
133

вот определенной вещи, (ибо) в одном случае (указывается) ес

форма, в другом»—отсутствие (этой формы), и точно так же в

области качества (указывается) то белое, то черное, в области ко¬

личества — то завершенное, то — незавершенное, в области про¬

странственного движения — то верхнее, то — нижнее или — легкое

и тяжелое); и таким) образом у движения и изменения столько же

видов, как у бытия. А так как по каждому роду различается, с

одной стороны, бытие в возможности, с другой — (бытие) в ре¬

альном! осуществлении, то я под движением разумею реальное осу¬

ществление того, что является возможным, поскольку оно таково.

Что мы говорим! верно, это ясно вот из чего. Когда то, что мо¬

жет строиться, поскольку мы называем» его таковым*, существует

в реальном» осуществлении, оно строится, и это (именно) есть

стройка. И подобный же смысл имеет обучение, лечение, хожде¬

ние (и катание), прыгание, старение, созревание. А (Происходит

движение тогда, когда имеет место самое осуществление, и ни

прежде, ни истзже. Так вот осуществление того, что су¬

ществует в возможности, когда оно действует, находясь в про¬

цессе осуществления, при этом не поскольку оно есть оно само,

но поскольку оно может приводиться в движение, (это и) есть

движение. А «поскольку» я говорю вот в каком смысле. Медь

есть статуя в возможности; но все-таки не — осуществление меди,

поскольку это — медь, представляет собою движение. В самом де¬

ле, не то же самое — быть медью и (быть) некоторою возмож¬

ностью, ибо если бы это было просто — по содержанию понятия—

одно и то же, в таком случае осуществление меди в действитель¬

ности (как такое) было бы некоторым движением. Но это не одно

и то же (явствует это там, где даются противоположности: иметь

возможность быть здоровым и иметь возможность быть больным,

это — не одно и то же, — ибо иначе быть здоровым» и быть боль¬

ным было бы все равно; между тем лежащий в основе субстрат,

который бывает и здоровым и больным, будет ли это (некоторая)

влажность или кровь, (во всех случаях) один и тот же). А так как

эти (два) понятия — не одно и то же, как, равным образом, не

одно и то же — цвет и то, что может быть видимо, (поэтому) дви¬

жением надо считать осуществление в действительности возмож¬

ного, поскольку это — возможное. Что таким* образом» это послед¬

нее именно и надо считать движением и что движение получается

тогда, когда налицо имеется самое осуществление в действитель¬

ности, а не прежде и не после, это (вполне) ясно. Ибо что бы мы

ни взяли, оно иногда может находиться в процессе реального осу¬

ществления, а иногда нет,—как, например, то, что может строиться,

поскольку оно таково; и осуществление в действительности того,

что может строиться, поскольку оно таково, есть стройка. В самом

деле, либо в этом заключается осуществление в действительно¬

сти— в стройке, или это — строение. Но когда дано строение, уже

не дано то, что может строиться; а то, что может строиться, на¬

ходится в процессе стройки. Следовательно, осуществление в дей-
134

•ствительности должно быть стройкой (в процессе), а стройка есть

некоторое движение. И то же можно сказать обо всех других дви¬

жениях.
А что (сказанное нами о движении) сказано хорошо, это ясно

из (всего) того, что говорят о нем другие, а также — из того, что

определить его иначе нелегко. В самом деле, отнести его к дру¬

гому роду нельзя, — это видно из того, что (по. этому вопросу)

говорится: ибо некоторые указывают (здесь) на инобытие, неравен¬

ство и небытие, однако же ни с одним из них не связано необхо¬

димым образом движение, а кроме того и для изменения пере¬

численные определения служат как конечными, так и отправными

пунктами не в большей мере, нежели определения противолежа¬

щие (этим). И причина, почему движение относят сюда, состоит в

том, что оно представляется чемнто неопределенным, между тем на¬

чала (этого) второго ряда являются «©определенными, вследствие

того что они имеют характер лишенности. Действительно, ни одно

из этих начал не есть ни эта вот вещь, ни это вот качество, не

принадлежит и к числу остальных категорий. Что же касается

взгляда, будто движение является неопределенным», он основы¬

вается на том, что на движение нельзя смотреть ни как на воз¬

можность вещей, ни как на существование (их) в действительности:

ведь и то, что им!еет возможность быть количественно оп¬

ределенным, не находится необходимым» образом в движении, (не

находится в нем) и то, что является таковым» в действительности,

и движение, правда, является некоторого рода реальною действи¬

тельностью, но при этом»—незавершенною: ибо незавершенным

является то возможное, которое -в (данном») движении осуще¬

ствляется (реализуется). Поэтому-то и трудно схватить движение,

что оно такое: в нем» приходится видеть или (некоторую) лишен¬

ность, или возможность, или непосредственную действительность,

между тем» ничто из этого не представляется возможным». Так что

ему только и остается быть тем», что м»ы сказали, а именно — быть

действительностью и притом» действительностью в указанном смыс¬

ле: постичь ее, -правда, трудно, но существовать она может.—И что

движение находится в том, что может приводиться в движение, —

это ясно: оно есть осуществление этого последнего в действи¬

тельности, под действием» того, что способно двигать. Точно так

же деятельность того, что способно двигать, не есть что-либо

иное; ибо эта деятельность должна быть осуществлением» (реали¬

зацией) того и другого (—как движущего субъекта, так и движи-

мого предмета): в самом деле, могущим двигать (данный) пред¬

мет является благодаря (своей) способности, а движущим» — бла¬

годаря (своей) деятельности, но свою способность к деятельности

он проявляет на том, что может приводиться в движение, так что

одинаковым» образом» оказывается одною (и той же) деятельность

как одного, так и другого предмета, подобно тому как одно и то

же расстояние — от одного к двум» и от двух к одному, также—

и при подъеме и при спуске, тогда как бытие (в том и другом слу¬
135

чае) не одно: и подобным же образом обстоит дело по отноше¬

нию к тому, что движет, и к тому, что движется.
ГЛАВА XI
Из того, что изменяется, одно подвергается изменению случай¬

ным образом», как существо, сведущее в искусстве, гуляет, а дру¬

гому приписывается изменение непосредственно, вследствие того

что у него (как такого) изменяется что-нибудь, — таково, например,

все, что изменяется в своих частях (тело выздоравливает, потому

что выздоравливает глаз); бывает также что-нибудь, что в пер¬

вую очередь движется само по себе, и таковым является то, чему

можно сообщить движение как такому. Подобным! же образом

обстоит дело и в отношении движущего: оно движет случайным

образом*, а иногда (какой-нибудь) своею частью, иногда—само по

себе. И существует нечто, что образует ближайший источник дви¬

жения, есть также то, что движется, Далее — (определенное) вре¬

мя, в которое происходит движение, то, из чего, и то, во что (оно

происходит). А что • касается форм», состояний и (определенного)

места, куда движется то, что движется, то (все) они неподвижны,

например, знание и теплота: не теплота является движением, но —

нагревание. Изменение, происходящее не случайным) образом, бы¬

вает не между всем* (чем угодно), но между противоположными

(определениями), (звеньями) в промежутке (между ними) и тем,

что противоречит (друг другу). Что это ^к, удостоверяется индук¬

цией. И то, что претерпевает изменение, изменяется или из опре¬

деленного данного в (другое) определенное данное, или из того,

что не есть определенное данное, в то, что (также) не есть опре¬

деленное данное, или—из определенного данного в то, что не есть

таковое, или из этого последнего — в определенное данное (под

определенным данным я разумею при этом (все) то, на что ука¬

зывает (то или иное) положительное утверждение). Поэтому долж¬

но существовать три рода изменений; ибо изменение из того, что

не есть оцределенное данное, в то, что (также) не есть таковое,

не может быть признано за изменение: (здесь) нет ни противо¬

положностей, ни членов противоречия, потому что нет (вообще)

противопоставления. То изменение, которое происходит из того,

что не есть (такое-то) определеннее данное, в то, что является

(именно) таковым, в силу противоречия между ними, это — возник¬

новение, причем если происходит изменение просто, то это — про¬

стое возникновение, а если дается изменение чего-нибудь специаль¬

ного, тогда это — возникновение специальное; и также изменение

из определенного данного в то, что не есть таковое, это — унич¬

тожение, при этом, если имеется изменение просто, то — простое

уничтожение, а если изменение чего-нибудь специального, тогда

это — уничтожение специальное. Если теперь о несуществующем

говорится в нескольких значениях и нельзя приписывать движения

ни тому несуществующему, которое бывает при соединении или
136

разделении (понятий), ни—тому, которое является бытием* в возмож¬

ности и противолежит (в качестве такового) бытию, непосредственно

существующему (действительно, не-белое или не-благое все-таки

может двигаться, поскольку это —случайные определения, — ведь

не-белое, это может быть — человек; но то, что просто не есть,

эта вот вещь, двигаться никоим! образом не может): в таком слу¬

чае для несуществующего (как такого) движение невозможно; а

если так, то и возникновение не может быть движением*, — ведь

возникает то, что (в известном смысле) не существует: в самом*

деле, можно сколько угодно считать, что возникновение исходит

от несуществующего случайным образом, все-таки о том*, что воз¬

никает просто, верно будет сказать, что (здесь) (в известном смыс¬

ле) дано то, что не существует. И так же обстоит дело и относи¬

тельно покоя. Таким образом», здесь получаются эти вот затруд¬

нения, а также и то, что все движущееся находится в (каком»-ни-

будь) месте, между тем не существующее не занимает места:

ведь тогда оно бы существовало где-нибудь. Также и уничтоже¬

ние не есть движение: движению противоположны (другое) дви¬

жение или покой, между тем уничтожение противоположно воз¬

никновению. Так как теперь всякое движение есть некоторое из¬

менение, а изменений существует три, которые были указаны выше,

и из этих изменений те, которые относятся к возникновению и

уничтожению, не суть движения (это именно те, которые идут от

одного члена противоречия к другому), — поэтому движением не¬

обходимо признавать одно только изменение из одного определен¬

ного данного в другое. А эти определенные данные (здесь) —

либо противоположны друг другу, либо представляют промежуточ¬

ные звенья (лишенность также надо принять за (нечто) противо¬

положное) и устанавливаются они через положительное высказы¬

вание, — таково, например, обнаженное, беззубое, черное.
Книга двенадцатая
ГЛАВА VII
Ввиду того что дело может обстоять подобным образом и в.

противном случае м»ир должен бы был произойти из ночи и смеси

всех вещей и из небытия, наш вопрос можно считать решенным*,

и существует что-то, что вечно движется безостановочным дви¬

жением, а таково — движение круговое; и это ясно — не только

как логический вывод, но и как реальный факт, а потом»у первое

небо обладает, можно считать, вечным бытием. Следовательно, су¬

ществует и нечто, что (его) приводит в движение. А так как то,

что движется и (вместе) движет, занимает промежуточное по¬

ложение, поэтому есть нечто, что движет, не находясь в движе¬

нии, нечто вечное и являющее собою сущность и реальную ак¬

тивность. Но движет так предмет желания и предмет мысли: они

движут, (сам»и) не находясь в движении. А первые (т. е. высшие)

из этих предметов (на которые направлены желание и м»ысль) друг
137

с другом совпадают. ИЬо влечение вызывается тем, что кажет*

с я прекрасным, а высшим» предметом желания выступает то, что

на сам*ом деле прекрасно. И (вернее сказать, что) мы стре¬

мимся (к вещи), потому что у нас есть (о ней) (определенное)

мнение, чем» что мы имеем о ней (определенное) мнение, потому

что (к ней) стремимся: ведь начальным» является мышление. (В свою

очередь) (мыслящий) ум приводится в движение действием' того,

что им постигается, а тем» предметом, который постигается умом,

является один из двух рядов бытия в присущей ему природе; и

в этом ряду первое место занимает сущность, а из сущностей —

та, которая является простой и дана в реальной деятельности [(при

этом» надо учесть, что) единое и простое, это — не то же самое:

единое обозначает меру, а простое — что у самой вещи есть оп¬

ределенная природа)]. Но, с другой стороны, прекрасное и само¬

ценное тоже принадлежит к этому же ряду: и то, что стоит на

первом месте,. всегда является наилучшим, или его надо считать

таковым до аналогии. А что цель имеет место (и) в области не¬

подвижного — это видно из анализа: цель бывает для кого-нибудь

и состоит в чем-нибудь, и в последнем» случае она находится в

этой области, а в первом!—нет. Так вот, движет она, как предмет

любви, между тем» все остальное движет, находясь в движении

(само). Теперь, если что-нибудь движется, в отношении его воз¬

можно и изменение; поэтому если реальная деятельность осуще¬

ствляется как первичное пространственное движение, тогда —

поскольку здесь есть движение, постольку во всяком случае

возможна и перемена — (перемена) в пространстве, если уж не

по сущности; а так как в реальной деятельности дается нечто, что

вызывает движение, само пребывая неподвижным», то в отноше¬

нии этого бытия перемена никоим образом» невозможна. Ибо первое

из изменений, это—движение в пространстве, а в области такого

движения (первое) — круговое. Между тем круговое движение вы¬

зывается бытием!, о котором» мы говорим» сейчас. Следовательно,

это — бытие, которое существует необходимо; и поскольку оно

существует необходимо, тем самым (оно существует) хорошо, и в

этом смысле является началом». Ибо о том, что необходимо, можно

говорить в нескольких значениях. Иногда под ним* разумеется то,

что (делается) насильно, потому что — против влечения, иногда—

то, без чего не получается благо, и так же мы обозначаем! то,

что не может существовать иначе, но дается безусловно (как оно

есть). Так вот, от такого начала зависит мир небес и (вся) при¬

рода. И жизнь (у него) — такая, как наша — самая лучшая, (ко¬

торая у нас) на малый срок. В таком» состоянии оно находится

всегда, (у нас этого не может быть), ибо и наслаждением являет¬

ся деятельность его (поэтому также бодрствование, восприятие,

мышление — приятнее всего, надежды же и воспоминания — (уже)

на почве их). А м»ышление, как оно есть само по себе, имеет дело

с тем», что само по себе лучше всего, и у мышления, которое та¬

ково в наивысшей мере, предмет — самый лучший (тоже) в наи¬
138

высшей мере. При этом разум, в силу причастности своей к пред¬

мету мысли, мыслит самого себя: он становится мыслимым, сопри¬

касаясь (со своим) предметом*) и мысля (его), так что одно и то

же есть разум» и то, что мыслится им. Ибо разум) имеет способ¬

ность принимать в себя предмет своей мысли и сущность, а дей¬

ствует он обладая (ими), так что то, что в нем), как кажется, есть

божественного, это скорее самое обладание, нежели (одна) спо¬

собность к нему, и умозрение есть то, что приятнее всего и всего

лучше. Если поэтому так хорошо, как нам* — иногда, богу — всег¬

да, то это — изумительно; если же — лучше, то еще изумительнее.

А с ним это именно так и есть. И жизнь без сомнения присуща

ему: ибо деятельность разума есть жизнь, а он есть именно дея¬

тельность: и деятельность его, как она есть сама по себе, есгь

самая лучшая и вечная жизнь. Мы утверждаем» поэтому, что бог

есть живое существо, вечное, наилучшее, так что жизнь и суще¬

ствование непрерывное и вечное есть достояние его; ибо вот что

такое есть бог.
Если кто, напротив, полагает, как это делают пифагорейцы и

Спевсипп, что самое прекрасное и лучшее находится не в начале,

так как исходные начала растений и животных — это хоть и при¬

чины, но красота и законченность — (лишь) в том, что получается

из них, — мнение таких людей нельзя считать правильным. Ведь

семя получается от других более ранних существ, обладающих за¬

конченностью, и первым является «не семя, но законченное суще¬

ство; так, например, можно было бы сказать, что человек рань¬

ше семени — не тот, который возник из (данного) семени, но дру¬

гой, от которого — (это) семя.
Таким образом, из того, что сказано, ясно, что существует

некоторая сущность вечная, неподвижная и отделенная от чувствен¬

ных вещей; и вместе с тем показано и то, что у этой сущности

не может быть никакой величины, но она не имеет частей и не¬

делима (она движет неограниченное время, между тем ничто огра¬

ниченное не имеет безграничной способности; а так как всякая ве¬

личина либо безгранична, либо ограничена, то ограниченной вели¬

чины она не может иметь по указанной причине, а неограниченной

потому, что вообще никакой неограниченной величины не суще¬

ствует); но с другой стороны (показано) также, что это — бытие,

не подверженное (внешнему) воздействию и не доступное измене¬

нию: ибо все другие движения — позже, нежели движение в про¬

странство. В отношении этих вопросов ясно, почему здесь дело об¬

стоит указанным образом.
Аристотель. Метафизика. Соцэкгиз 1934 г. Перевод

А. Кубицкого.
139

ОТРЫВКИ ИЗ СОЧИНЕНИЙ АРИСТОТЕЛЯ ПО ЛОГИКЕ
ОТДЕЛ ПЕРВЫЙ

Учение Аристотеля о понятии, суждении и умозаключении
§ 1. «(Везде) там», где есть и ложь и истина есть уже неко¬

торая связь понятий, образующих как бы некоторое единство («О

душе» III. 6). Ибо истинное и ложное бывает там, где есть сочета¬

ние и разъединение. Имена же (о предмете) и высказывания о них,

взяггые сами по себе, т. е. изолированно, подобны понятию, на¬

сколько оно стоит еще ©не связи и разъединения с другим поня¬

тием, как напр, «человек» или «белое», когда к ним ничего не

прибавлено. Ведь в таком виде это еще не ложь и не истина. Об¬

наруживается это в том, что и «козел — олень» также означает

нечто, однако еще не нечто ложное или истинное, пока (к нему),

безусловно или по отношению к определенному времени, не при¬

бавлено, что он существует или не существует. (Об истолк. гл. 1).
«Тот, следовательно, мыслит истинно, кто разделенное — (под¬

разумевается в действительности, в бытии) — «считает разделен¬

ным, а соединенное соединенным», напротив, тот мыслит ложно,

чьи м»ысли или понятия стоят в отношении противоположном» тому,

которое (какое) имеет место между вещами». (Метафиз. IX).
§ 2. «Всякое предложение служит, правда, к обозначению чего-

нибудь, но не всякое предложение является суждением, но тако¬

вым является только то предложение, в котором» имеется высказы¬

вание об истинном или ложном». Этого рода высказывание, однако,

имеет место не во всех предложениях, так, например, просьба есть,

правда, некоторое предложение, но такое, которое не является ни

истинным», ни ложным. Все другие (т. е. последнего рода пред¬

ложения, как-то просьба и т. п. в логике), во внимание не прини¬

маются, ибо их исследование относится скорее в область риторики

или поэтики, напротив, суждение составляет подлинный предмет

настоящего исследования» (т. е. — логики). (Об истолк. гл. 4).
§ 3. «Из того, что высказывается без всякой связи (т. е. не

входит в предложение и не составляет его части) каждый элемент

означает или «сущность» (т. е. субстанцию) или «сколь много» (т. е.

количество), или «какового свойства» (т. е. качество), или «отне¬

сенное к чему-нибудь» (отношение), или «где-либо» (пространство),

или «когда-либо» (время), или «лежать» (находиться в некотором

положении), или «иметь» (обладание), или «действовать» или

«страдать». «Сущностью будет, говоря вообще, напр., человек,

лошадь; для «сколь много» примером» будет — два или три локтя

в длину; примером! для «какого свойства» — белый, грамотный

(образованный); для «отношения» — двойной, составляющий поло¬

вину, больший; для «где-либо» — напр, в лицее, на площади; для

«когда-либо»— вчера, в прошлом году; для «находится в некото¬

ром положении» —напр, лежит, сидит; для «иметь» примером' слу¬

жит обут, вооружен; примером для «действовать» будет — режет,
140

жжет; для «страдать» — быть разрезываемым или сжигаемым».

(Катег. гл. 4).
§ 4. «Суждение есть прежде всего утверждение, а потом» так¬

же и отрицание. (Об истолк. гл. 5). Утверждение есть высказы¬

вание чего-либо одного о чем-либо другом, отрицание же — та¬

кое высказывание, в котором чему-либо (одному) отказывают в

чем-либо другом (гл. 6). Суждения поэтому истинны в том» же

смысле, как и вещи»». (Гл. 9).
§ 5. «Не — человек не есть ими и нет никакого (определен¬

ного имени») названия, которым его следует обозначить, ибо это

не есть ни суждение (предложение) ни отрицание, но его можно

назвать «неопределенным именем», потому что оно одинаково при¬

суще каждой вещи, будет ли она существующей или несуще¬

ствующей». (Об истолк. гл. 2).
«Всякое утверждение и всякое отрицание будет состоять

(должно состоять) или из 1имен»и (существительного) и глагола, или

из неопределенного имени и глагола. Без глагола (же) не суще¬

ствует ни утверждения, ни отрицания». (С. Юр. 19в 10).
§ 6. «Вещи частью суть нечто общее, частью же — нечто еди¬

ничное: под общим- я понимаю то, что по своей природе высказы¬

вается о многом, под единичным—то, что не может быть высказано

о многом, напр., человек * относится (принадлежит) к общему, Кал¬

лий же — к единичному». (Об истолк. гл. 7).
«Суждение есть предложение, в котором что-либо утверждает¬

ся или отрицается, относительно чего-либо и три том — или общим

(всеобщим) образом», или частично, или неопределенно. При этом

общим я называю то, что присуще либо всем ;вещам», либо не при¬

суще ни одной из них, частным же — то, что чему-либо присуще,

а чему-либо и не, присуще или не всем присуще, — «неопределен¬

ным», что что-нибудь присуще или неприсуще (чем-нибудь), без

(ближайшего) определения того, присуще ли оно всеобщим обра¬

зом или частично, напр., что противоположности относятся к од¬

ному и тому же познанию или наслаждение не есть благо». (Пер¬

вая Аналитика, 1).
«Но с особенной ясностью преимущественное значение общего

суждения (в доказательстве) вытекает ив того, что, обладая пер¬

вой (более общей) из двух посылок (суждений), мы, в известном

см»ысле, знаем уже и потенциально владеем» также и второй (ме¬

нее общей) посылкой, например, если известно, что во всяком тре¬

угольнике углы (сум»ма углов) равны двум прямым, то в некотором

смысле, именно, потенциально, известно также, что и равнобедрен¬

ный треугольник также имеет углы (сумму углов) равными двум

прямым, даже если и не известно, что то, что имеет форму равно¬

бедренности, есть треугольник. Напротив, тот, кто обладает зна¬

нием (этой) последней (т. е. другой, менее общей посылкой), тот

никоим образом не знает еще общего ни потенциально, ни актуаль¬

но. Общее (всеобщее, универсальное) суждение есть предмет
141

мысли (нечто умопостигаемое), тогда как частное, в конце концов,

сводится к восприятию». (Первая Аналитика, 1, 24).
§ 7. «Всякое суждение есть или суждение действительности,

или (суждение) необходимости или (суждение) возможности».
§ 8. «Из всего, что обладает бьгшем, одно таково, что оно ни

о чем другом не может быть высказано действительно (все) общим

образом, напр., Клеон, Каллий, как и все вообще, единичное и

чувственно воспринимаемое, между тем» как (нечто) другое мо¬

жет быть о нем) высказано (ибо каждый из них, т. е. и Клеон и

Каллий, есть и человек и живое существо); другое напротив, та¬

ково, что само оно о другом! высказывается, другое' же о нем не

высказывается; (еще) другое, наконец, таково, что и оно высказы¬

вается о другом и другое о нем, как-то о Каллии человек, а жи¬

вое существо о человеке. А что (многое) некоторое из того, что

обладает бытием по самой природе своей не может быть ни о чем

высказано, это в очевидно, ибо из чувственно-воспринимаемых ве¬

щей почти каждая такова, что ни о чем* не может быть высказана».

(Перв. Аналитика, I, 27).
«Роды высказываются о видах, виды же о родах (наоборот)

не могут быть высказываемы». (Категории, 5).
§ 9. «Невозможно, чтобы тому же самому то же самое в том*

же отношении одновременно принадлежало и не принадлежало»...
«Это достовернейший из всех принципов. Ибо невозможно,

чтобы кто-либо предположил, что одно и то же существует и не

существует. Вот почему все сводят свои доказательства к этому

последнему мнению (положению)». (Метафизика, IV).
«Все истинное должно быть во всем) (во -всех отношениях) со¬

гласно с самим) собой. (Перв. Аналитика, I). Ибо с истинным все

действительное находится в согласии, тогда как с ложным истин¬

ное скоро приходит в разногласие». (Никомахова Этика, 1).
§ 10. «Так как о том», что присуще чему-либо другому, мож¬

но утверждать, что оно не присуще этому другому, и (далее) о

том), что не присуще ему, что оно ему Присуще и< наконец, что

присущее (чему-нибудь) присуще (ему), а не присущее не присуще,

и при том все это не только по отношению к настоящему време¬

ни, — то возможно все, что кто-либо утверждает, отрицать, и все,

что кто-либо отрицает, утверждать. Каждому утверждению, оче¬

видно, противостоит поэтому отрицание и каждому отрицанию

утверждение. Это (отношение) и следует называть противоречием,

именно противоположные друг другу утверждение и отрицание. —

Под противоположностью же я понимаю, что то же самое (т. е.

тот же самый предикат) о том* же самом! (о том же субъекте) утвер¬

ждается и отрицается, но при том не в силу одной только

одноименности». (Об истолк. С. 6р. 17а 26).
«Противоречие есть такое противоположение, которое само

по себе исключает всякое среднее; одним! членом (этого) проти¬

воречия является утверждение чего-либо о чем-либо, другим! же

отрицание чего-лщбо о чем-либо». (Втор. Аналитика, I).
142

«При утверждении и отрицании, будет ли речь итти о суще¬

ствующем* «ли несуществущем, один член (отношения) будет

всегда ложным», другой истинным», ибо то, что Сократ болен и что

Сократ не болен, это (такие) два положения, из которых одно

очевидно истинно, а другое ложно, все равно существует ли он^

(Сократ) или» не существует. Ибо если он не существует, то будет,

правда, ложным», что он болен, но истинным, что он не болен.

Только таким, следовательно (положениям), которые противостоят

друг другу как утверждение и отрицание, свойственно, что одно

из них всегда истинно или ложно». (Категор. гл. 10).
§ 11. «То, что в пределах одного ш того же рода всего даль¬

ше отстоит друг от друга определяется как противоположность»

(соп1гапит). (Категор. гл. 6).
«Между противоречащими членами (тем, что противоречит

одно другому) не существует ничего среднего, но между (двумя)

противоположностями такое среднее возможно». (Метафизика, I).
§ 12. «Противоположность утвержД|ения отрицанию я тогда

называю противоречащей (контрадикторной), когда первое (т. е.

утверждение) приписывает предмету что-либо вообще, а второе

(отрицание) о нем же что-либо отрицает не вообще, напр.,

всякий человек бел (все люди белы), »не все люди белы; ни один

человек не бел, некоторые люди белы. Напротив, под противной

(контрарной) противоположностью я подразумеваю взаимоотноше¬

ние всеобщего утверждения /и всеобщего отрицания, напр., всякий

человек (все люди) бел, ни один человек не бел; всякий человек

(все люди) справедлив, ни один человек не справедлив. Эти

(предложения) не могут быть при этом одновременно истинными».

(Об истолк. гл. 7).
§ 13. «Четыре нида суждений по их (словесному) выражению

я .называю противоположными. Напр., быть присущим всем и не

быть присущим ни одному, всем и не всем (некоторым), некоторым

и ни одному, одним — да, другим — нет; в действительности же

этих видов противоположности имеется (существует) всего три;

ибо (высказывания) «одним — да, другим—нет» (т. е. одним быть

присущим», другим не быть), противоположны друг другу исклю¬

чительно только но их (словесному) выражению. Из этих (т. е. ос¬

тающихся) трех видов противную (контрарную) противоположность

образуют (лишь) общие суждения (высказывания): «быть присущим

всем и не быть присущим ни одному», напр., всякая наука есть

нечто нравственно доброе (ценное) — ни одна наука не есть нечто

нравственно доброе (ценное); остальные два вида суждений дают

противоречащую противоположность». (Перв. Аналитика, II).
§ 14. «Так как всякое суждение есть или суждение действи¬

тельности, или суждение необходимости, или суждение возможно¬

сти и в каждом из этих подразделений одни суждения являются

утвердительными, другие отрицательными, и далее из утвердитель¬

ных и отрицательных одни—общими, другие—частными, третьи—

неопределенными, то необходимо,* чтобы обще-отрицательное су¬
143

ждение действительности было, в отношении своих терминов, обра¬

тимо. Напр., если «никакое удовольствие не есть благо, то и ника¬

кое благо не есть удовольствие. Утвердительное же суждение,

правда, должно быть обратимо, однако, не всеобщим» образом*, но

лишь частично, напр., если всякое удовольствие есть некоторое

‘благо, то необходимо, чтобы и некоторое благо было удоволь¬

ствием. (Далее). Из ([всех) частных суждений утвердительное суж¬

дение, правда, с необходимостью обратимо, (но лишь) в частное

(же) суждение, ибо, если некоторое удовольствие есть благо, то и

некоторое благо будет удовольствием!, но отрицательное (частное)

суждение не необходимо обратимо, ибо, если про некоторое живое

существо (и) нельзя сказать, что оно есть человек, то отсюда еще

(отнюдь) не следует, что и о некоторых людях нельзя сказать, что

они живые существа». (Перв. Аналитика, I).
§ 15. «То, что составляет предмет (наших) исканий по числу

равно тому, что нам (уже) известно. Ищем же мы четырех вещей:

1) того (факта), что что-нибудь есть, 2) того, «почему и откуда»

(что-нибудь есть). 3) «есть ли что-нибудь вообще» 4) и «что имен¬

но» есть (то, что еють). В самом деле, когда мы ищем», есть ли та

или иная вещь, относя ее к некоторому (определенному) числу

признаков, например, когда мы спрашиваем, происходит ли затме¬

ние солнца или нет, — тогда мы стремимся установить (тот факт),

«что» (что-нибудь есть). Это ясно из следующего: если мы нашли,

что затмение солнца происходит, мы пере'стаем» спрашивать об

этом, а если мы с самого начала знаем, что оно происходит, то мы

и (вообще) не спрашиваем!, происходит ли оно. Если же мы знаем»

самый факт, то (тогда) мы спрашиваем' «почему так; например,

если мы знаем, что происходит затмение (солнца) и что земля дви¬

жется, тогда мы ищем, почему происходит затмение и движется

земля. При этом' одно (факт затмения) мы ищем одним» способом,

а другое — другим. Так, например, (вопрос) существует или не су¬

ществует кентавр или.бог (исследуются) по-разному. Самое же

выражение (вопрос), существует он или нет, я понимаю просто (в

безусловном смысле), а не в смысле — бел он или не бел. Если

же мы (уже) познали, что что-нибудь есть, тогда мы ищем, что

именно оно есть, напр., что такое бог или что такое человек». (Втор.

Аналитика^ II).
§ 16. «Есть разница в знании, «того факта, что» и «почему»

(откуда, вследствие чего что-нибудь есть). Познание «почему» от¬

носится к первой причине (Втор. Аналитика, I). Самой важной сто¬

роной знания является рассмотрение того, «почему» что-нибудь

есть)». (Втор. Аналитика, I).
§ 17. «Мы тогда считаем', что знаем каждую отдельную вещь

безусловно, когда мы думаем», что знаем причину, в силу которой

она существует, и при том* так, что мы не только знаем», что это

именно и есть ее причина, но что это и не может быть иначе».

(Втор. Аналитика, I).
144

§ 18. «Всякое обучение и (всякое разумное усвоение чего-либо

происходит на основании некоторого предшествующего знания. Это

остановится очевидным, если рассмотреть все науки. Ибо и матема¬

тические науки и все другие искусства (умения) возникают (имен¬

но) таким образом). (Втюр. Аналитика, I).
§ 19. «При этом «Более раннее и более познаваемое» имеет

двоякое значение. Ибо не одно и то же более раннее (пер¬

вое) по природе и более раннее (первое) для нас, а также

то, что само по себе (по природе) более познаваемо и что

более познаваемо для нас. Более ранним, для нас и более

познаваемым я называю то, что лежит ближе к чувственному вос¬

приятию, более разним же и более познаваемым в безусловном

смысле — то, что лежит дальше от чувственного восприятия. Все¬

го дальше (от чувственного восприятия) лежит то, что является на¬

иболее общим, всего ближе к нему — единичное». (Втор. Ана¬

литика, I).
§ 20. «Все, что мы признаем за достоверное, мы признаем за

таковое или на основании силлогизма или на основании индук¬

ции». (Перв. Аналитика, II).
«Мы научаемся чему-нибудь или путем* индукции или путем*

доказательства. При этом доказательство исходит из всеобщего,

индукция же |из частного (единичного)». (Втор. Аналитика, I).
§ 21. «Силлогизм — есть речь, в которой, когда нечто поло¬

жено (утверждено), из него с необходимостью вытекает нечто от¬

личное от положенного в силу того только, что оно (т. е. первое)

есть. Под (словами же) «в силу того только, что оно есть» я разу¬

мею, что это отличное вытекает через него, а под словами «выте¬

кает через него» то, что оно (т. е. это отличное или другое) не

нуждается ни в каком постороннем* определении, чтобы обнару¬

житься в (своей) необходимости». (Первая Аналитика, I).
§ 22. «Терминами я называю те составные части, на которые

распадается каждая посылка, т. е. как то, что высказывается о

чем»-либо (предикат), так и то, о чем) оно высказывается (субъект)».

(Перв. Аналитика, I).
§ 23. «Все то, что говорится о сказуемом*, может быть выска¬

зано и о подлежащем». (Категории, III, 5).
§ 24. «Если три термина так относятся друг к другу, что по¬

следний (т. е. меньший) стоит под средним*, а средний стоит или не

стоит под всем первым (т. е. большим*), то полное опосредствован¬

ное умозаключение (силлогизм*) двух крайних терминов имеет место

с необходимостью».
«Средним я называю такой термин, который, как сам» стоит

под (некоторым)) другим* (подчинен другому), так содержит под

собой и некоторый другой (термин), и который (поэтому) и по сво¬

ему положению оказывается средним; крайними (т. е. менышш и

большим) терминами я называю то, что стоит под другим (мень¬

ший), и то, под чем стоит нечто другое» (больший).
10 Античная философия
145

«Ибо если А *) (в новой логике Р) высказывается о всей В (в

новой логике М), а В (М) обо всей Г (в новой логике 8), то А (Р)

с необходимостью высказывается обо всей Г (8). Такую фигуру

(силлогизма) я называю первой». (Перв. Аналитика, I).
§ 25. «Если то же самое (понятие) одному присуще всеобщим

образом», а другому вовсе не присуще или обоим (каждому, из

двух) присуще всеобщим образом или ни одному из них не

присуще вовсе, то такую фигуру (силлогизма) я называю

второй; под средним» (термином) я понимаю в ней то, что высказы¬

вается об обоих других (понятиях)...».
§ 26. «Если одному и тому же — нечто (другое) присуще (все)

общим образом, а еще нечто (третье) не присуще вовсе, или оба

они (т. е. это другое и третье) присущи ему (т. е. этому одному и

тому же) (все) общим* образом или не присущи ему вовсе, то та¬

кую фигуру я называю третьей. Средним термином я называю в

ней тот, о котором высказываются оба других термина, крайними

же те, которые .(сами о нем|) высказываются, средней термин стоит

здесь (не между), (но) вне (обоих) крайних терминов, по своему

положению — последним».
«Умозаключение (силлогизм) будет (по этой фигуре) возмож¬

но независимо от того, относятся ли (два) другие термина (т. е.

крайние термины) к среднему термину всеобщим) или не всеоб¬

щим образом»...
«Умозаключать всеобщим образом по этой (третьей) фигуре

невозможно—ни отрицательно, ни утвердительно» (Перв. Анали¬

тика, I).
§ 27. «Ясно, что каждое доказательство будет осуществлять¬

ся при помощи трех и не более терминов... Ееди же это ясно, то

очевидно также, что оно (доказательство) будет состоять из двух

и не большего числа посылок; ибо три термина дают две посылки».

(Перв. Аналитика, I).
§ 28. (В настоящем § рассматривается то место, которое сред¬

ний термин занимает в обеих посылках в качестве субъекта и пре¬

диката, а также и то, как охарактеризованные здесь три фигуры

(силлогизма) могут быть сведены к различной возможности вы¬

сказывания друг о друге трех понятий — терминов).
«Средний термин должен необходимо встречаться в обеих по¬

сылках во всех фигурах (силлогизма). (При этом) если средний

термин, как сам высказывается утвердительно о чем»-либо другом,

так и нечто другое утвердительно (же) высказывается о нем»,

или (также) если сам» он (о чемилибо) высказывается утвер¬

дительно, но нечто другое о нем высказывается отрицательно; то

(в этих случаях) мы будем» иметь дело с первой фигурой (сил¬

логизма). Если же средний термин о чемнлибо одном высказы¬
*) А — соотв. греч.	Альфа	(перв. буква греч.	алфавита)
В — »	»	Бета	(вторая »	»	» )
Г— »	»	Гамма	(третья »	»	» )
146

вается утвердительно, а о другом отрицательно, то это будет

вторая фигура; если же (наконец) о среднем» термине нечто от¬

личное от него (в обеих посылках) утверждается, или одно отри¬

цается (в одной посылке), а другое (в другой посылке) утвер¬

ждается, то это будет третья фигура». (Перв. Аналитика, I).
§ 29. «Далее необходимо, чтобы в каждом умозаключении

(силлогизме) один из терминов высказывался (о другом) утверди¬

тельно и чтобы в нем же (т. е. в этом умозаключении) один из

терминов высказывался (о другом) всеобщим образом!. Ибо без

общего или вовсе не возникает (никакого) силлогизма, или он

не будет подтверждать (доказывать) данное положение, или, нако¬

нец, то, что требуется доказать, будет (в нем только) предпола¬

гаться. В самом деле допустим (что требуется доказать), что удо¬

вольствие, получаемое от приобретения образования, есть нечто

нравственно ценное. И вот, если для (доказательства) этого поло¬

жения принять (большую посылку): удовольствие есть (нечто) нрав¬

ственно ценное, не прибавив к этому, (что) всякое удовольствие

есть (нечто) нравственно ценное, то никакого умозаключения

(силлогизма) не получится. Бели же (допустить), что только неко¬

торое удовольствие есть, (нечто) нравственно ценное, то тогда,

если иметься в виду будет какое-нибудь другое удовольствие,—

ничего не будет следовать для данного (подлежащего доказатель¬

ству) положения; если же, наконец, иметься в виду будет именно

это (т. е. имеющее нравственную ценность) удовольствие, то на¬

лицо будет предположение, которое еще только требуется до¬

казать». (Перв. Аналитика, I).
«Очевидно, что в каждом умозаключении (силлогизме) или обе

посылки или одна из посылок должна (по количеству) 'согласовать¬

ся с выводом (быть подобной выводу) и притом! не только в отно¬

шении утверждения и отрицания, но и в том (отношении), выражает

ли она необходимость, действительность или только возможность.

И (равным» образом) следует принять во внимание также и другие

роды высказывания (категории)».
«Точно так же уже теперь становится вообще ясным, когда

умозаключение (силлогизм») имеет место и когда нет, когда она

бывает (только) возможным и когда вполне законченным (совер¬

шенным») и что (наконец), когда силлогизм уже имеется налицо —

его термины должны стоять (находиться) в отношеши друг к дру¬

гу согласно одному из указанных способов». (Перв. Анали¬

тика, 1, 24).
§ 30. «Познание того, «что (именно) есть» что-либо возможно

достигнуть только посредством! (этой) первой фигуры, ибо в сред¬

ней (второй) фигуре не возникает (невозможно) утвердительное

умозаключение, а между тем! иознаше того, что (именно) есть что-

либо, есть познание утвердительное; в последней (третьей) фигуре

такое (утвердительное) умозаключение, правда, возникает (возмож¬

но), но не как (все) общее. Между тем» то, что (именно) есть что-

либо, есть нечто (все) общее. Ибо человек (например) есть не толь¬
10*
147

ко некоторым образом двуногое животное, но является таковым

вообще». (Втор. Аналитика, I, 14).
§ 31. «Те же («подразумеваются противники), кто стремится де¬

лать умозаключения из (посылок) менее достоверных, чем вывод,

заключают, очевидно, неправильно». (Топика, VIII).
§ 32. «Из истинных положений (посылок) -нельзя сделать умоза¬

ключения к чему-либо ложному, .но из ложных положений (посылок)

можно заключать к истинному, ори этом однако (не к тому, «поче¬

му у что-нибудь есть», но лишь к тому (факту), «ч т о что-нибудь

есть». (Перв. Аналитика, II, 2р. 53в 7).
«Очевидно поэтому, что если бы вывод оказался ложным, то

(тогда) и то, из чего получается суждение вывода, тоже необходи¬

мо должно (было бы) быть ЛОЖНЫМ И (пр|И том) или полностью или

отчасти. Если же бы вывод оказался 'истинным, то (тогда) то, из

чего получается суждение вывода, (еще) не должно было бы (тем

самыми быть необходимо истинным ни целиком, ни отчасти. Но

(вполне) возможно, что даже если (бы) в том', из чего получается

вывод, (вообще) не содержалось бы ничего истинного, вывод все

же был бы истинным. Основание этого заключается в том, что

если два (понятия) относятся друг к другу так, что при наличии

одного с необходимостью есть и другое, то (тогда) при отсутствии

одного не будет и другого; но (с другой стороны), при существо¬

вании одного, другое (тем< самым) еще не необходимо существует».

(Перв. Аналитика, II, 4).
§ 33. «Философема представляет собой аподиктическое (дока¬

зывающее) умозаключение (силлогизм); эпихейрема — диалектиче¬

ское умозаключение, софизм!—эристическое умозаключение, апо-

рема — диалектическое умозаключение (на основании) противоре¬

чия». (Топика, VIII).
«Доказательство (аподиктическое) есть умозаключение из

истинных или первых положений, или из таких, которые начало

содержащегося в них познания получили из истинных и первых

положений. Диалектическое же умозаключение (диалектич. силло¬

гизм) есть такое умозаключение, которое свой вывод делает на

основании лишь вероятных положений». (Топика, I).
«Ложным! называется такое рассуждение, которое, не давая

действительного вывода, имеет лишь такой вид, будто дает вы¬

вод — рассуждение, называемое эристическим силлогизмом». (То¬

пика, VIII, 13).
«Эристические» речи суть такие (речи), которые или действи¬

тельно выводят заключение или только кажется, будто они выво¬

дят его из таких положений, которые хотя и кажутся вероятными

(общепринятыми), но в действительности таковыми не являются».

(Софистич. опровержен. 2).
«Апория (затруднение, сомнение) порождается, повидимому,

(своего рода) равновесием противоположных (контрарных) аргу¬

ментов». (Топика, VI, 6).
143

«Источник, из которого возникают ложные умозаключения,

самый естественный и обычный, именно свойство (и применение)

слова. В самом деле, так как в разговоре мы не можем показать

самих вещей, как они есть в себе и для себя, но вместо вещей

пользуемся именами и знаками, то м»ы 'начинаем думать, что то,

что справедливо относительно названий, справедливо и относи¬

тельно вещей.
Однако имена и предложения ограничены, вещ(и же (по числу)

безграничны. Поэтому одно и то же предложение и одно и то же

имя («неизбежно) должно иметь много значений. И тот, кто не

знает значения слов, при умозаключении будет обманываем, как

тогда, когда он сам говорит, так и тогда, когда он слушает дру¬

гих». (О софистич. опровержен. гл. I).
ОТДЕЛ ВТОРОЙ

Индукция
§ 34. «Индукция есть -продвижение от единичного к общему,

напр., если сведущий (в своем деле) кормчий есть наилучший и све¬

дущий возница (также), то и всякий вообще в каждом) деле све¬

дущий будет наилучшим; индукция обладает большей силой убе¬

дительности и достоверности, а в отношении к чувственному

восприятию, также и большей познаваемостью и общепризнан¬

ностью; силлогизм же обладает большей принудительностью и бо¬

лее действителен против спорщиков». (Топика I).
§ 35. «Индукция и индуктивное умозаключение есть способ по¬

средством одного из крайних терминов другой крайний термин вы¬

сказывать в заключении о среднем термине—напр., если по отноше¬

нию к А и Г—В составляет нечто среднее (средний член) — пока¬

зать при посредстве Г, что А присуще В; ибо так именно осуще¬

ствляем мы индукции. При этом! под Г надо понимать нечто со¬

ставленное из всех отдельных случаев, ибо индукция осуще¬

ствляется через все их». (Перв. Аналитика, II, 23).
§ 36. «Индукция некоторым образом противоположна силлогиз¬

му, ибо последний через посредство среднего термина показывает

принадлежность большего термина меньшему термину, первая же (т. е.

индукция) через меньший термин — принадлежность большего тер¬

мина среднему. (При этом|) по .природе первым (более ранним») и

более познаваемым* является умозаключение через • посредство

среднего термина (собственно силлогизм), но для нас более нагляд¬

ным — умозаключение посредством) индукции». (Перв. Аналитика,
II,	23).
§ 37. «Вероятное и знак (обозначение вещи) не одно и то же, но

вероятное есть некоторая предпосылка, принимаемая на веру. Ибо

то, про что известно, что в большинстве случаев оно происходит или

не происходит, существует или не существует определенным» об¬

разом. — это и есть вероятное, напр., тот факт, что завистники

ненавидят или что влюбленные настроены дружественно. Знак же
149

стремится быть аподиктической (доказывающей) предпосылкой, не¬

обходимой или (по крайней мере) обычно принимаемой (за нечто

истинное); ибо то, при существовании чего вещь существует или

при наступлении чего она рано или поздно будет существовать, —

и есть знак того, что вещь возникла или что она есть. Энтимема

(и) есть поэтому умозаключение из вероятного или из знака (при¬

знака)». (Перв. Аналитика, II, 27).
§ 38. «Пример (аналогия) имеет место тогда, когда показывается,

что с р е д н е м» у термину присущ больший (термин) и при том

через нечто сходное с третьим (т. е. с меньшим термином). Но

при этом должно быть (заранее) известно, что средний термин при¬

сущ третьему, а первый (т. е. больший) — тому, что сходно с

третьим (менышш). Напр., пусть А будет обозначать зло. В — на¬

чинать /войну с соседями. Г — войну афинян с фиванцами. Д —вой¬

ну фиванцев с фокейцами. И вот, если мы хотим» показать, что ве¬

сти войну с фиванцами есть зло, то нужно (сперва) допустить, что

вести войну с соседями есть зло. Но это (в свою очередь) ста¬

новится убедительным из (наблюдения) сходных случаев, шпр. из

того, что для фиванцев (война ',с фоиейцами была злом. В самом

деле, так как война с -соседями есть зло, а война с фиванцами

есть война с соседями, то ясно, что вести войну с фиванцами есть

зло. Далее, что В присуще Г и Д — это очевидно (ибо и то и дру¬

гое есть ведение войны с соседями), и точно так же, что А при¬

суще Д (ибо фиванцам война с фокейцами не принесла блага); то

же, что А присуще В, это будет доказываться посредством» Д, и

точно таким же образом — если что-либо делается вероятным при

помощи нескольких сходных случаев — что средний термин 'отно¬

сится к большему. Очевидно, следовательно, что пример не выра¬

жает собой ни отношения части к целому, ни отношения целого к

части, .но отношение части к части, если обе (они) подходят под

одно понятие, но (только) одна из них является известной; при

этом от индукции пример отличается тем, что индукция принад¬

лежность большего термина среднему доказывала ив всех отдель¬

ных (единичных) случаев в их совокупности и с большим терми¬

ном» не связывала никакого дальнейшего (нового) силлогизма, тог¬

да как пример и связь эту осуществляет и доказательство ведет

не из всех отдельных случаев». (Перв. Аналитика, II, 24).
«Оба рода доказательства (и те, которые основываются в сил¬

логизмах, и те, которые опираются на индукцию) научают, исходя

из чего-либо уже ранее познанного, поскольку они или заимствуют

(определенные знания) в той (их форме, как они существуют у лю¬

дей знающих, или доказывают (подтверждают) общее тем, что

единичное (из которого они исходят) представляется для них оче¬

видным. Подобным же образом» убеждают (нас) и доводы орато¬

ров, именно или посредством примеров, что составляет /индукцию,

или посредством энтимем, следовательно силлогистическим» путем»

(Втор. Аналитика, I).
150

§ 39. «Опровержение есть умозаключение противоречия» (Перв.

Аналитика, II, 20).
«Опровержение есть умозаключение (силлогизм) с противоре¬

чием» (содержащее в себе -противоречие) выводу противника» (Со-

фистич. опровержение, гл. I).
§ 40. «Возражение есть посылка, высказывающая нечто проти¬

воположное другой посылке. От этой последней оно отличается тем»,

что возражение может быть частным* (суждением»), тогда как по¬

сылка или вообще не может быть частным суждением», или, по

крайней мере, не (может быть таковым) в общих умозаключениях

(силлогизмах)». (Перв. Аналитика, II, 26).
§ 41. «Так как одно по самой природе своей познается непо¬

средственно (через самого себя), между тем» как другое только через

другое (ибо принципы познаются непорредственно (через -самих себя),

то же, что подчинено гвримжгам», познается через другое)—то, когда

не познаваемое через самого себя, стараются .все-таки доказать

из него самого, — этим предполагают уже то, что с самого нача¬

ла требуется доказать» (реШ оргикпрп). (Перв. Аналитика, И, 16).
«Предполагать то, что требуется доказать, можно, повидимому,

в пяти смыслах. Очевиднейшим образом и прежде всего, если кто-

либо то, что требуется доказать, сам» же (и) предполагает. Это,

если речь идет о самом» деле, ме легко остается скрытым, но при

синонимах это (происходит) легче, а также везде там, где слово и

понятие означают одно (и то же). — Во-вторых, когда то, что

требовалось доказать лишь в (Некоторой части, предполагают в общем

смысле, например, если бы, желая доказать, что контрарно проти¬

воположное входит в сферу одной и той же науки, стали бы ут¬

верждать (предполагать), что таково вообще все, что противо¬

положно одно другому, ибо тогда то, что, казалось бы, надо было

доказать только само »по себе, соединяют в предположении вместе

со многим другим. — В-третьих, когда то, что надо бы (надлежало

бы) доказать в общем см»ысле, предполагают в частном см»ысле,

так, например, если бы кто-либо, стоя перед задачей доказать что-

либо для всех видов противоположного, предполагал бы (уже)

это для некоторых определенных видов противоположного, ибо и

в этом случае то, что, казалось бы, следовало доказать вместе со

многим» другим», предполагается как взятое отдельно само по се¬

бе. Далее, если кто-либо при помощи делешя -предполагает (дан¬

ную) проблему (решенной), например, если кто-либо для доказа¬

тельства того, что врачебное искусство (медицина) имеет своим

предметом» и здоровое и больное, стал бы предполагать (что спра¬

ведливо) как то, так и другое в отдельности. Или (наконец) если

бы относительно двух вещей (предметов), с необходимостью сле¬

дующих (вытекающих) одна из другой (один из другого), стали

бы предполагать, только нечто одно, например, что (одна) опреде¬

ленная сторона квадрата несоизмерима с его диагональю, тогда

как следовало бы доказывать, что диагональ (вообще) несоизме¬
151

рима с (какой бы то ии было) стороной квадрата». (Толика*

VIII, 13).
§ 42. «Утвердительное (доказательство) первее и познаваемее

отрицательного; ибо отрицание познается через утверждение, утверж¬

дение первее отрицания, как (и) вообще бытие первее -небытия;

кроме того, утвердительное (доказательство) есть 0 большей мере

принцип, ибо без (положительной) доказывающей посылки невоз¬

можна и снимающая (отрицательная)». (Втор. Аналитика, I, 25).
§ 43. «Все те, кто в доказательстве стремятся достичь чего-либо

через посредство невозможного (КейисЦо ас1 аЪ§игс1шп), (сперва) за¬

ключают к чему-то ложному, но как раз этим они вместе с тем

раскрывают (показывают) также и то, что с самого начала подлежа¬

ло доказательству, именно (посредством того соображения), что при

допущении противоречащей противоположности возникнет нечто

невозможное». (Перв. Аналитика, I, 23).
«Доказательство, ведущее к невозможности (т. е. непрямое или

косвенное доказательство), имеет следующий вид: если (например)

долж!но быть доказано, что А не присуще В (В не есть А), то

следует предположить, что оно (А) ему (В) все же присуще, (т. е.

что В есть А), и что (пароме того) В присуще Г, (Г есть В), так

что и А было бы следовательно присуще Г (Г есть А). Но относи¬

тельно этого последнего (т. е. что А присуще Г) известно и при¬

знано, что оно невозможно. Следовательно, невозможно, чтобы А

было присуще В. Поэтому, если- признано, что В присуще Г, то

невозможно, чтобы А было присуще В... А так как категорическое

(утвердительное) доказательство лучше (ценнее) отрицательного,

то оно очевидно лучше (ценнее) также и доказательства через

невозможное». (Втор. Аналитика, I, 26).
§ 44. «Предмет познания и (само) познание отличны от предмета

мнения и (самого) мнения, поскольку знание всеобще и осуще¬

ствляется посредством необходимого, необходимое же не может

быть иначе (чем оно есть)... тогда как мнение, напротив, есть нечто

ненадежное». (Втор. Аналитика, I, 33).
§ 45. «Осуществить индукцию без чувственного восприятия не¬

возможно, ибо чувственное восприятие имеет дело с единичным».

(Втор. Аналитика, I, 18).
«Но и через (одно) чувственное восприятие нельзя приобре¬

сти знания, ибо хотя чувственное восприятие и относится (всег¬

да) к известному (определенному) качеству, а не к определенной

единичной вещи, однако с необходимостью можно воспри¬

нимать всегда только вот это единичное, существующее здесь и

теперь. То же, что (всеобще и .встречается во ®сем1, не может быть

воспринято, ибо оно (т. е. всеобщее) не есть вот это единич¬

но е и что-либо существующее «теперь», так как в этом случае

оно не было бы и всеобщим. Ведь всеобщим мы называем то,

что существует всегда и везде... Поэтому, если бы мы даже (во

врем»я солнечного заггмения) находились на луне и видели бы, что

земля стала между нами и солнцем, мы все равно не знали бы
152

причины затмения, -ибо мы воспринимали бы только, что \в данный

момент происходит затмение (луеы), а не то, почему оно вооб¬

ще происходит, ибо восприятия всеобщего у нас ведь не было».

(Втор. Аналитика, I, 31).
§ 46. «Всеобщим я называю то, что присуще всякой вещи (дан¬

ного рода), три том как оно есть в себе (и для себя) и поскольку

оно есть именно то, что оно есть. Очевидно поэтому, что все, что

всеобще, присуще вещам» с необходимостью. Выражения: «в себе»

(и «для себя») и «поскольку оно есть то, что именно оно есть» —

тожественны по своему смыслу (означают одно и то же), так

например, точки сами по себе присущи линии и поскольку она есть

линия, треугольнику уже, поскольку именно он есть треугольник —

(присуща) сумма углов равная двум прямым (углам); ибо и сам» по

себе треугольник (в 'отношении своих углов) равен двум» прямым».

С всеобщим мы имеем поэтому дело тогда, когда оно (это всеоб¬

щее) может быть показано относительно любой единичной вещи

(данного рода) и при том так, что оно (т. е. -всеобщее) присуще

ей первоначально». (Втор. Аналитика, I, 4).
§ 47. «(То) Чему что-либо присуще само по себе, — тем сам*ым

само для себя является основанием, а так как всеобщее есть то>

что присуще (чему-либо) первоначально, то оно тем) самым есть

основ а н и е (причина)». (Втор. Аналитика, I, 24).
§ 48. «Вообще невозможно, чтобы для всего существовало до¬

казательство, ибо тогда оно уходило бы в бесконечность, и мы (та¬

ким) образом) все равно не имели бы доказательства». (Метаф.

Г. 4р. 1006). «Ибо бесконечного нельзя в мышлении пройти до

конца». (Втор. Аналитика, II 2).
§ 49. «Истинно и первоначально то, что (свою) достоверность

имеет не через другое, а через самого себя; ибо в отношении осно¬

воположений (прцнципов) наук нельзя спрашивать «почему» (они),

но каждое из основоположений должно быть достоверно само по

себе и через себя» (Топика, I, 1).
«При этом (упомянутое выше в § 18) предшествующее знание

должно быть приобретаемо двояким способом: ибо в одних слу¬

чаях необходимо заранее принять, что нечто соответствующее

существует, в других же случаях — заранее дать себе отчет
о	том! (понять), что означает соответствующее слово, наконец еще в

некоторых (третьих) случаях необходимо и то и другое. Например,

чю обо всем—истинным будет или что-либо утверждать, или что-

либо отрицать, относительно этого положения нужно (заранее)

знать, что так именно обстоит дело, о треугольнике же надо знать

(заранее), что он означает то-то и то-то, наконец о (едином

или) единстве надо знать (заранее) и то и другое: как-то, что оно

означает, так и то (самый, тот факт), что оно есть (существует)».

(Втор. Аналитика, I, 1).
§ 50. «Мы (с своей стороны) утверждаем, что не всякое по¬

знание может быть доказано, но что познание непосредственно дан¬

ных начал недоказуемо. И очевидно, что это необходимо. Ибо если
.153

необходимо познать то, что для всякого познания (для всякой нау¬

ки) является первым и из чего возникает (всякое) доказательство,—

а когда-либо приходится ведь остановиться на непосредственно дан¬

ных началах, — то необходимо, чтобы эти последние были недока¬

зуемы. (И) Это мы утверждаем», следовательно, «в том< смысле, что

не только существует познание, но и (такой) принцип познания,

посредством которого мы познаем определения вещей». (Втор.

Аналитика, I, 3).
«Его (т. е. исследования) принципы, или все или некоторые,

необходимо не только знать заранее, но и знать их в большей ме¬

ре, ибо всегда то, благодаря чему существует какая-нибудь от¬

дельная вещь, обладает в большей мере бытием! (чем< эта отдель¬

ная вещь), так например, то, рад|и чего мы (что-нибудь) любим»,

дороже нам того, что оды любим; так что если мы что-нибудь

знаем и в чем-либо уверены (выводя это) из первых принципов,

то мы тем1 бол,ее знаем сами эти принципы и уверены в них, ибо

посредством них мы познаем! и (все) дальнейшее». (Втор. Анали¬

тика-, I, 2).
§ 51. «Принцип доказательства есть непосредственное положе¬

ние (предпосылка), непосредственным же является то .положение

{предпосылка), которому не предшествует никакое другое». (Втор.

Аналитика, 2).
§ 52. «Тезисом (Положением)) непосредственного силлогистиче¬

ского начала (АгсЬё) я называю такое положение, которое нельзя

доказать и которое нет необходимости уже заранее иметь тому, кто

хочет чему-либо научиться, напротив — то (положение), которым

должен обладать всякий, кто хочет чему-либо научиться, я назы¬

ваю аксиомой». (Втор. Аналитика, I, 2).
§ 53. «Первые начала будут определениями, не подлежащими

до казательству ».
«Всякое определение направлено на «то, что есть» и (на) его

«существо», все же доказательства (напротив) предполагают уже

это «то, что есть», и принимают его (за исходное); так, например,

математические доказательства (делают это) в отношении того,

что есть единое (единство) или что есть нечетное, и тоже имеет

место и в (во всех) других доказательствах». — «Определение есть

познание некоторой сущности». (Втор. Аналитика, И, 3).
§ 54. «Определяющий показывает или то, ч т о вещь есть, или

то, что означает (ее) им»я». (Втор. Аналитика, II, 7).
«Все те, кто так или иначе объясняют что-либо при помощи

{посредством) имени, очевидно, еще не дают этим» никакого опреде¬

ления самой (вещи), ибо всякое определение есть некоторое пред¬

ложение, определяющее понятие». (Топика, I, 5).
«Что треугольник означает, это геометр предполагает, а что

{т. е. тот факт, что), он есть, это он показывает». (Втор. Анали¬

тика, II, 7).
§ 55. «При отыскании определений вещей надлежит по¬

ступать следующим образом: прежде всего следует, обращая внл-
154

мание на сходные и неразличимые (единичные) вещи, исследовать,

что (же собственно) все они имеют общего между собой, а затем

подвергнуть рассмотрению также и другие вещи, которые, правда,

(вместе с первыми) принадлежат к одному и тому же роду, но,

будучи тожественными между собой то своему виду, отличаются

этим» однако от тех (т. е. от первых). Если же относительно

этих вещей найдено, что все они имеют между собой общего, и

точно также относительно других вещей, то затем следует в свою

очередь выяснить, имеют ли и эти исследованные области также

что-либо общее, и так (двигаться) до тех лор, пока не придешь

к какому-либо (определенному) понятию, ибо это последнее и бу¬

дет определением вещи. Если бы не удалось однако лритти к од¬

ному понятию, а (только) к двум -или большему числу их (поня¬

тий), то ясно, что искомое не есть нечто одно (единое), но долж¬

но быть многим. Так, например, если бы мы захотели исследовать,

что такое благородство, то, я полагаю, (что) нам) следовало бы

рассмотреть некоторых (людей), которых мы знаем за благород¬

ных, и спросить себя, что все он»и, как таковые, между собой

имюют общего. Так, например, если Алквиад благороден, или

Ахилл, или Аякс, то что есть то единое (общее), чем) все они об¬

ладают? Ответ: то что ни один из них не был способен перенести

оскорбление, ибо (первый из них поднял за это войну, второй впал

в (буйный) гнев, третий лишил себя жизни. Или посмотрим на

других, каковы Лизаидр или Сократ. Если они сходны в том,

чтобы сохранять невозмутимость духа в счастьи и в несчастьи, то

мы возьмем оба эти понятия (благородства) и посмотрим, что об¬

щего имеют между собой (с одной стороны) невозмутимость духа

в превратностях судьбы и (с другой) — неспособность переносить

оскррбления. Если они не имеют ничего общего, то это значило

бы, что существуют два вида благородства». (Втор. Аналитика,

И, 13).
§ 56. «Из числа признаков определения каждый отдельный при¬

знак (будет) может быть более общим», чем определяемое понятие,

все же вместе взятые они (не будут) не могут быть общее его, ибо

все эти признаки, взятые вместе, по необходимости составляют

(самую) сущность вещи, так, например, числу три присущи при¬

знаки: число, нечетное и первое в двояком смысле, а

именно (в том), что оно не может измеряться другим числом, и в

том, что оно не состоит из (других) чисел. Вот почему три есть:

ч и с л о, н е ч е т н о е, первое, и при том' в определенном» отно¬

шении (смысле) первое. Из этих признаков каждый, взятый в от¬

дельности, шире (определяемого понятия), некоторые из них при¬

сущи всем нечетным) числам», последний же признак — также и

«двум», но все вместе они не присущи никакому (другому) числу».

(Втор. Аналитика, И, 13).
§ 57. «Если приходится (в научном смысле) иметь дело с неко¬

торым целым, то нужно разделить род до первых, дальше уже не¬
155

делимых, видов, налример, число до троицы и двоицы». (Втор.

Аналитика, II, 13).
«Каждый род (под) разделяется по соответствующим» одно

другому различиям; например, живое существо — на сухопутное,

пернатое и живущее в воде». (Топика, VI, 6).
«То, что все подпадает делению, если (только) противолежа¬

щие (противопоставляемые) члены деления таковы, что между

ними нет ничего среднего, не есть простое 'предположение, ибо

необходимо, чтобы все вообще подходило под тот или другой из

членов деления, если только это противопоставление их (т. е. чле¬

нов деления) составляет существенное (специфическое) различие

некоторого высшего понятия». (Втор. Аналитика, II, 13).
«Далее необходимо (подразумевается в данном случае) про¬

изводить (осуществлять) деление при ломощи (посредством) отри¬

цания, и так действительно и поступают те, кто делит на двое.

При этом не существует однако «различия отрицания, как отрица¬

ния, ибо невозможно, чтобы существовали виды не сущего (небы¬

тия), например, такие же виды безногого и неокрыленного, какие

существуют; по отношению к окрыленному и имеющему ноги»,

(бе рагНЬ ашта1, I, 3).
§ 58. «Определение (понятия) состоит из рода и различий».

(Топика, I, 8). «Ибо род должен отличать (понятие) ог других родов,

различие же — от того, что «подчинено тому же роду». (Топи¬

ка*, IV, 3).
«Тот, кто хочет точно определять (понятие), должен опреде¬

лять (его) через род и различия, (ибо) это, т. е. род и различия,

относится к тому, что безусловно является более познаваемым» и

более первоначальным, чем) вид»...
«Три способа (определения понятия) не почерпнуты из того,

что является более первоначальным. Первый (способ), когда про

тивоположное определяется через противоположное, например, че¬

рез злое — доброе, ибо противоположное по (самой) природе

(своей) существует вместе (одновременно), и некоторым одно и то

же познание кажется объемляющим обе противоположности, так

что одно тогда не является более познаваемым», чем другое. При

этом не следует упускать из виду, что некоторые вещи, быть мо¬

жет, и нельзя определить иным» путем», например, двойное без по¬

ловины и (вообще) все то, что само по себе называется относи¬

тельным, ибо для всего подобного сущность (их) заключается

(состоит) в том, что одно стоит <в некотором отношении к друго¬

му так, что одно невозможно познать без другого. Поэтому, не¬

обходимо, чтобы в понятии об одном содержалось и другое».
«Существует» (говорит он) «еще и другая форма этого (за¬

труднения), когда (для определения чего-либо) пользуются тем-,

что само подлежит определению. Это (т. е. эта ошибка в опреде¬

лении) остается незаметной... Когда не применяют самого имени

того, что определяется, например, если солнце определяют как

звезду, светящуюся днем», ибо тот, кто пользуется словом, день,
156

пользуется (уже тем самым) и понятием солнца. Чтобы открыть

такого рода ошибку, надо (следует) вместо названия (предмета)

поставить (его) понятие, например (сказать), что день есть движе¬

ние солнца -над землей (над поверхностью земли). Ибо, очевидно,

что тот, кто говорит о движении солнца над землей, тем» самым

говорит уже о солнце, так что тот, кто (в своем* объяснении) поль¬

зуется словом день, пользуется (уже тем самым) и понятием —

солнце».
«Наконец ошибаются также и тогда, когда для определения

одного «из членов деления пользуются другим членом деления.

Например (когда говорят), что нечетное на единицу больше четно¬

го, ибо то, что в одном и том же роде составляет соподчиненные

ему звенья, — по «^амой природе своей существует одновременно,

но нечетное и четное и суть (как раз) такие соподчиненные члены

деления (некоторого рода), ибо оба они суть различия числа (во¬

обще)». (Топика, VI, 4).
§ 59. «Знать, что (именно) есть (то или иное начало), означает

то же самое, что знать вследствие чего оно есть..., например, что

есть затмение (луны)? Лишение луны ее света вследствие вступле¬

ния земли между (нею и солнцем!). От чего (же) происходит лун¬

ное затмение (затмение луны)? Вследствие того, что свет не допу¬

скается до луны землею, вставшей между нею и солнцем. Что та¬

кое созвучие? Отношение чисел в высоких и низких тонах. Почему

высокое дает созвучие с низким? Вследствие того, что высокое и

низкое выражают (собой) числовое отношение». (Втор. Аналитика,
И, 2).
«То, откуда и почему что-нибудь есть, мы ищем тогда (толь¬

ко), как мы уже имеем то, что есть, иногда однако то и другое

стан0(вится очевидным! одновременно,—но невозможно, «то, откуда

и почему что-нибудь есть» познать раньше того (факта), что что-

нибудь есть. Невозможно, не зная, что что-нибудь есть,, знать, что

(именно) оно есть». (Втор. Аналитика, II, 3). Но дело обстоит так,

что: «понятие свидетельствует о явлениях, а явления свидетель¬

ствуют о понятии*». (Бе сае1, I, 3).
§ 60. «Причина есть среднее (понятие), и это среднее ищется во

всем». (Втор. Аналитика, И, 2).
§ 61. «Определяющее понятие должно делать ясным (раскры¬

вать перед нами) не только «то, что есть» (каждая вещь), как это

делает большинство определений, но в нем! должна заключаться и

раскрываться также и причина. Между тем! обыкновенно понятия,

составляющие определения, стоят перед нами (в готовом виде) как

выводы умозаключений. Например, в чем! состоит «превращение

прямоугольника в квадрат»? В том), что равносторонний -прямо¬

угольник оказывается равным» не равностороннему- Такое опреде¬

ление имеет однако характер вывода в умозаключении. Тот же,

кто говорит, что превращение (прямоугольника) в квадрат есть

нахождение (отыскание) средней пропорциональной (линии), тот
157

указывает на реальное основание (причину) вещи». (Бе ашш, II,

2. 81).
§ 62. «Для рассмотрения причин (случайных) свойств сущ¬

ностей, как, например, в математических науках для познания того,

что есть прямое и кривое или что такое линия и плоскость, равно

как и для того, чтобы усмотреть,—скольким, прямым равны углы

данного треугольника, полезно, повидимому, познать не только то,

что есть вещь (ее понятие), но, наоборот, также и то, что (случай¬

ные) свойства (вещей) во многом содействуют познанию того, что

(именно) есть (данная) вещь. Ибо если, руководствуясь представ-

лением, мы можем» дать отчет о свойствах вещей, о всех их или

(по крайней мере) о большинстве их, — то тогда мы и о сущности

их будем» в состоянии сказать наилучшее. Ибо источником всякого

доказательства является «то, что» (каждой вещи или ее существо).

Поэтому очевидно, что все те определения, посредством» которых

нельзя ни познать (случайных) свойств (вещей), ни высказать о них

более или менее легко какие-либо предположения, — имеют ди¬

алектический характер и в отношении содержания пусты». (1)е

ашш. I, 1, 58).
§ 63. «Вещи частью имеют другую (т. е. отличную от них самих)

причину, частью не имеют ее, и соответственно этому очевидно,

что и из сущностей некоторые (по своей природе) непосредствен¬

ны и представляют собой принципы. Эти сущности следует пред¬

положить, и при том — как самый факт того, что они есть, так и

то, что именно они есть, или» это нужно сделать очевидным каким-

нибудь иным» способом. Так поступают «исследователи чисел (ариф¬

метики), ибо они заранее предполагают единицу как в отношении

того, что она собой представляет, так и в отношении самого

факта ее «существования. А то, что имеет нечто среднее и для

чего причина его существа лежит в чем»-то другом, можно, как

мы говорили, сделать ясным» посредством! доказательств». (Втор.

Аналитика).
§ 64. «Из числа полаганий (тезисов) те, которые принимают одну

из частей суждения, например, что что-нибудь есть или не есть, —

суть гипотезы (называются гипотезами), те же, которые этого

(выбора) не делают, — определения, ибо определение (поня¬

тия) правда есть некоторое полагание — ведь исследователь чисел

полагает, что единица по количеству есть нечто неделимое — но

не есть (еще) гипотеза, ибо не одно и то же (сказать), что

именно есть единица или что она (просто) только есть (т. е. суще¬

ствует)». (Втор. Аналитика, I, 2).
§ 65. «Всякая аподиктическая наука всегда имеет дело с тремя

условиями, реальность которых она предполагает (это именно, во-

первых, род, коего свойства, взятые сами по себе, она рассматри¬

вает, затем так * наз. общие аксиомы, отправляясь от которых, как

от первых начал, она ведет свои доказательства) и в-третьих — те

свойства, относительно которых она строит свои предположения,

что каждое из них значит то-то и то». (Втор. Аналитика, I, 10).
158

§ 66. «Очевидно, что невозможно доказать особые принципы

каждой вещи, ибо это должны были бы быть принципы всех вещей,

и наука о них — руководящей для (познания) всех вещей. Ибо тот

обладает знанием! в большей степени, кто познал, что-нибудь из выс¬

ших принципов. В самом деле: если кто-нибудь познал что-нибудь из

оснований, не являющихся (в свою очередь) следствием других

оснований, то он (тем самым) приобрел знание из первоначальных

принципов. Если поэтому он обладает знанием в более высокой и

(даже) в высшей степени, то, надо думать, что и соответствующая

наука будет наукой в более высокой и (даже) в высшей степени».

(Втор. Аналитика, I, 9).
§ 67. «Что невозможно иметь знание (о чем-либо) на основании

доказательства, если не обладаешь знанием! его (т. е. этого доказа¬

тельства) первых и непосредственных принципов, об этом (уже)

было сказано ранее. Однако относительно (возможности) познания

непосредственных принципов можно иметь сомнение...».
«Все ждоотные имеют прирожденную им» способность разли¬

чения, называемую чувственным) восприятием». Но хотя эта способ¬

ность от природы присуща всем животным!, у одних из них воз¬

никает воспоминание воспринятого, а у других оно не возникает.

Все те животные, у которых оно не возникает, — или вообще не

имеют никакого знания помимо того, что (ими) 'воспринимается,

или (по крайней мере) не имеют его о том>, что не вызывает (у

них) никакого пребывающего впечатления (образа). — Те же, у ко¬

торых оно (т. е. это воспринятое) остается, могут, — и когда они

не воспринимают, — все же иметь (сохранять) его (т. е. этот образ)

в душе. Среди многих живых существ, одаренных этим* свойством*

возникает далее то различие, что у одних из такого пребывания вос¬

приятий образуется понятие, а у других нет. Из восприятия таким

образом) возникает память, как мы называем это пребывание впе¬

чатлений; из памяти же, если она часто имеет дело с одним и

тем же (впечатлением)), — опыт. Ибо, воспоминания многократные

по числу, образуют единый опыт (об этом предмете). Из опыта

же, или из всякого (вообще) общего, — утвердившегося в душе,

как единое -кроме (сверх) многого, но присутствующее при этом!

во всем этом многом как одно и то же единое,—возникают искус¬

ство и наука: искусство, если речь идет о возникновении

чего-нибудь, и наука, если дело касается бытия. Эти свойства

(т. е. искусство и наука) не присущи (человеку) сами по себе в

обособленном» виде (каждое) и не возникают из каких-либо дру

гих свойств его, в еще большей мере способных дать познание,

но берут свое начало из чувственного восприятия, наподобие того,

как иногда бывает в сражении, когда при всеобщем бегстве один

(вдруг) остановится, а затем другой и еще другой (и так далее),

пока все не придет (наконец) в первоначальный порядок. Но душа

так уже устроена, что она может испытывать (переживать) нечто

подобное. Ибо если нечто единичное, не отличающееся по своему

виду от других, оказывается получившим) устойчивость, то этим
159

и приобретается в душе первое общее (ибо воспринимается, прав¬

да, только нечто единичное, но (самое) это восприятие относится

(тем не менее) к общему (предмету), напр., к человеку вообще, а

не только к человеку по имени 'Каллий). И (вот) здесь (в душе

©пять) нечто упрочивается, пока (на его основе) не установится

затем нечто неделимое и (еще более) общее, напр.: на место т а к о-

г о животного — животное вообще и далее таким» же образом.

Очевидно поэтому, что первые начала нам* необходимо познавать

посредством индукции, ибо таким образом» восприятие порождает

(в нас) общее.
«Так как из различных способов мышления, посредством ко¬

торых мы познаем* истину, одни всегда истинны, а другие допу¬

скают также и ошибку, например, мнение и рассудочная деятель¬

ность — (рассуждение) — истинными же всегда являются наука и

разуму так как (далее) науку не превосходит в отношении досто¬

верности никакой другой род познания кроме разума, принципы

же (доказательств) являются более познаваемыми, чем» (сами) до¬

казательства, а всякая вообще наука опирается на основания (ра¬

зума), — то и не может быть (следовательно) никакой науки о

принципах (доказательства). Но так как только разум может быть

истиннее, чем» наука, то разум* будет (разумом принципов. Из ска¬

занного ясно также, что принцип доказательства не есть, в свою

очередь, (некоторое) доказательство, а (следовательно) также, что

и наука не есть принцип науки. И если таким образом* мы вне

науки ничего истинного (кроме разума) не имеем, то разум дол¬

жен быть (очевидно) принципом» науки». (Втор. Аналитика, И, 19).
Античные философы. ИФЛИ 1935 г.

Перевод Б. А. Фохта.
ОТРЫВКИ ;ИЗ ПОЛИТИКИ АРИСТОТЕЛЯ
I
1.	Так как всякое государство представляет собою своего

рода общение, всякое же общение организуется ради какого-либов

блага (ведь всякая деятельность имеет в виду предполагаемое бла-‘

го), то, очевидно, все общения стремятся к какому-либо благу;

преимущественно же стремится к высшму из всех благ то обще¬

ние, которое является наиболее важным из всех, как обнимающее

собою все. остальные общения. Это-то общение и называется го¬

сударством, или общением» политическим.
2.	Ошибаются те, которые полагают, будто понятие «полити¬

ческий деятель», «царь», «домохозяин», «господин» суть понятия

тожественные. Думать так, значит допускать, что различие этих

понятий заключается в количественном, а не в качественном от¬

ношении, а именно: будто господин — тот, ком»у подвластно не¬

большое число лиц; а кому подвластно еще большее число лиц,

то это — политический деятель, или царь. Но разве нет никакого
160

различия между большой семьей и небольшим' государством? Да¬

лее, по указанному выше мнению, отличие политического деятеля

и царя состоит в ^следующем: царь правит в силу лично ему при¬

сущей власти, политический же деятель как властвует, так и под¬

чиняется на основах соответствующей науки — политики. Теория

эта, однако, далека от истины.
3.	Это станет ясным, если мы рассмотрим! ее, обратившись к

усвоенному нами уже ранее методу: именно, всегда следует слож¬

ное расчленять на его составные элементы, мельчайшие части це¬

лого. Основываясь на этом», мы сперва рассмотрим составные эле¬

менты государства, далее разберем отличительные свойства каж¬

дого из них, и, наконец, поставим вопрос, -возможно ли дать на¬

учное объяснение каждому из указанных выше понятий.
И здесь, как и повсюду, наилучший способ теоретического по¬

строения состоял бы в рассмотрении первичного образования пред¬

метов.
4.	Так, необходимость побуждает прежде всего сочетаться

попарно тех, кто не может существовать друг без друга—мужчи¬

ну и женщину, в целях продолжения потомства; и это сочетание

обусловливается не случайными причинами, но стоит в зависимо¬

сти от естественного стремления, свойственного и остальным жи¬

вым существам и растениям, — оставить -после себя другое, подоб¬

ное себе, существо. Точно так же, в целях взаимного самосохра¬

нения, необходимо объединяться попарно существу, в силу своей

природы властвующему, и существу, в силу своей природы под¬

властному. Первое, благодаря своим) интеллектуальным свойствам»,

способно к предвидению, и потому оно, уже по природе своей,

существо властвующее и господствующее; второе, так как оно спо¬

собно лишь своими физическими силам»и исполнять получен¬

ные указания, (по природе своей существо подвластное и рабствую¬

щее. В этом отаюшенши и господином и рабом» в их взаимном

объединении руководит общность интересов.
5.	Но женщина и раб, по природе своей, два различных су¬

щества: ведь творчество природы ни в чем не уподобляется жал¬

кой работе кузнецов, делающих «Дельфийский нож»; напротив, в

природе каждый предмет имеет свое назначение. Да оно и понят¬

но, всякий инструмент будет наилучшим» образом удовлетворять

своему назначению лишь в том случае, если он предназначен для

исполнения одной работы, а не многих. У варваров женщина и

раб занимают одно и то же положение, и объясняется это тем, что

у них отсутствует элемент, предназначенный, по природе своей, к

властвованию. У варваров, таким образом», наблюдается только

одна форма общения — общение раба и рабыни. Поэтому-то и го¬

ворит поэт: «Прилично властвовать над варварами грекам»»: вар¬

вар и раб, по природе своей, понятия тожественные.
6.	Итак, из указанных двух форм общения — мужа и жены,

господина и раба — получается первый вид общения — сем»ья. Пра¬

вильно звучит стих Гесиода: «Дом> прежде всего, супруга затем,
11 Античная философия
161

и бык-землепашец» (у бедняков бык заступает м»есто раба). Зна¬

чит, общение, естественным путем возникшее для удовлетворения

повседневных надобностей, есть семья; про членов такой семьи

Харонд говорит, что они «едят хлеб из одной корзины», а Эпиме-

ниднкритянин называет -их «живущими в одних яслях».
7.	Общение, состоящее из нескольких семей и имеющее целью

обслуживание не кратковременных только потребностей, — селение.

Вполне естественно, что селение можно рассматривать, как коло¬

нию семьи; некоторые и называют членов одного и того же се¬

ления «молочными братьями», «сыновьями», «внуками». Греческие

государства потому-то вначале и управлялись царями (а в настоя¬

щее время то же мы видим у варварских племен), что они обра¬

зовались из элементов, признававших над собою царскую власть:

во всякой семъе старший облечен полномочиями царя. И в коло¬

ниях семей — селениях — поддерживался, в силу родственных от¬

ношений между их членами, тот же порядок. О нем упоминает

Гомер, говоря: «Правит каждый над женами и над детьми». (Гомер

имеет в виду в данном! случае киклопов), которые жили отдель¬

ными селениями, как впрочем!, и вообще жили люди в древнейшие

времена. То общепринятое воззрение, будто и бог состоит под

властью царя, обусловлено только тем», что люди, отчасти еще и>

теперь, а отчасти в древнейшие времена, управлялись царями: и

подобно тому, как люди уподобляют вид богов своему виду, так

точно они распространили это представление и на образ жизни

богов.
8.	Общение вполне завершенное, состоящее из несколких се¬

лений, образует государство. Назначение его, собственно говоря

вполне самодовлеющее: государство возникает ради потребностей

жизни, но существует оно ради достижения благой жизни. Отсюда

следует, что всякое государство — продукт естественного возник¬

новения и что оно уподобляется в этом отношении первичным об¬

щениям— семье и селению; оно является завершением их, в завер¬

шении же природа объекта выступает «а первый план. Ведь мы

называем природою каждого объекта — возьмем», например, приро¬

ду человека, лошади, семьи — такое состояние, которое является

завершением его генезиса. Сверх того, в осуществлении конечной

цели и состоит высшее завершение объекта; поэтому самодовле¬

ющее состояние — цель государства — оказывается и его заверше¬

нием! и высшим совершенством».
9.	Из всего сказанного следует, что государство — продукт

естественного развития и что человек, по природе своей, — суще¬

ство политическое; кто живет, в силу своей природы, а не вслед¬

ствие случайных обстоятельств, вне государства, тот или сверх¬

человек, или существо, недоразвитое в нравственном» отношении;

его и Гомер поносит, говоря, что такой человек «без роду — без

племени, вне законов, без очага», такой человек, по своей^ природе,

только и жаждет войны; а сравнить его можно с выбитой из ряда

пешкой на игральной доске.
162

10.	То положение, что человек есть существо, причастное к

государственной жизни в большей степени, нежели пчелы и вся¬

кого рода животные, живущие стадами, ясно из следующего: вся

деятельность природы, согласно нашему утверждению, не бесплод¬

на; между тем один только человек из всех живых существ ода¬

рен речью. Голос, которым* можно выразить печаль и радость,

свойственен и остальным животным», потому что их природные

свойства развиты все-таки до такой степени, чтобы ощущать ра¬

дость и печаль и передавать эти ощущения друг другу. Но речь

способна выражать и то, что полезно и что вредно, равно как и

то, что справедливо и что несправедливо.
11.	Это свойство людей, отличающее их от остальных живых

существ, ведет к тому, что только человек способен к чувствен¬

ному восприятию таких понятий, как добро и зло, справедливость

и несправедливость и т. п. А совокупность всего этого и созда¬

ет основу семьи .и государства.
Природа государства стоит впереди природы семьи и инди¬

вида: необходимо, чтобы целое предшествовало своей части. Унич¬

тожь живое существо в его целом», и у него не будет ни ног, ни

рук, сохранится только наименование их, подобно тому, как мы

говорим «каменная рука»: ведь и рука, отделенная от тела, будет

именно такою каменной рукою. Всякий предмет определяется со¬

вершенным' им актом и возможностью совершить этот акт; раз

эти свойства у предмета утрачены, нельзя уже говорить о нем,

как таковом: останется только его обозначение.
12.	Итак, очевидно, государство, и по своей природе, пред¬

шествует (индивиду: если последний, попав в изолированное со¬

стояние, не опознает себя существом самодовлеющим!, он окажет¬

ся по отношению к государству в таком же положении, в каком

находятся остальные части по отношению к своему целому. А если

индивид не способен вступить в общение или, считая себя суще¬

ством» самодовлеющим, не чувствует потребности ни в чем, он уже

не составляет элемента государства, становясь либо животным,

либо божеством».
Во всех людей природа вселила стремление к государственно¬

му общению, и первый, кто это общение организовал, оказал че¬

ловечеству величайшее благо. Человек, нашедший свое заверше¬

ние в государстве, — совершеннейшее из творений, и наоборот, че¬

ловек, живущий вне закона и права, занимает жалчайшее место в мире
Ибо опирающееся на вооруженную силу бесправие — тяжелее

всего. Природа дала человеку в руки оружие — интеллектуальную

и моральную силу, но он может пользоваться этим оружием» и в

обратную сторону; поэтому человек без нравственных устоев ока¬

зывается существом самым нечестивым и диким», низменным в сво¬

их половых и вкусовых инстинктах. Понятие справедливости свя¬

зано с представлением о государстве, так как право, служащее

критерием справедливости, является регулирующей нормой полити¬

ческого общения.
163

II
1.	Уяснив, из каких элементов состоит государство, надлежит,

прежде всего, поговорить об организации семьи: ведь каждое го¬

сударство слагается из отдельных семей. Семья, в свою очередь,

состоит из элементов, совокупность которых и составляет предмет

ее организации. В совершенной семье два элемента: рабы и сво¬

бодные. Так как исследование каждого объекта должно начинать

прежде всего с рассмотрения мельчайших частей, его составляю¬

щих, а первоначальными и мельчайшими частями семш являются

господин я раб, муж и жена, отец и дети, то и следует рассмот¬

реть каждый из этих трех элементов, что каждый из них пред¬

ставляет и каковым он должен быть.
2.	Отношения, существующие между тремя указанными пар-

иыми элементами, можно охарактеризовать так: 1) господское (от¬

ношение господина и раба), 2) брачное (отношение мужа и жены)

(сожительство мужа и жены не имеет особого термина для своего

обозначения) и 3) отцовское (отношение отца и детей) (и это от¬

ношение не обозначается особым термином|). Остановимся на ука¬

занных трех отношениях. (Существует еще один элемент семъи,

который, по мнению одних, относится к ее организации, а по

мнению других, составляет главнейшую часть ее; я имею в виду

так называемое искусство накапливания; в чем это искусство со¬

стоит, мы разберем дальше).
Остановимся прежде всего на господине и рабе, посмотрим на

взаимное отношение их с точки зрения практической пользы. Мо¬

жем ли мы, для уяснения этого отношения, стать на более пра¬

вильную, сравнительно с господствующими теперь теориями, точку

зрения.
3.	Дело в том, что, по мнению одних, власть господина над ра¬

бом есть своего рода наука, однородная с наукой об организации

семьи, о государстве и о царской власти, как М'Ы упомянули уже

об этом в начале нашего рассуждения. Наоборот, по мнению дру¬

гих, самая идея о власти господина над рабом — идея противо¬

естественная: лишь законоположениями «обусловливается различие

между свободным! человекам и рабом», по самой же природе ника¬

кого такого различия не существует. Поэтому-то и власть госпо¬

дина над рабом», как основанная на насилии, противоречит принци¬

пу справедливости.
4.	Собственность есть часть семейной организации: без пред¬

метов первой необходимости нельзя не только хорошо жиггь, но

и вообще жить. Во всех ремеслах с определенно поставленной

целью нужны бывают соответствующие для них инструменты, раз

мастер хочет довести до конца ту или иную работу, и из этих

инструментов одни являются неодушевленными, другие — одушев¬

ленными (например, для кормчего руль — инструмент неодушев¬

ленный, рулевой—одушевленный, потому что в мастерствах масте¬

ровой играет роль инструмента); так точно и для домохозяина
164

приобретение собственности оказывается своего рода орудием для

. существования. И приобретение собственности требует для себя

массу орудий, раб же является в известной степени одушевлен¬

ною частью собственности, как и вообще в мастерствах всякий

мастеровой, как орудие, стоит впереди других инструментов.
5.	Если бы каждый инструмент мог выполнять свойственную

ему работу сам, по данному ему приказанию, или даже его пред-

восходящая, и уподоблялся в этом случае статуям Дедала, или

треножникам Гефеста, о которых поэт говорит, что они «сами

собою входили в собрание богов»; если бы ткацкие челноки сам»и

ткали, а плектры сами играли на кифаре, то тогда и зодчие, при

постройке дома, не нуждались бы в рабочих, а господам не нуж¬

ны были бы рабы. (Здесь необходимо, однако, сделать оговорку):

инструменты, как таковые, имеют своим назначением» продуктив¬

ную деятельность, собственность же является орудием деятель¬

ности активной: ведь пользуясь ткацким челноком, мы, помимо той

пользы, какую он сам по себе представляет, получаем и нечто

другое, платье же и ложе являются для нас только предметами

пользования.
6.	В силу специфического отличия продуктивной и активной

деятельности, конечно, соответственно различны и те орудия, ко¬

торые потребны для той и для другой. Но жизнь — активная дея¬

тельность, а не продуктивная: значит и раб служит тому, что от¬

носится к области деятельности активной.
Понятие «собственность» нужно понимать в том же смысле,

в каком! понимается понятие «часть». А часть есть не только часть

чего-либо другого, но она не мыслима вообще без этого другого.

Это вполне приложимо и к собственности. Поэтому господин есть

только господин раба, но не пр)инадлежит ему, раб же не только

раб господина, но и абсолютно принадлежит ему.
7.	Из вышеизложенного ясно, что такое раб по своей природе

и по своему назначению: кто, по природе, принадлежит не самому

себе, а другому, и при этом' все-таки человек, тот, по своей при¬

роде, раб. Человек же принадлежит другому в том случае, если

он, оставаясь человеком, становится собственностью; послед¬

няя представляет собою орудие активное да отдельно для себя су¬

ществующее.
Теперь нужно рассмотреть: по природе, может или не может

существовать такой человек, т. е. раб? Служить кому-либо рабом»

пристойно ли 1и справедливо ли? Или, наоборот, всякого рода раб¬

ство есть явление противоестественное?
8.	Нетрудно ответить на эти вопросы и путем» теоретических

рассуждений, и на основании фактических данных. Властвование

и подчинение — не только вещи необходимые, но и полезные. Уже

непосредственно с момента самого рождения некоторые существа

различаются в том отношении, что одни из них как бы предназна¬

чены к подчинению, другие — к властвованию.
165

Много разновидностей существует в состояниях властвова-

ния и подчинения, однако, чем» выше стоят подчиненные, тем бо¬

лее совершенна сама власть над ними; так, например, власть над

человеком более совершенна, чем власть над животным. Ведь чем

выше стоит мастер, тем совершеннее и исполняемая мм работа:

где одна сторона властвует, а другая подчиняется, там* только и

может итти речь о какой-либо работе.
9.	Элемент властвования и элемент подчинения сказывается

во всем, что, будучи составлено из нескольких частей, непрерывно

связанных одна с другой или разъединеаных, составляет одно не¬

что целое. Это—общий закон природы, и, как таковому, ему и под¬

чинены существа одушевленные. Правда, и в предметах неодушев¬

ленных, например в музыкальной гармонии, можно подметить сво¬

его рода принцип подчинения; но этот вопрос может, пожалуй,

послужить предметом) специального исследования.
10.	(Поэтому ограничимся теперь только одушевленным» суще¬

ством!). Оно состоит прежде всего из души и тела; душа, по своей

природе, — начало властвующее, тело — начало подчиненное. Ко¬

нечно, когда дело идет о природе предмета, последний должен

быть рассматриваем в его нормальном, а не в извращенном состоя¬

нии. Поэтому, и в нашем случае надлежит обратиться к рассмот¬

рению такого человека, физическое и психическое начала которого

находятся в наилучшем» состоянии: из рассмотрения такого чело¬

века и будет ясно (каким образом» в нем душа является началом

властвующим, а тело подчиненным). Людей же испорченных, или

расположенных к испорченности, мы выделим» из рассмотрения, так

как, в силу тех нездоровых и противоестественных условий, в ка¬

кие эти люди поставлены, зачастую может оказаться, что у них

начало физическое властвует над началом» психическим.
11.	Согласно нашему утверждению, во всяком одушевленном

существе можно усмотреть власть деспотическую (власть госпо¬

дина над рабом) и политическую (власть государственного мужа

над гражданином). Если душа властвует над ,телом) деспотической

властью, то разум властвует над всеми нашими стремлениями по¬

литической властью. Отсюда, между прочим, ясно следует, сколь

естественно и полезно для тела быть в подчинении у души, а для

подверженной аффектам части души быть в подчинении у разума

и рассудочного элемента души, и, наоборот, какой получается всег¬

да вред при равном или обратном» соотношении.
12.	Остается в силе то же самое положение и в отношении

человека к остальным одушевленным» существам. Так, домашние

животные, по своей природе, стоят выше, чем! животные дикие,—и

для всех домашних животных предпочтительнее находиться в под¬

чинении у человека, так как в этом случае безопасность их обеспе¬

чена. Далее, сравним» отношение мужчины к женщине: мужчина,

по своей природе, — сильнее, женщина — слабее, и вот мужчина

властвует, а женщина находится в подчинении. Тот же самый
166

принцип, неминуемо, должен господствовать и во всем челове¬

честве.
13.	Те люди, которые в такой сильной степени отличаются от

других людей, в какой душа отличается от тела, а человек от жи¬

вотного (а это бывает со всеми теми, деятельность которых за¬

ключается в применении их физических сил, и это — наилучшее,

что они могут дать), те люди, по своей природе, — рабы: для них,

как и для вышеуказанных существ, лучший удел быть в подчине¬

нии у деспотической власти. Рабом же по природе бывает тот,

кто мюжет принадлежать другому (он потому-то и принадлежит

другому, что способен на это) и кто настолько одарен рассудком,

что лишь воспринимает указания его (по побуждению другого

лица), сам же рассудком не обладает.
Что касается остальных одушевленных существ, т. е. живот¬

ных, то они не способны даже к восприятию указаний рассудка,

а следуют исключительно своим инстинктам!.
14.	Впрочем, польза, доставляемая домашними животными!,

мало чем) отличается от пользы, доставляемой рабами: и те и дру¬

гие своими физическими оилами оказывают нам помощь в удов¬

летворении наших насущных потребностей.
Природа устроила так, что и физическая организация сво¬

бодных людей отлична от физической организации рабов; у по¬

следних тело мощное, пригодное для выполнения необходимых

физических трудов; свободные же люди держатся прямо и неспо¬

собны для выполнения подобного рода работ; зато они пригодны

для политической жизни, а эта последняя, в свою очередь, рас¬

пределяется у них на деятельность в военное и мирное время.

Случается, впрочем, зачастую и наоборот: одни свободные люди

свободны только по своей физической организации, другие — толь¬

ко по психической.
15.	Ясно, во всяком» случае, следующее: если бы люди отли¬

чались между собой только физической организацией и в такой

степени, в какой отличаются от них в этом отношении образы бо¬

жеств, то, по общему мнению, люди, уступающие своей физической

организацией, достойны были бы быть рабами людей, превосходя¬

щих их в этом» отношении. Если это положение справедливо от¬

носительно физической природы людей, то еще более справедливо

установить такое разграничение относительно их психической при¬

роды; но красоту души не так-то легко охватить взором, как кра¬

соту тела. Как бы то ни было, очевидно, во всяком случае, что

одни люди, по своей природе, — свободны, другие —рабы, и этим

последним быть рабами и полезно и справедливо.
16.	Нетрудно усмотреть, что правы в некотором! отношении и

те, кто утверждает противное. В самом» деле, выражения «рабство»

и «раб» употребляются в двояком* смысле: (помимо раба и рабства

по природе), бывает раб и рабство по закону; закон является в

данном случае своего рода соглашением, в силу которого захва¬

ченное на войне становится, как говорят, собственностью овла¬
167

девших им. Справедливость этого положения оспаривают, однако*

многие юристы и считают его .противозаконным в той же мере, в

какой считается противозаконным всякое вносимое оратором в на¬

родном собрании предложение, идущее вразрез с существующим

законодательством: гнусно было бы, если бы обладающий большой

силой человек и только потому, что он способен к насилию, трак¬

товал захваченное путем» насилия, как раба и подвластного себе.

В решении этого вопроса как юристы, так и мудрецы судят то

1ак, то иначе.
17.	Причиною этого разногласия в мнениях, причем каждая

сторона приводит в пользу защищаемого ею положения свои до¬

воды, служит то соображение, будто и добродетель вполне может,

раз ей даны на то средства, прибегать до известной степени к на¬

силию, что всякого рода превосходство всегда заключает в себе

и преизбыток какого-либо блага, так что и насилию, повидимому,

не неприсущ до известной степени элемент добродетели. Следова¬

тельно, спорить можно только о том), присуща или нет насилию

идея права: по мнению одних, с идеей права связано благоволе¬

ние к людям, по мнению других, право заключается уже в том»,

чтобы человек более сильный властвовал (над человеком» менее

сильным»). Так как, помимо этого принципиального разногласия, и

доводы (приводимые в пользу того и другого мнения) разнятся

между собою, то ни те ни другие из них вовсе не заключают убе¬

дительной силы, и остается под вопросом, должно или не должно

более совершенное по своей добродетели начало властвовать и по¬

велевать.
18.	Некоторые, наконец, опираясь, как они думают, на своего

рода правовой принцип (ведь всякий закон в основе предполагает

своего рода право), полагают, что рабство, как результат войны,

покоится на основе права. Но уже в одном этом утверждении за¬

ключается противоречие. В самом деле, самый принцип войн мож¬

но считать противным) идее права, и никоим образом нельзя было

бы утверждать, что человек, недостойный быть рабом, все-таки

должен стать таковым. Иначе окажется, что люди заведомо очень

высокого происхождения могут стать рабами и потомками рабов

только потому, что они, будучи взяты в плен на войне, были про¬

даны в рабство. Поэтому-то защитники последнего из указанных

мнений и настаивают на том, чтобы рабами назывались не греки,

но только варвары. Но ведь в таком» случае весь вопрос сводится

лишь к исследованию рабства по природе, о чем» м*ы и говорили с

самого начала: неизбежно приходится согласиться, что одни люди—

повсюду рабы, другие — нигде таковыми не бывают.
19.	Таким) же точно образом представители разбираемого мне¬

ния судят и о благородстве происхождения. Себя они считают бла¬

городными не только в Греции, но и повсюду, варваров же только

на их родине, как будто один класс людей благороден и свобо¬

ден абсолютно, другой — не абсолютно. В таком* духе говорит и

Елена у Феодекта: «Меня, благородных отца и матери дочь*
168

кто б решился рабыней назвать?» Вышеупомянутое утверждение

основывается только на том» положении, что как раб и свободный

человек, так и люди "благородные и неблагородные различаются

между собою лишь присущими им свойствами добродетели и по¬

рочности. При этом предполагается, что как от человека рождает¬

ся человек, а от животного животное, так и от хороших родите¬

лей может произойти только хорошее потомство. Природа зача¬

стую стремится к этому, но достигнуть этого не может.
20.	Из сказанного, таким! образом, ясно, что колебание во

взглядах о природе рабства имеет некоторое основание; что при¬

рода не создает одних людей рабами, других свободными; что,

напротив, для некоторых классов людей такое разделение на рабов

и свободных вполне естественно, причем для одного человека по¬

лезно и справедливо быть рабом, для другого — господином', рав¬

ным образом как необходимо, чтобы один элемент подчинялся,

другой властвовал, в пределах того подчинения и того властвова¬

ния, какие дарованы ему от природы. Дурное применение «ласти

не приносит пользы ни господину, ни рабу: ведь, что полезно для

часта, то полезно и для целого, что полезно для тела, то полезно

и для души; а раб является своего рода частью господина, как бы

одушевленной и отдельной частью его тела.
21.	Поэтому между рабом и господином существует извест¬

ная общность интересов и взаимное дружелюбие, раз отношения

между ними покоятся на естественных началах; в том же случае,

когда эти отношения регулируются не указанным образом!, но ос¬

новываются на законе и насилии, происходит явление обратное.
Из предыдущих рассуждений очевидно и то, что власть гос¬

подина в семъе, с одной стороны, и власть .политического деятеля

в государстве — с другой, равно как и вообще все виды власти,

не тожественны,1 как это некоторые утверждают: власть полити¬

ческого деятеля в государстве — это власть над свободными по

природе, власть же господина над рабом» в семье — это монархия

(ибо всякая семья управляется своим! господином! монархически),

власть же политического деятеля — это власть над людьми свобод¬

ными и равными.
22.	Господином называется не тот, кто властвует на основах

какой-либо науки, но тот, кто властвует в силу своих природных

свойств, точно так же как и раб и свободный человек (считаются

таковыми в силу их природных свойств). Правда, можно вообра¬

зить себе и науку о власти господина, как и науку о рабстве,

последнюю, вроде той, какая существовала в Сиракузах, где некто

обучал людей рабству: за известное вознаграждение он препода¬

вал молодым рабам знания, относящиеся к области обычного рода

домовых услуг. Такое обучение могло бы простираться и на даль¬

нейшие области, например, можно было бы обучать кулинарному

искусству и остальным подобного же рода статьям домашнего

обихода. Работы ведь бывают разные—одни более высокого, дру¬
169

гие более насущного характера, как и 'пословица говорит. «Один

раб—на одно, другой — на другое, один господин — на одно, дру¬

гой — на другое».
23.	Всякие подобного рода науки относятся к науке о рабстве

вообще; наука же о власти господина «имеет своей задачей научить
•	осподина, как он должен утилизировать рабов; и быть господи¬

ном вовсе не значит уметь приобретать рабов, но уметь пользо¬

ваться ими. Наука о власти господина не заключает в себе ничего

ни великого, ни возвышенного; ее задача показать, что раб дол¬

жен уметь исполнять, а господин должен уметь приказывать. И те

из господ, которьш дана возможность избежать этих хлопот, -пе¬

редают свои обязанности по надзору за рабами управляющему, са¬

ми же занимаются политикой или философией. Что касается науки

о приобретении рабов, то она, -поскольку ее можно оправдать с

точки зрения права, отличается от обеих вышеуказанных наук (т. е.

науки о власти господина и науки о рабстве), являясь чем-то

вроде науки о войне или науки об охоте. Вот наши соображения

о рабе и господине.
III
1.	Так как форма государственного устроения то же самое,

что и политическая система, последняя же олицетворяется верхов¬

ною властью в государстве, то отсюда неизбежно следует, что эта

верховная власть должна быть в руках или одного, или немногих,

или большинства. И когда один ли человек, или немногие, или

большинство правят, руководясь общественной пользой, естествен¬

но, такие формы государственного устроения суть формы правиль¬

ные, а те формы, при которых имеются в виду личные интересы

или одного лица, или немногих, или большинства, суть отклоне¬

ния от правильных. Ведь нужно же признать одно из двух, либо

лица, участвующие (в государственном! общении), не суть граждане,

либо (если они — граждане), то должны принимать участие в об¬

щей пользе.
2.	Монархическое правление, имеющее в виду общую пользу,

мъ1 обыкновенно называем царскою властью; власть немногих, но

более одного, — аристократией (или потому, что в данном случае

правят лучшие, или потому, что правительство имеет в виду выс¬

шее благо государства и входящих в состав его элементов); а ког¬

да в интересах общей (пользы правит большинство, тогда м»ы

употребляем) обозначение общее для всех вообще форм государ¬

ственного устроения — полития.
3.	И такое разграничение логически правильно: одно лицо или

немногие могут выделяться своею добродетелью, -но преуспеть во

всякой добродетели для большинства — дело уже трудное; легче

всего эта высшая степень совершенства может проявляться у боль¬

шинства в отношении к военной доблести, так как последняя встре¬

чается именно в народной массе. Вот почему в лолитии наивысшая
170

верховная власть сосредоточивается в руках военного сословия,

именно пользуются этой властью лица, имеющие право владеть

оружием.
4.	Отклонения от указанных правильных форм государствен¬

ного устроения—следующие: отклонение от царской власти
тирания, от аристократии — олигархия, от политики — демократия.

Б «сущности тирания — та же монархическая власть, но имеющая

в виду интересы одного правителя; олигархия блюдет интересы

зажиточных классов, демократия — интересы неимущих классов;

общей же пользы ни одна из этих отклоняющихся форм* государ¬

ственного устроения в виду не имеет.
Нужно, однако, несколько пообстоятельнее сказать о том, что

представляет еобою каждая из указанных форм государственного

устроения в отдельности. Исследование это сопряжено с некоторы¬

ми затруднениями: ведь при научном, а не практически-утилитар-

ном только изложении каждой дисциплины исследователь не дол¬

жен оставлять чего-либо без внимания или что-либо обходить; его

задача состоит в том!, чтобы по каждому отдельному пункту рас¬

крыть истину.
5.	Тирания, как мы сказали, есть деспотическая монархия, пере¬

несенная на почву политического общения; олигархия — та его

форма, когда верховную власть в государственном управлении

имеют лица, обладающие имущественною собственностью; наобо¬

рот, при демократии эта власть сосредоточена не в руках лиц,

имеющих большое состояние, но в руках лиц неимущих. И вот воз¬

никает первое затруднение в «разграничении (того, что такое олигар¬

хия и демократия): если бы верховную власть в государстве имело

большинство и большинство лиц состоятельных (то ведь получи¬

лась бы демократия), так как демократия бывает именно тогда,

когда верховная» власть сосредоточена в руках большинства; с дру¬

гой стороны, точно так же, если бы оказалось где-нибудь, что не¬

имущие, хотя бы они и представляли собою меньшинство в срав¬

нении с зажиточными, все-таки захватили в свои руки верховную

власть в управлении (получилась бы олигархия), так как, по нашему

утверждению, олигархия — там», где верховная власть сосредоточе¬

на в руках небольшого количества лиц. Таким» образом оказалось

бы, что предложенное нами разграничение форм государственного

устроения сделано неладно.
6.	Но допустим, что кому-либо удалось бы объединить имуще¬

ственное благосоостояние и меньшинство или, наоборот, имуще¬

ственную недостаточность и большинство, и что, основываясь на

таких признаках, стали бы давать наименования формам государ¬

ственного устроения. (Что получилось бы в таком» случае?). Олигар¬

хией пришлось бы называть такую форму государственного строя,

при которой магистратуры занимают зажиточные, по количеству

своему немногочисленные, демократией — такую форму, при кото¬

рой магистратуры — в руках неимущих, по количеству своему мно¬

гочисленных. Получается другое затруднение, как мы обозначим
171

только-чтэ указанные формы государственного устроения, ту, при

которой верховная власть сосредоточена в руках зажиточного боль¬

шинства, и» ту, 1В которой (власть эту олицетворяет неимущее мень¬

шинство? Ведь никакой иной формы государственного строя, по¬

мимо указанных выше, не существует.
7.	Итак, ш приведенных соображений, повидимому, с очевид¬

ностью вытекает следующее: тот признак, что верховная власть

находится либо в руках меньшинства, либо в руках большинства,

есть признак случайный при определении и того, что такое олигар¬

хия, и того, что такое демократия, потому что повсеместно зажи¬

точных бывает меньшинство, а неимущих—большинство; этот при¬

знак, значит, не может служить указанными выше причинами раз¬

личия (олигархии и демократии). Настоящим» признаком отличия

олигархии и демократии служ/ит богатство и бедность; вот почему

там, где власть основана—безразлично у меньшинства или боль¬

шинства—на богатстве, мы имеем> дело с олигархией, а где правят

неимущие, там перед нами демократия. Там же признак, что в пер¬

вом случае мы имеем дело с меньшинством», а во втором — с боль¬

шинством, повторяю, есть признак случайный. Ведь имущественное

благосостояние — у немногих, — а свободою пользуются все

граждане, и на этих-то принципах (т. е. на принципах богатства и

свободы) и те и другие (т. е. олигархи и демократы) и» основывают

свои притязания на власть в государстве.-
8.	Прежде всего должно исследовать указываем»ые обыкновен¬

но как отличительные принципы олигархии и» демократии, а так¬

же и то, что признается справедливостью с олигархической и де¬

мократической точек зрения. Ведь все (олигархи и демократы)

опираются на своего рода справедливость, но доходят при этом

только до известного пункта, и то, что они называют справедли¬

востью, не есть собственно справедливость во всей ее совокупно¬

сти. Так, например, справедливость, повидимому, состэигг в равен¬

стве, и так на самом деле бывает, но только не для всех, а для

равных; и неравенство также Представляется справедливостью, и

таковая есть на самом деле, но опять-таки не для всех, а лишь

для неравных. Между тем люди упускают из внимания вопрос:

«для кого?», и потому судят фальшиво; причиною же этого являет¬

ся то, что они основываются тут на суждении о самих себе, в

суждении же о своих личных делах почти большая часть людей—

плохие судьи.
9.	Так как справедливость— понятие относительное и разли¬

чается в зависимости столько же от свойства объекта, сколько и

субъекта, как об этом уже ранее упомянуто было в «Этике», то

относительно равенства, касающегося субъектов, колеблются, и

главным образом вследствие только-что указанной причины, именно

фальшивого суждения о всем, касающемся личности; а затем» и оли¬

гархи и демократы, считая, что они все-таки согласны в относитель¬

ном! понимании справедливости, укрепляются и в той мысли, что они

постигают ее абсолютно. Олигархи рассуждают так: если они в
172

известном отношении — например, в отношении движимого иму¬

щества — не равны, то, значит, они и вообще не равны; демокра¬

ты же думают так: если они в каком-либо отношении равны, хотя

бы в отношении свободы, то, следовательно, они и вообще равны.

Но самое-то существенное они тут и упускают из виду.
10.	В самом деле: если бы они вступили в общение и объеди¬

нились исключительно ради приобретения имущества, то они по¬

стольку могли бы претендовать на участие в жизни государства,

поскольку это определяется их имущественным! положением. В та¬

ком) случае олигархический принцип, казалось бы, имел полную

силу: ведь олигархи не признают справедливым), например, такой

случай, когда кто-либо, внеся в основной капитал в сто мин всего

одну мину, предъявлял бы одинаковые претензии с тем, кто внес

всю остальную сумму, на дивиденд с основного капитала и с на¬

росших на него процентов. (Дело представится в совершенно ином)

освещении, если посмотреть на государство с правильной точки

зрения). Государство создается не ради только того, чтобы жить,

но преимущественно для того, чтобы жить счастливо; в противном

случае следовало бы допустить также и государство, состоящее

из рабов и прочих живых существ, чего на самом деле теперь не

бывает, так как ни те, ни другие не имеют общения в блаженстве

и в жи^ни, устроенной по собственному предначертанию. Равным

образом государство не возникает ради заключения оборонитель¬

ного й • наступательного союза, в целях предотвращения возмож¬

ности взаимных обид, и не ради взаимного торгового обмена . и

обслуживания; иначе этруски и карфагеняне и все вообще наро¬

ды, объединенные заключенными между ними торговыми догово¬

рами, должны были бы считаться гражданами одного государства.
11.	Правда, у них существуют соглашения касательно ввоза и

вывоза товаров, имеются договоры для предотвращения взаимных

недоразумений и есть письменные постановления касательно оборо¬

нительного и наступательного союза. Но для осуществления всего

этого у них нет. каких-либо общих магистратур, напротив, и у

карфагенян и у этрусков свои различные магистратуры; ни карфа¬

геняне, ни этруски не заботятся о том», каковыми (лично им при¬

сущими) свойствами они должны отличаться, ни о том), чтобы кто-

либо из состоящих в договоре не был несправедлив, чтобы он не

совершил какой-либо низости, но они пекутся исключительно о том»,

чтобы по отношению к обеим* договорившимся сторонам не было

взаимных несправедливостей. За добродетелью же и пороком! в го¬

сударствах заботливо наблюдают те, кто печется о соблюдении в

государстве доброго законопорядка; в этом-то и сказывается необ¬

ходимость заботиться о добродетели граждан тому государству, ко¬

торое желает называться государством поистине, а не на словах

только. В противном» случае государственное общение превратится

в простой союз, отличающийся от остальных союзов, заключенных

союзниками, далеко живущими только в отношении пространства.

Да и закон в таком случае оказывается простым договором», или,
173

как говорил софист Ликофрон, просто гарантиею личных пран,

сделать же граждан добрыми и справедливыми он не в силах.
12.	Что это так (что только попечение о нравственном воспи¬

тании граждан составляет истинную сущность государства), это

ясно, потому что, если бы кто-нибудь и пожелал соединить отде¬

ленные пространством места в одно, так что, например, городские

стены Мегар и Коринфа соприкасались бы друг с другом», все-таки

одно государство не образовалось бы; не было бы этого и в

том» случае, если бы Мегары и Коринф вступили друг с другом в

эпигамию, хоть последняя и является одним из характерных эле¬

ментов общения между государствами. Не образовалось бы госу¬

дарство и в том случае, если бы люди, живущие отдельно друг от

друга, но не на таком* далеком расстоянии, чтобы исключена была

возможность общения между ними, установили законы, воспре¬

щающие им поступать несправедливо друг с другом» при обмене

предметам»и м»естной 1пром1ышлен1ности; если бы, •например, один был

плотником, другой — земледельцем, третий — сапожником», четвер¬

тый — кем-либо иным в этом роде, и хотя бы их число доходило

до бесконечности, общение их все-таки (простиралось бы исключи¬

тельно лишь на торговый обмен и; оборонительный союз.
13.	Почему же и в таком случае не образовалось бы государ¬

ство? Очевидно, не из-за отсутствия близости общения. В са¬

мом» деле: если бы даже они при таком общении объеди¬

нились, причем» каждый смотрел бы на свой личный дом>, как на

государство, и если бы они защищали друг друга, как при оборо¬

нительном союзе, лишь в случае нанесения кем-либо несправедли¬

востей, то и в таком» случае, по тщательном рассмотрении, все-

таки, кажется, не получилось бы государства, хотя бы они и после

объединения относились друг к другу так же, как они относились,

живя раздельно.
Итак ясно, что государство не есть общение в топографиче¬

ском смысле, оно не создается в целях охранения прав личности

или ради удобств взаимного обмена. Конечно* все эти условия

должны быть налицо для существования государства, но даже и

при наличности их всех, вм»есте взятых, государство еще не соз¬

дается; оно появляется лишь тогда, когда образуется общение

между семьями и родам»и ради благой жизни, в целях совершенно¬

го и самодовлеющего существования.
14.	Такого рода общение может, однако, осуществиться только

в том» случае, если люди обитают в одной и той же местности и

если они состоят между собою в эпигамии. По этой же причине

в государствах и возникли родственные союзы и фратрии и (об¬

щие) жертвоприношения и развлечения, все это в интересах со¬

вместной жизни. Эта последняя основана на чувстве взаимной

•дружбы, потому что дружба есть именно необходимое услопие

совместной жизни. Таким образом, целью государства служит бла¬

гая жизнь, -и все упомянутое создается ради этой цели; само же

государство представляет собою общение родов и селении ради
174

достижения совершенного самодовлеющего существования, кото¬

рое, как мы утверждаем», состоит в счастливой и прекрасной' жизни

так что и государственное общение — это нужно подчеркнуть —

имеет в виду проявление прекрасной деятельности, а не просто

только совместное жительство.
15.	Отсюда следует, что тем, кто вкладывает большую долю

для такого рода общения, надлежит принимать в государственной

жизни и большее участие, нежели тем!, «то, будучи равен с ними

или даже .превосходя их в отношении свободного или благород¬

ного происхождения, не может сравняться с ними в политической

добродетели, или тем», кто, превосходя богатством, не в состоянии

превзойти их в добродетели.
Итак, из сказанного выше ясно, что все те, которые в своих

суждениях о формах государственного строя приходят к контро¬

верзам, правы в своих доводах лишь отчасти.
IV
1.	Какая же форма государственного устроения наилучшая?

Как мюжет быть наилучше организована жизнь для большинства

государств и для большинства людей, безотносительно к доброде¬

тели, превышающей добродетель обыденного человека, безотноси¬

тельно к вое питанию, для которого потребны природные дарова¬

ния и счастливое стечение обстоятельств, безотносительно и к то¬

му идеальному государственному строю, о котором можно (толь¬

ко) мечтать, но применительно лишь к такой житейской обстанов¬

ке, которая доступна большинству, и к такому государственному

строю, который оказывается приемлемым для большей части госу¬

дарства?
2.	Различные виды так называемого аристократического строя,

о котором! мы только-что говорили, отчасти мало применимы для

большинства государств, отчасти приближаются к так называемой

п о-литии (почему и говорить должно об обеих эт!их формах как

об одной).
Суждение о всех поставленных вопросах основывается на одних

и тех же основных принципах. Если в нашей «Этике» удачно ска¬

зано, что та жизнь блаженная, при которой нет препятствий к осу¬

ществлению добродетели, что добродетель есть средина (между

двумя крайностями), то нужно признать, что наилучшей жизнью

будет именно «средняя» жизнь, такая жизнь, при которой «сре¬

дина» может быть достигнута каждым- индивидом.
3.	Необходимо установить тот же самый критерий Ъ отноше¬

нии как добродетели, так и порочности государства и его строя:

ведь строй государства — это его жизнь.
В каждом» государстве мы встречаем три класса граждан: очень

зажиточные, крайне неимущие и третьи, стоящие в средине между

теми и другими. Так как, по общепринятому мнению, умеренность

и средина—наилучшее (между двумя крайностями), то очевидно*

и средний достаток из всех благ всего лучше.
175

4.	При наличности его легче всего повиноваться доводам ра¬

зума: напротив, трудно следовать за этими доводами человеку

сверх-прекрасному, сверх-сильному, сверх-знатному, сверх-богатому,

или наоборот, человеку сверх-бедному, сверх-слабому, сверх-низко-

му по своему политическому положению. Люди первой категории

по преимуществу становятся наглецами и крупными мерзавцами;

люди второй категории обыкновенно делаются подлецами и* мел¬

кими мерзавцами. А из преступлений одни совершаются из-за на¬

глости, другие—вследствие подлости. Сверх того люди обеих этих

категорий не уклоняются от власти, но ревностно стремятся к ней,

а и то и другое приносит государствам вред.
5.	Далее, люди первой из указанных категорий, владея преиз¬

бытком благополучия, силы, богатства, дружеских привязанностей

и т. п., не желают, да и не умеют подчиняться; и это наблюдается

уже с ранних пор, с детского возраста: избалованные роскошью,

в которой они живут, они не привыкли повиноваться даже в шко¬

лах. Поведейие людей второй категории, из-за их крайней необес¬

печенности (в материальном отношении), чрезвычайно униженное.

Таким образом, они не способны властвовать и умеют подчиняться

только той власти, которая проявляется у господ над рабами:

люди же первой категории не способны подчиняться никакой вла¬

сти, а властвовать умеют только так, как властвуют господа над

рабами.
6.	Получается государство, состоящее из рабов и господ, а

не из свободных людей, государство, где одни исполнены зависти,

другие — презрения. А такого рода чувства очень далеки от чув¬

ства дружбы в политическом общении, которое (само по себе)

должно заключать в себе элемент дружественности. Упомянутые же

нами люди даже по одной дороге итти не желают со своими про¬

тивниками.
Государство стремится всего более к тому, чтобы все в нем

были равны и одинаковы, а равенство и однообразие свойственны

преимущественно людям «средним»». Таким образом, исходя из

естественного, по нашему утверждению, состава государства, не¬

избежно следует, что государство, состоящее из «средних» людей,

будет иметь и наилучший государственный строй.
7.	Эти-то «рредние» граждане по преимуществу и остаются в

государствах цельши и невредимыми. Они не стремятся к чужому

добру, как бедняки, а другие люди не посягают на то, что этим

«средним» принадлежит, с другой стороны, они не походят и на

бедняков, которые стремятся к имуществу богатых. И так как

никто на них и они ни на кого не злоумышляют, то и жизнь их

протекает безопасно. Поэтому прекрасное пожелание высказал Фо-

кнлид: «Средним!—множество благ; в городе средним быть я же¬

лаю».
8.	Итак, ясно, что наилучшее государственное общение — то

общение, которое достигается через посредство среднего элемента;

и те государства имеют наилучший строй, где средний элемент
176

представлен в большем количестве, где он пользуется большим

значением сравнительно с обоими крайними элементами или, пг;

крайней мере, сильнее каждого из них, в отдельности взятого!

Соединившись с тем или другим из этих крайних элементов, сред¬

ний элемент приобретает влияние и воспрепятствует образованию

противоположных крайностей. Поэтому-то величайшим благополу¬

чием для государства является то, чтобы его граждане обладали

собственностью среднею, но достаточною; а в тех случаях, когда

одни владеют слишком многим», другие же ничего не имеют, воз¬

никает либо крайняя демркратия, либо олигархия в чистом! виде,

либо тирания, именно вследствие противоположных крайностей в

имущественном отношении (граждан). Ведь тирания образуется как

из чрезвычайно распущенной демократии, так и из олигархии, зна¬

чительно реже тирания возникает из средних форм государствен¬

ного строя и тех, что сродни им.
О причинах этого мы поговорим позднее, когда будем тракто¬

вать о государственных переворотах.
9.	Итак, очевидно, «средняя» форма государственного строя

есть форма идеальная, ибо только она не ведет к партийной борь¬

бе: там, где средний элемент многочисленен, всего реже бывают

среди граждан партийные распри и раздоры. И крупные государ¬

ства по той же самой причине — именно пбтому, что в них много-

.численен средний элемент — менее страдают от партийной борь¬

бы; в небольших же государствах население легче разбивается на

иве партии, так что между ними не остается места для среднего

элемента, и почти все становятся там либо бедняками, либо бо¬

гачами. Демократии, в свою очередь, пользуются большею, в срав¬

нении с олигархиями, безопасностью; существование их более дол¬

говечно благодаря наличности в них среднего элемента, который

подавляет своею численностью (остальные) и бывает сильнее пред¬

ставлен в государственной жизни демократий, нежели олигархии.

Но когда, за отсутствием среднего элемента, неимущий класс по¬

давляет своею многочисленностью, государство оказывается в зло¬

получном состоянии и быстрыми шагами идет к гибели.
10.	В доказательство выставленного нами положения можно

привести и то, что наилучшие законодатели вышли из среды сред¬

него сословия: оттуда происходили Солон (что видно из его сти¬

хотворений), Ликург (царем! он не был), Харонд и почти большая

часть остальных.
Теперь ясно и то, почему в большинстве случаев государствен¬

ный строй бывает или демократическим или олигархическим. Сред¬

ний элемент занимает в государствах зачастую незначительное

место; наоборот, всегда в них выдвигаются либо крупные соб¬

ственники, либо простой, народ; и, выходя из среднего состояния,

либо те, либо другие перетягивают государственный порядок

на свою сторону, так что и создается в результате либо демокра¬

тический строй, либо олигархический.
12 Античная философия

11.	Так как, сверх того, между простым народом и зажиточ¬

ным классом возникают партийные распри и борьба, то кому из

них удастся одолеть противника, тот и вводит не общий и равный

для обоюдных интересов государственный строй, а на чьей сто¬

роне оказалась победа, в соответствии с этим такой государствен¬

ный порядок и получает перевес: (в случае победы простого на¬

рода) — демократический, (при победе зажиточного класса) — оли¬

гархический. (В этом смысле) и те два греческих государства, ко¬

торым» (в свое время) принадлежала гегемония в Греции, насаж¬

дали, в зависимости от господствующего, в них государственного

строя, в других государствах одно — демократию, другое — оли¬

гархию, причем считались с интересами не этих других государств,

но лишь с своею личною выгодою.
12.	В силу указанных причин «средний» государственный строй

либо никогда не встречается, либо — редко и в нем»ногих государ¬

ствах. Один лишь муж из числа стоявших некогда у корм»ила

правления рискнул ввести этот (средний) строй. Вообще же в

(греческих) государствах установился уже такой обычай: равен¬

ства не желать, но стремиться властвовать, а если придется жить

в подчинении, терпеливо переносить его.
Из сказанного ясно, каково наилучшее государственное устрое¬

ние и чем оно бывает обусловлено.
13.	После того, как нами определена наилучшая форма госу¬

дарственного строя, нетрудно усмотреть, какую форму из осталь¬

ных форм демократических и олигархических (а разновидностей

их, по нашему утверждению, несколько) следует поставить на пер¬

вое место за наилучшей, какую — на второе и т. д., в зависимо¬

сти от того, насколько та или другая и т. д. форм»ы оказываются

относительно лучшими или худшими. Конечно, (сравнительно) луч¬

шей формой государственного строя всегда будет та, которая

будет более приближаться к наилучшей, а сравнительно худшей—

та, которая будет более удаляться от формы государственного

строя, (нами охарактеризованной в качестве) «средней». (Из этого

общего правила) исключается тот случай, если бы кто-либо стал

обсуждать весь вопрос (с относительной точки зрения), в зави¬

симости от тех или иных предпосылок. Я говорю «в зависимости

от тех или иных предпосылок» потому, что зачастую не бывает

никаких препятствий к тому, чтобы некоторые государства, вместо

другой, более предпочтительной, самой по себе, конституции,

пользовались иной, (менее совершенной, но) для него полезной.
Античные философы. ИФЛИ 1935 г.
Перевод Жебелева.
178

ЭПИКУР
(342 — 370 гг. до н. э.)
ПИСЬМО ЭПИКУРА к ГЕРОДОТУ «О ПРИРОДЕ»
Введение
Эпикур Геродоту — привет!
Дорогой Геродот! Для тех, кто не может изучить все написан¬

ное н^ми о природе или даже разобрать более обширные свитки

наших сочинений, для них-то я и приготовил это извлечение из

всей работы: — чтобы они могли достаточно удержать в памяти

всеохватывающие положения. Таким путем в каждом отдельном!

случае они смогут пособить себе в главнейшем — поскольку они

вообще затрагивают учение о природе.
Это относится ,и к тем», кто уже достаточно подвинулся в рас¬

смотрении целого. Они тоже должны держать в памяти прообраз

зсей работы в »его основных чертах.
Ведь мы постоянно нуждаемся в совокупном схватывании, а

в отдельностях — не столь часто. И вот надо постоянно возвра¬

щаться к упомянутым! свиткам, а в памяти заложить нечто, исходя

из чего и основное схватывание вещей возможно — да и всякое

изучение отдельностей станет доступным!. Это и возможно, если

правильно постигнуть и запомнить всеобъемшющие прообразы.
Действительно, даже для совершеннейшего исследователя са¬

мое главное при всяком изучении—способность проницательно

пользоваться схватываниями. А это возможно, если они сведены к

ясным) началам и положениям». Ведь непрерывность связанного об¬

зора целого недостижима, если она не может — посредством крат¬

ких положений — включить в «ее и все изученные отдельности.
Подобный путь полезен всем, занимающимся естествознанием-.

Поэтому, в целя* постоянного рвения к естествознанию у тех, кто

приобретает безмятежность больше всего такою жизнью,— я и

предлагаю сделать и это извлечение и основоначалие моих общих

учений.

РАЗДЕЛ I

Глава I
Прежде всего, дорогой Геродот, надо установить подразуме¬

вания наших слов. Тогда мы сможем! возвести к ним предметы

наших мнений, исканий и сомнений — и оценить их. Иначе, дока¬

зывая без конца, мы получим всюду неразборчивость или пустые

слова. Ведь, необходимо, чтобы первичный смысл у каждого слова

усматривался и нисколько не нуждался в доказательстве, — если

желательно получить то, к чему можно возвести предметы наших

исканий, ммений и сомнений.
Далее, надо всюду хранить ощущения.
И вообще — все наличные схватывания мышления и всяких

других мерил; также и 'наличные чувствования; тогда мы полу¬

чим) и все нужное для .раскрытия ждущего и неочевидного.
А разграничив все это — рассматривать область неочевидного.
РАЗДЕЛ II

Глава II
4»
Прежде всего — ничто не возникает из небытия. Ведь иначе

все возникало бы из всего, не нуждаясь ни в каких зачатках.

И если бы нечто, уничтожаясь в небытие, погибало, все вещи ис¬

чезли бы: ведь не было бы того, во что они разлагались бы.
И вселенная всегда была такою, какая она есть — и» всегда'

будет такою. Ведь нет ничего, во что она изменялась бы. И, кро¬

ме вселенной, нет ничего, что могло бы вторгнуться в нее и про¬

извести изменение.
Далее. Вселенная есть тела и пустота! Что тела существуют,

об этом» свидетельствует повсюду само ощущение. А согласно ему

необходимо рассудком вскрывать неочевидное, как уже сказано.

А если бы не было того, что мы именуем пустотой, или местом,

или неосязаемой природой, — не было бы и того, в чем! тела пре¬

бывают и через что двигаются; между тем», они явно двигаются.

И кроме этих двух начал, — ни в опыте, ни соответственно опы¬

ту, — нельзя и помыслить ничего, что принималось бы как целост¬

ная сущность, а не как так называемые состояния и свойства

указанных начал.
Далее, из тел одни суть сложные, другие—то, из чего слож¬

ные образуются. А последние неделимы и неизменны. Конечно,

при условии, что >все не должно уничтожаться в небытие, но при

разложении соединений пребывают прочные тела, сплошные по

природе — ибо они не могли разложиться нигде и никак. Посему

изначала необходимо должны быть неделимыми- сущностями тел.
Далее. Вселенная бесконечна. Ведь то, что ограничено, имеет

окраину. То, что имеет окраину, созерцается рядом с чем»-либо
180

(т.-е. имеет предел). Но вселенная не имеет окраины, а значит и

предела. А не имея предела, она оказывается бесконечной и не-

ограниченной.
И вселенная бесконечна как по количеству атомов, так и по

величине пустоты. Ведь, если бы пустота была бесконечна, а те¬

ла численно ограничены, они не могли бы нигде пребыть, а носи¬

лись бы рассеянными по бесконечной пустоте: они не имели бы

опоры и овдржки при столкновениях. А если бы пустота была

ограничена, бесконечным» телам не в чем было бы уместиться.
Сверх того, неделимые и сплошные части тел, из коих возни¬

кают и в кои разлагаются сложные, необозримы по различиям

своих очертаний. Ведь невозможно, чтобы столько различий воз¬

никло из одних и тех же обозримых очертаний. И в каждой раз¬

новидности очертаний одинаковые атомы безусловно бесчисленны,

но по роду различий не безусловно бесчисленны, а только необоз¬

римы.
Атомы движутся непрерывно всю вечность. Одни далеко от¬

ходят друг от друга. Другие получают настоящий скачок — когда

они приходят в столкновение: они или сами отклоняются, или их

накрывают, сплетаясь, другие. Это созидает сама природа пусто¬

ты, отделяя каждый атом: ведь она неспособна дать им» опору.

Также и присущая им) плотность вызывает при столкновении от¬

скок — поскольку столкновение допускает еще выход из сплете¬

ния. И качала нет этим» движениям, ибо его носители — атомы и

пустота.
Это краткое изложение, если его запомнить целиком, дает

достаточную предпосылку для суждений о природе сущего.
РАЗДЕЛ III
I
Г л а в а III
Существуют бесчисленные миры — и сходные с нашим и не¬

сходные. Ведь атомы бесконечны, как только что доказано, и носят¬

ся они по беспредельностям. Из них-то и может возникнуть мир—

ими он и создается, а их не исчерпать ни для единичного мира

ни для миров ограниченных — будь они подобны данном»у или раз¬

личны. Итак, ничто не препятствует бесконечности миров.*
Есть также отпечатки, которые одновидны с твердыми тела¬

ми, но легкостью далеко превосходят все наблюдаемое. Возможны,

ведь, и подобные 'отложения, возникающие в воздушной среде,

и свойства проникать через пустоту и тонкую среду, а также исте¬

чения, сохраняющие тот же порядок и последовательность, что и

у самих тел. Эти отпечатки м»ы называем образами.
И если нет сопротивления противодействующей среды, полет

через пустоту совершает любое обозримое расстояние в непредста¬

вимо короткий срок. Ведь именно противодействие и непротиводеи-

ствие создают представление медленности и быстроты.
131

Далее. Уносящееся тело, в умопостигаемые сроки, не

может достигать сразу нескольких м»ест — ведь это немыслимо.

А встретившись с другим, в любом месте бесконечного, в ощу¬

щаемый срок оно будет удалено от нас не «в том) месте, откуда

мы воспринимаем его движение. Ведь для столкновения безраз¬

лично, считаем ли мы, до этого срока, быстроту движения беспре¬

пятственной. Полезно удержать и это положение.
Затем, ни одно явление не противоречит и тому, что «обра¬

зы» обладают непревосходимой тонкостью. Поэтому и скорость

они имеют непревосходимую; и все они обладают проникаемостью

в той мёре, в какой несметному их количеству ничто или немно¬

гое противодействует, и, наоборот, столь же несметное их коли¬

чество — сразу наталкивается.
Сверх того, возникновение образов совершается с быстротою

мысли. Возможно, что от тел происходит истечение; благодаря

многим взаимодействиям; убыль не обнаруживается благодаря вос¬

полнению. Истечение долгое время сохраняет положение и поря¬

док частей самого предмета, хотя оно иногда и спутывается.

Возможны также образования в воздушной среде; они изменчи¬

вы — их восполнение не происходит целиком). Есть и другие спо¬

собы порождения этих образований. Ведь ни один из них не

противоречит ощущениям); надо только усматривать известные ви¬

ды очевидности, чтобы свести к ним) связи внешнего мира с нами.
Надлежиу также полагать: мы видим и мыслим очертания ве¬

щей потому, что к нам» притекает нечто из мира внешнего. Сомни¬

тельно, чтобы сами внешние вещи отпечатлевали в нас свою при¬

роду, — особенно природу цвета и очертаний, — через воздушную

среду, отделяющую их от нас; столь же сомнительны излучения

или всевозможные другие истечения, переходящие от нас к ним».

Скорее от внешних вещей притекают в зрение и мысль образы

надлежащей величины, одноцветные и одновидные с вещами и об¬

ладающие быстрым движением. По этой-то причине они и дают

представление единства и связности и сохраняют связь с вещью:

оттуда происходит соответственно приток — согласно расположе¬

нию атомов в основе самого тела.
Поэтому всякое непосредственное представление, будет ли

оно представлением очертаний или свойств, получаем ли мы его

мышлением) или органами чувств, — оно всегда есть начертание

тела, возникаемое в связи с последовательным» повторением) «обра¬

за» или его остатком. Что до обмана и заблуждения, — то они

всегда состоят в примышляемом — когда оно • подлежит подтвер¬

ждению, или неопровержению, а затем не подтверждается (или

опровергается). Это применимо и к представлениям, получаемым

от «образа», или в сновидениях или при других схватываниях

мышления и прочих мерил. Соответствие этих представлений так

называемым) бытию и истине не существовало бы, если бы не

было того, в связи с чем) мы «схватываем». А заблуждение не

существовало бы, если бы мы не допускали некоторого сторон¬
182

него движения внутри нас самих, которое связано с деятельно¬

стью представления, но включает и суждение. В связи с по¬

следним, — если оно не подтверждается или опровергается,
возникает заблуждение; если оно подтверждается или не опровер¬

гается — истина. Это учение надо также твердо хранить, чтобы

не ниспроверглись мерила очевидности я заблуждение, столь же

прочно закрепившись, не взбудоражило всего.
И слышание также происходит потому, что некоторое исте¬

чение доносится от предмета, который звучит, шумит, стучит и

прочими способами создает слуховое чувство. Это течение распа¬

дается на множество равносложных телец; они сохраняют и неко¬

торую взаимную связь и своеобразное единство с отославшим! их

телом. Поэтому они и вызывают соответственное ему восприятие;

если же нет, они просто дают знать о чем-то внешнем». Ведь без

некоторой связи, возводимой к самому предмету, невозможно и

подобное восприятие.
И не следует думать, будто воздух сам преобразуется от по¬

сланного звука или сходных причин, — воздух обладает полной

неспособностью испытывать такие влияния от звука. Наоборот,

когда мы отсылаем звук, в нас возникает удар; он и производит

подобное вытеснение частиц, которые создают подобие дыхатель¬

ной струи; последняя и вызывает в нас слуховое чувство.
То же надо принимать и для обоняния. Оно, как и слух, не

вызывало бы никакого чувства, если, бы не было известных телец,

отсылаемых вещами и приспособленных для воздействия на этот

орган чувств. При этом одни из них воздействуют мятуще и чуже¬

родно, другие — немйтуще и согласно.
.	Г л а в а IV
Далее. Об атомах должно полагать, что из свойств явлений

они не приемлют никаких, кроме очертаний, тяжести, величины и

того, что по необходимости сродно очертаниям. Ведь всякое ка¬

чество изменяется; атомы же никак не изменяются. При разложе¬

нии, соединений должно оставаться нечто сплошное и неразложи¬

мое, что производило бы изменения не из небытия и в небытие, а

путем перемещений. Посему то, что перемещается, должно быть

непреходяще и чуждо природе изменчивого — тельца и очертания

вполне своеобразные: они необходимо неизменны. Да и в наблю¬

даемых предметах, меняющих очертания при уменьшении, очерта¬

ние все же постигается, как нечто присущее: "что до кач.еств, то

в отличие от устойчивого очертания, они не присущи изменяюще¬

муся телу: они удаляются из тела как целого. Значит, остающе¬

гося достаточно для созидания различий в соединениях, — а нечто

необходимо должно оставаться и не обращаться в небытие.
Не должно также полагать, что у атомов имеется любая ве¬

личина: явления опровергают это. Однако надо предполагать, что
183

известные различия величин существуют: при таком допущении

лучше уяснятся явления из области чувств и ощущений. А суще¬

ствование‘любых величин не нужно для качественных различий.

К тому, же тогда должны бы попадаться и видим»ые атомы, но это

никогда не наблюдается, да и невозможно мыслить, как это про¬

изошло бы.
Сверх того, не должно полагать, что в ограниченном теле мо¬

гут быть нескончаемые тельца—особенно же любой величины.

Конечно, надо отвергнуть нескончаемое деление на меньшее: иначе

мы все сделаем немощным! и, суживая наши понятия о совокуп¬

ностях, будем вынуждены бытие уничтожить в небытие. Но мало

этого: не следует также полагать, что в ограниченных вещах воз¬

можны нескончаемые переходы к малому. И пусть кто-либо ре¬

шится на оба утверждения: в данном теле имеются тельца нескон¬

чаемые и любой величины. Нельзя и помыслить как это возмож¬

но; каким образом его величина остается ограниченной? Очевид¬

но, эти бесчисленные тельца должны иметь величину, но если эта

величина — любая, то и величина всего тела была бы безгра¬

нична. Да и всякая ограниченная вещь имеет предел, умопости¬

гаемый, если его и нельзя созерцать в себе. И, при последова¬

тельном нисхождении такую вещь нельзя мыслить иначе, как имею¬

щею предел: сколько ни нисходить все дальше, без конца, она

остается такою же, и как таковая должна дредстоять понятию.
И наименьшее в ощущаемом следует мыслить так. Оно и не¬

однородно с телами, доступными изменению, но и не отлично от

них всецело: оно обладает некоторою общностью с изменчивым*!,

но не обладает различимыми частями. Если же, исходя от

этой общности, мы думаем разграничить в нем части, в том или

другом! направлении — наши усилия одинаково тщетны. И мы тот¬

час же созерцаем эти части, когда исходим» от первой точки —

но не в ней самой: они не связуются друг с другом, «частями ча¬

стей», а всем! своеобразием определяют величины — большие у

больших, меньшие у меньших.
То же соответствие надо использовать и для наименьшего в

атоме. Очевидно, что своею малостью оно отличается от созерца¬

емого ощущением, но и здесь надо использовать то же соответ¬

ствие. Ведь атом) обладает величиной; мы уже высказали это в

связи с указанным соответствием: мы только мыслили нечто малое

увеличенным. И далее: надо принять наименьшие и чистые пре¬

делы величин, которые из этих первоначал дают меру осталь¬

ным»— и большим, и меньшим; у вещей невидимых это постигается

умственным созерцанием. Ибо общность, имеющаяся у них с ве¬

щами изменчивыми, достаточна для заключения в данном смысле.

Но, конечно, скопления (вещества) из таких долей (атома), даже

вступивших в движение, образоваться не могут.
А применительно к бесконечному о «верхе» и «низе» не на/%о

говорить как о «высшем» и «низшем»». Мы ведь знаем, что направ¬

ление над нашей головой ведет от данной точки в бесконечность,
184

где «высшее» никогда нам не обнаружится; так же обстоит дело

и с тем, что находится «ниже» известной точки — в бесконечности
(Однако невозможно, чтобы) одновременно существовали «низ»

и «верх» -по отношению к тому же; ведь это невозможно мыслить.

Посему надо принять одно движение, мыслимое вверх, и одно —

вниз,—оба в-бесконечное. И пусть тело, несущееся от нас к под¬

ножиям «верхних» вещей, проходит несметные пространства; пусть

такие же пространства проходит тело, двигающееся от нас вниз,

к возглавию «нижних» вещей: каждое направление в целом, пои

всей противоположности, мыслится нисколько не менее бесконеч¬

ным.
Далее, атомы необходимо должны быть равноскоры, когда

они несутся через пустоту без помехи. Ведь нельзя мыслить, что

тяжелые стремительнее малых и легких, — когда ничто не проти¬

водействует последним'; и нельзя думать, что мялые податливее

больших, когда и первым» ничто не противодействует, — все обла¬

дают одинаковой проникаемостью. Таковы же и движение вверх

или в стороны вследствие столкновений и движение вниз вслед¬

ствие собственной тяжести. Ведь сколько каждое из них господ¬

ствует, столько’ же, со скоростью мысли, будет продолжать дви¬

жение я атом, пока что-либо не окажет противодействия — извне

или от собственной тяжести.
Напротив, об атомных соединениях надо утверждать, что одни

двигаются скорее других. Хотя атомы ра-вноокоры, но здесь, в

соединениях, важно, двигаются ли атомы к одному месту в наи¬

меньшие непрерывные сроки, или не к одному. Они часто сталки¬

ваются, прежде чем) непрерывность движения не станет доступна

ощущению. И напрасно для вещей невидимых примышляется, что

даже умопостигаемым» срокам свойственна непрерывность движе¬

ния: — здесь это далеко от истины. Ибо только все созерцаемое

или получаемое мыслью путем* схватывания истинно.
Глава V
Далее. Душу надо изучать, восходя к ощущениям и чувство¬

ваниям: так получится прочнейшая достоверность. Именно: душа

есть тончайшей тело, рассеянное по всему организму. Наиболее

оно уподобляется дуновению, имеющему примесь тепла, и отчасти

подобно первому, отчасти — второму.
Есть также часть, которая по. тонкости совершенно отлична

и от последних; но именно поэтому она в еще большей связи с

остальным организмом. Обо всем» этом* свидетельствуют и способ¬

ности души, — чувства, страсти, помышления, — лишившись кото¬

рых мы умираем.
Надо также держаться мысли, что душа есть главная причина

ощущения. Но она це была бы таковою, если бы остальной орга¬

низм не давал ей известного покрова. А остальной организм, ’-о-

зидая душе такое значение, приобщается и сам' благодаря ей
185

этому свойству, — но, конечно не всему, что она приобретает. По¬

этому по отходе души, он не обладает ощущением. Ведь эту* спо¬

собность он приобрел, не сам по себе, — ее создала ему другая,

соединившаяся с ним часть. Именно: она завершает собственную

способность и путем движения лрямо созидает себе свойство ощу¬

щения; затем, благодаря смежности и связи, она передает его и

организму, как уже сказано. Поэтому, пребывая в нем, душа да¬

же при утрате некоторых других частей никогда не лишится ощу¬

щения. Напротив, пусть окружающий ее покров разложится цели¬

ком или частично; сколько бы этих частей ни погибло, душа, по¬

скольку она сохранится, будет обладать ощущением. Остальной

же организм, сохранившись целиком или частично, не обладает

ощущением — если удалится то количество атомов, какого тре¬

бует природа души.
А с разложением всего организма рассеивается и душа: она

уже не обладает прежними способностями и не движется, а зна¬

чит, и не приобретает ощущений. Нельзя ведь мыслить, что

сам источник ощущения находится вне данного уклада и все

же способен к таким движениям; ведь облекающая его сре¬

да уже не сходна с тою, где он находится сейчас; обладая подоб¬

ными движениями.
Надо также запомнить и следующее. Душа (не есть нечто)

бестелесное, — если под этим наименованием разуметь самостоя¬

тельную вещь: как такую вещь, нельзя мыслить ничего бестелесного,

кроме пустоты. А пустота не может ни действовать, ни претерпе¬

вать: она создает телам возможность движения через нее. Значит,

те, кто объявляет душу бестелесной, — бредят. Будь она таковою,

она не могла бы ни действовать, ни претерпевать. Между тем, оба

•эти свойства с очевидностью разграничиваются у души.
Все подобные соображения о душе надо сводить к чувство¬

ваниям и ощущениям, памятуя о сказанном вначале. Тогда и все

включенное в прообразы содержание можно постигнуть в разме¬

рах, достаточных, чтобы от них могло исходить прочное изуче¬

ние частностей.
Глава VI
Переходим к очертаниям, цветам, величинам, тяжести и всем

прочим вещам, которые определяются как всевозможные свойства

тел—всех или самых же видимых и прямо познаваемых посредством

ощущения. Их также не следует считать самостоятельными сущ¬

ностями, — ибо это невозможно помыслить. Но недопустимо и то,

что они вообще не. существуют. Недопустимо также считать их

чем-то привходящим к телу, бестелесным. Нельзя считать их и

его частями. Напротив: все тело в целом от всех этих свойств

вообще получает свою постоянную природу. Но не как внешнее

их сочетание: последнее бывает, когда из самих телец составляет¬

ся большее соединение — будь то первичные’ тельца, или вообще

части определенного целого, меньшие его самого. Нет, как я утвер¬
186

ждаю, только из всех этих свойств вместе — получает тело свою

постоянную природу. И каждому из них соответствует особое схва¬

тывание и отграничение; каждому сопутствует целое и никогда не

отделяется, напротив, оно берет себе сказуемое, согласно целост¬

ному понятию тела.
Далее, телам часто случается иметь спутниками и нечто не¬

постоянное, — хотя, конечно, оно не из невидимого мира и вовсе

не бестелесно. Посему, пользуясь этим названием в обычнейшем

смысле, ми с очевидностью устанавливаем следующее. Во-первых,

«состояния» не обладают природой целого, охватывая которую,'

мы высказываемся о «целостном» теле. Во-вторых, они не при¬

частны природе постоянных свойств, без коих тело не может мыс¬

литься. О каждом) из них мы должны высказываться согласно не¬

которым схватываниям», коим сопутствует целостное; но в какой

бы связи ни наблюдалось каждое из них, все они сопутствуют

предмету непостоянно. И" очевидность этих «состояний» не надо

изгонять из бытия только за то, что они не обладают ни приро¬

дой целого, коему сопутствуют, ни природой постоянных свойств.

Но и не надо считать их сам остями; ведь это недопустимо мыс¬

лить ни о них, ни о постоянных свойствах. Согласно их собствен¬

ный обнаружениям, все они должны пониматься как «состояния»

тела: не как постоянные качества и не как нечто, обладающее при¬

родой самобытия. Надо созерцать тот способ, каким само ощуще¬

ние дает их своеобразие.
Надлежит также крепко запомнить следующее. Время не над¬

лежит исследовать, как все прочее, что м»ы исследуем, предметно,

возводя к созерцаемым в нас самих предпонятиям. Надо просто

обсудить очевидность, согласно которой мы говорим о «долгом»

или «коротком» времени—описывая их в одном» понятии. И не сле¬

дует заменять названия на «лучшие»: надо применять к нем»у уже

имеющиеся. И не высказывать о нем нечто иное, якобы обладаю¬

щее сущностью, тождественной с этим) своеобразием, — а некото¬

рые делают и это. Надо просто умозревать получше то, с чем» мы

связываем и соизмеряем это своеобразие. Действительно: не до¬

казательства, а умозрения требует следующее положение. Мы свя¬

зываем некоторое своеобразное состояние с днями, ночами и их ча-

стям»и, с чувствованиями и бесчувствиям»и; с ними соединяется

спять-таки тот же смысл, поскольку речь идет о «времени».
Глава VII
В связи с прежде сказанным надлежит полагать следующее:

миры и все ограниченные соединения обладают сугубой однород¬

ностью с наблюдаемыми вещами. Поэтому все они произошли от

бесконечного: все это выделялось от своеобразных вихрей — боль¬

ших или меньших. И все снова разлагается — одни скорее, другие

медленнее; одни испытывают это от одних определенных причин,

другие —- от других.
187

Далее, не должно полагать, что они необходимо обладают

одними очертаниями или, напротив, безусловно различны. Ведь

никто не докажет, что.определенные зачатки, из коих состоят жи¬

вотные, растения и все прочее наблюдаемое, м«огли содержаться

в данном) определенном мире, а в другом не могли.
Надо предполагать, что наша природа много и разнообразно

получалась и понуждалась самими вещами. А рассудок и перера¬

батывает позднее внушенное ею, и дополняет изобретениями — в

одних случаях быстрее, в других — медленнее; в одних случаях —

в большие времена и сроки, в других — в меньшие.
Посему и названия не возникли вначале условно. Наоборот,

сами уклады людей приобретали у каждого племени своеобраз¬

ные чувства и своеобразные представления. Столь же своеобразно

Испускали они струи воздуха, вызываемые каждым чувством» и

представлением. При этом» мюгли сказываться и местные племен¬

ные различия. А позднее уклады каждого племени установили за

своеобразиямй общность: ибо значения слов стали менее двусмыс¬

ленны друг для друга и раскрывались проще. Но и позже люди

сознающие вводили иногда вещи, ими не осознанные: вынужден¬

ные высказываться, они произносили известные слова; или же они

перетолковывали, под давлением обстоятельств, слова, уже постиг¬

нутые рассудком.
Теперь о движении, поворотах, затмении, восходе и заходе в

надземном» м»ире и обо всех однородных явлениях. О них не долж¬

но полагать, будто они происходят по чьей-то воле, которая обслу¬

живает, устрояет или устрояла, и вместе обладает всяческим» бла¬

женствам, рядом с бессмертием. Ибо дела и попечения, гнев и бла¬

говоление не согласны с блаженством»: все это происходит при

немощи, боязни и нужде во внешнем. Далее, светила суть только

сгущения огня, и, конечно, нельзя думать, что они приобретают

блаженство и совершают свои движения по произволу. Напротив,

употребляя слова, восходящие к таким понятиям, надо хранить

всякую возвышенность — не допускать мнений, противоречащих

этой возвышенности: иначе само уже это противоречие вызывает

в умах величайшее смятение.
Поэтому надо допустить, что при начале образования мира—

в нем 'возникают круговороты упомянутых вихрей; тогда же

складывается и эта необходимость и закономерность.
Надо также принимать, что исследование причины в а ж н е й-

ш и х вещей есть дело естествознания. Именно с этим» и связано

блаженство. Сюда же относится познание, каковы те силы, что

наблюдаются в связи с данными небесными явлениями, и вообще

все сродное такому исследованию. Сверх того, — в этих вещах

нет места многозначности и предположительности. И как бы то ни

было, в бессмертной и блаженной природе нет безусловно ничего,

что вносило бы разделение и потрясение. Что это безусловно так,

надлежит постичь мышлением. Другое дело — чисто описательные

стороны таких предметов, как восход, заход, поворот, затмение и
188

все сродные явления. Сами по себе они ничуть не ведут к блажен¬

ству познания. Напротив, если их подметить, но не знать, каково

их существо и главнейшие причины, — тогда проникнешься такими

же страхами, как если бы и не опознавал их. Пожалуй, даже

большими — если бы изумление при их. обдумывании не могло

найти разрешения и познать порядок важнейшего. И вот, мы

отыскиваем множественные причины поворотов, заходов, восходов,

затмений и тому подобного, как если бы речь шла об отдельных

явлениях; но не следует думать, будто требуемая при этом« точ¬

ность не достигает размеров, требуемых для нашей несмятенности

и блаженства. Посему надо сопоставлять способы, какими происхо¬

дят наблюдаемые нами единообразия, и вскрывать причины небо-

явлений и вообще всего неочевидного. И можно пренебречь теми,

кто не познает ни единообразного бытия и бывания, ни множе¬

ственного обнаружения. Они являют зрелище людей, охваченных

зудом», и не ведают, когда возможна несмятенность. Мы же уяс¬

няем, каким1и способами возможно их возникновение и в каких

случаях одинаково возможна несмятенность. Допустим, м»ы осмыс¬

лили, каким»и способами происходит вероятное и в каких случаях

возможна одинаковая несмятенность; тогда даже познание мно¬

жественности приведет к такой же несмятенности, как если бы

М'ы познали единообразие.
Глава VIII
В связи со всеми вообще такими вещам»и надлежит полагать

что высшее смятение возникает в человеческих душах по следую¬

щим причинам. Во-первых, есть мнение, что боги—существа бла¬

женные и бессмёртные и одновременно обладают противоречащими

этим качествам стремлениям»и, деяниями и поступками. Во-вторых,

примышляется какой-то вечный ужас, или же он предполагается

по внушению мифов. А иногда ужасаются при мысли о преслову¬

том бесчувствии после смерти — как будто оно существует для

нас. В-третьих, иногда это испытывается не от м»нений, а от •из¬

вестного подсознательного настроения: тогда, не определяя пред¬

мет ужаса, испытывают такое же или даже большоее смятение,

чем если бы размышляли о нем. Несмятенность и есть освобожде¬

ние от всего этого и постоянное памятование о целостном и глав¬

нейшем.
Посему надо применяться ко всему наличному — к общим ощу¬

щениям для общностей, к своеобразным! — для своеобразий, и во¬

обще ко всей наличной при каждом мериле очевидности. Применя¬

ясь к ним, мы правильно вскроем причины возникновений смяте¬

ния и страха. Вскрывая причины небесных явлений и прочих посто¬

янно встречающихся вещей, мы отрешимся от всего, что сугубо

устрашает других.
189

Заключение
Вот тебе, дорогой Геродот, основоначала о природе целого —

в кратком очерке. Пусть мое слово тщательно запомнится и ста¬

нет действенным. Тогда, если кто и не возвысится до изучения

всех частностей, — я все же уверен — он приобретет могущество,

несравнимое с остальными людьми.
Ведь этот очерк сделает ему ясным много отдельных иссле¬

дований из всей нашей работы и будет постоянно содействовать

закреплению в памяти основных понятий. Ведь все они особого

свойства: даже те, кто уже достаточно или полностью изучил от¬

дельности, большую часть своих рассуэвдений о целокупной При¬

роде совершают именно сводя их к указанным схватываниям.

К ним должны обращаться и все, кто не закончил изучения цели¬

ком: так они даже^ неизустным способом с быстротою мысли по¬

лучат обзор главнейшего—‘для своего умиротворения.
ПИСЬМО ЭПИКУРА К МЕНОИКЕЮ «О НРАВСТВЕННОСТИ»
Введение
Эпикур Меноикею — привет!
Пусть никто не откладывает философию в юности и пусть не

устает от нее в старости. Ведь никто не может быть недозрелым

или перезрелым» для здоровья души. И кто говорит, что час для

философии еще не наступил или уже отлетел, — равносилен гово¬

рящему, что час для счастья или же не пришел, или уже не су¬

ществует.
Поэтому философия необходима и старцу, и юноше. Первому,

чтобы, стареясь, он обновлялся благами, радуясь прошлом»у; вто¬

рому — чтобы он был юношей и вместе пожилым по бесстрашию

перед грядущим.
♦	Ведь должно заботиться обо всем, созидающем счастье: если

оно есть — м»ы обладаем всем; а если его нет — мы делаем все

для его достижения.
Все, о чем» я тебе неустанно возвещаю, делай и пам»ятуй —

рассудив, что основания прекрасной жизни таковы.
Глава I
Во-первых, почитай бога существом бессмертным* и блажен¬

ным!. Так предначертало общее предпонятие бога. И не приписывай

ему ничего, что или чуждо бессмертию, или несвойственно бла¬

женству. Помышляй же о нем все, что способно хранить его бла¬

женство вместе с бессмертием. Ведь боги существуют; их позна¬

ние очевидно.
190

Однако они не существуют такими, как их провозглашает

толпа: она не хранит их такими, какими провозглашает. И безбо^

жен не тот, что упраздняет богов толпы, а тот, кто мнения толпы

связует с богами. Ибо высказывания толпы о богах — не предпо-

нятия, а ложные допонятия. Отсюда и выводятся для дурных

людей величайшие пагубные действия от богов, и их милости.

Применяясь целиком» к собственным добродетелям, толпа и богов

предполагает такими же, а все не такое объявляет неподобающим.
Глава II
Приучи себя к мысли, что смерть — ничто для нас. Ведь вся¬

кое благо и зло в ощущении: а смерть — лишение-ощущения.
Поэтому истинное знание, что смерть — ничто для нас, делает

смертность жизни усладимою: оно не привносит сомнительного*

времени; напротив, оно исторгает жажду бессмертия.
Ведь нет ничего страшного в жизни — тому, кто постиг, что

нет ничего страшного в нежизни.
И значит, суетен, кто говорит: я боюсь смерти не потому, что

опечалит смерть настоящая, а потому, что печалит смерть гряду¬

щая. Ведь настоящее не тяготит; печалит лишь суетное примыш¬

ление. Ужасающее из всех зол—смерть—ничто для нас. Пока

мы живы — смерти нет. Когда же она появляется — нас уже нет.

'И значит, она не существует ни для живыхчни для умерших: для

первых — она не существует, а вторые — сами больше не суще¬

ствуют.
Между тем, толпа то бежит смерти, как величайшего из зол,

то (жаждет) ее как избавления от (зол) жизни. (Иначе мудрец: он

не бежит от жизни), и не боится нежизни. Ибо жизнь не против-

ляется ему, а нежизнь не представляется злом'. И так же, как он

предпочитает не обильнейшую, а отраднейшую пищу, — так и

срок он использует не длиннейший, а отраднейший.
И суетен тот, кто призывает юношу прекрасно жить, а стар¬

ца— «прекрасно умереть». Ведь мало того, что жизнь есть услада:

забота о прекрасной жизни и о прекрасной смерти — одно и то же.
А еще хуже утверждающий, что хорошо вовсе не родиться,—

«всем! же рожденным — достичь поскорей врат Аида».
Если он говорит это убежденный — почему же он не уйдет

из жизни? Ведь это в его власти, если все для него твердо реше¬

но. Если же это шутка — он легкомыслен в -вопросе нешуточном».
Надо помнить: будущее — не безусловно наше, но и не без¬

условно не наше. Тогда не будем ни чаять его как безусловно осу¬

ществимого, ни отчаиваться как в безусловно неосуществимом.
Глава III
Надо рассудить, что среди вожделений одни естественны, дру¬

гие суетны; из естественных — одни необходимы, другие только
191

«естественны»; а из необходимых — одни необходимы для счастья,

другие для неотягощения тела, третьи — для самой жизни.
Ибо необманное их созерцание умеет возвести всякое стремле¬

ние и избегание к здоровью тела и несмятенности духа: а это и

есть цель блаженной жизни.
Ведь мы все делаем ради одного: чтобы не страдать и не опа¬

саться. Когда же это однажды достигнуто, всякая смута души

разрешается: живому существу не приходится действовать словно

из-за недостатка, в поисках других вещей, коими совосполняется

благо души и тела. Ведь мы имеем» нужду в наслаждении, когда

из-за его отсутствия страдаем; когда же совсем не страдаем, мы

больше не нуждаемся в наслаждении.
Поэтому мы и объявляем наслаждение началом и целью бла¬

женной жизни. Мы признали в нем первичное и прирожденное бла¬

го; от него мы отправляемся при всяком стремлении и избегании;

к нему мы восходим», оценивая всякое благо чувством, как мери¬

лом.
И так как оно есть благо первичное и врожденное — именно

поэтому мы избираем не всякое благо. Бывает, что мы обходим

многие наслаждения — когда за ними следует еще больше тяго¬

стей. И многие страдания мы считаем важнее наслаждений — ког¬

да мы долгое время переносим! Страдания, но за ними следует

большее наслаждение. Ведь всякое наслаждение, по своей при¬

роде, есть благо — но не всякое приемлемо. Также и всякое стра¬

дание — зло, но не всякое оказывается избегаемым. Но все это

подобает оценивать соизмерением и усмотрением подобающего и

неподобающего. Ведь при известных условиях благо для нас ста¬

новится злом, а зло благом.
И самодовление (умеренность) мы объявляем великим блатом—

не затем, чтобы всегда и всюду пользоваться немногим»; напро¬

тив—чтобы пользоваться немногих когда не обладаем многим. Мы

поистине убеждены, что обилием наиболее наслаждаются те, кто

наименее в нем» нуждается; и что все естественное легко добывае¬

мо, а суетное — трудно добываемо. Ведь простые блюда приносят

то же наслаждение, что и хороший стол, когда все страдание от

недостатка — устранено. Хлеб и вода дают высшее наслаждение,

если их принимать при нужде.
А привычка к простой и необильной пище благотворна для

здоровья. Она же делает человека закаленным для неизбежных

жизненных лишений. Далее, она еще лучше располагает нас к оби¬

лию, когда мы переходим к нему после перерывов. Она же делает

нас безбоязненными перед случаем.
Глава IV
Когда же мы говорим, что наслаждение есть цель, мы гово¬

рим не о наслаждениях распутников и не о вкусовых удоволь¬

ствиях — как полагают некоторые несведущие, инаком»ыслящие
192

или дурно к нам расположенные. Наша цель: не страдать телом и

не смущаться душою. И не беспрерывные пиршества и пляски не

наслаждения юношами или женщинами, или же рыбою и всем, ’что

дает роскошный стол — не они рождают сладостную жизнь. Ее

рождает трезвый рассудок: он исследует причины всякого стрем-

ления и избегания; он же изгоняет мнения, от коих (величайшее

смятение охватывает души. И всего этого начало и высшее бла¬

го—мудрость.
Поэтому и у философии в наибольшем почете — мудрость. Из

нее рождаются и все прочие добродетели. Они учат, что нельзя

жить радостно, если не жить мудро, прекрасно и праведно, и нель¬

зя жить мудро, прекрасно и праведно, если не жить радостно. Так

добродетели срослись с жизнью радостной, и радостная жизнь от

них неотделима.
И правда, кого ты объявишь могущественнее мудрого? О бо¬

гах он мыслит священное. Он же всегда безбоязненно относится к

смерти. Он же уразумел цель нашей природы: распознал, что пре¬

дельное благо легко воополнимо и легко добываемо, а предельное

зло — дает недолгие сроки и недолгие отягощения.
Глава V
А «владычицу всего бытия», выдвигаемую некоторыми, —

мудрец объявляет заблуждением. (Он утверждает, что одни вещи

совершаются в силу необходимости), другие зависят от случая,

третьи — от нашего духа. \\бо необходимость—безусловна; но слу¬

чай явно непостоянен, а наш дух — безвладычен. Поэтому ему и

сопутствуют как непохвальные поступки, так и противоположные.

Ведь лучше последовать мифу о богах, чем раболепствовать пе¬

ред «роком» рстественников: первый оставляет хоть надежду умо¬

лить богов почестями; а последний обладает неумолимой необхо¬

димостью.
Что до «случая», — мудрец не почитает его богом, вопреки

мнениям толпы: ибо у богов ничто не делается беспорядочно. Но не

считает он случай и ненадежной причиной: он не думает, что бла¬

го и зло для счастливой жизни даются людям от случая; хотя

случаем и доставляются начатки великих благ и зол. И он заяв¬

ляет, что лучше неуспех, но с разумом, чем успех, но без раз¬

ума. Ведь для наших действий лучше, когда случаем выполняется

правильная оценка.
Заключение
Обо всех этих вещах и родственных им заботься неустанно

днем и ночью — для себя и себе подобных. И ты никогда не во-

стревожишься — ни днем, ни ночью; будешь жить, как бог, среди

людей. Ведь ни в чем не подобен смертному существу человек,

живущий с бессмертными благами,
193
13 Античная философия

основоположения ЭТИКИ ЭПИКУРА
Из «Главных изречений»
I.	(О богах)
Блаженное и бессмертное не знает попечений само и не до¬

ставляет их другим. Значит, оно недоступно ни гневу, ни милости:

ибо все это — в немощном.
II.	(О смерти)
Смерть — ничто для нас. Ибо разложившееся бесчувственно.

А бесчувственное — ничто для нас.
III.	(О предельном наслаждении)
Предел величины наслаждений — изъятия всякого страдания.

Когда услаждающее налицо — все время его пребывания нет или

страдания, или отягощения, или обоих вместе.
IV. (О предельном страдании)
Страдание не длиггся непрерывно во плоти: наивысшее — дер¬

жится кратчайшее время; а страдание, просто превосходящее плот*

ские наслаждения, не занимает много дней. А в длительных не¬

дугах наслаждение плоти преобладает над страданием.
ПОЛОЖЕНИЕ К ВОПРОСУ О ПРОИСХОЖДЕНИИ И РАЗВИ¬

ТИИ НАУКИ В ЕЕ БОРЬБЕ С ДОНАУЧНЫМ МЫШЛЕНИЕМ
Из «Главных изречений»
Нас отягощали подозрения, во-первых, о небесных явлениях

и о том, не касается ли нас смерть; во-вторых, непонимание гра¬

ниц страданий и вожделений. Если бы ничто такое не отягощало

нас — мы, пожалуй, не испытали бы нужду в естествознании.
Нельзя было отрешиться от страха перед высшими началами —

если не познать природу всецелого и подозревать что-либо из об¬

ласти мифов. Поэтому без естествознания нельзя было приобресть

неомраченные наслаждения.
Было совершенно бесполезно созидать обеспечение среди лю¬

дей—пока внушали опасение явления на небе, на земше [и вообще—

в бесконечности.
Перевод И. Боричевского.
194

ЛУКРЕЦИЙ
(99 — 55 гг. до н. э.)
О ПРИРОДЕ ВЕЩЕЙ
Из книги первой
Рода Энеева мать, людей и бессмертных услада,
О	благая Венера! Под небом! скользящих созвездий

Жизнью ты наполняешь и все судоносное море,
И плодородные земли; тобою все сущие твари

Жить начинают и свет, родившися, солнечный видят.

Ветры, богиня, бегут пред тобою; с твоим! приближеньем

Тучи уходят с небес, земля-искусница пышный

Стелет цветочный ковер, улыбаются волны морские,
И умиренная гладь сияет разлившимся светом.
Ибо весеннего дня лишь только откроется облик,
И, встрепенувшись от пут, Фавоний живительный дунет,

Первыми в^сть о тебе и твоем) появленьи, богиня,
Птицы небес подают, пронзенные в сердце тобою.
Следом! и скот, одичав, по /пастбищам носится тучным)
И через реки плывет, обаяньем! твоим упоенный,
Страстно стремясь за тобой, куда ты его увлекаешь.
И, наконец, по морям, по горам и по бурным потокам),
По густолиственным птиц обиталищами долам зеленым,

Всюду внедряя любовь упоительно-сладкую в сердце,
Ты возбуждаешь у всех к продолжению рода желанье.

Ибо одна ты в руках своих держишь кормило природы,
И ничего без тебя на божественный свет не родится,

Радости нет без тебя никакой и прелести в мире.
Будь же пособницей мне при создании этой поэмы,

Что о природе вещей я теперь написать собираюсь

Меммия милому сыну, которого ты пожелала

Всеми дарами почтить и достоинством вечно украсить.

Даруй (поэтому ты словам моим вечную прелесть,
Сделав тем) временем) так, чтобы жестокие распри и войны

И на земле, и в морях повсюду замолкли и стихли.

Ты ведь одна, только ты можешь радовать мирным покоем

Смертных людей, ибо всем военным) делом жестоким

Ведает Марс всеоружный, который так часто, сраженный

Вечною раной любви, на твое склоняется лоно;
Снизу глядя на тебя, запрокинувши стройную шею,

Жадные взоры свои насыщает любовью, богиня,
И, приоткрывши уста, твое он впивает дыханье.
Тут, всеблагая его, лежащего так, наклонившись

Телом священным своим», обойми и, отрадные речи

С уст изливая, проси, достославная, мира для римлян.
Ибо ни мы продолжать работу не можем» спокойно

В трудные родины дни, ни Меммия отпрыск не смеет

Это тяжелой порой уклониться от общего дела.
Ты.же теперь напряги свой слух и свой ум прозорливый

Освободи от забот, достоверному внемля ученью,
Дабы дары, приносимые мной с беспристрастным» усердьем,

Прежде чем» их оценить, с презрением прочь не отринул.
Цбо о сущности высшей небес и богов собираюсь

Я рассуждать для тебя и вещей объясняю начала,
Все из которых творит, умножает, питает природа

И на которые все после гибели вновь разлагает.
Их, объясняя их суть, м»атерией мы называем*
И для вещей родовыми телами обычно, а также

Их семенами вещей мы зовем и считаем» телами

Мы изначальными, ибо началом» всего они служат.
В те времена, как у всех на глазах безобразно влачилась

Жизнь людей на земле под религии тягостным гнетом,
С областей неба главу являвшей, взирая оттуда

Ликом ужасным» своим) на см»ертных, поверженных долу,

Эллин впервые один осмелился смертные взоры

< Против нее обратить и отважился выступить против.
И ни молва о богах, ни молньи, ни рокотом грозным

Небо его запугать не могли, но, напротив, сильнее

Духа решимость его побуждали к тому, чтобы крепкий

Врат природы затвор он первый сломить устремился.
Силою духа живой одержал он победу, и вышел

Он далеко за предел ограды огненной мира,
По безграничным пройдя своей мыслью и духом» пространствам.

Как победитель, он нам» сообщает оттуда, что может

Происходить, что не может, какая конечная сила

Каждый вещи дана и какой ей предел установлен.
Так, в свою очередь, днесь ,религия нашей пятою
Попрана, нас же самих победа возносит до яеба.	,
196

Тут одного я боюсь: чтобы как-нибудь ты не подумал,

Что приобщаешься мной к нечестивым ученьям, вступая

На преступлений стезю. Но, напротив, религия больше

И нечестивых сама и преступных деяний рождала.
Было в Авлиде ведь так, где жертвенник Тривии Девы

Гнусно был осквернен Ифигении кровью невинной,
Пролитой греков вождями—героями лучшими войска.

Только лишь девы власы повязкой обвили священной

И по обеим щекам равномерно концы опустшш,
Только узрела она, что подавленный горем родитель

Пред алтарем предстоит, а прислужники нож укрывают,

Что проливают, глядя на нее, сограждане слезы,
В страхе немея, она к земше преклонила колена.
И не могло ей тогда, несчастной, помочь, что впервые

Имя отца даровала она, родившись, Атриду.
На руки мужи ее, дрожащую телом, подъяли

И к алтарю понесли. Но не с тем, чтобы после обряда

При песнопеньях итти громогласных во славу Гимена,
Но чтобы ей, непорочной, у самого брака порога

Гнусно рукою отца быть убитой, как жертЬе печальной,
Для ниспосланья судам счастливого выхода в море.
Вот к злоденьям каким побуждала религия смертных!
Ты, ужасающим сам поддаваясь вещаниям» пророков,

Будешь стремиться отпасть от меня ежечасно, пожалуй!

Сколько ведь, право, они способны придумать нелепых

Бредней, могущих смутить и нарушить ©се жизни устои

И безмятежность твою отравить окончательно страхом.
Да и понятию вполне: если б знали наверное люди,
Что существует конец их мытарствам, они хоть какой-то

Дать бы отпор суеверьям могли и угрозам пророков.
Ныне ж ни способов нет, ни возможности с ними бороться

Так как по смерти должны все вечной кары страшиться,

Если природа души неизвестна: рождается ль вместе

С телом» она или в тех, кто родился, внедряется после:
Вместе ли с нами она погибает, расторгнута смертью,
Или же к Орку во тьму и к пустынным озерам нисходит,
Или в животных иных воплощается вышнею волей,
Как это Энний вещал, с живописных высот Геликона

Первый принесший венок, сплетенный из зелени вечной,

Средь италийских племен стяжавший блестящую славу.

Впрочем, помимо того, в бессмертных стихах как оракул

Энний вещает, что есть Ахерузии некая область.
Место, куда не тела и не души являются наши,
Но только призраки их удивительно бледного вида.
Он говорит, что ему появился оттуда Гомера

Вечно цветущего лик, начавший горькие слезы
197

Лить и природу вещей открывать в своих изреченьях.
Вот почему мы должны не только в небесных явленьях

Дать себе полный отчет: в движениях солнца с луною,
Как происходят они, и какой совершается силой

Все на земле, но и то со вниманием разумом чутким

Выяснить, в чем состоит души природа и духа;
Так же, как то, что порой пугает во время болезни

Нас наяву иль когда мы покоимая сном* непробудным»,
Так что как будто бы мы иль воочию видим», иль слышим

Тех, кого смерть унесла и чьи кости объяты землею.
Не сомневаюсь я в том, что учения темные греков

Ясно в латинских стихах изложить затруднительно будет:

Главное, к новым словам прибегать мне нередко придется

При нищете языка и наличии новых понятий.
Доблесть, однако, твоя и надежда с тобой насладиться

Милою дружбой меня побуждает к тому, чтобы всякий

Труд одолеть и без сна проводить за ним ясные ночи

В поисках слов- и стихов, которыми мне удалось бы

Ум твой таким озарить блистающим светом», который

Взорам твоим* бы открыл глубоко сокровенные вещи.
Значит, изгнать этот страх из души и потемки рассеять

Должны не солнца лучи и не света сиянье дневного,
Но природа сама своим видом и внутренним» строем.
За основание тут мы берем положенье такое:
Из ничего не творится ничто по божественной воле.
И оттого только страх всех см»ертных объемлет, что много

Видят явлений они» на земле и на небе нередко,
Коих причины никак усмотреть и понять не умеют,
И полагают, что все это божьим веленьем! творится.
Если же будем* мы знать, что ничто не способно возникнуть

Из ничего, то тогда мы гораздо яснее увидим

Наших заданий предмет: и откуда являются вещи,
И каким» образом все происходит без помощи свыше.
Если бы из ничего в самом деле являлися вещи,
Всяких пород существа безо всяких семян бы рождались:

Так, например, из морей возникали бы люди, из суши —

Рыб чешуйчатых род и пернатые, с неба срывался б

Крупный и мелкий скот, и породы бы диких животных

Разных неведомо как появлялись в полях и пустынях.
И на деревьях плоды не имели бы стойкого вида,
Но изменялись бы все произвольно на дереве каждом».
Ведь, коль бы тел родовых у отдельных вещей не имелось,

Определенную мать эти вещи «мели бы разве?
Но, так как все из семян созидается определенных,

И возникают на свет и родятся все вещи оттуда,
Где и хматерия есть и тела изначальные каждой,
То потому и нельзя, чтобы все из всего нарождалось,
Ибо отдельным вещам особые силы присущи.
Кроме того, почему распускается роза весною,
Летом же зреют хлеба, виноградные осенью гроздья,
Иначе, как потому, что, когда в свое время сольются

Определенных вещей семена, возникают созданья

Благоприятной порой, когда безопасно выводит

Нежные вещи на свет земли животворная сила?
Иначе, из ничего возникая, внезапно бы вещи

Неподходящей порой в неизвестные сроки являлись,
Ибо тогда б никаких не имелось начал первородных,
Что от 'стеченья -могли б удержаться в ненужное время.
Да и развитье вещей для соития семени в сроке

(Если бы из ничего возникали они) не -нуждалось.
В юношей сразу тогда б превращались грудные младенцы,

Из-под земли бы внезапно деревья выскакивать стали.
Но очевидно, что так никогда не бывает, и вещи
Все постепенно растут из известных семян, как и должно,
Род свой при этом всегда сохраняя. Ты видишь отсюда,
Что из материи все вырастает своей и живет ей.
Также заметь: без дождей ежегодных в известную пору

Радостных почва плодов приносить никогда не могла бы,
Да и порода живых созданий, прокорму лишившись,
Род умножать свой и жизнь обеспечить была бы не в силах.

Можно скорее признать, что имеется множество общих

Тел у различных вещей, — как в словах одинаковых знаков,—

Чем», что! возможно вещам» без первичных начал зарождаться.
И, наконец, почему не была в состояньи природа

Сделать такими людей, чтобы вброд проходили по морю

Или руками могли расторгнуть великие горы

И поколенья людей превзойти продолжительной жизнью,

Иначе, как потому, что всему, что способно родиться,
При зарожденьи дана материи точная доля?
Из ничего, словом», должно признать, ничто не родится,
Ибо все вещи должны иметь семена, из которых

Выйти могли бы они и пробиться на воздух прозрачный.
И, в заключенье, раз почва полей обработанных лучше

Дикой земли и дает она пахарю лучшие всходы,
То, очевидно, начала вещей обретаются в почве;
Мы же, ворочая в ней сошником! плодородные глыбы

'И разрыхляя земельный покров, побуждаем» их к жизни.
Если же не было б их, ты бы видел, что все без работы

Нашей само по себе возникало бы лучше гораздо.
Надо добавить еще: на тела основные природа

Все разлагает опять и в ничто ничего не приводит.

Ибо, коль вещи во всех частях своих были бы смертны,
То и внезапно из глаз исчезали бы они, погибая;
Не было б вовсе нужды и в какой-нибудь силе, могущей

Их по частям разорвать и все связи меж ними расторгнуть.

Но, так как все состоят из вечного семени вещи,
То до тех пор, пока им не встретится внешняя сила,
Или такая, что их изнутри чрез пустоты разрушит,
Гибели полной вещей никогда не допустит природа.
Кроме того, коль всему, что от старости в ветхость
приходит,
Время приносит конец, материю всю истребляя,
Как и откуда тогда возрождает Венера животных

Из роду в род, иль откуда земля-искусница может

Из роду в ,род их кормить и растить, доставляя им пищу?

Как и откуда ключи и текущие издали реки

Полнят Моря? И откуда эфир насыщает созвездья?

Должно ведь было бы все, чему смертное тело присуще,

Быть истребленным) давно бесконечного времени днями.
Если ж в теченье всего миновавшего ранее века

Были тела, из каких состоит этот мир, обновляясь,
То, несомненно, они обладают бессмертной природой,
И потому ничему невозможно в ничто обратиться.
И, наконец, от одной и той же причины и силы

Гибла бы каждая вещь, не будь материя вечной

И не скрепляй она все своим большим иль меньшим
сцепленьемс
Прикосновенье одно всему причиняло бы гибель,
Ибо, ведь, если ничто не имело бы вечного тела,
Всякая сила могла б сплетенье любое расторгнуть.
Но, раз на деле начал сцепления между собою

Многоразличны и вся существует материя вечно,
Тело вещей до тех пор нерушимо, пока «е столкнется

С силой, которая их сочетанье способна разрушить.
Так что мы видим, отнюдь не в ничто превращаются вещи,

Но разлагаются все на тела сновные обратно.
И в заключенье: дожди исчезают, когда их низвергнет

С неба родитель-эфир на земли материнское лоно.
Но наливаются злаки взамен, зеленеют листвою

Ветви дерев, и растут, отягчаясь плодами, деревья.
Весь человеческий род и звери питаются ими,
И расцветают кругом! города поколением юным,
И оглашается лес густолиственный пением птичьим:
Жирное стадо овец, отдыхая на пастбище тучном,
В неге ленивой лежит, и, белея, молочная влага

Каплет из полных сосцов, а там уж и юное племя

На неокрепших ногах по мягкому прыгает лугу,
Соком хмельным молока опьяняя мозги молодые.
200

Словом, не гибнет ничто, как будто совсем» погибая,
1	Так как природа всегда возрождает одно из другого

И ничему не дает без смерти другого родиться.
Так как теперь доказал я уже, что вещам» невозможно

Из ничего возникать и, родившись, в ничто обращаться,
То, чтобы к словам» моим» ты с недоверием все ж не отнесся

Из-за того, что начала вещей недоступны для глаза,

Выслушай то, что скажу, и ты сам, несом»ненно, признаешь,

Что существуют тела, которых м»ы видеть не можем.
Ветер, во-первых, морей неистово волны бичует,
Рушит громады судов и небесные тучи разносит,
Или же, мчась по поЛкм, стрем»ительным кружится вихрем!,

Мощные валит стволы, -неприступные горные выси,
Лес низвергая, трясет порывисто: так, налетая,
Ветер, беснуясь, ревет и проносится с рокотом грозным.

Стало быть, ветры — тела, но только незримые нами.
Море и земли они вздымают, небесные тучи
Бурно крутят и влекут внезапно поднявшимся вихрем;
И не иначе текут они, все пред собой повергая,
Как и вода, по природе своей хоть и м»ягкая, мгсится

Мощиой внезапно рекой, которую, вздувшись от ливней,

Полнят, с высоких вершин низвергаясь в нее, водопады,

Леса обломки неся и стволы увлекая деревьев.
Крепкие даже мосты устоять под внезапным» напором

Вод неспособны: с такой необузданной силой несется

Ливнем) взмущенный поток, ударяя в устои и сваи.

Опустошает он все, грохоча; под водою уносит

Камней громады и все преграды сметает волнами.
Так совершенно должны устремшяться и ветра порывы,

Словно могучий поток, когда, отклоняясь в любую

Сторону, гонят они все то, что встречают и рушат,
Вновь налетая и вновь; а то и крутящимся смерчем»
Все, захвативши, влекут и в стремительном» |вихре уносят.

Стало быть, ветры—тела, повторяю, незримые нами,
Раз и по свойствам они, и по действиям могут сравниться

С водами мощными рек, обладающих видимым телом».
Далее, запахи мы обоняем различного рода,
Хоть и не видим» совсем, как в ноздри они проникают.

Также палящей жары или холода нам» не приметить

Зреньем своим никогда, да и звук увидать невозможно.
Но это все обладает, однако, телесной природой,
Если способно оно приводить наши чувства в движенье:

Ведь осязать, как и быть осязаемым», тело лишь может.
И, наконец, на морском берегу, разбивающем) волны,

Платье сыреет всегда, а на солнце вися, оно сохнет;
Видеть, однако, нельзя, как влага на нем оседает,
201

Как и не видно того, как она исчезает от зноя.
Значит, дробится вода на такие мельчайшие части,
Что недоступны они совершенно для нашего глаза.
Так и кольцо изнутри, что долгое время на пальце

Носится, из году в году становится тоньше и тоньше;
Капля за каплей долбит, упадая, скалу; искривленный

Плуга железный сошник незаметно стирается в почве;
И моотовую дорог, мощенную камнями, видим

Стертой ногами толпы; и правые руки у статуй

Бронзовых возле ворот городских постепенно худеют

От припадания к ним проходящего мимо народа.
Нам очевидно, что вещь от стиранья становится меньше,
Но отделение тел, из нее каждый миг уходящих,
Нашим глазам) усмотреть запретила природа /ревниво.
И в заключенье: того, что и дни придают, и природа

Мало-по-малу к вещам, заставляя расти постепенно,
Нам не увидеть никак и при всей изощренности зренья.

Также в вещах, что хиреть начинают от старости дряхлой,

Как и в приморских камнях, изъеденных едкою солью,
Ты не усмотришь того, что из них каждый миг убывает.
Так при посредстве невидимых тел управляет природа.
Но не заполнено все веществом и не держится тесно

Сплоченным с разных сторон: в вещах пустота существует.

Знать это будет тебе полезно по многим причинам,
И не допустит тебя заблуждаться в бесплодных исканьях

Сущность вселенной познать, не давая словам моим веры.

Вот почему несомненна наличность пустого пространства:
Без пустоты никуда вещам невозможно бы вовсе

Двигаться было; ведь то, что является признаком тела:

Противодействовать и не нус кат ь—препятствием
вечньш
Было б вещам, и ничто бы тогда не могло продвигаться,
Ибо ничто, отступив, не дало бы начала движенью.
В самом же деле в морях, на земле и в небесных высотах

Многоразличным путем совершается много движений

Перед глазами у нас; а не будь пустоты, то не только

Вещи никак не могли бы пребывать в непрестанном1
движеньи,
Но и на свет никогда появиться ничто не могло бы,
Ибо лежала б всегда материя стиснутой всюду.
Кроме того, и при всей своей видимой плотности, вещи

Все ж, как увидишь сейчас, всегда будут пористы телом:
Так, сквозь каменья пещер сочится текучая влага

Вод, и слезятся они обильными каплями всюду;
Всюду по телу живых созданий расходится пища;
Да и деревья растут и плоды в свое время приносят,
202

Так как от самых корней растекается пища повсюду,
Вверх по стволу проходя и по веткам везде пробегая;
Звуки идут через стены домов и замкнутые двери,
Внутрь пролетая; мороз до костей проникает жестокий.
Если б пустот никаких, по каким бы тела проходили,
Не было, ты бы никак явлений таких не увидел.
И, наконец, почему мы видим*, что многие вещи

Весом тяжеле других, по объему нисколько не меньших?
Ведь, коль в клубке шерстяном содержится столько же тела,

Сколько и в слитке свинца, то и весить он столько же должен,

Ибо все книзу давить является признаком» тела,
Наоборот: пустота по природе своей невесома.
Так что, коль что-нибудь легче другого того же размера,

Больше в себе пустоты заключает оно очевидно.
Наоборот: если что тяжелее, то, стало быть, больше

Тела имеется в нем, а порожнего меньше гораздо.
Значит, бесспорно к вещам) примешано то, что стремимся

Разумом» чутким найти и что М)ы пустотой называем.
Здесь мне придется тебя, чтоб от истины ты не отвлекся,

Предостеречь от того, что иные порой изм»ышляют.
Так говорят, что вода, уступая чешуйчатым рыбам,
Путь им) во влаге дает, ибо сзади они оставляют

Место, где могут опять сливаться отшедшие струи;
Также и прочим вещам», взаимно меняясь местами,
Двигаться можно, хотя и заполнено всюду пространство.
Но основанье таких объяснений заведомо ложно,
Ибо куда ж, наконец, в самом деле, продвинуться рыбам»,

Ежели места вода им не даст? И обратно: куда же

Смогут струи отступить, если двигаться рыбы не смогут?
Так что, иль надо тела лишить совершенно движенья,
Или же надо признать, что в вещах пустота существует

И что отсюда берут начало движения вещи.
И в заключенье: коль два обширные тела, столкнувшись,

Быстро отскочат одно от другого, то воздух, конечно,
Должен всю ту пустоту захватить, что меж них получилась;

Но, и врываясь туда отовсюду стремительным током,
Все-таки сразу всего заполнить пространства не сможет:
Он непременно займет сначала ближайшее место,
Следом другое за ним», а затем» уж и все остальные.
Если же думает кто, что тела оттого разлететься

Могут, что воздух тогда сжимается, — мыслит неверно.
Ибо пустым тут становится то, что им не было раньше,
И заполняется то, что прежде пустым пребывало;
Да и не может никак таким образом! воздух сгущаться;
А если б даже и мог, то не мог бы он сжаться, считаю.
Без пустоты и свои все части сплотить воедино.
203

Сколько поэтому ты ни медлил бы, мне возражая,
Все же придется признать, что в вещах пустота существует.
Также и много других привести бы я мог доказательств,

Чтобы еще подтвердить несомненность моих рассуждений,
Но и следов, что я здесь слегка лишь наметил, довольно,

Дабы ты чутким! умом доследовал все остальное.
Ибо, как гончие псы чутьем на горах открывают

Логова диких зверей, густою укрытые чащей,
Только на след нападут и на верную выйдут дорогу,
Так же усмотришь и ты постепенно одно из другого

В этого рода вещах и, повсюду по следу проникнув,
Истину сам извлечешь, в потаенных сокрытую дебрях.
Если ж ты медлишь теперь и склонен еще сомневаться,
Вот что открыто тогда могу обещать тебе, Меммий:
Столь изобильной струей, исходящей из мощных истоков

Полного сердца, моя вдохновенная речь изольется,
Что прокрадется, боюсь, тем временем дряхлая старость

В наши с тобою тела и жизни нам узы расторгнет,
Прежде чем я исчерпать успею запас доказательств

Хоть для одной из вещей, что я здесь излагаю стихами.
Но продолжаю я нить своего рассуждения снова.
Всю, самое по себе, составляют природу две вещи:
Это, во-первых, тела, во-вторых же, пустое пространство,

Где пребывают они и где двигаться могут различно.
Что существуют тела, — непосредственно в том убеждает

Здравый смысл; а когда мы ему доверяться не станем,
То и не сможем совсем», не зная, на что положиться,
Мы рассуждать о вещах каких-нибудь тайных и скрытых.

Если ж пространства иль места, что м*ы пустотой называем,

Не было б вовсе, тела не могли бы нигде находиться

Й не могли б никуда и двигаться также различно,
Как я на это тебе указал уже несколько раньше.
Кроме того, привести ничего ты не мог бы такого,
Что и не тело и что к пустоте вместе с тем не причастно

И оказаться могло б в какой-нибудь третьей природы.
Ибо наличное все относиться к чему-нибудь должно,
Будь оно иль велико, или самых ничтожных размеров:

Коль осязанью оно хоть несколько будет доступно,
Тел совокупность умножит собой и к итогу причтется;

Если же будет совсем недоступно оно осязанью

И не поставит преград прохожденью любого предмета,

Полостью будет оно, что мы пустотой называем.
Кроме того, все то, что само по себе существует,

Действует или само, иль подвержено действию будет,
204

Иль будет тем, где вещам находиться и двигаться можно.

Действовать или подвергаться воздействию тело лишь может,

Быть же вместилищем тел может только пустое пространство*.

Так что самой по себе средь вещей оказаться не может,
Вне пустоты и вне тел, какой-нибудь третьей природы,
Иль ощутимой когда-либо помощью нашего чувства,
Или такой, что она разуменью была бы доступна.
Ибо все то, что м*ы можем назвать, то окажется
свойством

Этих обоих начал иль явлением, как ты увидишь.
Свойство есть то, что никак отделить иль отнять невозможно

Без разрушения того, чему оно будет присуще:
Вес у камней, у огня теплота, у воды ее влажность,
Тел ощущаемость всех и неощутимость пустого.
Рдбство, напротив того, иль бедность, или богатство,
Как и свобода, война и согласье, и все, что природу

При появленьи своем иль уходе отнюдь не меняет,
Все это мы, как и должно, явлением здесь называем.
Также и времени нет самого по себе, но предметы

Сами ведут к ощущенью того, что в веках совершилось,
Что происходит теперь и что воспоследует позже;
И неизбежно признать, что никем ощущаться не может

Врем«я само по себе, вне движения тел и покоя.
Так что, когда говорят об увозе Тиндаровой дщери

Иль поражении Трои сынов на войне, то не должно

Думать, что сами собой существуют события эти,
Так как людей, при которых явления эти свершились,

Невозвратимо уже унесло миновавшее время.
Ибо все 'то, что свершится, явленьем быть названо может.

Иль поколений людских, или мест, где все это случится.
Боли б, к тому ж, у вещей пи материи не было вовсе,
Ни пространства и места, в котором) все происходит,
То никогда красотой Тиндариды раздутое пламя,
Страстью любовной в груди Александра Фригийца пылая,

Славных боев не зажгло бы на поприще брани свирепой,
И никогда бы и конь деревянный тайком от троянцев

Ночью Пергама не сжег, извергнув грекорожденных.
Ясно ты видишь теперь, что у всех без изъятья деяний

Ни самобытности нет, ни сущности той, как у тела,
И не имеют они никакого сродства с пустотою;
Но ты по праву скорей называть их явленьями можешь

Тела, а также и места, в котором все происходит.
Дальше, тела иль начала вещей представляют собою,
Или они состоят из стеченья частиц изначальных.
205

Эти начала вещей ничему не под силу разрушить:
Плотностью тела своей они все, наконец, побеждают.
Правда, представить себе затруднительно то, что возможно

Что-нибудь в.мире найти с безусловною плотностью тела:

Даже сквозь стены домов проникают небесные молньи,
Как голоса или крик; огонь раскаляет железо,
Скалы трещат, рассыпаясь в куски от свирепого жара,
Золото крепость свою теряет, в пылу расплавляясь,
Жидким становится лед побежденной пламенем меди,
Сквозь серебро и тепло и пронзительный холод проходят.
То и другое всегда мы чувствуем, взявши, как должно,
Чашу рукою, когда она полнится влагой росистой.
Видимо, нет ничего, таким! образом!, плотного в мире.
Но раз и разум, а с ним! и природа вещей принуждают

Думать иначе, то здесь мы в немногих стихах истолкуем,
Что существуют такие тела, что и прочны и вечны:
Это — вещей семена и начала -в учении нашем».
То, из чего получился весь мир, существующий ныне.
Прежде всего, раз уж найдено здесь основное различье

Между вещами двумя, по их двоякой природе, —
Именно телом и местом, в котором» все происходит, —
То существуют они непременно вполне самобытно.
Ибо, где есть то пространство, что мы пустотой называем,

Тела там нет, а везде, где только находится тело,
Там оказаться никак не может пустого пространства.
Значит, начальные плотны тела, и нет пустоты в них.
Так как, затем, в производных вещах пустоту мы находим,.

Плотное должно ее вещество окружать непременно;
Также нельзя допустить на основе разумной, чтоб вещи

В теле своем) пустоту, сокровенно тая, содержали,
Ежели плотность того отрицать, что ее заключает.
Далее: только одно вещества сочетание может

Быть в состояньи в себе заключать пустое пространство;
И потому вещество, состоя из плотного тела,
Может быть вечным, хотя разлагается все остальное.
Далее, если б нигде никакой пустоты не встречалось,
Плотным являлось бы все; и напротив, коль тел бы известных

Не было, чтобы заполнить места, что они занимают,
Все б оказалось тогда и пустьш, и порожним» пространством.

Значит, везде пустота, очевидно, сменяется телом,
Ибо ни полности нет совершенной нигде во вселенной,
Ни пустоты, а тела существуют известные только,
Что полнотой разграничить способны пустое пространство.

Эти тела ни от внешних толчков разлагаться не могут,
Ни, изнутри чем-нибудь пораженные, врозь распадаться,
Ни от воздействия силы иной уничтожиться вовсе,
Как я на это тебе указал уже несколько раньше.
Без пустоты ведь ничто, очевидно, разбиться не может
206

Или же сломленным быть, или на-двое быть рассеченным»
Или же влагу вбирать, а равно и пронзительный холод

Или палящий огонь, от чего разрушаются вещи.
Так что, чем) более вещи в себе пустоты заключают,
Тем и скорей это все до -конца уничтожить их может.
Если ж начальные плотны тела, если нет пустоты в них,
Как я учил, то должны они вечными быть непременно.
Если же, кроме того, не была бы материя вечной,
То совершенно в ничто обратились давно бы все вещи,
Из ничего бы тогда возрождалось и все, что мы видим*.
Но, раз уж я доказал, что ничто созидаться не может

Из ничего, и все то, что родилось, в ничто обращаться,

Первоначалам должно быть присуще бессмертное тело,
Чтобы все вещи могли, при кончине, на них разлагаться,
Й не иссяк бы запас вещества для вещей возрожденья.
Первоначала вещей, таким образом, просты и плотны.

Иначе ведь не мюгли бы они, сохраняясь веками,
От бесконечных времен и досель восстанавливать вещи.
И, наконец, не поставь никакого предела природа

Для раздробленья вещей, то тела материи ныне,
Силой минувших веков раздробившись, дошли до того бы*

Что ничему уж, из них зачатому, в известное время

Было б пробиться нельзя до высшего жизни предела.
Ибо, мы видим», скорей что угодно разрушиться может,
Чем восстановленным быть; поэтому то, что доселе

Долгие дни и века бесконечных времен миновавших

Врозь разнесли, раздробив и на мелкие части рассторгнув,

Вновь в остальные века никогда не могло б воссоздаться.
Но, несомненно, предел раздробленью известный положен,
Так как м»ы видим, что вещь возрождается каждая снова,
И установлен вещам, сообразно с их родом', предельный

Срок, когда могут они достигнуть жизни расцвета.
Надо добавить сюда еще то, что, хотя совершенно

Плотны тела основные, однако вполне объяснимо,
Как из них воздух, вода, и земля, и огонь — все, что мягко,—

Может возникнуть, какой созидается все это силой,
Если в составе вещей пустоты заключается примесь.
Если ж, «напротив, вещей начала мягкими были б,
Взяться откуда могли и твердый кремень, и железо, —
Это нельзя объяснить, потому что тогда изначальных

Всех оснований своих совершенно лишится природа.
Значит, начала вещей в существе своем' просты и плотны.

Большая сплоченность их доставляет предметам возможность

Более твердыми быть и выказывать большие силы.
Далее, если б совсем) не положено было предела

Для раздробления тел, то должны бы, однако, от века
207

Даже доныне в вещах тела сохраняться, которых

Не постигала еще до сих пор никакая опасность.
Но если эти тела по природе дробленью доступны,
То непонятно тогда, почему же они сохранились,
Испоконь века всегда подвергаясь несчетным ударам.
Так как затем», наконец, положены твердые грани

Каждому роду вещей для их разрастанья и жизни,
Раз установлено, что( сообразно законам природы,
Могут они породить и чего совершенно не могут,
Раз перемен никаких не бывает, а все неизменно,
Так что и птицы всегда в своем оперении пестром

Пятна на теле хранят, присущие каждой породе,
То и материя вся должна пребывать неизменной

В теле отдельных пород. Ведь, если б могли изменяться

Первоначала вещей, подчиняясь каким-то причинам,
Было б неясно для нас и то совершенно, что может

Происходить, что не может, какая конечная сила

Каждой вещи дана и какой ей предел установлен.
И не могли б столько раз повторяться в отдельных породах

Свойства природные, нрав и быт, и движения предков.
Далее, так как есть предельная некая точка

Тела того, что уже недоступно для нашего чувства,
То, несомненно, она совсем не делима на части,
Будучи меньше всего по природе своей; и отдельно,

Самостоятельно, быть не могла никогда и не сможет,
Ибо другого она единая первая доля,
Вслед за которой еще подобные ей, по порядку

Сомкнутым строем сплотясь, образуют телесную сущность;

Так как самим по себе им быть невозможно, то, значит,

Держатся вместе они, и ничто их не может расторгнуть.

Первоначала вещей, таким! образом», просты и плотны,

Стиснуты будучи крепко, сцеиленьем частей наименьших,

Но не являясь притом скопленьем отдельных частичек,
А отличаясь скорей вековечной своей простотою.
И ничего не отторгнуть у них, не уменьшить природа

Не допускает уже, семена для вещей сберегая.
Если не будет, затем, ничего наименьшего, будет

Из бесконечных частей состоять и мельчайшее тело:
У	половины всегда найдется своя половина,
И для деленья нигде не окажется вовсе предела.
Чем отличишь ты тогда наименьшую вещь от вселенной?

Ровно, поверь мне, ничем. Потому что, хотя никакого

Нет у вселенной конца, но ведь даже мельчайшие вещи

Из бесконечных частей состоять одинаково будут.
Здравый, однако же, смысл отрицает, что этому верить

Может наш ум», и тебе остается признать неизбежно
208

Существованье того, что совсем! неделимо, являясь

По существу наименьшим). А если оно существует,

Должно признать, что тела изначальные плотны и вечны.
Если бы все, наконец, природа, творящая вещи,
На наименьшие части дробиться опять заставляла,
Снова она никогда ничего возрождать не могла бы.
Ведь у того, что в себе никаких уж частей не содержит,

Нету совсем ничего, что материи производящей

Необходимо иметь: сочетаний различных и веса,
Всяких движений, толчков, из чего созидаются вещи...
Раз уже я доказал, что плотны тела основные

И что летают они нерушимые в вечном движеньи,
То мы рассмотрим* теперь, бесконечна ли их совокупность

Или же нет; а затем), бытие пустоты доказавши,
Или пространства и места, где все созидаются вещи,

Выясним», есть конец у пространства во всем его целом),

Или безмерно оно и зияет бездонною бездной.
Нет никакого конца ни с одной стороны у вселенной,*

Ибо иначе края непременно она бы имела;
Края ж не может иметь, очевидно, ничто, если только

Вне его нет ничего, что его отделяет, чтоб видно,
Было, доколе следить за ним наши чувства способны.
Если ж должны мы признать, что нет ничего за вселенной,

Нет и краев у нее, и нет ни конца ни предела.
И безразлично,- в какой ты находишься части вселенной:
Где бы ты «и был, везде, с того места, что ты занимаешь,

Все бесконечной она остается во всех направленьях.
Кроме того, коль признать, что пространство вселенной
конечно,
То если б кто-нибудь вдруг, разбежавшись в стремительном
беге,
Крайних пределов достиг и оттуда, напрягши все силы,

Бросил с размаху копье, то,—как ты считаешь?—оно бы

Вдаль полетело, стремясь неуклонно к намеченной цели,

Или же что-нибудь там« на пути бы ему помешало?
То иль другое признать придется тебе неизбежно,
Но ни одно не дает тебе выхода, и согласиться

Должен ты, что без конца распростерто пространство
вселенной,
Ибо мешает ли тут что-нибудь и препятствием служит,
Не допуская копье до намеченной цели домчаться,
Или летит оно вон, — оно пущено все же не с края.
Так я и дальше пойду |и повсюду, где б ты ни наметил

Крайних пределов, спрошу: «Что ж с копьем, наконец, этим
будет?»
14 Античная"философия
209

Выйдет лишь то, что нигде никакого конца не поставить,
И для полета всегда беспредельно продлится возможность.
Кроме того, если все необъятной вселенной пространство

Замкнуто было б кругом и, имея предельные грани,
Было б конечным, давно уж материя вся под давленьем

Плотных начал основных отовсюду осела бы в кучу,
И не мюгло бы ничто под покровом) небес созидаться:
Не было б самых небес, да и солнца лучи не светили б,
Так как материя вся, оседая все ниже и ниже,
От бесконечных времен лежала бы сбившейся в кучу.
В самом же деле, телам начал основных совершенно

Нету покоя нигде, ибо низа-то нет никакого,
Где бы, стеченье свое прекратив, они оседали.
Все в постоянном) движеньи всегда созидаются вещи,
Всюду, со всяких сторон, и нижние с верхними вместе

Из бесконечных глубин несутся тела основные.
И, наконец, очевидно, что вещь ограничена вещью.

Воздух вершинами гор отделяется, воздухом — холмы,
Морю пределом—земля, а земле служит море границей,
Но бесконечной всегда остается вселенная в целом.
И по природе своей настолько бездонно пространство,
Что даже молнии луч пробежать его был бы не в силах,
В долгом теченьи чреды бесконечных веков ускользая

Дальше вперед, и никак он не смог бы приблизиться к цели.

Вот до чего для вещей необъятны повсюду просторы,
Всяких границ лишены и открыты во всех направленьях.
Дальше, природа блюдет, чтоб вещей совокупность предела

Ставить себе не могла: пустоту она делает гранью

Телу, а тело она ограждать пустоту принуждает,
Чередованьем таким заставляя быть все бесконечным.
И, если б даже одно не служило границей другому,
Все же иль это, иль то само бы простерлось безмерно.
Но доказал я уже: пустота не имеет границы,
А потому надлежит и материи быть беспредельной.
Ведь, коль она в пустоте бесконечной была бы конечной,
То ни моря, ни земля, ни небес лучезарная область,
Ни человеческий род, ни тела бы святые бессмертных

Существовать не смогли даже часа единого доли.
Ибо материи всей совокупность, расторгнув все связи,
Вся унеслась бы тогда, в пустоте необъятной рассеясь,
Или, вернее, сказать, никогда не могла бы сгуститься

И ничего породить, неспособная вместе собраться.
Первоначала вещей, разумеется, вовсе невольно

Все остроумно в таком разместилися стройном порядке

И о движеньях своих не условились раньше, конечно,
Но, многократно свои положения в мире меняя,
От бесконечных времен постоянным толчкам! подвергаясь,

Всякие виды пройдя сочетаний и разных движений,
210

В расположенья они, наконец, попадают, из коих

Вся совокупность вещей получилась в теперешнем виде

И, приведенная раз в состояние нужных движений,
Много бесчисленных лет сохраняется так и при этом»
Делает то, что всегда обновляется жадное море

Водами рек; и земшя, согретая солнечным) жаром,
Вновь производит плоды; и живые созданья, рождаясь,

Снова цветут; и огни эфирные в небе не гаснут.
Все это было б никак невозможно, когда б не являлось

Из бесконечности вновь запасов материи вечно,
Чтобы опять и опять восполнялася всякая убыль.
Ибо, как все существа, лишенные пищи, тощают

И начинают худеть, так же точно и все остальное

Должно начать исчезать, как только материи станет

Недоставать, и приток постоянный ее прекратится.
Да и наружных толчков недостаточно, чтоб отовсюду

Всю совокупность вещей сохранять-и поддерживать в целом.

Частым» ударом! они удержать ее могут отчасти,
До появленья того, что вещей совокупность восполнит,
Но и назад между тем! им отпрядывать надо, и этим>
Место началам вещей и время давать для побега

Так, чтоб свободно могли они оставлять сочетанья.
Значит, все новый приток изобильный начал неизбежен.
Да, чтоб и сами толчки непрерывно могли повторяться,

Необходимо должна материя быть бесконечной.
Тут одного берегись и не верь утверждению, Меммий,

Что устремляется все к какому-то центру вселенной,
Будто поэтому мир и способен держаться без всяких

Внешних толчков; и никак никуда разложиться не может

Верх или низ у него, ибо все устремляется к центру, —

Если, по-твоему, вещь на себя опираться способна, —
Что, находясь под землей, стремятся к ней тяжести снизу

И пребывают на ней, обернувшися кверху ногами,
Как отраженья, что мы на поверхности вод наблюдаем1:

Будто бы вниз головой и животные также под нами

Бродят и будто с земли опрокинуться навзничь не могут

В нижние своды небес, как и наши тела не способны

Сами собой улететь к высоким обителям» неба;
Будто бы солнце у них, в то время как ночи светила

Мы созерцаем»; что м*ы взаимно меняемся с ними

Сменой времен, а их дни ночам соответствуют нашим*.
Но лишь надменным глупцам допустимо доказывать это,

Ум у которых всегда к извращению истины склонен.

Центра ведь нету нигде у вселенной, раз ей никакого

Нету конца. И ничто, будь даже в ней центр, совершенно

Не в состоянии в нем удержаться поэтому больше,
14* 211

Чем по причине другой, от него быть отторгнутым вовсе.

Все ведь пространство и место, что мы пустотой называем/

Иль через центр или не через центр уступает дорогу

Всяким весомым телам), куда б ни влекло их движенье.
Нету и места к тому же, куда бы тела попадая,
Тяжесть теряли свою и могли в пустоте удержаться;
И пустота не должна служить для другого опорой,
В силу природы своей постоянно всему уступая.
Так что не могут никак в сочетании вещи держаться

Лишь потому, что они отдаются влечению к центру.
Кроме того, они мнят, что не всякое тело стремится

К центру, .но только земли и жидкости лишь это свойство.,

Или того, что в земеом», так сказать, заключается теле:
Влаги морей или с гор стекающих мощных потоков.
И говорят, что напротив и воздуха тонкие токи
Так же, как жаркий огонь, в то же время несутся от центра;
И потому* весь эфир сверкает созвездьями всюду,
И на лазури небес питается солнечный пламень,
Что собирается там) все тепло, убегая от центра.
И не -могли б зеленеть и высокие ветви деревьев,
Если для каждой из -них от земли понемногу питанье

(Не притекало бы в ствол, доходя по ветвям до вершины.
Но заблуждаются все, очевидно, кто так рассуждает,
И доказательства их совершенно противоречивы,
Так как основой для них неверное мнение служит.
Ибо, раз я доказал, что нету конца у пространства

И распростерто оно повсюду, во всех направленьях,
То неизбежно признать, что материи также предела

Нету нигде, и она должна притекать отовсюду)
Чтобы, подобно летучим огням-, мироздания стены

Врозь не распалися вдруг, в пустоте необъятной рассеясь,
И чтобы прочее все не пошло точно так. же за ними;
Чтобы не рухнули вниз громоносные области неба;
Чтобы внезапно земле из-под ног целиком не исчезнуть

Вместе с распадом вещей, в смешеньи с обломками неба,
При разложении тел нё пропасть в пустоте необъятной

Так, что в какой-нибудь миг исчезло бы все, и остались

Только пустыни пространств и незримые первоначала.
Ибо, раз где-нибудь ты предположишь в телах недостаток,

Здесь распахнутся вещам широкие смерти ворота,
И через них, уносясь, толпою материя хлынет.
Так без большого труда ты все это можешь постигнуть,

Ибо одно за другим выясняется все. Не сбиваясь

Темною ночью с -пути, ты узнаешь все тайны природы,
И постоянно одно зажигать будет светоч другому.
Лукреций. «О природе вещ!ей». Гослитиздат. М. 1937 г.

Перевод Ф. А. Петровского.
212

ОГЛАВЛЕНИЕ
Стр.
ФАЛЕС
I. Жизнь		7
II. Учение 			д
АНАКСИМАН Д Р
I. Жизнь и учение		12
АНАКСИМЕН
I. Жизнь и учение		16
II. Фрагменты . . ;		19
ГЕРАКЛИТ ИЗ ЭФЕСА
I. Жизнь	21
II.	Учение	 		23
III.	Фрагменты пО природе* 		27
КСЕНОФАН
I. Жизнь	 •		38
II. Учение	39
III. Фрагменты	40
ПАРМЕНИД
I. Жизнь		43
II. Учение	•		44
III. Фрагменты. Поэма „О природе*		46
ЗЕНОН
I.	Жизнь	 		51
II.	Учение		52
III. Фрагменты о природе	 		55
ДЕМОКРИТ
I. Жизнь и сочинения		. . . .58
II. Учение 		61
ПЛАТОН
Деэтет* (Отрывок)			 . .	80
„Федон* (Отрывок)	 ... ....	87
„Государство* (Отрывки)		97
„Тимей" (Отрывки)	 ...	101
„Пир“ Из речи Сократа	 *	103
Из других произведений Платона	105
АРИСТОТЕЛЬ
Отрывок из „Метафизики*	110
Отрывки из сочинений Аристотеля но логике . . ... .	140
Отрывки из политики Аристотеля	 . . .	160
ЭПИКУР
Письмо Эпикура к Геродоту „О природе*	179
Письмо Эпикура к Меноикею „О нравственности*	190
Фрагменты из „Главных изречений*	194
ЛУКРЕЦИЙ
Из поэмы .О природе вещей”	195

ПОПРАВКИ
Страница 16,	строка 10 снизу
34,	. 7 сверху
57	Я
и ^ •$	в ^ •
58,	* 8 снизу
Напечатано:	Следует:
делается)	делается
обязьяна	обезьяна
эга	это

Антинсфен Антисфен