ВЕЧЕРНИЙ УНИВЕРСИТЕТ МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА
при МГК ВКП(б)

Лекция кандидата философских наук П. Е. ВЫШИНСКОГО

НА ПРАВАХ РУКОПИСИ

О ЗАКОНАХ МЫШЛЕНИЯ

МОСКВА —1947 г.
Лекция кандидата философских наук П. Е. ВЫШИНСК010

О ЗАКОНАХ МЫШЛЕНИЯ

Одной из самых сильных и привлекательных сторон коммунисти-
ческого мировоззрения является его творческий характер. На что бы
ни направляли свое внимание марксисты-ленинцы, они вносят в изу
чение предмета пытливое, творческое начало.

К логике мы также должны подойти творчески, а не как начет-
чики-архивариусы или реставраторы схоластических традиций. Мы
марксисты-ленинцы являемся наследниками всего лучшего, что дала
передовая прогрессивная мысль во всех отраслях знания. Критически
осваивая достижения всех наук, в том числе и логики, сохраняя и
развивая дальше все ценное, что двигает науку вперед, мы решитель-
но отбрасываем все реакционное, мертвое, косное, освобождая логику
от идеализма и схоластики. Вопросы логики разрабатывались вели-
чайшими умами всех времен и народов от Аристотеля до Ленина и
Сталина. Существует также огромная учебная и популярная литера-
тура по логике, однако, в этой литературе наряду с правильными,
ценными мыслями, содержится много мертвого ненужного хлама. Мы
должны уметь найти в старых книгах по логике то рациональное, что
содержится в них, что проверено опытом и пригодно для практики
мышления, без колебаний отбрасывая все то, что в логике сковывало
и тормозило научную мысль.

Мы должны сделать из логики могучее средство воспитания, тре-
нировки четкого и ясного, определенного и последовательного мышле-
ния наших советских людей. Для этой цели, мы должны прежде
всего усвоить с марксистско-ленинских позиций учение логики о за-
конах мышления.

Учение о законах мышления является основой логики, ее становым
хребтом. Учащийся, который хорошо усвоит этот раздел логики,
легко усвоит и все остальные. Преподаватель, усвоивший пра-
вильную точку зрения на законы мышления, даст своим слушателям
стройное и цельное представление о всей системе логики, ибо он мо-
жет показать своим слушателям, как проявляются основные законы
мышления в различных логических формах.

Между тем, до сих пор в курсах логики законам мышления обыч-
но уделялось очень мало внимания. Например, в учебнике Челпанова
законам мышления уделено всего 4 странички. В некоторых курсах
логики учение о законах мышления сведено просто к одному из па-
раграфов учебника.

Чисто формально и поверхностно разрешают многие авторы и
вопрос о том^ где, в каком месте курса помещать этот раздел. Не
придавая большого значения этому разделу, они помещают его где
ям заблагорассудится, совершенно произвольно, то в начале, то в кон-
це, то в середине курса.

Чем объясняется тот факт, что законам мышления в курсах логи-
ки уделялось столь мало внимания? Объясняется это пренебрежением
некоторых логиков к теории, их теоретической беспомощностью. Эти
авторы, не будучи в силах уяснить теоретическую основу логики, рас-
сматривали эту науку как сумму правил, лишенных теоретико-позна-
вательной основы и имеющих лишь прикладной характер. Эта неглу-
бокая трактовка логики, как науки, имеющей, по их мнению, чисто
прикладной, нормативный характер, в корне неправильна. С другой
стороны, авторы многих старых учебников логики игноировали при-
кладное значение логики, отрывали ее от живой практики мышления
и придавали ей сугубо абстрактный, схоластический характер. На пер-
вый план в этих учебниках выдвигались таблицы и формальные схе-
мы и это отталкивало учащихся от логики, которые видели в ней
лишь сухую схоластику, оторванную от жизни, бесплодную, мертвую.
Таким образом, недооценка законов мышления приводила к тому, что
курсы логики страдали либо эмпиризмом, либо абстрактностью.

Между тем, логика, если правильно подойти к ней, оказывается
содержательной, живой, интересной, увлекательной наукой. Логика
теоретическая наука, но не оторванная от жизни, а тесно с ней свя-
занная, имеющая большое практическое значение. Рассмотрение зако<
нов мышления убеждает нас в этом с полной очевидностью.

Изучение логики приносит несомненную практическую пользу,
дисциплинируя наше мышление, научая нас мыслить четко, последо-
вательно, умело подбирать нужные аргументы для доказательства
истины, находить ошибки, допущенные в ходе рассуждения и исправ-
лять их.

Чтобы наше мышление было правильным, т. е. чтобы оно вело
нас к истине, оно должно сообразовываться с законами логического
мышления.

Но что представляют собою эти законы? Как они возникли? Не
являются ли они условными правилами, изобретенными кем-либо,
придуманными ради удобства и ограждения пас от ошибок?

Законы логики присущи нашему мышлению. Когда мы мыслим
правильно, мы сознательно или не сознательно пользуемся законами
мышления и они помогают нам в познании истины. Когда же мы на-
рушаем эти законы и теряем почву логики, наше мышление идет по
ложному пути и уклоняется от истины.
Законы мышления не изобретены, они открыты так же, как и все
другие законы природы, Ленин писал: «...Категории мышления не
пособие человека, а выражение закономерности и природы человека.. »
(«Философские тетради», стр. 92).

Так же, как и прочие законы природы, законы мышления имеют
характер всеобщности. Аристотель мыслил по тем же общим законам
логики, которыми пользуемся и мы с вами. Народы мира, говорящие
на разных языках, (имеющие разный алфавит, грамматику и письмен-
ность, мыслят по одним и тем же законам логики. Поэтому и воз-
можно взаимопонимание между людьми и перевод с одного языка на
другой.

Логические законы являются, так сказать, естественными закона
ми человеческого мышления, а логика в целом есть, как бы, общая,
единая для всех людей грамматика мышления. Почему все народы
мира на протяжении всего исторического развития имеют одну логи-
ку, одни (И те же законы мышления? Научно обоснованный ответ на
этот вопрос дает только философия диалектического материализма.
Единство приемов мышления ОхТределяется общностью или единством
процесса труда.

«Поскольку процесс труда — писал Маркс — есть только процесс
между человеком и природой, его простые элементы общи всем фор-
мам общественного развития (Маркс — Капитал т. Ш с. 638. 1932 г.).

Но трудовой процесс в своем общем виде состоит в разделении и
соединении материалов природы. А мышление человека есть не что
иное, как отражение в мозгу человека этих процессов его трудовой
производственной деятельности. Однотипность элементарных труде
вых приемов лежит в рснове однотипности приемов мышления — ана-
лиза и синтеза. «...Мышление, писал Энгельс, состоит столько же в
разложении объектов дознания на их элементы, сколько в соедине-
нии родственных между собой элементов в единство» (см. Маркс г.
Энгельс, соч., т. XIV, с. 43).

Некоторые буржуазные ученые выдвигали теорию, что совре.мен-
ное человечество мыслит логически, а первобытные люди и «дикари:
не могут мыслить логически, что их мышление, якобы, не подчи-
няется элементарным законам логики, является насквозь мистичным,
прелогическим. Такую концепцию выдвинул в частности французский
ученый Леви Брюль, автор труда «Первобытное мышление» и целого
ряда других работ.

Мы не можем согласиться с этой точкой зрения. Если первобыт-
ные люди и так называемые «дикари» трудятся, производят что-либо,
то они и мыслить должны по тем же законам логики, что и мы. Ибо
труд лежит в основе логики, бытие определяет сознание.

Поэтому, нельзя не согласиться с советским этнографом проф.
В. Никольским, который в предисловии к книге Леви Брюля «Сверх-
естественное в первобытном мышлении \ пишет: «Мышление дикаря.
как и мышление современного верующего, мистично, «прелогично»
лишь там, где дело идет о сверхестественном; в своей технике, в своей
трудовой практике дикарь не может не подчиняться законам логики»
(Упомянутое сочинение, стр. XXIV).

Значит, в основе того фа'кта, что человечество -имеет одну единую
логику, лежит трудовая деятельность людей, — то что делает чело-
века человеком.

Ленин указывал на связь законов мышления с практической
деятельностью человека, с трудовыми, производственными процессами:
«...практическая деятельность человека миллиарды раз должна была
приводить сознание человека к повторению разных логических фигур,
д а б ы эти фигуры м огли получить значение а к с и о м» (Ленин
 Философские тетради», стр. 183—184). В процессе трудовой дея-
тельности человек должен был миллиарды раз устанавливать факт
постоянства и (относительной) неизменности предметов, прежде чем
он открыл логический закон тождеств. Миллиарды раз человек дол-
жен был умозаключать от следствий к их причинам, прежде чем был
открыт логический закон достаточного основания.

Законы мышления, сложившиеся в процессе общественной прак-
тики, трудовой деятельности людей, имеют свое основание в действи-
тельности, отражая в себе самые обычные, внешние, относительно
устойчивые и постоянные признаки, свойства, связи окружающей
действительности. Законы мышления отражают качественную опре-
деленность явлений и предметов, их относительную устойчивость,
неизменность. Но они — зтп законы начальной логики — не отра-
жают многообразия и взаимодействия, движения и развития, борь-
бы противоречий и глубокой сущности явлений природы и общест-
венной жизни.

Формальная логика есть наука о законах и формах мышления.
Она не ставит себе задачу охватить деятельность мышления во всей
его сложности, она не может показать процесс познания как исто-
рический процесс; она дает лишь начатки знания в этой области,
разъясняя элементарные основы мышления.

Из' многообразия действительности, (формальная логика выделяет
отдельные связи, предметы, отношения, рассматривая их изолирован-
но, односторонне. Но те связи, предметы, отношения, которые онл
рассматривает -— существуют в реальной действительности. Вот поче-
му мы вправе утверждать, чгс законы мышления имеют объектив-
ные основания.

Но законы логики имеют и субъективное основание. Этим осно-
ванием является природа познания человеком окружающего мира.
Возникающие в нашем сознании понятия не могут сразу, т. е. в са-
мом начале познания, быть глубокими, гибкими. На первых порах,
на начальной ступени познания, они неизбежно бывают грубыми,
несовершенными, поверхностными, неглубокими. Эго мы можем про-
следить в истории познания. Сравним, например, представления Де-
мокрита о том, как предметы отражаются в нашем сознании, с ленин-
ской теорией отражения. Или сравним понятия атома или материи,
которые были даны Лукрецием, с понятием об атоме и материи в
современной науке.

То же самое мы наблюдаем и в развитии мышления у каждого
отдельного человека. Если мы сравним процесс образования понятий
на различных этапах духовной жизни человека, мы увидим, что по-
нятия ребенка или подростка являются наивными, поверхностными,
а у взрослого человека, обладающего жизненным опытом и знанием—
они глубже и вернее охватывают действительность.

«Что касается того, — пишет товарищ Сталин, — каким образом
рождаются в настоящее время в нашей голове различные
представления и идеи, то мы должны заметить, что здесь вкратце
повторяется то же, что происходит в истории природы и общества».
(Сталин, Соч., т. I, стр. 319).

Каждому из нас приходится и генетически и логически начинать
изучение, познание действительности «с азов», с первых ступеней, с
начальных элементов, с простейших понятий, отражающих простей-
шие связи, наиболее обычные и часто встречающиеся предметы и от-
ношения. И вот на этой именно начальной ступени познания огром-
ное значение имеют основные законы логического мышления: тож-
дества, противоречия, (исключенного третьего и достаточного осно-
вания.

Энгельс назвал формальную логику низшей математикой логики.
Правила и законы логики должны обеспечить правильное направле-
ние нашего мышления уже с самого начала познания, ибо как спра-
ведливо замечает старый революционер Аллилуев в своей книге
«Пройденный путь» — «То, что было сделано плохо в самом начале,
не всегда удается исправить после»...

ЗАКОН ТОЖДЕСТВА.

Закон тождества отражает определенные черты действительности.
В самой действительности, в окружающем нас предметном мире имеет-
ся элемент тождества и это является основанием закона тождества.
Правда, с более широкой точки зрения, в мире не существует абсо-
лютно тождественных вещей и явлений. Философ Лейбниц, напри-
мер, говорил, что среди всех деревьев мира нельзя найти двух абсо-
лютно схожих между собой листьев. Признавая, что в мире действи-
тельно нет абсолютного тождества, мы все же должны отметить, что
относительное тождество имеется. Мы с ним сталкиваемся повсюду.
Хотя в природе нет двух абсолютно тождественных друг другу
листьев, мы все же вполне свободно и просто устанавливаем элемент
тождества между различными листьями и говорим, что «лист есть
лист».
Если бы мы отказались от установления тождества, мы не могли
бы двинуться ни на шаг в развитии науки. Если бы наука не устано-
вила, что и молния и течение тока в проводах это различные прояв-
ления одного и того же явления — электричества, — невозможно бы-
ло бы создать целую науку об электричестве и добиться тех вели-
чайших достижений, которые мы имеем в этой области.

Если бы биологи не могли установить единства или тождества в
самых различных проявлениях жизни, было бы невозможно создать
науку биологию.

Это реальное тождество, которое мы устанавливаем в процессе
познания действительности и является основой логического закона
тождества.

Известно далее, что все предметы, вещи, явления (Изменяются и,
следовательно, не остаются тождественными самим себе. Однако, не-
смотря на всеобщую изменчивость, в действительности существует
известное постоянство предметов, вещей, явлений, их относительная
устойчивость и неизменность в определенных границах времени и
пространства. Например, капитализм остается капитализмом, несмот-
ря на все реформы, 1изменения в экономике, политике и т. д„ пока
на смену ему не приходит другой строй. И эта черта постоянства,
неизменности, качественной определенности составляет реальную ос-

нову логического закона тождества.

Основное требование закона тождества — это требование точно-
сти и определенности мысли и речи.

Закон тождества требует, чтобы в ходе рассуждения каждый мыс-
лимый предмет оставался тождественным самому себе; или, иначе
говоря^ он требует, чтобы под каждым понятием мы мыслили именно
его предмет со всей совокупностью его основных признаков, и не под-
меняли бы одно понятие другим.

Закон тождества обязывает нас вникать в смысл употребляемых
нами понятий, уточнять их и вкладывать в каждое понятие строго
определенный смысл или содержание.

Формула закона тождества: «А есть А» или «А =А».

Проф. Г. И. Челпанов в «Учебнике логики» следующим образом
разъясняет смысл этой формулы: «А есть А», т. е. всякий предмет
есть то, что он есть» (стр. 56). При таком онтологическом толкова-
нии, однако, нельзя остаться, ибо в этом случае закон тождества
превращается в метафизическое учение о неизменности вещей. Нам
важно выяснить логическую природу этого закона. Сам Челпанов
далее уточняет смысл формулы «А есть А», поясняя, что она выра-
жает требование «чтобы в процессе нашего мышления каждая мысли-
мая вещь или представление мыслимой вещи, которое мы обозначим
символически при помощи А, сохранило свое тождество» (там же).

Мы нередко применяем формулу закона тождества в нашей речи
Мы говорим: «Факт остается фактом» или «Война есть война», же-
лая этим сказать, что хотя войны бывают разные, справедливые и
несправедливые, освободительные и грабительские — но во всех вой-
нах есть нечто общее, тождественное. Все они обладают некоторыми
существенными признаками неизменно им присущими.

Но это только одна сторона дела. Известно, что никогда |и никто
не занимается подобными утверждениями, как «война есть война» и
т. д. Закон тождества требует, чтобы в процессе мышления, речи,
спора мы не допускали двусмысленности употребляемых нами поня-
тий. Если, например, кто-нибудь говоря о войне употребит это поня-
тие в смысле войны национальной, а в другой раз на протяжении
того же разговора, употребив это понятие будет иметь в виду войну
империалистическую, а в третьем случае войну гражданскую и т. д.,
то подобная речь будет вопиющим нарушением закона тождества.
Этот закон требует чтобы мысль о предмете (в данном случае о вой-
не) оставалась верной самой себе, тождественной. Если мы говорим,
например, о войне гражданской, мы не имеем права думать о какой-
нибудь другой войне, не делая специальной оговорки.

Если мы пренебрегаем законом тождества, наши рассуждения и
споры оказываются бесплодными. Предположим, обсуждают люди
вопрос: интересным или неинтересным является тот спектакль, кото-
рый мы вчера видели, — а установить, что следует понимать под сло-
вами «интересный спектакль» забывают и потому спор утрачивает
всякий смысл. Один из спорящих слово «интересный» понимает в
смысле «занимательный», другой—в смысле «глубокий по идейному
замыслу», третий считает, что интересный спектакль это означает
«оригинальный по характеру постановки». Естественно, что спорящие
в этом случае не могут притти ни к какому общему решению.

Или, спорят, например, способен ли Петров к дружбе, а что та-
кое дружба каждый понимает по своему. Или обсуждают поведение
служащего и один товарищ говорит, что поступок данного служащего
является проявлением крайнего формализма; другой утверждает, что
этот поступок является проявлением служебной добросовестности; но
что такое формализм и что такое добросовестность — они не уточня-
ют, и поэтому нельзя установить, кто из участвующих в споре дал
правильную оценку поступка служащего.

Или спорят о том, является ли Петров поэтом? Но далеко не все
вкладывают один и тот же смысл в понятие «поэт». Один утвер-
ждает, что Петров является поэтом потому, что он пишет стихи; дру-
гой говорит: я знаю товарища, который стихов не пишет, но так эмо-
ционально воспринимает природу, что его можно назвать истинным
поэтом. Третий скажет, что он знает писателя, который, правда, пи-
шет прозой, но столь художественной* что его можно назвать поэтом.

Нередко бывает так, что спорящие говорят о разных вещах и са-
ми этого не замечают.

Виссарион Григорьевич Белинский писал по поводу таких споров:
«Если вы с кем-нибудь горячо спорите, о важном предмете, для вас
ничего не мйжет быть больнее, как если противник ваш, не давая
себе труда вслушиваться в ваши слова и взвешивать ваши доводы,
будет придавать им другое значение и, следовательно, отвечать вам
не на ваши, а на свои собственные мысли, справедливости которых
и не думали вы поддерживать». (В. г. Белинский — Сочинения А.
Пушкина, ст. 5-я. Гослитиздат Л. 1937. стр. 237).

В каждом языке имеются омонимы. т. е. слова, имеющие несколь-
ко значений. Например, под словом «закон» можно понимать и зако-
ны природы, и государственный закон, и закон мышления и какой-
нибудь конкретный закон римского права и т. д.

Слово «пост», например, также имеет несколько значений. Суще-
ствуют военные посты. Мы говорим «высокий пост», подразумевая
ответственную должность. Маленькая железнодорожная станция так
же носит название «пост» и, наконец, религиозный обычай воздер-
жания от определенного вида пищи также называется постом. Если
мы в своей речи будем употреблять слово «пост» так, что будет неяс-
но, в каком смысле мы его употребляем; может произойти путаница.
Правда, приведенные примеры довольно примитивны, ибо в данном
случае из смысла разговора можно понять, о чем идет речь, но бы-
вают и более сложные случаи, которые могут повести к ошибке. Мы
всегда должны следить за тем, чтобы наша речь была точной и ясной,
чтобы в ней не было смешения понятий и нарушений закона тождества.

Закон тождества, ограждает нас от ошибок в ходе рассуждения
и в наших выводах, помогая нам установить точное значение упот-
ребляемых нами слов и их понятий.

Товарищ Сталин говорит: «... во избежание путаницы мы долж-
ны заранее установить понятия, которыми мы оперируем» (И. Сталин.
Соч. т. II, стр. 81).

Каждому понятию в ходе рассуждения мы должны придать стро-
го определенный смысл или содержание, которое должно быть со-
хранено на всем протяжении данного рассуждения. Смысл употребля-
емых нами понятий не должен двоиться, иначе речь наша станет
двусмысленной и мы введем в заблуждение слушателей и запутаемся
сами. Поэтому надо уметь отделить, выделить каждое понятие от
всех с ним сходных, родственных, близких по смыслу и установить
его существенные признаки. В этом случае логики поступают так же
как химики. Химики, например, желая установить свойства железа,
не станут брать железо в соединении с какими-либо другими химиче-
скими элементами, не берут хлорное железо, серный колчедан и т. тг,
а выделяют железо в его чистом виде и тогда определяют его приз-
наки, свойства. Точно также и в логике: чтобы четко высказать свою
мысль, мы должны сначала мысленно точно определить каждое понятие,
выделить его из общей связи и выяснить, что оно собой представляет.
I

т. е. сказать: А есть А, установить самые существенные характерные
признаки этого понятия.

Работы классиков марксизма-ленинизма дают много примеров
исключительно четкого и точного определения понятий.

Товарищ Сталин в своих произведениях всегда боролся с попыт-
ками врагов марксизма затуманить понятия, сделать их неопределен-
ными, вложить в них неясный смысл, подсунуть вместо одного по-
нятия другое, которое, хотя и кажется сходным или родственным с
первым, однако, не тождественно ему. Наряду с неумышленной, не-
сознательной подменой одного понятия другим, мы сталкиваемся
сплошь да рядом с умышленной подменой понятий, которую мы
должны уметь подметить и разоблачить.

Так, на Лондонском 5-м съезде Российской социал-демократиче-
ской рабочей партии, — рассказывает товарищ Сталин, — были пред-
ложены два проекта резолюции — меньшевистский и большевистский.
За основу был принят проект большевиков. К этому проекту мень-
шевиком Мартовым была внесена поправка: он требовал заменить
слова «пролетариат, как вождь революции» словами «пролетариат
как авангард». Мотивировал он тем, что слово «авангард», яко-
бы, точнее выражает мысль. Большевики возражали ему: «Авангард»
и «вождь» — говорили они, — два совершенно различных понятия.
«Быть авангардом (передовым отрядом) —* это значит биться в пере-
довых рядах, занимать наиболее обстреливаемые пункты, проливать
кровь, но в то же время быть руководимым другими, в
данном случае, буржуазными демократами... Наоборот: быть вож-
дем — это значит не только биться в передовых рядах, но и р у ко-
водить общей борьбой, направлять ее к своей цели».
(Сталин. Соч., *г. II, стр. 66—67).

В результате, — пишет товарищ Сталин, — поправка Мартова
была провалена, поскольку съезду была убедительно разъяснена раз-
ница между этими двумя, казалось бы, очень близкими понятиями—
вождь и авангард.

Товарищ Сталин критиковал также приемы подтасовки, пере-
держки, подмены понятий, практиковавшиеся меньшевиками. «Мы,
писал товарищ Сталин, как и всякий революционный социал-демо-
крат, говорим об учреждении «демократической республики; они сло-
во «демократической» куда-то припрятали и начали разглагольство-
вать о «республике» (т. I, стр. 150).

В статье «Ответ социал-демократу» товарищ Сталин показывает,
как меньшевики, стараясь извратить точку зрения большевиков, под-
меняли понятие «социалистическое сознание» понятием «социалисти-
ческое влечение». Большевики говорили о необходимости внесения
социалистического сознания в рабочее движение.^ Меньшевики пыта-
лись опровергнуть эту точку зрения большевиков утверждением, что
социалистическое влечение само собой рождается в пролетариате, сле-
довательно, его (1?) не зачем вносить в рабочее движение извне. На
это товарищ Сталин отвечал: «У нас же спор идет не о социалисти-
ческом' влечении, а о социалистическом сознании! Что общего
между тем и другим? Разве влечение и сознание одно и то же?»
(И. Сталин, Соч., т. I, стр. 165).

Товарищ Сталин высмеивает убожество мысли меньшевиков, кото-
рые путаются в таких ясных вопросах.

Большевики говорили, например, о выработке научного со-
циализма; наши враги клеветнически приписывали нам утверждение,
будто мы считаем, что пролетариат не может усвоить теории науч-
ного социализма. И товарищ Сталин снова вынужден разъяснять,
что — «Одно дело — выработка социализма и другое усвое-
ние его». (Сталин. Соч. т. I, стр. 107), и что нельзя путать эти
разные понятия.

Итак, закон тождества требует установления определенного содер-
жания понятий и точного применения каждого понятия; закон тож-
дества обеспечивает точное словоупотребление, а также строгое раз-
граничение понятий.

При соблюдении закона тождества, понятие о предмете должно
соответствовать предмету понятия; проще говоря, закон тождества
требует, чтобы вещи назывались их именами.

Н. А. Добролюбов критикуя книгу некоего Дыммана «Наука
жизни» за мещанскую мораль, проповедываемую в ней, уличал автора
в недопустимой фразеологии, искажающей смысл предметов. Добро-
любов писал: «...лицимерие в «Науке жизни» изображается постоян-
но под видом вежливости, подлость — под именами у г о ж-
дения и искательства, мошенничество называется
ловкостью, подозрительность и малодуши е—о сто-
рожкостью, кража всех видов—п ользованием обстоя-
тельствами, шарлатанство —сноровкою». (См, Н. А.
Добролюбов — Избранные философские сочинения, т. I, стр. 383).

И в наше время нашим советским дипломатам и политическим ру-
ководителям приходится нередко разоблачать подобные же приемы
буржуазных политиков, которые, например, антисоветскую пропаган-
ду называют «свободой печати» ,и т. д...

Закон тождества в логике играет большую роль в учении о поня-
тии, особенно в разделе о равнозначных или равнозначащих поня-
тиях. При обсуждении многих вопросов приходится устанавливать
тождественность смысла различных понятий, в том случае, если раз-
личия между предметами этих понятий касаются внешнего, несущест-
венного и не касаются природы или основного содержания предмета.
Народная мудрость иронически относится к различию и противопо-
ставлению таких понятий, которые остаются тождественны или рав-
нозначны по своему смыслу. Известны относящиеся сюда пословицы;
«Тех же щей, да пожиже влей», Что «в лоб», что «по лбу», «Не вмер
Данило, та його болячка задавила».

Некоторые критиковали закон тождества как «закон тавтологии».
Конечно, если мы в своих рассуждениях не будем развивать свою
мысль, переходя от известного к неизвестному, и будем повторять
«А есть А», «человек есть человек», «война есть война», и т. д., не
делая никаких выводов, то мы не выйдем из порочного круга тавто-
логии.

Пристрастием к подобной тавтологии страдал покойный Карл
Каутский, который всю жизнь твердил: «демократия есть демокра-
тия», «диктатура есть диктатура» и т. д.

Ленин высмеивал это пристрастие Каутского к пустой тавтологии
и говорил, что Каутский рассуждает нудно и скучно, точно во сне
мочалку жует.

Чтобы определить, что такое диктатура и что такое демократия,
надо эти понятия прежде всего разграничить и рассмотреть в от-
дельности, каждое само по себе. Но после того, как мы установили
признаки демократии и признаки диктатуры, надо пойти дальше. И
тогда мь^ увидим, что диктатура и демократия бывают разные:
диктатура буржуазии есть власть (меньшинства над большинством,
хотя она и рядится в форму демократии. Пролетарская же диктатура
есть подавление ничтожного меньшинства эксплоататоров и вовлече-
ние широких народных масс в управление государством и хозяйством,
следовательно, она — подлинно народная демократия. Оставаться на
ступени формулы «А есть А», «демократия есть демократия», «дик-
татура есть диктатура», означало бы топтаться на месте, заниматься
тошнотворной тавтологией и мертвым формализмом, закрыть самому
себе путь к развитию познания.

К чему приводит тавтология, хорошо описывает Л. Н. Толстой
в романе «Воскресенье». Характеризуя бездушный формализм старо-
го судопроизводства, Л. Н. Толстой показывает, что судьи тогда за
буквой закона не видели живых людей, и не желали выяснить исти-
ну. Толстой описывает речь председателя суда, который, совершенно
игнорируя суть дела, свидетельствовавшую о невиновности Катюши
Масловой, нудно разглагольствовал о всем известных истинах:
«Прежде изложения дела, он очень долго объяснял присяжным, с
приятной домашней интонацией, то, что грабеж, есть грабеж, а во-
ровство, есть воровство, и что похищение из запертого места, есть
похищение из запертого места, а похищение из незапертого места,
есть похищение из незапертого места... Потом, когда он предполо-
жил, что присяжные уже достаточно прониклись этими истинами, он
стал развивать другую истину о том, что убийством называется та-
кое действие, от которого происходит смерть человека, что отравление
поэтому то же есть убийство. Когда же и эта истина, по его мнению,
была тоже воспринята присяжными, он разъяснил' им то, что если
воровство и убийство совершены вместе, то тогда состав преступле-
ния составляют воровство и убийство...».

Этот пример показывает, что формальное соблюдение закона тож-
дества, когда мысль, слово, отрывается от живой действительности,
является пустой тавтологией и не только не двигает вперед наше по-
знание, но и тормозит его. Мы должны понимать, что пределы при-
менения закона тождества ограничены.

Закон тождества является очень важным логическим законом, без
применения которого нельзя обеспечить правильного логического
мышления, но этот закон имеет силу и значение лишь как начало,
лишь как отправной момент в процессе познания, для уточнения наших
понятий. Но как только мы уточнили понятия, мы должны двигать-
ся дальше и глубже проникать в сущность вещей и в их взаимоотно-
шения. Если же мы застрянем на законе тождества, мы неизбежно
впадем в пустую и бессодержательную тавтологию.

ЗАКОН ПРОТИВОРЕЧИЯ.

Закон противоречия говорит, что одному и тому же предмету не
могут быть присущи противоречащие признаки, взятые одновременно
и в одном и том же отношении.

Формула закона противоречия гласит: «А не есть не А». Уже из
этой формулы видно, что закон противоречия является оборотной
стороной закона тождества. Он в отрицательной форме подтверждает
основное содержание закона тождества.

Этот закон логики также имеет огромное значение, мы постоянно
пользуемся им в практике мышления.

Впервые закон противоречия, как и закон тождества, был сфор-
фулирован Аристотелем, который выступал против тех, кто высказы-
вает взаимно противоречащие утверждения. Аристотель учил, что
«ничего не может одновременно быть и не быть», что одному и тому
же предмету не могут быть присущи прямо противоположные качест-
ва одновременно и в одном |и том же отношении.

Значение закона противоречия можно хорошо определить словами
автора одного из курсов логики Г. Е. Струве, который писал:

«Всякое противоречие в мышлении исключает возможность позйа-
яия истины» (Струве Г. Е. — Элементарная логика, с. 8. 1888 г.).

На закон противоречия ополчались те, которые видят в этом за-
коне отрицание диалектического закона единства и борьбы противо-
положностей. Однако, формально-логический закон противоречия не
следует понимать как отрицание противоречий, существующих в дей-
ствительности. Что в действительности всегда имеются противоречия,
об этом здесь нет нужды говорить; эти противоречия действительно-
сти изучаются диалектикой. Логический же закон противоречия, не
касаясь существующих в действительности противоречий, требует
лишь, чтобы наша мысль не противоречила себе сама, ибо если мы
допустим противоречие в наших мыслях, мы не сможем добраться до
истины, т. е. этот закон требует логической непротиворечивости
мышления.

Если наша мысль отражает действительное противоречие, мы при-
ветствуем это, но если наша мысль построена так, что она от себя
самой привносит противоречие, в дополнение к тем противоре-
чиям, которые мы познаем в самой действительности — тогда на сце-
ну выступает закон противоречия, который недопускает и запрещает
субъективные логические противоречия в понятиях и суждениях о
предмете.

Закон противоречия,; который с полным правом можно было бы
назвать законом недопущения логических противоречий, отражает
тот объективный факт, что в самой действительности наряду с про-
тиворечиями имеется момент согласия, гармонии, непротиворечивость;
эта, хотя и внешняя, сторона действительности и получает отражение
в логическом законе противоречия.

Противоречивость в суждениях человека свидетельствует о нело-
гичности, путанице, непродуманности и непоследовательности его мыс-
лей. Если бы мы прочли такую характеристику. «Иванов является
дисциплинированным работником; за нарушение внутреннего распо-
рядка неоднократно привлекался к ответственности», мы вправе были
бы сказать, что она противоречива и не дает отражения действитель-
ности, что в этой характеристике сочетается, совмещается то, что
в действительности несовместимо. Закон противоречия запрещает при'
писывать предметам несвойственные, не совместимые с их природой
признаки.

Желая опровергнуть противника, ищут противоречий в его сужде-
ниях. ?Келая быть последовательныгм, заботятся о том, чтобы проти-
воречия не вкрались в наши суждения.

Убедительность речи, доклада, лекции, статьи, теряется, если в
рассуждениях автора, докладчика или лектора замечаются противоре-
чия, если мысли его не находятся . в стройном и гармоническом со-
четании, если он утверждает то, что тут же отрицал, и наоборот.

Восточная пословица по этому поводу говорит: «Не доверяйся
человеку, который по одному и тому же делу будет говорить и за и
против».

В. И. Ленин указывал, что надо различать «Противоречие живой
жизни», от «противоречия неправильного рассуждения» (см. Ленин—
Соч. т. XV, стр. 118) и что последние противоречия свидетельст-
вуют о нарушении логики,

Он писал: «Логической противоречивости»,—при условии, конечно,
правильного логического мышления — не должно быть ни в экономи-
ческом, ни в политическом анализе.,. Всякий анализ, не допускает
«логической противоречивости...» (Ленин. Соч., т. XIX, стр. 206).

Закрн противоречия требует от нас, чтобы мы соблюдали стро-
гий порядок в наших мыслях, не допуская субъективных про-
тиворечий в наших понятиях, суждениях. Закон противоречия гово-
рит, что одному и тому же предмету не могут быть присущи прямо
противоположные и взаимно исключающие качества одновременно и
в одном и том же отношении. Возьмем, например, мышьяк, который
имеет самые различные свойства и, в соответствии с этим, самое
различное применение. Мышьяк — яд и его используют для отравле-
ния крыс и мышей. Но в то же время мышьяк — целебное средство,
его принимают как лекарство и впрыскивают под кожу для укреп-
ления ослабевшего организма. Мышьяк, принятый в большой дозе,
вызывает смерть, а принимаемый в малой дозе, используется как ле-
карство. Он может быть вреден при одних и полезен при других об-
стоятельствах, но одновременно и в одном и том же отношении
мышьяк не может быть и смертелен и не смертелен, и полезен и вреден.

Если люди начинают приписывать одному и тому же предмету
или явлению прямо противоположные свойства или качества одно-
временно и в одном и том же отношении, то мы вправе утверждать,
что такие рассуждения не логичны, не соответствуют действитель-
ности.

Установление противоречий в показаниях подсудимого или свиде-
теля в целях обнаружения, нахождения истины является известным
приемом судебного следствия и судопроизводства. Недавно комиссия
Совета Безопасности Организации Объединенных Наций проводила
свои заседания в Салониках (Греция) и опрашивала греческих сви-
детелей, которые в своих показаниях то и дело впадали в новые про-
тиворечия, путали даты и давали показания, не имеющие ничего об-
щего с их прежними показаниями, данными под присягой. Так, на-
пример, в своем первом показании, данном под присягой, свидетель-
Георгий Гоциос говорил, что в Булькесе никто не имел оружия, что
там не было никакого военного обучения или специальной офицер-
ской подготовки и что он ничего не слышал о существовании в лаге-
ре военной школы. Комиссии же он заявил, что многие в лагере, в
том числе и сам он„ были вооружены, что существовала военная
школа, в которой он был инструктором. Заявление свидетеля о том,
что в настоящий момент он находится на свободе, вызвало общий
смех, так как на глазах у всей комиссии он был доставлен в зал за-
седания под усиленным конвоем военной полиции, и хорошо известно,
; что он уже несколько месяцев содержится в тюрьме (см. телегр.
ТАСС от 28.2.1947. «Правда» 2 марта 1947 г.).

Закон противоречия, как и следующий за ним закон исключенного
третьего, обеспечивают последовательность нашего мышления.

«...Мы требуем последовательности и не хотим допустить легко-
мысленного соединения противоположных понятий» — писал Н. А.
Добролюбов (Избран, философские сочинения, т. I, с, 246). Когда
человек пытается совместить в своем понятии или суждении вещи в
действительности несоединимые, мы называем его мышление противо-
речивым и непоследовательным. Товарищ Сталия высмеивал оппорту-
нистов, некоторые противоречат сами себе и отмечал, что «...непосле-
довательность — пятно на политической физиономии «руководителя»
(Сталин, Соч. т. I, стр. 60). Противоречат сами себе и этим быть
может даже гордятся, «считая себя за живое воплощение «диалекти-
ческого процесса» — иронически замечает товарищ Сталин.

Гордится, конечно, нечем: диалектик не может противоречить са-
мому себе. Он должен изучать действительные противоречия, это бу-
дет действительная диалектика. Но если человек противоречит сам
себе, то он просто нарушает элементарные требования логики.

Закон противоречия нарушается всегда там, где человек не
убежден в своих суждениях, не составил себе определенного взгляда
и потому именно высказывает разные взгляды, предлагает различные
решения, пытается утвердиться на противоречивой основе. Наличие
противоречия в мышлении свидетельствует о неправильности мышле-
ния, но отсутствие противоречия еще не значит что мысль является
истинной. Здесь надо помнить, что закон противоречия, как и дру-
гие законы логики, не являются критерием истины, но суть средство
против сбивчивости, неясности, непоследовательности мышления.

ЗАКОН (ИСКЛЮЧЕННОГО ТРЕТЬЕГО

Этот закон выражается следующей формулой: при двух сужде-
ниях, из которых одно утверждает то, что другое отрицает, не может
быть третьего, среднего суждения. Можно было бы назвать этот за-
кон законом исключения середины. Формула закона исключенного
третьего такова: «А есть или В или не В», т. е. всякое суждение мо-
жет быть или истинным или ложным, но не может быть и истин-
ным и ложным одновременно в одном и том же смысле.

Закон этот был впервые сформулирован Аристотелем, который
утверждал, что познать этот закон можно из самого бытия, из самой
действительности. Аристотель считал, что поскольку мышление есть
высказывание, суждение о бытии той или другой вещи, то без за-
кона исключенного третьего вообще нельзя ничего мыслить, ибо лю-
бая вещь может или быть или не быть (т. е. существовать или не
существовать). «Ничто не может одновременно быть и не быть»
писал Аристотель.

Закон исключенного третьего отражает существующие в природе
резкие переходы, грани, резкие изменения, смены качества. Он отра-
жает тот факт, что в самой действительности всякое развитие, всякий
процесс в известной момент оказывается перед дилеммой: идет он

или вверх или вниз, в одну сторону или в другую.
Например, товарищ Сталин в своей речи «К вопросам аграрной

политики» говорил: «...вопрос стоит так: либо один путь, либо другой,
либо назад к капитализму, либо вперед — к социализму. Ника-
кого третьего пути нет и не может быть» (Сталин — Вопросы лени-
низма, стр. 278, изд. 11).

Если

закон противоречия говорит о невозможности совмещения в

одном и том же предмете прямо противоположных качеств, взятых

одновременно и в одном и том же отношении, то закон исключенного
третьего утверждает, что при д ух противоречащих суждениях, из
которого одно истинно, а другое непременно ложно, никакого среднего
решения, примиряющего оба положения нет и быть не может.

Закон исключенного третьего можно было бы сформулировать и
в следующих словах: между двумя противоречащими положениями
мы должны сделать выбор, как между истиной и заблуждением, не
пытаясь найти среднее, примиряющее их положение.

В науке существует бесконечное количество примеров, подтверж-
дающих применимость этого закона. Например, знаменитый француз-
ский химик Лавуазье, опираясь на закон исключенного третьего, до-
казал ложность теории флогистон?,, которая господствовала до него
в химии. Существование флогистона Лавуазье опроверг не только
своими опытами, но также показал логическую несостоятельность су-
ществовавших тогда представлений или понятий о флогистоне. Лаву-
азье уличил химиков в том, что они наделяли флогистон качествами,
несовместимыми в одном и том же теле. «Химики — писал Лаву-
азье —* представляли флогистон очень смутно, нечетко, как начало
без строгого определения. То это начало имеет вес, то не имеет его;
то оно представляет свободный огонь, то — огонь в соединении с
зехмлистыми элементами; то оно проходит через поры сосудов, то они
непроницаемы для него. Флогистоном объясняют одновременно и
едкость и отсутствие едкости, и прозрачность м| непрозрачность и
окраску и бесцветность. Это настоящий Протей, который ежеминутно
меняет свою форму». (Лавуазье — Размышление о флогистоне).

Так Лавуазье убедительно показал, опираясь на закон исключен-
ного третьего, что является противоречивым, несостоятельным поня-
тие о таком теле, которое одновременно и имеет окраску, и бесцвет-
но, и проходит через поры сосудов и не проходит и т. д. ибо такое
понятие противоречит логике.

В жизни нам постоянно приходится прибегать к закону исклю-
ченного третьего, рассуждать по формуле >«или—или».

Например, в любом судебном разбирательстве приходится решать:
виновен или не виновен обвиняемый.

Закон исключенного третьего говорит правда о противоречащих
суждениях, взаимно исключающих друг друга, как например: «Сей-
час или день или не день»; но если мы скажем «сейчас или день или
ночь», то это будет неправильное противопоставление или неправиль-
ное применение закона исключенного третьего, ибо может случиться
что «сейчас не день и не ночь, а вечер или утро». Или, например,
командиру части сообщили о замеченном передвижении войск про-
тивника. Командир умозаключает: противник или отводит свои вой-
ска, или подбрасывает подкрепления на данный участок фронта. Од-
нако, это поспешное умозаключение, ибо здесь возможно «третье»:
противник шй подбрасывает, ни отводит войска, а устраивает ложную
демонстрацию -для отвлечения нашего внимания.

Однако, в жизни, в практике мышления нам не всегда приходится
оперировать понятиями противоречащими. Часто мы должны и обя-
заны просто противоположные понятия подымать, возводить в сте-
пень понятий несовместимых, противоречащих и взаимно исключаю-
щих друг друга. Примером такого противопоставления понятий при
помощи формулы «или — или» может служить следующий литера-
турный пример.

В комедии Островского «Правда хорошо, а счастье лучше» имеет-
ся такой диалог между Платоном и купцом Барабошевым:

Платон говорит Барабошеву: «Всякий человек, что большой, что
маленький — это все одно, если он живет по правде, как следует, хо-
рошо, честно, благородно делает свое дело себе и другим на поль-
зу, — вот он и патриот своего отечества. А Кто проживает только го-
товое, ума и образования не понимает, действует только по своему
невежеству, с обидой и с насмешкой над человечеством и только себе
на потеху, тот мерзавец своей жизни».

Барабошев явно смущенный в растерянности спрашивает: «А как
ты обо мне понимаешь? Ежели я ни то, ни другое, и промежду всего
этого, хочу быть сам по себе?».

Платон отвечает: «Да уже нельзя, только два сорта и есть, по-
даться некуда: либо патриот своего отечества, либо мерзавец своей
жизни».

Прижатый к стене логикой Платона купец Барабошев не находит
слов для возражений и начинает ругать и поносить Платона за чет-
кую и совершенно правильную постановку вопроса, от которой никуда
не уйдешь.

Закон исключенного третьего играет огромную роль в позна-
нии, в рассуждении, в мышлении. Он учит нас ставить вопрос
ребром. Он обязывает нас из двух противоречивых положений и
суждений выбрать истинное и отвергнуть ложное, не пытаясь прими-
рить непримиримое. Он требует решительности и смелости мысли.
Александр Иванович Герцен говорил, что мы должны иметь мужест
во смотреть правде в глаза и воспитать в себе смелость принимать
выводы науки каковы бы они не были, т. с. не должны бояться тех
выводов, которые продиктованы последовательной‘логической мыслью.
Это бесстрашие мысли, эта готовность принять выводы научной ло-
гической мысли, каковы бы они ни были, характерны для нашей
марксистской материалистической философии, в то время как логика
оппортунистов, логика врагов марксизма характеризуется стремлением
увильнуть от прямой постановки вопроса, уклониться от выбора, за-
нять позицию между\ двух стульев, уладить дело так, чтобы «и волки
были сыты и овцы целы», применить всякие оговорки и т. д. Неда-
ром Ленин называл оппортунистов «героями оговорочек».

В 1906 году на IV Объединительном съезде партии товарищ
Сталин, выступая против оппортунистов, против меньшевиков,
говорил, что некоторые из них ищут в революции сред-
ней линии.	!

Товарищ Сталин в своей речи на IV съезде РСДРП в 1906 г.
говорил: «...в развитии общественно-политической жизни России на-
метились два пути: путь лжереформ и путь революции... Колебания
недопустимы: или революция идет на подъем, >и мы должны ее до-
вести до конца, или она идет на убыль и мы не можем, не должны
ставить себе такой задачи... Руденко ищет средней линии, он хочет
сказать, что революция и подымается, и не подымается, и следует ее
довести до конца, и не следует, ибо по его мнению к такой именно
постановке вопроса обязывает диалектика! Мы не так представляем
себе Марксову диалектику...» (И. Сталин. Соч., т. I, стр. 239).

Таким образом диалектика вовсе не отменяет применение в на-
длежащем случае формулы «или—или».

Некоторые логики называют закон исключенного третьего нача-
лом всякого исследования. Действительно, для того,, чтобы что-ни-
будь исследовать, надо сначала четко поставить вопрос, точно сфор-
мулировать проблему. И вот когда мы пытаемся сформулировать
проблему, мы вынуждены прибегать к закону исключенного третьего.
Например: подвержен человек случайности или не подвержен?! Спо-
собен человек познать мир или не способен? Является диалектиче-
ский материализм монистической философией или не является тако-
вой? Во всех случаях, когда мы ставим какую-нибудь проблему для
разрешения, мы вынуждены ее ставить именно в формулировке зако-
на исключенного третьего.

Однако, не следует преувеличивать значение закона исключенного
третьего! и думать будто он дает ключ к разрешению любого вопроса
в науке. Ни один закон формальной логики не может служить таким
ключом для разрешения сложных научных вопросов. Это разрешение
дается глубоким всесторонним изучением предмета, проникновением
в его сущность, в законы его развития и может быть обеспечено
лишь применением диалектического метода. Но, как начало исследо-
вания, как начальный момент изучения, закон исключенного третьего
имеет! определенную ценность.

Он требует от нас последовательности, решительности и четкости
в постановке вопроса; он учит нас ставить вопрос ребром, кладет ко-
нец колебаниям, требует определенного решения и перехода к выводу
и действию. В этом заключается огромное практическое значение
закона исключенного третьего.

ЗАКОН ДОСТАТОЧНОГО ОСНОВАНИЯ.

Основное содержание этого закона можно выразить следующими
словами: «Мы всё должны мыслить на достаточном основании».
Иначе говоря, каждая наша мысль, каждое суждение должно иметь
определенное, логическое основание. Нельзя чего-нибудь утверждать
или отрицать без достаточных к тому оснований.

Закон достаточного основания учит нас уменью находить основа-
ния для своих выводов, уменью использовать факты и теоретические
обобщения во всем их объеме, не выхватывая отдельные факты и по-
ложения. Закон достаточного основания говорит, что любой вывод
должен от чего-то отправляться, или опираться на какую-то исход-
ную истину, а не повисать в воздухе. Это, таким образом, есть закон
согласия и необходимой связи между исходным основанием и выводом
или следствием. •

Закон достаточного основания вооружает нас против необосно-
ванности и голословности в суждениях, а голословность и необосно-
ванность являются величайшими врагами логического мышления, ве-
личайшими врагами истины.

Человека, который не дает себе труда обосновывать свои мысли,
свои суждения, мы называем болтуном и перестаем считаться
с его словами. Тот же купец Барабошев из комедии Островского
«Правда хорошо, а счастье лучше» сам о себе говорит: «У меня раз-
говор свободный, точно чтб льется, без всякой задержки и против
кого угодно. Такое мне дарование дано от бога разговаривать, что
даже веб удивляются. По разговору мне давно надо в думе гласным
быть или головой; только у меня в уме суждения нет и что к чему—
этого мне не дано. А обыкновенный разговор, окромя сурьезного, у
меня все равно, что бисер»...

В споре, если разрушить основание — рухнут и все выводы, пост-
роенные на этбм основании, а противник, отстаивающий свой вывод
после разрушения основания, ставит себя в смешное положение.

Наиболее четкую формулировку закона достаточного основания
дал философ Лейбниц. Он говорил, что никогда и ничто не происхо-
дит без причины или, по крайней мере, без достаточных оснований и
отсюда сделал вывод, что наше мышление также не должно прини-
мать выводов и утверждений, не имеющих достаточных логических
оснований. Если в действительности всё имеет причину й основание,
то и в мышлении также любой вывод должен быть обоснован,
доказан.
дующие. Таким образом, цени логических оснований всегда конечна,
тогда как цепь причин и следствий — бесконечна.

Основание дХ"й вывода, решения, суждения должно быть логиче-
ским, но оно не должно быть психологическим. Это значит,, что при-
нимаемое нами решение или вывод не должны быть продиктованы
порывом, увлечением, чувством пристрастия или неприязни и т. д.
«Желание не должно быть отцом мысли- гласит старое изречение.

Закон достаточного основания даст нам возможность из всей со-
вокупности причин выбрать главное, решающее, отбросив частное и
второстепенное. Приведем для примера такой исторический анекдот.

Король, въехавший в крепость, Гродно спросил канонира:

— Почему не салютовали при моем въезде?

— На это было 14 причин! — ответил канонир.

— Какие?—спросил король.

— Первая: не было пороху.

— Довольно!— прервал король канонира.

Таким образом, для обоснования вывода нет нужды приводить
все основания, достаточно укаеать на главное, основное, решающее,
которое, обычно и является достаточным. Вот почему четвертый за-
кон логики мы называем законом достаточного основания.

Но бывают ли основания недостаточные? Мы очень часто встре-
чаемся с суждениями, с выводами, которые имеют известные основа-
ния, но далеко недостаточные, чтобы эти выводы признать бесспор-
ной истиной.

Если мы говорим например, что: «Слово о полку Игореве» яв-
ляется великим произведением русского эпоса», то в этом суждении
основанием является мысль, что эпос это—произведение, повествую-
щее о больших событиях в. жизни народа; великим мы называем та-
кое произведение, которое содержит высокую идею, способную пере-
жить века и вдохновлять на подвиги, потому чго эта высокая идея
нашла воплощение в прекрасной форме, соответствующей содержа-
нию. В «Слове о полку Игореве» идея борьбы за единство и свободу
русской земли нашла воплощение в величавых, типических образах,
прекрасно выражающих основную идею произведения. Вот почему
наше утверждение что «Слово о полку Игореве» есть великое произ-
ведение русского эпоса, является обоснованным суждением.

Но если кто-нибудь стсне-т, например, утверждать, что художник
Серов — импрессионист и, как на основание, сошлется на его карти
ны—«Девушка с персиками» и «Девушка, освещенная солнцем», мы
вправе будем отвергнуть это утверждение, как необоснованное. Кто
знает историю русской живописи, тот скажет, что ссылка на эти кар-
тины является недостаточной для подобного вывода. Хотя в этих
картинах и можно отметить некоторые импрессионистские моменты,
однако, если мы возьмем творчество Серова в целом, мы должны
прийти к выводу, что Серов в живописи реалист, а не импрессионист.
Таким образом, опираясь на закон достаточного основания, мы впра-
ве сказать, что нет достаточных оснований считать Серова импрес-
сионистом.

В любом суждении мы должны всегда задумываться над тем, до-
статочно ли обоснован вывод, который мы делаем.

Мы часто забываем приводить основание для своих суждений
или приводим недостаточные основания. Например, при рекомендации
з партию в качестве основания рекомендации однажды было указано:
«мы живем в одном доме». В другом случае рекомендующий пишет:
«Знаю товарища с детства»...

В качестве же суждений, не имеющих никакого основания, или
имеющих совершенно ложное основание, можно привести высказыва-
ния гадалок. Вот запись того, что говорила однажды гадалка. «Полу-
чишь слух о своей дорожке. Казенный дом; и хлопоты через червоно-
го короля. Нечаянный разговор с бубновой дамой. Что душит? Сле-
зы. Что остается? Разговоры. Что успокоит? Свидание. При чем
останешься? При пиковом интересе». Ясно, что ни одно из этих,
суждений и вся в целом болтовня гадалки не имеет никакого основа-
ния. Бывают случаи, правда, когда гадалки собирают предварительно
сведения о тех лицах, которым они гадают, и тогда их «суждения»
могут иметь некоторые основания. Однако, гадалки ссылаются всегда
на карты, утверждая, что они им открывают правду. Это утвержде-
ние противоречит законам логики. Следовательно, прорицания гадал-
ки лишены всякого основания и не соответствуют действительности.

Закон достаточного основания показывает нам, что мысль, выска-
занная декларативно, бездоказательно, изолированная от других мыс-
лей, бесплодно повисает в воздухе. Она не имеет основания, и пото-
му лишена действенной силы. Подобно тому, как явление или пред-
мет в( действительности не может существовать, если его изолировать
от всех других предметов, так и мысль, лишенная основания, оказы-
вается бесплодной, бессильной.

Всякая мысль для того, чтобы быть признанной за истину и стать
действенной, должна получить достаточное обоснование. Для этой
цели нет необходимости приводить все мысли и факты, которые мо-
гут служить обоснованием вывода, следует привести лишь достаточ-
ные основания, т. е. главные, решающие. «Кто прав — может не при-
водить всех девяносто девяти сотых своих доводов», говорит восточ-
ная пословица.

Закон достаточного основания есть закон связи и согласованности
мыслей. Чтобы быть убедительной, наша мысль должна быть дока-
занной, обоснованной т. е. опираться на какие-то ранее установлен-
ные истины.

Наше мышление не должно допускать разброда и неорганизован-
ности, каждая мысль должна находиться на своем месте и вместе с
богатство исторического опыга человечества в его научной и прак-
тической деятельности.

Знание законов мышления дисциплинирует работу нашего ума,
освобождает наше мышление от неясности, неопределенности, хаотич-
ности, оберегает его от ошибок и несуразностей, сообщает нашему
мышление силу определенности', логической непротиворечивости, по-
следовательности и обоснованности.

Л103123

Сдано в набор 4-111—А1 г. Подписанок печати 28, VII—47 г. I ираж ЮОООэкз.

Объем 1 1 " печ. л, уч.-изд. 21 /» листа, в 1 печ. листе 40 000 знаков, формат
бумаги 62 X 92. Заказ 502.

Типография им. Воровского, Москва, ул. Дзержинского, 18.