СОЦИАЛЬНЫЙ
ПРОГРЕСС
И БУРЖУАЗНАЯ
ФИЛОСОФИЯ
А.Т .Семченко
СОВРЕМЕННЫЙ
АПОКАЛИПСИС
Политиздат

СОЦИАЛЬНЫЙ
ПРОГРЕСС
И БУРЖУАЗНАЯ
ФИЛОСОФИЯ
АТ.Семченко
СОВРЕМЕННЫЙ
АПОКАЛИПСИС
Критика
идеологии
катастрофизма
Москва
Издательство
политической
литературы
1989

ББК ЯГЗвОЗ
СЗО
Семченко А. Т.
СЗО
Современный апокалипсис: Критика идеологии
катастрофизма. —
М.: Политиздат, 1989.—
126 с.—
(Социал. прогресс и буржуаз. философия).
ISBN 5—250—00237—4
В книге прослеживаются истоки и мотивы социального пессимиз­
ма, трагического мироощущения, характерных для духовной атмосфе­
ры современного Запада и нашедших отражение в различных фило­
софских и социологических концепциях, в произведениях искусства и
литературы. Рассматривая своеобразный идеологический феномен на­
ших дней — буржуазную апокалиптику, идеи «катастрофизма», автор
критически оценивает пессимистические прогнозы и «кошмарные пред­
чувствия» западных обществоведов о будущем человеческой цивили­
зации, раскрывает характер использования ими реальных проблем об­
щественного развития.
Книга рассчитана на массового читателя.
0302050000— 122
_
о^о
С 079(02)—89 68~ 88
ББК 873803
ISBN 5—250—00237—4
© ПОЛИТИЗДАТ, 1989

ВВЕДЕНИЕ
Как сохранить для будущих поколе­
ний и во имя их нашу «одну-единственную» Землю? Не
думать об этом сегодня, когда мы стоим перед крайне
сложными проблемами, связанными с реальной угрозой
ядерной катастрофы, ухудшением экологической ситуа­
ции и т. д., невозможно. Не искать выхода из сложивше­
гося положения — преступно. Н о размышления по этому
поводу могут носить самый разный характер, а предла­
гаемые решения вести к противоположным целям: к бу­
дущему, содержащему возможности дальнейшего разви­
тия, либо в тупик, в котором людям останется с болью
вспоминать об утраченных возможностях и надеждах.
Оцепенеть перед неотвратимостью зла, несет ли его
ядерный снаряд или «кислый дождь», перемещающий
на большие расстояния частицы смертоносных веществ?
Или, не жалея усилий, направить энергию, разум, волю
на безотлагательное решение острых проблем? Н абор
альтернатив не богат. Разумный вы ход— один.
Тревога за завтрашний день, за будущую судьбу Зем ­
ли, усугубленная экономической нестабильностью, н ар а­
стающим кризисом политических институтов, духовной
сферы, трансформируется нередко в капиталистическом
мире в социальный пессимизм. З а последние годы здесь
вышли десятки книг и статей, в которых предсказывается
ско рая гибель человечества.
К прорицаниям близкого «конца цивилизации», апо­
калиптическим угрозам то и дело обращаются буржу­
азные массовые издания, радио и телевидение. Трудно
установить сегодня, кто впервые употребил термин «ап о­
калипсис» применительно к судьбе современного челове­
чества, оказавшегося перед реальной опасностью, кото­
рую несет с собой ядерная или экологическая катастро­
фа. Но он быстро получил широкое распространение как
з

синоним «конца света». П о словам одного из француз­
ских обозревателей, Зап ад действительно заглянул в
«мрачную пропасть безнадежности». Связано это не в
последнюю очередь с пересмотром некоторых важных
элементов буржуазной идеологии, все более ориентиру­
ющейся на кризисное сознание.
Несомненно, апокалиптика, или катастрофизм, не
представляет собой единственное направление, характе­
ризующее современный образ мышления западных идео­
логов. В целом идеологическую сферу здесь отличает
сегодня необычайная пестрота сюжетов, динамичная
смена идей и концепций, призванных обосновать воз­
можности и пути «бескризисного» развития капитализма,
активный поиск альтернатив будущего. Сдвиги в обще­
ственном сознании проявились прежде всего в усилении
критического восприятия различных сторон буржуазной
действительности. Последняя не только дает обильную
пищу для размышлений социальным критикам «слева»,
но побуждает и апологетов нередко обращаться к «кри­
тическим акциям»,
выражающимся
в обосновании
различных реформ и надежд на «возрождение».
Ныне любое явление общественной и политической
жизни, каждое новое слово в науке и технике, то или
иное нововведение в экономической сфере рассматрива­
ются западными идеологами как бы сквозь увеличитель­
ное стекло — оценки нынешней ситуации и прогнозы на
будущее носят подчас гипертрофированный характер.
Вместе с тем, идет ли речь о «конце человечества» или
о «ренессансе цивилизации», суждения оказываются
неоднозначными, противоречивыми, видение будущего,
принимая форму гипотез, то и дело меняет эмоциональ­
ную направленность.
Сегодня западные теоретики, «создавая взаимоиск­
лючающие хрупкие... конструкции», как никогда ранее,
охотно проявляют готовность «без всяких колебаний от­
речься от того, что еще вчера упорно доказывали, и
одновременно выступают в поддержку тех положений,
которые еще недавно отрицали»1. Так, наряду с распро­
странением теоретических концепций, пессимистических
по духу и содержанию, в начале 80-х на Западе наблю­
дается и очередной всплеск «технократического опти­
мизма», возрожденного в связи с так называемой ком­
1 Китанович Б. Планета и цивилизация в опасности. М .,
1985,
с. 218.
4

муникационно-компыотерной революцией. Вчераш них
пессимистов увлекли перспективы, открывш иеся в ре­
зультате использования новой техники, однако возросли
и сомнения тех, кто прежде доказывал возможность «со­
циального реванша» и «обновления» капитализма.
Подобные теоретические «метания» объясняются тем,
что, хотя общий кризис и не принес абсолютного застоя,
не исчерпал до конца экономический и другие потенциа­
лы капитализма, последний, «не располагая позитивны­
ми целями и ориентирами... сталкивается ныне с небы­
валым переплетением, взаимоусилением всех групп его
противоречий. С таким количеством социальных и п ро­
чих тупиков, какого он не знавал за все века своего раз­
вития» 1. Своеобразие нынешней идеологической ситуа­
ции на Западе в том и состоит, что появление очередных
техноиллюзий и репродуцирование н.а их основе утопи­
ческих идей о «благоденствии» завтрашнего «информа­
ционного общества» на фоне этих «социальных тупиков»
послужило толчком для нового апокалиптического бума.
В преддверии 1984 года — года, который с легкой руки
английского писателя Джорджа Оруэлла, автора рома­
на-антиутопии «1984», долгое время1 фигурировал как
«роковая» дата в судьбе мира,— лавина мрачных про­
рочеств вновь обрушилась на страницы научных изданий
и массовой печати. 1984 году были посвящены конфе­
ренции и фестивали, прошедшие в Англии, США и дру­
гих капиталистических странах. Нельзя сказать, что в
суждениях их участников преобладали радужные краски.
Своего рода юбилей предсказаний Оруэлла о том, что
«брак» между технологией и бюрократией неизбежно
породит настоящий «тоталитарный кюшмар», послужил
поводом для буржуазных обществоведов начать новый
«виток» размышлений о будущем в свете предполагае­
мых последствий «революции» в средствах информации.
Широкую поддержку, в частности» получила мысль о
том, что Оруэлл, несмотря на живо-е воображение, не
понял в полной мере истинной угрозы X X века: везде­
сущий компьютер со всей сетью комшуникаций со вре­
менем уничтожит любые проявления человеческих
чувств и, попав в руки могущественных группировок,
станет мощным «инструментом подавления», что рано
или поздно приведет общество к катастрофе.
1 Материалы X X V II съезда Коммунистической партии Совет­
ского Союза. М., 1986, с. 13.
5

И сегодня вместе с нетерпеливым ожиданием того
последнего шага, за которым якобы откроются горизон­
ты «новой цивилизации», в буржуазном обществе не
исчезает и «Великий страх», который находит свое
проявление как в массовом сознании, так и в разного
рода теоретических концепциях.
Так что же представляет из себя современный ката­
строфам — апокалиптика Запада? Каковы его истоки,
мотивы, основные постулаты? Критическому анализу
этих вопросов и посвящена настоящая работа,

I. ПАРАМЕТРЫ
«УРАВНЕНИЯ
АПОКАЛИПСИСА»
И произошли молнии, громы и голоса,
и сделалось великое землетр ясение,
ка кого не бывало с тех пор,
как люди на зем ле. Такое зем летр ясение!
АПОКАЛИПСИС
Американский журнал «Бюллетень
ученых-атомщиков» по традиции каждый месяц дает на
своей обложке изображение часов, стрелки которых
«фиксируют» ситуацию в мире: чем серьезнее обстанов­
ка, тем ближе они к отметке «12». В первом январском
номере за 1981 год рядом с символическим циферблатом
появилась лаконичная надпись— «четыре минуты до
полуночи». В редакционной статье тогда отмечалось:
«Отдавая дань трагической дестабилизации в мире,
стрелки часов «Бюллетеня» зафиксировали очередной
шаг ко дню страшного суда...»1
К исходу 1987 года «стрелки» вздрогнули и немного
отодвинулись назад, изменив свое положение, потому что
события не стояли на месте и подписанный в Вашингтоне
Договор о ликвидации ракет средней и меньшей даль­
ности засвидетельствовал изменение международного
климата. Впервые взятое двумя державами — С С СР и
СШ А — обязательство уничтожить определенную часть
ядерного арсенала стало событием огромной политиче­
ской важности и, безусловно, внушило некоторую на­
дежду, хотя мир еще и не свернул окончательно с т ра­
гического пути.
Почти «полночь» на часах «Бюллетеня» — для этой
графической аллегории остается немало оснований, и ее
можно воспринять как напоминание о том, что рано ус­
покаиваться, когда речь идет об уничтожении лишь
сравнительно небольшой доли ядерных боеголовок —
около 3— 4 процентов. Кажется, приостановлено неумо­
лимое движение к катастрофе, но ситуация по-прежнему
1 Bulletin of the Atomic Scientists, 1981, v. 37, N 1, p. 1.
7

достаточно серьезная. Что же в принципе угрожает че­
ловечеству?
Дл я многих людей на нашей «неспокойной планете»
этот вопрос не показался бы праздным — в мире дейст­
вительно слишком много поводов для беспокойства.
Никогда прежде не проявлялись так отчетливо и в таких
глобальных масш табах самоистребительные тенденции,
несущие угрозу среде обитания человечества. Собствен­
но, никогда еще человек не сталкивался с такой пробле­
мой, как возможное разрушение этой среды — всей био­
сферы Земли,— которое неизбежно приведет к концу его
существования как вида.
Впервые в истории цивилизации каждое живое суще­
ство оказалось в наше время перед лицом общего врага,
«более страшного, чем смерть»,— ядерного омницида,
который, убивая саму клетку, может остановить весь
жизненный цикл. В случае ядерного пож ара полностью
разрушатся все тонкие и сложные связи между основ­
ными элементами земной экосист емы , интегральной
частью которой является человечество, зависящее от
определенного равновесия в растительном и животном
мире, от соответствующих атмосферных и геосфериче-
ских условий, от жизненно необходимых ему источников
энергии и тепла. Если такой уникальный «механизм»
выйдет из строя по воле какого-то безумца или безум­
цев, вопрос о будущем людей можно считать исчерпан­
ным. Этот факт подтверждают компетентные ученые в
проведенных как на региональном, так и на междуна­
родном уровнях исследованиях, из которых однозначно
следует, что возникновение ядерной войны означал о бы
угрозу уничтожения человеческой цивилизации.
Сегодня ш ироко известны концепции «ядерной зимы»,
«ядерной ночи», разработкой которых активно зан има­
лись ведущие ученые Советского Союза, США и других
стран , моделируя глобальные климатические последст­
вия ядерной войны. Непроглядная тьма, «штормовые»
пожары, пятидесятиградусный мороз — весь этот необ­
ратимый уж ас уничтожения жизни на Земле может
повлечь за собой, по подсчетам некоторых математиков,
одна-единственная подводная лодка, оснащенная ядер-
ным оружием.
Как не задуматься современному человеку — свиде­
телю эскалации гонки вооружений и политики реакци­
онных империалистических кругов, то и дело прибегаю­
щих к оружию в различных районах мира? Разве мала
8

вероятность того, что «периферийные» вооруженные
конфликты не перерастут во вселенское побоище? Р а с­
суждая о мнимой «безопасности» локальных стычек,
еще мыслитель эпохи Возрождения Эразм Роттердам­
ский писал в своем трактате «Жалоба мира»: «Но в вой­
ну бросаются, не размышляя, закрыв глаза и очертя го­
лову, особенно тогда, когда война уже начата и не может
быть предотвращена. Увы, из большой она быстро ста­
новится великой! Из одной возникают многие. Из бес­
кровной она превращается в кровавую. А самое главное,
когда разражается эта буря, она карает и поражает не
одного или двух, а всех людей в равной мере» К Сегодня
подобное безрассудство тем более опасно, что способно
расчистить дорогу ядерному пожару.
«В нынешних условиях,— отмечал на пресс-конфе­
ренции в Женеве Генеральный секретарь ЦК КПСС
М. С . Горбачев,— речь уже идет не только о противо­
стоянии двух общественных систем, но и выборе между
выживанием и взаимным уничтожением... Я хочу под­
черкнуть, что специально употребляю слово «выжива­
ние» не для того, чтобы драматизировать обстановку,
нагонять страх, а для того, чтобы мы все глубоко по­
чувствовали
и осознали
реальности сегодняшнего
м и ра»2. А реальности зримо свидетельствуют о хруп­
кости мира: планета задыхается под тяжестью ядерных
доспехов. П о имеющимся данным, общее количество на­
копленных в настоящее время ядерных боеголовок по
их суммарной энергии соответствует миллиону с лиш ­
ним бомб, подобных той, что была сброшена на Хиро­
симу, трагедия которой отозвалась на многих поколе­
ниях ее жителей. Однако содержимое военных арсеналов
не ограничивается только термоядерными бомбами, хотя
их запасов вполне достаточно для многократного уни­
чтожения всего живого.
Земной шар «опоясывают» поточные линии, с кото­
рых безостановочно сходят все более усовершенствован­
ные виды оружия: и ядерного, и химического, и бакте­
риологического, и прочего, рассчитанного если не на
полное уничтожение людей, то на генные мутации. В ер о ­
ятность последних служит поводом для мрачных фанта­
зий некоторых западных авторов, предрекающих транс­
формацию человечества в кишащий муравейник, а лю­
1 Эразм Роттердамский. Ж алоба мира.— Трактаты о вечном
мире. М., 1963, с. 59— 60.
2 Горбачев М. С. Избранные речи и статьи. М., 1987, т. 3, с. 67.
9

дей— в ущербных «мутантов». Как бы то ни было, но в
случае развязывания новой мировой войны нет такого
зла, которое можно было бы выбрать как наименьшее.
Однако с современным оружием связаны бедствия и
«мирного времени». Миллионы жертв до первого выст­
рела — так выразительно охарактеризовали положение
в развивающихся странах эксперты ЮНЕСКО, анали­
зируя трагические факты, сопутствующие неоколониали­
стской политике империализма: нищету, отсталость и
неграмотность, высокую смертность от недоедания, бо­
лезней, употребления воды неудовлетворительного каче­
ства. «В начале 80-х годов уровень доходов на душу
населения в освободившихся странах в целом был в
11 раз ниже, чем в развитых капиталистических»1. Ме­
жду тем развязанная мировым капиталом гонка воору­
жений вовлекает в свою орбиту и эти страны. В послед­
ние годы в мировых расходах на военные нужды их
доля резко возросла: по некоторым данным, они тратят
на вооружение 150 миллиардов долларов — 20 процен­
тов своего бюджета2.
В то же время, по мнению некоторы х исследователей,
для большинства населения бывших колоний и зависи­
мых территорий, в целом составляющего 2/з жителей
Земли, катастрофа стремительно приближается. Все то,
что угрожает человечеству в случае легкомысленного
отношения к некоторым опасным тенденциям современ­
ности,— смерть, лишения и непригодные для дальней­
шего существования условия — уж е сегодня является
уделом огромного числа.людей.
Иной раз кажется, будто наш просвещенный век
задался целью отыскать самый изощренный способ са ­
моубийства. Так, реальностью может стать геофизиче­
ская война, предполагающая воздействие на противника
с помощью изменения погоды: засухи, тайфунов и т. д.
И здесь речь идет не только о сражении между людьми,
а о прямой, открытой конфронтации с природой, исход
которой предрешен в любом случае не в пользу живущих
на планете.
Однако и сегодня взаимодействие человека с окру­
жающей средой и его последствия не предмет для успо­
коительной беседы, потому что здесь, как сказал бы
древнекитайский поэт, «ликование шествует по левую
1 Материалы X X V II съезда Коммунистической партии Совет­
ского Союза, с. 17.
2 Vital Speeches of the Day, February 1984, v. L, No 8, p. 227.
10

руку, траур шествует по правую руку». С непостижи­
мым упорством преобразовы вая планету, изменяя ее
ландшафт и климат, «перепланируя» ее зеленый покров
и «сдвигая» горы, человек долгое время т придавал
особого значения тому, что одновременно сужал рамки
своего физического существования, ухудшая фундамен­
тальные условия жизни — почву, воздух, воду.
Еще полвека назад к разряду нелепых вымыслов от­
несли бы сообщение о дефиците чистого воздуха или
высоком уровне загрязнения Мирового океана, о гло­
бальном истощении ресурсов Земли и ее плодородия.
Ныне, когда на каждом шагу люди пожинают горькие
плоды собственной бесцеремонности по отношению к при­
роде, безудержного потребления и невероятных «скоро­
стей», на которых «любая песчинка может взорвать
хрупкие шестерни турбины цивилизации» \ они не могут
подвергнуть сомнению актуальность проблем, связан ­
ных с глобальным «перенапряжением» их земной
обители. «Перенапряжением», чреватым действительной
катастрофой если не для нынешнего, то для грядущих
поколений. Чем же вызван этот опасный прецедент, к о­
торый в принципе может привести к трагическим
последствиям?
Н а з в а в человечество в целом мощной геологической
силой, В . И . Вернадский, очевидно, имел в виду его воп­
л ощаемую в творческой активности и практической
деятельности огромную энергию, сравнимую по мате­
риализованным результатам с энергией вулканических
процессов и землетрясений. О масштабах приложения
этой титанической силы свидетельствует небывалый р ос т
мирового потребления энергии — в 12 раз, например, с
1900 по 1977 год, сырья — за последние 25— 30 лет его
использовано столько же, сколько за всю предыдущую
историю цивилизации. Увеличивая сырьевой, энергетиче­
ский и другие не менее важные потенциалы, Homo sa­
piens достиг беспрецедентного могущества, которому,
казалось, не может быть границ: он вырвался за преде­
лы земного существования, овладел энергией атома,
практически покорил земные расстояния, увеличив ско­
рость передвижения по планете в сто с лишним раз.
Однако/с каждым днем наращивая темпы продви­
жения по пути прогресса, человечество, подобно прос­
нувшемуся вулкану, в то же время с не меньшим энту­
1 Леонов Л. М. Литература и время. М., 1983, с. 315.
11

зиазмом разрушало то, что веками представляло его
ценнейшее достояние, основу всей жизни. Всего 70 лет —
с конца прошлого столетия до середины нынешнего —
оказалось достаточно, чтобы почти на треть был погло­
щен плодородный слой обрабатываемых земель. П ри ­
мерно за то же время была уничтожена треть покрывав­
ших нашу планету лесов. П о прогнозам, при сохранении
современного уровня «поглощения» природных богатств,
запасы пресной воды на нашей планете будут почти
полностью исчерпаны в начале следующего столетия.
Уж е сегодня во многих районах Земли ее используют
практически на 100 процентов, либо не возвращая в
естественные гидросистемы, либо сливая обратно, отрав­
ленную промышленными и бытовыми отходами и непри­
годную ни для питья, ни для купания, ни для обитания
пресноводных животных и других организмов.
Легко сказать — потеря плодородных земель в наш
век стремительного роста народонаселения, когда уже
сегодня около 2 миллиардов человек на земном ш аре
живут впроголодь. А что ожидает в будущем? Обезле­
сение в некоторых частях света, и в частности вырубка
тропических лесов, лишает и без того многострадальную
атмосферу, перенасыщенную выхлопными газами и ток­
сическими веществами от миллионов автомашин и п ро­
мышленных предприятий, главного источника пополнения
кислородом. Как определить тот последний рубеж, за
которым Земля станет в целом непригодной для «ж иво­
го существа» планетой? А такую вероятность можно
допустить, скажем, в случае серьезного повреждения
озонового пояса, защищающего Землю и все живое на
ней от смертоносного воздействия ультрафиолетовых
солнечных лучей.
За сравнительно небольшой срок человек основа­
тельно подорвал возможность возобновления такого
бесценного ресурса, каким является чистая пресная
вода, и умудрился при этом отравить другие гигантские
по размеру водные бассейны. В Мировой океан, напри­
мер, по данным О ОН, ежегодно поступает до 10 мил­
лионов тонн нефти и до 5 тысяч тонн ртути, что вредит
рыболовному промыслу всех стран, приводит к гибели
бессчетное множество птиц. Этот факт не только обо­
стряет проблему продовольствия, нарушает необходимое
равновесие в пернатом «царстве», но и вносит дисгар­
монию в сложные отношения между гидросферой и ат­
мосферой, в результате чего перестает эффективно
12

работать один из главных «очистителей» воздуха —■
водное пространство. Ни один процесс не совершается
в природе изолированно. Стоит только вывести из строя
одно из трех «слагаемых» планетарного равновесия —
воду, почву или воздух,— будут загублены безвозвратно
и два других. Все это свидетельствует о том, что чело­
вечество стоит перед серьезными проблемами, от реше­
ния которых в немалой степени зависит земная жизнь
и возможность ее продолжения.
В эпоху научно-технического прогресса интенсив­
ность и масштабы воздействия человека на окруж ающую
его живую и неживую природу привели ко многим нега­
тивным последствиям, которые вышли за локальные
рамки и охватили всю нашу планету. Как сказал анг­
лийский ученый и писатель-фантаст Артур Кларк, все
мы плывем на «одном корабле». Экологический кризис,
в какой бы части света он ни возник, затрагивает все
живое на Земле, потому что загрязнение переносится
потоками воздуха, «потерянная» при перевозке танке­
рами нефть растекается радужной пленкой на огромном
пространстве океана, утечка высокорадиоактивных ве­
ществ из резервуара атомной электростанции в резуль­
тате преступной халатности обслуживающего ее персо­
нала приводит к повышению уровня радиации на боль­
ших площадях и т. д.
В советской «Программе создания международного
режима безопасного развития ядерной энергетики», вы­
двинутой на специальной сессии М А Г А Т Э 1 в 1986 году,
отмечалось, в частности: «В мире уже зафиксировано
более 150 аварий на АЭС с утечкой радиоактивности.
Некоторые из этих аварий — в США, ФРГ , Англии и,
наконец, у нас в Чернобыле — носили весьма серьезный
характер, привели к тяжелым последствиям, нанесли
экономический и психологический урон... Они показы ва­
ют, насколько по существу мал мир, в котором мы
живем, насколько
велика
взаимозависимость госу­
дарств» 2.
Один из активнейших сторонников защиты окруж а­
ющей среды, советский писатель Л. М . Леонов, еще в
1963 году привел перечень уже обозначившихся тревож­
ных симптомов, грозящих бедствием человеку в случае
пренебрежения к последствиям творений рук его. « Н о
1 МАГАТЭ — Международное агентство по атомной эиергии.
2 Правд а, 1986, 25 сентября.
13

посмотрите,— сказал он, выступая на Ассамблее евро­
пейских писателей в Ленинграде,— как дрожат стрелки
манометров, определяющих духовное благополучие в
мире, как стелется горелый чад от перегретых под нога­
ми, перенапряженных проводов, как обжигает лицо не
в меру раскаленный воздух, какие подозрительные гулы
ползут по земле не только от пробуждения материков
или зарождения новаторских идей, но и еще от чего-то...
Нечто подобное испытываешь во сне, когда, подкрав­
шись к двери, слышишь за нею скрытное, затаившееся
дыхание какого-то неописуемого существа, которое
только и ждет вставить колено, чуть приоткроется ма­
лая щелка, и ворваться к тебе в теплое обжитое
жилье» 1.
Тогда, два с лишним десятилетия назад, многие вос­
приняли слова Л. М . Леонова лишь как допустимое в
публицистике преувеличение — слиш ком непоколебимой
была уверенность в «добром здравии» прогресса, небла­
гоприятные последствия которого казались ничтожными
по сравнению с высшим благом для всего человечества.
Сегодня, когда большинство издержек производственной
и иной деятельности людей в условиях Н Т Р справедливо
возведены в ранг глобальных проблем, как никогда ясен
символический смысл предостережений писателя. Н а
место интуитивных ощущений пришла осознанная трево­
га, порожденная нерешенностью проблем, возникших во
взаимосвязи человека, общества и природы. При этом,
как отмечают советские исследователи В. В . Загладин
и И. Т. Фролов, угроза нарастает столь быстрыми тем­
пами, «что если не принять экстренных мер, ход собы ­
тий может привести к катастрофе вплоть до трагическо­
го конца истории цивилизации»2.
Возможность последнего особенно очевидна в усло­
виях непрекращающегося кошмара наращивания ядер-
ных вооружений. Ядерный «конец света» даж е успел
найти математическое выражение в алгебраическом
уравнении, составленном группой американских матема­
тиков и политологом Литтлом. В число параметров, со ­
ставляющих эту формулу, входит помимо прочего ко­
эффициент случайного, несанкционированного запуска
ракетно-ядерных систем в течение 24 часов. Авторы по­
1 Леонов Л. М. Литература и время, с. 315.
2 Загладин В. В Ф р о л о в И. Т. Глобальные проблемы современно­
сти. Научный и социальный аспекты. М. , 1981, с. 5.
14

ставили перед собой задачу доказать, что возможность
аварии с ядерным оружием, ведущей к войне, может
достичь со временем стопроцентной вероятности, д аж е
при ничтожно малой величине упомянутого коэффици­
ента. Формула, умышленно упрощенная ее создателями
с целью облегчить понимание для широкой обществен­
ности, получила название «уравнение Апокалипсиса» К
Французский инженер-исследователь из Высшей по­
литической школы П. Лагадек также полагал, что риск
катастрофы возрастает и что никакая самая совершен­
ная техника не застрахована от неожиданностей и оши­
бок, связанных с человеческим вмешательством. П ра в­
да, он предвидит возможность несчастного случая, спо­
собного вызвать «волну катастроф» не только в военной,
но и в гражданской областях. Угроза, по его мнению,
нависла над городами, странами и регионами, и невоз­
можно заранее определить источник неисчислимых бед­
ствий — им может стать авария и на атомной электро­
станции, и на химическом заводе; и никто не знает, что
будет в результате сметено с лица Земли. Масштабы и
характер современной технологии привели человечество
к «цивилизации риска», в которой, как отмечает П. Л а ­
гадек, наиважнейшей оказывается «проблема чрезвы­
чайного технологического риска (ЧТР)» , ставящего под
угрозу и грядущие поколения.
Подобная проблема, безусловно, существует, хотя
здесь и не вполне объективно установлен приоритет од­
ной из опасных тенденций современного развития.
В атомный век, в условиях освоения ядерной энергии,
человечество действительно сталкивается с опасностью
«выхода из-под контроля грозных сил». Непредсказуе­
мость, во многих случаях необратимость последствий
необдуманного, подчас легкомысленного обращения че­
ловека со сложной техникой еще не до конца осознаются
сегодня, хотя мир пережил не одну трагедию — доста­
точно вспомнить сравнительно недавнюю чернобыльскую
аварию... Немало уроков преподал январским утром
1 Библейская терминология начала активно использоваться в
научном лексиконе при характеристике взглядов некоторых иссле­
дователей, которые углубились в « дебри» мрачно го пессимизма, все
более утверждаясь в мысли, о предначертанности рок о вого исхода.
«Апокалипсис» в переводе с греческого — откровение; под таким з а ­
головком в Новом завете помещены пророчества древнего автора о
«Судном дне», знаменующем собой «последний день» мира и всего
живущего в нем, и о приходе «мессии», призва нного спасти « п ра­
ведных».
15

1986 года и американский космический корабль «Чэл-
ленджер», взорвавшись с семью космонавтами на борту
через 73 секунды после запуска.
«С техникой — на Вы», будь то ракетно-космическая,
атомная или какая-либо другая,— предостерегают эти
катастрофические ошибки. Воспримет ли человечество
уроки пережитых трагедий? Ведь «чрезвычайный техно­
логический риск», если воспользоваться терминологией
П. Лагадека, может в любую минуту достичь критиче­
ской точки, особенно в связи с намерением американской
администрации включить космос в область военных при­
готовлений.
«В мире никогда еще не царил такой беспорядок, и
никогда прежде в мире не было столь большого коли­
чества различных опасностей,— отмечал бывший прези­
дент Римского клуба (неправительственной междуна­
родной футурологической организации) итальянский
ученый и общественный деятель А. П еччеи . —
И все это
потому, что никогда прежде не было такого смятения в
человеческой душе» *. Найдутся серьезные возражения
против такого подхода к следствию и причине происхо­
дящего на нашей планете, хотя несомненно одно: все
сплетенные в единый сложный клубок негативные п ро ­
цессы, характерные для современной эпохи, оказывают
огромное воздействие на весь социум, на сознание и пси­
хологию людей.
В условиях нынешней международной обстановки,
при продолжающемся накоплении оружия истребления,
в ситуации, когда силы реакции в принципе готовы в
любой момент выкопать вселенскую могилу и когда не
исключается возможность технической ошибки, случай­
ной или преднамеренной, при наличии угрозы нарастания
экологических катаклизмов, в мире усиливаются на­
строения страха, отчаяния и бессилия. Подобные на­
строения, безусловно, ослабляющие процессы социаль­
ной активности, направленные на устранение источников
угрозы, в той или иной степени характерны для духов­
ной атмосферы подавляющего большинства западных
стран. Все мировые проблемы рассматриваются здесь
сквозь призму нарастающего кризисного состояния ка­
питалистической экономики, политики, культуры, в ре­
зультате чего беспокойство, справедливо овладевшее
человечеством, нередко трансформируется в этих стра-
1 Печчеи А. Человеческие качества. М., 1980, с. 54.
16

нах в глубокий пессимизм. Неуверенность в сегодняшнем
дне так или иначе отражается на прогнозах будущего,
создает картину мрачной бесперспективности, постепен­
но завладевая буржуазным общественным сознанием и
порож д ая серьезные идеологические проблемы.
«Уныние и подавленность» как симптомы социально­
го неблагополучия, проявляясь в последние годы с раз­
ной степенью интенсивности, служат тем фоном, на ко­
тором разворачивается на Западе идеологическое на­
ступление специфического апокалиптического х арак­
тера.
Непрерывная апокалиптика — так характеризуют ду­
ховную акустику современного им общества сами запад­
ные исследователи, имея в виду трагическое мироощу­
щение, которое отражается в различных философских и
социологических концепциях, в произведениях буржуаз­
ного искусства и литературы, в публикациях газет и ж ур­
налов и, конечно, в массовом сознании. Есть ли надеж­
да у человечества? — спрашивают идеологи апокалип­
сиса. И сами же отвечают: «Нет надежды». Человече­
ство либо уже обречено, либо неминуемо приближается
к коллапсу (термин, обозначающий в медицине полный
упадок сил, полное изнеможение), а время, необходимое
для принятия мер по его спасению, практически исте­
кает. На этой точке зрения сходятся сегодня многие
представители интеллектуальной элиты Зап ад а, вклю­
чая ученых различных отраслей знания, художественную
интеллигенцию и д аж е отдельных политических деяте­
лей,
по выражению
американского
исследователя
Дж. Такилла, зачисленных благодаря их мрачным про­
рочествам в «команду Судного дня» 1.
Пожалуй, никогда раньше интерес к будущему в за ­
падном обществе не проявлялся так ярко, как ныне,
когда его наступление оказалось вообще под вопросом и
обнажилась иллюзорность всех обещаний «золотого
века», с которого не сегодня завтра для «свободного
мира» начнется полоса благоденствия и комфорта.
«Футурошок» — страх перед будущим, в который
трансформировался этот интерес,— стал составной ча­
стью буржуазной апокалиптики. Невозможно принять
«вызовы» будущего, не заплатив «ужасной цены», ут­
верждают пессимисты. От чего придется отказаться
1
Tuccille У. Who’s Afraid of 1984? The Case for Optimism in Loo­
k in g Ahead to the 1980’s. N. Y., 1976, p. 5—6.
17

человечеству? От научно-технического п рогресса? От
дальнейшего исследования планеты? Д а, это и многое
другое должно быть принесено в жертву на «алтарь вы­
живания человечества» — вот наиболее распространен­
ная точка зрения буржуазных футурологов. Будущее
заключено в «ностальгическом прошлом» — один из па­
радоксов футурологии апокалиптического толка. Надеж­
да на то, что при нынешних темпах и издержках разви­
тия удастся избежать глобального катаклизма в буду­
щем, сведена к нулю — ее основной тезис.
То с помощью ЭВМ, то основываясь на интуиции,
современные пророки с большей или меньшей степенью
точности называют дату «конца мира». Выстраивается
ряд завораживающих магических цифр: 1975, 1980,
1984, 1990, 2000, 2020... Неумолимое время развенчало
прогнозы уже трижды, но этот факт не успокаивает пес­
симистов. На вопрос телевизионного корреспондента:
«Не волнует ли вас то обстоятельство, что прогнозы пока
не сбываются?» — П . Эрлих, автор нашумевшей книги
«Бомба народонаселения», ответил: «Это неважно. Един­
ственное, что меня беспокоит, так это невозможность
избежать коллапса цивилизации, если не будут приняты
определенные меры...» 1
Во вступлении к изданной в начале 80-х годов в С о­
единенных Штатах книге Д. Манна «Национальная по­
литика, направленная на уменьшение народонаселения
США» подчеркивается: «Достижения разума и техноло­
гии не отменили катастрофу, а только задержали ее.
Если население и впредь будет увеличиваться более бы­
стрыми темпами, чем окружающая среда может приспо­
собиться к соответствующим изменениям,.,
то это по­
влечет за собой серьезные трудности с природными ре­
сурсами, пока наконец все не завершится коллапсом
нашей цивилизации и мы все не будем похоронены под
ее руинами... Катастрофа окажется тем ужаснее, что
смертность возрастет повсеместно благодаря голоду, бо­
лезням, насилию»2.
В целом перед нами схема рассуждений, которой
следуют многие прорицатели Судного дня: катастрофа
перенаселения перейдет в социальный катаклизм в ре­
зультате истощения природных ресурсов, невероятного
загрязнения окружающей среды и завершится гибелью
1 Tuccille J. Who’s Afraid of 1984?, p. 5—6.
2 The Humanist, 1981, November / December, v. 41, N° 6, p. 55.
18

всего цивилизованного общества к 2... году или намного
раньше.
Но, естественно, это не единственная версия «конца
света», поскольку существуют концепции, в которых раз­
вивается мысль о коренной испорченности человеческой
природы, ее «врожденной» маниакальности, агрессивно­
сти, обрекающих мир на самоуничтожение. Человек —
«раковая опухоль» планеты, утверждает, например,
английский биолог и философ Дж. Хаксли. Именно че­
ловек создает хаос на Земле, истребляет все прекрасное,
он в результате уничтожит сам себя и себе подобных.
В свою очередь американская писательница 6, Сонтаг,
автор нашумевшей в 60-х годах книги «Стили радикаль­
ной воли», относит все эти характеристики только к пред­
ставителям «белой расы » — они приведут мир к «развйз-
ке». И все начнется с «чистого листа»? Не исключается
и такая возможность — у культурологического варианта
«светопреставления» немало сторонников.
Их подход основан либо на идее неизбежности воз­
врата человечества к исходному пункту своего развития,
либо на отношении к нашему миру как к «прообразу»
будущего мироздания, рождаемого в муках. Американ­
ский антрополог М. Мид, например, возлагает надежду
на «новую эру» в истории человечества, которая начнет­
ся вслед за хаосом, т. е. «концом света». В связи с этим
на Западе даже возникло такое понятие, как «катастро­
фический оптимизм». Представители катастрофизма не­
редко утверждают, что культуры уже в действительности
не существует, в современном мире нечего обличать, по­
скольку он прогнил насквозь, и никакие реформы не
спасут положение. Многие из них не сомневаются в том,
что человечество заслуживает самой страшной кары за
жестокость к себе подобным и бесцеремонное обращение
с планетой. В этой связи вспоминается один из героев
американского писателя Курта Воннегута — Килгор
Траут, который уверовал в скорый конец света и, за от­
сутствием другого собеседника, постоянно пугал этим
своего попугая. «Теперь уже скоро, — приговаривал он. —
Да и давно пора».
Согласно логике выразителей настроений такого рода,
нельзя до бесконечности жить ложными образами в ил­
люзорном мире, которого практически нет. Отсюда фи­
зическая гибель — единственный исход. «Оптимизм» же
питает «новая» цивилизация, не отягощенная ни куль­
турно-историческим прошлым, ни условностями. Н о этим
19

не исчерпывается разнообразие подходов к вопросу о
«гибели» цивилизации. Д аж е абсурдная интерпретация,
связанная со всякого рода пришельцами из космоса или
«бунтом» машин, имеет своих идеологов, и это не говоря
о трактовке «конца света» современными теологами и
священнослужителями.
Если вспомнить, то библейский «Апокалипсис» — не
только пророчество «великого дня гнева», но и своего
рода философская притча о скрытом смысле происходя­
щего, об извечном противоборстве добра и зла, о нрав­
ственной слепоте людей, способны х поддаться искуше­
ниям «лж епророка», неправду выдающего за великую
истину, и за это обреченных на «наказание». В соответ­
ствии с идеалами своего времени «священный текст» по­
вествует об абстрактных понятиях добра и зла, взятых
вне времени и пространства, выдвигая основной и един­
ственный критерий — соблюдение «божьих заповедей».
«Лжепророк» в Новом завете — символ столь туманный,
что при расшифровке его можно наполнить любым со­
держанием.
Современные буржуазные идеологи апокалипсиса, в
том числе и далекие от религии люди, вольно или не­
вольно следуют таким же путем. Не придавая большого
значения или полностью игнорируя важнейшие социаль­
ные и классовые реалии окружающего мира, они изо­
бличают «лжепророков» и «искусителей» в виде науки,
техники или прогресса вообще, обрекающих род челове­
ческий на гибель, но сокрытым или неопознанным оста­
ется корень зла.
Так называемое апокалиптическое мировосприятие
легло в основу целого идеологического явления, пред­
ставляющего собой сложный, неоднозначный и порой
весьма противоречивый феномен в западной духовной
жизни. Сложность его обусловлена, конечно, наличием
достаточно серьезных, даже без излишней драматиза­
ции, процессов в современном мире, что исключает об­
винение в абсолютной беспочвенности апокалиптических
по духу и содержанию идейных изысканий, а кроме того,
разнообразными подходами к обоснованию «конца»
цивилизации: в современной буржуазной апокалиптике
уживаются как иррациональный, так и рациональный
способы «доказательства». С одной стороны, отрицают­
ся разумные начала во всех областях общественной жиз­
ни, всякие законы и упорядоченность в развитии мира,
благодаря чему и жизнь и история человечества в целом
20

предстают как бессмысленная драма, законами жанра
обреченная на печальный исход. С другой — наблюдает­
ся тенденция «обосновать» приближение рокового «за­
ката» с помощью системного подхода, т. е. определен­
ными рациональными средствами.
Утверждая, что общество завела в тупик наука, а
социальный прогресс стал причиной самого гигантского
кризиса цивилизации, который только знал человек со
времени своего возникновения, ряд западных исследова­
телей пытается честно разобраться в действительном
положении дел в обществе. Это можно сказать о некото­
рых представителях антипрогрессизма в его современ­
ных форм ах, которые, оперируя реальными фактами,
вместе с тем уходят от адекватной оценки причин р а з­
растания кризисных процессов.
В частности, Э . Фромм, сосредоточенный на поиске
альтернативы капитализму, в книге «Иметь или быть?»
говорил о крушении в целом «земного града Прогресса»,
который, выродившись в вавилонскую башню, грозит
обрушиться и похоронить всех под своими руинами. Не­
смотря на то что самого Фромма, при всех его сомнениях
и неверии в общественные перспективы, трудно причис­
лить к отчаявш имся пессимистам, идеи его получили
широкое распространение среди тех, кто предрекает ги­
бель человечеству, следующему «ложным маршрутом»
научно-технического прогресса.
С точки зрения рационально мыслящих исследовате­
лей, использующих огромный эмпирический материал,
обработанный с помощью электронно-вычислительной
техники, процесс «деградации» планеты связан с нынеш­
ними невероятно высокими темпами развития, гибель­
ным расточительством, небывалым ростом массового
потребления, при которых энергетический кризис пред­
ставляет такую же опасность, как ядерная война: и то
и другое может привести к «окончательному исчезнове­
нию человечества как вида». Основу для такого подхода
заложили первые доклады Римского клуба, в которых
предсказывалась гибель цивилизации, возможно, в са­
мом начале третьего тысячелетия.
Первые тревожные выступления экологов Римского
клуба в разгар «эйфории экономического роста» были
восприняты апологетами капитализма и «грядущего тех­
нократического рая» как сигнал к необоснованной пани­
ке. В научной литературе в связи с этим утвердилось
даж е специальное понятие «алармизм» для определе­
21

ния тревожного, подчас драматического мироощущения,
возникшего как реакция на удручающие прогнозы груп­
пы Массачусетского технологического института, подго­
товившей первый доклад Римского клуба.
Но если первоначально названные «алармистами» ис­
следователи нередко ассоциировались с паникерами (соб­
ственно, это одно из значений французского слова «alar-
m iste»), то очень скоро, когда в ряд их последователей
встали многие буржуазные социологи, экономисты, про­
гнозисты, представившие широкую панораму негатив­
ных фактов, и не осталось ни малейшей надежды на то,
что экстравагантные идеи забудутся прежде, чем опом­
нится эпатированная ими общественность, алармизм на­
чинает выражать умонастроения наиболее реалистиче­
ски и критически настроенных ученых.
На Запад е сегодня есть немало исследователей, не
допускающих сознательной мистификации действитель­
ности. Живописуя безотрадные картины будущего «ис­
хода», они прежде всего заинтересованы в мобилизации
общественного мнения в поддержку программ, направ­
ленных на предотвращение катастрофы. Эту мысль четко
выразил в свое время А. Печчеи: «...либо мы примемся
за дело, либо нам конец».
Обсуж дая проблемы, связанные с перспективами
развития, эти ученые пытаются донести их до широкой
общественности доступным языком, и в силу этого по­
нятно их стремление к гиперболизации и образности
изложения. Нельзя забывать и о том, что западное об­
щество объективно дает им дополнительные основания
для «беспощадной диагностики». Несправедливо было
бы обвинить всех буржуазны х исследователей в пред­
намеренном фаталистическом искажении реальности.
Проблема в том, что между конкретным научным и
практическим содержанием различных концепций и про­
ектов и их пропагандистским использованием лежит под­
час огромная пропасть.
Наряду с попыткой поставить общество перед жест­
кой альтернативой и, таким образом , побудить к дейст­
вию на Западе не менее четко выражена другая тенден­
ция: путем нагнетания тревоги и страха перед завтраш ­
ним днем активизировать манипулирование умами. И эта
тенденция нашла, например, теоретическое подкрепле­
ние в концепциях «стратегии выживания» Дж . Платта,
Дж. Фридмана и др. «Научить людей осознавать трево­
гу по поводу будущего» — так сформулировал задачу
22

американский исследователь Р. Эверед1. А какова ис­
тинная цель этой установки? Содействовать закрепле­
нию «субъективной приверженности» ц капиталистиче­
ской системе2, поскольку, по мнению Эвереда, чувство
неуверенности создает благоприятную основу для пере­
стройки сознания и поведения людей. Неотвратимость
грядущих «ужасов» заставит человеческий разум сми­
риться с нынешним положением. Сломленного психоло­
гически, дезориентированного, запуганного человека при­
зывают, как утопающего за соломинку, держаться за
устои современной действительности западного мира.
Твори прежние дела, наставляет апостол Иоанн, кото­
рому приписывается авторство Апокалипсиса в Новом
завете, будь верен до смерти, и дам тебе в ней жизнь.
Приемли мир, каков он есть, увещевают буржуазные
идеологи, ибо мы идем от плохого к адскому кошмару,
и за этим порогом — небытие.
В соответствии с этой идеологической установкой по­
лучили распространение пропагандистские спекуляции
на реальных и по настоящему тревожных проблемах на­
стоящего и будущего человечества3. Во многих капита­
листических странах, в частности в США, во Франции, в
начале 80-х годов активно прошла, по выражению фран ­
цузского коммуниста К. Леконта, «кампания, сеющая
панику»4; рецидивы ее то и дело дают о себе знать и се­
годня.
«Коллапс», «Катастрофа», «Судный день» — эти сло­
ва часто мелькают на страницах западной печати. Б ур­
жуазного читателя интригуют рекламой вроде той, ко­
торую опубликовало одно американское бюро путеше­
ствий: «Посетите Европу, пока она еще не стерта с лица
Земли!» Книжный рынок насыщен массовыми издания­
ми, в которых варьируется одна тема: конец мира. Пей­
зажи погибающей цивилизации наплывают с экранов
кинотеатров, усугубляя смятение в душ ах многих полу-
фантастическими видениями распада и тотальной ката­
строфы. Гигантские птицы, истребляющие людей в од­
ном из фильмов ужасов Хичкока, мрачно иронизируют
1 Evered R. Interest in the Future.— Futures, 1977, v. 9, No 4,
p. 286.
2 Ibid.
3 О б использовании специалистами массовой культуры феноме­
на «страха» в манипулятнвных целях см. подробнее: Гуревич П. С .
Ядерный страх.— Наука и религия, 1986, No 6, с. 56—58.
4 Humanite Dimanch, 1981, 4 Septembre, p. 5.
23

критики, просто невинные голубки по сравнению с теми
роковыми силами, которые, если судить по работам не­
которых нынешних мастеров западного кинематографа,
не сегодня завтра низвергнут весь мир в пропасть.
Средства массовой информации, в числе которых и
созданный несколько лет назад журнал «Сервайв» («Вы ­
жить»), рекламируют достоинства различных бункеров и
убежищ, специальные наборы продуктов на случай р о­
кового исхода, оружие и руководство по выживанию —
«Жизнь после Судного дня».
С помощью пропагандистских манипуляций серьез­
ные проблемы нередко отражаются на «экране» обыва­
тельских представлений, как в кривом зеркале. Немало
людей суеверно видят в некоторых внушающих тревогу
процессах лишь подтверждение «откровения» Иоанна
Богослова. Мистические провозвестия древнего автора о
скором приходе «зверя из бездны» обретают для массы
людей на Западе плоть и кровь благодаря самодеятель­
ным апостолам, ловко сочетающим «теорию» и практику
в целях собственного обогащения. Примером могут слу­
жить проникнутые духом антикоммунизма проповеди
лидера движения «Моральное большинство» Дж. Фолу-
элла, преуспевающего «электронного» (телевизионного)
священника, известного сегодня миллионам американ­
цев: «И выйдет сатана обольщать народы. Но ниспал
огонь с неба и пожрал их. Д а возрадуйтесь, дети мои.
Святой огонь навсегда покончит с коммунистической уг­
розой». Этот отрывок из его проповеди, опубликованной
в США в виде брошюры, не нуждается в дополнитель­
ном комментарии. Впереди, уверяет Фолуэлл, сторонник
«всеохватывающего евангелизма», грядет Армагеддон —
ядерный конец света.
Очередная «порция» богословских интерпретаций
«конца света» обрушилась на верующих в капиталисти­
ческих странах в связи с чернобыльской трагедией. З а ­
быв о христианском милосердии, некоторые западные
богословы, спекулируя на горе людском и страшных
уроках происшедшей аварии, начали запугивать свою
паству началом «светопреставления». Известно, что
«чернобыль» означает «полынь обыкновенная», и служи­
тели церкви узрели в этом прямой намек на звезду П о ­
лынь, упомянутую в Апокалипсисе, которая падет на
землю и причинит людям большие несчастья. Возмож но,
подобные зловещие пророчества, принимающие подчас
фарсовый характер, и не оказывали бы такого сильного
24

воздействия на общественное сознание, если бы не соот­
носились с делами земными, вполне реальными: не надо
много воображения, чтобы представить, можно и на
примере аварии на Чернобыльской АЭС, какими бедст­
виями способны обернуться ядерные программы милита­
ристских сил в случае их реализации.
В такой ситуации «бизнес на страхе» стал в запад­
ном мире распространенным явлением. Можно вспом­
нить в этой связи основанную неким предприимчивым
дельцом Американскую школу выживания в условиях
атомной войны. Н а четырехдневный курс обучения,
включающий такие «дисциплины», как самооборона с
оружием и без него, способы обнаружения радиации
и т. д., средний американец должен был потратить в этом
«учебном заведении» немалую сумму — 800 долларов.
Другой соотечественник владельца школы, бывший бир­
жевой маклер, угрожая обывателю экономическим и
финансовым хаосом, «чудовищными бунтами» в случае
ядерной катастрофы, призывал своих сограждан запа­
саться продуктами и медикаментами, принимать меры к
защите предприятий и жилищ от гнева разъяренных
«бунтовщиков».
Даже в 1980— 1982 годах, когда в США наблюдалось
резкое снижение потребления, был заметен быстрый
рост капитала таких американских корпораций, как
«Сервайвел тумороу» («Выживание завтра») и «Сенти-
нел армз» («Оружие самообороны»), специализирующих­
ся на производстве и продаже «подземных ковчегов»,
продуктов в специальной упаковке и автоматического
оружия. Один из основателей аналогичной фирмы в Пен­
сильвании не без самодовольства признавался, что по­
лучает не менее 25 заказов в день на строительство бун­
керов и оборудования для них и имеет заказчиков в
7 странах мира. Предприниматели, вкладывающие ка­
питал в эту «отрасль», не скрывают, что намерены осно­
вательно подзаработать на спросе «на безопасность пе­
ред угрозой Апокалипсиса».
Движение «за выживание», спровоцированное в
США «торговцами страхом» из среды пропагандистов и
бизнесменов, не имеющее ничего общего с антивоенным
движением борцов против милитаризма и гонки воору­
жений, включало в себя в начале 80-х годов около 3 мил­
лионов человек. Почти 17 миллионов, по свидетельству
одного американского журналиста, можно было считать
его потенциальными членами. Самой яркой его чертой
25

стал катастрофический рост количества оружия у част­
ных лиц. По данным министерства финансов США, на
этот период времени в личном пользовании находилось
не менее 140 миллионов единиц автоматического оружия.
Своеобразной формой апокалиптического движения
стали кровавые эксцессы терроризма в Италии, Ф Р Г и
других капиталистических странах, мистические убийст­
ва и коллективные самоубийства — вроде нашумевшей
трагедии в Гайане. И здесь уж е на первый план высту­
пили не просто отчаяние и страх, а гнев и озлобление и
даже готовность принести в жертву весь мир ради «тор­
жества
туманно-беспросветной, зачастую бредовой
идеи».
Примечательно, что в разгар пропагандистского апо­
калиптического бума нередко предпринимались попытки
конкретизировать источиик и носитель зла, отождеств­
ляя его с социализмом. В этой связи можно сослаться
на книгу Ж. Ш . де Фонбрюна «Нострадамус — историк
и прорицатель» *, ш ироко разрекламированную в начале
80-х годов французской буржуазной прессой. Он мисти­
фицировал французов, выдавая туманные пророчества
врача и астролога времен Ренессанса за реальные
прогнозы. При «дешифровке» Фонбрюна написанная
Нострадамусом стихами в 1555 году «Астрологическая
летопись столетий» наполнилась современным реакци­
онным и антисоветским содержанием, в котором здра­
вомыслящий человек без труда обнаружит отражение
воззрений самого интерпретатора. Так, пророчества астро­
лога о высадке в М арселе командующего армией, дисло­
цированной в Кармании (для Фонбрюна — сегодняшнем
Афганистане), были выданы спустя четыре столетия за
предсказание вторжения советских войск в Западную
Европу. Многие якобы предвиденные Нострадамусом
«бедствия» в виде Французской революции X V III века
или свержения шахского режима в Иране уже сверши­
лись, утверждает Фонбрюн, но грядут еще более «зло­
вещие» события — новые мировые войны, которые з а­
вершатся гибелью цивилизации. Развенчивая апокалип­
тические пророчества мистифактора, французский пуб­
лицист Ж. Барен писал в «Юманите»: «Г-н Фонбрюн,
1 Нострадамус (1503— 1566)— французский врач и астролог,
слывший в свое время знаменитым прорицателем. Е го книга « Астро­
логическая летопись столетий» многократно переиздавалась на про­
тяжении четырех с лишним веков, об ра ста я различными легендами
и истолкованиями; последний ра з увидела свет в П ар иж е в 1980 г.
26

следуя моде нашего времени, взывает к информатике,
дешифровке на ЭВМ и т. д., чтобы, как многие делали
до него, вложить в уста Нострадамуса то, что думает
сам, используя его в качестве проводника своей идеоло­
гии и одурачивая легковерных видимостью учености...» 1
Хотя такие наукообразные измышления воспринима­
ются как довольно мрачная пародия на серьезные иссле­
дования многих ученых, прогнозирующих с пессимисти­
ческих позиций пути будущего развития, факты подоб­
ного рода невозможно игнорировать. В буржуазной
апокалиптике тесно переплелись реакция на реальные по­
следствия происходящих в мире объективных процессов,
попытки их научного осмысления и специфические спо­
собы психологической обработки широких масс. И это
идеологическое явление в целом, со всеми присущими
ему противоречиями, не может не заслуживать серьез­
ного отношения.
Подчеркивая противоречивость современной апока-
липтики Зап ад а, следует обратить внимание на двойст­
венность ее роли в духовной жизни капиталистических
стран. С одной стороны, она в определенной мере спо­
собствует размыванию идеологической основы буржуаз­
ного общества, поскольку во многих случаях в ней при­
сутствуют ярко выраженные критические настроения.
Критике подвергаются различные стороны капиталисти­
ческой действительности, включая ядерное безумие, по­
литическую коррупцию, беспощадно-потребительское
отношение к окружающей среде, рост преступности и
терроризма и т. д. Не случайно позиции выразителей
этого настроения встречают нередко негативное отно­
шение со стороны прямых апологетов капитализма, обес­
покоенных тем, что апокалиптические идеи, разруш ая
« образ будущего», усугубляют «опасный общественный
паралич», вызванный современным кризисом буржуаз­
ного общества. Обрушиваясь на «высокомерный песси­
мизм» прорицателей апокалипсиса, некоторые западные
исследователи склонны подчас рассматривать их идеи
не иначе как «социоэкологическое орудие социализма»,
с помощью которого под угрозой «международного Суд­
ного дня» делаются попытки «навязать социализм» чело­
вечеству в глобальном масштабе.
Вместе с тем резкие разоблачения, содержащиеся в
концепциях апокалиптического толка, чаще всего пред­
1 L’Humanite, 1981, 24 Aout.
27

принимаются во имя утверждения определенного соци­
ального статус-кво, и в этом заключается особенность
критической функции буржуазной апокалиптики. Как
нельзя более точно отражает ее суть понятие «апологе­
тическая критика». Если воспользоваться саркастиче­
ским замечанием швейцарского писателя М акса Фриш а,
подчас предлагаются лишь острые ощущения в «апока­
липтическом садочке», а в действительности — адаптация
к существующим условиям. Общество «безумно», пороки
его неистребимы, крах неизбежен. Все это признается
идеологами «Судного дня», но в поисках шанса на «вы­
живание» они чаще всего сами заходят в тупик.
Есть четкая закономерность в том, что, столкнувшись
с глобальными проблемами, которые представляют опас­
ность для всей планеты, именно «слабейшие», по выра­
жению Л. М . Леонова, не сумели избежать приступов
морской болезни «философского или житейского неуст­
ройства» К И как отражение духовного кризиса, буржу­
азная апокалиптика не могла не принять на себя опре­
деленную роль в «психологической войне» Запада про­
тив системы социализма. Не учитывать этой тенденции —
значит оставить без внимания тот политический х а ра к ­
тер, который приобретает подчас синдром «Судного
дня».
Как свод взглядов, идей, концепций и образов бур­
ж уазн ая апокалиптика представляет собой характерный
идеологический феномен наших дней, вызванный к ж и з­
ни, с одной стороны, некоторыми сложными, внушаю­
щими тревогу общечеловеческими проблемами, с дру­
гой— специфическими кризисными процессами, свойст­
венными современному капитализму.
Кризисное сознание существовало и раньше, оно не­
редко облекалось в апокалиптичесую форму. Чем отли­
чаются пессимистические прогнозы современных запад­
ных идеологов от мрачных провозвестий некоторы х мыс­
лителей прошлого? Претерпел ли эволюцию постоянно
возобновляемый в буржуазном мире архетип «гибели
цивилизации»? Как он актуализировался в конкретной
исторической ситуации сегодня? Наконец, представляет
ли он собой миф или реальность?
1 См.: Леонов J1. М. Литература и время, с. 317.

II. ОТ МИФОВ —
К РЕАЛЬНОСТИ
Неужто мы созданы для того,
чтобы умереть прикованными
к краям колодца,
в котором скрылась истина?
Ж. Ж. РУССО
На протяжении мировой истории,
особенно в периоды социальных кризисов, представле­
ние о «гибели цивилизации» развивалось и актуализи­
ровалось как в пророчествах и учениях религиозных
деятелей, так и в философских концепциях светских мыс­
лителей. В его основе изначально лежали эсхатологи­
ческие мифы, т. е. мифы о предстоящем конце мира, ко­
торые являлись неотъемлемой частью германо-сканди­
навской, индуистской и иранской культур. « . . .Солнце
«чернеет», звезды падают с неба. Происходят землетря­
сения... вода заливает землю... Все эти природные явле­
ния (а такж е нестерпимый ж а р) следуют за последней
битвой богов с хтоническими силами..*» 1 М ир поглотит
огонь, поднявшийся со дна океана, когда заснет Брахма
и наступит ночь...2 «...Наступит чудовищная зима, вы­
рвется из пут дракон Ажи-Дахаки (чудовище, порожде­
ние злого божества. —
Авт.), мир погибнет в огне...»3
Как видим, все мифологические сюжеты на эту тему,
возникшие в рамках разных культур, перекликаются
друг с другом, повторяясь в общей идее и разнясь лишь
в деталях описания того, как будет проходить будущая
гибель Вселенной.
Общность эсхатологических мифов разных народов
древности основана на представлении о времени как о
серии циклов, вечно повторяющихся и отделяемых один
от другого возвращением хаоса. Долгое время существо­
вавш ая иллюзия о полной подчиненности человеческих
судеб безличным космическим циклам не развеялась по-
1 Мифы народов мира. В 2-х т. М., 1982, т. 2, с. 362.
2 См. там же, с. 671.
3Тамже,т.1,с.563.
29

еле усиления социальной нестабильности, связанной с
распадом архаических устоев, с возникновением и укреп­
лением огромных империй, подчинивших человека деспо­
тией правления. П о мере развития общественных отноше­
ний в воображении древних возникла как бы обратная
связь — уже, согласно эсхатологическим мифам, земная
неустроенность должна была повлиять на стабильность
космоса, которую следовало укрепить особыми ритуала­
ми. Цикличность, воплощенная в мифологической кон­
цепции времени и истории, предполагала движение
вспять в сторону «регресса», «деградации» по сравнению
с «началом». Именно поэтому ритуалы призваны были
вернуть мир в прежнее, «идеальное» состояние, положив
конец состоянию «деградирующему».
Зарож дение историзма как признание «линейной» на­
правленности исторических процессов привело к акту­
ализации эсхатологических мифов — в них ярко отрази­
лась не только мысль о конечности мира и развития, но и
напряженное ожидание окончательной вселенской ката­
строфы, призванной принести избавление, положив конец
всем бедам и страданиям на «грешной» земле. Настрое­
ния такого рода проявились в наиболее завершенной
форме в иранской мифологии, в религиозном учении ми­
фического пророка Заратустры (правда, некоторые ис­
следователи склонны признать в нем реальное лицо, жив ­
шее, если следовать традиционной пехлевийской хрон о ­
логии, за «258 лет до Искандера» — Александра Маке­
донского).
Основные положения этого учения, выраженного ми­
фологическими образами, о вселенской борьбе добра и
зла, которая должна завершиться победой добра, очи­
щением мира от скверны в расплавленном металле и на­
ступлением эры вечного блаженства, были восприняты
через иудаистскую мифологию идеологами христианства
как основа для догматических постулатов о награде и
расплате, будто бы ожидающих каждого в «конце све­
та». Древняя идея цикличности отдаленно сказалась и
здесь, хотя возрождение после апокалипсиса мыслилось
как возвращение в трансцендентный мир — в вечность.
Суть христианской апокалиптики сводилась к тому,
что земная жизнь лишь прелюдия ко дню «страшного
суда», когда явится «спаситель» и каждому воздастся по
делам его. Эта идея не могла не встретить сочувствия у
бедного люда, беззащитного перед унижающей его на
каждом шагу действительностью,— если жизнь не сули­
30

ла радости, то появлялась хотя бы робкая надежда об­
рести ее в «царстве божием». Подобное обстоятельство
во многом обусловило живучесть апокалиптических пред­
ставлений в общественном сознании. Благодаря идее
«спасения», заложенной в библейском пророчестве, в пе­
риоды жесточайших социальных кризисов каждый раз
наблюдались новые вспышки эсхатологического мифо­
творчества, которое адаптировало пророчества о гряду­
щем «конце света» и последующем возрождении к тре­
бованиям эпохи. В этой связи можно вспомнить, напри­
мер, учения Реформации первой половины XV I века или
русского раскола X V II— XV III веков, причем интересно,
что раскольники объявили о наступлении последних дней
мира и приходе антихриста, каковым они считали
Петра I.
Фатализм всегда в полной мере соответствовал об­
щественной психологии исторических периодов, отмечен­
ных социальными потрясениями или политическими кри­
зисами. Над текстом древнейшего памятника христиан­
ства— «Откровение святого апостола Иоанна» — не­
устанно размышляли богословы, пытаясь постичь смысл
странных образов: «...И вышел дым из кладезя, как дым
из большой печи; и помрачилось солнце и воздух от дыма
из кладезя...» И х ассоциации, возникавшие при «прочте­
нии» туманных символов, субъективно отражали связь
конкретной исторической ситуации и грядущего, словно
бы запрограммированного и уже обреченного на гибель
в Священном писании. «Имеющий ухо да услышит...»
—
эхом разносилось под каменными сводами храмов, а за
их стенами люди страдали, мечтали, творили и писали
«книгу жизни», ее трагические и светлые страницы. И не
раз за многие столетия очередное провозвестие «конца
света», поводом для которого служили, например, эпи­
демии чумы или холеры, смущало их умы, завораживая
призрачными обещаниями чуда, спасения и покоя там,
за порогом небытия.
Эсхатологические мифы представляли собой своеоб­
разную попытку осмыслить будущее мироздания, его раз­
витие. Они оказывали огромное влияние не только на ре­
лигиозную, но и на философскую мысль на протяжении
многих веков, вплоть до философских, социологических и
культурологических концепций О. Шпенглера, П . С ор о ­
кина, Л . Мэмфорда, А. Тойнби, К. Ясперса и многих дру­
гих, в том числе современных нам буржуазных авторов.
Присутствие эсхатологических мотивов в теоретиче­
31

ских построениях ряда западных мыслителей объясняет­
ся другими причинами, нежели приверженностью идеям
мессианства, столь созвучным общественному сознанию
в кризисные моменты мирового развития (хотя и в них
неизменно проходила сквозной темой мысль о «спасе­
нии»). Характерно, что эти идеи появлялись в философ­
ских концепциях тоже в критические периоды истории,
подчас на стыке времен, в условиях экономического или
социального кризиса, когда с исторической сцены уходил
один общественный строй, а в глубинах отживающей
формации нарождался новый. Как правило, в указан­
ных эсхатологических построениях отражался узкоклас­
совый эгоизм исчерпавшего себя общественного строя,
которому хотелось бы собственную обреченность выдать
за конец всего мира. Еще В. И . Ленин отмечал в свое вре­
мя, что «нет ничего характернее для буржуа, как пере­
несение черт современных порядков на все времена и на­
роды» !. Не надежда на мистическое «спасение», а под­
сознательная тревога, вольное или невольное стремление
приблизить «роковой» исход, разом разреш ив все про­
блемы и страхи, а иногда и вполне осознанная надежда
на «обновление» заставляли его представителей искать
самоутверждение в пессимистическом фатализме, созда­
вая все новые варианты Апокалипсиса. По справедливо­
му замечанию А. В . Луначарского, упадочные классы
стремились всегда к романтике декаданса2. Они извле­
кали подтверждение своим мрачным видениям из духов­
ной атмосферы современной им эпохи, во всем находя
симптомы «иоаннового начала», заката, а впоследст­
вии— катастрофы, гибели цивилизации.
Вообщ е вопросы о конечности человеческого бытия,
об отношении к смерти, о моральных, нравственных, фи­
лософских проблемах, связанных с самим фактом су­
ществования этой «пограничной ситуации», занимали
внимание мыслителей на протяжении всей многовековой
истории человечества. Многие из них выплывали из пу­
чины сложных чувств и переживаний, вызванных р а з ­
мышлениями о смерти, на спасательной лодке религии.
Но лодка эта, подобно щепке, затерянной в океане жизни,
то выносила их на гребне надежды — спасение в царст­
вии небесном придавало смысл земному конечному су­
ществованию,— и тогда окружающий мир воспринимался
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 1, с. 153.
2 См.: Луначарский А. В. Собр. соч. В 8-ми т. М., 1963, т. 1,
с. 468— 470.
32

мудрецами как далеко не самое унылое пристанище, то
опрокидывала их на дно безысходности — и тогда ориен­
тиром человеку, живущему в реальном мире, должна
была служить кьеркегоровская позиция «страха и тре­
пета».
Н о если размышления на тему «человек смертен» все­
гда присутствовали в философской рефлексии, то в со ­
временной буржуазной философии и социологии одним из
распространенных сюжетов становится «гибель челове­
чества». Примечательно, что именно в нынешнее столе­
тие все рассуждения об универсальном «трагизме» чело­
века, его обреченности принимают наиболее законченную
теоретическую форму, примером чего является экзистен­
циализм, отразивший крайнюю степень разочарования в
буржуазном образе жизни, в «неподлинном» существо­
вании личности. Отчаяние, беспокойство, острое чувство
одиночества и заброшенности во враждебной Вселенной,
невозможность преодолеть «трагическое знание», т. е.
осознание безысходности ситуации, в которой находится
человек,— все эти эмоционально напряженные экзистен­
циалистские идеи наложили свой отпечаток на пессими­
стические взгляды западных идеологов относительно бу­
дущего и перспектив человечества в целом.
Буржуазное сознание начинает в принципе все чаще
демонстрировать «крайние формы исторического скепти­
цизма», мистифицируя реальность, с того времени, как
«буржуазия перестает быть прогрессивной и революци­
онной и сама уже не движется вперед...»1. Это не озна­
чало, что апологеты капитализма уступают свои позиции
в сфере идеологии социальным критикам, прогнозирую­
щим упадок и «конец мира», но сама система становит­
ся питательной средой для вируса обреченности. « . . .П о­
бедоносная буржуазия... —
отмечал А. В . Луначарский,
размышляя об истоках упадочнических метаний интелли­
генции в преддверии первой пролетарской революции, —
сама начала напевать заунывные песни в предчувствии
своего собственного конца, сама стала бояться действи­
тельности, сама по-своему, гораздо более неуклюже, на­
чала заглядывать в потустороннее, чтобы отвлечь свою
тревогу от зрелища расстилающихся перед ней истори­
ческих путей»2.
Неравномерное развитие, при котором «безудержные
1 Маркс /(., Энгельс Ф. Соч., т. 2, с. 575.
2 Луначарский А. £ . Собр. соч. В 8-ми т., т. 1, с. 468.
2
А. Т . Семченко
33

карнавалы» буржуазной цивилизации то и дело сменя­
лись паузами усталости, спадами и глубочайшими кри­
зисами, содействовало обострению способности не про­
сто к критическому, но еще и к фатально-безысходному
восприятию мира.
Конкретные болезни капитализма, а затем и высшей
его стадии — империализма трактовались сначала как
всеобщий кризис культуры, но постепенно философская
рефлексия сместилась в эмпирию социологических и эко­
номических фактов, что обусловило новое содержание
архетипа «гибели цивилизации» в современной историче­
ской ситуации. Однако, как бы ни видоизменялись от
дэсятилетия к десятилетию буржуазны е концепции, с о ­
держащие апокалиптические мотивы, неизменной оста­
валась их антидиалектическая суть, заключающаяся в
утверждении неизбежности прихода человечества к
«конечному пункту».
Наш век начался под знаком апокалипсиса, заметил
один из буржуазных футурологов, имея в виду появив­
шуюся сразу после первой мировой войны работу
О. Шпенглера «Закат Европы». Для немецкого филосо­
фа и историка первой трети XX столетия О. Шпенглера
«закат» был уже совершившимся фактом, который, пред­
восхищая крах всех надежд человечества на будущее,
нуждался только в объяснении. Как один из эпигонов
Ницше, он воспринял ницшеанскую идею о необходимой
«переоценке всех ценностей» в качестве совершенной
формулы, отражающей характер «всякой цивилизации»,
предстающей в виде некой мертвой точки в развитии. Ц и ­
вилизация— в его трактовке — ничего не создает и не
способна создать, а только скептически перетолковыва­
ет; ее уделом становится разложение «картины мира
предшествующей культуры». Откровения Шпенглера но­
сили культурологический характер, поскольку исходной
точкой рассуждеиия он брал идею о циклической смене
замкнутых, независимых культур, каж дая из которых
«расцветает» изолированно от других и «умирает», осу­
ществив все свои возможности.
Правда, выдвинув мысль о роковой неизбежности ги­
бели любой культуры, Шпенглер, в отличие от мифологи­
ческих пророков, не имел в виду физическую смерть ма­
териального мира. П о его мнению, приостанавливается
только дальнейшее духовное развитие в рамках той или
иной культуры и остается лишь мертвая «цивилизация».
Шпенглеровская метафора об «огромном засохшем де­
34

реве в первобытном лесу», которое еще многие века мо­
жет «топорщить свои гнилые сучья», наиболее точно от­
ражает его представление о цивилизации и ее будущем.
«Современность есть ф аза цивилизации, а не куль­
туры»,— вынес приговор Шпенглер, словно высек эпита­
фию на надгробном памятнике Европе. Это означало на­
ступление «смерти за жизнью, неподвижности за разви­
тием», «царство окаменевшего мирового города» вместо
«задушевного детства». Н о главное — с этим нужно было
смириться, воспринять как благо, ибо, как утверждал
Шпенглер, мож но искать утешения в пессимистической
философии и лирике, но изменить ничего невозможно.
Именно эта позиция сближает его с мифологически­
ми и реальными прорицателями древности, в частности
с автором христианского Апокалипсиса, не говоря уже о
некоторых чисто внешних совпадениях, на которые об­
ращали внимание советские исследователи К У обоих
«пророков», например, фигурирует пресловутое «тысяче­
летие»: один говорил о тысячелетнем земном царстве
Христа, другой — об «идеальном» сроке жизни в тысячу
лет для каждой культуры. К тому же Шпенглер почти не
сомневался, что его суждения — знамение свыше, позво­
лившее ему проникнуть в тайну «клонящейся к концу
душевной стихии». Как многие до и после него, он н а­
ходил подтверждение своим субъективным сентенциям о
«неизбежном конце» в последовательном падении древ­
них цивилизаций — Древнего Египта, Вавилона, Рима
ит.д.
Рассуждения Шпенглера встретили сразу же повы­
шенный интерес у мелкобуржуазной интеллигенции, к о­
торая нашла в них отзвук собственных предчувствий и
тревог, порожденных войной и последовавшими за ней
революциями. Мысли Шпенглера встретили отклик и в
странах, находящихся тогда на гребне экономического
подъема, где, казалось, почвы для особого пессимизма
не было.
Так, американские теоретики, сориентированные в
основном на решение практических задач, значительно
позже восприняли пессимистические настроения своих
западноевропейских коллег, вызванные распространени­
ем экзистенциализма в Западной Европе с его специфи­
ческим пониманием предназначения человека, озабочен­
1 См.: Кукаркин А. В. По ту сторону расцвета. Буржуазное об ­
щество: культура и идеология. М ., 1981, с. 452.
35

ного смертью и страхом смерти. Вместе с тем некоторые
представители американской интеллигенции уже в
20-е годы не без влияния «Заката Европы» пришли к по­
ниманию обреченности «американской мечты», подчинен­
ной этике бизнеса и преуспевания. Они сумели предви­
деть приближающийся конец «самой дорогостоящей о р ­
гии в истории», как назвал американский писатель
Ф. Скотт Фицджеральд десятилетие, завершившееся Ве­
ликим кризисом 1929 года, и последующее смятение лю­
дей, постепенно осознавших хрупкость своего благополу­
чия в условиях цикличной капиталистической экономики.
Воздействие шпенглеровских идей, правда, не прояв­
лялось однозначно в силу того, что присутствующая в
•них социальная критика, построенная на иррациональ­
ной основе, подчас смыкалась с социальной демагогией
и даж е с явно реакционной апологетикой. Н е случайно
О. Шпенглер стал в ряды идеологических предшествен­
ников фаш изма, идеологи которого в полной мере оцени­
ли его отношение к войне как к «вечной форме высшего
человеческого бытия». Они, в частности, опирались на
миф о «тысячелетнем рейхе», якобы заверш ающем трех­
этапное развитие истории.
Противоречивость шпенглеровских суждений, откры­
вавшая возможность «многоликой» интерпретации его
идей, в том числе и с крайне реакционных позиций, в пол­
ной мере отразила мироощущение тех общественных сло­
ев, у которых по мере обострения социальных антагониз­
мов таяли иллюзии о незыблемости мироустройства.
«Как бы ни хныкали по этому поводу Шпенглеры и все
способные восторгаться (или хотя бы заниматься) им
образованные мещане,— отмечал В. И . Ленин,— но этот
упадок старой Европы означает лишь один из эпизодов
в истории падения мировой буржуазии, обожравшейся
империалистским грабежом и угнетением большинства
населения земли» !.
О. Шпенглер стремился абсолютизировать мысль о
роковой предначертанности мировой «судьбы», о мисти­
ческой неизбежности зарождения, расцвета, упадка и ги­
бели любой культуры. Едва ли не первым из представи­
телей европейской общественной науки нашего столетия
он попытался дискредитировать понятие социального
прогресса, подменив его повторяемым и цикличным раз­
витием исторического процесса.
1Ленин В. И . Полн. собр. соч., т. 45, с. 174.
36

Вслед за ним английский историк А. Тойнби и другие
буржуазные мыслители продолжили разработку идеи
«цикличности», находя возможности спасения «западной
цивилизации» то на пути распространения клерикализ­
ма, а то и возвращения вспять, к идеалам и образу жиз­
ни прошлых лет.
Возникшие впоследствии на Западе в конце 60-х годов
антипрогрессистские умонастроения, суть которых фран ­
цузский философ Р. Арон определил как «разочарование
в прогрессе», носят на себе отпечаток мрачного пафоса
шпенглеровской «души, осуществившей свои возмож но­
сти без остатка». Не случайно философы антитехницист-
ской ориентации признают правоту Шпенглера, полагая,
что машинная техника — продукт «фаустовской цивили­
зации», который направлен в то же самое время против
этой цивилизации и кладет ей конец.
Эсхатологические предвидения в концепциях совре­
менного антипрогрессизма, правда, возникли не в ходе
абстрактного философствования, основанного на интуи­
тивном постижении «внутренних законов» и механизмов
развития культуры, а вследствие анализа конкретных
проявлений противоречий научно-технического прогрес­
са в условиях капиталистического общества. Выводы о
том, что наука, техника несут гибель или постепенное вы­
рождение человечеству, были возведены их авторами в
абсолют.
Антипрогрессизм с его апокалиптическими прогноза­
ми сложился не только как одно из направлений проте­
ста против разрушительной, губительной стихии, п ор ож ­
денной искаженными формами индустриализации при
капитализме, но и как реакция на кризис техницистских
иллюзий, взятых в свое время за основу шумно разре­
кламированных политических программ. Достаточно
вспомнить «новые рубежи» Д ж . Кеннеди или «великое
общество» Л. Джонсона и т. д.
Долгое время буржуазные идеологи рассматривали
научное и техническое развитие как важнейший и осно­
вополагающий фактор социальных преобразований. Н о
триумфы научно-технической революции, воспетые ими
. как залог массового комфорта и процветания, вскоре по­
блекли перед лицом растущей инфляции, безработицы ,
экономического спада,, кризиса городов, духовного смя­
тения, деградации личности. «Новы е мощные двигатели»,
которыми, если воспользоваться образным сравнением
английского писателя Г. Уэллса, оборудовали «старый
37

корабль», отслуживший свое на международных морских
путях, не были рассчитаны на малую прочность изношен­
ного корпуса. И в результате «двигатели эти на полном
ходу» начали разносить «старую посудину в куски» 1.
На роль «первооткрывателя» опасных тенденций в
западном обществе, возвестивших о близком упадке с
его «кошмарами, пугающими тенями и леденящим душу
уж асом», в свое время претендовал американский соци­
олог П. Сорокин. По его словам, он обнаружил симпто­
мы «экстраординарного кризиса» еще задолго до эконо­
мической депрессии 1929 года, когда среди ведущих мы­
слителей и широких масс превалировало оптимистическое
настроение и незыблемой казалась вера в «светлые и
прекрасные перспективы», в экономическое, социальное
и нравственное совершенствование человечества, в «вос­
ходящий прогресс».
Прозванный Кассандрой за свои мрачные пророче­
ства, П. Сорокин уже к началу 40-х годов не без удов­
летворения обнаружил, что «сладкоголосые» теории его
оптимистически настроенных оппонентов для многих
потеряли привлекательность. С началом второй мировой
войны, продемонстрировавшей обратную, бесчеловечную
сторону технического прогресса, попавшего на службу
милитаризму, перед многими буржуазны ми мыслителя­
ми словно разверзлась пропасть. «Мы оказались в цент­
ре чудовищного пожара,— отмечал П. Сорокин,— пре­
вращающего все в пепел. За несколько недель уносятся
миллионы человеческих жизней, за несколько часов уни­
чтожаются насчитывающие столетнюю историю города,
за несколько дней стираются с лица земли целые коро­
левства. Кровь сливается в широкие потоки, опоясываю­
щие Землю»2.
В то время как одни буржуазные исследователи оце­
нивали кризисную ситуацию сквозь призму конфликта
«демократии с тоталитаризмом», а другие, из числа за­
конченных пессимистов, вслед за О. Шпенглером обна­
руживали в кризисе «смертельную агонию западной
культуры», П . Сорокину удалось более точно предста­
вить состояние капиталистического общества. «Нынеш­
ний кризис,— утверждал он,— не обычный, а экстраорди­
нарный. Он не просто затронул экономическую или по­
литическую сферы, а охватил одновременно в целом по­
1 Уэллс Г. Собр. соч. В 15-ти т. М., 1964, т. 15, с. 430.
2 Sorokin Р. Л. The Crises of our Age: the Social and Cultural
Outlook. N. Y., 1957, p. 14.
38

чти все западное общество и культуру, все основные сек­
тора. Этот кризис проявился в искусстве, науке, фило­
софии, религии, законодательстве и морали, в различ­
ных социальных, политических и экономических институ­
тах, включая семью и брак. Короче, в кризис вовлечены
почти все формы жизни, мышления и управления запад­
ного общества. Более точно, он состоит в дезинтеграции
фундаментальных основ западной культуры и обще­
ства...» 1
Правда, для Сорокина, как впоследствии и для не­
которых других буржуазных обществоведов, вносящих в
свои рассуждения элементы социальной критики, оче­
видные свидетельства «истощения» системы капитализ­
ма, у которой «нет ни одного нервного центра, функцио­
нировавшего бы исправно», не стали поводом для отчая­
ния. Иллюзии чаще всего были связаны либо с грядущим
расцветом «новой великой культуры», либо с бурным раз­
витием научно-технического прогресса.
Вместе с тем отчетливо проявившаяся неспособность
капитализма справиться с чередой экономических кризи­
сов, масштабы последствий которых с каждым годом ста­
новится все труднее точно представить, с социальной не­
стабильностью и т. д. побудила многих его идейных за­
щитников, прежде находивших прибежище в утопиче­
ском мире технического благоденствия, ринуться в безд­
ну «кошмаров негативных утопий», изображающих уже
весь мир не иначе как на пороге Страшного суда.
Поворот в настроении идеологов нашел отражение в
суждениях политиков. В одном из интервью Г. Киссин­
джер заявил, например, что в бытность свою государст­
венным секретарем СШ А он не только черпал вдохнове­
ние из трудов О. Шпенглера и А. Тойнби, предсказавших
неизбежный закат «западной цивилизации», но и реко­
мендовал их работы тогдашнему президенту Р. Н иксо­
ну 2. Буржуазные социологи, а вслед за ними и некото­
рые политики начали связывать историческую судьбу
изжившего себя общественного порядка с судьбой всего
человечества, которому ничего не остается, кроме ож и ­
дания «часа унизительной погибели, ведущей в Великое
небытие»3.
1 Sorokin Р . A. The Crises of our Age: the Social and Cultural
Outlook, p. 17.
2 The Department of State Bulletin, v. LXXII1, No 1893, October 6,
1975, p. 530— 540,
3 Polak F. L Towards the Goal of Goals. Tokyo, 1967, p. 22.
39

В том, что в наше время с новой силой начал возрож­
даться шпенглеровский мир идей, исследователи-марк­
систы видят свидетельство глубины и затяжного харак­
тера современного духовного потрясения в западном ми­
ре. Социальный пессимизм, зревший исподволь на про­
тяжении десятилетий, затем заявил о себе как о преобла­
дающем состоянии духа в концепциях многих известных
буржуазных обществоведов.
В книге американского политолога 3. Бжезинского
«Между двумя эрами» была воспроизведена любопыт­
ная эволюция буржуазного мировоззрения за истекшее
столетие. Как следствие этой эволюции, все основные по­
стулаты социальной философии, провозглашенные на
Западе столетие назад, к середине 70-х годов нынешнего
века принимались не иначе как с отрицательной части­
цей «не». И вкупе их можно было бы оценить как мани­
фест пророков мрачной судьбы человечества: прогресса
не существует, социальная эволюция носит не прямоли­
нейный, а циклический характер, западная цивилиза­
ция не движется к новым вершинам общественного и
культурного развития, а переживает период упадка и
разложения, научная истина и знания не приносят поль­
зу обществу, а грозят ему гибелью.
Подобный апокалиптический манифест объединил в
те же годы под своими знаменами ряд буржуазных ис­
следователей различных политических ориентаций. С ю ­
жеты апокалипсиса — человечество зашло в тупик, жи ­
вет на пределе своих возможностей, и неизбежный исход
не заставит себя ждать — нашли отражение в идеологи­
ческих доктринах неоконсерваторов^ социал-демократов,
левых радикалов и др., предпринявших попытку изло­
жить собственные теоретические версии «тупиковой си­
туации».
Согласно неоконсерватизму, «автономное» развитие
культуры в отрыве от экономики и политики привело к
тому, что она со временем превратилась в «разрушитель­
ную», ниспровергнув все основные ценности, нормы и
принципы буржуазного правопорядка и социального уст­
ройства. Оказавшись в «оппозиции» по отношению к ре­
альности, культура вымостила, по выражению Д. Белла,
путь к «эрозии авторитетов», тем самым лишив стабиль­
ности капиталистическую систему, оставшуюся без опо­
ры в виде соответствующих ценностных идеалов и при­
меров для подражания. Именно в этом неоконсерваторы,
отождествляющие пути мирового прогресса в основном с
40

развитием капитализма, увидели реальную угрозу «за ­
ката цивилизации». Н а наличие, в частности, шпенгле-
ровских идей в представлениях кризисного сознания аме­
риканских неоконсерваторов (в том числе — и в сужде­
ниях Д. Белла) указывал западногерманский исследова­
тель К. Хаппрехт.
«Пустыню вокруг нас и внутри нас» обнаружили, в
свою очередь, леворадикальные критики буржуазного
общества в лице, например, Т. Роззака, утверждавшего,
что мир «прогрессирует» к своей гибели. «У человечест­
ва никогда не было столько силы, столько знаний, богат­
ства, динамизма,— пишет он,— и тем не менее оно ката­
строфически близится к своему концу, причем этот гено-
цидный конец, который мы готовим для человечества, мы
сами изображаем в ореоле прометеевой славы» *.
Имя мифологического героя Прометея незаметно за­
крепилось в теоретическом сознании Запада как нари­
цательное. Для многих этот титан не более чем самона­
деянный безумец, а миф о нем носит угрожающий ха ­
рактер. Роззаку, судя по всему, тоже кажется сомнитель­
ной слава мифологического героя древности, который в
виде огня, украденного у богов, даровал человечеству
свет знаний.
Надо сказать, что оттенок незримого осуждения при­
сутствовал уже в древних легендах, в которых Прометей
хотя и наделяет жалких, неприспособленных людей ра­
зумом, но не доводит до конца начатое дело. В одних
сказаниях он не смог пробудить в людях совесть, так и
не научил их жить в обществе, в других — вселил в лю­
дей слепые надежды, не одарив их способностью предви­
деть будущее. Благодеяние или зло оказал человечеству
Прометей, наказанный за самоуправство грозным Зев­
сом? Рассуждения многих буржуазных социологов ис­
ключают положительный ответ. Но, по мнению Р оззака,
например, не просто прогресс, как таковой, привел мир к
краю пропасти, а секуляризация (освобождение от рели­
гиозного, церковного влияния) науки и техники, повлек­
ш ая за собой утрату трансцендентных сил человеческо­
го разума, божественного начала, внутренних потенциа­
лов мыслящего существа. В нас погиб или гибнет «дух»,
а это означает, что то же самое произойдет со всем
миром.
1 Roszak Th. Where the Wasteland Ends. Politics and Transce-
dence in Postindustrial Society. N. Y., 1972, p. XX .
41

Получив огонь от Прометея, люди возомнили себя
равными с богами, и *чем дальше, тем чванливее вели
себя, постепенно подменяя веру, религию идолопоклон­
ничеством перед техникой. П о Роззаку, человек создал
вокруг себя искусственную среду с помощью обожест­
вленной им науки и техники, пожертвовав своей духов­
ностью, связью с «мировым духом». Но потеря оказалась
невосполнимой: полубольное-полунесчастное человечест­
во разочаровалось и в самом себе, и в окружающем
мире.
И с этим разочарованием бездуховных существ свя­
заны, по мнению Р о ззак а , все источники ненависти,
вражды, которые приводят к мировым войнам, к жела­
нию эксплуатировать себе подобных. Идеалы добра, кра­
соты, любви просто не могут существовать для таких лю­
дей, поскольку подвергаются остракизму, уничтожаются
как только можно. У современных поколений он видит
одну неистребимую тягу — к самоуничтожению.
В психологической трансформации человека повинна
наука, ее чудовищное высокомерие, с которым она отлу­
чила людей от иррационального, разорвав «коммуника­
цию между телом и духом». Но стремление к разруше­
нию не только часть нашего сознания, которое больше не
признает «немую мудрость» инстинктов, оно заложено в
«сердцевине» самой цивилизации, которая не может
не быть враждебной человеку. Мы окружены «токсичной
культурой», заявляет Роззак, и если даже не мы первые
обнаружили это, то «можем быть последними».
Итак, технократическая ловушка захлопнулась, оста­
вив нас наедине со смертью духа, экологическими кри­
зисами, психологическим отчуждением, с бедностью и не­
грамотностью огромного числа людей на Земле. Наука
превратила нас в «киберов», не понимающих окружающий
враждебный мир и свое место в нем. Но, оказывается,
угрозе апокалипсиса (и здесь снова эхом отдается эсха­
тологическая мифология) противостоит апокастасис—
«Великое возрождение», которое будет означать пробуж­
дение от ньютоновских снов, как единственный выход,
спасение, та «соломинка», по которой потерянное челове­
чество взберется на вершину мистического откровения.
В чреве самого индустриального чудовища, уверял
Роззак, таятся эти жизненные силы. «Мистицизм» — на­
чертано на знаменах новой «революции», которая нач­
нется с того момента, как человек задумается над вопро­
сом; «Как сохранить мне свою душу?»
42

Абстрагируясь от мистических утопий Ро ззака и его
мистификаций действительности, связанных с обличени­
ем науки и техники, мы не можем не почувствовать, как
в лабиринте идеалистических суждений мелькнул про­
блеск истины: бездуховность человека в буржуазном об­
ществе и горькая тоска по утраченным ценностям, со­
ставлявшим, как кажется ему теперь, высший смысл
бытия, действительно усугубляют острое чувство неблаго­
получноеTM времени, порождая ненависть, отчаяние и не­
желание сопротивляться общему потоку, веди он даж е к
гибели.
Нынешний духовный кризис, который зримо проявля­
ется в распространении таких социально-психологиче­
ских состояний, как утрата смысла и чувства реальности,
потеря уверенности и т. д., воспроизводит и продолжает
несомненно традиции буржуазного кризисного сознания.
И как это бывало прежде, сегодня буржуазные авторы,
в частности Т. Соммер, определяя «кризис культуры»,
констатируют преобладание в обществе настроений упад­
ка, уныния, страха.
« Закат», «упадок», «тупик» — словно вехи на пути, ве­
дущем к «последнему дню» мира. Эти понятия, конкре­
тизированные в различных теоретических построениях,
отражают вполне реальные процессы истощения внут­
ренних потенциалов капиталистической цивилизации, но
вместе с тем они уводят в сторону от существа вопроса,
нередко затрудняя возможность более глубокого осозна­
ния проблем, стоящих перед человечеством сегодня.
Обострение глубоких антагонизмов вследствие ис­
пользования результатов научно-технической революции
в определенных социальных условиях расценивается з а ­
падными социологами как доказательство того, что тех­
нологическое развитие вообще ведет к социальному аб­
сурду, к установлению тоталитарного государства, в ко­
тором человек потеряет свою индивидуальность, превра­
тившись в один из винтиков огромного механизма. В то
время как большинство надежд современного челове­
чества связано с поисками оптимальных решений проб­
лем с помощью и на основе научно-технических достиже­
ний, многие буржуазные идеологи предрекают на этом
пути нравственную, моральную и даж е физическую ги­
бель.
«Сохрани нас от колеса!»— обращают люди свои мо­
литвы к всевышнему, собираясь отправить на костер инк­
визиции мальчика за то, что пришла ему в голову идея
43

придумать деревянное колесо. Действие рассказа аме­
риканского писателя Д ж . Уиндома происходит в неведо­
мое нам время, но уже после какой-то ужасной катастро­
фы, когда немногим удалось уцелеть, а оставшиеся вер­
нулись к образу жизни средневековья, объявив «игруш­
кой дьявола» самое простое колесо. По сохранившемуся
среди них преданию, все с него и началось: «искуситель»
передал человеку это изобретение, пообещав, что он бу­
дет сильнее в сто раз, станет бегать быстрее ветра и л е ­
тать выше птиц Колеса, колесики — и люди обнаружили,
что так они могут убивать еще больше своих собратьев и
придумывать много разных вещей. А мир становился все
хуже, пока ему не пришел конец. Страх после пережито­
го уже не покидал сумевших выжить, и только старый
чудак, ценою своей жизни спасая внука-изобретателя,
избежал всеобщего заблуждения, потому что твердо
верил — нельзя убить мысль, а ни одно изобретение не
бывает само по себе хорошим или плохим, таким его
делают люди.
Невозможно усомниться в том, что сюжет рассказа
навеян идеями современных буржуазных антипрогресси­
стов (и воспринимается как протест против них), объя­
вивших науку и технику основными источниками фаталь­
ных несчастий. Так, для американского философа и со­
циолога середины нашего столетия Л. Мэмфорда Гали­
лей стал олицетворением того зла, которое принесла с
собой в мир наука: в ходе поступательного ее развития
человек утратил представление об истинных социальных
ценностях и гуманистических идеалах, в результате он
лишился точки опоры и. незаметно попал в полное подчи­
нение к бездушной материи и машинам. «Придав слиш­
ком большое значение материальному благосостоянию и
научной истине в ущерб другим потребностям челове­
ка,— утверждал Мэмфорд,— мы принесли в жертву на­
ши души, подобно Фаусту, оплатившему такой дорогой
ценой договор с Мефистофелем: если говорить строго в
терминах психологической науки, мы деперсонализиро­
вали себя...» 1 Действуя как автомат, человек, по Мэм-
форду, продолжает нескончаемо производить товары, не
думая об их рачительном распределении и использова­
нии, накапливать знание, которое больше не усваивает­
ся. «Это автоматическое накопление научного знания,
технических изобретений, материального могущества»
1 Mumford L. In the Name of Sanity. N . Y., 1954, p. 197.
44

приобрело, по его словам, характер опасного невроза, и
в результате миллионы человеческих существ живут под
угрозой тотальной катастрофы, вся их жизнь отравлена
«ошибочным использованием научных знаний».
Никто не станет оспаривать тот факт, что человек не
всегда разумно использует достижения науки и техни­
ки. Не теряет актуальности и остроты тезис о том, что
наука может служить как прогрессу, так и реакции в з а ­
висимости от того, в чьих руках сосредоточены «плоды
просвещения» и научно-технического развития. Социаль­
ную роль науки определяет общество в соответствии с
политикой, экономикой, идеологией и моралью, ему при­
сущими.
Если говорить о бедах современного З апада, то они
проистекают не от «технократического расстройства»,
уподобленного психическому «помешательству», якобы
вызванному научно-техническим прогрессом, как уверя­
ет, скажем, вслед за Л. Мэмфордом английский социо­
лог Дж . Байрем, а связаны с антигуманной сущностью
капитализма как социально-экономической системы.
«Машиной злоупотребляют для того,— подчеркивал еще
К. Маркс, анализируя последствия технического перево­
оружения крупной промышленности,— чтобы самого ра ­
бочего превратить с детского возраста в часть частичной
машины»1. Там, где сама система заинтересована в низ­
ведении человека до уровня простого придатка к меха­
низмам, любые призывы «гуманизировать действитель­
ность», з ало ж ить основы «новой эры» — «эры Личности»,
а не машин и автоматов (над чем размышлял тот же
Мэмфорд) — останутся благими пожеланиями.
Вот почему не убеждают выводы антипрогрессистов
о необходимости полной деиндустриализации общества,
демеханизации производства и возвращения к простым и
гуманным истинам естественной природной жизни. Вер­
нувшись к «идеалам» средневековья, человек не стал бы
счастливее и мудрее, попав в не менее тягостную зави­
симость на этот раз от удручающего фанатизма и инкви­
зиторских костров. Не наивно и не жестоко ли предла­
гать миру искать спасение от «тотальной катастрофы» в
прозябании в невежестве и суеверии?
Средневековье мнится подчас некоторым современ­
ным буржуазным исследователям «золотым веком», как
некоторым мыслителям прошлого, писавшим о пагубном
1МарксК, ЭнгельсФ.Соч., т. 23, с. 433.
45

влиянии науки и искусства на природу человека, безы­
скусная жизнь людей, не ведавших соблазнов цивилиза­
ции и занимавшихся элементарнейшими формами труда,
казалась пасторалью, земным раем.
Можно вспомнить в этой связи хотя бы философские
работы Ж. Ж. Руссо, который, хотя и возлагал большие
надежды на величие разума, тем не менее полагал, что
по мере усиления блеска прогресса добродетель удаля­
ется, приближая день гибели цивилизации. Совершенст­
вование наук приводит к падению нравственности и мо­
рали, р азвр ащая «держателей» общества, утверждал
Руссо. Чтобы подтвердить свою мысль, он отправлял сов­
ременников в глубь веков, обращаясь к печальной судь­
бе Древнего Рима, который, пережив пору небывалого
расцвета, «после Овидиев, Катуллов, Марциалов... пре­
вращается в театр преступлений, позор народов и игруш­
ку варваров» *.
Ж. Ж. Руссо поставил под сомнение универсальную
спасительную ценность просветительства, основанного на
том, что распространение научных знаний, идей добра и
справедливости послужит залогом расцвета и благоден­
ствия народов, даст возможность возвеличить и урав­
нять людей. Он не мог не увидеть, что возрождение наук
и искусства, положившее конец «варварству» средних
веков, одновременно способствовало увеличению разры­
ва между власть имущими, пользующимися всеми бла­
гами культуры, и бесправными массами, лишенными под­
час минимальных средств к существованию. Выступая
против социально-политического и имущественного не­
равенства, Руссо осознавал «все беды и неправды» об­
щественных учреждений, делающих человека — «по при­
роде доброе и хорошее существо» — злым и дурным. Но,
поскольку он представлял себе развитие цивилизации
исключительно как непрерывное культивирование чело­
веческих добродетелей, естественно, он не мог в сущест­
вовавших условиях поверить безоговорочно в ее перспек­
тивы и видел путь к спасению в возвращении к «золото­
му детству» человечества.
Воззрения Руссо, понимавшего, какой тяжкой долей
оборачивается прогресс для угнетенных классов, безу­
словно, далеки от апокалиптических суждений нынеш­
них антипрогрессистов. Но вместе с тем они содержали
зачатки пессимистических заблуждений современных
1 Руссо Д . Д , Трактаты, М., 1969, с. 15.
46

буржуазных социологов об «императивах техники», о
враждебности ее человеку. Равно как концепция «ста ­
рения» Земли другого мыслителя XVIII века, немецко­
го философа И. Канта, стала в какой-то мере предтечей
эсхатологических построений о неизбежной гибели ци­
вилизации в результате экологической катастрофы.
Есть определенная закономерность в том, что в пери­
оды теоретической «неуравновешенности», обусловлен­
ной кризисным состоянием общества, особую притяга­
тельность приобретают идеи, ориентированные на день
вчерашний, и актуализируются так или иначе концепции
духовных предшественников, оценивавших грядущее с
позиции «лучшее будущее — в прошлом».
Правда, в литературе прошедших столетий не найти
аналога современных представлений о всевластии техно­
кратической олигархии как о фатальном исходе. Ныне в
трудах некоторых буржуазных обществоведов будущее
человечества нередко предстает как оживший мир фан­
тастического романа английского писателя Д ж . Оруэлла
«1984»: механизированное подобие рабовладельческого
государства, в котором люди едят, спят, работают под
наблюдением правительственных телекамер, оберегая
как сокровенную тайну собственные воспоминания от
всевидящего «телеока» системы.
«В отличие от опасности прошлого, когда люди ста­
новились рабами,— писал Э. Фромм,— в будущем они
могут стать роботами» х. Что это — технологический кош­
мар, автоматизированный «Судный день», который гря­
дет как трагический апофеоз научно-технического про­
гресса? Логика отчаяния такова, что противники печаль­
ного исхода выступают его пророками, предрекая неиз­
бежность такой развязки «конфликта» между бездушной
техникой и человеком, при которой последнему в любом
случае предстоит потерпеть поражение. Один из возмож­
ных вариантов им видится в том, что дальнейшее возра­
стание технологической мощи ускорит установление
деспотических диктатур в развитых промышленных дер­
жавах, которые рано или поздно приведут мир к ядер-
ной войне.
Подобный «проект» апокалипсиса (назовем мы его
«технологическим» или как-то по-иному) трудно вообра­
зить себе в прошлом, когда с созданием совершенных
машин и механизмов, облегчающих труд людей, часто
1 Fromm Е. The'Sane Society. L., 1963, p. 360.
47.

связывались многие прекраснодушные утопии о гармо­
ничном и справедливом обществе. Но техническое р а з­
витие не только не оказалось панацеей от всех социаль­
ных бед, а, наоборот, в условиях капиталистического
строя усугубило их, низведя человека до уровня маши­
ны. Д ля итальянского философа А. Бруно, например,
наиболее вопиющим сегодня представляется контраст
Между «могуществом безграничного технического разу­
ма» и «бессилием разума индивидуального», постепен­
но утрачивающего самостоятельность мысли и действия.
При капитализме, как справедливо признал незадол­
го до смерти английский писатель О. Хаксли, техниче­
ский прогресс «ущемляет маленького человека и помо­
гает Большому Человеку»,
который вознамерился
установить неограниченное господство над жизнью и
смертью миллионов разумных существ, завладев всеми
достижениями науки и технологии. «Богатство» выбора
для простых смертных здесь сводится к загрязнениям,
радиации, многочисленной полиции, которые хотя и
созданы человеком, считает английский социолог Д. Ми-
кел, но в представлении многих господствуют над все­
ми, подобно «творению богов».
Антииндустриальные настроения проявлялись в исто­
рии и прежде, но не носили массового характера, разве
что луддиты конца XVIII — начала XIX века, получив­
шие свое название от имени легендарного рабочего
Лудда, будто бы первым разрушившего свой станок. Но
до поры до времени эти настроения не представляли осо­
бого интереса для философской рефлексии. Правда, не
раз общественный покой смущал порыв отдельной лич­
ности, взрыв отчаяния проницательного человека среди
ликующей толпы, подстегиваемой мечтой, говоря слова­
ми Фромма, о «земном граде Прогресса». Сегодня же,
по свидетельству некоторых авторов, растет новый луд-
дитский дух. При этом массовые протесты против тех­
нических новшеств, якобы повинных во многих социаль­
ных бедах, подкрепляются сомнениями в плодотворно­
сти усилий науки вообще.
Индустриализация не сегодня приобрела в капитали­
стическом обществе уродливые, искаженные конкурен­
цией и вечной погоней за прибылью формы. Она всегда
проходила на фоне резких контрастов: «...этот воздух,
пропитанный каменным углем; эти великолепные скве­
ры и парки, эти страшные углы города... с его полуго­
лым, диким и голодным населением. Сити с своими
48

миллионами и всемирной торговлей, кристальный дво­
рец, всемирная выставка...» 1,— писал Ф. М. Достоев­
ский в своих путевых заметках. Не скрывая одновремен­
но ужаса и восхищения при виде выдающихся по тем
временам достижений научно-технического прогресса,
представленных в колоссальном дворце на Всемирной
выставке в Лондоне в 1862 году, он заметил: «Это ка-
кая-то библейская картина, что-то о Вавилоне, какое-то
пророчество из апокалипсиса, в очию совершающееся».
И люди, сотни тысяч, миллионы, съехавшиеся на вы­
ставку со всех концов земли, тихо, упорно толпящиеся
вокруг технического великолепия. Готовые подчиниться,
принять существующее за свой идеал? «Как бы вы ни бы­
ли независимы, но вам отчего-то становится страшно... —
сокрушается писатель.— Все это так торжественно, по­
бедно и гордо, что вам начинает дух теснить»2. Это тре­
вожное состояние Ф. М. Достоевского было связано с
его резким и абсолютно однозначным неприятием капи­
талистического общества, в условиях которого, по его
убеждению, технический прогресс ведет к распаду
нравственных и моральных ценностей, к деградации
личности.
Но буржуа не чувствовал страха. Он был «сознатель­
но почти очень доволен» и готов прибить всякого, кто
усомнится в его идеале прагматично-рационального ус­
тройства общества. Одновременно он испытывал стр а­
стное «стремление с отчаяния остановиться на statu quo,
вырвать с мясом из себя все желания и надежды, про­
клясть свое будущее, в которое не хватает веры, может
быть, у самих предводителей прогресса...»3.
И действительно с этим ограниченным буржуазным
эталоном рациональности оказались связаны впоследст­
вии жестокие разочарования.
«...«Просвещенный» XX век,— отмечалось на XXVII
съезде КПСС ,— вошел в историю такими порождениями
империализма, как самые кровопролитные войны, разгул
милитаризма и фашизма, геноцид, обездоленность мил­
лионов. Невежество и мракобесие уживаются в мире к а­
питала рядом с высокими достижениями науки и куль­
туры»4.
1 Достоевский Ф. М. Собр. соч. В 10-ти т. М., 1956, т. 4, с. 93.
2 Там же.
8Тамже,с.92.
4 Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советско­
го Союза, с. 9.
49

Все это не могло не привести многих западных мыс­
лителей к отказу от прежних идеалов. Открытие того,
что наука «морально амбивалентна», как утверждает
немецкий социолог Р. Дарендорф, что ее созидательная
сила уживается с разрушительной, основательно подо­
рвало готовность людей рассматривать понятие «рацио­
нальный» как синоним понятий «хороший», «пол ожи­
тельный».
На поверку «иррациональной» оказалась капитали ­
стическая экономика, идеологически обоснованная либе­
ральной программой роста и процветания. Иррациональ­
ной была и сама мысль о возможности общественного
консенсуса, бесконфликтного развития в условиях капи­
тализма, что подтвердилось в период кризиса.
Чем более шаткой становилась опора на силу разу ­
ма, понимаемого как вневременная и внеисторическая
категория, тем крепче убежденность буржуазных идео­
логов в том, что философской критической позицией,
«отчужденной» от капиталистической расчетливости и
«целесообразного»
прагматизма, является исключи­
тельно иррационализм. В связи с этим было объявлено
о «кризисе» рациональности, на которой-де основана
вся история индустриального общества.
В теоретических рассуждениях буржуазных идеоло­
гов дискредитированными оказались знание, разум, по­
знание вообще. Подобный подход обусловил современ­
ную иррациональную интерпретацию архетипа «гибели
цивилизации», приведя к неверию в перспективы всего
человечества. Все так непостижимо и фатально неустро­
енно в этом мире, с точки зрения иррационалистов, по­
скольку в основе сущего — изначальная анархия и ника­
ких законов, никакого порядка. Согласно Р. Арону, на ­
пример, история не подчиняется законам, которые мы
называем рациональными. И поэтому разрушение, хаос
или катастрофическое завершение истории для многих
буржуазных мыслителей кажется более вероятным и ес­
тественным исходом, нежели дальнейшее развитие по
восходящей линии.
Драматическое мироощущение отраж ается во многих
концепциях буржуазных обществоведов; и еще более
впечатляюще, подчас как причудливая фантазия, подчас
реалистично,— в произведениях зарубежных прозаиков.
Земля как зыбкая люлька в просторах галактики, вооб­
ражение писателей то швыряет ее в пучину ядерной
войны, то погружает на океаническое дно волей разбуше­
50

вавшихся природных стихий. Если даж е их героев пока
минула чаша сия, они все равно предстают как порож­
дение выдохшейся цивилизации, так как живут в пред­
дверии мировой катастрофы, постоянно ощущая при­
зрачность бытия.
Оклеивая стены своего жилища вырезками из энци­
клопедии, некий Гейзер из повести швейцарского проза­
ика М. Фриша «Человек появляется в эпоху голоцены»
пытается таким образом удержать в изнемогающем соз­
нании реальность окружающего мира. Символика анг­
лийской писательницы М. Спарк еще более удручает —
герои одного из ее романов в финале оказываются давно
умершими людьми. Бестелесные существа, у которых не
может быть будущего, кружат по современному Нью-
Йорку в поисках своего прошлого, и писательнице оста­
ется только представлять, как могла бы сложиться их
жизнь. Художественный вымысел переплетается с нели­
цеприятной правдой: жестокий мир не оставляет иллю­
зий относительно жизнеспособности человека.
Многие представители западной общественной науки,
отказываясь от рационального объяснения окружающе­
го их «безумного» мира, называют в качестве источника
социального пессимизма иррациональную сущность ми­
роустройства вообще. Абсолютизируя внерациональ-
ность, они пророчат фатальный исход на пути научно-
технического развития, которое не только не вносит
упорядоченность в первоначальную анархию, но и усу­
губляет хаос. Неизбежность этого фатального исхода
проистекает, по их мнению, из иррациональности «есте­
ства» самого человека.
Сегодня антропологическая трактовка «гибели циви­
лизации», о ттал кивающаяся от «имманентных» свойств
психики индивида, получила довольно широкое распро­
странение в западной литературе. «Природа» человека
наделяется некими изначальными чертами, не поддаю­
щимися, как правило, контролю со стороны разума, и
основной из них называется стремление к «садистской
разрушительности».
Социальная реальность при этом выступает у одних
авторов в виде абстрактного мирового зла, пробуждаю­
щего эту скрытую агрессивность и обрекающего тем са­
мым человека на уничтожение себе подобных и природы
в целом, у других — как трагический результат деятель­
ности индивидов, в высшую нервную систему которых
«вмонтирована» шизофрения.
51

Диагностика «патологии» человеческого сознания и
биологическое обоснование некоего «безумия, пронизы­
вающего всю историю нашего вида» приводит авторов
антропологических концепций к неутешительным выво­
дам. Так, английский писатель и ученый А. Кёстлер, пы­
таясь философски осмыслить новейшие тенденции в об­
ласти биологии и психологии, сравнивает эволюцию с
лабиринтом тупиков и утверждает, что, «хотя человек
и превосходит по своему природному снаряжению любой
другой вид животных, тем не менее в нем заложена ка-
кая-то встроенная ошибка или недостаток, обрекающий
его на самоуничтожение» К
По одной из существующих версий, получив в ходе
эволюции головной мозг, человек так и не научился им
пользоваться. Умение рационально обосновывать свои
поступки и действия относится в связи с этим к свое­
образной уловке «шизофренического», раздвоенного со­
знания, мотивирующего и оправдывающего примитивные
аффекты. Иными словами, разум человека будто бы не
способен контролировать первородные инстинкты, по­
скольку страдает врожденными дефектами. Если следо­
вать этой трактовке, в результате «взрывной» эволюции
в человеческом сознании словно бы образовались два
экрана. На первый проецируется грубый и приблизитель­
ный контур действительности, апеллирующий к низшим
инстинктам, на другой — более точный, детальный образ
мира. Если на уровне «старого» мозга потенциальных
возможностей уже недостаточно, чтобы ограничить «че­
ловеческое безумие», т. е. практически бездействует ме­
ханизм запретов, предотвращающих взаимное истребле­
ние в животном мире, то «новый» мозг вообще еще не
выработал систему-аналог разумного характера.
Воздвигая непреодолимую преграду между сознанием
и бессознательным, доказывая «неразвитость» первого и
несостоятельность второго, некоторые буржуазные ант­
ропологи пытаются с помощью искусственно сконструи­
рованного ими «несоответствия» дать специфическое
толкование «беспрецедентному положению», в котором
оказалось человечество. Экологические кризисы, демо­
графические проблемы, создание оружия массового ист­
ребления, поставившие мир на край гибели,— все это, по
их мнению, прямое следствие деятельности «расы душев­
нобольных».
1 Koestler A. The Ghost in the Machine. L., 1971, p. 11— 12. •
52

В одном случае человек представляется «беспомощ­
нее», если не глупее, своих меньших братьев, способных
по крайней мере инстинктивно регулировать «отноше­
ния» со средой обитания, в другом же — проводятся
прямые параллели между поведением людей и живот­
ных, движимых в борьбе за существование якобы одни­
ми и теми же мотивами. Развивая концепции «социаль­
ного дарвинизма», некоторые современные западные
теоретики такж е локализируют источник «зла» в чело­
веческой биологии, отстаивают тезис о том, что поведе­
ние человека на протяжении веков демонстрирует одно
лишь внутренне присущее ему стремление к максималь­
ному личному удовлетворению; иными словами — анти ­
социальный эгоизм вкупе с неизменной агрессивностью.
Даже на Западе основные положения буржуазной
антропологии оцениваются как «безнадежные» и «песси­
мистические». С одной стороны, они, несомненно, слу­
ж ат сохранению социального статус-кво. Принять точку
зрения о «неизменной природе», хищническом характере
человека, генетически запрограммированного на наси­
лие в любой форме,— значит снять всякую ответствен­
ность за агрессивное поведение как с классово антаго­
нистического общества, так и с индивида.
Вместе с тем пессимизм в оценке человека заводит
авторов подобных концепций и тех, кто склонен разде­
лить их точку зрения, в тупик беспросветности. Нельзя
надеяться на будущее, планировать его, если, с одной
стороны, агрессивность и насилие, свойственные «жи ­
вотной» природе человека, «угрожают системе», сея
страх и уныние, а с другой — на них основана сама си ­
стема. Не находя выхода из этого заколдованного кру­
га, некоторые буржуазные исследователи среди множе­
ства проблем, с которыми пришлось столкнуться совре­
менному человечеству, и выделяют проблему «насилия»
как наиболее реальную угрозу будущему всей планеты.
Пессимистический взгляд на мир приобретает здесь
особую остроту именно в связи с «невозможностью» из­
менить «извечный» порядок вещей, при котором насилие
над личностью, гражданские беспорядки и ответные реп­
рессии правящих кругов, конфликты и мировые войны
рассматриваются как коренящиеся в самой природе че­
ловека и неизбежно сопутствующие тем самым челове­
ческой истории. Придавая этой проблеме глобальный
характер, некоторые буржуазные обществоведы отмеча­
ют ее особую актуальность по сравнению с такими кри­
53

зисными явлениями действительности, как экологиче­
ские катаклизмы, истощение энергетических запасов и
природных ресурсов, нехватка продовольствия и т. д.
Но при этом подчеркивается, что усугубление кризиса в
данных областях приведет, в свою очередь, к нарастанию
«насилия» как внутри каждого общества, так и в миро­
вом масштабе.
Предстает крайне безрадостная картина: по мере
того как, подобно шагреневой коже, будет сужаться гло­
бальная материальная база современной цивилизации,
не только отдельные индивиды, но и целые нации активи­
зируют борьбу за обладание большей частью истощаю­
щихся ресурсов. Иными словами, обострится сражение
за место под солнцем, которое достигнет кульминации к
началу XXI века, ввергнув человечество в пучину горя и
бедствий.
Хотя наиболее распространенный подход на Западе к
объяснению природы «насилия» связан с буржуазной
антропологией, там существует и другая точка зрения.
Некоторые западные исследователи усматривают причи­
ны «насилия» в отсутствии всеобъемлющей «концепции
социальной справедливости», что проистекает из особого
типа «социального структурного неравенства» — цивили­
зации. Следствием ее и стали якобы «все формы наси­
лия, вызывающие сегодня тревогу у человечества», в том
числе войны и преступления, экологические катаклизмы
и т. д. «История цивилизации,— отмечал, в частности,
Э. Фромм,— начиная с разрушения Карфагена и Иеру­
салима вплоть до бомбардировки Дрездена и Хиросимы,
до уничтожения людей, растительности и почв во Вьет­
наме, являет собой трагическую хронику садистской р а з­
рушительности» К
«Цивилизация» трактуется как такая форма соци­
альной организации в истории человечества, которая ха­
рактеризуется двумя основными чертами: социальным
расслоением и тенденцией к росту — росту населения,
специализированного труда, производства товаров и т. д.
При этом если возникший правящий класс был заинте­
ресован в неограниченном росте и не задумывался о по­
следствиях, то широкие массп, попав в подчиненное по­
ложение, просто не в силах были оценить глобальную
зависимость между потреблением и окружающей средой.
1 Fromm Е. The Anatomy о! Human Destructivness, N, У., 1973,
p. 166.
54

Подобное безрассудство вело к перепроизводству и
истощению ресурсов, а неравное распределение дикто­
вало неизбежность «насилия» во всех его проявлениях.
С этих позиций объясняются причины коллапса древне­
го государства народа майя, который объявляется «на­
зидательным примером роковой ошибки культуры», без­
ответственно черпавшей свои ресурсы из окружающей
среды в количестве, намного превышающем потребности.
Нынешняя ситуация трактуется аналогичным образом с
одним уточнением — «ошибка» современной цивилиза­
ции может привести к коллапсу человечества в целом.
Словом, сама цивилизация, основанная на экономиче­
ском, социальном и политическом неравенстве, несет се­
мена преступлений, раздоров, войн и, возможно, своей
собственной гибели.
Единственная надежда на будущее заключается в
таком случае не в попытках любым путем сохранить ци­
вилизацию в том виде, как она существует, а в у стра­
нении «сложности» последней. Наряду с наивными при­
зывами вернуться чуть ли ни в каменный век имеет ме­
сто и более трезвая оценка реальности и будущих пер­
спектив, немыслимых без технологических и культурных
достижений человечества. Вместе с тем рецепты общест­
венного устройства, основанные на этой трезвой на пер­
вый взгляд оценке, предполагают не уничтожение систе­
мы классового неравенства, а лишь выработку новых
форм «социального согласия» при сохранении многих
«позитивных элементов культуры современной цивилиза­
ции» \ под которыми прежде всего имеются в виду до­
стижения капиталистической системы.
Вопрос о том, на кого возложить бремя вины за воз­
можную «вселенскую» катастрофу — на абстрактного
человека как средоточие «зла и насилия» или на «циви­
лизацию», им созданную,— из начально продиктован от­
сутствием уверенности в перспективе капиталистической
системы, а вследствие-этого и в перспективе человече­
ства в целом. Независимо от того, в р азряд пессимистов
или оптимистов относят себя сторонники той или иной
точки зрения, характер рецептов одних и проектов дру ­
гих не может не наводить на мрачные мысли.
Синтезировать и применить на практике «таблетку»,
способную устранить «недостатки» мозгового аппарата
1 Thinking and Thinkable: Investment in Human Survival. Wash.,
1978, p. 191.
55

и превратить «маньяка» в существо разумное, или, как
предполагают буржуазные социологи П. Куртц и
Ф. Крик, установить господство «избранной элиты», об­
леченной властью даровать право на существование, вве­
сти специальные тесты, удостоверяющие умственные
способности новорожденных, лишать права на жизнь
всякого, «провалившегося» на этих испытаниях, в край­
нем случае, зачисляя их в разряд низших существ,
работников? Отказаться от использования невозобновля­
емых ресурсов, как основы экономического и индустри­
ального развития, или вернуться к использованию в хо­
зяйстве животного и ручного труда, существенно сокра­
тив количество машин и объем механизированных работ,
иными словами, создать общество, в котором останутся
и радио, и телефон, но люди будут жить в деревянных
домах, топить дедовские печки и ездить на лошадях? Все
эти гипотетические ситуации не раз обыгрывались в
мрачных антиутопиях (или дистопиях, что одно и то же)
западных фантастов. Представленные в концепциях
буржуазных теоретиков, они выглядят еще более безра­
достными и бесперспективными, хотя каждая из версий
изображается фактически как единственная возможность
«выжить» на этой планете.
Так, представители философской антропологии при­
ходят подчас к признанию необходимости создания т а­
кого механизированного «рая» для человеко-роботов,
управляемых с помощью «таблетки» или компьютеров,
от которого в ужасе отшатываются антипрогрессисты,
пророча наступление его не иначе как в связи со свето­
преставлением. И сами, в свою очередь, относятся к
предложениям вернуться к «простейшим» формам соци­
альной организации, при которой проблемы будут воз­
никать только благодаря «межличностным конфлик­
там», как к безнадежным прожектам. Используемый и
теми и другими методологический принцип при этом оди­
наково иррационален по самой сути и в любом случае
исключает благоприятный исход в судьбе цивилизации.
Те буржуазные идеологи, которые обосновывают от­
каз от разума и знаний как альтернативу «гибели циви­
лизации», ссылаясь на лишенную закономерности хао­
тичную действительность, на дегуманизацию техники
или на ущербность человека, так или иначе исходят из
реальных проблем глобальной тематики, представляю­
щих серьезный повод дл я размышления о возможной
трагической судьбе планеты. Однако иррациональный
56

подход к явлениям, вполне конкретно социально обусло­
вленным и настоятельно требующим поиска рациональ­
ных средств решеиия связанных с ними проблем, огра­
ничивает их возможности в плане критического осмыс­
ления пагубных тенденций современности, способных
привести к «прекращению существования человечества».
Примечательна в этой связи книга американского
публициста Дж . Шелла «Судьба Земли». Автор анали­
зирует возможные необратимые последствия ядерной
войны, «цепная реакция» которой приведет, по его спра­
ведливому убеждению, к социальной деградации, эконо­
мической катастрофе, биологическому вырождению и в
конце концов к физическому уничтожению людей. З а ­
крыть глаза на подобную перспективу, отмахнуться от
конкретных данных и фактического материала, подтвер­
ждающих ее, считает Шелл, способно только общество,
которое нельзя назвать «психологически здоровым» К
Вместе с тем в его трактовке характер фатума приобре­
тает фундаментальная наука, развитие которой якобы
неподвластно никакому контролю. Д а ж е уничтожение
ядерного оружия, по мнению Шелла, мало что может
изменить в мире. В стихийности научно-технического
прогресса, вышедшего из-под власти человека, он видит
основной источник трудностей, переживаемых нынешним
поколением и грозящих еще более зловещей перспекти­
вой будущему.
Несмотря на рационально обоснованный анализ кон­
кретных явлений, в целом иррациональный подход при
попытке дать своего рода мировоззренческую оценку уг­
розе ядерного самоистребления цивилизации привел к
несостоятельности некоторых выводов Д ж . Шелла.
И неприязнь к технике, которая в интерпретации ряда
буржуазных исследователей может служить лишь ору­
дием убийства и порабощения, и ностальгия по прежним
временам, когда более спокойное течение жизни и «есте­
ственность» человеческих отношений исключали, по их
мнению, тотальную катастрофу, и призыв к мизантропии,
как закономерная реакция на проповедь патологически
агрессивной «сущности» человека,— все
эти постулаты
отражают высшую степень разочарования в научно-тех ­
ническом и социальном прогрессе, служ ат проявлением
глубокого духовного кризиса, переживаемого современ­
ным буржуазным обществом.
1 Shell /. The Fate of the Earth. N. Y., 1982, p. 8.
57

Сегодня грозный призрак апокалипсиса нередко ма­
териализуется в математических расчетах, в которых
все рационально подсчитано, взвешено, разделено. «Ме­
не, мене, текел, упарсии» — эти слова, согласно библей­
ской легенде, были выведены таинственной рукой на
стене во время пира царя Валтасара, предсказав гибель
вавилонского царства. Ныне они, по утверждению ряда
западных футурологов, появились на «наших стенах»,
но уже не как мистический знак предначертания свыше,
а как приговор ученых, авторов многочисленных анали­
тических изысканий, проведенных с использованием но­
вейших достижений вычислительной техники.
На чем основаны их неутешительные прогнозы? Н а ­
сколько убедительным оказывается на поверку рацио­
нальное обоснование «Судного дня»? Может ли эмпири­
ческий подход в отрыве от научной теории обществен­
ного развития дать максимально приближенное к реаль­
ности представление о мире и его перспективах? Что
представляют собой пессимистические «сценарии» бу­
дущего человечества, разрабатываемые буржуазными
футурологами на основе статистических, математических
и других методов?

III. ВСЕ ЛИ МАРШРУТЫ
ВЕДУТ К БУДУЩЕМУ!
Выжить — это еще не все.
Чтобы жизнь тебя интересова ла,
нужно знать, что она будет
и после тебя .
Р. МЕРЛЬ
Когда в 1970 году вышла книга вид­
ного американского исследователя-прогнозиста О. Тофф-
лера «Шок будущего», один из критиков отметил, что
лучше было бы назвать ее «Шок настоящего», поскольку
это в большей степени соответствует той реакции, кото­
рую она вызвала у западной общественности.
Связано это было с тем, что к моменту начавшихся
метаморфоз футурологии, сменившей мотивы «радужно­
го завтра» на погребальный звон апокалиптических про­
рочеств, осознание близких негативных перемен доста­
точно широко распространилось в буржуазном обществе
и обусловило психологическую восприимчивость людей
ко всяким сигналам тревоги. В то время как «плохие
новости», содержащиеся в «Закате Европы» Шпенглера,
служили предметом для обсуждения у разочарованных
эстетов в элитарных колледжах и университетах, на ру­
беже 70-х годов идеи «гибельной цивилизации», во зник­
шие в ходе исследования некоторых крайне опасных
тенденций, стали вызывать уныние и страх у «домашних
хозяек и банковских служащих, обеспокоенных за буду­
щее их детей» 1.
Закреплению настроений такого рода содействовали
до некоторой степени, хотя и не всегда преднамеренно,
прогнозы многих буржуазных ученых, принявших актив­
ное участие в дискуссиях по поводу будущего человече­
ства, развернувшихся в мире на новом уровне в конце
60 — начале 70-х годов. В теоретической мысли З апада
появилось новое направление, формально связанное с
началом деятельности Римского клуба (1968 г.),— гло ­
1 The New York Monthly Review of Books, January 1971, p. 32.
59

бальная экология, усиление интереса к глобальным про­
блемам, которые, безусловно, существовали и раньше, но
к концу 60-х достигли такой степени нерешенности, что
создали угрозу для будущего Земли, обусловили новый
уровень обсуждения перспектив развития земной циви­
лизации.
Исследование опасных тенденций, связанных с нару­
шением экологического равновесия в природе, с истоще­
нием энергетических и сырьевых ресурсов, с нехваткой
продовольствия и интенсивным демографическим ростом
в развивающихся странах и т. д., привело многих бур­
жуазных ученых к пессимистическим выводам. В запа д­
ной литературе вскоре после первых двух сенсационных
докладов Римского клуба, опубликованных в 1972 и
1974 годах, утвердился штамп — «ужас 2000 года». Фу­
турология апокалиптического направления, как отмеча­
ет советский историк Н. Молчанов, постепенно вошла в
число едва ли не главных элементов современной бур­
жуазной мысли К
Объясняя цели и задачи Римского клуба, его тогдаш­
ний президент А. Печчеи, в частности, подчеркнул, что
предпринимаемые усилия в области изучения проблем
будущего произведут нужный эффект, если будут носить
новую, непривычную, образную форму. Под этой непри­
вычной формой он подразумевал «лечение шоком», по­
лагая, что изображение перспектив, от которых волосы
встанут дыбом, заставит встряхнуться успокоенное че­
ловечество.
Из-за этого своеобразного подхода, приверженность
к которому члены Римского клуба сохраняли, однако,
сравнительно недолго, организацию с чьей-то легкой ру­
ки окрестили «штаб-квартирой Судного дня», а авторов
докладов, подготовленных в ее рамках, стали называть
прорицателями или да же «вершителями» страшного
суда. Впоследствии А. Печчеи опроверг подобные, на его
взгляд, ошибочные суждения, отметив, что его коллеги
скорее считали себя «избавителями» от апокалипсиса,
подав «сигнал тревоги» и показав всему миру опасности
развившегося «синдрома роста».
Первоначальное резкое неприятие глобальной эколо­
гии со стороны апологетов капитализма было связано
как раз с поверхностным толкованием основного пред­
1 См.: Молчанов Н. По ком звонит колокол? — Литературная га­
зета, 1979, 4 июля,
60

ложения исследователей клуба — приостановить или з а ­
медлить рост. В действительности они выступали не про­
тив развития вообще, а против развития теми способами
и методами, которыми располагает современный капи­
тализм и которые неизбежно ведут к катастрофе. Эко­
логи Римского клуба, безусловно, не считали себя песси­
мистами, поскольку верили в благополучный исход, в
возможность избежать апокалипсис в случае оператив­
ного принятия действенных мер.
Но вместе с тем есть основания поддержать точку
зрения тех исследователей, которые полагают, что гло­
бальная экология приблизилась к пессимистическим
концепциям философии истории, отрицающим как бур­
жуазный прогресс, так и поступательное историческое
развитие вообще и пророчащим гибель «западной циви­
лизации». Подтверждением исходного пессимизма воз­
зрений адептов глобальной экологии служит и утопич­
ность, а в принципе бесплодность замыслов, которые при
внимательном изучении не дают даж е гипотетической
надежды на «обновление» существующего строя.
Стремление осознать глобальную проблематику не
было просто конъюнктурной реакцией западных теоре­
тиков на энергетический и экономический кризис капи­
тализма, но в то же самое время многие нынешние за ­
кономерности развития буржуазного общества легли в
основу и в немалой степени оказали влияние на х ар ак ­
тер прогностических исследований. Они очертили тот
магический круг, за пределы которого не смогли выйти
буржуазные авторы, прогнозирующие будущее развитие.
Этот круг определил и пессимизм и оптимизм в их оцен­
ке перспектив современного общества.
Оптимизм технократического развития питали иллю­
зии относительно возможности избежать угрозы кризис­
ного разрешения противоречий капиталистического спо­
соба производства. Идеология развития на базе научно-
технической революции, как справедливо отмечают ис­
следователи-марксисты, представляла собой не что иное,
как попытку обосновать путь бескризисного обществен­
ного устройства при капитализме, и в основе своей ис­
ходила из ожидания кризиса и желания предотвратить
его во что бы то ни стало.
Опубликованная в 1960 году книга известного амери­
канского социолога У. Ростоу «Стадии экономического
роста» стала программным документом американской и
западноевропейской технократии, и по сей день ее ос­
61

новные идеи служат источником вдохновения для авто­
ров оптимистических прогнозов. Спустя еще три года
книга французского экономиста и социолога Ж . Фура-
стье «Великая надежда XX столетия», в которой пред­
сказывалось наступление «золотого века» в самом не­
далеком будущем, вызвала новый приступ самодоволь­
ства в западном мире.
Но когда, казалось бы, «волшебное слово» было най­
дено и где-то там, по крайней мере теоретически, пред­
стали зыбкие контуры процветающего индустриального
общества, симптомы очередного, более глубокого и гроз­
ного по сравнению с предыдущими кризиса опрокинули
все расчеты. Всего через «двенадцать лет — тупик», кон­
статировал французский социолог Ж . Бонифас, вспоми­
ная «великие надежды» Фурастье К
Буржуазные обществоведы столкнулись не только с
такими фактами, как воспроизведение противоречий го­
сударственно-монополистического капитализма в интер­
национальном масштабе и устойчивый характер кризис­
ного состояния капиталистической экономики, но и с тем,
что в кризис оказались вовлечены все сферы жизни,
включая политическую, социальную, культурную и эко­
логическую. В результате обострение экологических про­
блем создало объективную основу для развития направ­
ления «катастрофизма» в буржуазном обществоведении,
а затяжной характер экономических и социальных по­
трясений обусловил «убедительность» пессимистических
прогнозов.
Предчувствие кризиса к моменту завершения эконо­
мического подъема 60-х годов и последующее вступление
капиталистического мира в затяжную кризисную полосу
7 0 — начала 80-х обусловили первую реакцию теорети­
ческого сознания Запада, которая приняла форму анти-
прогрессизма, о чем уже шла речь в предыдущем
разделе. Многие видные буржуазные теоретики пере­
оценили рациональный подход к объяснению проблем
общественного бытия и представили его тогда змием в
«технологическом раю», своеобразным символом непред­
виденных результатов научно-технической революции.
Сделанное ими «открытие», что развитие науки и техни­
ки несет человечеству не только вполне ощутимые вы­
годы, но и столь же реальные страдания, нашло призна­
1
Boniface /, L'homme consommateur; Victime ou complice? P.,
1976, p. 39 .
62

ние на уровне как теоретического, так и массового созна­
ния — последнее проявилось в стихийных антитехнологи-
ческих движениях, уходящих корнями в далекие времена
промышленной революции.
Ныне антикризисные искания буржуазных общество­
ведов в отличие от антипрогрессистской рефлексии в
большей степени ориентированы на будущее, облик ко­
торого в свете переживаемых социально-экономических
потрясений предстает, правда, в абсолютном тумане. Н а ­
ряду с теоретиками глобальной экологии, поместившими
в эпицентр будущей катастрофы экологические пробле­
мы, критики либерально-реформаторского направления
высказали свою точку зрения на предапокалиптическую
ситуацию, в качестве основного зла назвав дегуманизи­
рующую, основанную на эксплуатации сущность капита­
лизма.
Сходство воззрений обнаружилось и у представите­
лей так называемого гуманистического направления, ув­
леченных поиском альтернативы нынешнему «катастро­
фическому» развитию и разрабатывающих проекты «но­
вого», «гуманного» общества.
В обстановке своего рода социального невроза, по­
рожденного
тоскливыми предчувствиями — «великий
страх» двухтысячного года, как свидетельствовала одна
буржуазная газета, рискует превратиться в «коллектив ­
ную панику»,— не смогли
обойти вниманием сигналы
тревоги и апологетически настроенные идеологи. Соци­
альная катастрофа начала восприниматься ими сродни
авиационной, в которой даж е опытный экипаж не спо­
собен справиться с вышедшей из управления машиной.
Французский социолог Ж. Дорст привел в своей работе
образное сравнение Л е Корбюзье: «Опьяненное скоростя­
ми и движением общество во всем его объеме словно
пустилось, не сознавая того, крутиться вокруг самого
себя, точно сорвавшийся в штопор самолет, попавший в
полосу все более непроницаемого тумана. От этого опья­
нения мы не избавимся иначе, как в итоге катастрофы,
вонзившись при падении в землю» {.
Американский социолог Д. Белл, в свое время не до­
пускавший и тени сомнения относительно возможного
«бесконфликтного» устройства капиталистического обще­
ства, в котором «наука и -рационализм» разрешат-де со­
1 Dorst J. Avant que nature meure: Pour une ecologie politique.
Neuchatel, 1978, p. 15.
63

циальные и классовые проблемы, впоследствии пришел к
заключению, что человечество все менее способно вооб­
ще справиться со своими трудностями. По Беллу, люди
вскоре окажутся не в состоянии «творчески ответить на
вызов будущего».
Таким образом, под влиянием экологической и гума­
нистической критики, в условиях обострившейся кризис­
ной ситуации адепты постиндустриального развития если
и не пересмотрели свои оптимистические позиции отно­
сительно будущего, то, по крайней мере, признали неиз­
бежность множества противоречий капиталистического
общества и ряда значительных коллизий. Многие из них
вынуждены были отметить, что надежды на радужное,
бесконфликтное процветание не имеют под собой почвы.
Какое бы течение современной идеологии Запа да ни
представляли буржуазные теоретики, ни один из них не
допускает «самопроизвольного» наступления будущего.
Сюжета о катастрофе сегодня не смог обойти практиче­
ски ни один социолог, и каждый из них в то же самое
время уверен — или пытается уверить других,— что
предложенные именно им условия, средства, пути помо­
гут если не сегодня, так в перспективе избежать «дра­
мы».
Само по себе признание серьезных проблем, влияю­
щих на «образ» будущего,— уже примечательный факт,
поскольку он о траж ает реальную действительность и
трезвое отношение к ней. Но вместе с тем в любом ис­
следовании западных обществоведов «катастрофа» при­
сутствует наряду с другими альтернативными версиями
будущего, проектируемого с учетом тех или иных реко­
мендованных «рецептов».
Вместе с тем пессимизм «катастрофистов» — свиде­
тельство не только их критического отношения к состоя­
нию и тенденциям капиталистического общества, но и в
определенной мере их неверия в позитивную ценность
собственной критики этих тенденций. «Критика без на­
дежды» — не новая характеристика определенного «оп­
позиционного» направления в буржуазном обществове­
дении, но ныне она приобрела такие черты, которые объ­
ясняют всю глубину ее безнадежности.
Скептицизм вызван не только масштабами кризиса,
поднятого до уровня «мирового», «планетарного», в чем
нельзя не усмотреть гуманистической по своему х арак­
теру тревоги за состояние глобальных общечеловеческих
проблем современности, но и растерянностью западных
64

теоретиков перед «позитивными» причинами, его вызы­
вающими. Какова логика их рассуждений?
Если раньше пути преодоления «зла», казалось, л е ­
жали на поверхности, так как были понятны «негатив­
ные» источники его происхождения — стихийные бедст­
вия, низкий уровень научно-технического развития, на ­
шествие агрессора, то ныне оно предстает как следствие
«деятельности, которая стимулировалась лучшими чело­
веческими побуждениями». Таким образом, все совре­
менные кризисы, будь то экономический, энергетический
или экологический, обусловлены, с этой точки зрения,
стремлением облегчить жизнь человека с помощью «ум­
ных» машин, создать промышленность, которая бы со­
действовала процветанию общества, обеспечивала людей
большими материальными благами и возможностями.
Иными словами, «добро» обернулось «злом», лицом
страдательным оказалось все человечество— согласно
этой логике в окружающем нас мире просто нет почвы
для оптимизма.
Под мрачное обаяние социальной критики такого пес­
симистического направления сегодня попали многие
представители западной конфронтирующей интеллиген­
ции. Об этом выразительно сказал в одном из своих вы­
ступлений западногерманский писатель Гюнтер Грасс:
«Нет, не кара богов угрожает нам. Не Иоанн Богослов
рисует нам мрачные картины, предрекающие всеобщую
гибель, не какие-либо гадания чернокнижников служат
нам оракулом. С объективностью, соответствующей на­
шему времени, нам предъявляются колонки цифр, в ко­
торых суммируется смертность от голода, статистиче­
ские данные, характеризующие рост нищеты, таблицы,
куда сводятся экологические катастрофы, безумие как
результат вычислений, апокалипсис как итог бухгалтер­
ских расчетов... Вывод неопровержим: уничтожение че­
ловека человеком началось. Я полагаю, что вера ученых
в будущее как гарантированную арену развития если и
не утрачена окончательно, то несомненно поколеблена...
И жалкий страх, который мы испытываем, скоро, навер­
ное, перестанет выражаться в словах и обратится в без­
молвный ужас, ибо перед лицом пустоты — перед лицом
надвигающегося ничто любые звуки утрачивают смысл» К
В широком спектре предложенных западными теоре­
тиками альтернатив по крайней мере три дороги, выло­
1Новый мир, 1983, No9, с. 155.
3
А. Т. Семченко
65

женные мозаикой противоречивых суждений и различ­
ных мнений, ведут к нему. Три дороги — в переносном
смысле, в действительности три центральные идеи, поло­
женные в основу построений моделей будущего. Вокруг
каждой группируются исследователи, которые, хотя и
пытаются предусмотреть все, как им кажется, вероят­
ные тенденции будущего развития, отстаивают свой «ос­
новной» вариант как самый возможный или наиболее
предпочтительный.
При этом' ввиду отсутствия единой, целостной науч­
ной социальной теории, на базе которой можно объек­
тивно определить маршруты, ведущие к будущему, ос­
новным методом теоретического предвидения и в пору
«эйфории», и ныне, в «эпоху беспокойств», нередко вы­
ступает экстраполяция.
Будущее сторонники экстраполяции представляют
как простое продолжение прошлого и настоящего, отли­
чающееся лишь количественными, но не качественными
изменениями. Те, кто призывает к «ценностной револю­
ции», отстаив ают мысль, что лишь на этом пути откро­
ются некоторые возможности обеспечить в будущем ус­
ловия для морального и духовного «возрождения» че­
ловечества. Выразители идеи о «кризисном процессе»,
или «цепи кризисов», исходят из того, что накопление
отрицательных эффектов в экономике, промышленности,
экологии и т. д. приведет в будущем к повсеместным
кризисным тенденциям, развивающимся по нараста­
ющей.
Схему, которой следуют некоторые современные фу­
турологи Запада, можно проиллюстрировать примером
одного довольно остроумного «ретроэксперимента», про­
деланного группой американских ученых в связи с выхо­
дом в свет первых докладов Римского клуба. Встав мыс­
ленно на позиции футуролога начала века, они попыта­
лись определить перспективы развития городского тр ан­
спорта Нью-Йорка, используя методику экстраполяции.
Выводы им пришлось сделать весьма плачевные— к
1970 году все улицы города должны были оказаться под
четырехметровым слоем конского навоза. Итог законо­
мерный, ведь прогнозист прошлого не мог располагать
сведениями о полной замене гужевого транспорта авто­
мобилем. В аналогичной ситуации оказываются — в
большей или меньшей степени — и те футурологи, кото­
рые изображают неизбежный конец, мира, распространяя
все тенденции наших дней на грядущие десятилетия и не
66

принимая во внимание многие факторы социального,
политического, научно-технического свойства.
Обратного эффекта достигают те, кто во имя «спасе­
ния» человечества ратует за обновление культурных и
идеологических ценностей, за изменение идеалов и умо­
настроений современного человека и отказ от потреби­
тельских ориентаций. Разрабатывая модель мирового
развития с учетом курса на «обогащение содержания»
духовной и культурной жизни, они, по существу, выно­
сят приговор если не самому капиталистическому строю,
то по крайней мере отдельным его коренным чертам. Но
прежде всего — его идеологии, культивирующей эгоизм,
потребительство, гражданскую индифферентность.
В то же самое время эти критики мыслят возрожде­
ние гуманистических, общечеловеческих ценностей как
путь к спасению именно того эксплуататорского общест­
ва, пороки которого они осуждают. По мнению оппонен­
тов концепции «ценностной революции», ее авторы —
возможно, сами того не желая — своими проектами по­
рождают крайне пессимистические настроения, усугуб­
лению которых способствует тот факт, что все остальные
вычерченные ими «кривые», кроме «переворота» в идео­
логии, ведут к катастрофе.
Не случайно некоторых из теоретиков этого направ­
ления на Западе относят к числу «катастрофистов».
В самом деле, трудно поверить, что сами по себе общече­
ловеческие
ценности — красота,
любовь,
природа,
жизнь — спасут мир, если они не будут защищены от ко­
рыстных помыслов, низких страстей, милитаристских ам­
биций, управляющих машинной капиталистической ци­
вилизацией.
Картину социальных и экономических потрясений —
«цепи кризисов», которые в перспективе охватывают
весь мир,— наиболее впечатляюще воспроизводит «эко­
спазм» О. Тоффлера. В его основе — экологические ка ­
таклизмы, технологические «перегрузки» и политические
«взрывы», девальвация ценностных ориентаций, кото­
рые вкупе приведут к дезорганизации основных социаль­
ных институтов, к изменению общественной психологии.
Скорость и сложность — два фактора, подрывающие ос­
нову системы жизнеобеспечения,— в сочетании приобре­
тают «взрывной характер». Образно говоря, они Играют
роль детонатора в «индустриальном обществе», которо­
му грозит полный развал в результате цепной реакции
кризисов. Представление о будущем сначала у Тоффле-
67

pa, а затем у его последователей доведено до картины
пансоциальной катастрофы.
Указанные направления исследований «катастрофи­
ческого» развития, охарактеризованные здесь в опреде­
ленной степени схематично, имеют много общих точек
соприкосновения, и в реальной практике крайне сложно
провести четкую границу между взглядами их предста­
вителей. Д ля того чтобы понять сущность буржуазной
апокалиптики в ее рационалистической трактовке, необ­
ходимо остановиться на этом вопросе, прежде всего вновь
вернувшись к анализу взглядов ранних теоретиков гло­
бальной экологии — инициаторов перехода к ярко выра­
женному катастрофизму.
Особый интерес представляют для нас два первых
доклада Римского клуба, уже упоминавшиеся ранее, по­
скольку их «шоковое» содержание действительно о каза­
ло огромное влияние на последующее развитие бурж уаз­
ной теоретической мысли.
Основная идея докладов сводилась к тому, что экспо­
ненциальный рост промышленного производства и насе­
ления приведет к экологическому коллапсу, драматиче­
скими приметами которого станет исчерпание невозоб­
новляемых ресурсов, истощение пахотных земель, пре­
дельное загрязнение окружающей среды.
Разработанные группой исследователей Массачусет­
ского технологического института (США) под руковод­
ством доктора Д. Медоуза «модели мира» были опубли­
кованы в книге «Пределы роста», положившей начало
серии докладов Римскому клубу. Исследовательский под­
ход предусматривал взаимосвязь таких пяти тенденций
развития, которые, по мнению авторов, внушают наибо­
лее серьезную тревогу и имеют далеко идущие катастро­
фические последствия.
Речь шла о быстром приросте населения, распрост­
ранении районов недостаточного питания и просто голо­
да, истощении невосполняемых ресурсов, загрязнении и
общей «деградации» окружающей среды, а также об
очень высоких темпах индустриализации. Изменение
внутренней и взаимной динамики этих факторов авторы
доклада взяли за основу «моделей мира», рассматривае­
мых в целом как определенное сочетание отмеченных
тенденций.
Из пяти предложенных Д. Медоузом моделей — их
еще называют математическими, потому что все данные
обрабатывались компьютерами, и последние, собственно,
68

и выдавали электронные «предсказания»,— только одна
предполагает благоприятный исход в случае стабилиза­
ции населения Земли путем уравнивания коэффициен­
тов рождаемости и смерти. В качестве исходных посы­
лок для варианта оптимального развития мира авторы
указали на ограничение роста промышленного производ­
ства, сокращение капиталовложений в экономику (ина­
ч е — сохранение «нулевого роста»), а такж е на особую
«технологическую политику», направленную на созда­
ние новых средств контроля за уровнем загрязнения
среды, изыскание возможностей повторного использова­
ния ресурсов и увеличение продовольственных товаров
за счет снижения производства промышленной продук­
ции. Любые другие пути ведут в перспективе к коллап­
су — к такому безоговорочному выводу пришли элект­
ронные «оракулы».
Комментируя полученные результаты, исследовате­
ли отметили, что если не произойдет коренных измене­
ний в социальных, экономических и физических взаимо­
связях, определяющих развитие мировой системы, то
рано или поздно экспоненциальный рост населения, про­
мышленных мощностей и т. д. встретит на своем пути
преграду в виде истощения природных ресурсов. И если
в силу «инерции» число людей на Земле будет расти, а
вместе с тем и ухудшаться среда обитания, то в конце
концов недостаток пищи, чистого воздуха и пр. приведет
к резкому сокращению населения в результате высокой
повсеместной смертности.
Эта модель «стандартного типа», как определили со­
трудники группы Д. Медоуза, исключает всякую возмож­
ность выхода из катастрофической ситуации, равно как
и любые ее варианты, если они связаны с мерами, при­
званными изменить лишь один из факторов. В случае,
например, удвоения природных ресурсов благодаря бо­
лее активному использованию ядерной энергии и откры­
тию новых источников энергии и сырья индустриализа­
ция наберет более высокие темпы, но это чревато ката­
строфическим загрязнением среды. В результате людей
ожидает увеличение коэффициента смертности и исто­
щение природных богатств, что приведет к такому же
коллапсу. Его не избежать также, если меры по огра­
ничению промышленного роста и стабилизации наро­
донаселения будут приняты не сразу, а начиная с
2000 года.
Впоследствии А. Печчеи писал, что вопрос о регули­
69

ровании материального роста, рассматриваемый как
необходимая составная часть общественного мирового
развития, представлялся им наиболее подходящим для
«первой вылазки» Римского клуба.
Действительно, обоснованные нетрадиционно для
буржуазного теоретика неутешительные прогнозы Д. Ме­
доуза, предрекающие катастрофу где-то в начале второ­
го тысячелетия, привлекли внимание и вызвали волну
дискуссий, в которых приняли участие футурологи и об­
ществоведы разных стран. Реакция на них не была од­
нозначной: недоумение, неприятие и в целом критиче­
ское отношение к выводам первого доклада продемонст­
рировали многие ученые.
Позиции его авторов были, конечно, уязвимыми во
многих отношениях. Созданные ими математические мо­
дели не носили всеобъемлющий характер, поскольку не
учитывали в полной мере все социальные, политические,
идеологические и психологические факторы в жизни об­
щества (социальные, к примеру, были сведены в основ­
ном к демографическим, производственно-техническим и
культурным аспектам); поэтому они лишь очень прибли­
зительно могли имитировать развитие мировой ситуации.
Никто не отрицал сложности и серьезности проблем,
затронутых группой Д. Медоуза, равно как правомер­
ности обращения при построении «мировой модели» к
анализу взаимодействия между растущим населением и
индустриализацией, обеспечением продовольствием, ис­
тощением природных ресурсов и загрязнением окруж а­
ющей среды. Однако только этого анализа и одних циф­
ровых данных оказалось недостаточно. Остались вне
поля зрения исследовательской группы многие сущест­
венные моменты, такие, как специфика общественных
отношений, а такж е взаимосвязь между экономикой и
политикой. Не были приняты во внимание возможности
совершенствования методов организации и управления,
которые таит в себе дальнейшее развитие науки, а на ее
базе — и техники.
Неполный учет всего многообразия факторов при
проектировании «моделей мира» привел к тому, что ис­
следователи так и не смогли преодолеть чувства безыс­
ходности, даж е обосновывая «состояние глобального
равновесия». Их концепцию «нулевого роста» некоторые
расценили как гипотетическую версию если не «вселен­
ской», то по меньшей мере региональных катастроф.
Например, аргентинский ученый А. Эррера вместе с
70

другими авторами так называемой латиноамериканской
«модели мира», задуманной в качестве альтернативы
варианту группы Д. Медоуза, подчеркнул, что развива­
ющиеся страны Африки и Азии без постоянного техниче­
ского прогресса вообще не смогут достичь принятого
минимума уровня жизни, более того — столкнутся в
итоге с окончательным разрушением экономической си­
стемы со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Форма, которую избрали авторы «Пределов роста»
для сообщения об опасности неотвратимо надвигающей­
ся глобальной катастрофы, оказалась и правда не сов­
сем обычной, что соответствовало их замыслу. Но «шо­
ковая терапия» не вполне оправдала ожидания органи­
заторов Римского клуба, намеренных таким образом
всколыхнуть общественное мнение и мобилизовать уче­
ных планеты на поиск путей решения глобальных проб­
лем. Отчасти они добились желаемого результата. Но
вместе с тем материалы первого доклада послужили для
буржуазных средств массовой информации поводом для
нагнетания страха перед будущим, а для многих запад­
ных идеологов — стимулом к разработке проектов еще
более мрачного содержания.
Сопоставляя, например, данные исследования группы
Д. Медоуза с работой английских ученых «План выжи­
вания», один из критиков заметил, что первое можно
оценить как «пустячный пессимизм» по сравнению с про­
гнозами 33 ведущих специалистов из Великобритании,
включая известного биолога Д ж . Хаксли, генетика
К. Уоддингтона и др.
Рост народонаселения должен привести к «распаду
общества и систем, поддерживающих жизнь на плане­
те», вероятно, к концу этого столетия и, конечно, при
жизни наших детей — к такому категорическому выво­
ду пришли английские ученые. В соответствии с р аз р а­
ботанным ими «Планом...» недостаточно было немед­
ленно приостановить рост населения (Англии, в част­
ности, рекомендовалось уменьшить его на 25 миллионов
человек), следовало вернуться к «агротехническому об­
ществу» XVIII века, добровольно отказавшись от всех
благ научно-технической революции.
Нам не сообщают, к счастью, иронизировал по этому
поводу один из западных журналистов, каким образом
можно избавиться от «лишних» людей, не внушив ужаса
остальным «кровавыми деталями».
В последующие несколько лет после появления пер­
71

вого доклада Римскому клубу поток апокалиптических
предсказаний шел по нарастающей — раз от разу они
становились все безапелляционнее и драматичнее. Так,
описывая концентрационный гитлеровский лагерь смер­
ти, С. Пизар, автор широко разрекламированной на З а ­
паде книги «Кровь надежды», сам испытавший в юные
годы ужасы Освенцима, писал, что он «пережил буду­
щее». Такие современные проблемы, как перенаселен­
ность, голод, загрязнение окружающей среды, энергети­
ческий кризис и т. д., в его представлении ведут к одно­
м у — человечеству придется в общеземном масштабе
пережить то, что происходило в годы фашистской окку­
пации в лагере смерти близ Кракова на территории в не­
сколько десятков километров.
«Будущий Освенцим 2000 года», «будущая огнеды­
шащая пустыня», в которой высокий уровень радиации
не оставляет надежды на выживание, в равной степени
потрясали, порождая в западном общественном созна­
нии «улиточные» мысли: лучше не покидать свой кро­
шечный мирок, лучше не думать о том, что будет завтра,
лучше не надеяться.
Реакция на «первую вылазку» Римского клуба во
многих случаях, как мы видим, оказалась далеко не та­
кой, на какую рассчитывали его основатели. Стремясь
преодолеть узость восприятия мировых проблем со сто­
роны некоторых коллег и широкой общественности, ав ­
торы уже второго доклада «Человечество у поворотного
пункта», подготовленного в рамках этой организации,—
профессор механики из Ганновера Э. Пестель и профес­
сор математики из Кливленда М. Месарович — с самого
начала отвергли драматические прогнозы, названные
ими «пророчествами Судного дня».
Но удалось ли им выбрать оптимальный маршрут,
ведущий к будущему, и тем самым внушить надежду и
уверенность? Этого все-таки не произошло, хотя иссле­
дователи, по их же словам, стремились учесть все недо­
статки доклада Д. Медоуза. Работа была проделана ог­
р о м ная— только на компьютерах проведено около
100 тысяч операций (для сравнения, первая группа ис­
следователей обработала на ЭВМ всего 480 уравнений).
Речь в новом докладе шла не в общем о пагубных тен­
денциях в масштабах всей Земли, а об их критическом
анализе с учетом условий жизни в разных регионах пла­
неты. Авторы условно разделили мир на десять районов,
производя при изучении *некоторых проблем различные
72

комбинации, например «развитый мир», «социалистиче­
ский мир», «развивающиеся страны». Хотя подобные
группировки и содержали ряд неточностей, этот подход
был определенным шагом вперед на пути изучения гло­
бальной проблематики.
Исследуя своеобразие современного развития мира с
учетом такой дифференциации, хотя и весьма приблизи­
тельной, авторы доклада отвергли возможность одно­
временной всеобщей катастрофы в ближайшие сто лет,
предсказанной их предшественниками. Вместе с тем они
отметили, что в разное время и в разных районах пла­
неты будут происходить региональные катаклизмы, ко­
торые, взаимодействуя между собой, в конце концов ох­
ватят весь мир подобно цепной реакции, возможно,
даж е в более короткий срок, чем считала группа Д. Ме­
доуза.
Каким же курсом посоветовали они следовать че­
ловечеству, оказавшемуся у «поворотного пункта» исто­
рической эволюции в результате участившейся последо­
вательности кризисов, которые распространяются по
миру словно «раковая опухоль»? Отметив возрастающую
опасность неблагополучного исхода, М. Месарович и
Э. Пестель представляют собственный вариант «страте­
гии выживания». Они отвергают концепцию «нулевого
роста», хотя и признают угрожающим сохранение совре­
менных темпов развития, в результате которого, по их
подсчетам, к концу будущего века все природные ресур­
сы Земли будут исчерпаны. В качестве альтернативы
они предлагают «органичный рост» человечества, иначе
говоря, настаивают на необходимости сбалансировать, в
частности, годовой прирост в развивающихся и индуст­
риально развитых странах Запада: в первом случае его
следует обеспечить в размере пяти процентов, а в дру­
гом— в два раза меньше. При этом развивающимся
странам рекомендовалось ограничить развитие рамками
«экономики переходного периода: мелкая промышлен­
ность, использующая максимум рабочих рук».
Говоря о проблемах народонаселения, дефицита
энергетических ресурсов, загрязнения среды и т. д. и о
необходимости их безотлагательного решения прежде
всего в экономически отсталых регионах, М. Месарович
и Э. Пестель назвали огромные суммы расходов, требую­
щихся для достижения ощутимых результатов, не ука­
зывая сколько-нибудь реальных источников их получе­
ния. Это не единственный пример, когда авторы обнару­
73

жили невозможность построить стратегию развития ка-
кого-либо региона, в данном случае — развивающихся
стран, основываясь на абстрактных предложениях вне
Связи с реальными экономическими и политическими
факторами.
Они, однако, не свели свою стратегию исключительно
к практическим мерам, предприняв попытку обосновать
«новую жизненную философию» и доказать актуальность
«революции в сознании людей» на основе «нового гума­
низма». В числе просветительских, абстрактно-гумани­
стических мер, направленных на формирование уникаль­
ного «глобалистского» типа личности, способной про­
никнуться сознанием драматической судьбы мира,
исследователи указывают на создание новой системы
образования, призванной сделать самым важным пред­
метом обучения человечество, человеческий опыт.
В работе М. Месаровича и Э. Пестеля содержалось
в целом немало интересных наблюдений, фактов, обоб­
щений, представляющих несомненную ценность. Вместе
с тем их методологический подход к исследованию на­
сущных проблем современности, способных трагическим
образом повлиять на будущее, основан на отвлеченном
понимании социальных контрастов современного мира,
без учета факторов, имеющих политическую, идеологи­
ческую, классовую природу. В силу этого их «стратегия»
развития предстала по меньшей мере нереальной. «В ито­
ге,— отмечают В. В. Загладин и И. Т. Фролов,— опти­
мизм, который была призвана вселить в человечество
концепция М. Месаровича и Э. Пестеля, оборачивается
все тем же пессимизмом, против которого она перво­
начально направлялась» *.
Вслед за учеными, работающими под эгидой приоб­
ретшего широкую известность Римского клуба* к рас­
смотрению будущего сквозь призму глобальных проблем
обратились и другие западные исследователи, специали­
сты разных областей знания, взяв на вооружение специ­
фический способ математического исчисления и проекти­
рования многообразных общественных тенденций, полу­
чивший название глобального моделирования. Вместе с
некоторыми из представленных мировой общественно­
сти проектов (они широко обсуждались не только в прес­
се, но и на трибунах международных организаций) пер­
1 Заглавии В. В., Фролов И. Т. Глобальные проблемы совре­
менности. Научный и социальный аспекты, с. 178.
74

вые доклады Римского клуба составили так называемый
научно-аналитический «апокалипсис З апада» , пророче­
ства которого были подкреплены обильными цифровыми
данными и обширным фактическим материалом.
Правда, в начале 80-х годов произошла известная
эволюция позиций исследователей, работающих в этом
направлении. Идеологические акценты сместились в сто­
рону «положительных», «здоровых» элементов «челове­
ческого общества». Автор одного из докладов — «Цели
для человечества» (1977 г . ) — американский ученый
Э. Ласло, объясняя мотивы этого поворота, писал, что,
фиксируя внимание на болезни, исследователи апелли­
руют в первую очередь к страху, а основанное на нем
поведение трудно направить по желаемому руслу; фокус
же на здоровье, наоборот, мотивирует поведение, ори­
ентированное на положительные цели.
Однако оптимистическая тенденция в разработке
прогнозов не привела к расширению возможностей гло­
бального моделирования, предпринимаемого с социально
ограниченных позиций. Ориентация на «здоровье» про­
демонстрировала другую крайность в суждениях запа д­
ных авторов по сравнению с акцентом на ужасы апока­
липсиса, но не устранила полностью фатальный харак­
тер их мироощущения.
В 70-е годы был завершен ряд исследовательских
проектов, также опубликованных в виде серии докладов
Римскому клубу. Их авторов, среди которых мы видим
авторитетных ученых с мировым именем, нельзя, конеч­
но, безоговорочно отнести к числу «катастрофистов»,
предрекающих неминуемую гибель человечества. Во-пер­
вых, в своих прогнозах они пытались показать лишь то,
что «может быть» в будущем, если не принять определен­
ные меры. Во-вторых, анализируя глобальные проблемы
современности, они выдвинули ряд позитивных задач,
сформулировали заслуживающие внимания цели и гу­
манистические установки.
Вместе с тем предлагаемые ими подчас нереалисти­
ческие пути преодоления кризисных явлений, утопиче­
ские меры организационного и экономического характе­
ра без учета конкретного социально-политического кон­
текста не могли не вызвать пессимизма по отношению к
возможным перспективам человечества. И сами авторы
докладов, понимая это, время от времени вновь сбива­
лись на пессимистическую волну.
Уже начиная с третьего доклада — «Пересмотр меж ­
75

дународного порядка» (1976 г.), выполненного группой
ученых под руководством голландского экономиста лау ­
реата Нобелевской премии Я. Тинбергена, обсуждение
проблем мирового развития в исследованиях Римского
клуба и вне его рамок постепенно принимает все более
«морализаторский» характер, включая в себя апелля­
цию к «качествам» и «умонастроениям» современного
человека. Исходная посылка в решении глобальных
проблем начинает смещаться из области технологиче­
ской в сферу «общечеловеческого самосознания». Пре­
одоление националистического эгоизма, пересмотр тр а­
диционной системы образования в целях совершенство­
вания способности человека ориентироваться в новых,
все усложняющихся условиях жизни, изменение образа
мышления и выработка новых жизненных ценностей,
формирование «глобального», или «планетарного», со­
знания и «социальной сплоченности» на глобальном
уровне — эти составляющие программы выхода из ситуа­
ции, в которой находится человечество, безусловно, з а ­
служивают внимания: Но у буржуазных теоретиков с
ними связано в известной мере и объяснение специфики
«современного кризиса человечества», основную причину
которого многие из них видят в «умонастроении совре­
менного человека».
Анализируя «драматические проблемы» демографи­
ческого развития, ослабление биологических возможно­
стей природы, масштабы «коллективного безумия» —
эскалации гонки вооружения, А. Печчеи в свое время
сделал вывод, что «пути и способы нашего земного спа­
сения следует искать внутри, а не вне человека» *. Б л а­
годаря научно-технической революции человек получил
беспрецедентную власть, которая обернулась против
него самого, поскольку он не задумался о необходимо­
сти наряду с технологией изменить свою природу, спо­
собы мышления и действия. В результате растерянный,
подавленный величием им же сотворенного, он потерял
свое действительное место в природном и социальном
окружении, не смог осознать ответственности ни за свою
собственную жизнь, ни за судьбу человечества в целом,
постепенно отказываясь и от чувства собственного до­
стоинства, и от облагораживающей работы духа.
Именно таким — психологически надломленным, не­
1
Peccei А. 100 pages pour e’avenir; Reflexions du President du
Club de Rome. P., 1981, p. 119.
76

уравновешенным и опустошенным, утратившим ценност­
ные ориентиры — представляют буржуазные теоретики
современного человека, констатируя факт «неподлинно-
сти» его существования, обусловленный тем, что человек
перестал быть творцом, а остался только потребителем,
подобно бездушной машине, чуждой потребности к само­
реализации, осознанию своего «я».
Если западная культура и далее будет двигаться в
том же направлении, оставив человека на периферии
развития и воспринимая его исключительно как «произ­
водящий и потребляющий механизм», то смерть человека,
как существа мыслящего, станет неизбежной. «. ..Либо он
должен измениться — как отдельная личность и как ча­
стица человеческого сообщества,— либо ему суждено ис­
чезнуть с лица Земли» 1— перед такой дилеммой поста­
вил нас А. Печчеи. Иными словами, человек должен
«стать хозяином положения, подчинить' себе ход собы­
ти й — и выж ить» 2. Выжить за счет совершенствования
человеческих качеств, способностей к восприятию окру­
жающего мира со всеми его проблемами и повышения
ответственности за этот мир.
Подобный подход к объяснению «социальных дефек­
тов», основанный на рассуждениях о деградации лично­
сти, имеет давнюю традицию в истории философской
рефлексии. Еще Сократ, размышляя о смысле и значе­
нии моральной смерти, утверждал, что с того момента,
когда люди перестают творить добро, жизнь становится
безнравственной и человек уже не вправе называть себя
таковым, а его биологическое существование имеет тог­
да лишь незначительную ценность. А. Печчеи и его еди­
номышленники, говоря об «упадке» и исчезновении че­
ловека, тоже имеют в виду не физическую смерть, а
именно духовное, моральное, нравственное угасание.
Современные западные мыслители утверждают, что
человек в современном мире «обесчеловечился», попав
во власть внешних и в принципе чуждых для него сил,
потерял самого себя, превратился в отчужденный от сво­
ей сущности объект. По мнению Э. Фромма, он стал
«пленником тех самых экономических и политических
условий, которые были им же созданы», «предметом»,
зависящим от других предметов во внешнем окружении.
«Отчуждение» человека от собственного «я», от совер­
1 Печчеи А. Человеческие качества, с. 215.
2Там же, с. 216.
77

шаемых им поступков в обществе, в котором отсутст­
вуют условия для творческого, свободного, всесторон­
него развития личности, привело Фромма к выводу, что
умирает сам человек. И в этом сегодня многие на З а п а ­
де видят проблему, вызывающую самую большую тре­
вогу.
Научно-технический прогресс действительно поста­
вил человека в совершенно особые условия существова­
ния. Эти условия диктует меняющийся вокруг нас мир,
в котором постоянно, вытесняя привычное, рождается
что-то новое: виды транспорта, средства и способы ком­
муникации, типы машин и технологии, предлагающие
свои ритмы жизни, работы, чувственного восприятия
действительности. Но, окружив себя «думающими» ма ­
шинами, автоматами и тысячами вещей, призванными,
казалось, принести комфорт, человек почему-то не при­
обрел ощущения всемогущества. Напротив, он все чаще
стал ловить себя на мысли, что не успевает осознавать
и приспосабливаться к переменам, которые несет с собой
научно-технический прогресс: растерянность и стрессо­
вые ситуации стали нередкими явлениями в ходе повсе­
дневного и не такого уж бесконфликтного опыта обще­
ния с техникой.
Не оправдались надежды тех, кто находил в безуко­
ризненно налаженной «планетарной индустрии» высшее
и единственное стремление человечества. Все проявления
духовной обездоленности, психологического дискомфор­
та, стандартизированных эмоций и состояния «острой
пассивности», при котором человек выполняет все дей­
ствия, как автомат, не. задумываясь над смыслом про­
исходящего, на практике невозможно было отнести к
несущественным издержкам технического прогресса.
Многие идеологи на Западе с горечью признали обре­
ченность такого прогресса, при котором развитие техно­
логии происходит в ущерб развитию человеческой лич­
ности, ущемляя ее, лишая творческой инициативы, ори­
ентируя на автоматизм действий и бездумное потребле­
ние. Они уверены, что реализованная мечта технократов
в виде сверхкомфортабельного общества, обслуживае­
мого неприхотливыми роботами и чудо-техникой, не при­
несет счастья, потому что человек, утратив самого се­
бя, не в силах будет «оживить» этот мир теплом, уча­
стием, сердечностью. А мир неминуемо погибнет, как
погиб фешенебельный дом в рассказе Р. Брэдбери «Бу ­
дет ласковый дождь» из-за отсутствия человека, не
78

пришедшего вовремя на помощь механическому ком­
форту.
Выдвигая тезис о «кризисе человека», его смерти и
исчезновении, буржуазные авторы меньше всего склонны
к мистификации. Они ежечасно сталкиваются с такими
проблемами, как дегуманизация личности, забвение об­
щечеловеческих идеалов, распространение «одномерных
личностей», существ физически полноценных и умствен­
но развитых, но искалеченных психологически, нравст­
венно, духовно; они наблюдают разочарование и траге*
дии людей, пытающихся строить жизнь не по законам
рациональности и «пользы», как их понимает правящая
технократия, а исходя из принципов гуманизма и соци­
альной ответственности. Однако рассуждения о необхо­
димости замены традиционных представлений о челове­
ке как об индивидуалисте, движимом исключительно
соображениями личной выгоды и обогащения, новыми,
раскрывающими гуманную сущность, подлинную приро­
ду человека с ее богатым творческим потенциалом, не
выходят за пределы абстракций, поскольку не рассмат­
ривают задачу изменения социальной среды, порождаю­
щей «синдром дегуманизации».
«Человек умер. Д а здравствует человек!» — буржу­
азные идеологи предлагают мертворожденную формулу
в условиях капиталистического производства, при нали­
чии частной собственности, упразднение которой только
и означало бы, по Марксу, «полную эмансипацию всех
человеческих чувств и свойств...» К В эксплуататорском
обществе человек «в своем труде не утверждает себя, а
отрицает, чувствует себя не счастливым, а несчастным,
не развивает свободно свою физическую и духовную
энергию, а изнуряет свою физическую природу и разру­
шает свои духовные силы»2.
Изменение человека, за которое ратуют сегодня мно­
гие западные авторы, действительно важно в современ­
ных условиях, когда «пагубные тенденции», у грожаю­
щие человечеству, не могут быть устранены без осозна­
ния личной ответственности за судьбу Земли, соприча­
стности ко всему происходящему за пределами собст­
венного дома. Вместе с тем одно лишь «обогащение»
личности не сократит разрыва между сущностью и суще­
ствованием, не станет предпосылкой искоренения причин
1Маркс КЭнгельс Ф. Соч., т. 42, с. 120.
2Тамже,с.90.
79

политических, экономических, социальных кризисов, по­
трясающих основы буржуазной цивилизации.
Примечательно, что на Западе нередко относят к чис­
лу катастрофистов именно тех исследователей, которые
разрабатывают «модели» будущего с учетом изменения
« образа» человека. Речь, в частности, идет об авторах
прогностических моделей «мир макропроблем» О. Марк-
ли и У. Хармэне, уделивших большое внимание вопросу
о «новом» человеке.
Прогнозы О. Маркли и У. Хармэна, известных также
в качестве теоретиков гуманистического «нового» обще­
ства, были задуманы в качестве альтернативы концеп­
циям «постиндустриальных оптимистов» и содержали
критику «необоснованных надежд». Правда, первона­
чально, по утверждению О. Маркли, приступив к р аз ра ­
ботке сценариев по заказу одного из правительственных
ведомств США, его коллеги допустили, по крайней мере
в принципе, вероятность относительно оптимистического
направления развития в будущем, взяв за основу работу
Г. Кана и А. Винера «2000 год». Однако результаты ис­
следования привели к выводу, что ни концепция «пост­
индустриального общества», ни версия о всесилии и не­
ограниченных возможностях технологии, на которой ос­
новывался оптимизм технократов, не выдерживают кри­
тики при ближайшем рассмотрении. Малоутешительным
представился западным исследователям «мир макро­
проблем» (термин, предложенный У. Хармэном в 1970 г.),
иначе — комплекс взаимосвязанных и, по их мнению,
практически непреодолимых в нынешних условиях проб­
лем, известных в большей степени как глобальные.
Авторы выделили четыре основные группы: к первой
отнесли все вопросы, связанные с экосистемой, т. е. исто ­
щение природных ресурсов, загрязнение окружающей
среды, перенаселение со всеми вытекающими из него
последствиями; ко второй — проблемы, обусловленные
«углублением разрыва между бедностью и богатством,
как внутри отдельных стран, так и между нациями»; к
третьей — так называемые «технологические» проблемы,
в том числе угрожающую эскалацию оружия массового
уничтожения, рост злоупотреблений возможностями ген­
ной инженерии и «уязвимость общества перед лицом
подрывной террористической деятельности». И, наконец,
в четвертую группу проблем были включены такие спе­
цифические проявления общего кризисного состояния
капиталистического общества, как безработица, отчуж­
80

дение молодежи, рост преступности, упадок городов
ит.д.
При разработке альтернативного будущего исследо­
ватели представили всю «общественную структуру» Со­
единенных Штатов в виде 12 «социально-экономических
секторов», внутри которых они выделили от 4 до 7 ситуа­
ций, отражающих состояние дел на текущий момент
(например, состояние «тяжелой депрессии» и пр.). Кон­
струируя «варианты будущего», они комбинировали
«ситуации» внутри каждого сектора таким образом, что­
бы представленная картина выглядела наиболее прав­
доподобной.
Прогнозисты наметили пять основных направлений
развития, отличие между которыми они поставили в з а ­
висимость от двух показателей, на их взгляд наиболее
важных. В первую очередь их интересовала степень, в
которой американское общество готово и пытается уста­
новить «контроль над собственной судьбой», и уровень
«социального согласия», иначе — готовность каждого
проявить «доверие и терпимость». Признание гипотети­
ческого характера всех представленных прогнозов ни­
сколько не смягчило ощущение пессимизма и безысход­
ности, которым было проникнуто все исследование.
Наиболее оптимистичным выглядел сценарий, пред­
полагающий успешное решение задач, связанных с вос­
становлением экологического баланса, уменьшением за ­
грязнения до приемлемого уровня, перераспределением
национального богатства в целях «ликвидации бедно­
сти». По этому сценарию в качестве непременного усло­
вия выдвигалось требование о соответствующем изме­
нении стиля руководства и системы образования с уче­
том того факта, что любые элементы человеческого вза­
имодействия должны носить «экологический характер».
Однако четкого представления о том, каким образом
удастся добиться решения этих проблем, у авторов не
было.
Другие четыре «сценария» так или иначе вели в ту­
пик, так как не смогли указать пути преодоления серь­
езных негативных тенденций, «взрывающих» общество
изнутри. С одной стороны, их авторы выражали уверен­
ность, что «футурошок» сыграет положительную роль:
оправившись от него, буржуазное общество якобы моби­
лизует все силы для того, чтобы в кратчайшие сроки
произвести ряд технологических и культурных измене­
ний, поставить под контроль экологические проблемы
81

и т. д. С другой стороны, они признали, что при этом
окажется безнадежно устаревшей «традиционная систе­
ма управления», которая просто не успеет приспособить­
ся к скорости возможных изменений. И если даж е уда­
стся устранить пагубные тенденции, обусловившие кри­
зисное состояние экономики, общество столкнется с еще
большим отчуждением молодежи, которая, безусловно,
откажется принять любые позитивные сдвиги при усло­
вии сохранения существующих социальных институтов.
И наконец, вынужден был признать О. Маркли, следуя
этим путем, не избежать «трагедии простых масс», по­
скольку именно им предстоит расплачиваться за то, что
на протяжении долгого времени «избранные» расхища­
ли принадлежащие обществу природные богатства в
своих личных целях и интересах.
Размышления, следующие логике: «что будет, если...»,
приводят буржуазных футурологов к безрадостным вы­
водам. По их мнению, вера в незыблемость существую­
щей системы породит опрометчивый оптимизм, резуль­
татом которого станет «левоцентристский курс и бюро­
кратическая бессмыслица». В качестве основной «ката­
строфической» тенденции здесь видится правительствен­
ный контроль с целью «скорректировать» проблемы
окружающей среды и «социальные болезни». Но «бюро­
кратическое вмешательство» правительственных учреж­
дений очень скоро обнаружит свою неэффективность в
плане контроля за решением социальных и экономиче­
ских вопросов, и оптимизм исчезнет без следа, не оста­
вив никаких иллюзий. На смену «левоцентризму» при­
дет «правоцентристский» курс, и общество превратится
в «государство-гарнизон». Централизованные админист­
ративные программы, обнаружив свою полную несостоя­
тельность, вновь уступят место частному предпринима­
тельству и децентрализованному руководству. Прави­
тельство, однако, не смирится с таким поворотом
событий и попытается ужесточить контроль над «пред­
принимателями», прибегнув к различным формам наси­
лия и репрессий. В итоге произойдет резкий экономиче­
ский спад, который существенно повлияет на позиции
США на международной арене. Кроме того, перед стра­
нами НАТО, как считают авторы прогнозов, встанет з а да ­
ча создать надежную защиту против «политизированного
насилия со стороны хаотичного третьего мира», что при­
ведет к возникновению уже «международного государ­
ства-гарнизона» и к неизбежной эскалации насилия.
82

Основную причину «мира макропроблем», уготовив­
ших столь незавидную судьбу США (при этом некото­
рые характерные черты упадка капиталистической циви­
лизации западные исследователи неизменно переносят
на все человечество), У. Хармэн, в частности, усматри­
вает в «устаревших культурных ценностях и представ­
лениях», свидетельствующих о глобальном моральном
и духовном кризисе.
Нельзя не обнаружить определенную закономер­
ность в том, что западные футурологи, независимо от
того, пользуются ли они при составлении прогнозов
методами математического или нематематического мо­
делирования, упорно ищут «корень зла», ка к уж е отме­
чалось, в умонастроении современного человека.
Анализируя буржуазную действительность в поисках
способов решения обострившихся глобальных проблем и
путей «выживания человечества», они не могут пройти
мимо очевидных фактов, связанных с экономическим
кризисом, гонкой вооружений и милитаризацией, ростом
отчуждения и преступности, антигуманным характером
научно-технического прогресса при капитализме, мораль­
ной и политической несостоятельностью правящих клас­
сов. Но за всем этим они склонны видеть подчас недо­
мыслие или эгоизм человека вообще, человека как та ­
кового, избегая суждений о необходимости коренного
общественного переустройства.
Ограниченность буржуазного мировоззрения в том и
сказывается, что, вскрывая «раковые метастазы», з а п ад­
ные мыслители не могут пойти дальше теоретического
обоснования всякого рода модификаций и предложений
об «улучшении» капиталистического общества. Соответ­
ствующие изменения основных культурных ценностей,
идеалов, ориентаций, касающихся представлений «чело­
в е к — общество», и всех аспектов социальных ролей и
институтов рассматриваются, например, У. Хармэном в
плане единственной возможности устранить «патогени-
ческие последствия» индустриальной системы. Такого
рода «ценностную революцию» он сравнивает по важно­
сти с революцией научно-технической и с открытием Ко­
перника, совершившего переворот в науке.
Итальянский экономист О. Джиарини, автор девятого
доклада Римскому клубу «Диалог о богатстве и благосо­
стоянии», призвал к пересмотру понятий «богатство» и
«благосостояние», нынешнее представление о которых,
по мнению автора, затрудняет развитие цивилизации.
83

Глобальная задача выживания человечества диктует, как
он полагает, необходимость создания «новой концепции
экономики» и опять-таки формирования новых «эколо­
гическо-экономических ценностей» жизни.
Французский исследователь Ж. П. Симрей, автор кни­
ги «2000 год: Апофеоз или апокалипсис?», в числе других
мер по спасению человечества предложил отказ от «са­
моубийственного мифа экономического роста любой це­
ной». Фактически он тоже призвал осуществить измене­
ния в области сознания — проникнуться пониманием то­
го, что счастье, достигаемое с помощью потребления и
изобилия и ценой истощения природных ресурсов, край­
не шаткое и ненадежное. Понять — значит изменить? Но,
как считает Симрей, «именно отсюда начнется долгая и
трудная дорога...» 1. «Дойдем ли мы до ее конца?» — эта
последняя реплика ставит под сомнение уверенность са­
мого автора в эффективности предлагаемых им способов
разрешения нынешней «драмы человечества». И хотя
Симрей не считает эту драму фатальной, он отвергает
оптимистические, безоблачные прогнозы на будущее, не
исключая возможность апокалипсиса еще до конца ны­
нешнего столетия.
Нельзя отказать многим западным исследователям в
остроте социального зрения. Оперируя многочисленными
свидетельствами, подтверждающими серьезность ситуа­
ции, в которой оказалось современное общество, они не
могут не видеть, говоря словами одного из героев аме­
риканского писателя Курта Воннегута, что мечта об ин­
дустриальной утопии «перевернулась брюхом кверху, по­
зеленела, всплыла на поверхность в мутной воде безгра­
ничных преступлений, раздулась от газов и с треском
лопнула под полуденным солнцем»2.
Отсюда вопрос о возможной глобальной катастрофе
ставится ими в столь острой форме. « Западная цивили­
зация...— пишет
американский социолог С. Руссис,—
весьма возможно дезинтегрируется потому, что она
прежде всего ведет к серии конфликтов, порожденных
соперничеством, при котором каждый регион будет
стремиться довести до максимума свои особые преиму­
щества... В результате будут нарастать внутренние кри­
1 Simeray У. P. L’an 2000: Apolheose ou apocalypse? P., 1980,
p. 120.
2 Воннегут К, Бойня номер пять, или Крестовый поход детей...
М.,
1978, с. 574.
84

зисы во многих странах... И даже если не произойдет во­
енных конфронтаций, у нас наверняка грядет, по моему
мнению, системный кризис...» 1 Данная тенденция нахо­
дит свое отражение во многих пессимистических сцена­
риях будущего, согласно которым глобальная катастро­
фа даж е ближе, чем мы себе представляем. И если
традиционные всадники апокалипсиса — война, голод,
болезнь, смерть — еще остаются на флангах, в любой
момент они готовы выступить на середину сцены.
В этой связи нравственное, духовное «обогащение»
человека в представлении У. Хармэна и многих его сто­
ронников, утверждающих, что ограничением для разви­
тия личности может стать только ее «собственный вы­
бор», означае т осознание им своей трансцендентности,
принадлежности к целому, роли партнера природы в
процессе эволюции. Цель подобной «трансформации»
человека — создание «братства» единомышленников, без
которого не будут решены ни экологические, ни социаль­
ные проблемы.
Нельзя не увидеть в этом действительно важной з а да ­
чи человеческой эволюции. Конечно, невозможно разде­
лить наивное убеждение, будто именно таким образом
можно устранить «все беззакония нашего времени», свя­
занные в первую очередь с эксплуататорской узкоэгои­
стической природой капитализма. Но одно представля­
ется очевидным: задача психологической перестройки
личности и человеческого сообщества в целом особенно
актуальна в мире сегодня, «когда на смену' арбалету и
шпаге пришло ядерное ору жие» 2. Действительно, «не ль­
зя жить — во всяком случае, долго жить — с психологи­
ей, привычками и правилами поведения века каменно­
го » 3. «Мы считаем, что все можно решать, но надо пере­
осмысливать каждому свою роль в этом мире и вести
себя ответственно»4. Осознание каждым из живущих на
нашей хрупкой планете личной ответственности перед бу­
дущим как сверхзадача указанной перестройки — это
значительный шаг к единодушию в осуществлении прак­
тических действий по обузданию «силы безумия, силы
войны и милитаризма».
1 Rousseas S. Capitalism, and Catastrophe: A critical Appraisal of
the Limits to Capitalism. Cambridge etc., 1979, p. 78.
2 Горбачев М. С. Избранные речи ,и статьи, т. 2, с. 436 .
3Тамже,т.3,с. 156.
4 Горбачев М. С. Перестройка и новое мышление для нашей
страны и для всего мира. М ., 1987, с. 141.
85

Многие современные западные исследователи, пред­
ставляют ли они экологические, гуманистические или со­
циально-критические течения в буржуазном обществове­
дении, обращаются к идее человека, способного в итоге
морального и нравственного обновления, самовоспита­
ния и обучения принять, усвоить и реализовать новые
«культурные ценности», которые преобразуют мир. Не
случайно в последние годы на Западе предпринимаются
усилия в области исследования общечеловеческих уста­
новок, позиций относительно самой проблемы выжива­
ния, а также некоторых представлений о самих себе, ко­
торые, как считают иные авторы, и обусловливают в ре­
зультате практические действия людей, создающие угро­
зу для человечества.
Так, американский исследователь С. Фишмэн в каче­
стве примера указанных установок приводит несколько
гипотетических реакций на угрозу возможного биологи­
ческого вымирания человечества. Одна из них — « раз­
мышление бесполезно» — строится по схеме: «Будущее
человечества меня не касается, в пришествие «страшного
суда» я не верю, так какой смысл беспокоиться о том,
о чем никто не знает?» Д ля многих, рассуждает Фиш­
мэн, феномен смерти как бы исключен из существующих
моделей социального взаимодействия и представляет со­
бой нечто такое, что не имеет к ним непосредственного
отношения. Аналогично, полагает он, воспринимают мно­
гие люди и проблемы, связанные с возможной гибелью
всего человечества, поскольку ядерное оружие, загр яз­
нение окружающей среды, нехватка чистой воды для них
не более чем абстрактные понятия. Исследуя истоки этой
реакции, Фишмэн помимо психологических обоснований
ссылается на «усеченное» восприятие исторического раз­
вития, традиционно рассматриваемого в западной куль­
туре в виде непрерывного социального прогресса, восхож­
дения к вершинам расцвета и зрелости. Дру гая позиция
относительно возможной трагической судьбы человече­
ства, по Фишмэну,— «размышление пагубно» — о зна ча ­
ет абсолютно равнодушное потребительство: ешьте, пей­
те, любите, коль скоро завтра суждено погибнуть. И, на­
конец, наиболее распространенная реакция в западном
мире, как отмечает он,— «безоговорочная безопасность»,
логику которой можно было бы передать следующим об­
разом: «Не стоит говорить о расходах, люди просто бо­
ятся потуже затянуть ремни, а реальная безопасность —
та, которую вы можете подержать в руках; и чем боль­
86

ше у нас оружия, тем лучше мы будем себя чувствовать».
Оценивая все три реакции как негативные, автор ут­
верждает, что первые две усугубляют равнодушие лю­
дей, служат как бы оправданием их непричастности к
угрозе «биологического вымирания» человечества, свя­
занной с ядерным оружием либо с экологической ката­
строфой. Последняя же — «безоговорочная безопас­
ность» — затемняет опасность «моральной смерти», кото­
рую несет эскалация вооружений.
Все блага индустриализации, по мнению С. Фишмэна,
необходимо оценивать только в зависимости от тех уси­
лий, которые прилагаются для преодоления пассивности
людей по отношению к делам их рук. Во главу угла ста­
вится пересмотр экономических и военных целей общест­
ва и выдвижение задач, противоположных сомнительным
усилиям, направленным на обеспечение качества индуст­
риальной жизни К
Во всех трех наиболее распространенных установках
отражается «представление о самих себе», а именно:
«люди независимо ни от чего своекорыстны», «все лю­
ди — собственники» и «кто-нибудь где-нибудь когда-ни­
будь, исключая меня»; в них проявляется индивидуали­
стическая психология, порождаемая капиталистической
системой. Подобные представления культивируют рав­
нодушие ко всему, что лежит вне сферы личных интере­
сов, исключают возможность сотрудничества индивидов
во имя общей цели.
Чтобы изменить психологию человека, создав тем са­
мым предпосылки для морального самоусовершенствова­
ния личности, что, в свою очередь, будет способствовать
сведению угрозы «уничтожения планеты» к минимуму,
С. Фишмэн, как и некоторые его западные коллеги, пред­
лагает установить в капиталистическом обществе пре­
дел личной собственности. Однако подобные утопические
ориентации, развивающиеся в русле все той же «ценност­
ной революции», не стимулируют оптимистические взгля­
ды на будущее, порождая иллюзии, уводя в сторону от
существа проблемы.
Нельзя не признать, правда, справедливость упреков
в адрес политических лидеров Запада, чье пассивное вос­
приятие глобальных проблем оборачивается близоруким
подходом к будущему, принятием подчас преступных ре­
шений, полностью игнорирующих не только современные
1 Thinking and Thinkable: Investmant in Human Survival, p. 214 .
87

реалии, но и будущие последствия. По остроумному при­
знанию одного западного публициста, эти политики упо­
добляются тому человеку, который, падая с 75-го этажа,
приговаривал, минуя очередной пролет: «Пока все идет
хорошо...» Вопиющая нелогичность самоуспокоенности
незадачливого джентльмена состоит в том, что тезис
«пока все идет хорошо» неопровержим лишь для первых
74-х этажей и только на уровне последнего обнаружива­
ет свою полную несостоятельность.
Притча эта не теряет актуальности. Развитие тенден­
ций к оздоровлению международной обстановки, связан­
ных с состоявшимися советско-американскими встречами
в верхах и достигнутыми на них соглашениями, не исклю­
чает активизации тех ультраправых сил, которые, по сви­
детельству «Бюллетеня ученых-атомщиков», подвержены
«типичной американской болезни». Характеризуя по­
следнюю, журнал отмечает: «В обществе, в котором на­
ука практически отождествляется с добродетелью, а бе­
зопасность— с силой, неизменно существует жесткое
давление для того, чтобы трансформировать некие неоп­
ределенные государственные проблемы в совершенно оп­
ределенно выраженный милитаризм» 1. Так, в Соединен­
ных Штатах сегодня немало сторонников курса на воен­
ную реформу (иными словами — на перевооружение),
политическое кредо которых твердо формулируют
К. Харт и У. Линд, авторы книги «Америка может побе­
дить»: в ядерном мире, перенасыщенном атомным ору­
жием, «истинная национальная безопасность», утверж­
дают они, может быть обеспечена только при наличии
продуманной стратегии, тактики и доктрины войны. Так
называемой «типичной американской болезнью» страда­
ют и некоторые западноевропейские политики — в связи
с ликвидацией американских и советских ракет средней
и меньшей дальности в Европе с их стороны незамедли­
тельно последовали заявления о необходимости «компен­
сационных мер» НАТО. В итоге подобных недальновид­
ных действий каждый день может вновь обостриться гло­
бальная проблема номер один — возможность ядерной
катастрофы, определяющая в значительной степени от­
рицательную динамику развития других мировых про­
блем.
Опасность предстает вполне реальной, и, несмотря на
огромные усилия, предпринимаемые социалистическим
1 Bulletin of the Atomic Scientists. October 1987, v. 43, No 8, p. 51.
88

содружеством и миролюбивыми силами планеты, про­
цесс предотвращения угрозы отстает от темпов ее нара­
щивания, что является следствием не только пагубной
социальной практики империализма, но в какой-то мере
проявлением беспомощности буржуазной общественной
науки, ее неспособности отделить вопрос о неизбежном
историческом крушении капитализма от вопросов, акту­
альных для всего человечества. Социальный пессимизм
буржуазных исследователей, приводящий к тому, что
«предвидение и программирование становятся прогресси­
рующе пустыми», оборачивается часто серьезной прегра­
дой на пути объединения усилий для преодоления ряда
негативных тенденций, чреватых катастрофой в будущем.
В буржуазном обществоведении интервалы между пе­
реходами от надежды к отчаянию и снова к надежде,
чаще всего беспочвенной, сокращаются с каждым годом
все стремительнее. Западные идеологи то одержимы ма­
нией технократического рационализма и предсказывают
наступление эры расцвета, согласия и гармонии, то под­
вергают тот же технократизм остракизму и рисуют образ
гибнущего человечества, попавшего в тиски «взбесив­
шейся» рациональности, то вновь впадают в нирвану, воз­
водя любой с пока еще непредсказуемыми последствия­
ми поворот в развитии в разряд «мегатенденций».
Начало 80-х годов было ознаменовано как раз пере­
ходом к очередной «волне» технократического оптимиз­
ма. Сегодня в стан тех западных обществоведов, кого
объединили различные техноиллюзии, переметнулись и
некоторые пророки мрачных перспектив, вдохновленные
вновь открывшимися якобы неограниченными возможно­
стями «информационного общества». Так, американский
футуролог Дж . Нэсбит в своем нынешнем статусе соци­
ального оптимиста начал утверждать, что американцы
живут в фантастическое время больших изменений и вол­
нующих перемен. Залог грядущих светлых перспектив он
видит в слиянии родственных отраслей техники 80-х: тех ­
ники связи, микропроцессорной и компьютерной. Создан­
ная на этой основе интегрированная коммуникационная
система, по его мнению, будет заправлять «информаци­
онное общество «горючим» на манер электричества, неф­
ти, ядерной энергии, обеспечивающих функционирование
индустриального общества и по образцу таких природ­
ных сил, как ветер, вода и т. д., составлявших основу
жизни агрокультурного...» 1.
1 Rider’s Digest, December 1983, p. 56—58.
89

Но, как показывает действительность, утопические
иллюзии апологетов капитализма оборачиваются дисто­
пией для его социальных критиков. «Спасательную лод­
ку», если воспользоваться образом Г. Гардина, едва ус­
пели спустить на воду, как она уже дает течь. Так ка­
кие же новые беды несет с собой «этот славный новый
мир», ростки которого (или «мегатенденции» в определе­
нии Д ж . Нэсбита) столь вдохновенно приветствуют сего­
дня некоторые буржуазные идеологи?
Знаменует ли наметившийся «брак» между электро­
никой и бюрократией реальный, возможно неожиданный,
поворот в развитии, или это лишь зигзаг, временная пе­
редышка на пути к трагедии? Действительно ли «интег­
рированная коммуникационная система» снимет бремя
забот с человечества, дав ему возможность поставить
под надежный контроль все мировые проблемы? Даст
ли она политические и социальные гарантии предотвра­
щения ядерной катастрофы? И, наконец, так ли однозна­
чен, безоблачен этот новый технократический оптимизм
Запада?

IV. «НОВАЯ»
ЦИВИЛИЗАЦИЯ
ИЛИ СТАРАЯ АНТИУТОПИЯ!
У меня нет никакого лекарства,
чтобы вылечить болезнь,
в которую впала буржуазия,
или, если угодно, все общество...
Я нахожусь в положении врача,
который осознает, что пациент
смертельно болен, и не знает,
как его можно спасти.
В. ПАРЕТО
Сегодня, когда новый этап автома­
тизации капиталистического производства — коммуника­
ционно-компьютерная революция — стал предметом ши­
рокого обсуждения среди буржуазных исследователей,
западные идеологи вновь обратились к идее «переходно­
го периода», не раз возрождавшейся в их концепциях на
протяжении нынешнего столетия.
На смену «новаторскому открытию» П. Сорокина в
40-х годах о переходном периоде между двумя эпоха­
м и — «блистательным вчера» и «созидательным завт­
ра» — в конце 60-х пришел «американский переходный
период» 3. Бжезинского «между двумя веками» — инду­
стриальным и технотронным.
В середине 70-х годов О. Маркли предрек «целую се­
рию» бурных переходных периодов, во время которых
не избежать кризисов и серьезных проблем. На рубеже
70-х и 80-х годов О. Тоффлер в книге «Третья волна»,
предвосхищая как бы рассветную зарю некой «новой ци­
вилизации», т ак ж е попытался обосновать неизбежность
«инкубационного» периода, в ходе которого человечеству
придется пережить тяжелые социальные и экономические
потрясения, катастрофы и т. д.
В начале 80-х Дж. Нэсбит заявил о том, что аме­
риканцы живут в переломный момент между посте­
пенно «угасающей индустриальной эрой» и зар ож даю­
щейся «эрой информатики». Американский исследова­
тель И. Уилсон, сотрудник Центра по изучению страте­
гических проблем окружающей среды, ограничил период
«неурядиц и неопределенности» «переходным десятиле­
91

тием», принимая его как «новую реальность» на пути
перехода от индустриального к постиндустриальному об­
ществу.
Все эти буржуазные социологи, хотя и не разделяли
в целом культурологические воззрения П. Сорокина, про­
явили единодушие с ним, рассматривая каждый данный
для них исторический отрезок времени как промежуточ­
ный этап на пути к «золотому веку», на котором обще­
ству необходимо лишь овладеть новой системой ценно­
стей, с тем чтобы все вернулось на круги своя, но в более
облагороженном, одухотворенном, упорядоченном и про­
цветающем виде. Многих буржуазных идеологов при­
влекала эта идея, поскольку она помогала им прими­
рять нелицеприятную реальность и ускользающую меч­
ту, избежав обвинений в беспочвенности их теоретиче­
ских построений, давала возможность с одновременным
признанием кризиса «установившихся ценностей и
институтов» доказывать скорую трансформацию капи­
талистического общества на основе бурного развития
техники.
В конце 60-х годов 3. Бжезинский отстаивал тезис о
«переходном периоде», не испытывая в основном сомне­
ний и колебаний. Он видел в «уникальной комбинации
порядка и хаоса», царившей в капиталистическом обще­
стве и представляющей, по его же словам, что-то «устра­
шающее и сбивающее с толку», лишь необычный харак­
тер опыта Америки, бросающей вызов другим странам
и энергично преодолевающей сложности «переходного
периода» на пути к будущему. В другом свете предстает
вновь ожившая перспектива «золотого века» в работах
буржуазных социологов начала 80-х годов. Дело в том,
что многие идеологи Запада переакцентировали сегодня
внимание в своих исследованиях на «долгосрочный опти­
мизм», до этого преодолев кризисное состояние духа, вы­
званное «футурошоком», что не прошло бесследно. В их
нынешней ориентации есть нечто искусственное, сопря­
женное скорее с усилием воли, направленной на отказ от
упаднических настроений, нежели объективно обосно­
ванное переосмысление тенденций развития общества и
его перспектив.
Уязвимость этой позиции в том, что некоторые бур­
жуазные авторы сегодня умышленно «закрывают глаза
на реальные симптомы недуга» из боязни разочаровать
читателей, заставить их потерять веру в «обещанное
славное будущее».
92

Однако многие ведущие исследователи встали на путь
пересмотра наиболее драматических прогнозов, не идеа­
лизируя действительность, а поставив перед собой четко
сформулированные идеологические цели. Так, повергнув
сначала буржуа в изумленную растерянность своим «шо­
ком будущего», О. Тоффлер ныне резко выступил про­
тив основных воззрений катастрофистов, утверждающих,
что будущее ужасно либо что оно не наступит вовсе из-
за экологической или атомной катастрофы. Его критика
преследует цель во что бы то ни стало предотвратить па­
ралич воли и творческой активности, к которому неиз­
бежно ведет распространение подобных взглядов. При
этом обоснование несостоятельности апокалиптической
трактовки современных проблем — вопрос для него несу­
щественный, поскольку он, не избегая признания серьез­
ности ситуации, пытается оценить ее как бы с позиций
ели для «технократов» конца 60-х годов серьезные
проблемы в экономической, социальной и духовной сфе­
рах представляли собой издержки столкновения и борь­
бы прошлого с настоящим в переходный период «от ин­
дустриального к технотронному веку», то для Тоффлера
все эти проблемы и связанные с ними распространенные
сегодня негативные общественные настроения, выражен­
ные страхом, тревогой, потерей ориентации и т. д.,—
симптомы возникновения «нового общества», о траж аю­
щие трудности его рождения. В этой связи, как полагают
Тоффлер и ряд других буржуазных авторов, необходи­
мость «переходного периода» к «новому обществу» дик­
тует само будущее, которое таким образом оказывает
влияние на реальную действительность, на исходные дан­
ные предвидения — то, что в западной социологической
литературе называют «эффектом Эдипа».
Но и такого рода позиция экранируется непосредст­
венно кризисным состоянием капиталистического обще­
ства, поэтому, прогнозируя «новую цивилизацию», з а п ад­
ные идеологи принимают как данное тот факт, что до ее
наступления человечество переживет немало бед в связи
с экономическим, социальным и политическим кризиса­
ми, техническими катастрофами и войнами. Речь идет не
о том, как предотвратить, а как смягчить грядущие ис­
пытания, которые выпадут на долю людей, прежде чем
они вступят в «золотую пору» благоденствия.
Осознание шаткости ожиданий уже не покидает пред­
ставителей буржуазной идеологии, переживших разоча­
щего.
93

рование в научно-техническом прогрессе, который не
только не устранил извечные проблемы капитализма, но
усугубил их, приведя в условиях классово-антагонисти­
ческой системы к новым негативным социальным изме­
нениям. Наряду с этим они не могут пренебречь тем, что
при любых обстоятельствах сохраняется внутренняя не­
стабильность капитализма, имеющая, по свидетельству
итальянского социолога Ф. Ферраротти, постоянный, а
иногда и драматический характер. Как утверждает руко­
водитель отдела информационных систем Брукхейвен-
ской лаборатории (США) Я. Далал , бурное развитие
технического прогресса и медленная ответная реакция
в изменении социального и экономического образа жизни
людей порождают двойственное чувство относительно бу­
дущего— оптимизм и скептицизм1.
«Переходный период» — не более чем дань реально­
сти, от сложности и противоречий которой невозможно
отгородиться никакими теоретическими построениями.
В то же самое время его можно представить одним из
структурных элементов «модернизации», идеологи кото­
рой утверждают, что все идущие по пути индустриализа­
ции общества должны пройти ряд общих фаз своей
трансформации. А фазы эти наряду с развитием индуст­
риально-технических возможностей связаны с усилени­
ем различных социальных «неурядиц», сопровождающих
любые изменения. Д л я других же западных мыслителей
он — скорее ряд долгих бесконечных конвульсий незадол­
го до катастрофы, чем краткий период несчастий, за ко­
торым придет новый счастливый век. Таким образом,
«переходный период» становится как бы «пробным кам­
нем» при испытании на жизнестойкость позиций тех или
иных исследователей, прогнозирующих в середине 80-х
будущее человечества.
Если характеризовать идейную панораму в западном
мире в целом, то нельзя не обратить внимание на то, что
в ней действительно видное место сегодня занимает так
называемая «новая технократическая волна», вынесен­
ная на «поверхность» теоретического сознания неолибе­
ральной идеологией. Ее основные постулаты, в свою оче­
редь, воодушевили ряд представителей и других течений
общественной мысли, в том числе неоконсерватизма, ко­
торые объединили усилия в попытках обосновать гряду­
1
Dalai J. R. Computers and the Future.— Journal of Systems Ma­
nagement. Glevelend, 1981, v. 32, No 8, p. 20.
94

щие «существенные перемены» в капиталистическом об­
ществе. Нынешний «прилив» оптимизма и на этот раз
связан с многообещающими перспективами в области на­
уки и техники, а именно с «микроэлектронной револю­
цией».
Однако и сегодня, как в минувшее десятилетие, со­
храняется поляризация взглядов буржуазных авторов от­
носительно перспектив человечества. В то время как в
позициях «технократических оптимистов» отчетливо от­
ражается двойственное чувство, о котором говорил Да-
лал,— оптимизм и скептицизм, в суждениях «катастро-
фистов» возникли новые апокалиптические мотивы с уче­
том возможных последствий этой «революции». Влияние
общего идейного климата, изменившегося в связи с воз­
рождением техноиллюзий, сказывается в том, что различ­
ные концепции экологического, демографического, атом­
ного апокалипсиса пронизаны мессианской идеей некой
«новой цивилизации».
Научно-технический прогресс, выйдя на новые рубе­
жи и раздвинув горизонты будущего, казалось, действи­
тельно опрокинул все мрачные предвидения западных
футурологов второй половины 70-х годов. Освоение кос­
моса и Мирового океана, все более эффективное исполь­
зование новых видов энергии привело к постепенному
расширению природных границ, сняло остроту пробле­
мы, связанной с исчерпанием «традиционных» природ­
ных ресурсов. Развивающаяся быстрыми темпами мик­
роэлектроника поставила на службу человеку роботы и
микрокомпьютеры, позволяющие автоматизировать уп­
равление, контроль, расчеты, обеспечить экономию горю­
чего в автомобильных двигателях, сократить расход
энергии в энергоемких отраслях промышленности и в бы­
ту, совершенствовать процессы обучения, научно-иссле­
довательских изысканиях и т. д.
В этой связи на Западе и заговорили повсеместно о
«новых условиях существования». А микроэлектроника,
в частности, стала восприниматься как главное средство
выхода из современного кризиса капитализма и разреше­
ния глобальных проблем человечества. Поскольку она
обусловила и прогресс в области средств коммуникации,
что привело к возрастанию в современном обществе роли
информационного фактора, связанного с «присвоением
символически значимых предметов», то буржуазные тео­
ретики, учитывая сравнительно недавние требования
«пределов роста», стали делать вывод о возможности его
95

использования в качестве средства «трансформации» су­
ществующей системы К
Развитие микроэлектроники и других отраслей совре­
менной технологии, открывая перед человечеством новые
перспективы, несомненно, создает условия, преимущест­
ва которых, как, впрочем, и возможные сложности, еще
недостаточно изучены. В докладе Римскому клубу «На
радость и на горе. Микроэлектроника и общество» отме­
чалось, что это расширит «умственную способность в та­
кой степени, которую мы сегодня вряд ли можем предви­
деть», и окаж е т широкое воздействие на все сферы
экономики и жизни в целом. Именно в этой связи в бур­
жуазной футурологии возникло суждение, что «интеллек­
туальная технология», вооружая человеческое сознание
новыми средствами решения проблем, меняет сам стиль
мышления, вызывает к жизни новую методологию про­
гнозирования социального будущего2. В этой ситуации
многие представители буржуазной футурологии, пере­
жив в свое время разочарование в научно-техническом
прогрессе, недостаточность принципа технологического
детерминизма попытались компенсировать за счет антро­
пологического принципа, т. е. абсолютизации проблем
гуманитарного свойства, что привело их к признанию
примата ценностных моментов в прогнозировании буду­
щего. «Ценностная революция», микрокомпьютерная тех­
ника связи и энергетика были названы среди движущих
сил новой политики «использования всех возможных
альтернатив», направленной на перестройку структуры
буржуазного общества, в котором со временем реальная
политическая власть якобы перейдет в руки тех, кто име­
ет доступ к информационной сети.
На этой основе возникла наиболее известная сегодня
на Западе футурологическая концепция «информацион­
ного», или «мозаичного», общества, проекты которого,
однако, встречают очень осторожную, неоднозначную, а
подчас резко критическую оценку на уровне теоретиче­
ского сознания, на уровне же массового сознания — о за ­
боченное отчуждение либо недоверие. Как отмечает
И. Уилсон, американцы, в частности, всецело занятые тем,
чтобы «удержать свою лодку на плаву», предпочитают
1 В определенной степени это связано с идеями Д. Белла, вы­
строившего свою теорию «постиндустриального общества» вокруг
информации и ее использования как «способа управления».
2 См.: Гендин А. М. Методологические ориентиры современной
буржуазной футурологии.— Вопросы философии, 1987, No 3, с. 100.
96

не заглядывать вперед, не отказываясь в то же время от
убеждения, что «настоящее хуже прошлого, а будущее
будет еще хуже, чем настоящее».
Воодушевит ли их призыв Нэсбита: «Больной, помоги
себе сам!» — это непростой вопрос. Правда, американ­
ский футуролог полагает, что здесь распорядится сама
жизнь, не оставив другого выхода из сложившейся ситуа­
ции. Он расценивает, например, появление общественных
групп «селфхелп» (самопомощь), цель которых — содей­
ствие федеральным программам в области здравоохране­
ния, социального обеспечения, профилактики преступно­
сти и т. д. с учетом местных нужд, как проявление одной
из «мегатенденций», открывающих «ясную дорогу впе­
ред».
Обосновывая необходимость перехода от институали­
зированной помощи к взаимопомощи на общественных
началах, Нэсбит ссылается на пример из области меди­
цины. Он сравнивает общество с человеком, который, уз­
нав о серьезном диагнозе, должен отказаться от куре­
ния, перейти на особую диету, начать заниматься гимна­
стикой, мобилизуя все силы и внутреннюю энергию на
борьбу с недугом. Таким образом, признавая «болезнь»,
в которую впало буржуазное общество, современные з а ­
падные идеологи, в отличие от патриарха буржуазной
социологии В. Парето, пытаются открыть лекарство, га­
рантирующее излечение.
Планируя наступление «информационного общест­
ва» к 1990 году, И. Уилсон, например, не жалеет эпите­
тов для его характеристики, полагая, что наиболее точ­
ное представление об этом будущем дает смена узоров
во всем хорошо знакомом с детства калейдоскопе: обще­
ство чрезвычайно многообразное, сильно расслоенное, с
невероятным различием стилей жизни, со множеством
новых общественных институтов, созданных на местном
уровне и основанных на новых и разнообразных формах
взаимоотношений. По Нэсбиту, эта социальная систе­
ма — более «сильная, более сбалансированная и разно­
образная», поскольку децентрализация общества как ос­
новное следствие «компьютерной революции» станет «ве­
ликим пособником изменений» в области общественных
отношений: пирамидальную структуру власти, при кото­
рой «верхний эшелон» .устанавливает законы и порядок,
заменит горизонтальная структура, когда все люди, об­
щаясь друг с другом, будут делиться идеями, информа­
цией, ресурсами.
4
А. Т. Семченко
97

Становление «мозаичного, информационного общест­
ва» мыслится при условии реализации «новых ценно­
стей», повсеместной роботизации и слияния в единый
комплекс средств телекоммуникации и электронно-вы ­
числительной техники — это и делает, по мнению Уил­
сона, его «наступление, по существу, неизбежным».
О выработке «новых ценностей», противостоящих тра­
диционным, устаревшим, широко заговорили на Западе
в 70-х годах, когда представители Римского клуба, обос­
новывая в своих докладах необходимость «революции в
сознании людей», призвали в том числе и к формирова­
нию «новой этики», регулирующей нормы поведения и
общения людей в современном мире. В этот же период
ряд других буржуазных футурологов — среди них, на­
пример, О. Маркли — в поисках альтерцатив попытались
сформулировать некоторые принципы «личной и коллек­
тивной мудрости», призванные изменить образ мышления
и стиль жизни, основанные на постоянно растущих по­
треблении и эксплуатации природы. По Маркли, назна­
чение «новой морали» — культивировать общность ж из­
ненных интересов людей, представление о целостной
перспективе жизни и единстве всего человечества, поощ­
рять развитие индивидуальности и отмежевание от лю­
бых идеологических норм, ставших «преградой», по его
убеждению, на пути инициативы и экспериментирования.
Следует подчеркнуть, что именно «катастрофисты»
под угрозой «всеобщей смерти», самоуничтожения циви­
лизации выдвинули в середине минувшего десятилетия
эти основные постулаты своего рода «суперидеологии»
с целью объединить человечество на основе «нового гу­
манизма» и всепланетарного единства. Ценностный под­
ход к перспективам общественного развития в свете гло­
бальных проблем, вызревший в недрах «катастрофизма»,
начал обсуждаться в капиталистическом мире как наи­
более многообещающий. На его основе сложилась опре­
деленная консолидация позиций различных идеологиче­
ских течений. Единство нередко демонстрируется по двум
основным моментам, служащим исходными точками по­
следующих рассуждений.
Во-первых, отмечается «порочность самого современ­
ного жизнестроения», для перестройки которого мало
создать новую технологию, изыскать новые ресурсы, из­
менить многие формы организации и управления, требу­
ется нечто большее — радикальная культурная реформа,
революционное изменение личности и ее потребностей.
98

Во-вторых, выдвигаются призывы выносить в себе
«апокалиптическое сознание» возможного конца света,
проникнуться чувством тревоги и неудовлетворенности,
обрести стимул к спасательным действиям, полагаясь на
интуицию, на «подсознательные импульсы» в большей
степени, чем на рациональное мышление.
При расшифровке «новый гуманизм», как его пони­
мает, в частности, английский социолог Р. Хиггинс, озна­
чает по сути примирение с тем, что есть: во имя мира ми­
риться с милитаристами, во имя добра помогать полу-
тиранам, во имя развития субсидировать банкротов, по­
ощрять коррупцию. Не стремление к лучшему, а «замо ­
раживание» нынешнего состояния; не «панцирь безраз­
личия», а баланс, пусть неустойчивый, между любовью
и ненавистью — это уже освященная религией «этика
сознательности», которую Хиггинс предлагает построить
на «парадоксах» К
Но если для Р. Хиггинса эта программа разрабатыва­
ется во имя достойной жизни в условиях смерти цивили­
зации, подобно тому как каждый умеет наслаждаться
жизнью перед лицом неизбежной смерти, то для О. Тоф-
флера формирование «глобалистского мировоззрения»
на основе нового морального кодекса выступает в каче­
стве необходимого условия перехода к иной цивилиза­
ции. «Движение в любом другом направлении,— поддер­
живает эту точку зрения А. де Геньерон де Мароль, автор
книги «Ультиматум: конец такого мира или конец мира
вообще?», изданной в Париже в 1984 году,— со временем
обернется тотальной неудачей и приведет либо к ядерной
катастрофе, либо к х ао су»2.
«Новая цивилизация» О. Тоффлера выходит за рамки
«информационного общества» и является не просто
электронной, но, что более существенно для ее идеоло­
гов, «универсальной», поскольку все преобразования,
связанные с ее становлением и развитием, призваны ох­
ватить весь мир. Если авторы концепций «мозаичного,
информационного общества» по-прежнему предполагают
сохранить «островки богатства», многократно умножив
его в океане нищеты, то апологеты «третьей волны» рас­
сматривают возможность гармоничного развития всех на­
ций и культур благодаря «коллегиальному» управлению
1 Higgins R. The Seventh Enemy: The Human Factors in the Glo­
bal Crisis. L., 1978.
2 Gaigneron de Marolles A. de. Ultimatum; fin d’un mond ou fin
du mond? P., 1984, p. 66.
9?

мира 1. При этом утверждается, что как капитализм , так
и социализм исчезнут с устранением породившей их ин­
дустриальной цивилизации. Все наиболее существенные
грядущие преобразования, включая так называемую «ре­
волюцию в социальных и межгосударственных отноше­
ниях» с целью ликвидации «классовых конфликтов» и
конфронтации на международной арене, а такж е созда­
ние «системы самоуправления» в масштабах планеты,
связаны, таким образом, в представлении буржуазных
футурологов с «ценностной революцией».
Итак, совершенное мироустройство станет возможным
благодаря, с одной стороны, пробуждению и становле­
нию «планетарного» сознания, с другой — развитию
электронных и информационных отраслей промышленно­
сти, призванных обеспечить техническое оснащение «но­
вого мира» — «антииндустриального планетарного сооб­
щества». В центр такого мироустройства помещается че­
ловек, «который вновь станет богом для себя», поскольку
достижения науки и техники, нынешние и грядущие, при­
ведут к колоссальному высвобождению его творческой
энергии. В условиях сложной международной обстанов­
ки, когда возрастание угрозы ядерной войны подвело че­
ловечество к порогу, за которым начнется «крушение з да ­
ния нашей цивилизации», западные футурологи возлага­
ют большие надежды на здравый смысл и добрую волю,
подчеркивая, что коренная перестройка общественного
сознания приведет к невиданному изменению политиче­
ских реалий.
Анализируя позиции буржуазных авторов, отстаиваю­
щих приоритет ценностного подхода (с учетом новых тех­
нологических достижений) к интерпретации и разреше­
нию глобальных проблем и связанного с ним «индустри­
ального кризиса» 2, можно обнаружить неоднозначность
«сверхзадачи» их теоретических построений. С одной сто­
роны, ярко представлена социально-критическая тенден­
ция, выразители которой, пытаясь адекватно познать реа­
лии «мира сложнейших альтернатив, тревог и надежд»,
с гуманистических позиций рассматривают возможность
интеграции человечества на основе общечеловеческих
1 Toffler A. The Third Wave. N. Y., 1980.
2 По О. Тоффлеру, например, интенсификация кризисных явле­
ний в современном мире никак не связана с социально-экономиче­
ским характером того или иного общества — «капитализма или ком­
мунизма»; речь идет об «индустриальном кризисе» глобального мас­
штаба (Toffler A, Priviews and Premisis. N . Y., 1983),
100

ценностей, с другой— апологетическая. Апологеты капи­
тализма, как и во времена К. Маркса, «не видят дальше
экономических границ данной эпохи»
питая иллюзии
относительно возможной «гармонии» и «процветания» в
рамках капиталистической системы, готовой, как и преж ­
де, принести любые жертвы «своему богу, именуемому
Собственностью»2. Декларация идеи «антиипдустриаль-
ного планетарного сообщества» безотносительно к про­
грессивной социальной программе действий была бы
сродни задаче буржуазных просветительских утопий, ес­
ли бы предполагаемая в этой связи «трансформация» со­
знания означала овладение «новыми ценностными пред­
почтениями», выраженными исключительно в стремлении
близости к природе, бережном отношении к ней, к более
спокойной и «менее претенциозной» жизни.
Но и Д ж . Нэсбит, призывающий общество научиться
«сохранять равновесие между материальными чудесами
технологии и духовными запросами людей» 3, и другие
буржуазные авторы апологетического направления пы­
таются сформировать «уникальное» и «всеобщее» «пла­
нетарное» сознание на основе терпимости к мировоззрен­
ческим позициям, вкусам и образу жизни, распростра­
ненным в капиталистическом мире. Достижение ж ел ан­
ной «гармонии» плюрализма (иными словами, принятие,
сосуществование множественности истин, оценок, пози­
ций) с ярко выраженным буржуазным индивидуализмом
открывает, с их точки зрения, путь к «совершенству» гря­
дущего мира отлаженных информационных систем, ком­
пьютеров, робототехники. И здесь, как видится, присут­
ствует попытка реставрировать в новом оформлении
старые идеи конвергенции двух диаметрально противопо­
ложных систем при условии «размывания социализма»,
основополагающих принципов марксистско-ленинской
идеологии, с одной стороны, с другой — вдохнуть «новую
жизнь» в буржуазное общество, приостановить процесс
его социального одряхления, обеспечив приток свежих
идей и дерзких замыслов.
Но в то же время нельзя не признать, что ситуация,
сложившаяся в современном мире, актуализирует про­
блему ценностных координат и предпочтений, в связи с
чем особая роль отводится общечеловеческим нормам
1 Маркс К., Энгельс Ф:Соч., т. 9, с. 257.
2Тамже,с.39.
3 Naisbitt J. Megatrends: Ten new Directions Transforming our
Lives. N. Y., 1982, p. 40.
101

нравственности. Наряду с вопросом «что делать?» не
меньшую, если не большую остроту сегодня приобрели
и другие вопросы: как мыслить по-новому в ситуации
несомненно экстраординарной, когда налицо «качест­
венный скачок в средствах разрушения, в военном деле,
впервые в истории «наделивший» человека физической
способностью уничтожить все живое на З е м л е » ? 1; какие
нормы, приоритеты, ценности должны определять имен­
но в наши дни линию поведения каждого отдельного
человека и человечества в целом?
«Рост научной и технической мощи человечества,
обострение глобальных проблем, усилившаяся угроза су­
ществованию человеческой цивилизации и самой жизни
на Земле как следствие империалистической политики
милитаризма и агрессии,— отмечал М. С. Горбачев,—
все это ставит новые мировоззренческие проблемы и
обязывает переосмыслить старые»2. Новая точка зрения
на мир проявляется сегодня прежде всего в признании
того факта, что невозможно преодолеть ни одной из гло­
бальных проблем — будь то загрязнение окружающей
среды, исчерпание природных ресурсов, энергетический
или продовольственный кризис и т. д.,— не добившись
прежде единодушия по поводу практических действий, а
главное — согласия в назревших вопросах меж дународ­
ной политики, поскольку первоочередной целью такого
взаимодействия стало выживание цивилизации.
«Выход для мира, двери для будущего, вход в сверх­
человечество,— утверждал французский философ П. Тей­
яр де Шарден,— открываются вперед и не для несколь­
ких привилегированных лиц, не для одного избранного
народа! Они откроются лишь под напором в с е х вместе
и в том направлении, в котором все вместе могут соеди­
ниться и завершить себя в духовном обновлении Зе м ­
л и » 3. Нельзя не увидеть в этом действительно важной
задачи человеческой эволюции — создание «братства»
единомышленников, пришедших к «единому, общезначи­
мому пониманию окружающего мира».
Диалектика современного развития проявляется в со­
четании соревнования, противоборства двух систем и в
нарастающей тенденции к взаимозависимости государств
мирового сообщества: «через борьбу противоположно­
1 Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советско­
го Союза, с. 9.
2 Горбачев М. С. Избранные речи и статьи, т. 4, с. 114 .
г Тейяр де Шарден Я, Феномен человека. М ., 1987, с, 194.
102

стей, трудно, в известной мере как бы на ощупь, склады­
вается противоречивый, но взаимозависимый, во многом
целостный м ир » К В этой связи уже сегодня можно гово­
рить о том, что в этом «целостном мире» оформляются
элементы «глобалистского», «планетарного» мышления.
Это проявляется во все более широком осознании угро­
зы ядерной войны и ее последствий для человечества»
осмыслении негативных процессов нынешнего природо­
пользования, проблем сохранения культуры, «защиты ее
от буржуазного разложения» . В мире ширятся и нара­
стают движения за мир, спасение цивилизации от ядер­
ной катастрофы, устранение глобальной экологической
опасности и т. д., идет, если можно так сказать, обще­
ственный поиск альтернативы будущего.
Безусловно, в осмыслении «маршрутов к будущему»
важным элементом является поиск точек соприкоснове­
ния между различными установками мировоззренческо­
го, ценностного, духовного характера, но их возможная
и необходимая интеграция на данном этапе историческо­
го развития — не самоцель, а определенная «ступень» в
познании человечеством самого себя как целостного «ор­
ганизма», в осознании своей солидарности и ответствен­
ности за будущее. Но здесь же возникает и вопрос: как
преодолеть противоречие между выдвигаемыми ценност­
ными императивами и социальной реальностью? Реа ли­
стического ответа на него сторонники концепции «новых
ценностей» не находят.
« Думать и действовать, действовать и думать — вот
итог всей мудрости... То и другое, как выдох и вдох,
должно вечно чередоваться; как вопрос и ответ, одно не
должно быть без другого» 2,— наставлял
великий Гёте.
И суть действий, которые влечет за собой осмысление
глобальных проблем современности и перспектив р аз­
вития человечества, не может не составлять борьба за
коренные преобразования социального характера, без
которых противоречия, в частности, между человеком и
обществом, обществом и природной средой обостряют­
ся, перерастают в антагонизм.
Диалектика развития капитализма такова, что по ме­
ре обострения переживаемых им на «нисходящей фазе»
проблем и кризисов начинают преобладать авторитар­
1 Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Совет­
ского Союза, с. 21.
2 Гёте И. В. Избранные сочинения по естествознанию. М ., 1957,
с. 393.
103

ные тенденции, при которых человеку с его потребностя­
ми и интересами вообще не остается выбора, а современ­
ная технология становится орудием и проводником де­
гуманизации.
«Слишком долго в этом мире не было утопий!» — со­
крушались одни западные исследователи, приветствуя
концепцию «информационного общества», обнаруживая
в ней прежде всего большой идеологический «заряд»,
способный возродить надежду и мобилизовать общест­
венную энергию. Д ля других же новая буржуазная уто­
пия оборачивается антиутопией, поскольку они видят в
процессе нарастающей централизации знаний, информа­
ции, а следовательно, власти укрепление репрессивно­
го государства, в котором современная технология бу­
дет сосредоточена в руках небольшой группы людей,
вольных распоряжаться этим могуществом в своих ин­
тересах.
В книге «Неожиданное столетие» М. Харрингтон от­
мечал, что идеологи и утописты прошлого игнорировали
границы возможного и стали жертвами собственного за ­
блуждения. Они стремились к божественному царству на
земле и секуляризировали понятие вечного блаженства,
которого можно достичь. В то время как эти сознатель­
ные мечтатели прошлого выдвигали идеи, опережающие
реальность, современные безрассудные новаторы созда­
ют реальность, которая опережает мечту. Но если в
первом случае, полагал Харрингтон, переживали и му­
чились сами мыслители, в глубине души осознавая не­
досягаемость своих идеалов, то во втором — все чело ­
вечество.
Под этим углом зрения и смотрят «катастрофисты»
на попытки своих западных коллег-футурологов вновь
возродить утопию, опираясь на новейшие достижения в
области микроэлектроники, информатики, биотехноло­
гии. Популяризируя ныне афоризм французского поэта
П. Валери: «Теперь и цивилизации стали смертными»,
они полагают, что нет никаких признаков или да же на­
дежды, что «движение к хаосу может быть остановлено
какой-либо конструктивной политикой», а ка ждые но­
вые открытия науки и техники создают, в свою очередь,
новые, еще более изощренные угрозы человечеству.
В противовес постулатам «технократов», отстаиваю­
щих преимущества микроэлектроники как ключевой об­
ласти промышленности и технологии будущего по трем
важным позициям: экологической — не загрязняет сре­
104

ды, экономической — низкий уровень потребления энер­
гии и сырья, социальной — ведет к ликвидации тяж ел о­
го физического труда, их оппоненты выдвигают не менее
серьезные возражения, представляя панораму проблем
в западном обществе, омрачающих перспективу буду­
щего или сводящих на нет возможность его наступ­
ления.
Название упоминавшегося выше доклада, подготов- ж
ленного под руководством английского ученого, одного
из основателей и нынешнего президента Римского клуба,
А. Кинга,— «На радость и на горе. Микроэлектроника и
общество» — звучит в этой связи до некоторой степени
символично: если бы понадобилось в нескольких словах
определить основные направления в идейной панораме
Запада сегодня, то трудно было бы сказать более лако­
нично и образно. Одни утверждают: на радость! — и,
окрыленные вновь открывшимися перспективами, приоб­
щаются к свежему источнику «технотронного оптимиз­
ма». Другие не сомневаются: на горе! — прогнозируя в
будущем либо «электронный фашизм», либо деградацию
и впоследствии исчезновение человека, который, «уста­
ревая вместе со своим мозгом», не выдержит конкурен­
ции с более совершенным компьютером.
Одна из примечательных особенностей апокалиптикн
80-х в том и состоит, что ее идеологи не столько разви­
вают собственные сюжеты в противовес прогнозам опти­
мистов, сколько используют последние для своих интер­
претаций, раскрывая, по их мнению, скрытый смысл, не
отказываясь подчас от гиперболизации и обобщений с
целью подтверждения эсхатологических прогнозов.
Сохранилась и тенденция к предсказаниям будущих
катастроф, в эпицентре которых остается экологическая
проблема. Не потеряли актуальности апокалиптические
прогнозы будущего, в которых экологи представляют,
как Р. Карсон например, мир, лишенный насекомых,
птиц, диких животных, или пророчат, как Д. Снайдер,
медленное угасание жизни, порожденное всеобщим ми­
ровым загрязнением, либо предвидят, как П. Эрлих, ка ­
тастрофу, вызванную смертью морей.
Вместе с тем по сравнению с 70-ми годами высказы­
вания «катастрофистов» стали менее категоричны и бо­
лее ориентированы на альтернативный поиск. При этом
общей тенденцией для всех буржуазных авторов стано­
вится их отношение к самому предмету футурологии, ко­
торый они пытаются трактовать предельно широко —
105

как некое общее мировоззрение, как особого характера
философию, способную стать панацеей от всех гряду­
щих бед и катаклизмов *. Не отказываясь полностью от
преувеличения тех или иных негативных тенденций, эко ­
логи-алармисты, в частности, сосредоточились на поиске
«новой модели отношений между людьми и окружаю­
щей средой». Примечательна в этой связи, однако, их
скептическая оценка очередного «взрыва» научно-тех­
нических возможностей общества. Они не склонны раз­
делить воодушевление «технократов», утверждающих,
что ответ на волнующие вопросы современности вот-вот
будет найден и можно безбоязненно приветствовать бу­
дущее, по крайней мере обозримое.
Сегодня буржуазным социологам трудно не при­
знать, что никакая техника не может сама по себе из­
менить социальные и политические факторы, лежащие
в основе многих проблем. В противном случае они по­
ставили бы себя в положение людей, занимающихся ми­
фотворчеством. Как бы ни была совершенна техника,
она не служит залогом того, что социально-экономиче­
ские отношения в классово-антагонистическом обществе
примут другой характер, лишенный противоречий. «Не­
доедание остается фактом жизни и смерти сотен миллио­
нов людей,— отмечает
американский исследователь
К. Норман, автор книги «Хромающий бог: наука и тех­
ника в 80-е годы»,— ка к суровое напоминание о том, что
одни технические средства не могут решить сложных
социальных проблем»2. Технический прогресс, подчер­
кивает он,— это «процесс политический, который не мо­
жет быть отделен от других масштабных процессов, про­
исходящих в жизни...» 3. Й переход к «компьютерному и
информационному обществу» для него чреват беспре­
цедентными последствиями, первым признаком которых
он считает дефицит кадров, обслуживающих электрон­
ную технику в условиях рекордной безработицы.
Констатируя кризисное состояние экономики в капи­
талистическом мире при одновременном сохранении
энергетических и сырьевых проблем и продолжающемся
загрязнении окружающей среды, авторы доклада «На
радость и на горе...» совершенно однозначно оценивают
1 См.: Гендин А. М. Методологические ориентиры современной
буржуазной футурологии.— Вопросы философии, 1987, N° 3, с. 97.
2 Norman С. The God that Limps: Science and Technology in the
Eighties. N . Y., L., 1981, p. 186 .
3 Ibid., p. 18,
106

неспособность электроники вкупе с другой технологией:
вернуть «старые, добрые времена», о тказыв аясь при­
знать ее в качестве универсального «снадобья» от «ны­
нешнего недомогания экономики».
Техника «перекраивает нас, как мы перекраиваем
ее», обосновывает свои сомнения Л. Грант, консультант
Экологического фонда США. «Теперь она сделала более
дешевыми коммуникации, но усугубила безработицу...—
отмечает американский исследователь, обращая внима­
ние на двойственный характер последствий научно-тех­
нического развития в капиталистическом мире.— Другая
техника почти наверняка поможет нам исправить наши
ошибки. Такой способ решения проблем, без сомнения,
приведет к возникновению новых» 1. Под «таким спосо­
бом» JI. Грант имеет в виду то, что и сегодня «новые
технократы», хотя и не та к однозначно и безапелляци­
онно, как их предшественники, ставят благополучие че­
ловечества в зависимость от техники. Человечество, уве­
ряет он, неизбежно пострадает, если «слишком будет
полагаться на технику и науку».
В опубликованном в 1983 году докладе «Мир 2000»,
подготовленном под руководством JI. Гранта, вновь взя-.
ли верх пессимистические прогнозы. Вслед за этой рабо­
той, представленной как очередной шаг в дискуссиях
относительно будущего Земли, в 1984 году вышла кни­
га, авторский коллектив которой возглавили Г. Кант и
Дж . Саймон,— «Мир 2000 — с новой точки зрения», т. е.
с позиций оптимизма и возрожденных надежд.
Вступив в полемику со сторонниками «новой точки
зрения», Грант отстаивает свое мнение о беспочвенных
притязаниях на качественное улучшение экологической
ситуации на планете. Центральным вопросом для него
остается по-прежнему вопрос о «пределе роста», беско­
нечное продолжение которого, в его представлении, по­
родит силы, приближающие «конец этой эры». Обвиняя
своих оппонентов в подтасовке расчетов при прогнозиро­
вании потенциальной неисчерпаемости сырья, Грант убе­
жден, что механическое продлевание экономических
кривых из прошлого в будущее не может служить на­
дежным компасом.
В этой полемике преимущества логики и убедитель­
ности, по крайней мере по некоторым основным пози­
циям, на стороне Л. Гранта. Проблемы, связанные с з а ­
1 Литературная газета, 1984, 18 апреля.
107

грязнением окружающей среды, изменением климатиче­
ских условий, исчерпанием природных богатств и т. д.,
став неотъемлемым «достоянием» «антропогенной сре­
ды», не могут быть решены ни путем простой констата­
ции, что человечество справится с любыми трудностями,
ни за счет исключительного роста научно-технических
возможностей и достижений.
Как мы уже отмечали, «экологические пессимисты»
постепенно приходят к осознанию необходимости комп­
лексного подхода ко многим опасным тенденциям гло­
бального характера, все реже воспринимая экологиче­
ское совершенство как «потерянный рай». Не случайно
прошлое перестает им казаться «лучшим путеводителем
для будущего».
Социальные последствия микроэлектронной револю­
ции и связанные с нею новые повороты в судьбе миро­
вой цивилизации рассматриваются буржуазными иссле­
дователями в трех плоскостях — окружающая среда, об­
щество, сам человек.
«Новый» технократический оптимизм ориентирован
на будущее, которое прогнозировал 3. Бжезинский, пред­
видевший небывалый рост влияния технологии и элек­
троники, особенно в области электронно-вычислительных
машин и коммуникаций, на все аспекты жизни общества,
включая социальные, экономические, культурные и пси­
хологические. «Этот славный новый мир» он видел мани­
пулируемым обществом с «деперсонализированной» в ла ­
стью, распределенной между «правительственными ин­
ститутами, научными учреждениями и промышленными
организациями», «высококонтролируемым обществом», в
котором доминирует элита, использующая свои научные
знания и новейшую технику для контроля не только за
природным окружением, но и за поведением
людей,
осуществляющая широкую программу подавления про­
теста.
Еще в 1968 году в работе «Америка в технотронный
век» Бжезинский живописал это будущее как один из
альтернативных вариантов. Увлекшись своей деспотич­
ной фантазией, он достаточно подробно описал возмож­
ные формы «контроля», включая составление на к а ж до­
го человека «досье, содержащего не только обычные све­
дения, но и информацию весьма личного характера» ,
биохимическое воздействие на «умственную деятельность
человека» и искусственное изменение генетической
структуры личности вплоть до создания со временем «су­
108

ществ, которые будут поступать, как человек, и мыслить
подобно ему»
Некоторые западные авторы сегодня обнаруживают
прямую аналогию между этими мизантропическими про­
ектами и программами создания «информационного об­
щества», реализация которых не кажется им такой уж
невозможной в связи с мощным развитием микроэлект­
роники, информатики, генной инженерии. И эта парал ­
лель действительно предлагает обильную пищу для
мрачных прогнозов.
Знание, сконцентрированное в памяти ЭВМ, в пред­
ставлении 3. Бжезинского — гарантия власти, но, напри­
мер, для Я. Д ал а л а оно увеличивает опасность злоупот­
реблений, а сами компьютеры, таким образом, повышают
«эффективность добра и зла». Д а л ал затрагивает такой
моральный, нравственный и в конечном итоге соци­
альный вопрос, как вопрос о контроле за использованием
информации, справедливо полагая, что, попав в соответ­
ствующие руки, она может послужить чьему-то злому
умыслу.
Когда банкам, размышляет Я. Д ала л, кредитным уч­
реждениям, налоговым службам известен финансовый
статус того или иного лица, компьютерам туристских
агентств, аэропортов, клубов — данные о его поездках,
бюро по трудоустройству и найму — его биография, ме­
дицинским управлениям — состояние его здоровья, сое­
динение этих сведений на ЭВМ дает полное представле­
ние о человеке. Д ля единомышленников Бжезинского это
идеальная ситуация, позволяющая держать общество
«под строгим наблюдением и контролем». Их оппонен­
тов ужасает перспектива такого обнаженного и безза­
щитного существования человека, словно помещенного в
стеклянную клетку на всеобщее обозрение и действующе­
го по указке, как подопытный кролик. Не случайно аме­
риканская исследовательница М. Боаз утверждает, что
микроэлектронная революция
и «информационный
взрыв» чреваты прежде всего дегуманизацией, утратой
возможности личной жизни.
Тревога некоторых ученых вызвана суждением, буд­
то устарел сам человек с его мозгом и что он будет «за ­
менен» более совершенным компьютером. Не разделяя
этих опасений, американский писатель А. Азимов при­
1
Цит. по: Жуков Ю. А. Отравители. Полемические заметки о
буржуазной идеологии и пропаганде. М ., 1975, с. 24.
109

знает, что страх перед компьютером — страх особого ро­
да, не имеющий прецедента независимо от того, чем он
вызван. Правда, он пытается оценить явление с другой
стороны, обращая внимание на то, что сегодня сотворил
сам человек, в погоне за пресловутым «господством» над
.природой активно разрушающий свою среду. Не в том
Азимов видит опасность, что компьютер может заменить
человека, а в том, что он не успеет это сделать прежде,
чем человек успеет уничтожить себя вместе с жизнью на
Земле. И хотя это мнение можно смело отнести к обла­
сти литературных преувеличений, оно выраж ает опреде­
ленную, отнюдь не оптимистического свойства позицию
некоторых западных мыслителей.
Процесс роботизации, по словам французского иссле­
дователя Ш. Аляри, порождает серьезную и фундамен­
тальную проблему «гуманитарного характер а» 1. Робот
для него — современное олицетворение давней мечты
власть имущих о рабах, которые никогда не подвергают
сомнению правоту хозяина и рано или поздно заменят
собой полностью рабочую силу. Робототехника, считает
он, безусловно, позволит человеку избавиться от трудо­
емких, монотонных, доставляющих мало удовольствия
функций, но не решит ни одну из актуальных социальных
проблем. Напротив, она приведет к углублению антаго­
нистических противоречий в буржуазном обществе, так
как особую остроту приобретут вопросы занятости, вос­
производства человеческих функций вне сферы произ­
водства, самореализации личности. Аналогичного мнения
придерживается другой французский исследователь,
Ж. Лё Кеман, утверждая, что уже на первом этапе робо­
тизация привела к обострению социально-экономическо ­
го кризиса, обрекая на безработицу большое число рабо­
чих, увеличивая вероятность «социальных столкнове­
н и й» 2. При современном распределении богатства и в ла ­
сти, отмечает политический деятель из Австралии
Б. Джонс, новая технология может быть в основном ис­
пользована как инструмент сильного против слабого, бо­
гатого против бедного для поощрения «худших аспектов
конкурентного», иначе говоря, капиталистического, об­
щества.
1 Halary Ch. L’homme et les robots.— Monde diplomatique, P.,
1982, N 344.
2 Le Quement /, Les robots: Enjeux economiques et sociaux. P.,
1981.

Естественно, автоматизация производства и сферы об­
служивания в связи с внедрением микроэлектроники со­
вершенно по-новому ставит вопрос о занятости людей.
Нововведения не только усугубят хроническую болезнь
современного капитализма — безработицу, но и, что не
менее существенно, по мнению авторов доклада Римско­
му клубу, повлекут серьезные патологические изменения
в общественной жизни в связи с переоценкой «роли тру­
да», его значения для человека, уменьшением необхо­
димости в нем и т. д. Они предвидят, что через 30—40 лет
в развитых капиталистических странах безработица бу­
дет охватывать десятки и сотни миллионов людей, так
как значительная потеря рабочих мест в результате ро­
ботизации в основных отраслях промышленности оказы­
вается неизбежной. Новые реалии, таким образом, не от­
меняют марксово положение о том, что развитие машин­
ного производства вовлекает в него и обеспечивает рабо­
той одновременно большое количество людей, в то же
время лишая работы множество рабочих. «Имеется по­
стоянный избыток вытесненного населения, не избыток
населения по отношению к продукции страны, как ут­
верждают мальтузианцы,— подчеркивал К. Маркс,— а
избыток таких людей, труд которых был вытеснен более
производительными машинами» К Этот вывод актуали­
зируется в современной ситуации.
Только одна из американских автомобильных фирм,
« Дженерал моторе» например, намерена к 1990 году ис­
пользовать 14 тысяч роботов, и этот процесс рано или
поздно приведет к созданию предприятий без рабочих
рук. Если даж е допустить, что буржуазное государство
полностью возьмет на себя заботу о будущем безработ­
ном, на что уповают некоторые пророки «информацион­
ного общества», отсутствие возможности самореализа­
ции, приложения энергии и творческих сил обречет на ду­
ховную нищету и отчаяние огромное число «лишних»
людей.
Известно, что в 1985 г. только в США было официаль­
но зарегистрировано 7,9 миллиона безработных, а в дей­
ствительности их число в 1,5—2 раза выше. Буржуазные
идеологи не случайно предвидят в перспективе «боль­
шую внутреннюю угрозу» капиталистическому обществу,
подменяя, правда, обострение классовой борьбы нара­
станием «организованного насилия» с целью ликвидации
«разнообразных форм контроля над личностью».
1 Маркс /(., Энгельс Ф, Соч., т. 16, с. 584,
111

Одиако и эти опасения западных прогнозистов не бес­
почвенны: уже сегодня в прессе появляются сообщения
о первых случаях «технологического терроризма», сти­
хийных выступлениях молодежи, порожденных неистре­
бимым желанием вырваться из-под гнета бездушной ма­
шины, «бесчеловечной системы, разрушающей личность».
И характерно, что сообщения эти поступают из наиболее
развитых стран капитализма, в частности из Японии,
достигшей по современным меркам чуть ли не техноло­
гического совершенства. Так, однажды группа молодых
японцев вывела из строя сложнейшую компьютерную си­
стему, управляющую движением пригородных электри­
чек, вызвав невероятную панику среди 15 миллионов
пассажиров, собравшихся на платформах, и сорвав рабо ­
ту железнодорожного транспорта. После этого случая
полиция практически ежедневно обнаруживает на пути
следования сверхскоростного поезда взрывные устройст­
ва с часовым механизмом. По свидетельству зарубежной
прессы, неизвестным террористам хочется «взбесить»
сложнейшую автоматическую систему управления, дока­
зать, что существующая власть уязвима и что «удар
можно нанести именно по тем институтам, которые яв­
ляются ее знаменем, ее гордостью» К
Обострение социальных конфликтов и возрастание
активности различных групп населения, что приводит к
расширению рядов потенциальных союзников пролета­
риата, увеличивает массу «горючего материала» в капи­
талистических странах. На новом этапе научно-техниче-
ской революции эта закономерность проявится еще ярче
и отчетливее, так как вследствие микроэлектронного пе­
ревооружения буржуазного общества богатые неизбежно
станут богаче, бедные — беднее, власть имущие укрепят
свои привилегии,
бесправные — лишатся
последних.
«...Накопление богатства на одном полюсе,— подчерки­
вал К. Маркс, вскрывая механизм «располюсования»
труда и капитала,— есть в то же время накопление ни­
щеты, муки труда, рабства, невежества, огрубения и мо­
ральной деградации на противоположном полюсе, т. е.
на стороне класса, который производит свой собственный
продукт как к апитал » 2. Комментируя это известное по­
ложение «Капитала», Ф. Энгельс замечал: «Ж дать от
капиталистического способа производства иного распре­
1 Литературная газета, 1986, 19 марта.
2 Маркс Ки Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 660.
,912

деления продуктов имело бы такой же смысл, как тре­
бовать, чтобы электроды батареи, оставаясь соединенны­
ми с ней, перестали разлагать воду и собирать на поло­
жительном полюсе кислород, а на отрицательном — во­
дород» 1.
Поистине драматической приметой времени становят­
ся сегодня успехи в области военной электроники, мно­
гократно увеличивающей угрозу мировой атомной войны.
В связи с использованием новой техники и «отстранени­
ем» человека от принятия важных решений, возложен­
ного в большинстве случаев на информационно-компью­
терные системы, возможность развязывания военных дей­
ствий, утверждает, например, западногерманский про­
фессор К. Хефнер, возросла до фантастической с точки
зрения второй мировой войны степени.
«Доверие» к компьютеру, в задачу которого входит
предупреждение о ядерном нападении, а также запуск и
управление ракетами при ответном ударе, способно обер­
нуться бедой для человечества. Случайность, просчет,
неправильная интерпретация данных, любые неполадки
многократно увеличивают вероятность «роковой ошиб­
ки». Так, по убеждению Я. Далала, даже небольшая по­
ломка или кусок динамита, подложенный террористами,
приведут к «национальной катастрофе».
Научно-исследовательские программы в области р аз­
работок электронной и компьютерной техники рассмат­
риваются американским милитаризмом как своеобраз­
ный катализатор новых идей в гонке вооружений, и та ­
ким образом современная технология, положившая нача­
ло гигантскому приращению материальных и духовных
возможностей человека, становится в его руках средст­
вом разрушения, способным уничтожить все живое на
Земле.
Известно, что американский военно-промышленный
комплекс, субсидирующий в основном развитие этой от­
расли, является мощным потребителем микроэлектро­
ники. По данным журнала «Ньюсуик», милитаристские
круги Пентагона выделяют огромные средства на р а зр а ­
ботку систем искусственного мозга на базе электроники.
Так, в США 21 фирма, включая «Локхид», «Кодак», « Бо­
инг» и др., организовала собственный исследовательский
консорциум — «Микроэлектронике энд компьютер текно-
лоджи корпорейшн», выделив на научные разработки
1 Маркс /(., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 286 .
113

примерно 1 миллиард долларов на срок, охватывающий
ближайшее десятилетие. Тем временем Пентагон субси­
дировал этой корпорации дополнительно 1 миллиард
долларов на собственные стратегические программы, в
том числе на создание проекта беспилотного космическо­
го корабля-разведчика К Журнал подчеркивает, что во­
обще научные изыскания в этой области в значительной
степени преследуют чисто милитаристские цели.
И это не единственный пример того, как в военных
целях эксплуатируются возможности науки и техники,
обладающие ныне невиданным потенциалом для улучше­
ния условий жизни человечества. В лаборатории в Лос-
Аламосе, где была создана первая атомная бомба, «то­
мится», например, «Хьюмтрен» — компьютеризированная
модель человека, которая с успехом могла бы использо­
ваться для борьбы с неизлечимыми болезнями, но ее ис­
пользование ограничено рамками изучения роследствий
лишь потенциальных ядерных конфликтов. Те, кто при­
крывается сегодня ставшими афоризмом словами Демо­
крита «война — мать всех изобретений», как бы закры­
вают глаза на то, как дорого обходятся миру опасные
эксперименты.
Диапазон надвигающихся в связи с наступлением
«микроэлектронной эры» проблем невероятно широк —
от глобальных, включая рост угрозы мировой атомной
войны, расширение пропасти между «богатыми и бедны­
ми», развитыми капиталистическими странами и разви­
вающимися, до проблемы «определения качества мате­
риала в ходе поиска информации».
С развитием «интеллектуальной технологии», появле­
нием электронных хранилищ человеческого знания —
к 1980 году в мире уже насчитывалось 525 специализи­
рованных электронных библиотек2 — необычайно остро
встал вопрос о том, какие моральные кормы, ценности,
знания будут положены в основу информирования и об­
разования. Очевидно — и это признают западные крити­
ки современных буржуазных антиутопий,— что предва­
рительная оценка информации, зависящая от привилеги­
рованных групп, будь то крупные корпорации или прави­
тельственные агентства, станет отражением интересов
этих слоев общества, стремящихся к установлению пол­
ной власти и контроля над остальными.
1 Newsweek, 1985, April 15.
2 В этих библиотеках сосредоточено 70 млн работ по прдбле*
мам образования, медицины, права, окружающей среды и т. д .
114

Исходной позицией такой реальной опасности служит
такж е то обстоятельство, что в капиталистическом об­
ществе вопрос о приоритете доступа к системам научно-
технической информации может быть решен однозначно,
способствуя углублению существующего разрыва между
образованными и менее образованными, иными слова­
м и — между «технократической правящей элитой» и тру­
дящимися массами. В такой стране, как, скажем, США,
где 50 корпораций контролируют большую часть того,
что американцы видят, слушают и читают, где 100 мил­
лионов человек могут одновременно смотреть одну и ту
же программу, компьютерная технология послужит уси­
лению этих влиятельных группировок, которые, устано­
вив монополию на владение информацией, употребят ее
с целью еще большей стандартизации мышления, вку­
сов, образа жизни людей, доведения их послушания до
автоматизма роботов.
В связи с этим, по мнению западных авторов, возника­
ет опасность «засорения» окружающей информационной
среды и появления «информационно зараженного чело­
века»
Аналогия с процессом загрязнения природной
среды, отрицательные последствия которого уже ощути-
тимы для современного человечества, не говоря о буду­
щих поколениях, вполне оправдана. Если нехватка чис­
того воздуха и другие патологические изменения в гло­
бальной системе жизнеобеспечения угрожают физическо­
му состоянию человека, то перенасыщенность информа­
цией определенного сорта — его нравственному здо­
ровью, психологическому равновесию. В условиях моно­
полизации электронных средств информации свобода ее
выбора — при всей видимости многообразия источни­
к о в — сводится, по сути, к формальности.
За дача вытеснения из сознания людей адекватного
представления о реальности с ее сложностями, антагони­
стическими противоречиями, острыми социальными про­
блемами и прежде ставилась в числе основных перед з а ­
падной пропагандой, располагающей значительным арсе­
налом манипулятивных средств воздействия на социаль­
ное поведение человека. Предполагается, что сегодня ее
решение может быть облегчено и ускорено благодаря
развитию новой техники, которая способна коренным об­
разом изменить статус человека как «хомо социалис»
1
Haefner К. M ensch und Computer im Jahre 2000: Okonomie und
Politik fur eine human computerisierte Gesellschaft, Basel etc., 1984,
S. 68.
115

(существа общественного), обесценив его личные качест­
ва, профессиональные навыки, любые ценностные ориен­
тации, радость общения и сотрудничества с себе подоб­
ными. С этих позиций вполне реальной выглядит возмож­
ность низведения человека до уровня той машины, с
которой ему предстоит вести, по сути, нескончаемый диа­
лог. Потребность в обмене знаниями, суждениями, опы­
том при желании удовлетворит «домашний» компьютер,
в личном общении — видеотелефон, в досуге — электрон­
ная игра, в социальных контактах — электронные средст­
ва связи, ежесекундно поставляющие информацию с лю­
бой точки земного шара. Вопреки здравому смыслу че­
ловеку могут навязать чувство удовлетворения от обще­
ния исключительно с техникой, превратив его в своего
рода «информационную тень», поскольку сам он, «из­
влеченный» из памяти ЭВМ, предстанет не более чем
«набором» абстрактных данных.
Тезис о том, что в буржуазном обществе человек в
пределах информационной системы превращается в ма­
нипулируемый объект управления и растворяется в ней,
имеет под собой серьезную почву. Нельзя не согласиться
с американским исследователем Б. Багдикяном, утверж­
дающим, что средства связи, компьютеры, как и другая
новейшая технология, неизбежно концентрируются в ка­
питалистическом государстве в руках небольшой группы
людей, превращаясь в «инструмент подавления». Как ви­
дим, микроэлектронная революция дает серьезные осно­
вания для размышлений о ее возможных негативных со­
циальных последствиях, проецирования опасностей поли­
тического характера на все человечество.
Сегодня редко кто из буржуазных идеологов и поли­
тиков, по крайней мере на словах, станет отрицать необ­
ходимость безотлагательных действий; многие пытаются
выработать программу конкретных мер, предлагая соб­
ственные пути решения проблем, влияющих на картину
будущего. Вместе с тем все более углубляющееся проти­
воречие между осознанием необходимости и одновремен­
но невозможностью воплотить эти проекты в конкретные
действия является источником «вдохновения» для идео;
логов апокалипсиса. Время, которого катастрофически
не хватает в поисках средств и решений с целью предот­
вращения «саморазрушения» общества и глобального са­
моуничтожения, буржуазные ученые относят к самому
дефицитному ресурсу нашего века.
Многие люди на Западе испытывают сегодня расте­
116

рянность перед тем, что все неожиданно может испарить­
ся, исчезнуть, разделяют страх, который отравляет суще*
ствование героя рассказа Ч. Дзаваттини «Убежище» —•
преуспевающего буржуа из вечного города Рима. Одер­
жимый навязчивой идеей смерти в огне атомной ката­
строфы, он находит, как ему кажется, выход в приобре­
тении противоатомного убежища, оборудованного со
всем современным комфортом. Но этот человек с его
«расчетливым эгоизмом» терпит крах, когда, пытаясь
провести репетицию укрытия в свой бункер, предает всех,
кого он мог считать близкими людьми. Полная духовная
опустошенность остается ему в удел: никогда не забудет
он тот якобы последний проезд по ослепительному зной­
ному городу, в котором все, по его ощущению, были уже
«мертвецами и непредусмотрительными безумцами», а
улицы и площади — кладбищем.
Нашедшие яркое художественное отражение в рас­
сказе итальянского писателя общественные настроения
апокалиптического толка, этот, по определению одного
буржуазного политического деятеля, «скулящий песси­
мизм», разрушающий характер личности и волю к по­
ступкам,— явление на Западе широко распространенное.
Его негативные социально-психологические и иные из ­
держки не свидетельствуют в пользу тезиса теоретиков
буржуазной апокалиптики, будто именно отказ от «опас­
ного биологического оптимизма» приведет к установле­
нию «контактов» с действительностью, адекватному по­
знанию ее сложности и противоречий и решению волную­
щих мир проблем.
Вместе с тем попытки западных идеологов предста­
вить «сбалансированную» картину негативных и обна­
деживающих тенденций, с тем чтобы «продолжать идти
по туго натянутому канату, где нет места для передыш­
ки», направить внимание на ложные перспективы какого-
то якобы нового будущего, не приводят к желанной
цели: одной «инъекции» оптимизма недостаточно для из­
лечения исторически исчерпавшего себя общества. « Ка­
зенно-оптимистические», по выражению В. И. Ленина,
рассуждения буржуазных теоретиков о потенциально
высоком «запасе прочности» капиталистической системы,
«обновление» которой на этот раз связывается с исполь­
зованием достижений- коммуникационно-компьютерной
революции, способны, однако, породить на время и по­
рождают новые надежды.
Связано это прежде всего с тем, что возможности ка ­
117

питализма далеко еще не исчерпаны, «нынешний этап
общего кризиса,— ка к подчеркивалось на XXVII съезде
КПСС,— не несет с собой абсолютного застоя», не иск­
лючает «роста его экономики, освоения новых научно-
технических направлений» 1. Тенденция к загниванию не
исключает быстрый рост капитализма, при этом «отдель­
ные отрасли промышленности, отдельные слои бурж уа­
зии, отдельные страны проявляют в эпоху империализма
с большей или меньшей силой то одну, то другую из этих
тенденций»2. В зависимости от этих «колебаний» на ча­
ше исторических весов, сопровождаемых как бы то ни
было обострением и углублением всех противоречий ка­
питализма, меняется и характер теоретических построе­
ний буржуазных идеологов, и, соответственно, эмоцио­
нальный уровень общественного сознания, неустойчи­
вость которого обусловлена нестабильностью системы во
всех сферах, но прежде всего — экономической.
Сегодня уже очевидно, что так называемый «новый
технократизм» с его заявкой на социальный оптимизм не
останется надолго преобладающей тенденцией в сфере
буржуазной общественной мысли. Иллюзорный характер
надежд, которые он порождает, вскрывается социальны­
ми критиками, в том числе представителями буржуазной
апокалиптики, противопоставившими «светлым перспек­
тивам» мрачные дистопические видения. Но еще более
наглядно он обнажается при столкновении надеж д с дей­
ствительностью. «Одним из главных последствий внедре­
ния достижений НТР стал структурный кризис в капи­
талистическом хозяйстве,— подчеркивает американский
экономист В. Перло,— проявляющийся в упадке основ­
ных отраслей промышленности, в беспрецедентном дис­
балансе международной торговли и платежей, бешеной
инфляции, триллионных внешних долгах, финансовом
кризисе. В 80-х годах эти факторы еще больше ослож­
нились из-за удвоенного роста и без того огромных воен­
ных расходов США»3.
Происходящее в странах капитала сегодня убедитель­
но подтверждает тот факт, что самые выдающиеся дости­
жения науки и техники, самые новейшие отрасли про­
мышленности капитализм способен превратить в катали­
затор социальной деградации, упадка, военной опасно­
1 Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Совет*
ского Союза, с. 13.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 27, с, 422.
9 Правда, 1986, 20 февраля.
118

сти. «Научно-техническая революция продолжается. Если
в капиталистическом мире,— утверждает В. Перло,—
она и впредь останется под контролем наиболее реакци­
онных империалистических кругов — военно -промышлен­
ного комплекса, потенциальная опасность уничтожения
человечества будет возрастать» *.
В этих условиях апология «технократического опти­
мизма» становится выражением все той же безысходно­
сти, в которую погружено буржуазное сознание. Стремле­
ние найти любую, пусть даж е иллюзорную возможность
решения нарастающих проблем вынуждает западных
идеологов обращаться к социальному мифотворчеству,
изобретать новые утопии, которым не суждено реали­
зоваться. Более того, их размышления о путях общест­
венного прогресса, сохранении жизни цивилизации о мра­
чены осознанием постоянно углубляющихся кризисных
явлений и не могут стать источником подлинного соци­
ального оптимизма.
1 Правда, 1986, 20 февраля.

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ.
ИСТОРИЧЕСКОЕ ПРАВО
НА ПРОГНОЗ
Любое серьезное решение в области
мирового развития, которое принимается сегодня, рас­
пространяется уже на XXI век, на новое тысячелетие.
И, пожалуй, никогда в истории цивилизации выбор един­
ственно верного направления не был сопряжен с такой
ответственностью перед человечеством. Современный мир
сложнейших альтернатив и тревог переживает перелом­
ный момент, вступив в особую полосу исторического раз­
вития: истекающие годы столетия омрачены опаснейшей
дилеммой — «сможет ли человечество уйти от ядерной
опасности, или же верх возьмет политика конфронтации,
ведущая к повышению вероятности ядерного конфлик­
та»
Своеобразным противоядием пессимизму в такой не­
ординарной ситуации становится оптимизм действия, не
исключающий критического взгляда на мир и действи­
тельное положение вещей, но предполагающий в нераз­
рывном чередовании и дело и размышление, а значит,
выход и надежду. Сегодня, конечно, трудно абстрагиро­
ваться от сюжетов апокалипсиса, слишком зримо и бо­
лезненно пульсируют вены на этой натруженной ладо­
н и — так образно представляешь себе в бесконечном
космосе земной шар. Войны, экологические катаклизмы,
одна беда влечет за собой, как всегда, вторую ли, третью
ли — и вот уже перекрыты артерии жизни? Положение
поистине беспрецедентное: с одной стороны, человек, как
никогда прежде, зримо ощутил свое могущество, способ­
ность применить всестороннее технологическое оснаще­
ние, особенно в связи с развитием новой техники, элект­
роники и информатики, для дальнейшего прогресса ци­
1 Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Совет­
ского Союза, с. 4.
120

вилизации; с другой — опасности нового качества, если
говорить о ядерной катастрофе, психологические и физи­
ческие перегрузки обнажили его крайнюю уязвимость пе­
ред созданной мощью, подвели к черте, за которой ему
грозит «самоуничтожение в тенетах собственных проти­
воречий и предрассудков».
У этой черты одной лишь критикой пессимизма рас­
стояния, отделяющего его от философии оптимизма, не
преодолеть. Д ля того, чтобы поправить дело и вселить
в людях уверенность в завтрашнем дне, мало одной ин­
тенции или заданной установки. Без осмысленного дей­
ствия, здравомыслящих подходов к очень сложным про­
блемам общественного развития как в р амках отдельной
страны, так и в масштабах всей человеческой цивилиза­
ции оптимизм может обернуться разновидностью рели­
гии, продемонстрировать ту же морально-теоретическую
незащищенность перед действительностью, что и песси­
мизм.
Не на этом ли пути бездумного оптимизма мы понес­
ли многие наши нравственные потери? Сегодняшняя
горькая и откровенная общественная исповедь стала
предпосылкой более взыскательного отношения к себе, к
своему месту в мире и большей ответственности перед
ним. У социализма накоплено достаточно потенциальных
сил и социальной энергии для того, чтобы не избегать от­
крытого обсуждения неприятных истин, возможных опас­
ностей, острых проблем. Вопросы, связанные с выжива­
нием человечества, выбором оптимальных маршрутов в
будущее, вошли сегодня в число приоритетных тем в на­
шем обществоведении. Благодаря усилиям ученых, по­
литиков, творческой интеллигенции общественное созна­
ние во все большей мере демонстрирует ныне понимание
значимости глобальных проблем и способов их разр е­
шения.
«Иди и смотри» — один из поэтических рефренов Апо­
калипсиса вынес советский режиссер в название филь­
ма. Вчерашняя война, сегодняшняя боль — предостере­
ж е ни е на будущее. Как ни тяжелы для эмоционального
восприятия сюжеты катастрофы, скажем, в работах оте­
чественных мастеров экрана, если вспомнить, например,
«Письма мертвого человека», примечательно, что в них
нет и тени метафизической тоски, капитуляции перед
«искушениями» идеологии пессимизма. Можно вести бес­
конечные теоретические дискуссии относительно альтер­
нативы будущего, сколько угодно сокрушаться о судьбе
121

человечества, постулировать апокалиптический конец ми­
ра в надежде пробудить совесть и страх, но нельзя прой­
ти мимо того факта, что сама реальность обусловливает
единственно приемлемый безальтернативный выбор: мир
и общественный прогресс. Трезвое понимание реально­
сти, диктующей необходимость на крутом повороте исто­
рии человеческой цивилизации покончить с «равновеси­
ем страха», перейти к новому политическому мышлению,
определяет основные пути движения вперед, помогает
найти ответы на «вызовы грядущего».
Объективно существующее противоречие между не­
обходимостью постижения будущего, осознания целей
развития и классовыми интересами буржуазии, отказы­
вающейся признавать, что «капитализм, развиваясь, от­
рицает сам себя», и обусловливает пессимистическую на­
правленность многих концепций буржуазных исследова­
телей. Вместе с тем, признавая экономические, идеоло­
гические, политические и другие объективные основания
современного катастрофизма на Западе, нельзя исклю­
чать и еще одно немаловажное обстоятельство. Предыду­
щие века завещали нынешним буржуазным мыслителям
«солидную пессимистическую традицию» — на чиная от
идей Экклезиаста, Нового завета и вплоть до философ­
ских теорий прошлого века, включая учения Гартмана и
Шопенгауэра. Последний, например, считал несчастье
неизбежным спутником человека, а мир — преисподней.
Это духовное наследие тяготеет в определенной мере над
умами живых, его влияние ощущается в современных
буржуазных мировоззренческих позициях, в пророчест­
вах апокалипсиса, в проповедуемом пессимистами стра­
хе перед высокотехнологическим, автоматизированным
обществом.
Сегодня и выразители апологетической демагогии
буржуазии, стремящейся «удержаться в седле истории»,
и «катастрофисты», диагностирующие «тупиковый синд­
ром» в своих многочисленных «моделях» будущего, испы­
тывают в равной степени затруднения перед выбором
стратегии на эти последние полтора десятилетия, отде­
ляющие мир от XXI века. « ...Будущее для свободного ми­
ра,— по свидетельству одного из американских футуро­
логов, К. Пауэрса,— мрачно и труднопредсказуемо, так
как темпы изменений настолько ускорились, что делают
прогнозирование малоубедительным» 1. Сложившаяся на
1 Powers К. Choosing a strategy. N, Y., 1983, р. 82,
122

Западе ситуация показывает, что в условиях господства
частного капитала, капиталистических монополий про­
гресс науки и техники, не устраняя эксплуатации и от­
чуждения, «высвечивает» нерешенность социальных и
экономических проблем, углубляет ряд противоречий.
Безусловно, и в социалистическом мире научно-тех­
ническая революция, открыв новые горизонты, потребо­
вала пересмотра, обновления сложившихся форм управ­
ления, более гармоничного подхода к взаимосвязям
общества и природы, совершенствования общественных
отношений, психологической перестройки, т. е. акту али­
зировала потребность разрешения некоторых проблем, в
том числе и вновь возникших, на качественно новом уров­
не. Однако «нельзя не видеть, что две социально-эконо ­
мические системы существенно различаются и по готов­
ности, и по способности осмысливать возникающие проб­
лемы и решать их» 1. Сегодня четкий водораздел в мире
проходит между общественной практикой социализма,
ориентированной на гуманизм, на реализацию общечело­
веческих интересов и ценностей, и империализма с его
хищническими амбициями, агрессивной политикой, чело­
веческим оскудением.
На Западе, конечно, предпринимаются многочислен­
ные попытки увлечь общество буржуазной мечтой, наме­
чая различного рода «мегатенденции» развития, опреде­
ляя средства реализации некоего «светлого будущего»,
к числу которых относят то технику, приведенную в «со­
ответствие» с идеалами гуманизма, развивающуюся в
направлении наибольшего облегчения труда и жизни че­
ловека, то отказ от прогресса науки вообще либо его рез­
кое ограничение. Однако капиталистическая действитель­
ность часто обесценивает все прогнозы, демонстрируя
неблагоприятное развитие событий, свидетельствуя о
«мегатравме», другими словами — о миллионах «социаль­
ных увечий», омрачающих перспективы крупнейших им­
периалистических дер жав на пороге нового тысячелетия.
Всеобъемлющий анализ с позиций диалектического
материализма всего комплекса социальных противоречий
в мире — между государствами двух систем, внутренних
антагонизмов капитализма, между империализмом и р аз­
вивающимися странами, а также глобальных общечело­
веческих проблем, затрагивающих основы существования
1
Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советско­
го Союза, с. 10,
123

цивилизации,— позволяет марксистам верно определить
маршрут к будущему. «...Мы не стремимся догматически
предвосхитить будущее,— подчеркивал К. Маркс,— а ж е ­
лаем только посредством критики старого мира найти
новый мир. До сих пор философы имели в своем пись­
менном столе разрешение всех загадок, и глупому не­
посвященному миру оставалось только раскрыть рот,
чтобы ловить жареных рябчиков абсолютной науки. Те­
перь философия стала мирской; это неопровержимо до­
казывается тем/ что само философское сознание не толь­
ко внешним, но и внутренним образом втянуто в водово­
рот борьбы» К Данное положение как никогда актуаль­
но сегодня, когда идеологическое противостояние приня­
ло характер «исторической дуэли» между научной
идеологией и социальной мифологией, между будущим
и вчерашним днем человечества.
Конкретная перспектива появилась перед человече­
ским сообществом вопреки всем пессимистическим утвер­
ждениям западных идеологов, проповедям обреченности,
любым хитросплетениям буржуазной пропаганды, в свя­
зи с советской программой ядерного разоружения, наши­
ми предложениями ликвидировать все ядерное и химиче­
ское оружие на Земле к началу XXI века. Заключенный
в Вашингтоне советско-американский договор по РСД —
РМД впервые реально отодвинул возможность уничто­
жения цивилизации па Земле. «В книгу мира без войн,
без насилия, без ядерного оружия уже вписаны первые
строчки. И думаю, что теперь уже никому не удастся
захлопнуть эту книгу и отложить в сторону»2,— о тме ­
тил М. С. Горбачев, выступая в Москве на церемонии
обмена между руководителями двух великих держ ав р а ­
тификационными грамотами о введении в действие этого
исторического документа.
В противоположность исторической близорукости
буржуазной идеологии, искусственно сужающей рамки
будущего за счет апологии застоя или обреченности, со­
циализм с его масштабной ориентацией на сохранение
мира на планете и социальную справедливость стал
стартовой площадкой для человечества. Стремиться к
налаживанию конструктивного, созидательного взаимо­
действия государств и народов в масштабах всей пла­
н е ты— это означает в сегодняшних условиях мыслить
1 Маркс /С.. Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 379.
2 Правда, 1988, 2 июня.
124

по-новому. Первоочередная задача такого взаимодейст­
вия— выживание цивилизации. «Очень хотелось бы ве­
рить,— вспоминаются в этой связи слова Л. Леонова,—
в скорое наступление эпохи, когда люди и нации будут
приходить на помощь соседям без просьбы и зова, не
дожидаясь жалобы и разбойничьего вторжения, иначе
нам просто несдобровать на этом летучем и вот уже
тесноватом шарике» 1.
Вывод о том, что «фатальной неизбежности мировой
войны нет», обнаруживает свою прогностическую цен­
ность в программе сохранения Земли на пути аккумуля­
ции достижений науки и техники в целях их обращения
на службу человеку, а не во вред ему. Залогом социаль­
ного оптимизма в этой связи служат четко сформулиро­
ванные цели, способные увлечь людей, побудить их к
материализации замыслов, реальному воплощению сме­
лых планов. Подниматься выше, идти вперед, ориенти­
руясь на приоритет общечеловеческих ценностей, опира­
ясь на веками накапливавшиеся достижения человече­
ской культуры,— «иной судьбы нам историей не дано».
1 Леонов Л. М Литература и время, с. 315.

СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ
I. ПАРАМЕТРЫ
«УРАВ НЕ НИ Я
АПОКАЛИПСИСА»
II. ОТ МИФОВ —
К РЕАЛЬНОСТИ
III. ВСЕ ЛИ МАРШРУТЫ
ВЕДУТ К БУДУЩЕМУ?
IV. «НОВАЯ» ЦИВИЛИЗАЦИЯ
ИЛИ СТАРАЯ АНТИУТОПИЯ?
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ.
ИСТОРИЧЕСКОЕ ПРАВО
НА ПРОГНОЗ

АЛЛА ТИХОНОВНА
СЕМЧЕНКО
СОВРЕМЕННЫЙ
АПОКАЛИПСИС
Заведующая редакцией
Р. К. МЕДВЕДЕВА
Редактор
А. М. ПАЦИН
Младшие редакторы
Ж. П. КРЮЧКОВА и Е. С . МОЛЧАНОВА
Художник
А. Д. ФЕСКИН
Художественный редактор
А. Я. ГЛАДЫШЕВ
Технический редактор
Г. М. HOBAKOBA

Сдано в набор 21.04.88.
Подписано в печать 12.11.88,
Формат 84x108732-
Бумага типографская No 1.
Гарнитура «Литературная».
Печать высокая.
Уел. печ. л. 6,72
Уел. кр.-отт. 7,35.
Уч.-изд. л. 7,12.
Тираж 70 тыс. экз .
Заказ No 3733.
Цена 30 коп.
Политиздат. 125811, ГСП,
Москва, А-47, Миусская пл., 7.
Ордена Ленина типография «Красный
пролетарий». 103473, Москва, И-473,
Краснопролетарская, 16,
ИБ No 7365

Вопль бездны! Вой! Исчадия могилы)
Ужасный рой, иэ пасти бурь вспорхнув,
Вдруг рушится иа дом с безумной силой,
■се бьют крылом, вонзают а стены клюв.
Дом весь дрожит, качается и стонет,
И кажется, что вихрь его наклонит,
И оторвет, и точно лист погонит.
Помчит его, а свой черный смерч втянуа.
ВИКТОР ГЮ ГО