Альманах «РУСЛО» № 21
ББК 84Р
Р 88
РУСЛО. Альманах. Выпуск 21. – Красноярск, 2017. – 232 с.
ISBN 978-5-9909596-5-1
Редколлегия:
Александр Захарченко
редактор-составитель
Николай Ерёмин
редактор
На обложке – фото из Интернета
В оформлении номера использованы фотографии
Валерия Лебединского.
Редколлегия выражает благодарность за всестороннюю
поддержку «Русла» (выпуск 21):
Забуге Владимиру Фёдоровичу,
ректору Сибирского института бизнеса, управления
и психологии
ISBN 978-5-9909596-5-1
Отпечатано в типографии «ЛИТЕРА-принт»
ИП Азарова Н.Н., тел.: 295-03-40
Тираж 300. Заказ 02-017
© «Русло»,
коллектив авторов, 2017

2

Предисловие к альманаху
«Литература есть выражение общества, так же как
слово есть выражение человека».
Л. Бональд
«Улучшать нравы своего времени – вот цель к которой
должен стремиться каждый писатель, если он не хочет
быть только «увеселителем публики».
О. Бальзак.
А ещё «Писатель существует только тогда, когда тверды его убеждения».
О. Бальзак
Эти высказывания мы привели, чтобы подчеркнуть
значение литературы и её цели. А последнее высказывание
О.Бальзака приводит к глубоким размышлениям: «а так ли
мы писатели тверды в своих убеждениях в сложных условиях перелома эпохи?» И эту тему и задачу мы подчёркиваем постоянно в редакторских предисловиях. Многие из
нас, писателей, прожили большую часть жизни в СССР – в
стране первого в мире социалистического государства. И,
конечно, многие стороны жизни в сегодняшних реалиях
требуют сравнения с прошлым. И, поэтому мы считаем,
что сейчас нужно острые реалистичные произведения о
современной жизни.
Мы очень часто оглядываемся назад и пишем о прошлом. Это хорошо, но этого мало…
Пришло новое поколение, а оно о той жизни имеет
очень маленькое представление, и, получая искаженную
информацию, судит о стране и государстве прямолинейно
цинично. И здесь мы должны быть очень трезвы в своих
3

Альманах «РУСЛО» № 21
убеждениях сохранения самых лучших русских традиций,
моральных, духовных качеств, патриотизма.
Поэтому так нужны художественные произведения о
жизни людей, общества в новых реалиях, с пониманием
нашей ответственности перед собой и перед обществом.
Но для этого, конечно, необходимы: особая ясность
ума и твёрдость убеждений и честность.
В общем, мы к этому и стремимся в нашем альманахе
«Русло», издаваемым региональным Обществом русской
культуры, 10-ый юбилей которого мы отметили и вошли в
2017 год, который уже прошагал январь и шагает по февралю.
Это Новый год с его новыми задачами. Мы от всей
души, от всего сердца поздравляем и наших читателей, и
наших писателей с Новым 2017 годом и желаем новых
творческих успехов, новых произведений! И ещё приближается 23 февраля «День Защитника Отечества». И поэтому желаем чистого всем неба, без дымов и пожарищ войны!
А.З. Захарченко
Н.Н. Ерёмин

4

Александр Аверьянов

* **
Я увидел тебя очень близко,
Ты тихонько мне что-то сказала…
Словно вдруг прозвучала молитва…
В тишине опустевшего зала…
Замер мир. Прекратилось движение.
Только шёпот и жар от дыхания.
Ты - Венера, моё вдохновение,
Серость дней осветила сиянием.
Холод рук обжигал моё сердце,
Силуэт твой - частица тумана...
Губы тёплые дали согреться,
И я сладостью их одурманен.
Я не знаю прошедшего время,
Не могу с себя снять одеяло.
Помню только: стоял на ступенях,
И ты нежно меня обнимала
31.05.16/15.52
***
Этой сладости мне не объять,
В мыслях снова и снова рисую
Только мягкую, нежную страсть,
Что дарили твои поцелуи.
Если только закрою глаза,
Сразу чувствую - ты обнимаешь...
5

Альманах «РУСЛО» № 21
И как молнией блещет гроза,
Поцелуями ты осыпаешь.
Я стараюсь понять как-нибудь,
Ведь открытые очи не рады.
Растворяется всё. Но у губ
Остаются следы от помады.
31.05.16/18.00
* **
Ночь наступает не для сна,
Для долгих разговоров.
Когда вдруг комната тесна,
И тесен целый город…
Сквозь километры тишины
Звучит знакомый голос;
Чтоб муки сердца заглушить,
Утихомирить голод.
Я так хочу познать тебя,
И от того не спится.
Тревогу ощутил сполна:
Весь мир - моя темница.
Прошу, ты этот плен нарушь!
Мне хватит лишь движения.
Услышь волнение близких душ,
И стон сердцебиения.
Крылом закроет небеса,
Неспешно, мрака птица.
Ночь наступает не для сна,
А чтобы вновь влюбиться
11.07.16/00.44
***
Горько без тебя,
Мой каждый день – тревога…
Любимая моя!
Ты значишь очень много.
6

Александр Аверьянов
То жарко, то дожди,
А я опять скучаю...
Ты клад моей судьбы,
Я быть с тобой мечтаю.
Ты пишешь мне ответ...
Я вижу снова точки...
И сразу меркнет свет,
От теплоты и ночки.
Ты скажешь: "Милый мой,
От слов твоих - приятно,
Хочу, чтоб был со мной,
И только лишь. Понятно?"
А я в ответ кивну,
И расплывусь в улыбке.
И нежность всю свою
Отдам любимой рыбке.
Мой милый ангелок,
От крыл твоих - прохлада,
Ах, если б только мог
Сейчас бы был я рядом...
Но лишь пишу слова,
От сердца льются волны...
Пульсирует душа,
Внутри фигуры сонной
Ты знаешь что сказать,
Ты чувствуешь, как надо.
В тебе достоинств - кладь,
Но знаю, будешь рада.
Реальность - просто сон,
А мы хотим проснуться.
Чтоб завтра, с новым днем,
Друг в друга окунуться.
28.06.16/23.35

7

Альманах «РУСЛО» № 21

ВРЕМЯ*
Время смеётся в усы,
Всё ускоряя свой бег,
Вид свой меняют часы –
Следом бежит человек.
Время смеётся в усы,
Всё ускоряя свой бег,
С секундомером часы –
К финишу мчит человек.
МЧАТ СНЕЖИНКИ
Мчат снежинки на ветру,
все резные.
Блещут искры на свету
да кружевные.
Мчат снежинки – зеркала
ледяные,
Смотрят, как идут дела
да по России.
*

Стихотворение написано 26.10.14, когда переводились часы и нам
был подарен один час жизни.

8

Галина Баданова
Заиграла вдруг гармонь –
дарит счастье,
Мчат снежинки – на ладонь
да на запястье.
Ёлка мягкой лапой бьёт
к нам в окошко,
И Снегурочка поёт
да под гармошку.
Поздравляет Дед Мороз
с Новым годом,
И подарки он принёс
да для народа.
Мчат снежиночки-снежинки,
Новогодние картинки,
Удивительные льдинки –
Мчат снежинки…
***
Как хорошо, когда покой и тишь,
И ад Землёй подмигивают звёзды,
Ты в Будущее весело глядишь, –
Влюбиться в каждом возрасте не поздно.
Как хорошо, что есть на свете Бог
И светлых Ангелов божественное пенье,
И новогодний праздничный пирог,
И поэтической души творенье.

9

Альманах «РУСЛО» № 21

***
Февраль, а в воздухе – Весна,
И день длинней, и солнце ярче.
Хоть мысль-то в голове ясна, –
Но сердце бьётся громче, жарче.
Улыбки и звонки друзей
Всё чаще появляться стали.
Пришла Весна бы поскорей
И отогнала все печали.
Глянь, – на пороге ждёт Весна,
Текут живительные соки, –
От зимнего проснулись сне…
И удлинились жизни сроки.

10

Михаил Бардин

Несчастный случай
Цивилизация настолько рванула, настолько вознеслась, что
городскому жителю стало невозможно дышать свежим воздухом. Фырчащие под окнами автомобили не умолкают ни на минуту, особенно зимой. Нудно свистящий пар, выпускаемый
ТЭЦ, построенной в середине густонаселенного квартала, ставит крест на человеческом благоразумии. Прогулка по городу
превратилась в небезопасное предприятие.
К счастью, недалеко от высотки, где я проживаю, сохранился уютный уголок двухэтажных домов, построенных после войны японскими военнопленными. Возле каждого дома разбит небольшой скверик с клумбой посредине и удобными лавочками с
высокими спинками, окрашенными под малахит. За невысокой
оградой теснятся деревья сибирских пород, словно застывшие
стрижи.
Я сел на лавочку и стал думать отчего люди сбиваются в
города при огромных площадях пустующей земли.
Стояли первые дни мая. Деревья еще не проснулись, но
трава у кромок бордюров выклюнулась. На клумбе лежали прошлогодние листья. Старая трава была убрана – свежие бороздки
от граблей отчетливо виднелись.
Неожиданно прилетела стая голубей. Они важно расхаживали, не обращая на меня внимания, что-то находили, сосредоточенно вонзая клювы в землю.
До этого я видел голубей только издали: или сидящих на
крыше или летящих стаей, где они кажутся одинаковыми. Впервые я смотрел на птиц на расстоянии шага. Они были все разные. Бросалось в глаза несходство между голубкой и голубем.
Голубки были меньше размером с неброским, даже тусклым
11

Альманах «РУСЛО» № 21
оперением. Самцы в отличие от своих подруг, выделялись не
только размером, но и яркой цветастостью. Особенно отличались лапки: у самочек и лапки и ножки были серенькими, точно
одетые в изящные носочки, лапки самцов, окрашенные киноварью, огненно вспыхивали при каждом движении.
И тут началась сцена, которая захватила меня всецело.
Самец начал бегать вокруг голубки вдохновенно воркуя и,
надувая зоб, словно воздушный шарик. Воркуя, он опускал крылья до самой земли, кружась на одной ноге. Казалось, он хочет
опереться на крылья, чтобы показать какой-то гимнастический
трюк.
На самку этот спектакль не производил ни малейшего впечатления. Она равнодушно уходила от разгоряченного кавалера,
делая вид, что это её не касается: мало ли чего могут выкидывать мальчишки погорячке.
Голубь вспархивал, залетал перед самым её носом, ещё
сильнее надувал зоб, перья которого сверкали немыслимыми
красками. Гортанные звуки становились еще заливистее и громче. Голубка разворачивалась и холодно, не торопясь, уходила в
сторону. Она была невозмутима и сосредоточена на чем-то более важном. Спокойствие и безразличие как бы говорили, что
она не нашла своего счастья и в этом окружении не видит его.
Голубь, понимая отверженность, решился на отчаянный
шаг. Он приблизился вплотную к избраннице. Его голова соприкоснулась с ее головкой, и розовый клюв медленно скользнул по ее шее. Она отпрыгнула, как бы испугавшись, вспорхнула и улетела.
Голубь оцепенел, и некоторое время стоял застывшим. Его
шея сжалась, словно меха гармошки после игры, а голова провалилась вовнутрь, откуда были видны только глаза и клюв. Он
медленно обвел взглядом стаю, которая всё также старательно
искала корм, подпрыгнул и взлетел. Полет был тяжелым, будто
его оставили силы, недавно бурлящие в нем.
В это время к дому подъезжал легковой автомобиль. Голубь
резко изменил высоту и камнем упал под колеса. Шофёр не затормозил, посчитав случай не заслуживающим внимания.
Но я с той поры воркующего голубя воспринимаю знаком
беды. Для рационально мыслящего человека это покажется пустым суеверием. Но я не раз убеждался в справедливости этого
предчувствия.
2016 г.
12

Владимир Безцветный

Я люблю!
Как-то раз, на Зелёной Планете,
Меж людей, что спешат день за днём.
Не средь ночи. При солнечном свете
Нежный танец кружила вдвоем
Пара любящих. В песне той плавной,
Что звучала в их чистых сердцах,
Пелось им не о доблести славной.
Не о златом набитых ларцах.
Не о силе бессмертия вечной,
Что таит неземной эликсир.
Не о мудрости книг бесконечной,
В чьих страницах сокрыт целый мир.
В этой песне звучало два слова.
Лишь два слова звучало для них.
Как заклятие. Снова и снова,
Словно не было больше иных.
"Я люблю..." - нежно губы шептали,
Губ других чуть касаясь едва.
"Я люблю..." - их в ответ целовали,
Сокровенные вторя слова.
"Я люблю..." - как святую молитву
13

Альманах «РУСЛО» № 21
Повторяли они без конца,
Заполняя цветами палитру,
Чтоб раскрасить друг другу сердца.
"Я люблю!" - через стены туманов.
"Я люблю!" - сквозь преграды ветров.
"Я люблю!" - через глубь океанов
И незримую бездну миров.
"Я люблю!" - этот зов долгожданный
Дарит силы уснувшим мечтам,
Словно путнику отдых желанный,
Что бродил по безлюдным местам.
Если женщина просит надежду...
Если женщина просит надежду,
Дай, Творец, ей такую милость!
Не позволь ей отчаяться прежде,
Чем твоё утешенье свершилось.
Ведь отчаянье женщину губит,
Чёрным хладом гнетущей тревоги,
Её сердца тепло оно студит,
Оставляя неверья ожоги.
Если женщина ищет счастья,
Пусть оно непременно случится!
Все преграды презрев и ненастья,
Птицей синей в окно постучится.
Пусть услышит она своё счастье!
Среди ложных узреет родное
И разделит его в одночасье
С тем, кто этого счастья достоин.
Если женщина хочет влюбиться,
Пусть отыщет любовь в своём сердце.
Ведь любовь в сердце женском таится,
14

Владимир Безцветный
За закрытой, неведомой дверцей.
Стоит только той дверце открыться,
Как любовь, будто жгучее солнце
Светом ярким сумеет пролиться
Сквозь души одинокой оконце.
Ко Дню библиотекаря
А ведь и я когда-то по весне,
Переступив порог библиотеки
Мальчишкой, оказался в той стране,
Где и сейчас бываю, смежив веки.
Там красочных фантазий карусель
Раскручивалась с каждою страницей,
Где я летал за тридевять земель,
Где вырывал перо с хвоста Жар-птицы.
Там, у подножия большой горы.
Лежал горячий камень без надзора,
Суля прохожим юности дары,
Он вместе с тем служил для них укором.
То были сказки первых моих книг,
Прочитанных в стенах библиотеки.
И чтенья дар мне в сердце так проник,
Что он со мной теперь уже навеки.
Я рос... И книг иных полёт
Уж бередил мою младую душу.
Там были Гулливер, и Дон Кихот,
И Робинзон, вступивший вновь на сушу.
Шло время... Книги, как года
Вперёд спешили стройной вереницей.
Казалось мне порой, что никогда
Не вспомню я те первые страницы.
Но вот... Горячий камень и гора,
15

Альманах «РУСЛО» № 21
С которой камню суждено разбиться.
Похоже, не пришла ещё пора,
Когда к горе мне должно той стремиться.
И вот сегодня я пришел сюда,
Куда младые входят человеки,
В мир новых сказок, мудрости, добра,
Ступая на порог библиотеки.
Город в зелени лесной.
Песня к юбилею Лесосибирска
В созвездии сибирских городов,
Пускай не самой яркою звездою,
Вдоль Енисея стройных берегов
Живёт и он, для многих став судьбою.
Люблю тебя, таёжный наш приют,
Люблю твои бескрайние просторы,
Люблю смотреть, как над рекой плывут
Зари сибирской дивные узоры.
Припев:
Мы связаны с тобою навсегда,
Хотя порой мы от тебя не близко
Но сердце не покинет никогда
Тепло родного нам Лесосибирска.
Растёт наш город в зелени лесной
На радость всем, кто здесь живет и любит,
Кто связан с ним единою судьбой
И никогда о том не позабудет.
Ты был рождён пред вечной мерзлотой,
Где так длинны и так суровы зимы,
Но был согрет сердечной теплотой,
Людей, чьи воля и дела едины.
16

Владимир Безцветный
К незнакомке...
Обычный праздник, коих в жизни много,
Непритязательный по сути и простой,
Обычный праздник... Но одна тревога
Нарушила привычный мой покой.
Я вдруг увидел Вас... Как сновиденье,
Чей тайный смысл неведом и незрим,
Но разжигая в сердце вдохновенье,
Его мы бережно и трепетно храним.
И Вы, такая странная, сидели
В больших очках смотря во все глаза.
Ну а мои глаза на Вас глядели,
Как грешники глядят на образа.
И каждый новый миг, что взор мой услаждая
Улыбкой Вашей иль движеньем рук,
Вы были, как Звезда на небосводе Рая,
Что светом озаряет всё вокруг.
И этим Вашим светом, без остатка,
Я был пленён. И счастье в том найдя
Вы были для меня, как тайна, как загадка,
Как таинство законов бытия.
Увы, я не постиг таинственной той сути
И в том не вижу я большой беды.
Я счастлив оттого, что в повседневной мути
Мне был дарован свет прекрасной той Звезды!
Уж Вы теперь вдали и праздник тот, растаяв,
Остался позади, и ветер страсти стих,
Но по веленью муз, я в пламени сгорая
Пишу для Вас, мой Ангел, этот стих.

17

Альманах «РУСЛО» № 21
Средь белых одиноких стен
Средь белых одиноких стен
Размыты образы, как тени.
Я узником, попавшим в плен,
Лежу меж этими и теми.
Вокруг сменяются тела,
А я недугом покорённый,
Как птица маюсь без крыла
Нелепым выстрелом сражённый.
И солнца свет не тешит взор,
Когда прикован я к постели,
Когда мечтам наперекор
В плену у хвори три недели.
И только нежные черты,
Словно сошедшие с картины,
Что стала гимном красоты Был облик медсестры Кристины.
Мой дивный Ангел! День за днём,
В своей беспомощной неволе,
Я был согрет твоим огнём
И не роптал о злобной доле.
Как древо, к чьим ветвям давно
Не прикасались солнца нити,
Я думал, что не суждено
Мне впредь постичь любви открытий.
Как ветра легкого дыханье
Ты появлялась всякий раз
И меркла тягость ожиданья,
Лишь только твой я слышал глас.
И юной нежностью твоей,
Что в дни отчаянья сияла,
Ты мое сердце средь теней
Своей улыбкою прияла.
18

Владимир Безцветный
К Наталье Конуркиной...
О, волшебство перстов твоих!
В них нет ни толики изъяна.
Один лишь взмах - и зал затих,
И оживает фортепьяно,
И звуки возникают вдруг…
То Муза лёгкими шагами
Загадочный свой чертит круг,
Где между спящими брегами
Я, словно тихая река,
Теку теченьем своим плавным
Туда, где неба облака
Ласкают море сном желанным.
Иль вдруг я птицей обращусь,
Где на бескрайнем небосводе
Отринув путы, к Солнцу рвусь,
Слагая песнь своей свободе?
Иль может просто я изгнанник,
Отчизны вдруг услышав зов,
Как юной красоты избранник,
Ей жизнь свою отдать готов?
Какой энергией незримой
Ты пробуждаешь к жизни то,
Что в сердце тайною хранимо,
Доселе не узрел никто?
То музыки волшебной звуки,
Что из-под пальчиков твоих
Рождают клавиш перестуки
Для сердца очень дорогих.

19

Альманах «РУСЛО» № 21
Ты не жалей меня на "вы"...
Ты не жалей меня на "вы",
Бросая речи подаянья,
Как осень золотом листвы
Земле дарует воздаянья,
Стремясь укрыть увядший цвет
Своим убранством жёлто-красным,
Не зная, что зима вослед
Признает труд её напрасным.
Не пробуждай на "вы" любовь,
Своим вниманием далёким,
Воспламенив все чувства вновь
Огнём пустым и одиноким.
Не принесёт огонь тепла,
Коль в царстве хлада он пылает.
Коль сердца моего зола
В твоих ладонях умирает.
Ты не ищи меня на "вы",
Чтобы блеснув улыбкой нежной,
Растаять в шелесте травЫ
В полях любви моей безбрежной.
Иссохнут трАвы от тоски,
Едва истлеет свет угасший.
Увянут нежные ростки
Надежды, счастья не снискавшей.
****************
Любовь на "вы" зовут прощаясь,
На безвозвратном на пути
Пустой надеждой не прельщаясь,
Что птицей бьётся взаперти.
Напрасны страстные потуги,
Коли в очах угас огонь,
20

Владимир Безцветный
Коли от ласк в душЕ недуги
И хлад несёт Её ладонь.
И голос дивный не тревожит
Уж по ночам мою печаль.
Иная страсть её низложит,
Чей лик хранит иная даль.
Сорок четвертое
Чиновникам посвящается...
В норАх, раскрывши ротики,
Поджав свои животики,
Сидят Большие Кротики
И носиком пыхтят.
Пыхтят, пыхтят, пыхтяются,
Врагам грозить пытаются,
Как хищники ругаются
И глазками блестят:
"Кругом соседи злобные,
Места забили лобные
И пакости микробные
Подбрасывают нам!"
Но Кротики не глупые!
От важности надутые,
Сулят преграды лютые,
Смотря по сторонам.
Они ребята смелые.
Говоруны умелые.
И речи оголтелые
Твердят они всегда,
О том, что лапки чистые,
21

Альманах «РУСЛО» № 21
И помыслы лучистые,
И все вокруг пушистые
На долгие года.
Так и живут болезные,
Зверюшки бесполезные.
Их ДУМЫ затрапезные
Рождают рой идей:
Как стать ещё величнее,
Важнее и приличнее
И выглядеть отличнее
В кругу своих друзей.
Схватить бы этих Кротиков
За пышные животики
И вышвырнуть подалее
Из норок насовсем.
Чтоб не болтали Кротики,
Раскрыв привычно ротики,
Что их кротоначалие
Дарует благо всем.

22

Георгий Васильев

Помимо всех материальных пустынь, самыми
грозными остаются пустыни духа!
Н.К. Рерих
На Омара Хайяма: “…Господин не расскажет
секрет свой рабу.”
***
Мы смотрим в небо. Небо видит в нас все тайны, страхи, поиски, ошибки.
Но подсказать нельзя, есть правила игры – не нам, не небу их не
обойти.
***
Знание – это свобода. Свобода – это любовь.
Но любовь к знанию – это только начало пути.
***
Религия, наука и искусство – дороги к Истине для разума,
Но чувство, что верен путь, является тогда, когда глас сердца
слышит голова.
***
Вокруг все многогранно. Многолико.
Таинственно. То просто как цветок,
Что сорван был в подарок… и засох.
Живое пребывает в измененье –
У каждого свой ритм, темп, резонанс,
23

Альманах «РУСЛО» № 21
Вчера, сегодня, завтра и сейчас.
Но и пространство в мир несёт интригу. –
На севере нет права на ошибку, Нетороплива речь, шаг выверен – итог:
С попытки первой жизнь дарует Бог.
На юге ритм иной – не опоздать,
Успеть опередить и рисковать
Лишь временем, но с правом на ошибку.
И словно карты можно тасовать
Пути, попытки – важен результат.
Два полюса, два мира, но везде
Жить человек стремится на земле.
***
Всё в мире подчиняется любви –
Сказала Истина. Кто Истину не знает,
Но как любовь всем миром управляет,
Когда в земном движении точны
Законы материального влеченья.
Да, сила тяжести – основа силы тренья.
Но треньем согреваются тела! –
Когда тепло до сердца достает
В душе любовь творит переворот.
***
Сейчас наш созидательный порыв
Сквозь зону разрушения летит.
Здесь мы, стирая грань с добра и зла
Теряем силу, ставя небеса,
В позицию железного тирана.
Землетрясенья, наводненья, ураганы
Порыв наш тормозят, чтоб иногда
Желанием помочь, вдруг отыскать себя
В иных мирах иного измеренья,
Доступного достойному прозренья.
Но лишь в победах тела и души способен дух,
до неба дорасти.
24

Георгий Васильев
***
Знаки времени шуршат уху чуткому не слышно.
Зоркий глаз не различит их явленье. – Их не видно
В суете, в тепле, в быту – знаки плавают по дну,
Недоступно осознанью. Только сердца трепетанье
В ритмах Вечности, во вздохах бытия,
Знаков времени касаются едва.
***
Нет человека, если Вера своё гнездо в нём не свила.
Но Вера – птица без придела, и гнёзд не вьют в нас чучела.
Любое юное созданье степенно строит мирозданье
На крыльях собственного Я, средь серых правил бытия.
***
Мы все встаем когда-нибудь к барьеру:
Жизнь вечная, напротив жизнь моя.
Лицом к лицу… а между нами небо?
***
В науке женщин нет, как, впрочем, нет мужчин.
Есть лишь старатели (сотрудники), стирающие пыль,
С еще неведомых законов мирозданья.
Зачем? – Чтоб объяснить своё существованье.
***
Мы заполняем медленно сосуд.
По каплям в жизнь все Я свое несут,
Стирая в мыслях силу урагана,
Желанного для тех, кто славит слово “надо”
Везде, во всём. Мир ищет перемен.
По капелькам жизнь пить, лишь старости удел.
***
А.С. Бердникову
Многолик, многоголос театр жизни.
В нём всерьёз, без учебного битья
Ставим сцены бытия.
Для массовки и для хора
25

Альманах «РУСЛО» № 21
Нет проблем, толпа готова,
И сегодня, и всегда показать саму себя.
Но героям и солистам надо точно быть артистом.
Для Великого Немого, нужен Чаплин, чья игра,
Жизнь легко, одним движеньем разведёт на голоса,
Убедительно, но для Невидимки лик безлик, Он во тьме, за кадром скрыт.
Но, взрывая тишину, мрак, туман,
Вдруг солнцем грянет, заискрится по воде,
Скользнёт ветром по траве –
Голосом артист шагает. Красноярск - ваш театр. Всегда
Тот, кто рано день встречает, голос Бердникова знает.
Эвенкийские зарисовки
Человеческое существо, ещё не ведающее своё “Я”, суть
беснующееся море всевозможных страстей, пороков, невежества
… Преодолевая эту стихию, Оно превращается в человека, который, познавая мир, и открывая тайны своего “Я”, строит корабль,
чьи паруса постепенно наполняются божественным ветром.
У каждого человека, хочет он того или не хочет, есть имя,
данное при рождении, имя им приобретённое, или выбранное,
или кличка, или просто “ЭЙ”.
У каждого человеческого коллектива, сообщества, народа
также есть имя, а значит индивидуальность. “Я” человеческих
объединений многолико, но профессионал определит по поведению, манерам, выговору, темпераменту и место обитания, и
место в человеческом сообществе и т.д.
Зарисовка
Оз. Беле 16.08. 2002
Внешнее (внутреннее) стремление к Истине (Богу, Природе,
чистоте) может в результате проявляться в ещё большем отдалении от неё в незнакомом месте, где правило поведения, могут
быть совершено другими. Отдыхающие на озере мусор тащат в
мешках на высокие горы, подальше от стоянки, от воды, весьма
потея от трудов вроде и праведных, но туда, куда местное население всегда стремилось для разговора с Богами.
26

Георгий Васильев
***
Наука – материальное “Ничто”. Как вакуум она неощутима.
Зато явлением своим неотвратимо меняет мир, природу и меня Конкретного шурупа бытия.
Наука – женщина – коварна и ревнива.
Её любовь – грань негатива-позитива.
Но у поклонников есть право выбирать –
Рожать открытья ей, иль не рождать.
***
Рождаясь на стыке наук, является новое время,
Скользя относительно слоя привычно уверенных рук.
Рожденье на стыке веков религий и тысячелетий,
Я знаю, без всяких сомнений - крушенье привычных оков.
Рождаясь на стыке идей, творит упоительно муза,
Твой лик, он большая обуза для скуки, средь Ваших затей.
Рождаясь меж знаков и звезд, к своей приручила спирали
И тех, кто рогов не скрывали, и тех, кто вино льёт за рост
Друзей и родных за столом. За верность, здоровье, успехи.
Чтоб все-таки наши пути, в объятья любви привели.
***
Не вечен зов, труба устанет,
Травой тропинка зарастёт.
А родничок болотцем станет.
И лишь весенний хоровод
Струю в жизнь новую вольёт.
Плетясь у женщин в поводу,
Любви не встретить никому.
Он и она – борьба без правил.
Их шаг всегда индивидуален.
Пересказать все наперёд
Не сможет даже неба свод
Законов. Правда, без прикрас –
Любви законы не указ.

27

Альманах «РУСЛО» № 21
***
Время разбрасывать камни?
Тра-та-тах! Бах – бабах! Тра-та- та! Уф! Что за жизнь! Бабах!
Трррррр! В какое время живём!
Бздынь! Ой! Как бы увернуться!
Тра-та- та! Ай! Что вы говорите?
Бах! Бабах! За вас голосовать?
Тррр - та - та! ОЙ! Ах! Не до вас! Куда бы убежать!?
Бах! Бздынь! Больно! Что за время! ………
Выключил телевизор, вырубил радио. Выбросил газеты!
Уф! Тишина! Хорошо то как! Дзин! Дзииииииинь!
- Наверно, соседка.
- Здрасте! Мы от русского дома…
- Какого дома? “Селенги” что ли?
- Нет. Нет. Это было раньше. Мы от православия… Бах! Бабах! Бздынь! Ключ на два оборота. Скорее выключить свет. –
Меня нет дома!.. Уф! Тишина.
- Дзинь! Дзииииинь! – Телефон.
- Алло! Это наш дом…
- Это мой дом…
- Да нет. Вы не поняли. Это “Наш дом Россия”.
- Дзинь! Дерг! Карауллллллл!!!!
***
Поэмой “Юмор” Огарев Россию в позапрошлом веке
Легко в век нынешний привел, в котором вновь, не без успеха
Мнёт государство мужика за чуб, за глотку, за бока …
Чтоб он как выжатый лимон шёл ко всякой власти на поклон,
Хваля царя иль президента за их нещадные творенья.
***
Семья – Россия. Муж – народ.
Женою власть свой крест несёт,
Но без любви. Её любовник –
Закон, первейший греховодник!
Ну, а к народу льнёт толпа. –
Кого родит ему она?
28

Георгий Васильев
Вдруг новый “пламенный” Ильич
Отца поставит на карниз.
***
У человечества проблема по существу сейчас одна –
Как выжить в хаосе дерьма: помойки, свалки… и заборы
Вот джентльменские наборы у тех, кто правит нынче бал.
Природу этот бал достал! Природа буйствует. В России
Такая страсть кипит в умах! Погоды власть – на небесах!
А над умами? – Небожитель? – Царь? Президент?
Народный мститель?
Чей инструмент – весы в руках? Чья совесть в гирях на ногах?
На рынке слов и дел свобода – товар желанный для народа.
В их конкуренции всегда из нас рождается толпа. –
Рука невидимой природы.
И предсказать никак нельзя, где станет царствовать она.
Но нет Добра и Зла в природе. – Есть Жизнь и Смерть.
Меж них борьба всего лишь разума игра.
***
В правительстве царской России было около 20 министров.
У Горбачева – 615 чиновников министерского ранга. При Ельцине все депутаты ГД присвоили себе министерские статусы,
зарплаты и привилегии. И не только они …
***
Между Истиной и Богом,
Меж Началом и Итогом –
Труд, Учёба и Любовь
Были! Будут вновь! - В путь - в Новь!
Лишь по этому пути можно мир наш обойти,
Но когда есть основанье – стройка миропониманья!
Эта подборка была написана мной в годы, когда я работал
в Институте физики СО РАН им. Л.В. Киренского. (1975–
2004 гг.) В октябре 20016 года ИФ отмечал свое 60-летие. В
основе своего выступления на праздничном юбилейном концерте в институте, я использовал этот материал.
29

Альманах «РУСЛО» № 21

СТРАНА ПОТРЕБЛЕНИЯ
Страна Потребляндия создана тут
С согласья покорных ягнят.
В стране Потребляндии дети живут
И много игрушек хотят.
И ради игрушки здесь каждый готов
Кредитов обузу принять.
Вот девочка Лена – ей тридцать годков –
Играет в айфоны опять.
Вот вышел из офиса мальчик Андрей,
В машинки он любит играть.
Купил ты одну – ну и езди на ней.
Нет, надо менять и менять.
Вот мальчик Антоша выходит во двор,
Уж он все рекорды побил:
Антоше под сорок, а он до сих пор
Как маленький: «Мама, купи!
Залез я в такие большие долги,
Не быть чтобы хуже других.
30

Екатерина Волкова
Кредиты все выплатить мне помоги,
Я жить не умею без них,
А сам не могу заработать пока
На всё». И усталая мать
Жить будет на пенсию, а для сынка
Ещё на две ставки пахать.
И то-то, и то-то иметь должен ты,
Откуда-то вытащить вдруг.
А если игрушки твои не круты,
Детишки не примут в свой круг.
И жить по-другому они не хотят,
И в людях важна ерунда…
Когда повзрослеют уже? В пятьдесят?
А может быть – и никогда.
***
На домах пелена голубая,
Шелестит гимны утру метла.
Просыпается город, не зная,
Что я ночью опять не спала.
Что потрачен ещё один вечер –
А ведь жизни отрезок так мал –
На обидные пьяные речи,
Беспричинный нелепый скандал.
Приоткрою на волю я дверцу –
Отдохну на работе от слёз.
До чего же изрезано сердце
Черепками разбившихся грёз!

31

Альманах «РУСЛО» № 21
А над миром спокойно и мудро,
Заслоняя нелёгкую ночь,
Поднимается милое утро
И пытается чем-то помочь:
Утирает мне слёзы туманом,
Утешает прекрасной зарёй…
Плачут росы над глупым романом,
Где спивается главный герой.
ВСЕЛЕННАЯ ГОРОД
Это для печали не повод,
Это кто-то вспомнился просто…
За окном Вселенная – город,
За окном фонарики – звёзды.
За окном галактики улиц –
И мечты былые вернулись.
Вечер – время лучшее всё же.
А дома – галактики тоже,
А в домах мерцают планеты,
Там друзья из прошлого где-то…
***
Весь день мы играем служебные роли,
Цветы наших «я» увядают в неволе.
Под вечер они иногда оживают,
Родным и друзьям показаться желая.
Но города сцена опять ждёт актёров.
Актёры смягчают позор режиссёров,
Порою сливаются с этим театром
И не возвращаются больше обратно…
32

Тамара Гончарова

Ключи
Ключики, ключи, ключищи –
Белые, большие,
Нет прозрачнее и чище
Вас во всей России!
Вы меня к себе зовёте,
Что же я не еду,
Вся в делах, да вся в заботе?
Ах, отправлюсь в среду!
Под Симбирском, на Свияге,
В дедовской сторонке,
Средь травы, в глухом овраге,
Ключ найду я звонкий.
У заброшенной тропинки,
В драгоценном лоне
Чистых капель серебринки
Наберу в ладони.
И почувствую прохладу
Влаги родниковой,
33

Альманах «РУСЛО» № 21
Как живой воды усладу;
Жизнь начну я снова!
Ключики, Ключи, Ключищи –
Белые, Большие,
Ты по свету их проищешь,
А найдёшь – в России!
Бессмертный полк
Нынче пафос не в моде,
Вызывает смешки,
Почему же в народе
Вдруг воскресли полки
Тех солдат, что в окопах
Встали за Сталинград,
Били фрицев в Европах
И не ждали наград?
Смотрят прямо с портретов
Взгляды строгих их глаз
И как будто ответов
Ожидают от нас.
И пусть пафос не в моде,
Вызывает смешки,
Будут живы в народе
И бессмертны полки!

34

Борис Евдокимов

***
Коттедж с балконом. Горожанка.
И я влюбляюсь на два дня.
Какая грудь, лицо, осанка!
Всё для души, всё для мня.
А завтра я домой уеду.
Она помашет мне рукой.
И не останется ни следа…
Я снова обрету покой.
Но может ночью зимней, снежной
Она мне явится из сна,
Как воплощенье песни нежной
И, как последняя весна.
***
«Люблю тебя», я говорю.
Ты говоришь: «Не верю».
Я под собою сук рублю –
В себя теряю веру.
Уеду я, уедешь ты.
И что-то разорвется.
В огне любви сгорят мосты…
И кто-то засмеётся…
35

Альманах «РУСЛО» № 21
***
Ты что-то о любви мне говорила,
И по-девичьи маялась, клялась.
И каждый вздох мой, как ответ, ловила,
Смеялась плача, жертвенно молясь.
Заря всю ночь румянилась, играла.
Хрустальный месяц над горой пылал.
Волна к ногам, ласкаясь, наплывала
Я ни чего в себе не испытал.
***
Она мне резко отказала
Сказала: – Всё, пора понять
На дверь рукою показала,
Начну все сызнова опять.
***
Хрустит под ногами снежок.
На сердце тревожно и смутно.
Кричит молодой воронок.
Вещает о чем-то кому-то.
Я тоже хочу закричать.
И тоже, как он, одинокий
И эхо начнет отвечать
Из сонных просторов далеких.
На миг мне покажется вдруг
Что кто-то живой отвечает.
Одна из далеких подруг
И тоже о чём-то страдает.

36

Борис Евдокимов
Кричит юный ворон, кричит
К нему молодая ворона,
Качая крылами, летит,
Ему отвечает влюблено.
А эхо умолкло моё.
И я позавидовал птицам.
Мне надо в кого-то влюбиться.
Не знаю где адрес ее.
***
Высокопарно говорю
Влюбленной не в меня подруге
Что ей дарю расцвет, зарю
И все цветы в моей округе.
И это небо, и леса,
И эту речку под обрывом,
И звезды, коим «несть числа»,
Себя, влюбленным и счастливым.
Высокопарно говорю
И не хочу остановиться.
Миры воздушные творю.
Красиво вру.
Не верит.
Злится.
***
В мои края пришла весна-красавица.
Пушистыми метелками берёз.
О на у нас особенная. Славится
Рассветами и чистотою гроз.

37

Альманах «РУСЛО» № 21
И что-то из далёка возвращается
И снова что-то за душу берет
Несбывшееся главное сбывается
И ветра за собой зовут в полет.
Как хорошо пройти широкой улицей
Облиться азиатской синевой.
Весна-рапутница собой красуется
И дорисовывает образ свой.
Я не стыжусь веселых чувств разбуженных
И быть частицей этой красоты.
Чредь неба кем-то тонко отутюжена
И по земле – цветы, цветы, цветы.
***
Как азиатская купальница,
Прекрасна ты.
Цвет огоньковый сердцу нравится.
Он брат мечты.
Есть что-то родственное с зорями
В твоих глазах.
Цветными вышита узорами
В моих лесах.
Ты как дыханье ветра юного.
Как всплеск весны.
И как загадка света лунного.
И сны… и сны…
Ты – отраженье мироздания,
Его восход.
Ты мой восторг и наказание,
Последний взлет.

38

Борис Евдокимов
***
Мы вальсы танцевали под баян.
По воскресеньям в местном сельском клубе.
И уходили в розовый туман.
Я целовал твои глаза и губы.
Ах, юность, юность! Звёздный наш полёт!
Рассвет души восторженной, безвинный!
И кажется, что нам весь мир поёт
Любовью переполненные гимны.
Потом я – воин. В океане плыл.
И ты на берегу одна металась.
Меня тропический огонь полил.
К тебе пришло неверие, усталость…
Мы будем жить с тобой в одном селе.
Порой встречаться. Это неизбежно, –
Стремясь не говорить о прежнем,
Как о грехе, как о каком-то зле.
И будет маяться моя душа.
Покажется мне, что ее избили.
А жизнь будет литься неспеша
И заметать следы дорожной пылью.
***
Жил был на этом свете
Между небом и землей.
Жил весной и жарким летом,
Осенью жил и зимой.
О себе рассказ веду я.
Как я нынче одинок!
Разведенку бы какую…
Шашлычок под коньячок.

39

Альманах «РУСЛО» № 21

ОТ ЮБИЛЕЯ – К ЮБИЛЕЮ!
ПОЭМА ПОСВЯЩЕНИЙ МАРИНЕ САВВИНЫХ

Пролог:
БАЗАР-ВОКЗАЛ
Шумел базар…
И мы,
Два пилигрима,
Столкнулись – по велению Небес…

40

Николай Ерёмин
- Аллах акбар! –
Воскликнула Марина…
И я ответил ей:
- Христос воскрес!

***
«От любви так сладко умирать»
М.С.
Я в повседневной круговерти
Подобен лунному лучу…
И не хочу ни сладкой смерти,
Ни горькой жизни не хочу…
Ты – солнца луч. И на примете
Средь муз одна в стране теней.
И я бледнею на рассвете
Перед улыбкою твоей
14 декабря 2010 г.
ПРИГЛАШЕНИЕ в «ДЕНЬ ПОЭЗИИ -2013»
Марине Саввиных
1.
О, если бы я знал, кто будет ТАМ!
Я шёл бы вслед за ними по пятам...
А нынче, сам не зная, на беду,
Один в пустыне, наугад бреду Надеясь, что в скитаниях моих
Примкнёт ко мне Марина Саввиных...
41

Альманах «РУСЛО» № 21
2.
Спасибо за стихи вам!
Видит Бог В них аониды плачут и смеются...
Настанет срок И ваши 200 строк
В грядущих поколеньях отзовутся!
14 октября 2012 г.
ПОСВЯЩЕНИЕ РЕДАКТОРАМ ЖУРНАЛОВ
Валерию Сдобнякову, Ирине Аргутиной,
Александру Росину, Марине Саввиных,
Константину Кедрову и Елене Кацюбе
Полюбив виртуальную даль,
Ждут меня сквозь туман и метель В Нижнем Новгороде – «Вертикаль»,
А в Челябинске – «Параллель».
А в Майами – мечта фаворита –
Поэтическая «Флорида».
А в Сибири – журнал «День и ночь»
Вновь меня напечатать не прочь…
А - в «Журнале ПОэтов» - Москва
Вновь меня вспоминает: - Ква-ква!
И – стихи и рассказы ценя, Муза молвит: – Их есть у меня!
2012 г.

42

Николай Ерёмин

***
Признайся, милая Марина,
Что восхитительно вкусна
Была таёжная малина,
Увы, в былые времена…
***
Я говорю
Марине Саввиных
Спасибо
(Спаси, Бог!) – за каждый стих.
И Бог её спасает
От невзгод
И дарит «День и ночь» за годом год…
И вдохновенье,
Много лет подряд…
И мастерство,
В котором мёд и яд.
…И слышу В каждой строчке – много лет Чего никто не слышит - мне в ответ…
2013 г.

43

Альманах «РУСЛО» № 21
ПОРТРЕТ МАРИНЫ
Отчего
Молодеет Марина
С каждым днём, точно в море – волна?
Не секрет:
Молодеет Марина
Оттого, что она влюблена…
Все поэты
Хотят на Парнас.
А Марина –
Опять на Кавказ!
Ах, туда,
Где царит выше гор
Воплощение вечной любви:
Вдохновенье,
Восторг и простор…
И желанное море – вдали…
9 декабря 2013 г.
СТИХИ МАРИНЫ
Я принимаю
- Всем моё почтенье! –
Стихи Марины с первого прочтенья.
И разъясняю смысл и цветомузыку,
Читая дважды, Другу и союзнику,
44

Николай Ерёмин
Которые,
В ладу с процессом этим –
Их принимают вдруг в прочтенье третьем…
И говорят мне:
- Вот ведь как бывает! И их теперь – дословно - понимают…
2014 г.
СВИДАНИЕ С МАРИНОЙ
М.С.
Я видел, как –
Шалашиком ладонь –
В движениях магическая сила Марина
Собрала с себя огонь –
И, как птенца, на волю отпустила…
И встала
Птицей Феникс из огня,
Горящим пеплом осветив меня…
2014
КЛАССИЧЕСКИЙ РОМАНС
Губ твоих накрашенных малина
Неспроста – капризна и строга…
Всё равно люблю тебя, Марина!
Всё равно ты сердцу дорога…
45

Альманах «РУСЛО» № 21
Всё равно ты будешь мне отрадой,
Обнажив опять в ночной тиши
Под губной горчайшею помадой –
Мармеладность тела и души…
Все твои сомнения напрасны.
Ты – прекрасна, что ни говори…
И стихи твои
Опять прекрасны,
Точно у Цветаевой Мари…
АКАФИСТ МАРИНЕ САВВИНЫХ
Марина, здравствуй!
С Днём рождения!
Ты сил полна и вдохновения…
Твоя опора –
Сын и дочь…
Причал поэтов – «День и ночь»…
Храни для нас
Любовь в груди,
Ведь нам с тобою по пути –
В моря, где посреди забот
Твой новый
День рожденья ждёт…

46

Николай Ерёмин
Радуйся, Марина!
Радуй нас собой…
Сердца половина,
Я всегда с тобой!
9 Декабря 2015 г
ДВЕ МАРИНЫ
Люблю
Немарскую Марину…
Люблю Марину Саввиных…
Точнее –
Сердца половину:
Поэзию в стихах у них…
И
Перечитываю вновь…
О, виртуальная любовь!
2016 г.
***
«Никого красота не спасёт, и любовь не излечит,
Но…»
Марина Саввиных
О, Боже, я давным-давно
Вцепился, ах, за это
«Но…»
И всё равно иду на дно
Так,
Как Тобой предрешено…
47

Альманах «РУСЛО» № 21
Прости меня,
Спаситель мой,
За то, что я ещё живой…
В КРАСНОЯРСКОМ ЛИТМУЗЕЕ
Стихотворение в прозе
Сегодня, откликнувшись на любезное приглашение
Адели Бродневой (Есть снимок) я побывал на 19-й годовщине Красноярского Литературного музея, в особняке XIX
века: деревянный модерн с готическими мотивами.
Дом, принадлежавший Фриде Цукерман и в 1913 году
реконструированный губернским архитектором В. А. Соколовским, до сих пор служит верой и правдой памяти известных в Сибири писателей, и в частности Виктора Петровича Астафьева, имя которого носит.
Литераторы, пришедшие на праздник - Марина Саввиных, Рустам Карапетьян, Александр Астраханцев, Владимир Зыков, Иван Клиновой и я, гурман и сладкоежка,
вкусили свежей сдобной благоуханной выпечки Тамары
Анатольевны Козленко, мастера Техникума индустрии,
гостеприимства и сервиса (Смотри снимок) и отведали
крепчайшего кофия со сливками…
А потом в актовом зале погрузились в нирвану старинных романсов и фортепианных реминисценций…
Пока Марина Саввиных проводила литературную игру
во дворе музея с красавицами-поэтессами, я около книжного киоска листал новый сборник Анатолия Третьякова, а
потом фотографировался на память с профессором Николаем Ивановичем Дроздовым и со специалистом по ме-

48

Николай Ерёмин
неджменту и маркетингу Юлией Вячеславовной Гудковой
(Есть снимок).
Ведь что важнее всего на подобных вечеринках?
Да, да, вот именно: прелесть человеческого общения!
Пока мы живы и не стали экспонатами в этом старинном неповторимом уважаемом литературном учреждении.
9 июня 2016 г.
***
Как хорошо-то, Боже мой! Звучит с гитарой
Мандолина…
И между морем
И луной
Поёт печальная Марина
О том, что счастье ждёт она…
И безответно
Влюблена…
***
Каким-то чудом сохранилась подклеенная в альбом
пожелтевшая вырезка из газеты «ВЕЧЕРНИЙ
КРАСНОЯРСК» за вторник 19 сентября 1995 года
с моей заметкой, которую я сейчас, перечитывая,
воспринял как стихотворение в прозе.

49

Альманах «РУСЛО» № 21
В ГОСТЯХ
У АСТАФЬЕВА
Давненько уже Виктор
Петрович
Приглашал нас с Мариной
Саввиных
Посетить его домик
в Овсянке.
А мы всё не решались.
И вот, наконец, решились,
собрались.
Купили огромный арбуз –
и поехали…
День выдался чудесный,
солнечный.
- А я как чувствовал, что вы приедете! –
Воскликнул Виктор Петрович, отворяя калитку,
- У меня всегда так:
Если пишется – никого,
А если не пишется, - так всегда гости.
Проходите! –
И весь день с утра до вечера мы провели вместе.
Беседе не было конца…
И во время прогулки вдоль Енисея…
И в библиотеке…
И около магазинчика,
Куда завернули за хлебом…
А когда наступила пора обедать,
Астафьев сказал:
50

Николай Ерёмин
- Ну-ка, Марина, покажи, какая ты хозяйка,
Приготовь нам чего-нибудь…
А-то наезжают из столиц некоторые поэтессы,
Не могут даже картошки почистить…
И Марина Саввиных доказала,
Что умеет не только писать отличные стихи,
Но может и приготовить кое-что из кое-чего –
Пальчики оближешь!
Пригодился и арбуз…
…К вечеру небо заволокло тучами…
Пошёл мелкий дождь…
Овсянка не хотела нас отпускать…
Но всему свой срок.
Я увозил снимки, сделанные на память
С разрешения гостеприимного хозяина…
А моя спутница –
Впечатления от встречи с любимым писателем…
- Все его мысли и чувства,
Как я и предполагала,
Так близки мне! –
Сказала Марина.
- Это был один из самых счастливых дней
в моей жизни!

51

Альманах «РУСЛО» № 21
НОВОГОДНИЙ СОН
«Что ни поэтесса – то Марина»
Н.Е.
На дворе – снегопад… Новый год…
И во сне возникает картина:
Босиком мне навстречу идёт
Поэтесса…Конечно, Марина!
И садится со мной у огня,
И стихами себя согревает…
И, всё ниже головку клоня,
На груди у меня засыпает…
О, как сладок наш сон и глубок!
Высока снеговая перина…
Вдалеке серебрится Восток…
В небесах шелестит голосок,
На столе шевелится листок:
«С Новым годом! До встречи… Марина.»

Николай ЕРЁМИН 2010–2016 гг.
52

Артем Задорин

ДЕД МОРОЗ
(новогодняя сказка в трёх действиях)
Действие 1. Дед Мороз идёт на утренник
Дед Мороз, седой старик,
Заложил за воротник,
Накурился самосада,
Взял мешок – и до детсада.
Без охраны, напрямик
Шёл на утренник старик,
Сильно нервничал – ещё бы!
Путь лежал через трущобы.
Дед Мороз – не боевик,
Увидал шпану – и сник.
Выражаясь нецензурно,
Пацаны пинали урну.
«Всё! – Сказал себе дедок, –
Отберут сейчас мешок».
Но напрасно волновался:
С ними был соседский Вася.
53

Альманах «РУСЛО» № 21
Действие 2.
Дед Мороз на утреннике
Внутрь хотел уже шагнуть –
Преградил охранник путь:
– Вы одеты неопрятно…
Дед огрел его лопатой.
Не представишь и в мечте,
Чтоб Снегурка на шесте
Под противный детский визг
Танцевала бы стриптиз.
Развязав большой мешок,
Дед Мороз прочёл стишок.
Были в нём сплошные маты.
Раззадорились ребята.
Детвора кричала «Бис!»,
А не «Ёлочка, зажгись!»
Вирши с юмором заборным
Прочитать пришлось повторно.
Действие 3.
Дед Мороз против Санта-Клауса
А в ответственный момент
В зале вырубился свет.
Привнося в веселье хаос,
Объявился Санта-Клаус.
Дед Мороз что было сил
За грудки его схватил:
54

Артем Задорин
– Очумел ты, парень, что ли?!
Ждут тебя в элитной школе.
Был у Санты сильный шок:
Кто-то спёр его мешок.
Разодрали дошколята
Деду бороду из ваты…
Не желая того сам,
Дед Мороз разнёс детсад.
***
Накачался первачом…
Вот и праздник омрачён.
2007
ДЕД МОРОЗ ПРОТИВ САНТА-КЛАУСА
Дед Мороз в нетрезвом состоянии
Стукнул Санта-Клауса лопатой.
Что такое?
– Противостояние!
Так поддержим дедушку, ребята!
2007
ПЕРЕБРАЛ
В памяти – провалы.
Я лежу одетый.
Помню только «мало»
Отчебучил где-то.
2007
ЯПОНЕЦ НАПИЛСЯ
Японский парень пьяный в зюзю
Не в унитаз срыгнул – в джакузи.
07.10.2016
55

Альманах «РУСЛО» № 21

В НАШЕ ВРЕМЯ
Осенний Енисей
Енисей как мутное стекло,
Холодок темнит его волненье.
Мокрым снегом с неба понесло,
Наступает зимнее томленье.
В небе, как с похмелья в голове,
Есть воспоминание о лете,
О бездонной яркой синеве,
О закате красном и рассвете…
А сейчас клочками в небе хмурь,
Не увидишь след от самолёта,
Спряталась за тучами лазурь,
И смотреть на небо неохота.
Енисей с задумчивым челом,
Рябь морщин с разводом под мостами,
У него казачий гордый чин,
Он давно уж связан с казаками…
Помню я, что в Красноярске жил
Скульптор по фамилии Ишханов,
Образ Енисея он лепил,
С ликом казака соединил
В облике, конечно, великана.
56

Владимир Замышляев
Жаль, не воплотился этот план
На обрыве островного мыса.
В мастерской оставлен великан,
Дух его народу не открылся.
Вижу – опечален Енисей,
Что он мыслит, что он чает?
Удивлён он вечности своей
Или вечность он не замечает?
Девочка и река
Девочка на камне,
На берегу реки
Болтает ногами –
По воде круги.
А в кругах зеркально
Девочки лицо,
Словно обручальное
В будущем кольцо.
Будут долго, долго
Воды течь и течь,
Упорхнёт свобода
С девичьих плеч.
Выйдет замуж девой,
Чтобы стать женой
И в любви распевной
Расцвести семьёй.
Через годы глянет
В зеркало реки
И увидит – вянут
На воде круги.
Но придёт на камень
К зеркалу реки
Дочь – болтать ногами,
По воде – круги.
57

Альманах «РУСЛО» № 21
Просто женщины
Вот эти русские женщины,
Маленькие по росту,
Милы и застенчивы,
И живут они просто –
Без капризных претензий,
Без причуд и наград,
Очень скромные пенсии,
Старомодный наряд.
Сколько их по стране-то,
В средних цифрах закрытых?
Вроде нет в том секрета,
Но они позабыты.
Эти женщины – жертвы
И в семье, и в стране.
Кто их помнит по смерти
В мирный год и в войне?
Не они ли державу
Спасают в беде!
И не требуют славы,
Умирая в труде…
Просто женщины, просто,
Как трава, как вода,
Но у них над погостом
Ангел кружит всегда.
Комар
С большими крыльями комар
Был истощён, летая в доме,
Или хватил его удар
В уюте незнакомом.
58

Владимир Замышляев
Он в напряжении дрожал,
Пытался встать на тонких ножках,
И не пищал, и не стонал,
А неизбежно умирал,
Подрагивая телом-крошкой.
А я подумал: есть душа
У божьей твари или нету?
Ведь он живёт, как я, дыша,
И пробует пить кровь поэта.
Ну, выпьет каплю, что потом?
Умрёт комар, а я останусь,
И всё же вместе мы живём,
И я по возрасту скончаюсь.
Вся разница, что я не пью
Чужую кровь, а только вина,
И «Степь да степь» напеть люблю,
Коль русская в нас пуповина.
Прощай, комар, ты божья тварь,
А я, поэт, избранник Бога…
У нас с тобой одна дорога
Из жизни в смерть, как было встарь
И нынче тоже.
Но Богу человек дороже.
Ирония
Ирония спасает пессимиста
И оптимисту вроде не вредна.
И чтобы не казаться нигилистом,
Ирония по времени нужна.
Улыбчиво встречаем все событья
И, провожая, машем им рукой.
59

Альманах «РУСЛО» № 21
Как видится, живём мы по наитью,
Ни хорошо, ни плохо меж собой.
Нет счастья постоянного в России,
Поэтому смеёмся и в беду.
Иронией поддерживаем силу
И добровольно крутимся в аду.
Тупик
Люди не знают, чего хотят,
Научились бы у котят.
Котята родятся незрячими,
Но знают, где молоко у кошки,
Неделю лежат невзрачными,
Но вскоре ползают по лукошку.
А люди придумывают идею
Создать нечто, не бывшее…
Так пролетают недели,
Месяцы, годы, прослывшие
Временем воинской мести,
Когда погибают все вместе.
Видимо, это по Мальтусу –
Убивать населенье планеты,
Ибо ему не хватает палтуса
И прочей рыбы и мясной котлеты.
Очевидно, два способа есть –
Сначала похудеть, потом поесть.
Но люди тогда облепят шар земной,
Расплодившись, как пчелиный рой.
60

Владимир Замышляев
И куда им лететь, если вся планета
Занята роями и вся в ней пища съета?
И всё же нет другого обета –
На всём экономить, и кровь беречь,
И нефть, и даже родную речь.
Люди так много о себе говорят,
Потому что не знают, чего хотят…
И я не знаю, что с человечеством?
Неужели оно от безумья бесится?
И хочется удавиться, а потом повеситься.
Выскочки
«Бывают поэтические выскочки» Сказал мне дядя как-то раз…
Взъерошенные волосы, улыбочка,
И искорки задорные из глаз.
Он был навеселе, не застегнул ширинку,
Жена увидела и говорит:
«Ишь, сочинитель, убери херинку,
А то она, как птичка улетит».
А дядя умный, понимал остроты,
Ей отвечает: «Милая, уймись,
Ведь птичка знает, где её ворота,
Ты только открывать их не ленись».
Смеялись оба, мы смеялись тоже,
И поняли, что выскочкам везёт,
Поэзия и птичка – дети Божьи,
И знают своё место наперёд.

61

Альманах «РУСЛО» № 21
Изречение
Когда умрёшь, забудут скоро,
Не сбудется и сорок дней.
Ты в смерти не ищи опоры,
Живи сейчас и веселей.
Чем больше натворишь, тем лучше,
Смерть заберёт твои грехи…
Об этом думал Фёдор Тютчев,
Оставив нам свои стихи.
И даже чистое мышленье,
По Тютчеву, есть тоже ложь.
И, значит, вечно опошленье
Того, чем дышишь и живёшь.
О, смерть, по сути, не враждебна,
Она снимает страх и боль.
И жизнь, по правде, не ущербна,
Когда в ней сахар есть и соль.
История
История людей – история войны,
Никто не признаёт своей вины.
Все выставляют оправданье
И ценят лишь своё страданье.
И просят: Господи, спаси
И благами не обнеси.
Чем больше грех, тем больше просят
И храмы до небес возносят.
Покрыты храмы позолотой –
И это главная забота:
Задобрить златом, серебром
Небесный Град – Всевышний Дом.
62

Владимир Замышляев
А на земле свой хлеб насущный
Всерьёз считают райской кущей…
А я – наивный, я хотел бы,
Чтоб человек в себя смотрел бы
И понимал бы Меру Мира,
Но Мера – тоже от Кумира.
О..ох!
***
Снега мало в Красном Яре,
Красный Яр продут ветрами.
Снег висит, как шаль пуховая,
Ветер веет пританцовывая.
А как солнышко красуется,
То и снежный вьюн волнуется.
Шаль пуховая прекрасна,
На душе тепло и ясно.
Красный Яр – красивый город,
Нам в любом сезоне дорог.
ШАНС
Бросил в печку журнальчик «Шанс».
А на обложке – красавица, груди…
О, женщины! О, люди!
Я обожаю Вас.
И не моя вина,
Что «Шанс» пошёл в растопку,
Я просто выпил стопку
Весёлого вина.
И захотелось печку
Растопить на даче –
Хорошее местечко,
Гора и лес в придачу.
63

Альманах «РУСЛО» № 21
Быть может, это шанс
И золотая веха,
И мой счастливый час,
Что я сюда приехал.
Ноутбук
Из окна мне виден лес,
Горы, Енисей
И созвездия небес,
Млечный Путь – ничей.
Открываю ноутбук,
Светится дисплей.
На панели блёстки букв,
Нажимай скорей.
Замани слова о том,
Что гора и лес –
Это чудо за окном,
Дивный интерес.
Думал ли ты до сих пор,
Что придёт пора
Вместо ручки взять курсор,
Выводить: «Гора,
Енисей, сосна-свеча,
Кедр широк в плечах,
Вот и звёздная игра
От курсорного луча…».
Буквы строятся в столбец
На дисплее сверху вниз,
Знают: строгий я отец,
Не приму сюрприз Белкой бегать так и сяк
По строкам – ветвям.
64

Владимир Замышляев
Я – наборщик, я мастак,
Командармам словам.
Как скажу, так и стоят,
Словно строгий лес,
Словно звёзды – рядом в ряд
Волею небес.
Ноутбук – мой новый друг,
В этом интерес,
Чтоб собрать в единый круг
Горы, Енисей и лес.
Чтобы вышли на дисплей
Звёзды, Млечный Путь…
Щёлкай, друг, да поскорей,
Время и соснуть.
ДРУГУ
Я – в беге улиц, в сутолоке дней,
Мой бег, как флаги в праздник, весел.
Сирень в саду становится родней,
Я сочиняю о сирени песни.
Я – самоуправляемый снаряд,
Я – цель во времени без ложного секрета,
Я думаю, а в думах нет преград,
И мысль летит быстрее, чем ракета.
Я облетаю мир не по витку –
По замыслу, по человечьей сути.
Я выпиваю Вечность по глотку,
Быть может, поперхнусь, не обессудьте.
Кто знает, сколько выпить суждено?
Жизнь – не бутылка пива, лимонада…
Любовью наше горло сожжено,
Убеждены, что только так и надо.
65

Альманах «РУСЛО» № 21
Запомни, друг, поэту даден груз,
Мой долг – нети его как эстафету,
В моих руках – Земля, а не арбуз,
Земля пожизненно доверилась поэту.
И я её доверье не предам
И не продам ни за какое злато.
Зачем поэту низменная плата,
Когда он равен по цене векам!
В Год Литературы
Литература – от Гомера,
Гомер и Бог, как два лица.
С них можно брать и нам примеры,
Как сын берёт пример с отца.
С Гомером мы соизмеряем
Наш рок, видение судьбы
И эпос жизни продолжаем
В противоречиях борьбы.
У Бога помощи мы просим
И тихо молимся ему,
И на алтарь любовь приносим,
Чтоб свет любви рассеял тьму.
Гомер и Бог для человека –
Опора в смыслах бытия,
И даже в двадцать первом веке
Нам забывать про то нельзя.
Мы представляемся Гомеру,
А преставленье примет Бог.
И в этой вере и в размере
Есть наш пролог и эпилог.

66

Александр Захарченко

Вместо предисловия к циклу стихотворений
Для меня поэзия – это конкретное в абстрактном и абстрактное в конкретном.
Исходя из этих понятий я и пишу свои стихи, руководствуясь чувствами и жизненным опытом.
С Новым 2017 годом!
С новым годом и с
Новым всех счастьем!
Пусть исчезнет унынье
В сердцах…
Чтобы каждый был к счастью\
Причастен…
И чтоб в принципах шёл
До конца!
Чтобы многое всё же
Простилось
Но при этом не надо,
Друзья,
Уповать лишь на Божию
Милость.
Ждать тем паче пощады
Врагов…
67

Альманах «РУСЛО» № 21
Нет, негоже… и это не наш.
Сможем всё и пройдём до
Конца:
Выпьем горькую, сладкую чашу…
Не желаю из тёрна венца…
Не желаю Всем ссор и раздоров.
Не для красного просто словца.
Нам на свете подвластны
все горы.
Подниму, выпью всю до конца
Эту чашу, чтоб жизни стала
краше…
Чтобы полнились счастьем сердца.
31 декабря 2016 г
Не верю!
Никогда не думал,
Что такими будут
У меня потери.
Только вот случилось
В то, что я не верил.
И сейчас не верю,
Что произошло.
Много или мало
Времени прошло…
Для меня мгновение,Будто лишь вчера.
Вечность – мои ночи
Длятся до утра.
Да и дни всё так же…
Взгляд… твои глаза.
68

Александр Захарченко
Я иду по улице…
Скрип и тормоза.
И порой мне кажется,
Что и ты со мной.
Только не воротишься
Больше ты домой.
Я вот неприкаянный…
Мыслей борозда.
Мне лучи из космоса
Шлёт твоя звезда.
И улыбкой светится
Мне твой каждый луч.
Снова солнце брызнуло
Ярко из-за туч.
3 октября 2016 г.
Неустроенность
Неустроенность…
Неустроенность
Быта и души.
Бродят за окошком…
Бродят алкаши.
И в отходах мусора
Роются бомжи…
Перекрестья улиц… цепи…
Гаражи…
И решётки окон… и металл
Дверей.
Мы живём, как будто в клетках
Для зверей.
И в квартирах цепи…
И собачий лай.
69

Альманах «РУСЛО» № 21
И скребётся в сердце непокой…
Раздрай.
Вот и неурядицы… Истеричный
Смех.
Вот и неустроенность… Да,
Почти у всех.
Класса нет рабочих.
Класса нет крестьян.
А для экономики то большой
Изъян.
Есть другие классы: Хозяева…
Охранники…
Есть и деклассированные
По дорогам странники…
Кто с рукой протянутой,
Кто-то и с сумой.
Бедность подпоясана Родиной…
Страной.
Пенсии всё меньше…
Нищета видней
Очень много надо что-то
Делать с ней.
Где же подоплёка социальных
Благ?
Ищем и находим
Кто наш главный враг.
-----------------------------Хорошо уходим от любых
Проблем…
Сразу здесь на выручку
Очень много тем.
Их искать не надо… Всё наперечёт.
70

Александр Захарченко
Все они имеют свой
Особый счёт.
Только неустроенность
Продолжает быть.
Что ж, пожалуй, можно
Все и пережить.
Только знать бы цели…
Мы куда идём?
И на чью же мельницу
Свою воду льём?
5 октября 2016 г.
Зима на подходе
Осень… и вновь зима на подходе…
Постучала в окошко и в дверь.
Енисеем прошли теплоходы
И снежинки кружатся теперь.
Покрывают зелёные листья… Их и ветер не может сорвать.
И приветливо машут их кисти…
Что-то есть им в дорогу сказать.
Что ж пусть скажут.
Совет их примем.
На ногах чтоб прочнее стоять.
Сила воли она уже с ними –
Нам пример остаётся с них взять.
В жизни как? – Точно так
Как в природе…
То дожди, то снега, то ветра.
71

Альманах «РУСЛО» № 21
Непростой путь… – Нелёгкий к
Свободе.
Он, конечно, возник не вчера.
Вот зима наступает в сугробах,
В одеяле пушистом земля.
И другая одежда и обувь.
В белоснежность укрылись поля.
Новый год… Новый год
На пороге.
Ёлки новый готовят наряд.
А на склонах Саянски х
Отрогов
Серебрятся… снежинки искрят.
Пусть всё будет с любовью
И лаской.
Пусть совсем не останется
Зла.
И добро, чтоб не скрылось
За маской.
В жизни было чтоб больше тепла.
30 ноября 2016 г.

72

Александр Захарченко
Об осени
Встречаются в жизни
Помехи…
Закон неприложный
Такой
Мелькают года словно
Вехи…
Мелькают верста
За верстой.
И бесконечно движение
Без указаний извне.
Радуют дни осенние
В красочной их новизне.
И многоцветие листьв
В прозрачности паутин…
И солнечный воздух
Чистый
И стройка бобрами плотин…
Таёжные дебри тропок…
Алмазы росы на траве.
И россыпь грибов у
Сопок
И мыслей в моей голове.
Вокруг тишина…
Запах хвойный
Лесною еланью пьянит.
И воздух свободный, вольный
Переливаясь струит.
73

Альманах «РУСЛО» № 21
И нету других желаний
Лишь радость на свете
Жить:
И только одно пожелание –
Сибирь и Россию любить.
1 января 2017 г.
Разрушается цивилизация
Цивилизация разрушается
Дьяволом во плоти.
Сможем ли апокалипсис
Этот предотвратить.
И множится в мире безумцев
И прибавляется зла…
К оттепели не вернутся –
Землю спалят до тла.
Исчезнут природные зоны
Под толщей огромною льдов…
Безмолвие в своих звонах
На сотни тысяч годов.
И это вполне реально…
Войны идут и идут
И тянется аморально
По глобусу этот путь.
Цивилизация разрушается
Под звон золотого тельца.
Войны не прекращаются.
Идут, всё идут без конца.
74

Александр Захарченко
Идёт передел постоянный
За сферы и за контроль.
Не за рассвет багряный,
А за особую роль.
При этом мертвеют души…
И постоянный искус.
А дъявол всем шепчет
В уши…
Сгорает… Горит… Ну,
И пусть…
Нам с этим бороться
Надо…
С безумцами и со злом…
Чтобы звучала набатом
Воля людей, как гром.
4 февраля 2017 г.
Антиреклама
Рекламный щит не раз
Нещадно бит,
Разгромлен и разбит.
Разорван в клоки…
Имеет часто кислый вид…
Кричит, зовёт: «О, Боги!»
А люди что? Здесь как помочь?
По сути ведь всегда так было…
К тому же ночь… Не нужен ум,
Нужна лишь сила.
Конечно, снова он вставал
И звал к вниманью…
75

Альманах «РУСЛО» № 21
А тот кто бил вновь
применял
Свой метод крайний…
Всегда есть узкие места:
То денег нет, то нет
работы.
А где же собственно мечта? –
Страна, семья, забота.
И в чём же цель? Ответ
простой:
«Призвание!!
Всё хорошо, но где тогда
Образование?
Где воспитание? Культура где? –
Вопрос извечный.
Что ж будем дальше так
И жить?
Нельзя конечно.
А мимо проходить и делать вид
Беспечный?
-----------Рекламный щит
Не раз нещадно бит…
Ни два, ни три… - несчётно.
Нет вандализма не изжить
Вдруг мимолётно.
7 февраля 2017 г.

76

Александр Захарченко
О единовременной выплате пенсионерам
в январе 2017 года
Я на 5 решил проблемы с
Хлебом и едой.
Стал на самом деле странный –
Стройный и худой.
И в запросах своих
Скромный
С чаем и с водой.
Только почему-то я седой и злой.
Где же это мясо, рыба,
Молоко?
Вроде были совсем рядом
И недалеко.
Но из рациона всё убрал давно…
У моей кубышки не закрыто дно.
Да к тому ж платёжек рост
У ЖКХ.
Съест мою пятёрку словно
Моль меха.
А сатира, юмор, лирика стиха?..
В доме, что не тронешь, –
Сыплется труха.
Утро мудренее, а вот ночь тиха.
Но зарница утром будет полыхать.
Ведь душе стремиться в творческий
полёт.
Каждому приходится путь искать –
Вперёд.
И не думать даже в корне
Засыхать.
По пятёрке этой нечего вздыхать.
26 января – 1 февраля 2017 г.
77

Альманах «РУСЛО» № 21

Купейный вагон
Говорят, что мама у человека – одна: та, которую послал тебе
Бог, которая в муках родила тебя, а потом, шепча: «Господи Иисусе Христе, сыне Божий, помоги ему», – не спала дней и ночей,
когда ты, разметавшись в горячечном бреду, с сорокоградусной
жарой мечешься в своей детской кроватке; та, которая не сомкнёт глаз, пока её дочь, молодая, весёлая, ещё не знавшая жизни,
стоит ночью под тополем со своим первым возлюбленным и забывает обо всём на свете: о времени, о пространстве и о том, что
дома, в тревоге за неё, в ожидании, пока не звякнет ключ в замке
двери, не спит самая святая женщина на земле – твоя мама. Да, я
согласна, мама у каждого человека – одна. Моя мамочка, всю
свою жизнь посвятившая мне, умерла в 57 лет. Сейчас, когда
мне самой уже 74 года, я понимаю – мама умерла совсем молодой. Но так случилось, что её место заняла моя вторая мама –
дорогая моя свекровь, которую я полюбила, как родную.
И вот сейчас мы с мужем едем к ней. Живёт она далеко, на
северном Кавказе, в двадцати минутах езды от солнечной Анапы, рядом с тёплым южным морем, которого почти никогда и не
видит – некогда ей развлекаться: каждое лето дети (а их у ней –
восемь) вместе со своими отпрысками приезжают к своей маме;
и крутится она, бедная, с утра до вечера: долма и чебуреки,
«ушки», котлома и прочие армянские вкусности – век бы их ел!
И всё это с превеликой радостью! Конечно, устаёт; приляжет на
диванчик и просит не будить её ровно 15 минут. И в доме на78

Людмила Кеосьян
ступает тишина – так заведено в этой семье с испокон веков.
Проходит 15 вожделенных минут – вскакивает (никакого будильника не надо): и бегом – или в летнюю кухню, или в огород.
Свежая, быстрая, весёлая! Я представляю, как встретит она нас
– своего любимого сына и невестку: хотя ей сейчас уже за восемьдесят, «выскочит» на своих очень больных ногах с помощью двух палочек-костыльков – и к нам! И никогда, никогда не
покажет, что рада сыну больше, чем невестке: первой всегда
обнимет и расцелует меня. И будет такая же улыбчивая, как в
нашу первую встречу, почти полвека назад, когда сын впервые
привел в дом меня, свою будущую жену.
Много горя пришлось пережить нашей маме в своей жизни:
одновременная смерть любимых внуков-первенцов, двойняшек,
названных в честь героев А. С. Пушкина Евгением и Татьяной;
смерть самой младшей дочери в двадцатисемилетнем возрасте
от тяжёлой болезни. Но никогда никто не видел её плачущей –
все свои страдания она прятала внутри своего сердца, не выплёскивая наружу: я помню, как мама всю ночь просидела у гроба
своей младшенькой и тихо пела как бы про себя грустные, раздирающие сердце армянские мелодии, которые переняла ещё от
своих прабабушек в дни их таких же тяжёлых потрясений и от
которых мне было непереносимо тяжело. Лучше бы она плакала…
Впоследствии она мне скажет: «Я ведь всегда верила в Бога.
Когда случилась эта трагедия с Женечкой и Таней, я всю ночь
на коленях просила Господа не забирать их у нас, я так просила
Его! Но Он не послушал. И вот с того времени я больше не верю
ни в какого Бога. А после смерти моей младшенькой перестала
петь, хотя, ты же знаешь, я пела всю жизнь».
И вот сейчас мы едем к нашей старенькой маме. Поезд
«Красноярск – Анапа». Наш вагон – №7, купе – четвёртое. Разложив свои вещи по своим местам (полки у нас, уже пожилых
людей, были нижние – прошло то время, когда мы с удовольствием прыгали вверх-вниз), мы сели поближе к окну. Я люблю
наблюдать за пассажирами и провожающими в последние минуты их прощания, всегда пытаюсь угадать, какие отношения связывают этих людей – дружеские или родственные; сердце сжи79

Альманах «РУСЛО» № 21
мается, когда вижу, что провожают больного, старого человека:
что и кто ждёт его в конце пути и как ждёт – с радостью или с
плохо скрываемым неудовольствием…
Моё внимание привлёк совсем молодой человек: он вёл под
руку очень пожилую женщину; она шла с трудом, опираясь на
тросточку. Пара остановилась у нашего вагона. Может, к нам в
купе? И действительно, через некоторое время молодой человек
завёл именно к нам эту пожилую пассажирку. Вошедшие поздоровались, бабушка – с милой улыбкой на лице, а юноша, растерянно взглянув на неё, с горечью произнёс: «Ба, здесь тоже пожилые люди… – и обернулся к нам. – Не удалось взять нижнюю
полку, не захотела моя лягушка-путешественница подождать
следующего поезда, и вот – результат: имеем то, что имеем –
верхняя полка. А ехать ей долго, до Краснодара. Может, вы…»
– Ну какие тут могут быть разговоры, – перебил его мой муж,
– не переживайте за бабулю, я с удовольствием с ней поменяюсь
местами, и она поедет на нижней, моей полке.
Бабушка благодарно взглянула на нас, а на внука – с укоризной: «Я же говорила тебе, что свет – не без добрых людей, Фома
ты мой неверующий! Спасибо вам, дорогие мои!»
Проводница, женщина на вид предпенсионного возраста, попросила провожающих покинуть вагон. Внук (мы к тому времени уже познакомились – его звать Валера, бабушку – Ида Фёдоровна), расцеловавшись с ней, а нас поблагодарив ещё раз, вышел из вагона и встал около окна нашего купе: жестами давал
своей бабуле, видимо, какие-то последние наставления; она,
улыбаясь, кивала головой: «Поняла, поняла, не беспокойся!»
Поезд тронулся. Молодой человек ещё какое-то время шёл рядом с вагоном, пока не отстал.
– Хороший у Вас внук, – сказала я.
– Да, хороший. Он мне и внук, и сын – с пятилетнего возраста его воспитываю; родители погибли в авиакатастрофе – помните, в семидесятых годах пассажирский самолёт потерпел аварию, упав в Чёрное море. Никого в живых не осталось. Вот такое несчастье…
Ида Фёдоровна закрыла глаза, справляясь со своими чувствами. Мы с мужем боялись нарушить тишину этого тягостного
80

Людмила Кеосьян
молчания. В купе вошла проводница. Представилась: «Меня
звать Нина Ивановна. Пожалуйста, ваши билетики!» И обратилась к бабушке: «У Вас, Ида Фёдоровна, верхняя полка?»
– Да нет, спасибо моим соседям, они любезно поменялись со
мной, сейчас я поеду, как королева, – и подмигнула мне как-то
неожиданно лихо, по-пацански. Никто из нас не смог сдержать
улыбки.
Через некоторое время Нина Ивановна снова зашла к нам,
принесла бельё, спросила, не хотим ли мы чая, на что мы с благодарностью согласились. Чем-то наша компания ей, видимо,
понравилась. Она сходила за стаканом чая и для себя. Мы достали свои припасы, устроили общий стол. Запах пирожков с мясом и грибами, которые напекла Ида Фёдоровна себе в дорогу,
изумил всех. Никогда так по-домашнему не начиналось ни одно
наше путешествие в поезде. Я поинтересовалась, давно ли Нина
Ивановна работает проводником, на что она ответила: «Да, скоро вот на пенсию пойду, а другой работы и не знала. Тяжёлая,
конечно, работа, но в то же время и интересная: иногда так понравятся люди, что и расставаться не хочется! Знаете, сколько у
меня друзей – и все из бывших моих пассажиров! – она на минуту задумалась. – А иногда…». Лицо её вдруг потеряло свою
улыбчивость, видно, воспоминания были не очень приятные.
– Вы ещё не собираетесь спать? – взглянула она на нас.
– Нет-нет, не беспокойтесь, Нина Ивановна! – мы уже предвкушали услышать какую-то интересную историю, да и спать
было, действительно, рановато.
– В прошлую мою поездку в моём вагоне произошёл довольно неприятный случай: пожилой мужчина, на вид лет восьмидесяти, с палочкой, припадая на левую ногу, сел в наш вагон уже
ближе к вечеру. У него, как и у Вас, Ида Фёдоровна, тоже была
верхняя полка. Ехать ему нужно было ночь, до Волгограда. Вошёл он в своё купе, где ехали двое пожилых пассажиров и молодой парень. Здоровый такой, ну прямо атлет. Дедушка вежливо, по-доброму, попросил его поменяться с ним полками (парень
занимал нижнюю), объяснив, что у него протез на ноге и он не
сможет, как бы ни хотел, подняться наверх.
81

Альманах «РУСЛО» № 21
Парень отказался. Отвернулся лицом к перегородке и тут же
захрапел. А может, делал вид, что уснул. Дедуля подошёл ко
мне, поинтересовался, может, есть в вагоне свободные места,
пожаловался на свою проблему. Свободных мест, как на зло, не
было. Я забеспокоилась: как же этот дедок поедет? Обошла все
купе. Попросила пассажиров и молодых, и не очень, войти в положение пожилого человека. И, представляете, никто, ни один
человек не согласился уступить старичку нижнюю полку. Не
верите? Вот-вот, кому ни рассказывала – никто не поверил. Но
было именно так.
Всю ночь дед просидел в коридоре на откидывающейся скамеечке. Я ему и чай приносила, и пыталась разговаривать, чтобы не так ему было неуютно и грустно, даже предложила немного подремать на моём месте. Он отказался. Так и провёл
ночь на этой скамеечке в полумраке коридора. Этот «атлет»,
любитель пива, пару раз выскакивал из своего купе в туалет,
каждый раз запинаясь о вытянутую ногу дедули, ворча что-то
недовольно, вроде: «Расселся тут!»
Утром поезд прибыл в Волгоград. Старичок встал, размял,
помассировал свои ноги, надел на свои плечи рюкзачишко и
двинулся к выходу. Я ему: «Извините, Бога ради, что так получилось…». А он: «Ничего, милая, это – не в окопе сидеть!»
Я вышла из вагона, протёрла поручни и только хотела подать
ему руку, чтобы помочь спуститься, смотрю – к вагону подбегают трое пожилых военных: два майора и один подполковник,
а с ними – двое молодых, похоже, курсантов военного училища.
– Товарищ полковник! Василий Петрович! – почти на руках
вынесли моего пассажира из вагона. Курсанты, отдав честь деду
(хотя он был в гражданской одежде), бросились его обнимать.
Как я поняла потом, это были его внуки.
– А вы как тут оказались? – строго спросил он их. Подполковник заулыбался: «Да мы Кузьмичу позвонили – отпустил,
слова не сказал. Ну, Вы же рады, по глазам видно!»
– Балуете внуков моих, не люблю я этого, сами знаете.
– Ну как не повидаться с дедом, товарищ полковник? А
Кузьмич – свой человек, небось, не забыл, как Вы его от особистов отбили в 42-ом?
82

Людмила Кеосьян
– Да ладно вам, что было, то прошло. Кстати, как он себя
чувствует, здоров?
– А что ему сделается? Здоров, жена молодая, воспитывает
нашу смену, вот таких гвардейцев, как твои близняшки.
Я стояла и слушала их разговор, открыв рот. Поняла, что
воевали они здесь, в Сталинграде (и кому понадобилось переименовывать город, который в сердце любого его защитника и
любого патриота навечно останется с прежним гордым именем),
что приехали на торжества, посвящённые 50-летию нашей Великой Победы.
– А где ордена Ваши, Василий Петрович?
– Да в рюкзаке, что я буду ими звенеть в вагоне, спать людям
мешать? – пошутил полковник. – Ладно, хватит трепаться, на
чём поедем, на трамвае?
– Обижаете, товарищ полковник! Карета подана, прокатимся
с ветерком, как раньше, помните?
– Да всё я помню, други мои, как будто вчера это было… А
вот что, действительно, было вчера – не всегда, не всегда…
Засмеялись «други»: и у них, видно, те же проблемы. Внук,
что повыше ростом, подхватил рюкзачок деда, и все двинулись
к машине, что ждала их неподалеку. Пройдя метров десять, полковник вдруг оглянулся и помахал мне рукой. Я поклонилась
ему. На глаза навернулись слёзы, как будто провожала родного
человека. И так мне стало плохо, что в вагон к своим пассажирам не хотелось заходить; перед глазами – одна и та же картинка: ночь, темнота коридора и сидящий там пожилой одинокий
человек. Окинув взглядом свой вагон, поразилась: оказывается,
открыв окна, пассажиры тоже наблюдают встречу боевых друзей. Объявили отправление нашего поезда. Поднялась в вагон.
Смотрю, «атлет» уже наливает себе из титана кипяток. Уставилась прямо в его нахальные глаза:
– И не стыдно тебе?
– А что? Я же не знал, что он – полковник!
– Да Боже ж ты мой, при чём тут полковник? Это просто пожилой больной человек! А если бы твой дед оказался на его
месте?
83

Альманах «РУСЛО» № 21
– А мой дед не ездит никуда! Он кроликов на даче разводит.
И этот сидел бы себе дома! Вообще эти инвалиды надоели уже
всем, только путаются под ногами! – и пошёл в своё купе, на
ходу прихлёбывая из стакана свой чай.
– Вы знаете, чуть пощёчину ему не залепила. Да сдержалась:
нажалуется в управление дороги – уволят, до пенсии не доработаю. Ну ладно, заболтала я вас.
И Нина Ивановна, пожелав нам доброй ночи, вышла, тем более, в соседнем купе послышались какие-то пьяные крики – надо было наводить порядок. Некоторое время в купе стояла тишина – все находились под впечатлением рассказа проводницы.
А потом как прорвало: досталось тут и нашей школе, и родителям, и «временам и нравам».
– Да, тяжёлая, оказывается, работа у проводников, – вздохнула бабуля, – не понять, чего больше – плюсов или минусов.
– Ида Фёдоровна, а Вы чем занимались в своей жизни? –
спросила её я.
– Чем занималась? Вот скажу сейчас вам, так вы смеяться
будете над старой хромой старухой.
– Ну почему же, у нас ведь, как говорится, любой труд почётен.
– Математик я в прошлом. Преподавала в Краснодарском
госуниверситете. А потом переехала в Красноярск, занялась
прикладной математикой. Моя работа была связана с космическими делами. Кандидатскую защитила.
Вот это да! Мы с мужем долго не могли прийти в себя: смотрели и смотрели на старушку, которая тем временем достала из
своей сумочки спицы, пряжу и начала, улыбаясь, видимо, понимая наше состояние, вязать носок. «Наверное, внуку», – подумалось мне. Не отрываясь от вязания, Ида Фёдоровна с грустью
посмотрела на нас:
– Да, прошла жизнь, прошло время, когда ты что-то значил
для окружающих, приносил пользу, и смотрели на тебя люди
другими глазами, а теперь… Только и остаётся вязать носки да
наслаждаться воспоминаниями».
– Ну что Вы, дорогая Ида Фёдоровна! Мы же видели, как Вас
любит внук, как Вы нужны ему!
84

Людмила Кеосьян
– Да-да, вот только и остаётся утешаться этим…
– А в Краснодар Вы к кому едете?
– К подруге своей. Заболела она тяжело. Дочь её написала
мне – не могла я не поехать. Последняя моя подруга осталась на
этом свете.
И опять мы восхитились этой женщиной. Сейчас слово «бабуля» ей уже никак не подходило…
Так прошло трое суток в интересных разговорах, отгадывании сканвордов, судоку, где Ида Фёдоровна однозначно была
единоличным лидером; вынужденном чтении «жёлтой» прессы,
продаваемой проходящими то и дело по вагону молодыми парнями, почему-то оказывающимися, как правило, «немыми»; читали её с усмешкой, раздражаясь – ну какое нам дело до личной
жизни так называемых «звёзд», у большинства которых интеллекта – ноль, а «мани-мани» – миллионы, до их дворцов, бассейнов, вилл в зарубежье, любовников и любовниц. На кого рассчитана эта «литература»? Как могут читать подобную дребедень нормальные люди, создающие для государства материальные и интеллектуальные ценности или спасающие людей от
страшных болезней? Но наступал вечер, и мы устраивали наши
чаепития, от которых становилось так тепло на душе… Время
летело незаметно. И вот через час – Краснодар.
Ида Фёдоровна сложила уже свои вещи, но спицы из рук не
выпускает, заканчивает вязать последний носок да ещё и инициалы свои вывязывает на них: «ИФ».
Закончив, вдруг неожиданно протянула готовые носки моему
мужу: «Это Вам, Михаил. От чистого сердца. Носите на здоровье». Муж, опешив от неожиданного подарка, начал отказываться.
– Нет, возражений не принимаю. Мне будет приятно оставить о себе память. Подольше бы ехать – и Вам бы связала, –
посмотрела она на меня.
– Да мы и так не забудем Вас, дорогая наша Ида Фёдоровна,
– приняв всё-таки подарок, муж поцеловал её руку, худенькую,
с выпуклыми, синенькими прожилками.
Поезд остановился. Мы помогли нашей «бабуле» выйти из
вагона. Огляделись по сторонам. Неужели Иду Фёдоровну ни85

Альманах «РУСЛО» № 21
кто не встречает? Заволновалась и Нина Ивановна. И в то же
мгновение увидели: кто-то бежит к нашему вагону. «Это дочь
моей Светочки», – облегчённо выдохнула женщина. Успокоившись, попрощавшись с ней, мы поднялись в вагон. Молодая девушка, в чёрном платочке, чёрной блузке, подбежав к Иде Фёдоровне, поцеловав её, горько заплакала. Обнявшись, они долго
стояли так. Плакали уже обе. Мы всё поняли. Не успела, к несчастью, Ида Фёдоровна увидеть свою подругу живой, бывшую
весёлую заводилу, постоянную старосту их 217-ой группы студентов-математиков, всеобщую любимицу.
– По приезду домой надо обязательно позвонить ей, – сказала
я. Муж утвердительно кивнул: «Конечно, и не только позвонить.
Теперь у нас с тобой друзей прибавилось».
Поезд отправился. Ещё некоторое время мы наблюдали две
горестные фигурки, которые так и стояли на платформе, пока
они не превратились в две точки и не исчезли совсем…
А через час мы прибудем в Анапу. Встретит нас Гойрюн, сосед и старый друг всей нашей семьи, и поедем мы с ним в хутор
«Заря», где наша мама уже давно сидит у маленького оконца в
своём небольшом беленьком домике с голубыми ставенками, не
сводя глаз с дороги, и с нетерпением ждёт нас.
20 июня 2016 г.

Я – за Россию!
(Письмо от нашего друга из Германии)
Сейчас в Германии живу,
И я доволен – Gute Wohnung, (хорошая квартира)
Вкусно ем и сладко сплю
И слово выучил я «Ordnung». (порядок)
Но не забыть мне ничего:
Где на свет я появился,
Наше тихое село,
Где я без памяти влюбился.
86

Людмила Кеосьян
И свой первый поцелуй,
И двойку первую, и парту,
Где я с Наденькой сидел
В том счастливом марте.
Дядю Васю, рыбака,
Наши рассветы и закаты,
Погост. И крест. И облака,
И майских гроз раскаты.
Я здесь теперь – параграф «семь»,
А как хочется, чтоб снова
Со мной была восторга сень
И… безалаберное слово!
Ведь тут впервые я узнал,
Что такое «ностальгия»…
Да, я Германию люблю,
Но больше я люблю Россию.
И если вдруг придётся воевать –
(Тесно под небом синим) –
Эх! Такую вашу мать!
Я – за русских! За Россию!
2016 г.
Гвозди бы делать…
Ивану Михайлецу,
писателю и поэту.
На склоне лет друзей мы не заводим,
Обходимся теми, что есть,
А меня осчастливили Боги:
Новый друг мой – Иван Михайлец!
87

Альманах «РУСЛО» № 21
Иной в МГУ отучился,
С дипломом филологом стал,
Но писатель с него не случился:
Слишком тонок его пьедестал.
А Михайлец – не такой. Его корни –
В земле. Презирает он быт.
И мчатся, мчатся его кони,
Взбивая пыль из-под копыт.
И прав наш поэт Наталушко,
С Горьким равняя его, –
Он сказал мне сегодня на ушко:
«Многим из нас до него далеко».
Эрудит, книголюб. И полмира
Бросит к ногам за стихию свою.
Он, конечно, бунтарь и задира,
Но за это его и люблю.
И пусть, словно с горки, летят его годы,
Но к знаниям тяга сильней и сильней.
Верно сказали про эту породу:
«Гвозди бы делать из этих людей!»
На склоне лет друзей мы не заводим,
Обходимся теми, что есть.
А меня осчастливили Боги:
Новый друг у меня – Михайлец!
2016 г.

88

Иван Кириченко

Взгляд
Она смотрела на меня,
Как будто виделись впервые
Глаза небесно-голубые
Меня тревожили пьяня.
Мы виделись с ней много раз,
Но как-то всё не замечали
Наивной грусти и печали
Во глубине взаимных глаз.
Она смотрела не моргнув.
Минута, мне казалось, вечность.
Тревог душевных бесконечность.
Телесных мышц не шелохнув.
Увидел я во взгляде том
Черты лица её знакомы
Как отблески Святой иконы
Красивый, но несчастлив дом.
И глядя ей в глаза в тот час,
В душе вдруг что-то трепенуло,
И мысль тревожная мелькнула,
Что видимся в последний раз.
Читал в глазах её тогда:
«Та мысль вначале к ней явилась».
89

Альманах «РУСЛО» № 21
И сердце часто вдруг забилось.
Ужель не встречу никогда?..
PS:
Теперь, тот вспоминая взгляд,
Как Богом данное явленье,
Я утверждаю без сомненья,
Сдержал бы хоть сто раз подряд.
Жду журавлей
Мне с детства голос журавлиный
Запал в душе на много долгих лет.
Он переливистый и длинный
Взывает о добре и ждёт ответ.
Когда весна приходит снова,
Я ожиданьем загораюсь вновь,
Как матери родное слово,
Жду журавлей, как первую любовь.
И вот опять, в небесной дали
Усталый клин спешит в родимый край.
И счастлив я, забыв печали,
Встречаю журавлей, их птичий рай.
Люблю деревню
Люблю деревню за усталость,
За красоту мозольных рук,
За то, что в жизни мне досталось
Тот испытать крестьянский труд.
За то, что летнею порою
С восходом солнышка встаёт

90

Иван Кириченко
И долгим вечером зимою
На сходках песенки поёт.
Люблю за звёзд мерцанья вечность,
За фрукты, ягоды в саду,
За доброту, за человечность,
За всё, за всё её люблю!
Теракт в Ницце
Фейерверки небо осветили.
Радостные лица у людей.
В Ницце праздник «Взятие Бастилии»
Памятный из всех желанных дней.
Люди пели песни, улыбались.
«Марсельезу» затянул старик.
Крики вдруг тревожные раздались:
«Берегитесь…, белый грузовик…».
В нём водитель странный, как по трассе,
Не снижая скорости летел.
Как маньяк, желая яркой страсти,
Больше погубить людей хотел.
Расправлялся с каждым, как с врагами
Не щадя детей и всех подряд.
Он француз с тунисскими корнями,
Сам отец, но кто ж ему был рад.
Он давил толпу, забыв про Бога
И ему за то прощенья нет.
Трупами завалена дорога.
И среди толпы кровавый след.
По Английской набережной в Ницце,
Как по трассе грузовик летит.
Бледные, заплаканные лица
Помнит человечество и чтит.
91

Альманах «РУСЛО» № 21

НЕИЗВЕСТНОСТЬ
Кто захочет увидеть - придёт,
Кто захочет услышать - позвонит,
Тот, кто любит, простит и поймёт,
На судьбу он не ропщет, не стонет.
Стиснув зубы, до цели дойдёт...
Но бесцельным вдруг путь оказался....
И никто его больше не ждёт..
Зря бедняга стремился, ... старался.
Путь тернистых троп у него,
Оказалось… один он проделал,
Оглянулся... вокруг никого
Ты остался совсем не у дела!
Не ропщи, не скули и не плачь,
Будь достойным сыном планеты,
Впереди неизвестность ждала,
Будь готовым к испытаниям этим!
октябрь 2016 г.
92

Вячеслав Кривоногов (Копёнский)
АБАЗА
В оперенье крутых гор,
Абакан - река течёт..
И с далеких, давних пор
здесь построен был завод,
Красивый город Абаза !
везде уют и чистота!
Градоначальником народ,
Байбородова нарек!
Проходчик был отец Иван,
руду он в шахтах добывал,
Сын Николай пошел в отца,
шахта, штольня - его судьба.
Рудник был для горожан
Словно храм для прихожан.
Строил крытый стадион,
бассейн в новый район...
Люди – гордость комбината..
трудились честно, всё без блата
Сейчас рудный комбинат,
продолжает издыхать....
Запас прочности истёк,
и уже, который год,
Проходимцы и рвачи,
до дна очистили почти
рудных залежей пласты,
а вложений по нолям....,
прибыль вся хозяевам
Народ всё же не сдается и
за правду-матку бьётся :
Не хватает сил пока,
но это братцы, не беда…
93

Альманах «РУСЛО» № 21
Забурлит горняцкий гнев
и тогда придет конец:
Казнокрадам, вертухаям,
кто народ совсем не чаял,
Грабил крупный комбинат,
придёт время отвечать... !!!
Абазинцы народ дружный,
встанут вместе, если нужно.
Чтобы город сохранить
и достойно долго жить!!!
Сохранить былую славу
и умножить на века…
Процветает вновь держава,
расцветает Абаза !!
Абакан река взбурлила проходимцев всех на мыло !
Вторят горы вслед реке –
честь и слава Абазе!!!
16.07.2016 г.
г. Абаза
УРАЛ
На Урале, разделяющем хребте,
Где Европа с Азией, как сестры…
На белом, символическом столбе...,
ЕвраЗия, два континента, вместе.
В объятиях своих, от плоти плоть...
Земля одна, с момента сотворения,
Руси Великой, Родины оплот.
Божий дар умиротворения !
Великая страна - моя Россия,
Арктика... медведи... льды... моржи,
94

Вячеслав Кривоногов (Копёнский)
Православных подвигов миссия...
Неприкасаемой границы рубежи....
С севера страна бронёй прикрыта,
Легендарный Северный Морфлот,
Любая авантюра будет бита,
Здесь даже мышь не проскользнёт....
Южные границы под прицелом,
НАТО - провоцирует конфликт,
Крым - базальт, твердыня в целом,
Зубы обломаешь в один миг .
С запада не ждём мы нападенья.
Но хотим их всех предупредить...
Уроки мировой Вам в назиданье..
Не хотите ли ещё раз повторить ?!
С востока нет угрозы для России,
Китай теперь союзник и сосед,
Турция немного насолила,
Ей пришлось за то держать ответ.
Дружно жить никто не помешает,
Только Пентагон извёлся весь,
Себя он сверхдержавой называет,
Сверхдержава - Русь !- на свете есть
Жизнь без границ... для человека,
Мир устроен по своим правам,
Во Вселенной движется планета,
Как будто приближаясь к небесам !
сентябрь, 2016 г.
УМЕЙ ЛЮБИТЬ
В твоём окне не гаснет свет...
Ты грустишь одна в печали,
На свете много разных бед,
Мы их не ждали. И не звали.
95

Альманах «РУСЛО» № 21
Умей любить., любя прощать,
Быть любимой и желанной,
Обиды нужно укрощать,...
Не рушить чувства изначально.
Вдохновеньем для поэта,
Луч света льётся из окна.
Любви песня не допета
Без куплета... до конца !!!
Умей сначала оправдать,
Дать луч света и надежды...
Клад лучше в сплетнях не искать.
В тряпье изношенной одежды.. !
ноябрь 2016 года
ПЕСНЯ АНГЕЛОВ
Пусть ангелы мне песню пропоют,
В ночной тиши порхая издалеча...
Нечистых сил садом вокруг снует..
На столе в лампадке тают свечи !.
Глаголют, что живу не по канонам,
Церковных таинств не могу понять...
По мирским, не писаным законам...
Свою жизнь стараюсь прожигать !!!.
Крутят бесы, вертят ... хороводят,
Жизнь в раю мне обещают на земле...
Доводы пространные приводят,
Счастья в жизни нет в моей судьбе..!
96

Вячеслав Кривоногов (Копёнский)
Лукавый бесовщину гонит страстно,
Стирает память и любимый образ твой,
Объявляю ехидне громогласно:
«Ведь разные у нас пути с тобой!».
Я счастлив и доволен своей жизнью,
Не предадут нашу дружбу друзья...
Сын со мною., жена .. пишу книжки..
Не по пути мне с тобой, сатана !..»
ноябрь 2016 г.
ЗВЕЗДЫ
Звёзды, словно бриллианты,
Мерцают, таинством маня.
У кометы путь короткий...
Сгорает в воздухе дотла.
Озарив своим мгновеньем,
Яркий путь свой в никуда,
Оберег.... на сохраненье,
Природа - матушка дала.
Мысли, планы, просто грёзы,
Витают где - то в небесах,
У кометы путь короткий...
Что ожидает в жизни нас ?
октябрь 2016 г.

97

Альманах «РУСЛО» № 21
Золотистый локон...
Золотистый локон, падает на плечи,
Дополняет светом, праздничный наряд.
Сказочно красиво …. горят и тают свечи....
Мысли о прекрасном в облаках парят!
Бал в самом разгаре, кружат пары в вальсе,
Принцесса в ожидании, шампанское в руке,
В воздухе витает запах наслажденья
Шпоры зазвенели, при входе, на крыльце.
И в дверном проеме драгун, красавец статный,
Усы молодецкие, взгляд как у орла..
Сердце всколыхнулось, счастье долгожданное...
Нежданно и негаданно, судьба преподнесла!
Медленно кружились, в танце замирая,
Сердца двоих влюблённых, стучали в унисон.
Золотистый локон ... лицо обрамляет ...
Волшебство из сказки, словно бальный сон !!!
июль 2016 г.
Генералу Доватору
Спустились ангелы с небес,
Над постаментом генерала.
И словно светлый образ весь,
На высшей планке пьедестала.
В граните образ твой застыл,
Достойный сын своей Отчизны...
В атаке грудь снаряд прошил..,
В горячем сердце сгусток жизни.

98

Вячеслав Кривоногов (Копёнский)
Бойцов в атаку поднимал,
В своём бесстрашии, величьи!
Кавалерийский генерал,
Служил примером своим личным!
Достойно время своё жил,
Прошёл расстрелы, бум репрессий.
Он верным сыном страны был
Доватор... генерал из песен!
Таким остался до конца
Так пусть горит Звезда Героя,
В ответе был он за бойцов...
Что поднимал их за собою!
Теперь небесный открыт путь,
Что ангелы ему торили...
Он на коне и словно ртуть...
В делах, что землю озарили!

99

Альманах «РУСЛО» № 21

Мемуарчики
КАК ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ДРУЗЕЙ?
(Не по Д. Карнеги)
«Я думал друзей
теряют в ссорах…
А они просто растворяются
Во времени…
(Вместо эпиграфа)
Как известно, самая раскрученная книга Дейла Карнеги
называется «Как завоевывать друзей и оказывать влияние
на людей». А что, если данная тема для тебя не актуальна и
перед тобой довольно часто становится противоположная
задача: слегка «проредить» свое окружение, избавиться от
людей, которые тебе по какой-то причине стали не интересны – раздражают, напрягают, утомляют и проч. Своими
«открытиями» по названной проблеме спешу поделиться с
читателем.
В отношениях жду людьми самое главное - вовремя перевернуть страничку. Почти 5 лет моя закладка лежала на странице под названием «О. Иванова». Зачем? Сам не знаю. Наверное,
причину следует обозначить глупым словом "любовь", хотя человек явно злоупотреблял моим хорошим отношением. Решился, наконец, перевернуть страничку. И так легко стало, будто из
плена вырвался...
100

Валерий Лебединский
Так уж случилось, что за последние годы пришлось перевернуть ни один десяток страниц, зачеркнуть более двадцати
имен из записной книжки. Меня здорово выручают особенности
собственной памяти. Совершенно не запоминаю телефонные
номера, особенно 11-значные. Для того, чтобы расстаться с человеком, достаточно стереть из памяти его телефонный номер.
И всё - прощай навсегда. Хотя насчёт «навсегда» не стоит зарекаться…
С госпожой Ивановой и этот вариант не сработал. Такая вот
глупость: стираю из телефона её номер, а на следующий день
еду к ней на работу (а это достаточно далеко, в другом конце
города) и беру номер её телефона у коллег - продавщиц. Но этого мало. Как большое испытание воспринимаю то обстоятельство, что после очередного стирания, (года через три после нашего
знакомства) её номер попал-таки в мою голову и я (о несчастье!)
помню его до сих пор. Но заставил-таки не звонить. И это два
месяца, как получается. Но в подобной ситуации не следует обходиться полумерами: мало себя заставить не звонить, ведь совершенно неизвестно, как она, жизнь повернётся. А что если
какая-то серьезная проблема, неприятность? Как ты себя поведёшь? Вот именно, что не известно…
Есть такие друзья, о существовании которых, жалеешь всю
жизнь. И ничего здесь не поделаешь, не уходят они из твоей
жизни и всё. Существует еще одна категория – это те бывшие
друзья, при наличии которых, никаких врагов не надо. Был у
меня один такой. Так уж случилось, что мы не ссорились и даже
отношений не выясняли. Всё случилась как-то само собой. В
этих случаях принято говорить: «Их развела сама жизнь». Какой-то внутренний конфликт, вероятно, имел место, и я бы
сформулировал его так. В те далекие 80-е, когда мы познакомились, мой товарищ отслужил армию, был женат, и в его трудовой книжке уж тогда было два вкладыша. Мой жизненный опыт
был так себе: школа и один курс института. И, естественно, лидером в нашем тандеме как-то само собой стал он. Но прошло
несколько лет, наша разница в возрасте как-то незаметно стерлась, и одну из сторон (меня) стало тяготить командирство другой. Вот так оно получилось…
101

Альманах «РУСЛО» № 21
Хуже, когда в категорию «бывших» попадают женщины.
Нередко, они в меру особенностей своей психики, что называется «не догоняют» (или делают вид), что их поезд уже ушёл. Некоторые даже пытаются на ходу вскочить на подножку. Но, как
правило, это уже не помогает, ведь страничка-то уже перевернута.
Самые занятные представительницы прекрасного пола по
какой-то неизвестной мне причине считают, что им все должны.
Не знаю, быть может, до сих пор сказываются пробелы моего
собственного воспитания…
Известно, что человек, начавший строить собственную семью, невольно делает по лекалам семьи родительской. В семье
моих родителей безусловным лидером была мама. Она тащила
на себе громадный воз бытовых проблем, но при этом была на
хорошем счете на своей достаточно ответственной работе. Наверное, по этой причине я всегда смотрел на женщин как на
символ чего-то надёжного, настоящего. Но жизнь продолжает
разочаровывать…
Прекрасно понимаю, что в моём преклонном возрасте новых друзей не приобретают, и все последние годы характеризуются сплошными потерями. Один киногерой, как-то сказал, что
"Счастье - это, когда тебя понимают". И это верно. Месяца два
назад пришлось быть на одном весьма печальном мероприятии
под названием поминки. Подруги ушедшей почему-то перевели
разговор на наши с покойной отношения, которых не было. Но
вдруг они (подруги) начали утверждать, что С. Любила меня
всю жизнь. На мой резонный вопрос: "Какого Черта?" ответили:
"Она считала тебя легкомысленным человеком и бабником". Я
бабник? Вот это да, чего только не узнаешь о себе...

102

Валерий Лебединский
Страницы истории
УЖАСЫ ПЛЕНА
Гражданская война
Гражданская война - крупномасштабное вооруженное
противостояние между организованными группами внутри
государства или, реже, между нациями, входившими в состав ранее единого объединенного государства. Целью сторон, как правило, является захват власти в стране или в отдельном регионе. Признаками гражданской войны являются втянутость гражданского населения и вызванные этим
значительные потери.
Способы ведения гражданских войн часто отличаются
от традиционных. Наряду с использованием враждующими
сторонами регулярных войск, большое распространение получает партизанское движение, а также различные стихийные восстания населения и тому подобное. Нередко гражданская война сочетается с борьбой против иностранной интервенции других государств.
Гражданская война в России (ноябрь 1917 – 1923 гг.) представляла собой ряд вооруженных конфликтов между различными политическими, социальными группами и государственными
образованиями на территории бывшей Российской империи, последовавших за приходом к власти большевиков в результате
Октябрьской революции 1917 года. Апогеем раскола, разделившие общества на отдельные враждебные группы и стала
ожесточённая война в масштабах всей страны между вооружёнными силами советской власти и антибольшевистских властей.
Гражданская война на территории России включала несколько
отдельных периодов, одним из них стала война между вооруженными силами молодой советской республики и Польшей.
Автор воспоминаний Георгий Ильич Кучков, часть из
которых мы публикуем, принял участие в ПольскоСоветской войне и попал в плен. Он находился в концлагере
на территории Польши. Его рассказ нам показался интересным, познакомьтесь с ним.
103

Альманах «РУСЛО» № 21
2. Концентрационный лагерь для советских военнопленных в Познанской области Польши, расположенный между
местечками Щелковицы и Слупцы – Щелковский лагерь
Этот лагерь раскинулся на равнине под тем же солнцем, что
и вся наша планета. Там также на востоке всходило солнце и
закатывалось на западе. Ночами там также сверкали звёзды,
проплывали облака, также там приходила весна, наступало лето,
которое сменяла осень и сырая, грязная зима с ее морозами, доходящими иногда до 15 градусов.
Но загнанные туда 40-50 тысяч советских военнопленных
жили тяжелой жизнью, как бесправные скоты у жестокого, бессердечного хозяина, безумствующего, злобствующего и кичащегося своим благородным происхождением и положением на
земле.
Земляной вал, глубокий ров и до семи рядов колючей проволоки, высотой в полтора-два раза превышающей человеческий рост, высочайшей железобетонной стеной – квадратом вырезали территорию лагеря и превратили её в затерянный мир на
земле, где нет ни правды, ни совести, ни чести, ни сострадания к
человеку, где царит вечный мрак, насилие, произвол и издевательство над человеком. Утончённое, оскорбительное и физически нестерпимое.
Жилые помещения в основном представляли собою землянки длиною 30-40 метров с проходом посередине и одноярусными деревянными нарами, на которых прижимаясь друг к другу могло разместиться до 150 человек. Деревянная шатровая
крыша, покрытая толью, своими концами опиралась прямо на
землю. Каждый такой барак был обнесен высокой колючей проволокой, выходить за пределы этой территории не разрешалось.
Территория лагеря была разбита на секции. Каждая секция
включала в себя до 10 бараков. Никакой растительности на территории лагеря не допускалось. Всюду голый песок и колючая
проволока. На несколько секций полагалась одна кухня, в которую организованно приходили пленные, чтобы получить свою
жалкую порцию бурды. Лагерь охранялся усиленной военизированной охраной с пулемётными гнёздами и прожекторами.
104

Валерий Лебединский
Распорядок дня в лагере: подъём в 5 часов, утренняя поверка, завтрак, обед, ужин, вечерняя поверка и сон с 22 час. В каждом бараке назначался комендант из числа пленных. Он получал
хлеб на всех членов барака, строил людей на поверку, водил их
на кухню, назначал наряды по бараку и нёс всю ответственность
за своих людей, за порядок в целом. Каждую секцию бараков
возглавлял польский офицер. Мордобития, а порой и избиения
отдельных военнопленных на глазах их товарищей «для острастки» были весьма частым явлением. Поводом для этого были
незначительные причины, как в поведении пленного, так и в его
внешнем виде, а иногда и просто желание выразить презрение к
коммунистам и показать свою беспредельную преданность
Польше и ее главе пану Пильсудскому.
Исхудалость абсолютного большинства пленных достигала
ужасающих размеров: с впалыми, с фосфорическим блеском
глазами, с обострившимися носами, с провалившимися щеками,
оскаленными зубами, с ярко вырисовавшимся на тоненькой шее
кадыками, с обтянутыми кожей ключицами и рёбрами, с присохшими к позвоночнику пупками, эти «призраки» топтались на
месте, стуча колодками и костями, стараясь хоть скольконибудь согреться от проклятого холода, который, как назло, к
ночи значительно усиливался до – 12 градусов. И так изо дня в
день, из недели в неделю, пока не приходила весна.
Как правило, грязи и холоду всегда и всюду сопутствуют
болезни. Тифы всех «марок» свирепствовали в лагере, унося в
братские могилы десятки тысяч жизней. Больных не успевали
изолировать от здоровых. Приказ начальства о немедленной
эвакуации больных из барака выполнять было трудно, так как
болезнь поминутно поражала все новые и новые жертвы.
И вдруг… новая беда! Вспыхнула холера…
Я был свидетелем этой опасной болезни. Человек неожиданно падал и начинал биться в конвульсиях, изо рта появлялась
пена, смерть наступала через несколько минут. Встревоженное
начальство строго распорядилось изолировать целые секции бараков, в которых появились очаги заболевания холерой. Вместе
с заболевшими в изоляции оказались и здоровые, в том числе, и
я. Жестокий режим в наших бараках резко ухудшился. В бараки
105

Альманах «РУСЛО» № 21
перестало заглядывать начальство, а «нижние чины» издевались
над пленными как только умели и хотели. Был дан приказ по
лагерю провести противохолерные прививки, крайне тяжёлые
по своим последствиям.
… на этот раз подъём был внезапным и преждевременным.
Ворвавшиеся в барак поляки начали ремнями и палками поднимать спящих и выгонять на улицу, где шло построение в колонну по четыре и маршировка на плац. Люди покорно выполняли
то, что им приказывали – чётко «отбивали ногу» и «держали
равнение в рядах». Людей всё пригоняли и пригоняли на плац, а
злой предрассветный жгучий ветер с дождём все усиливался и
усиливался. Наверное, душу каждого щемила тоска, каждому
казалось, что он уже перешагнул потустороннюю грань и обитает в самых нижних этажах Дантовского ада. Своего тела он уже
не ощущает: оно перестало реагировать на холод и голод. В сознании одна мысль – не нарушить бы порядок в строю, не упасть
бы, иначе поляки изобьют тебя до смерти.
Пленных согнали на плац, чтобы сделать им противохолерные прививки. Эту операцию выполнял всего лишь один
фельдшер. К столу подводили очередной барак, развёртывали
его в одну шеренгу и, строго соблюдая порядок, делали уколы
под лопатку каждому присутствующему. Пленный, получивший
укол отходил и снова становился в строй. К столику подводили
новый барак, все остальные должны были стоять по стойке
«смирно» и ждать, когда уколы будут сделаны остальным.
Наши надежды на то, что в бараке мы найдем оставленные
нам пайки хлеба (по 100 грамм) не оправдались. Наш хлебный
паёк получили, но только не мы, а те, кто его нам должен выдавать – лагерное начальство. Баланду в этот день, по-видимому,
тоже не варили. Продрогшие, усталые, голодные мы начали устраиваться на ночлег, прижимаясь друг к другу. Постепенно наступила относительная тишина, периодически нарушаемая тяжким болезненным кашлем сотен людей и вздохами засыпающих.
От уколов ныло все тело, болела голова и знобило. По существу,
все люди были искусственно заражены холерой и каждому хотелось поскорее согреться и спокойно уснуть.
106

Валерий Лебединский
Не помню, как я оказался в мастерской. Меня упрятали под
стружки возле печки, где было тепло. Сколько времени это продолжалось, не знаю, но выздоровел я только благодаря Ивану
Сергеевичу, который и пристроил меня в мастерской. После болезни он стал учить меня делать табуретки, рамы для скотного
двора.
Между делом мы начали мастерить портсигары, которые у
нас охотно брали по дешёвке паны конвоиры. Я ухитрялся кроме того делать деревянные ложки по размеру и толщине соответствующие серебряным десертным ложкам. Они хорошо продавались. Но всё это было не то, надо было изыскивать что-то
более эффективное, что приносило бы более ощутимый доход.
А помог нам случай. Нашим ведущим мастерамкраснодеревщикам заказывали делать шкатулки для гранения
драгоценностей. Шкатулки обычно делали из разных пород дерева (дуб, клен, ясень, бук, граб и др.) Изделия хорошо смотрелись из-под прозрачного лака и очень нравились полякам. В
крышку заказчики требовали врезать монограммы. Однажды я
наблюдал, как один ведущий мастер перочинным ножом вырезает в крышке шкатулки углубление для монограммы. Работа
ему явно не по душе: дерево то и дело крошится, чистоты в работе не получается. Я подошел к нему и говорю: «Послушай,
друг, ведь у тебя нет недостатка в работе, ты состоишь в разряде
ведущих мастеров. Ну, стоит ли тебе терять время и тратить
нервы на вырезание монограмм? Доложи начальству, чтобы эту
работу поручили делать мне».
Вначале это предложение несколько озадачило его, а потом
он подумал, что ничего не потеряет. Пан Мороз по моей просьбе
выдал мне инструмент – новенький лобзик. Я сел за стол и в карандаше разработал монограмму из трех начальных букв имени,
отчества и фамилии, какие мне дали. Пану Морозу эскиз понравился и он сказал: «Працуй» (делай). Тут же из мастерской принесли заготовленную досточку, я перевёл на неё с бумаги эскиз
монограммы и тут её выпилил. На крышке шкатулки по готовым буквам монограммы я выполнил углубление, вложил в него
монограмму и она точно, без малейших просветов впилась в
крышку.
107

Альманах «РУСЛО» № 21
Я скромно показал свою работу пану Морозу, он посмотрел
и говорит: «У, пся крев, як большевицы працевать мосют» (у,
собачья кровь, как большевики работать умеют). Получив хорошую оценку со стороны главного инженера, я начал выполнять подобного рода работы. Сам пан Мороз был большим любителем резать по дереву. Иногда он заказывал, чтобы на крышку шкатулки наклеивали толстый кусок нужного сорта дерева
(чаще тополь или липа), из которого он впоследствии вырезал
розы с бутонами и листьями. Вот почему его оценка по врезке
моих монограмм была дорога для меня и мастеров, так как он
прекрасно понимал эту отрасль работы.
Имея на руках такой прекрасный инструмент, как лобзик, я
решил действовать. Во-первых, я сагитировал пана Робака поручить мне выпилить рамку для его фотографии. Мало понимая
меня, он все же согласился, чтоб я я выпилил рамку и сам заказал в мастерскую выстругать 2-миллиметровую досочку из орехового дерева. Я же занялся разработкой рисунка для рамки.
Вот где мне пригодилась работа по выпиловке, которой я много
занимался в детстве. Пан Робак освободил меня от работы в
мастерских и я открыто занялся выполнением заказа начальства
у себя в жилом бараке, где было и удобно, и тепло, и безлюдно.
Заходившие в барак охранники любовались работой, а один дурак потребовал, чтобы я ему выпилил такую же рамку. Я ему
сказал: «Пан, эта рамка стоит дюже дорого – 250 марок». Запросил я, конечно, через край, если учесть, что кило хлеба можно
было купить у поляков в лагере купить за 5 марок. Но пан, видимо, решил сбыть эту рамку на рынке за 500 и попросил меня
сделать. Я выполнил эту работу и получил 250 марок.
Наши специалисты, выполняя различные работы, бывали во
всех уголках лагеря и знали откуда и что можно извлечь для себя. И вот однажды один специалист говорит мне: «Если хочешь
выгодно реализовать свою рамку обратись к зав. продовольственным складом, он большой любитель ажурных вещей и хорошо заплатит». Я вооружившись для маскировки пилой, молотком, топором и, спрятав под рубашку рамку, направился на этот
склад, будто на работу.
108

Валерий Лебединский
В складе поляки получали продукты для себя, и мне пришлось ждать, пока они уйдут. Я занялся мелким ремонтом барака, где гвоздь подколочу, где доску вставлю. Наконец, последняя вагонетка с продуктами уехала и я обратился к зав. складом.
В работе ему помогал один пленный красноармеец. Рамка понравилась заведующему: «Чего хочешь?» - спросил он. «Марки
надо. Сало надо», - говорю я. Он достал 50 марок, подал мне и
распорядился, чтобы помощник дал мне сала. Тот подал мне
кубик шпига толщиной сантиметров 10-12 и еще три полосы
сантиметров 10 шириной. У меня дух захватило, но я увидел
ящик рассыпанных папирос и указал на них заву. Он взял большую пригоршню двумя руками и подал мне. Пора было уходить. Все полученное я упрятал, как мог, под рубашку, рассовал
по карманам, часть спрятал в пилотку. Надо было ухитриться
все это добро донести до барака, чтобы патруль не отобрал по
дороге. Опасения мои были не напрасными. Привязался патруль: «Покажи, что несёшь и где ты это взял?» Я сунул патрульному горсточку папирос и он отстал.
Вечером мои друзья и Иван Сергеевич угощались. Кто-то
принёс свежих яиц, тут же с салом их пожарили. Любители покурить получили по целой папиросе. Хлеба на стол наложили
хлебопеки, которые работали на хлебозаводе.
Нашли ещё один канал для пополнения запаса продуктов.
Наша мастерская стояла на окраине лагеря. Колючая проволока
отделяла от нас чистое поле, которое служило овощехранилищем. Стояла глухая осень. Урожай картошки был засыпан в гурты. Мы проделали в колючей проволоке проход и выползали к
гуртам, чтобы набить пазухи картошкой. Делали это чрезвычайно осторожно, чтобы не попасть на мушку часовому. Вылазки
мы совершали поочередно каждый день и ежедневно варили по
ведру картошки, что стало большим подспорьем в питании.
Чтобы как-то скрасить вечерами нашу серенькую жизнь,
Иван Сергеевич поручил своим мастерам сделать музыкальный
инструмент - цимбалы. Начальство не возражало, и инструмент
был сделан. Обладая неплохим музыкальным слухом, я часа через три-четыре сумел настроить инструмент. Сделали еще одну
балалайку и одну гитару. Я взял на себя обязанности дирижера,
109

Альманах «РУСЛО» № 21
научил, как надо играть на балалайке и гитаре двух пареньков,
за собой оставил цимбалы. И мы начали исполнять сначала простенькие мелодии вроде «Светит месяц», «Коробушку», «Во
саду ли в огороде», а потом перешли на более сложные – вальсы. В наш барак точно проник луч света. Настроение у всех
улучшилось. В последствии Иван Сергеевич добился разрешения, и мы превратились в бродячую труппу – ходили по баракам
и давали концерты. Какую же живую струю мы внесли в мрачную, безутешную жизнь пленных!
Вот так мы и прожили в бараке специалистов месяца четыре. Я очень сомневаюсь, что остался бы жив, если бы не попал в
барак специалистов, где встретил хороших друзей, расставаться
с которыми было тяжело. Режим концентрационного лагеря был
просто невыносимым. Со мною вместе находились пленные,
которые в войну 1914 года попали в плен к немцам и сидели в
этом же Щелковском лагере. Они нам рассказывали о том, что
поляки своей жестокостью далеко превзошли немцев времен
1914 года.
Я уверен, что Щелковский лагерь поубавил моей жизни, по
крайней мере, лет на 20. Неудивительно, что каждая приходящая новая зима вызывает чувство страха за её морозы, переносить которые я год от года затрудняюсь. А сколько же было за
время плена поедено всякой гадости. Сколько было обглодано
конских изгнивших, вонючих костей? Мы боготворили повара,
когда он бросал нам в котелок такую гнилую кость-мосол, которую мы грызли неделями поочередно, как самые голодные собаки. И вот все это позади. Прошло около полувека. Внешняя
обстановка изменилась. Теперь мы стали «друзьями» с поляками, но обида на них никогда не сгладится в моем сердце.
Валерий ЛЕБЕДИНСКИЙ

110

Любовь Литвинова

Лягушки
А лягушки древолазы
По деревьям любят лазить.
Любят прыгать и скакать,
Ты попробуй их догнать!
Гимнасты
В джунглях есть где разминаться,
Без проблем тренироваться,
Так гимнасты Павианы
Здесь освоили лианы.
Тренируются упорно —
Прорастают спорта зёрна!
Ну, а день соревнований—
Главный праздник обезьяний!
Спортсмены пустыни
Тренируется Варан.
Для него спорт не обман!
Обгоняет всех порой.
И в пустыне он герой!
Дружит с ним спортсмен Джейран,
Друга признаёт Варан.
Каждый чётко понимает—
Спорт им выжить помогает!
111

Альманах «РУСЛО» № 21
Барсучата
Барсучата, видя папу:
Мощный торс, и гири-лапы,
С детства спортом занимались—
Быть, как папа все старались!
Орлы
Орлы крепки, сильны, могучи.
Дружить согласны с ними тучи!
Орлы свободные спортсмены.
Под стать себе готовят смену!
Поросёнок
Вёрткий, ловкий поросёнок,
Самый сильный средь сестрёнок.
Как тепло –он футболист,
А зимою – хоккеист!
Козлик
Козлик прыгает, старается.
Козлик спортом занимается!
Полюбил играть в гандбол,
А соперник – ловкий Вол.

112

Александр Матвеичев

Вольные переводы с английского
из глав библейской книги
"ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ СОЛОМОНА"
("The Song of Solomon" from "Good News Bible".
British usage text first published 1976).
МОНОЛОГ СУЛАМИФИ
Любовь, любовь – она моя,
Я вся принадлежу Ему!..
Пока не вспыхнула заря
И солнце не прогонит тьму,
Вернись ко мне, моя газель,
Олень мой горный среди лилий!
Нас ждёт горячая постель,
Где страстью ты своей всесилен.
...Я ж в одиночестве спала
за ночью ночь
В мечтах отчаянных о нём,
А, просыпаясь, уходила прочь –
Его искать напрасно днём.
Я обращалась и к властям, –
Помочь мне в поисках моля,
А Он вдруг объявился сам –
Страсть неизбывная моя!
И я Его веду в наш дом,
113

Альманах «РУСЛО» № 21
Дом материнский, в спальню,
Где родилась, где мы вдвоём
Милуемся...
И я, наивная, молю
Иерусалимских женщин всех:
"Клянитесь быстрыми газелями
Не совершать пред Богом грех –
Убить прекрасную любовь
Ради забавы хоть на миг!
Она не возвратится вновь
Явить нам свой чудесный лик...
18.10.2016
Пос. Памяти 13 Борцов
ДИАЛОГ ИЗРАИЛЬТЯНОК
и СУЛАМИФИ
Женщины Израиля:
– Самая прекрасная из женщин,
Чем твой любимый разнится от всех?
И почему в нём есть такие вещи,
Что нам общаться с ним – великий грех?
И почему от нас ты обещанье молишь –
Вернуть его тебе как радость и судьбу?
И почему в слезах об этом просишь,
Чтоб вновь в объятья угодить к нему?
Суламифь ответила им ясно:
– Да, он красив, силён, умён!
Среди десятков тысяч отыскать напрасно
Мужчин с таким лицом, с каким родился он.
Оно прекрасно бронзовым загаром,
В ореоле пышных вороных кудрей.
Глаза его – как голубочков пара,
Их, словно молоком,
омыл серебряный ручей.
И щёки милого – лужки пушистой мяты,
114

Александр Матвеичев
А губы – лилий алых лепестки
и ароматом мирры,
И пальцы перстнями с брильянтами богаты,
В моём мужчине –
совершенства неземного мира.
И тело сильное сравнимо белизною
со слоновой костью
Мерцает синими сапфирами во тьме,
А руки, ноги –
алебастром белоснежным в золоте,
Как заревом небесным, в душу светят мне.
И нежный поцелуй его –
как мёд волшебный сладок:
Чарует он восторгом пылким и мечтой!
Вот чем, израильтянки, он меня ласкает,
Мой бесконечно близкий и родной!..
Комментарий переводчика:
– О. дева милая! К чему реклама эта?
Такого мужика бандиты жадно ждут!
Ты разболтала, дурочка, секреты:
Его за кольца с камнями
накроют и пришьют.
Давным-давно, как Соломон,
я ухитрялся быть таким же –
без сапфира
И мирры, золота и от слона костей, –
Но до сих пор меня целует в сердце
красноярка Нина,
И я поныне жив и полон неги с ней.
07.11. 2016
Пос. Памяти 13 Борцов

115

Альманах «РУСЛО» № 21

ДЕРЕВЕНСКАЯ ХРОНИКА
Родная племянница мне сообщила, что поступило указание
руководства: уничтожить деревенский архив, в основном тридцатых и сороковых годов. Она таинственно подчеркнула:
- Три папки припрятала, хотелось, чтобы вы ознакомились,
может, что-то пригодится вам, но я долго утаивать не могу, так
как комиссия визуально должна составить акт по факту уничтожения.
Сидел и размышлял, как поступить. Отказаться от такой
возможности я не мог. Хотя история уничтожения русского народа советской властью мне хорошо известна по рассказам деревенских старожилов. Писатели в передовых журналах в период политического послабления в стране кой - какие материалы
публиковали, но как-то скупо, мягко, гладко, как будто ничего
страшного в стране не происходило. Читая подобные произведения, я сомневался в написанном, потому что отсутствовали
документы: как уничтожались деревни, народ, живущий в отдалённых поселениях. А если и писали, то они не касались щепетильных документальных вещей. В своих произведениях наши
писатели отражали свою лояльность к власти, а порой трусливость. Они прожили благополучную жизнь, были в почёте и их
произведения много печатали. Советские писатели из кожи лезли, показывали в своём творчестве собственную образованность, осведомлённость. Чтобы добиться признательности и
иметь квартиру в Москве, можно закрыть глаза на геноцид в
стране, написать песню «Я люблю тебя, жизнь, и надеюсь, что
116

Иван Михайлец
это взаимно». Выражение: «что это взаимно» - явно звучит, как
дайте автору всё, что он хочет. И ему давали, и он жил счастливой жизнью в Москве. Другие поэт и композитор для своего положения копнули глубже. Они написали «Широка страна моя
родная, много в ней полей, лесов и рек, я другой такой страны
не знаю, где так вольно дышит человек». Подобные писатели,
поэты, композиторы явно писали по заданию власти, так же как
гимн Советского Союза. Подобных писателей не ссылали, не
судили, они были в почёте, получали от власти признание и награды. Таких писателей власть выращивала из былинки в могучий дуб. Они были сыты, жили в своё удовольствие, им было
наплевать, как живёт народ, в какой нищете. Я ещё в молодости
пришёл к выводу: невнимательность и равнодушие всегда приводят к неправильному суждению. Но я, кажется, увлекся своими размышлениями, вернёмся к главному.
Читая запрещенные высказывания Владимира Ленина, наткнулся на его отрицательное высказывание о крестьянстве. В
данный момент за точность не ручаюсь, но они были примерно
такие: «Частное крестьянство в России - враг революции, и оно
должно быть уничтоженным. Мы переведём его на промышленные рельсы». Я понимал: при централизованном управлении
государством это нетрудно выполнить. Хрущёв, придя к власти,
попытался выполнить завет Ильича, но у него ничего не получилось. Как и все другие начинания, он не довёл его до конца.
Так и существует крестьянство до сих пор: живёт полууничтоженным, полуразорённым.
В результате этого народ в самых глубинных деревнях первым подвергся уничтожению. И все-таки, мне стало любопытно:
может, что-то интересное найдётся в архиве моей деревни. Циркуляры-то издавались для всей страны, и не находилось смельчаков не исполнять их. Такие архивы должны быть во всех деревнях России, и они остаются неизвестными, закрытыми. Теперь в связи с перестройкой их уничтожат.
Да, я в тот момент не представлял такого творческого человека, который бы упустил возможность ознакомиться с архивом родной деревни. С одной стороны, я загорелся желанием
ехать и немедленно. С другой, весть племянницы меня озадачи117

Альманах «РУСЛО» № 21
ла, она ломала все мои планы на целую неделю, а может, и
больше.
Меня возмущала русская поспешность: уничтожить документы за период трагической жизни деревни, нет бы, сохранить
для потомков. Но нет в моей старинной деревне музея, предки о
такой малости не позаботились. Никто в настоящее время не
узнает, когда и кто образовал в безбрежной степи на берегу озера деревню. И почему она называется Палецкая.
В двадцатые - тридцатые годы была мода менять названия
деревень на имена борцов революции: «Ленинский луч», «Путь
Сталина», «Ленинский путь» или «Имени Крупской», «Куйбышева». Даже хутор в степи назывался именем Оржоникидзе, и
ещё много имён вождей революции красовалось в степи. Моя
деревенька чахла, стонала под гнетом властей, но оставалась
под своим именем. Деревни по всей степи со звучными именами
исчезли, как и приспешники революции. В настоящее время никто не укажет, где была та или другая деревня. Никто не укажет,
кому в прошлые века принадлежало то или другое поле. Ещё с
детства мне многое хотелось узнать, но никто не оставил для
потомков ни записи, ни намёка на историю развития моей деревни как житницы страны.
В детстве, находясь в степи, я воображал высокие хлеба на
полях.
Тогда степь, как мне дедушка говаривал, одаривала из года
в год, из века в век страну, жителей деревень своим богатством.
Теперь уже нет тех урожаев зерновых, хлеб закупает государство за границей. Когда-то носились по степи совершенно дикие
табуны лошадей. Паслось несметное количество отар овец,
крупнорогатого скота, а еще: сохатые, козы, лани.
Слушая дедушкины повествования, я закрывал глаза и видел воображаемую картину степного простора. Я видел во всем
историю степи. Мне казалось: совсем недавно прасол-поэт
Кольцов закупал в моей степи отары овец, лошадей и гнал их в
Воронеж, а во время пути в скитаниях, сочинял песни, стихи.
Читая его произведения, я представлял, что поэт родился и вырос в моей безбрежной степи. У него стихи, как и моя степь,
широкая бескрайняя.
118

Иван Михайлец
С тех пор прошло двести лет. Всё в моей степи, в деревне
изменилось к худшему: пастбища распахали, методы мичуринцев, лысенковцев, Мальцева и многих других лжеучёных окончательно угробили поля и степь. А вместе с тем пришли в упадок и деревни. В них остались одни старики, и им, как Ванькам
безродным, не нужен какой-то архив тридцатых-сороковых годов, тем более, зачем им деревенский музей. Тут хоть как-то
дожить до смерти.
Сутки я мучился, взвешивал за и против - ехать или не
ехать. Не выдержал. Утром рано, мы с сыном спешно сели в
свою машину, помчались в деревню. Как говорится: нам, казакам, расстояние в тысячу пятьсот километров не расстояние.
Машина «Жигули», под названием «копейка», нас с сыном не
подвела, двигатель на подъемах надсадно урчал, выражал неудовольствие. Промелькнули вдоль трассы поля, тайга, перелески, деревни некрасовских времен, купеческие городишки, города. Мы проткнули на закате солнца всю бескрайнюю степь, и
вот сейчас в степных сумерках дома, у тихого озера.
Вдоль берега тёмными столбами толкутся комары - толкунцы. Небесные звёзды дрожат, купаются в озёрной воде, и там же
отражаются белёные деревенские избы. Лёгкий теплый степной
ветерок, как всегда, слегка качает волну у берега. Недавно вернулся табун домашнего скота: коровы, овцы, поэтому воздух так
густо пахнет навозом и мочой. Медленно оседает пыль, поднятая копытами коров и овец. Мне всегда нравится наблюдать за
коровами: они возвращаются домой важными, идут степенно, у
некоторых из вымени при каждом шаге брызжут струйки молока. Зайдя во двор, корова, в первую очередь, промычит, словно
говоря: подоите меня, не могу больше терпеть, идёт в своё стойло и ждёт хозяйку, ласкового слова от неё.
Я, когда приезжаю домой, всегда снимаю обувку, иду на
берег озера. Хожу по песку у самой кромки воды, слушаю нежный шёпот песка под ногами, мягкий говор волн, крики диких
уток в камышах, бухтение выпи, раздирающее кваканье лягушек, лёгкий шелест камыша и ещё множество разных звуков.
Это степь поёт свою древнюю неповторимую песню. Как это
здорово: идти по берегу детства, слушать степную песню. Здесь
119

Альманах «РУСЛО» № 21
когда-то мои ножки оставляли следы на песке, теперь их нет. И
в памяти волны жизни сгладили мой детский след. Ощущение
неповторимое: хочется петь, придумать такую песню, чтобы она
вечно звучала над степью, над моей деревней. Но у меня нет такого таланта.
С дороги освежил себя озёрной водой, и как-то в душе
встало все на место, я себя почувствовал окончательно дома, у
матери, у своего детства. Захотелось, как в детстве, отмахиваясь
рубашкой от ночных насекомых, попрыгать прямо по воде, заулюлюкать. Но удержал себя от ребячества. Среди ночных звуков, степной гармонии, я улавливаю зов моей матери, она кричит в ночную тьму:
- Ото ж, тоби мало дня буде на воду глядеться. Иди вечерять, с дороги, мабуть, голодный.
Мать, всю жизнь, прожив среди степной красоты, не понимает, не видит её. Она не понимает, как мне всё это дорого с
детства. Сейчас живу в городе, где вокруг горы, тайга, и в мутном, дымном небе никогда не увидишь небесных звёзд. А здесь
они высыпались в чистом небе, и любуются степной красотой.
Так и, кажется: подпрыгни высоко - высоко и ухвати свою звезду на счастье. Но моей звезды там нет, и счастливым я себя не
чувствую.
Я иду на зов матери. Она продолжает меня отчитывать:
- И шо ты у мене за дытына, у всех диты как диты, а ты у
меня якыйсь блаженный. О то ж приеду ночью со степи, когда
ты был маленьким, только научился ходить, всегда находила,
спишь у воды на песке. Боялась, утонешь. Да что поделаешь,
дома не останешься, власти заставляют робить с рассвета до
поздней ночи.
- Мама, я всё помню и кое-что знаю.
За ужином мама сообщила, что внука накормила, и он убежал в клуб на танцульки, и продолжала не умолкая:
-Вот Галя принесла для тебя папки какие-то, бумаги, сказала, что там какие-то документы.
- А ты, мама, взяла бы и прочитала.
-А то ты не знашь, что я неграмотная, ни «а», ни «б» не понимаю. Слёзно просила отца и мать пустить меня к деду Ко120

Иван Михайлец
вальскому учиться писать и читать. Так отец как закричит, ногами затопает, кулаком по столу:
- Нечего бабам грамоте учиться, робить надо, ваша дорога
от печи до порога.
И так каждый раз. Братьев выучили, а мы с сестрой остались неграмотными. Маленькими были, лён пряли, печи топили,
за ткацким станком сидели. Я челнок кидаю, Ольга педали нажимает, бедро вдвоём таскаем, основу вдвоём прокручиваем, у
одной силы не хватат прокрутить. Мать и отец наблюдают, если
что не так делаем, тут же получим хлыста по спине. Мать никогда не заступалась, не перечила отцу. Мне больше всего доставалось, сестра - то старшая хитрая была, все около матери крутилась. Когда подросла, и в поле одна пахала, косила сено на
лошадях. Так в работе не заметила, когда выросла. На вечерки
нас не отпускали, да и в работе уханькаешься, не до вечерок,
добраться бы до постели. Хлюпнешь раз - другой в подушку от
тяжелой девичьей доли, да и спишь, а утром сызнова за работу,
какая тут грамота на ум пойдет.
Много я слышал от матери и от тети Ольги, когда она приезжала к нам в гости из соседней деревни, рассказов об их детстве. Но чтобы услышать их рассказы, шутя заводил подобные
разговоры или задавал вопросы. Мать подробно рассказывала о
своей жизни. В этот раз мне не хотелось слушать её, да и время
было довольно позднее. Позёвываю, ничего не соображаю. Дорожная усталость берёт в свои объятья. В доме все спят, только
мы с мамой на кухне полуночничаем. Отправляюсь в комнату
спать.
Добрался до постели и сразу уснул. Проснулся утром рано рано, сел за документы. Папки были объёмные, толстые: листики и всякие клочки бумажек были аккуратно уложены, прошиты. Бегло ознакомился с каждой папкой, - документы прошиты
не по годам, беспорядочно. Пришел в ужас: такой объём упорядочить не так-то просто. Столько документов мне не просмотреть и за месяц, да я ещё мечтал: в толстую тетрадь выписать
самое интересное, а это значит, ещё затратить время на писанину.
121

Альманах «РУСЛО» № 21
Первые пожелтевшие бумажки, меньше четвертушки, - указания в виде приказа, звучали по - военному, особенно последняя фраза, - «за неисполнение отдать под суд». Речь шла о немедленном выявлении пособников-вредителей: троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев и всякой буржуазной мрази.
Следующая большая бумага с печатью и подписями: «Организовать машинотракторную станцию, ремонтную базу. При
исполнении доложить мне».
Странная форма документа: кто давал указание и кому
докладывать об исполнении, - ни фамилии, ни подписи, печать
отсутствовала. Дальше следовали организационные указания:
«Согласно указаниям партии, правительства, организовать в
каждой деревне своего куста колхозы. Тех крестьян, которые
отказываются вступать в колхозы со своим хозяйством раскулачивать, организационно высылать из деревень, в указанные места».
И снова нет ни фамилии, дающих указание, ни печати. Никакого намёка, в какие пункты направлять раскулаченных. Но
просматривается тридцать первый год, и стоит число, месяц.
Ниже перечисляются деревни, входящие в центральную
базу. Я, не задумываясь, переписываю в тетрадь, авось пригодится. Но что-то не припомню названий перечисленных деревень. Отправляюсь в огород к матери, она-то должна помнить,
где какая была деревня. Мать, увидев меня, всплеснула руками:
- А я-то думала, ты спишь, не стала будыть, тай пишла
трошки пополоть в огородчике, трава прёт как бешеная, а нужное не растёт. Пойдём, тебя покормлю. Внука накормыла, тай и
за дило возьмёмся. Надо полить, бачишь, жара подымается, посохнэ всэ.
Я понял, что таким образом она ненавязчиво хочет заставить меня работать. Но стоит одну работу выполнить, мать попросит сделать ещё и другую, и так до вечера не даст присесть.
-Так давай я этим делом займусь, правда, у меня времени в
обрез, боюсь, все папки не перечитаю.
-А о цэ тоби надобно?
- Надо, мама, ой как надобно. Я хочу знать, как вы жили в
тридцатые годы и в войну, и подробно рассказать об этом всему
122

Иван Михайлец
миру. Вот ты мне объясни, где были вот эти деревни, я что- то
не припоминаю?
Мы вошли в хату, в комнатах ни души, одна кошка бегает
на кухне, мяукает, да шныряют мухи.
-Вот сволочь, обжора, только давала, кормила, а она ещё
просит. Мать оттолкнула кошку ногой к двери и вытолкала за
дверь:
- Иди мышей лови, их развелось такое множество, бегают,
пасюки, а она не ловит.
Мать успокоилась, ставя тарелку с борщом.
-Мама, объясни, где эти деревни были, я что-то не помню?
Зачитываю по порядку.
-Так обожди, сначала покушай, потом и поговорим.
-Одно другому не мешает, - проглатываю ложку борща и
читаю по списку названия колхозов.
-Торохи погоди, так я и не запомню.
-Хорошо, где был колхоз « Ленинский путь»?
-Так это наша деревня, разделенная на два колхоза, тот край
деревни после кладбища и назывался «Ленинский путь». А наша
половина именовалась, … я и не помню.
Я прочитал следующее название:
Наверно, «Путь Ленина»?
- О то ж так и величалась, это присланное начальство усэ
хотилы изменить, сломать и новую жизнь построить, как там в
ихней песне поётся?
Я процитировал: «На обломках самовластья напишем наши
имена».
-Вот она и есть, её орали в клубе комсомольцы и нас заставляли учить и петь.
Я не стал отклоняться от своей темы.
- А вот колхоз «Имени Крупской»?
-Так это деревня в десяти километрах отсель была, называлась Рассейка. Оттудова я замуж вышла. Там были при царе поселённые навечно бунтовщики, поляки. Им царь приказал построить дома за счёт казны. Опосля селились разные ссыльные,
но дома всем строили в зачёт казны. Мой прадедушка по матери
был один из первых. Он, бабушка говорила, закончил Краков123

Альманах «РУСЛО» № 21
ский университет в Польше. Знал разные языки и писал на этих
языках. Ему высылали книги всякие, много писал. Получал царские деньги как сосланный, восемь рублей. Тогда это были
большие деньги: хорошая лошадь стоила полтора рубля, фунт
сахара или конфет - пятачок серебром, я это помню с детства.
Когда меня бабушка приводила в гости к дедушке, он всегда
угощал пряниками и конфетами, которые ему высылали из-за
границы посылками. Они были вкусные, особенные. Моя бабушка - это была его родная дочь, а сыновья его уехали в Польшу. Как бабушка упоминала: дедуле вначале писали письма,
высылали посылки и вдруг не стали писать. Прадедушка писал,
пытался найти сыновей, а никакой весточки не получал. Прабабушка умерла рано. Дедушка сам довоспитывал деток. Перед
войной, было, собрался уехать на родину, но так и остался. Деревню, как нерентабельную, расселили по другим деревням.
Когда пришла война, он остался один во всей деревне. Я
ему носила хлеба, картошки и постного масла, луку, проса, ячменя для каши, - всего понемножку, много-то не украдёшь, у
самих-то ничего не было покушать. Дров ему привозила. Летом,
было, прибегу: он ползает по двору, собирает травку и ест. Жалко было беспомощного дедушку, сердце надрывалось от жалости. Было у дедушки много родственников, пришла нужда, беда,
- родственников не стало.
Зимой плачет, жалуется: где мои детки, почему они не приходят?
В хате холодно. Он говорит, что уже три дня ничего не ел.
Натоплю, накормлю и бегом в деревню. Неблизкий путь, - десять километров по снегу, - в буран, или в дождь - осенью. Вы то одни дома, и тоже голодные. И всё надо: и там поспеть и
здесь, чтобы погибели не было.
Хотела забрать его к себе, - не хочет, упирается, говорит,
что его царь русский поселил, и без его указа он не может покинуть это место. Он, как мне казалось, умом тронулся, да и было
ему сто десять годков от роду.
- И жена (то есть моя прабабушка), тут похороненная, и я
хочу около неё лежать, - говорил дедушка.
124

Иван Михайлец
- В феврале сорок третьего поехала, а дедушка лежит в
тряпках мерзлый. Высох, одни кожа да кости. Выкопала ямку
около прабабушки, в тряпки какие были, завернула, похоронила,
потом поставила крест.
Эту деревню с кладбищем в пятьдесят шестом распахали и
теперь там сеют пшеницу. Больше я не посещала своих предков
по матери. Правда, в нашей деревне живут потомки ссыльных
того времени, Снеговские, какие-то родственники прадеду, да я
плохо понимаю в родословной.
Мать намеренно увела меня от моих интересов, но и здесь
хотелось попутно выяснить.
- Мама, а где сейчас его бумаги, книги?
-Так, наверно, в печке пожег, в доме ничего не было. Он постоянно твердил:
- Пришло время, пора готовиться к смерти, всё, что можно,
надо уничтожить. - И он уничтожал все бумаги свои.
Я ещё спросил об одной деревне, но мать возмутилась, сказав, что байки зиму не кормят, ушла в огородик уничтожать
сорную траву. Такая моя мать непоседа, минуты не может без
дела посидеть. Пришёл мой сынок, выручил меня, пошёл помогать бабушке. Я занялся изучением архива.
Перелистывал листочки с отчётами, указами, приказами, всё это было неинтересно, но вот пошла целая серия доносов
судебного порядка:
« Комсомолец, Воробьёв Павел, сказал, глядя на флаг который висит на канторе, как белая тряпка, что его надо заменить,
вдруг приедет комиссия, подумают, что у нас белогвардейский
штаб. Прошу за подобное высказывание Воробьёва Павла строго наказать, чтоб другим не было повадно так говорить и проводить агитацию против советской власти».
Воробьёв был отдан под суд за расхищение государственного имущества, за колоски.
Следующая бумажка гласила:
«Воробьёва Павла отдать под суд, как яростного троцкиста.
Так как он не раскаялся на товарищеском суде».
Следующая бумажка, накрепко пришитая, донос:
125

Альманах «РУСЛО» № 21
«Прошу разобраться со скотником, так как он привозит для
дойного гурта зараженное ящуром сено, отчего подохли коровы.
Я сама видела, как он из ведра поливал сено перед раздачей. Я
сделала замечание, сказала, что напишу докладную. Он меня
обматерил, заявил, что поливает солёной водой по указанию ветеринара и бригадира фермы».
Справки, что его судили как вредителя, нет. Я полагаю, такой донос без последствий не мог остаться. Вот документ, приказ из районного комиссариата:
«Приказываю в деревне Палецкая ликвидировать церковь.
Служителей церкви Бахмутова Филиппа Кузьмича и дьяка Копылова отдать под суд, как руководителей банды и агитаторов
против советской власти. Всю церковную атрибутику показательно сжечь на костре. Церковь перестроить в клуб для молодёжи. О выполнении доложить незамедлительно».
Странно, в приказе нет ни года, ни числа, ни месяца, только
неразборчивые подписи и печать расплывчатая. Я с детства
помню, дедушка мне рассказывал, как лес для строительства
церкви возили на лошадях зимой из Сузуна, что её разорили в
тридцать первом году, а о дальнейшей судьбе попа и его семьи
мне никто не рассказывал. Поинтересовался у матери о судьбе
семьи попа Бахмутова.
- Вин помер в лагере, жинка вырнулась зараз после войны
больной, а в сорок девятом году померла. Жила она с дочкой на
том краю, дочка жива, там и жеве.
- Дочь что не ссылали?
-Та ни, она накануне вышла замуж, тодысь жила в Рыбизено, когда получила на мужика похоронку с фронта, переехала
назад, отремонтировала хатёнку, так и теперь живэ. Шо я баю,
сходы погуторь. А мини голову не морочь. Без тебя дел по горло, никому дела нет до хозяйства.
Мать сердится на меня, что я приехал и ничего не делаю по
хозяйству.
Не откладывая на потом, пошёл по берегу. Я знал с детства
на берегу озера избушку в два окошка, они были маленькие, одно окошко всегда заткнутое подушкой. Хозяйка была во дворе,
гоняла кур. Я спросил:
126

Иван Михайлец
- Здесь проживает Бахмутова?
-Да, это я, никто в деревне меня не называет по девичьей
фамилии. А вы, молодой человек, кто будете?
Я объяснил, называя мать.
-Фу ты, Господи, не признала. Приехал в гости, и какая нужда привела до меня?
-Читаю деревенский архив, документы, наткнулся на приказ
ликвидировать церковь, попа Бахмутова предать суду как организатора банды, агитатора против советской власти.
-Так что тут скажешь, было и такое, да быльём поросло.
Меня долго преследовали, пришлось отказаться от родителей,
тогда только взяли в колхоз, поставили дояркой, так и работала.
Мой отец никогда не был организатором банды и не агитировал
против советской власти.
-Да я это знаю, в те времена все старались оклеветать друг
друга.
Всё, что там написано, клевета. Наоборот, он призывал верующих к смирению, послушанию.
-Я пришёл не затем, чтобы вас в чем-то упрекнуть или обвинить, просто поговорить с вами, может, что-то вы мне расскажете интересное.
-А что я могу рассказать, не хочется и вспоминать, ворошить прошлое. Когда Сталин издал в войну приказ о помиловании верующих, вернулась мать, да ненадолго, а об отце не знаю,
где и похоронен. А так я ничего не знаю и добавить ничего не
могу.
-Ваш отец не из старожилов нашей деревни, он откуда переехал сюда?
-В тысяча девятьсот пятом году всем миром в деревне Палецкое построили церковь во славу и памяти погибшим в русской - японской войне. Выбрали место удобное, где был базар
всего околотка. Там были лабазы и склады с зерном. Церковь и
дом для попа не мешали базару, наоборот, было удобно верующим помолиться и поторговать. Попа решили на деревенском
сходе попросить из Омской епархии на весь околоток. Вот тогда
мои родители с двумя сыновьями и переехали в деревню.
127

Альманах «РУСЛО» № 21
- А где был ваш дом, вы, наверно, помните? - Задавал я глуповатые вопросы, таким образом пытался разговорить женщину.
-А как же, помню, только он не наш был, а принадлежал
церковному приходу. Его, когда церковь сломали, перестроили
в клуб и дом разобрали, пристроили к школе, там и ты учился.
- Это уже интересно. Вы упомянули о братьях. А где они в
настоящее время?
-Точно не знаю. Как матушка упоминала, они были призваны в армию в шестнадцатом году на империалистическую войну, но так и не вернулись. Матушка часто говорила: «Бог дал,
Бог и прибрал.» Я была поздним ребёнком и последним, по этой
причине многого не знаю. Когда матушка вернулась из ссылки
больной, молчала, ничего не рассказывала, боялась всего, даже
шороха ветра за дверью. Ох, и намаялась я от её страхов: и то
нельзя сказать, и этого боится. Все ей кажется: придут и заберут
нас двоих, а если увидит, кто едет по улице на лошади, прячется
в погреб, не вытащишь. Я ей говорю:
- Мама, вылезь, никого нет,- а она, - ты обманываешь, тебя
заставили так говорить.
Ночью, когда я сплю, слышу, потихоньку зовёт меня с погреба, спрашивает, - правда, в хате никого нет? - тогда вылазит.
После последних слов я как-то стушевался и не решался
ещё задавать вопросы, да и вопросов серьёзных, как таковых, в
моей голове и не было. Все как-то я поступаю спонтанно, необдуманно. Другой бы составил вопросник, а я вскочил, побежал,
ляпнул, шлёпнул невпопад, потом чешу затылок, а почему я то
или другое не спросил?
Она посмотрела на меня недоверчиво, подозрительно, ушла в избушку. Я постоял, потоптался у двора, понимая, что она
боится рассказывать о чём-то важном. Что поделаешь, коммунистический режим не только ей вселил страх на многие годы,
но и всему русскому народу. Последующие поколения учатся у
родителей, перенимают родительский страх, будут бояться сказать лишнее, тем более - не будут бунтовать. Единственное, они
могут просить у Бога, у правительства подачку.
Я вернулся к документам.
128

Иван Михайлец
Следующий приказ № 141 гласит изощреннее, он явно более клеветнический, чем по поводу уничтожения церкви:
«Мной установлено, что агротехник Трубецкий Иван, ныне
разоблачённый, как троцкистский агент, давал вредительские
установки в колхозах своего куста, а именно: Пользуясь недопониманием колхозников агрономного значения многолетних
трав в севообороте, а так же незнанием агротехнических правил
и посева трав и ухода за ними после посева, давал вредительские установки. Сеять травы по землям выработанным и засорённым. Затем проводил последовательно троцкистскую линию
вредительства. Сорвал подкормку и прополку вследствие чего
многолетние травы погибли на 60 – 65%. В результате из-за вредительства Трубецкого Иваном, колхозы, затратив средства,
лишены возможности получить своих семян на расширение посевов многолетних трав. Трубецкий зная, что апробация имеет
расшатывающее значение, в деле наведения порядка, в семенном хозяйстве, умышленно тормозил апробацию. Затягивал и
небрежно оформлял документы. Неисполнительность, из-за постоянного пьянства. Неоднократно ему отправлялись документы
на исправление, которые до сих пор не предоставленные на 85
гектаров. Им из колхозов своего куста продано овса три тонны
неизвестно кому. Трубецкий, пользуясь неопытностью колхозников, в период комбайновой уборки урожая, довёл вредительские указания до гибели зерна. А именно: нарушая технологический порядок обработки зерна из-под комбайна. Зерно с прозеленью, влажное удерживал в больших кучах на протяжении
шести, семи дней под дождём, что неизменно привело к согреванию и потери всхожести. Трубецкий вследствие организованной им пьянки во время уборки задержал сдачу зерна. А то, что
было сдано на элеватор переувлажнённое на пять, десять процентов».
«Мелкие, на первый взгляд не заметные вредительства агротехника Трубецкина не перечесть. Исходя из перечисленного
вредительства, агротехника Трубецкого Ивана Сергеевича приказываю с работы снять, при увольнении расчёт не производить.
Материалы передать в судебно-следственные органы, для при129

Альманах «РУСЛО» № 21
влечения к ответственности. До приезда милиции Трубецкого И.
С. содержать под арестом в холодном амбаре».
Писал обвинение на Трубецкого директор МТС Коврыгин.
Одним росчерком пера снял с себя всякую ответственность
и за многолетние травы, и за сдачу зерна государству. Спрашивается, а где он был раньше, почему недосмотрел вовремя, не
наказал. А вот как только запахло жареным, нашел виновного,
оклеветал и сам оказался чистеньким. Я поставил в своих записях точку, полагая, что над Трубецким расправа закончена, но,
переворачивая следующую страницу, пришёл в ужас от нового
приказа.
Приказ номер сто сорок два гласил:
– Приказываю хозяйственнику Ильину немедленно выселить семью Трубецкого из квартиры и покинуть семье деревню
Палецкое в течение трёх часов. Всё имущество конфисковать в
пользу государства. За исполнением приказа несёт ответственность Ильин, при исполнении доложить».
Жирная печать, буквы по кругу слитые, нечитаемые, подпись: В. Коврыгин.
Я от злости на тех, кто творил такое зло, кто походя уничтожал деревни, людей, разлучал семьи с кормильцем, с добытчиком, отталкиваю папку с подшивками, готов вырвать страницу и уничтожить, но, поразмыслив, притянул к себе, перечитал
ещё раз. И снова погрузился в размышление: вот как уничтожалась семейственность в деревне, в стране, как ломали хребтину
России. Всё это я сам вычитываю в настоящих документах и
здесь нет никакого вранья. Теперь я верю в то, что читал о зверском терроре над народом. Вот он, геноцид над народом, полным ходом шагает по России. И когда истязали народ? - перед
самой войной. Народ сам себя уничтожал, он был набит чужой
идеей, а подумать, что я творю, у народа ума не хватило.
Бросил ручку, отбросил в сторону подшитые наглухо документы, выбежал на улицу. Мне хотелось одновременно позвериному рычать, кричать и плакать. Пошёл на берег озера,
походить по берегу, отвлечься от угнетающих мыслей. В конце
концов, освежиться озёрной водой, чтобы стало легче.
130

Иван Михайлец
Лёгкий ветерок рябит у берега воду. Дикие утки плавают,
играют у самого берега. Они не боятся людей. Поодаль ребятня
купается, прыгают с вышки, которую, очевидно, сами соорудили. На небе ни облачка. День будет жаркий. Вдыхаешь воздух, и
он горячий. Я стаскиваю рубашку, готовлюсь плюхнуться в воду, но мать стоит на страже, зовёт немедленно вернуться. Её голос в перегретом воздухе певучий, глуховатый и, кажется, отражается от воды. Она зовёт обедать, а не подчиниться ей, значит получить по шее. Уж такие методы воспитания были у моей
мамы с самого моего детства. Бьёт она небольно, но все-таки
стыдно взрослому мужчине получать подзатыльники.
За обедом пытаю мать своими вопросами.
- Мама, кто такой Трубецкий Иван Сергеевич?
-Так був такий, вин ещё до революции выучился на агронома, тай жил в большом деревянном доме, ему от деда достался
дом. Дед его по молодости был богатый. Потом разорился и жил
бедно. Его не раскулачивали, внук тодысь ходыв в начальстве.
А в тридцать восьмом, кажись, директору МТС приглянулся его
дом, написал кляузу, их выселили. Самого Трубецкого посадили
на десять лет. В деревню он так и не вернулся. Так ото ж Коврыгин и заселился в этот дом. Та он и сейчас стоит, тот дом. Директора того в тот год посадили за растрату, имущество конфисковали, детей и жинку выгнали из дому. Она немного прожила
в саманке, та и уехала к соби в город. А в доме потом жили разные люди, я их и не упомню. Многих тогда пересадили и семьи
их повывезли, а других с малыми детками гнали пешком до
станции. А путь - то немаленький, в пятьдесят километров. Говорили, на станции в ожидании отправки, ссылаемых держали
под открытым небом, голодных, полуголых, и в холод, и в жару,
и под дожём. Тогда было страшно слово сказать, каждый боялся
каждого человека.
- Следующим агрономом кто был?
- Так их много было, да долго не задерживались, чуть чего с
посевной или с уборкой не так, - агронома под суд.
Моя мама общительная женщина. Коль она говорит, то не
даст слово вставить. Она полагает, её все должны слушать. И в
131

Альманах «РУСЛО» № 21
этот раз я только приступил к пересказу того, что вычитал в документах, как она остановила своим мнением.
- Так ото ж, не забивай голову, сходы на деревню. Себя покажи, людей посмотри, к сестрам зайди, они будут рады погуторить с тобой.
- Нет, мама, надо изучить документы, может, что-то и напишу.
- Да-к кому твоя писанина надобна? У нас никто не читает,
и живут. Я прожила жизнь и ничего не читала, а бильше знаю,
чем любой профессор. Вот выращу капусту, осенью визмишь
вилок в руки,- маешь вещь и радуешься своему труду, а твой
труд напрасный, не визмишь в руки, не укусишь и сытым не
станешь.
Она ещё много говорила не по делу. Мать не понимает, не
имеет представления, что в мире много пишущих людей, миллиарды написанных книг, миллионы читателей, а это умственное развитие человечества, это пища для ума, культуры.
Если б в моей деревне читали нужные книги, они бы не жили так, как сто, двести лет назад, в такой грязи, нищими. Не жили в таких хатах, которые наспех построены ещё до Столыпина.
На навозе спят, навозом укрываются и цены ему не знают. Если
бы русский народ достаточно умственно был развит, как европейский народ, он бы не допустил подобного геноцида, восстал.
Выслушав мать до конца, верней, до того момента пока она
не спохватится: ой заболталась совсем, порося некормленое,
набрала травки, да надо кинуть ему, пусть ест, - мать уковыляла
на больных ногах. Я сажусь читать.
Приказ за тысяча девятьсот тридцать восьмой год за номером сто пятьдесят первый гласит: «Приказываю всем бригадам,
звеньевым и помощникам, а также передовикам – активистам на
период посевной, сенокоса, уборки урожая. Быть бдительными,
доносить, устно, записками обо всех высказываниях неудовольствиях, критики в адрес правительства, начальства. Об агитациях против советской власти, вредительстве. Немедленно строго
следить за опозданиями, прогулами, а так же за расхитителями
государственной собственности. Те товарищи, которые знали о
происшествии преступной деятельности родственника, или то132

Иван Михайлец
варища, будут отданы под суд. Действовать надобно активно
партийным и комсомольцам под лозунгом, «дадим бой разгильдяйству и безхозяйственности».
Ниже приписка: «За невыполнение дневной нормы, учетчикам, нарядчикам сообщать немедленно».
Всё законно, стоит печать и неразборчивая подпись, она
просто росчерк сытого, довольного своим положением человека.
Подобные приказы за тридцатые годы встречаются постоянно, и всюду: «Отдать под суд с конфискацией имущества».
Для меня, знакомому с социалистической системой уничтожения русского крестьянства, это было не новостью. Главное, мне
было понятно, - ставка всюду была сделана на глупого неразвитого человека, которого приманили, пообещали кусочек хлеба с
маслом, набили чужой идеей, и он готов оклеветать, уничтожить
собственных родителей.
Тому пример - Павел Морозов. Этим лживым патриотизмом пичкали не одно поколение учеников в школах, в училищах
и высших учебных заведениях. Пионеры обязаны были выучить
на память рассказ о Павлике Морозове и быть таким, как он.
Когда меня принимали в пионеры, я упорно отказывался повторять фразу «Будь готов, - всегда готов к труду и Обороне». Я
тогда считал его глупейшим лозунгом. Ну какой с меня, маленького, полуголодного подростка, трудяга или солдат для Обороны? Но я ошибался, меня заставляли работать наравне со взрослыми.
Иногда читаю скупые наградительные приказы:
«Наградить похвальной грамотой и десятью рублями Дубинина за постоянное перевыполнение нормы».
Есть и такое в приказах:
«Как активного борца с расхитителями государственной
собственности».
Мне понятно, за что могли награждать в то время - за доносы или руководство таким образом скрывало своё воровство.
Как мне известно, в те, тридцатые годы, премии не выдавались
просто так, награжденный только расписывался, а деньги забирало начальство.
133

Альманах «РУСЛО» № 21
Или приказ :«Премировать тракториста Прозорова десятью
рублями за перевыполнение планов и хороший уход за техникой. А так же, за бдительность с вредителями».
Таких приказов в месяц с десяток, вот и председатели колхоза или директор МТС с прибавкой к зарплате. А те рабочие,
которые отказывались отдать премиальные и выражали неудовольствие или писали доносы в высшую инстанцию, - они немедленно попадали под суд. Иначе и быть не могло, любой человек не безгрешен.
«Приказываю, за самовольный уход из тракторного отряда
и за систематические опоздания, прогулы, пьянство, за втягивание в пьянство отряда и за плохое содержание трактора, что
привело к аварии трактора тов. Дубинина Кузьму на основании
указа президиума верховного совета отдать под суд. За аварию и
порчу трактора и других механизмов сельхозтехники государственного имущества приказываю «бухгалтеру заработную плату
не начислять, за убыток понесённый колхозом «Путь Ленина»
описать имущество в пользу колхоза. По исполнению мне доложить».
Я отлистываю назад несколько документов, ищу премированного пятьюдесятью рублями Дубинина Кузьму. Так и есть,
он, очевидно, пригрозил доносом, деньги не отдал директору,
попал под суд.
По законам тридцатых годов за такие проступки суды досконально дела не расследовали, любое оправдание подсудимого
не бралось во внимание. Выездная тройка судей давала десять
лет лагерей и увозила осуждённого.
Выкроил время, пошёл к старику Ефрему. Он в свое время
создавал коммуны, колхозы, ломал уклад деревенский. Он както избежал в лихие времена ареста, хотя долгое время был бригадиром в полеводческой бригаде, гордо носил звание - бригадир и чувствовал себя хозяином в деревне, поле.
Как-то я, в молодости, увлекаясь исследованием революционной истории в своей деревне и окрестностях, его спросил, как в нашем околотке, в нашей деревне прошла революция?
- Да как: выехали за околицу, в телеге привезли купца с
жинкой, от имени революционного комитета застрелили там и
134

Иван Михайлец
закопали. У него в нашем околотке были магазины, богатый был
буржуй, да не успел сбежать. Потом, сколь было патронов, постреляли из оружий по берёзам да осинам. Вернулись в деревню, два дня напивались в стельку, в третий день - похмелялись.
Да похмелились слишком круто, завалились на левый бок, нас и
признали левацкими. Правда, на убийстве купчика революция
не закончилась, пьяными мы передрались с теми, кто признал
нас левацкими. Мне выбили, вот, зуб, деревенским мужикам
морды набили, на этом и революция закончилась. Весёлое было
время, что хотели, то и делали, никакого закона не было, анархия - мать порядка.
Спросил у старика о дальнейшей судьбе семьи Дубининых.
Он только воскликнул:
- Это было в начале тридцатых годков, я тогда был не у
дел, спрятался в свою раковину и угождал всем, старался чтобы
самому не быть виноватым. За девять ходов просчитывал события. - Дедушка опасливо посмотрел на меня и шёпотом сказал:
О, мил человек, не советую в ту бездну смотреть, там нет
ни дна, ни крышки, и кто пытается туда заглянуть, погибает. А
Дубинин, насколько я помню, и поделом ему, в своё время он
застрелил купца, а потом зверствовал, когда раскулачивали,
стрелял и стариков, и детей. Убийца, кровавый был человек. Его
турнули из начальства, стал звеньевым тракторной бригады,
пошли пьянки, гулянки. Выставлялся, якобы он никого не боится. А кому это понравится? Да ещё угрожал директору. Жил бы
тихо, смирно, не пьянствовал, - глядишь, и живой был.
На многие вопросы дед Ефрем отвечал уклончиво.
-Вот время зверское такое было, надобно было всем ловчить. Такие были законы, указания, приказы, и попробуй не исполни, сам загремишь под суд. Теперь вроде бы полегче, и то
надо быть бдительным, настороже душу держать. Я никого не
убил, доносы не писал, под суд не сдавал, наоборот, помогал
бедным женщинам, где-то что-то стащить. Так что живу с чистой совестью, на меня никто пальцем не покажет: вот он, мол,
зверствовал в тридцатые годы.
- То есть, вы были свой среди чужих?
135

Альманах «РУСЛО» № 21
-Можно и так сказать. Всё конечно не вспомнить, многое
забылось, кусочками кое-что можно и рассказать. Только не сегодня, приходи в праздник с бутылочкой, посидим, погуторим. Дед Ефрем старчески поднялся с лавки, пошёл, не оглядываясь,
в хату.
Я поспешил домой и снова сел за документы. И вот натыкаюсь на приказы о премировании, поощрении доносчиков.
« Прозорова премировать десятью рублями. Я приветствую,
и горжусь нашими советскими крестьянами передовиками, рабочими зорко следящих за дисциплиной среди колектива, а так
же за вредителями советской власти. Такими товарищами я
горжусь, и верю, советская власть состоится. С такими товарищами мы будем жить в коммунистическом будущем. Председатель колхоза «Ленинский луч» П. Иванов».
Следующие клочки бумажки гласили: «За своевременное
донесение о группе рабочих в пьянстве в степи, вовремя сенокоса Чечельда Виктора премировать десятью рублями».
Надо заметить, в то время крестьяне за год на трудодни получали самое большое - пять рублей, которые тут же изымались
налоговой инспекцией. Премиальные тоже изымались налоговиками.
Следующие наказания за прогулы и опоздания на работу
принимают другое лицо. Отныне, по указанию сверху, всех
тружеников деревень не сажают в тюрьмы, не отправляют в лагеря, а просто вот так, как во многих приказах, отдают под суд,
но оставляют в деревне на принудительных работах без оплаты
труда.
« Агеева Н. за халатное отношение к работе и несвоевременный уход с работы, а также за систематическое опоздание
отдать под суд».
Решение суда: «Свези с тем, что его семя тяжело болела
Агееву назначить наказание шесть месяцев принудительных работ без оплаты труда. В случае дальнейшего нарушения дисциплины, пересмотреть решение суда, судить, вынести приговор
пять лет тюремного заключения».
Примакова судили по тому же сценарию, что и Агеева. Казаринова Федора из села Ротьнино судили за то, что сбежал с
136

Иван Михайлец
работы в степь на три дня косить себе сено. Судьи ему назначили три месяца принудительных работ, без оплаты труда.
Следующая бумажка без печати, без подписей:
«Тарасенко Николай Захарович отдать под суд за то, что
самовольно бросил курсы тракториста и три дня пьянствовал в
степи, спал в скирде сена и с жох ее.»
Суд ему назначил девять месяцев принудительных работ
без оплаты труда, с последующим вычетом в пользу колхоза за
сгоревшее сено. Следующий:
«Ситнеков Яков Тимохвеевич сбежал в степь, один день
пропьянствовал». Суд назначил ему две недели принудительных
работ без оплаты труда с последующим вычетом за солому, которую он сжёг на поле, в пользу колхоза.
Подобных судов множество. Такое гнетущее впечатление,
словно из деревенских жителей начальство захотело создать
трудовой лагерь заключенных, которые будут бесплатно работать, а как они будут кормиться, никого не интересовало. Я переворачиваю страницу за страницей, ищу: хоть что–то должно
быть хорошее, порадовать душу, но ничего не нахожу.
Вот судили за двести грамм зерна подростка. Бедный пацан,
насколько был голодным, что пошел на преступление и получил
пять лет лагерей. Тогда Сталин издал указ: подростки подлежат
судимости с двенадцати лет.
Вот судили многодетную женщину за колоски, которые она
находила под снегом на колхозном поле.
И это всё перед войной, в конце тридцатых годов. Сталин,
Великий Кормчий, истязал страну, разорял деревни, крестьянство. Будь у писателя - фантазера семь пядей во лбу, он такого бы
не придумал. Даже Данте не смог бы придумать такой круг ада
для крестьянства.
И снова шуршат, шуршат страницы, я читаю, читаю про
коммунистический ад. Вдруг мой взгляд остановился на клочке
пожелтевшей бумажки.
«Приказываю, Казаринова Захара премировать за активность и бдительность с врагами народа и преданность партии и
товарищу Сталину. А так же за хорошею работу, семидесятью
пятью рублями».
137

Альманах «РУСЛО» № 21
Это младший родной брат ранее судимого Казаринова Федора. Они оба погибли на фронте. Их детей и родственников из
деревни Ротькино во время хрущёвского укрупнения деревень
переселили в нашу деревню. Я их знал с момента переселения, и
поныне они живут в деревне.
И тут же на другом клочке бумаги: «Нестерова Михаила за
невыход на работу вовремя уборки ржи отдать под суд».
Суд назначил ему четыре месяца бесплатно работать с вычетом заработанных трудодней.
Дальше читаю: «Авраменко Федора, Батурина Ефима Филипповича, Жадского Кузьму Е. За систематическое пьянство,
опоздания на работу прогулы отдать под суд».
Всех троих наказали шестью месяцами принудительных работ без оплаты труда.
Вот я жирно выделил в записной тетради:
«Кузница Гречку Филиппа Мартыновича за самовольный
уход с работы и один день прогула отдать под суд».
Все эти выше названные люди были осуждены по доносу
активиста Анцибаненкова Ивана, за что он получил премию,
пять рублей. Но удивительно, они совсем недавно были премированы двадцатью рублями, но, очевидно, не поделились с руководством, теперь будут работать бесплатно. Но не только
бьют, судят, сажают, но и достойно премируют передовиков и
тут же предают суду.
«Приказываю: шофёра Радушинского Петра Н за хорошую
работу во время уборки урожая с тысяча девятьсот тридцать
седьмого по сороковой год постоянно перевыполнял нормы
рейсов. Во время вывоза зерна, на станцию, борясь с трудностями, с осенней хлябью, вывозил в загодзерно на элеватор и ночью и днём. Он получал достаточно высокую зарплату ежемесячно по триста рублей За достойною борьбу с врагами народа.
Несмотря ни на что, побеждал трудности, всегда выходил победителем. Премировать ста семьюдесятью рублями и направить
путевкой в Москву на ВДНХА».
В сорок первом Петра Радушинского забрали на фронт, и
через два месяца пришла похоронка. Его многочисленная семья
в сорок третьем с голоду вымерла, так как его жену судили за
138

Иван Михайлец
колоски, дали девять месяцев принудительных работ, без начисления трудодней.
Наткнулся ещё на одного премированного:
«Приказываю. За постоянные перевыполнение удоев молока Панамаренко Ольгу Андреевну премировать путевкой в Москву на ВДНХА. Премировать ста тридцатью рублями. А так же
выделить четыре килограмма мяса, яиц десять штук, пятьдесят
килограммов зерна, и из конфискованного имущества выделить
платья и обувь. Председатель колхоза «имени Крупской» Дургачев».
Всё законно: есть печать и подписи бухгалтера, кладовщика
- хозяйственника и председателя профкома. Приказы на вышеперечисленных судимых и премированных не имели ни подписей, ни печатей, только стоит загадочная закорючка или крестик. Крестик - понятно, он означает, что судимый или судимая
неграмотные.
- Я помню, в войну мать привозила из деревни Владимировка тетю Ольгу отёкшей с голоду. Она лежала в постели, и
моя мама ее откармливала. Потом я узнал, что это была материна старшая родная сестра. Это была та самая Панамаренко Ольга Андреевна. Когда тетушка приезжала к нам в гости в начале
пятидесятых годов, я проявлял глубокое любопытство к её поездке на выставку в Москву. Тетя словоохотливо рассказывала:
- Вот меня председатель отвёз на своём жеребце на станцию, посадил в поезд, и я поехала. Мне было страшно. Вцепилась в коридорчике в свой узелок с едой и стою, не знаю, кудой
деваться, вагон трясёт, качает, меня кидает в разные стороны. Ято в жизни первый раз в поезде еду. Караул, Господи, всего боюсь, вся трясусь от страха. Куды менэ черти тащат. А паровоз
пре, дымит, и огонь вылетает из трубы. Люды ходят сюды, туды, меня толкают, того и гляди, узелок выхватят, а там у мене
гроши. Подошла женщина в форме, распросыла, кто я, балакает
не по-нашему, не по-деревенски, но я её поняла. У нас–то в деревне сермяжный язык, а туточки на московском гуторят. Она
меня по бумажке, в которую глядела, отвела в купе, так комнатка называется в вагоне, а там люды сыдят, и менэ посадили в
куточек. Они все гарно одитые, в сапогах, в туфлях, а я в пимах
139

Альманах «РУСЛО» № 21
рваных, в фуфайчонке заплатанной, в которой доила коров.
Платье, которое дали с амбара, мыши прогрызли в двух местах,
вот тут на подоле и на спине, так я красные заплаточки пришила. А платье зелёное, другого нема. Мне кажут: снимайте одэжку, тутычки тепло, а я боюсь, вдруг украдут единственною фуфайчонку. Так и сидела с узелком до Москвы. Там нас, я, оказывается, приихала не одна на выставку, було много в поезде. Нас
посадылы в автобус, кресла мягкие, сижу, як госпожа, повезли
по Москве. Москва большая, дома большие, гарные, высокие.
Это як хата на хате и воны, люди-то по драбинам каменным карабкаются в свои квартиры. Вот нас привезли в гостиницу, накормили в ресторане: как мне одна женщина объяснила, она всё
время смеялась надо мной. А другая, которая встречала, была
жалистлевая. Пошли мы по этим драбынам, крутылысь, крутылысь, тай я и заблудылась, не пойму, куды мы пришлы, як вылезти отцеля? Крычу: вырнитэ менэ на землю. А та, сопровождающая, каже: не волнуйтесь, успокойтесь, отдохнёте, а завтра я
за вами прейду и выведу. Звать - то ее Валентина Яковлевна.
Так вот вскарабкались на верхотуру, прошли коридором, оглянулась, а нас осталось трошки. Привела нас в комнату, мне показала кровать, а она билая, мягкая, мне было стыдно в своей
одежке и ложиться в такую постель. Там був закуточек, я спряталась туды, села на табуреточку белую, тай плачу. А то оказалось нужник. Уси смеются, а потом мене выгналы оттуда, им
тоже в нужнык надобно. Я-то семь дней, пока ехала, не ела,
только воду из бака пыла, чай, думалось, в поезде дорого стоит,
а грошей у менэ мало, в узелке спрятанные. Да там было десять
рублей, остальные, что выпасали для поездки, бухгалтер забрал.
Так мне нужник и не нужен, было нечем сходить. Вечером пришла Валентина Яковлевна, принесла красивое платье, платок и
пальто, я такого отродясь не носила, а потом чулки и ботинки,
такие гарные, в аккурат по ноге. Всё с меня сняла и в принесённое одела. Посмотрела в большое зеркало, а я такая гарная, ну
прям як царица. Своё-то я скрутила в узелок и под кровать затолкала. А она смеётся, говорит, - вон есть шкафчик для вас, и
никто у вас не украдёт. Потом меня заставили раздеться, помыться заставили. Душевая, это как дождь, вода через ситечко
140

Иван Михайлец
льётся, тут же в комнате. А мыло - та мылкое, так и пенится,
душистое, як у нас земляника пахнет. Мы-то такого и не бачим
сроду, моемся зольной водой и стираем, - золу выберешь из
печки, та кипятком запаришь, вот тебе и мыло.
Я усим рассказываю про наше мыло, ото ж смеются, кажут,
ну чё ты, як степной зверёк. Им хорошо смеяться над простой
дояркой, у них мужья в начальствах ходят. И они, бачу, не первый раз бывают в городах. Я им кажу: у нас уси такие, так мы и
жевём, чем богаты, тем и счастливые. Улеглась в постель як королева, трошки всплакнула, думалось, как там детки, коровки
мои, как бы без меня не начался отёл, да так и уснула, николысь
так сладко не спала в пышной постели. Утром нам в комнату
подали завтрак. Да ещё спросили, что пожелаете. Я хотела попросить борща, як у нас в деревне варится, да стыдно было, а
вот колбасы попросила ише трошки, так она та, что потчевала,
принесла большой кусок. Я его в узелок спрятала, хотела детям
привезти гостинец, да она заплеснула, провонялась.
После завтрака, довольная, счастливая, что мне, простой
крестьянке, такой почёт и уважение, и что довелось побывать в
столице, плачу от счастья. Подошла к окну, занавесочку шёлковою отодвинула и ужаснулась: дома-то внизу, а я так высоко,
высоко нахожусь.
Пошарила пол под ковром, подавила руками, потопала ногами, - та нет, вроде стою на земле и не проваливаюсь. Посмотрела ещё раз в окно, и мне жутко стало, уцепилась за кровать,
думаю, буду проваливается в бездну сатанинскую, так за кровать удержусь. Ору, - спасите меня. Уси сбежались, стоят не понимают в чём дело. Я им и сказала о своем страхе. Надо мной
дивчата хохочут як и ты сейчас.
Потом нас повели на метро под землю, вот если б ты, племяш, бачив яка там жизнь гарная, прямо сказка. Только люди
угрюмые, себе под ноги глядят, на меня не смотрят, а я такая
гарная. Всюду картины намалёванные, там Сталин огромный,
там Ленин и в накидке, и в кепке, ну прям, как настоящие. А
людей так много, уси бегут, едут, сюды, туды, и чем-то озабоченные. Мы-то ладно, приехали на выставку, а они куда спешат?
141

Альманах «РУСЛО» № 21
Потом нас водили по выставке. Батюшка родный, чего
тильки там нет и человики в странных одеждах, ходят угрюмые,
глазищами зыркают сюды – туды, языками чмокают. А балакают не по-русски. Казахов я-то и тутычки у нас бачела, а там
другие буллы, усище чёрные, носища вот такие. Кони у них красивые, овцы тонкорунные, у коровы вымя огромные, мабуть молока дают по ведру зараз. У наших, как у козы, вот такое маленькое, тягаешь, тягаешь за титьку, а молока-то немае.
Нас Валентина Яковлевна водила, всё показывала, рассказывала, так я глупая ничего не понимала и ничегошеньки не запомнила. Так бы, племянник, усе пересказала. Только задним
умом понимала, на кой трясти таких як я, возить в Москву на
выставку, тратить такие огромные гроши. Гарней было бы раздать колхозникам гроши, мы бы в достатке пожили.
Так я ишо не рассказала, как нас водили в Мавзолей на того
черта смотреть, который устроил нам такую жизнь в деревне.
Ну, пришли, нас выстроили в рядок, поставили за длинной очередью людей, и стоим мы целый день на холоде, замёрзла, в ледышку превратилась. Подошёл наш черед, прошли мы вдоль
стеклянного гроба. Лежит мертвый на красной подушечке, кажется, тот Ленин, а мабуть и не вин. Обычный мертвец. Ничего
хорошего, правда, мне жутко захотелось харкнуть ему в рожу за
нашу счастливою жизнь. Побоялась, убьют, думаю, тильки выйду из Мавзолея. А как останутся диты одни и коровы мои растелятся без меня? Нет, думаю, горазд домой вернуться, чем справлять такое удовольствие. Но вот нам объявили, что экскурсии
закончены, нас отправляют домой. Потом нам дали подарки,
бумажки которые мы всюду должны предъявлять. Посадили в
поезд. Обратно ехала, уж не боялась, трошки осмелела, даже с
подругой, которая из Купинского района, такая бойкая и умная,
ходили в поездной ресторан. Её мужик директор рыбозавода.
Оказалось, когда ехала в Москву, по бумажке меня должны
кормить бесплатно, а я то, дура, чай було боязно попить. Жалко,
мини никто и не объяснил, чё в бумажке прописано. Вот так я
съездила на выставку и вернулась домой совсем другим человеком. Хотелось горы перевернуть, но окунулась в деревенскую
142

Иван Михайлец
действительность, вспомнила, как там в Москве люди живут,
перехотелось быть передовицей, стахановкой.
Натянула свою одежку, ночью пошла на скотный двор, мои
коровушки должны телиться, а пока они были в запуске. И так
робыла, не спешила, коровы дохли от бескормицы. Находились
виновные, крайние, как правило, скотники, их судили и доярок
не пропускали, всех наказывали за невыполнение плана. Меня
Бог миловал. Так и жили до пятьдесят третьего года, потом стало легче жить, не так боязко, но нам за эти годы загнали страх
под шкуру, и нынче нет – нет, да страх всю душу прошибает.
На этой печальной фразе тётя Оля всегда заканчивала свой
рассказ. Я всякий раз задавал вопрос:
- Тетя Оля, как вы стали передовой дояркой, если у нас в
степи коровы был малопродуктивные?
-Та як, первотелы неучтенные были, мне их удой и записывали, да у других доярок отписывали потрошки, а меня возвышали, возвеличивали, так и стала передовицей. Так у нас во всех
колхозах создавали передовиков.
Всякий раз, пока тетя Оля была жива, приезжая в гости домой, я непременно просил рассказать, про поездку на выставку в
Москву. Тетя Оля всегда рассказывала о своей поездке слово в
слово, как рассказывала мне в детстве. Порой мне казалось, что
этот рассказ написан, а тетя Оля каким-то образом выучила его
и помнит без изменений всю жизнь. Осталось добавить к характеристике тетушки, что она была, в отличие от своей младшей
сестры, то есть моей мамы, чрезвычайно боязливая. Я не понимал, - как так, доить коров, боясь глоток глотнуть молока из
ведра, как делали другие. Она не могла украсть горсточки зерна
или жмыха, который давали для дойного гурта. Вот и пухла с
детьми от голода. Моя мать ездила в деревню Владимировка,
привозила её, откармливала передовицу колхоза и снова отвозила.
Но вот она со старшим сыном и дочерью переселилась в
нашу деревню, рядом с сестрой ей стало легче жить. Как-то раз,
это было в пятьдесят девятом году, тогда я работал на комбайне
СК-4, - тетя Оля пожаловалась, что нечем поросёнка кормить и
птицу. На следующий день рано утром, я заехал прямо на ком143

Альманах «РУСЛО» № 21
байне во двор тети Оли, выгрузил что было в бункере. Зерно
соломой прикрыл и уехал на поле косить пшеницу. Тетя Оля
увидела в окно мой дерзкий выпад.
- О, ратуйте, - всплеснула она руками, - цэ ж менэ посадят,
придёт милиционер и заарестует. - Убежала в хату, спряталась в
погреб, думала, там не найдут.
Так пересказывала мне тетушка своё состояние много раз.
Из погреба хаты не вылезла пока не пришёл старший сын, Николай, и не убрал зерно. Потом только тетя Оля вылезла из погреба. Долго ещё, ложась спать, дверь на всякий случай забаррикадирывала, - вдруг придут арестовывать. Но никто не собирался этого делать. После пятьдесят третьего года постепенно в
нашей деревне вошло в норму в уборочную брать с поля зерно
сколько тебе нужно, только не жадничай, бери на сегодняшний
день, завтра ещё возьмёшь. Поля бескрайние, пшеницы много,
хватит и государству, а нам в первую очередь.
Глядя в раскрытую подшивку архива на очередную бумажку, исписанную неразборчивым мелким почерком, я подробно
прокрутил в памяти тётушкин рассказ. И пожалел, что до сих
пор его не записал. И хотел было продолжить чтение жуткого
архива, как дверь открылась, и бдительная заботливая мама позвала ужинать. А я-то и не заметил, что уже поздний вечер.
- Ходи ужинать, уткнулся в эти бумажки и белого света не
видишь. Вот пришли гости на тебя посмотреть, погуторить.
Я всех сердечно поприветствовал, сел за праздничный стол,
молча ел, слушал гостей. А в голове перед глазами плыли приказы, отчёты, ведомости, поощрения, премии, похвальные грамоты, доносы, судебные решения. Я встряхивал головой, и всё
это наваждение осыпалось в тарелку с борщом и снова возникало. Мне хотелось родственникам, племянникам подробно рассказать, какие я раскрываю факты уничтожения нас, русских, в
деревнях по всей России. Как разыгрывалась трагедия в деревне
в тридцатые годы, но они увлечённо рассказывали о событиях
сегодняшнего дня. И, кажется, забыли про меня. Гости, выпив
всё что было, заполночь разошлись. День закончился усталостью. С таким напряжением мои мозги ещё не работали, не
сталкивались с такой нагрузкой, мне казалось, что ещё немного,
144

Иван Михайлец
и я сойду с ума. Усталость лениво борется со сном. Я упал в постель, сказав себе: утро вечера мудреней, уснул.
Ласковое степное тихое утро. В доме тишина. Во дворе собака тявкнула, звеня цепью по проволоке, помчалась за кем-то.
Вот петух закукарекал, сзывая кур к зёрнышку, которое нашёл.
Я, не одеваясь, выбежал к озеру, разгоняя у берега диких уток
шумным бегом, плюхнулся в воду и поплыл, как в детстве, под
водой по дну, нырять далеко не пришлось, не хватило дыхания.
Кажется, я освежился.
Мать на страже, зовёёт завтракать. Подчиняюсь, иду, да и
надо дальше изучать архив. Если бы мать за нами так зорко следила и заботилась в детстве, мы бы не чувствовали себя сиротами, голодными, разутыми, раздетыми, а были совсем другими
детьми. Любили бы свою малую родину, страну и не искали
лучшей доли в городах. Но мама в этом не была виновата, по
документам архива я узнал многое, только не мог понять, как
деревенским бабам удалось выжить в такое нелёгкое время.
Выслушав мамины поучения, наставления и беды, я снова
старательно выписываю в общую тетрадь самое главное из документов. Она уже заполнена на одну треть, боюсь, мне её не
хватит. У меня уже в голове сложился план рассказа, и это давало силы и вдохновение дальше изучать архив.
«Гергель Федор Данилович Сорока лет. Ромащенко Петра
Павловича сорока летнего. Шурхай Владимир Данилович сорок
один год Гребёнкина Андрея Федоровича, Шуйко Степана,
Вельщука Ивана Мизайловича, Бердяжёва Петра Феоктистовича, Тетаренкова Петра Моисеевича. Отдать под суд за неуважительный прогул один день и срыв уборки урожая за невыполнение плана а так же по докладу полевого бригадира за групповое
воровство зерна отдать под суд».
Судебное решение по этому делу гласит: всем присудить по
девять месяцев принудительных работ без оплаты.
На самом деле они не прогуляли, они для своих коров в логах сено косили, иначе те зимой без сена подохнут. Чтобы их
семьям с голоду не умереть, приходилось воровать пропитание.
Таким образом, правительство и местная власть выращивали из народа воров.
145

Альманах «РУСЛО» № 21
Следующий приказ – январь, тысяча девятьсот сорок первый год, более грозный:
«Приказываю Туманова Ивана Андреевича, заместителя
директора Мт-с по политической части за рассказанный анекдот
и агитацию против правительства и советской власти. Якобы с
фашистами советской власти, войны не избежать. И тому подобная агитация. А так же, как укрывшегося от наказания организатора банды по убийству Кирова и других членов правительства. А так же, за халатное отношение к своим обязанностям и
использование служебное положение в расхищении государственного имущества. На основании указа правительства предать
суду». «Суд постановил: Туманову Ивану Андреевичу сорока
одного года отроду, десять лет лагерей, поражение в правах пять
лет. Без права переписки с конфискацией имущества. Семью
выселить в двадцать четыре часа».
Россия стояла на пороге Великой Отечественной войны, а в
начале сорок первого года репрессивная политика уничтожения
деревень, крестьян шла полным ходом. Она работала на полную
мощность и во время войны, до самой смерти Великого отца
народов тов. Сталина. Только после смерти главного уничтожителя крестьянства и деревень наступило послабление для крестьян. Я читал оправдание Сталину: он в геноциде ни капли не
виноват, он выполнял заветы великого учителя Ленина. Вот так
наши русские историки в будущем оправдают Сталина, Ленина.
Как еврейчик Молотов в своих воспоминаниях постоянно употреблял выражения – «время такое было, так надо было».
Судьи приезжали в нашу деревню в составе трёх человек. В
течение часа они перелопачивали все дела и уезжали в район.
Вот странное судилище по доносу, фамилия доносчика неразборчивая:
«Пушенко Фёдор Фадеевич, чтобы закончить ремонт трактора, в ночное время взломал дверь, замок в складе - инструменталке, украл инструмент».
Суд приговорил его к трем годам лагерей.
В деревне я не смог выяснить про дальнейшую судьбу семьи Пушенко. Семья была не из нашей деревни, из соседней
146

Иван Михайлец
Овечкино, но эта деревня после войны, когда укрупняли колхозы, исчезла с лица земли.
«Приказываю отдать под суд. В апреле сорок первого года,
комбайнер Максимов Василий Иванович тридцать лет от роду.
Учинил мелкое хулиганство. Поздно вечером в конторе МТС
обматерил уборщицу, оборвал электропроводку, замкнул провода, от чего сгорела динамо, могла бы сгореть контора. На допросе хулиган отвечал, пьяно, сбивчиво. « Про меня пусть хоть вся
советская власть сгорит, вместе с вашим Сталиным. Мы скоро
восстанем, сделаем свою власть, будет полная свобода. А вы
суки этого боитесь, беснуетесь, уничтожаете крестьян, спите и
видите, как корчится народ. Сволочи, сотворили в России чёрный ад и радуетесь, жируете на нашем хребте».
«Суд постановил пятнадцать лет лагерей без права переписки и поражение в правах, после отбытия наказания отправить в ссылку на двадцать лет».
На этих пожелтевших бумагах есть подпись директора
МТС Тыщука ,выездных судей и печать четкая, не расплывчатая.
Как сложилась судьба хулигана - дебошира неизвестно,
только мне одно известно достоверно: мужик, выпив, случайно
задел провода, а всё остальное приписали, оклеветали, придав
бумагам законность, чтобы не быть самим виновными в убийственном деянии. И никто из них не задумывался, что они творили, уничтожая человека и его семью, детей, обрекали деревни на
вымирание.
После бесчисленного количества приказов: отдать под суд
за опоздания, за прогул, вдруг, первый приказ за двадцать
третье июня сорок первого года.
«Согласно приказа правительства, ушедшим в армию, (на
фронт), произвести полный расчёт с двух недельным пособием».
Интересный приказ, я чуть его не пропустил, не выписав в
свою тетрадь. Такие приказы, я уверен, были во всех деревнях
России.
Следующий приказ: «Бухгалтер, Сверидов Алексей Херсанович откомандирован в гост Банк для получения денег, для
расчёта призывникам в армию». И тут же пояснения: «Напился
147

Альманах «РУСЛО» № 21
до свиньячего визга. По приезду, оказалось, Сверидов с Мусатовым подрались в дороге, кассир убил Мусатова и не помнит,
когда это случилось. Сверидов потерял полученные деньги, чем
сорвал призыв в армию и расчёт призывников. Кассира Сверидова сорокапятилетнего от роду снять с работы, уволить без
расчёта. Считать командировочные дни прогулом. На основании
военного положения в стране отдать следственным органам и
судить».
Но следующий приказ без всяких объяснений, и оправданий:
«Приказываю. Ранее мной данный приказ на Сверидова
Алексея отменить, восстановить на работе с повышением заработной платы на пять рублей». Подпись директора МТС Марчука. Печать синими чернилами и чуть-чуть размазанная.
Я по поводу этого приказа интересовался у старожилов,
стариков и старушек. По совету матушки пошёл к Копыловой
Таисии, попутно интересуюсь её отцом, так как он был дьяком
в церкви и был репрессированным. Она мне всё подробно рассказала: почему она уцелела в лихую годину, как она прятала и
спасла иконостас от сожжения. Потом она повела меня в свою
хату, показала иконостас и множество икон. Но меня религиозная атрибутика в тот момент мало интересовала, хотя я старательно весь разговор записал в общую тетрадь. Я, как Плюшкин,
всё собираю и ничего не выбрасываю, вдруг что-то пригодится.
Постепенно я подвел наш разговор к интересующему меня вопросу: почему Свиридова восстановили в должности кассира
после того, как он убил Мусатова и потерял деньги?
Бабушка Таисия немного смутилась. Посмотрела на меня
строго, подумала, глядя себе в подол, сказала:
- Зараз спрашивает молодой человек, надоть и рассказать,
вось унесу собой в могилу, из потомков никто не будет знать.
Свиридова я хорошо помню, и этоть событие при мне было. Я
тодысь при нём робила. Я-то была трошки грамотной, писала
гарно, газеты почитывала, и нынче прикладываюсь трошки помусолить. Алексею Херсановичу очень нравился мой почерк.
Бумаги я - то готовила, а он подписывал. Свиридов был им не по
зубам. Он был присланный из области. Только его арестовали и
148

Иван Михайлец
увезли в район, оттуда, из области, позвонили и освободили.
Директору приказали восстановить Свиридова на работе. Я сама
читала телеграмму. Деньги, которые украли, не нашлись. По
новой выписали, поехали с охраной и с ружьями привезли. И
всё пошло своим чередом, что требовали написать, я писала,
приказы отдать под суд и многие другие. Новый директор подписывал. Вскорости приехали из района, арестовали директора
МТС, увезли, говорили, что он напоил Мусатова, деньги украл,
а его убил. Надеялся, что бухгалтер, с ним повязанный всякими
делишками, будет молчать. Не вышло. Говорили, его, директора, расстреляли. Но я не верю, ворон ворону глаз не выклюет,
где-то в другой области робит. Такие уничтожители народа им
нужны как воздух. Когда стали призывать на фронт пожилых,
Свиридова во второй волне забрали, а вскорости пришла похоронка, погиб там. Господи, сколько с нашей деревни погибло
мужиков, не счесть, всех выбили, и деревня совсем нынче захирела. Как много было в нашей степи заимок, хуторов, малых
деревень, теперь их нет, и кажется, степь пустой, дикой стала. А
раньше так не казалось. Бывало, в церковные праздники к церкви набивалось повозок тьма - тьмущая, службу приходилось
проводить дважды и трижды в день.
-А может, она захирела от тех приказов, которые вы писали?
-Не знаю, голубчик, мне говорили, я писала, возражать не
могла, и меня бы посадили как врага народа, я и так всегда висела на волоске из-за родителей. Видишь, голубчик, указы издает правительство, ниже чины создают подзаконы, а еще ниже
чин, создал инструкцию в свою выгоду, чтобы его с уютного
места не сковырнули. А такие, как директора, председатели
колхозов согласно инструкции поступают, как хотят, вот и
уничтожали таким образом деревню. Они, чиновники, присваивали себе придуманные заслуги. Те, кого уже уничтожили в лагерях, оказывались погибшими, тут не причём. На фронте погибали тысячи, генералы получали «героев» и всякие награды побрякушки, а погибшие тысячи и тысячи, тут не причём. И после войны они создавали такие законы, такие инструкции, что
простому крестьянину оставалось только вкалывать, а хлеба не
149

Альманах «РУСЛО» № 21
спрашивать. Они довольные в правоте своей. В конечном результате не найти виновных, кто уничтожил деревни по всей
России. Они понимали, что это богатство страны: деревня, крестьянство, вот и уничтожали кто как мог. Теперь не сыскать виновных. Одни умерли, другие далече, не сыщешь их в бескрайней России. Там они не мученики, - праведники.
Старушка ещё бы бубнила свою правду, но кому она нужна? После драки кулаками не машут, а залечивают раны, но новые раны появляются на спинах крестьянства.
Я простился с бабушкой Таисией, ушёл.
Снова яростно набрасываюсь на архив мне осталось прочитать одну папку.
И снова пошли суды за опоздания, за прогулы.
« За то, что украл динамо от трактора ХТЗ, тракториста
Щербак. И. И. за неоднократную выплавку подшипников в
тракторе и плохой уход за техникой, за срыв посевной отдать
под суд и высчитать в двойном размере».
Совершенно нет желания выписывать дальше, наказания
выносили судьи, они были стандартными: принудительные работы без оплаты. Правительство умно придумало: если с голоду
помрёт, в деревне ещё есть кому закопать покойника, тем самым
не надо с трупом возиться в лагере. Здесь в деревне не надо людей одевать, кормить, платить за работу. Этот народ сам себя
уничтожит и закопает трупы в землю. И виновных не найти.
Вот приказ: «Тридцатого июня сорок первого года в согласии указа правительства за период военного времени в стране
увеличить рабочий день на три часа с оплатой в полтора раза».
Но зарплату никто в деревнях не платил, только начисляли
трудодни, и живи, как хочешь.
Или такие приказы в связи с военным временем: «Урожай
зерновых, сдать в государство, крестьянам выдать на трудодни
отходы по пятьсот грамм за трудодень.»
Бессчётное количество приказов за невыполнение плана в
военное время, месячную выплату денежных средств сократить
на десять процентов.
«Чернь Фёдора Даниловича за отказ работать на тракторе,
приказываю уволить, один день считать прогулом, за убытки
150

Иван Михайлец
простоя одного трактора в один день высчитать при расчёте. На
основании военного времени считать саботажником, отдать под
суд». Директор Иванов.
В папке за сороковые и начало пятидесятых годов, в основном, судилища над подростками и женщинами за воровство зерна, а также за опоздание на работу, прогулы в один день без
уважительной причины. И, как правило, срока не давали, только принудительные работы на три, на шесть месяцев без оплаты
труда.
Я откладываю в сторону на край стола последнюю папку.
Устало смотрю на стопку документов и задаю себе вопрос: какое имели право председатели колхозов, директора МТС отдавать под суд? Они строили обвинения по своему усмотрению и
даже писали, какое должно быть наказание, какой срок дать тому или другому подсудимому. Они действовали, не чувствуя
своей вины, прекрасно знали, что за такие дела их никто не накажет. Наоборот, получали награды, похвальные грамоты, ежегодно за счёт деревенского бюджета ездили на курорты, эти
данные имеются в подшивках. Читая документы, я всякий раз
задавал себе вопрос:
«А надо было мне ехать в такую даль читать, изучать это
столько дней?» Литературе эти зверства над народом, над деревнями, мягко говоря, не нужны. Коммунистические идеологи
оправдаются, они просто заявят, что всё это клевета. Но я ещё
раз утверждаю: это всё правда, никакой выдумки. Ими выдвигается оправдание: если бы не было такой строгости со стороны
власти перед войной и в военное время, войну бы Россия не выиграла. Есть и многие другие версии. А нужна ли была война
России, народу? Я сам себе отвечаю: война нужна была коммунистическому правительству, чтобы социализм торжествовал
над всей Европой и не только. В подростковом возрасте читал в
газете лозунговый заголовок: «Социализм бродит по Европе».
Сталин и его приспешники хотели завоевать всю Европу и всеми способами готовились к войне. Но прошли годы, время стёрло все наши европейские завоевания. Россия осталась ни с чем,
только миллионы убитых, которых до сих пор находят добровольцы - поисковики и радуются, что нашли истлевшие кости
151

Альманах «РУСЛО» № 21
убиенных на войне, да миллиарды народных денег потрачено на
войну. Но никто не ищет погибших в лагерях, умерших с голоду
в деревнях. Никто не опишет русские деревни, исчезнувшие с
лица земли. Но это совсем другая тема, - размышляя, я слишком
увлёкся.
Угнетающие впечатления производят на меня подобные
рассказы. Деревенские жители порой мне полушёпотом рассказывали, как было в тридцатых годах и в войну. И вот я прочитал
документы, где нет и малейшей выдумки, а зачем кому это нужно было выдумывать?
В документах слишком много клеветы, жестокости, за многое можно было не судить, а просто пожурить, побеседовать,
войти в положение голодающей семьи. По документам видно:
из деревень выбивали работоспособных крестьян, которые без
земли другой жизни не представляли. Остатки, которые умудрились выжить, молчат. Они в настоящее время жители деревень, вымирают естественной смертью, уносят с собой видимое,
прожитое. У них жизнь была как у степного суслика, погибающего в борьбе за существование с ловкими, пронырливыми
хищниками социалистической формации. Русские крестьяне
просто боролись за кусок хлеба.
Однажды деревенский житель мне высказал:
- С голодухи оклевещешь кого угодно, только помани рублём, красивой жизнью, которую постоянно пропагандируют.
Начальникам, доносчикам, властвующим над забитыми полуграмотными людьми, суровый закон борьбы за существование
только обостряет чувство власти над человеком. Они знают: голодные, забитые, запуганные люди бунтовать не станут. Коммунисты прекрасно знали, что у крестьян высоко развито чувство
собственности. И они отнимали её, душили за любую собственность. А если кто-то проявлял сопротивление или высказывал
мысли против существующего режима, такого немедленно показательно отдавали под суд, чтобы другим неповадно было
иначе мыслить. Каждый человек в стране должен стандартно
мыслить, выражать свои мысли, как хочет этого партия, правительство.
152

Иван Михайлец
За время правления Сталина и его приспешников народ не
пытался оказывать этому ужасному антигуманному режиму сопротивление. Крестьянин давно уяснил: земля, на которой он
живёт, хата, деревня, поля, окрестности ему не принадлежат.
Народу больше нечего защищать, он просто раб, а у рабов нет
родины. Сейчас ничего не исправить, деревню продолжают разорять, уничтожать. Крестьянин новой формации не может сказать, что это моё, и не станет бороться за своё добро. Он как
степной зверёк, у которого разорили норку, - спрячется в другую и будет жить более осторожно.
Я бережно, скрупулезно выписал нужное и ненужное, все,
что удалось прочитать, в неразборчивом почерке масса ошибок,
нет запятых, точек, множество слов того времени местного значения. Особенно трудно определить, кто написал донос. Тем не
менее, я предлагаю документы читателям в том виде, в каком я
их читал, и надеюсь, этот мой скромный труд вам принесёт
пользу. Я поставил своим мыслям жирную точку, закрыл общую
тетрадь и глубокой ночью отправился в дальний путь. Нет мне
жизни без движения, и без горенья жизни нет.

153

Альманах «РУСЛО» № 21

«УЧИТЕЛЕВЫЙ» СЫН
Венок сонетов
Как мчится жизнь! Торопится, однако.
И ты за нею только поспевай.
Лез в горы я, шнырял по буеракам...
О тех хождениях теперь лишь вспоминай.
Рождён был я, не где-нибудь - в Сибири.
Рожденья место - город Красноярск.
Был папе с мамою предметом ласк.
Была тревожной обстановка в мире.
Промчались годы. Пройден путь большой.
И где-то же кончается дорога.
Я отчитаюсь нынче пред собой,
А по большому счету - перед Богом.
Как время шло! Дожил я до седин.
Давно ль я был «учителевый» сын?

154

Юрий Наталушко
2.
Давно ль я был «учителевый» сын
Среди гурьбы колхозных ребятишек?
В лихую пору бедственных годин
Был больше их причастен к миру книжек.
В деревне той учительницей - мама.
Её туда направило РОНО.
На костылях, спина - в военных шрамах,
Учил детей с ней отчим заодно.
А папа мой убит был на войне.
К мальчишкам сельским не было вопросов,
Трудился с ними летом на покосе,
Скакал верхом я лихо на коне.
Учился в школе лучше их, однако.
Что не сбылось, о том не стану плакать.
3.
Что не сбылось, о том не стану плакать.
И мало ли, что в детстве я хотел!
Кем в жизни быть? Был ум нараскоряку!
В мечтах, как лётчик, в небе я летел.
Уверенно закончил семилетку.
В те времена - немалый грамотей.
Ребята сельские её кончали редко
И шли в колхоз работать без затей.
А я решил в геологи податься –
В Норильский техникум стрелой влетел,
Но получил облом своей мечте:
Успел там вскоре сильно расхвораться.
Казалось - всё: конец один...
Не побегу за водкой в магазин.
155

Альманах «РУСЛО» № 21
4.
Не побегу за водкой в магазин,
Чтоб горе горькое свое утешить.
Я был Советского Союза сын:
Врачи заштопали мне в теле бреши.
И оттого живой я и поныне.
О том сегодня громко говорю:
«Хвала, хвала Советской медицине!»
От всей души ее благодарю.
Пришлось вернуться снова в отчий дом.
Еще был слаб. Райздравом вскоре
Отправлен на всё лето в санаторий
И вышел из него я молодцом.
Мог снова к новым рубежам стремиться.
Чтоб кем-то быть, мне надобно учиться.
5.
Чтоб кем-то быть, мне надобно учиться.
Для поступления упущен срок.
А мне шестнадцать. Я пойду трудиться.
Найти случайную работу смог.
И вот уж я - избач в деревне Новой.
Избы-читальни нынче не найдёшь –
Очаг культуры в жизни той суровой,
Где сельская общалась молодёжь.
Два раза в месяц гнали там кино.
Концерт - чужие ставили артисты.
А для девчат - свои есть гармонисты,
А мне талантов было не дано.
Себе стезю иную выбирай.
Мой техникум! Меня ты выручай!
156

Юрий Наталушко
6.
Мой техникум! Меня ты выручай!
Пусть недоступен край мне знаний верхний
Твоих наук мне хватит через край –
Я буду просто младший зоотехник.
Меня влекла спортивная сноровка:
Одолевал по физкультуре кросс,
Лыжни дистанцию осиливал в мороз,
В мишень стрелял я из винтовки.
На лекции поутру мчался в спешке,
На практику - на ферму - шёл потом.
Учился на повышенной «степешке».
Итогом был с отличием диплом.
И был в совхоз направлен я трудиться.
Родными стали мне доярок лица.
7.
Родными стали мне доярок лица.
Одно из них мне было всех милей –
В доярку Настю я успел влюбиться.
Жить и работать стало веселей.
Ах, сколько мне представилось забот:
Корма, навоз и прочее такое!
Я принимал три раза в день надои,
Без выходных работал целый год.
В деревне жить - усилия на грани.
Что и сказать: работать нелегко!
Не понимают, точно, горожане,
Как достаётся детям молоко.
Военкомат прервал мой сельский «рай»:
Три года службы родине отдай.
157

Альманах «РУСЛО» № 21
8.
Три года службы родине отдай.
Ну, вот и кончилась моя отсрочка!
На своей шкуре службу испытай.
«Гулял» три года? Хватит! Нынче - точка.
Ну, что ж, я к трудностям уже привычный.
Сквозила только легкая печаль:
Три года службы все-таки мне жаль –
Они оторваны от жизни личной.
Был санинструктором в военной части
И метко на учениях стрелял.
Знать город Горький выпало мне счастье –
Духовных много впечатлений дал.
Вези теперь домой, меня, мой поезд!
Красмашзавод мне стал моей судьбою.
9.
Красмашзавод мне стал моей судьбою.
В цеху работу начинал с азов.
Стал слесарем. Со временем освоил
Ремонт металлорежущих станков.
Тяжёлым был физический мой труд,
Но и выносливость моя была в расцвете.
После работы мчался в институт –
Учился на вечернем факультете.
Я инженера получил диплом.
Назначен тут же мастером участка.
Где разрывался я порой на части,
Чтоб на участке было «всё путем».
Механик цеха - вот кто дальше я.
Опорой в жизни мне - моя семья.
158

Юрий Наталушко
10.
Опорой в жизни мне - моя семья.
Моя жена - хозяйка золотая.
И близко к раю имя ее - Рая.
Что без нее бы в жизни делал я?
Живём мы с ней в согласии и мире.
Полвека вместе - мчатся день да ночь.
Спасибо тёще - есть у нас квартира.
И дети тоже есть - и сын и дочь.
Период жизни прожитый - не слабый.
И это тоже делает нам честь –
Теперь с женой зовемся: дед да баба,
Поскольку внуки с внучкой у нас есть.
Все для семьи стараюсь делать я.
Ведёт в Крючково дачная стезя.
11.
Ведёт в Крючково дачная стезя.
Что лучше есть природы в белом свете?
Здесь, как Антей, сил набираюсь я,
Свою «деревню» здесь имеют дети.
Растёт свой лук, огурчик, помидор,
На грядках млеет сладко земляника.
Цветы всё лето нам ласкают взор.
Сюда приедешь и - светлеешь ликом.
Клочок земли за городом - удача.
И я на нем: и Бог, и Царь, и раб,
Где я в своем усердии не слаб.
Как много значит труженику дача!
Здесь просветляюсь днями я душою:
Поэзия всегда теперь со мною.
159

Альманах «РУСЛО» № 21
12.
Поэзия всегда теперь со мною.
Проснулся все-таки во мне поэт.
Я увлечение своё не скрою –
Три книги мною выпущены в свет.
Терпения не надо занимать,
Чтоб поддержать мне это увлеченье.
Спасибо «Ритму» - литобъединенью,
За то, что научили рифмовать!
И пусть там друг мне молвил: «Голос твой
Среди других поэтов тих и тонок» Я был уверен в том, что нужен свой
Над каждым полем свойский жаворонок.
И много лет я в творческом полёте.
Я в отпуска летал на самолёте.
13.
Я в отпуска летал на самолёте.
В карман путевку, в руки - чемодан.
Лети на свой курорт иль к тёте Моте,
А если надо - можешь в Магадан!
Надёжно, дёшево и быстро.
И был я каждому маршруту рад:
Москва иль Адлер, Харьков, Ленинград.
И никаких тебе в то время террористов!
Как это здорово - от будней иногда
Взять и куда-нибудь умчаться!
В далекий край веди меня, звезда,
Набраться сил, духовно приподняться!
Ну а теперь? Былого не найдёте.
Пенсионер - как пуля на излёте.
160

Юрий Наталушко
14.
Пенсионер - как пуля на излёте.
Каков теперь «учителевый» сын?
Дожил я до серебряных седин
И радуюсь я ветеранской льготе.
Во мне печаль и грусть сидят невольно,
Мысль в голове сверлит, как бур, одна:
За Мать-Россию нонеча мне больно –
Ну, сколько можно падать ей до дна?
Жизнь близится к концу, как не ершись.
Её продолжат дальше дети, внуки.
Спасибо вам, Родители, за жизнь,
За её радость, горечи и муки!
А о прошедшем мы не будем плакать.
Как мчится жизнь! Торопится, однако.
15.
Как мчится жизнь! Торопится, однако.
Давно ль я был «учителевый» сын?
Что не сбылось, о том не буду плакать,
Не побегу за водкой в магазин.
Чтоб кем-то быть, то надобно учиться.
Мой техникум! Меня ты выручай!
Родными стали мне доярок лица.
Три года службы родине отдай.
Красмашзавод мне стал моей судьбою.
Опорой в жизни мне моя семья.
Ведёт в Крючково дачная стезя.
Поэзия всегда теперь со мною.
Я в отпуска летал на самолёте.
Пенсионер - как пуля на излёте...
161

ноябрь 2016 г.

Альманах «РУСЛО» № 21

ПРОБЛЕМЫ И ПРОРОЧЕСТВА
Повесть
ПРЕДИСЛОВИЕ
Я не пророк, но вижу далеко,
что жить придётся нелегко.
В жизни много встречается разных проблем, порой даже
невозможно предвидеть их и предугадать. Простые проблемы,
конечно, решаются быстрее и проще, а вот сложные, непредвиденные даже отнимают жизнь у человека. Когда тебе в чём-то
тяжело, одним словом не везет, и ты нуждаешься в помощи, а
тебе отвечают: это ваши проблемы. После таких слов, бессердечных ответов, человеку становится дважды тяжелее на душе и
на сердце. Вопрос, как же тогда поступать? А поступать нужно,
так как тебе подсказывает твоё сердце. Как, говорит Бог: Он
сделал тебе зло, а ты сделай ему добро. Мне кажется, много зависит от самого человека, и в какой среде он общается. Жизнь,
сложная штука и ни у каждого она идет гладко. В жизни: есть
радости и печали, уважения и унижения, страх и страдания, мучительные выживания и наконец, смерть. Хорошо знакомые нам
люди, наши соседи по даче. Несусветные труженики – на даче,
они трудились, выполняя каждый свою работу в отдельности.
Если смотреть со стороны, он выглядел как строитель, а она как
агроном- землепашец. Впервые мы встретились с ними в 1979
году и познакомились. Валерий Николаевич Азанов, молодой
162

Анатолий Осипов
инженер-программист в возрасте 30 лет: энергичный, умный ,
способный, старательный, хваткий, волевой товарищ. Если надумает, что сделать, обедать не будет, пока не сделает, особенно
когда один приезжает на дачу. Моя жена - Нина Савельевна,
царство ей небесное, неоднократно приглашала его на обед,
просила бросить работу и обедать немедленно. Валера приходил
к нам как домой, кушал с аппетитом. Нина, очень вкусно готовила обед. Валера, всегда говорил спасибо за обед, очень вкусно. Мне он как-то сказал, о своей болезни желудка с самого освоения садового участка, мы как бы в раз работали по распашке
земли – целины и по корчевке пней. Пней было очень, много, по
30 штук, что у них то и у нас. Копали лопатами и рубили корни
пней топором. Сначала корчевали ломами, потом сделали ваги
из березы и вагами выворачивали пни, получился как рычаг Архимеда. Вся работа выполнялась вручную. И откуда было
столько, силы? Работали, как трактора, потом применили механизацию. Валера съездил, в город привез приспособление для
корчевания пней, так называемая «лягушка». Работа пошла эффективно легче и быстрее. А сделаешь грядку или, две и сердце
радуется земле-кормилице.
ВОЗРОЖДЕНИЕ САДОВОДСТВА
Приобретали строительный материал: брёвна, брус доски,
шифер. Кто как мог и где. Была и планировка, были и чертежи
почти на каждый дом. Кому, какой нравился дом такой и строил. Конечно, если деньги позволяли, тогда строительный материал купить можно было. Но и тогда было всё дорого, всё равно
выходили из положения. Кто под снос деревянный дом захватит
в городе, кто из деревни дом стариков перевезёт, которых уже в
живых нет. Кто брус строительный привезёт, кто доски, кто
шифер. До платформы «Водораздел» ехать нужно на электричке
километров 60. И пешим ходом от станции «Водораздел» до
места стройки 2–2,5 км да ещё груз тащишь не под силу. Так
постепенно из года в год росли дома как грибы. Сначала смотреть интересно было кто, какой дом построит, любовались и радовались. Самое главное, что необходимо строили туалет, в ко163

Альманах «РУСЛО» № 21
тором так же складировали шанцевые инструменты: лопаты,
грабли, вилы, ломы, молотки, топоры и другие инструменты. И
от дождя хорошо укрывались. Почти все садоводы поначалу,
строили туалеты и времянки, чтобы была возможность как-то
переночевать, а со временем времянка становилась жилым домиком потом баней. Времянка - домик всем родным и соседям
нравилась. Помню, приехал мой шурин Николай Савельевич
Михайлов, с женой Тамарой Ильиничной к нам на дачу. Как бы
погостить, поговорить, пообщаться и помочь по огороду. Они
приехали в 11 часов дня из города Дивногорска электричкой.
Дорога дальняя, идёт электричка до ст. Красноярск с пересадкой
на другой поезд, который идёт на запад через платформу «Водораздел». Так что хотелось бы приехать рано утром на дачу, но не
приедешь только на своем автомобиле, если он есть. Родственников встретили дружелюбно. Нина Савельевна, накрыла стол,
что было, да и они добавили продуктов своих. Стол для завтрака
смотрелся красиво, как в ресторане, аппетитно, отменно. Посреди стола Николай Савельевич, поставил бутылку Кубинского
рома, и смотрелась бутылка как центральная фигура накрытого
стола. Погоди Коля, ты же именинник сегодня, тебе 29 апреля
исполнилось 45 лет, ведь уже идёт 1984 год. Прошу извинить
меня за такое в жизни упущение. Но сестра твоя Нина, наверно
помнит твой день рождения. Да помню, ответила Нина! Просто
я не успела сказать тебе сегодня, хотя раньше на эту тему был у
нас разговор. Сели все за праздничный стол и Коля налил в
рюмки рома. Все встали, и с чувством глубокого уважения к
шурину, приятно было высказать слова благодарности и поздравления в его адрес. Я сказал: дорогой наш родной Коля,
сердечно поздравляем тебя с 45 – летним Юбилеем, с Днём рождения! Будь здоров до 100 лет, чтобы ясно видел белый свет,
успехов , удачи и хорошей отдачи, любви и семейного счастья!
Выпили, посидели, и решили, что делать, а дел в огороде выше
крыши, давай роту и всем найду работу. Николай и я взялись за
пристройку мастерской к времянке. Женщины вышли в огород
работать. Все работали, пока не наступили сумерки. В 21 час
закончили работу, на ужин собрались уже в 22 часу, поужинали,
покурили и время отдыхать, спать. А где спать и ночевать? Я
164

Анатолий Осипов
забрался на чердак времянки, а заранее натаскал травы, которая
уже высохла и стала сеном, разложил сено как постель, сухое
мягкое, тёплое. Спать будет хорошо и тепло. Крыша не течёт,
покрыта шифером. Дверь чердака закрывается плотно на защёлку. Слез с чердака и доложил родным по военному, что все готово, можете отдыхать. Вот такая была времянка–домик, потом
стала баней. Сосед Богдан Геннадий Петрович, когда он строил
дом, ночевал в нашей времянке–домике. Наступила осень, стало
холодать, конец октября. Мы только приезжали на дачу в выходные и праздничные дни. По неделе Богдан, жил и ночевал в
нашей времянке, говорил нормально, но ночью стало прохладно
и приходилось ночью немножко протапливать. Богдан, построил
дом такой на вид красивый как в сказке А.С. Пушкина, «Золотая
рыбка» дом дворянки. Люди, проходя мимо любовались домом.
Когда привезла, машина брус, точнее не брус, а доску толщиной
7 см., я помогал ему носить. Дом построил двух этажный с балконом, с верандой. С веранды на второй этаж построена лестница деревянная. Печь железная, не кирпичная. Зимой жить нельзя, можно замерзнуть. Нужно тогда топить печку без перерыва и
не спать. Богдан был мастеровой товарищ, но любил выпить.
Играл на баяне. Когда выпьет водки или вина, в весёлом настроении играет на баяне, гуляет по улице. Меня раза два звал
гулять перед сном. Мы, ходили по улице и песни под баян пели,
словно как в деревне. Иногда играли в шахматы. Богдан, играл в
шахматы, хорошо и я как не старался его обыграть, ему проигрывал, или игра сводилась вничью. Но когда он находился, выпивши, я умудрялся его обыграть. Однажды зовёт меня играть в
шахматы, а я его спрашиваю, Гена ты поддал? А он отвечает «да
есть немножко», но тогда сыграем. Прошло три года, а может
быть четыре, Геннадий Петрович Богдан, обосновался на станции Овинный, по видимому, на мой взгляд, ближе к городу
Красноярску. Построил там дачный двухэтажный дом из бруса.
При встрече он постоянно звал меня к себе в гости, посмотреть
и оценить его зодчество мастеровое. Люди, кто его знал, хвалили, называли золотые руки, умён и талантлив. Но пока, я собирался к нему в гости на Овинный, мне сообщила его сестра Зинаида, что Геннадий погиб, сгорел вместе с домом. Нашли его
165

Альманах «РУСЛО» № 21
обгоревшие кости в разных местах его дома. Кто-то его порубил
на части и разбросал как будто бы с какой-то завистью к человеку. Богдан погиб в возрасте 45-ти дет.
А когда мы построили дом: большой, двухэтажный, с верандой, с печкой из кирпича, пол и потолок двойной. Фундамент бетонировали кто, какой, блочный, цементобетонный –
заливной. Мы вкопали асбестоцементные трубы на 70-80 сантиметров глубиной, диаметром 20-22 см, засыпали трубы гравием.
Это для того, когда землю пучит, гравий в трубе движется, а
труба стоит на месте. Такой фундамент из асбестоцементных
труб: прочный, долговечный и не поддается природному разрушению, который веками может стоять и держать дом. Пол двойной, под домом продувается ветром и не ест грибок. Брус из лиственницы, надёжная крепость для пола и печи. И так же потолок двойной, засыпан шлаком
Кирпичную печь сложили без фундамента, на полу дома
так, называемую, «Голландка». Печь получилась небольшая и
греет хорошо. Даже садоводы приходили в дом группой, чтобы
посмотреть, что за чудо - печка. А к времянке, мы так привыкли,
что даже не хотелось переходить в дом, жили уютно и тепло. А
когда не было ни времянки, ни дома, соорудили балаган из стенок шкафа большого. Поставили стенки в наклон друг другу,
основания шкафа положили на землю и получился пол. Летом
мы прекрасно ночевали вдвоем, даже в дождь. Вход в балаган,
закрыли одеялом и, тепло было. Наконец перешли жить в домик
– времянку, оставив балаган, который нас выручал и в котором
много раз ночевали.
Лето, июльская жара не давала дышать. Солнце стояло в
зените, ни ветра, ни прохлады. Одно спасение, когда постоишь
немного в тени. Земля полопалась, образовались трещины почти
шириной в два пальца. Трава словно после пожара, пожелтела,
повяла, зачахла. Смотришь на огород, и сердце разрывается.
Будто всё растение оделось не в свою одежду и покрылось жёлтым ковром. Растению, очень хотелось пить как человеку, но не
давали. Конечно, постоянно жить на даче, можно и не допустить
такой страшной засухи. Всё в своё время как требуется, поливать, ухаживать за растениями, полоть сорняки тогда и урожай
166

Анатолий Осипов
хороший радовать будет. А кто работает на производстве, не
удаётся приезжать в рабочие дни на дачу, вот и горит всё без
поливки. Соседи по даче Нина Семеновна Карелина и её муж
Валерий Николаевич Азанов, приехали на дачу вместе с сыном
Петей, которому тогда было 3,6 годика, Нина Семёновна, настоящий труженик земли русской. Сразу, же взялись за дело.
Наполнять ёмкости водой. В жару поливать, нельзя и опасно,
растение может окончательно погибнуть. Пока нужно поработать с сорняками. А поливать овощи и ягоду, в первую очередь в
парниках, нужно тогда когда спадет жара. Обидно в том, что до
пота трудишься в огороде, и всё сгорает. Нина Семёновна работает в огороде, на грядке, Валера в доме стучит, строит, а Петя
сидит на коврике на земле и тоже, что - то, строит, как бы конструирует. Мы тоже копаемся в огороде, смотрю, тучи хмурятся, солнце лениво греет, жара исчезла. Думаю, погода меняется,
наверно к дождю. И говорю соседке Нине Семёновне, Нина погода меняется, наверно будет дождь. Подул ветерок и сразу похолодало. Я предложил тут же свой балаган. Петя сидит на земле, так не годится, может ребёнок простыть. Давайте перенесём
балаган, на ваш огород и пусть Петя сидит в балагане: тепло,
светло и уютно. Позвал я Валеру, и мы вдвоем тут же перенесли
балаган и установили в их огороде как надо. Нина Семёновна,
встряхнула пыль с коврика, постелила его на пол балагана. Взяла за руку Петю, привела его к балагану и посадила ребенка на
коврик вместе с игрушками. Петя доволен, смеётся, что у него
тоже есть домик. Однажды Петя, бегал в огороде, и ему тоже
захотелось, что-то делать. Не будешь же всё время в балагане
сидеть? Он смотрел на маму, и его интересовало, что мама делает. И вот Петя видел, как мама открывает кран четырех кубовой емкости. Нальёт лейку, а то и две и носит воду, поливает
грядки. Когда мама, закончила поливать, решила отдохнуть, а
сама зашла в дом. Петя, подошёл, открыл кран ёмкости и начал
руками зажимать выход воды из трубы ёмкости, обливаться водой. Вода вытекала быстро под напором и водяная струя, охватывала по кругу: то вниз, то вверх, то влево, то вправо как настоящий фонтан. Пете нравился такой фонтан, пока не закончилась литься вода из трубы ёмкости. Не успел Петя, отойти от
167

Альманах «РУСЛО» № 21
бака ёмкости, но уже пошёл, как вышла из дома мама. Увидев
Петю, она бегом выбежала из дома, на крыльцо. Петя, стоял
весь мокрый как, будто он только что искупался в речке. Петя!
Закричала мать. Ты почему мокрый? Нина Семёновна быстро
подбежала к ёмкости, покрутила кран, влево вправо, воды нет.
Ты что наделал, зачем открыл кран ёмкости? Ты всю воду вылил! Башку оторву твою, бестолковую! А Петя, напугался грозных маминых слов, заплакал и спрашивает, Мамочка, а на что я
шапку одену? Мать успокоилась, улыбнулась, взяла ребёнка на
руки и занесла в дом. В огороде работы хватает, знай, разворачивайся. Надо копать землю, выделывать грядки, сажать, поливать, а чтобы поливать нужно ёмкость и бочки наполнить водой.
Все садоводы качали воду, носили вёдрами, и возили флягами
на тележке, до своего огорода, от единственной водокачки, которая была смонтирована в конце улицы. Зато создавало большую трудоёмкость, вручную носить воду на расстояние 100
метров и более и поливать огород особенно в летнюю жару. Тогда и решили коллективно смонтировать еще одну водокачку,
которую изготовили на предприятии. Заказали буровую машину. Через неделю буровая машина пришла. Богдан и я встретили
буровую машину, поздоровались с бурильщиками, их было
трое. Один из бурильщиков спросил: «В каком месте бурить
скважину?». Богдан, не долго, думая, сразу же указал место напротив своей калитки возле своего дома. Я тоже был согласен
как садовод с указанным местом бурения. Водокачку смонтировали на краю дороги садовой улицы, получилось доступно и
удобно качать воду.
В нашем садовом обществе существует четыре улицы, расположенных перпендикулярно центральной автодороге, с интересными природными названиями: Лесная, Луговая, Садовая,
Таежная. На каждой из этих улиц теперь имеется по две действующих водокачки. Богдану Г.П. повезло, что близко носить
вёдрами воду, качать вручную, закрепив шланг к выходной горловине трубы водокачки, Но и соседним садоводам, носить воду
стало ближе: кому на расстоянии двадцать метров, кому тридцать метров, а то и сорок. Закреплённый шланг к горловине
трубы водокачки, качать вручную не даёт эффекта на расстоя168

Анатолий Осипов
нии, вода не идёт без напора, без давления воды в шланге. Конечно, электронасосом намного быстрее и легче, чем качать воду вручную и носить вёдра и лейки руками. Я совершенно забыл
про электронасос, который привёз от брата два года назад. Насос стоял у калитки, в огороде и я не обращал на него никакого
внимания. Пока до усталости, не намучились носить воду в вёдрах, руками. Модель электронасоса называлась «Пожарная помпа». Позвал соседа Виктора Лазарева, как электрика, разобрались с конструкцией насоса. Подключили двигатель насоса,
вставив вилку электропровода, в розетку убедились, что насос
работает. Погрузили насос на четырёхколесную тележку и повезли к водокачке. Смонтировали на месте шланги водокачки,
соединили их с насосом, закрепили туго хомутиками и в работу
готово. Вставили вилку в удлинитель розетки и включили «Пожарную помпу». Вода под напором пошла как горный ручей.
Сколько было радости и веселья, душевное и физическое чувствовалось облегчение. Торжеству не было предела. Сегодня на
даче Нина Семёновна, одна: интеллигентная женщина, инженер
экономист, и труженица в саду, экономная во всех делах, симпатичная, умная, деловая, среднего роста и средней упитанности.
Она хорошо разбиралась в садовых растениях и вообще в садовых вопросах. Первое время, года три назад, а может 4 года, мы
всегда видели их Валеру, Нину и мальчика Петю которому уже
исполнилось 8 лет. Все дружно жили вместе. Постепенно их
жизнь на глазах стала таять, как ком снега. Шли годы, Валеру,
мы стали на даче видеть реже. Чувствовалось в ответах Нины
Семёновны отрицательные отзывы о Валере. Она ничего о нём
не говорила. И только отвечала, что занят. Нина Семёновна
имела сына уже взрослого, лет 20-22. Он приезжал один раз к
матери на дачу. Мы познакомились как соседи по даче. Звать
его Саша: скромный, спокойный парень, смуглый, симпатичный, волосы русые, но глаза не помню какого цвета, то ли голубоглазые, то ли серые, на вид среднего роста. Мне парнишка
конечно понравился. И вскоре Нина Семёновна со слезами на
глазах сообщает нам, что Сашу убили. Рассказала Нина Семёновна. Саша, шёл с работы, получил получку и напали бандиты.
Ударили его чем-то тяжёлым по голове. Забрали деньги, а
169

Альманах «РУСЛО» № 21
сколько было денег, не знает. Саша, был совершенно трезвый.
Случилось убийство в «Зелёной роще», осенью уже вечерело,
недалеко от дома где жил. Мы не стали расспрашивать подробно, когда видишь у человека , такое тяжёлое материнское горе
.Шло время, со своей Ниной я строил свой дом лет десять, а то и
более. Но за это время мы хорошо оборудовали времянку, которая стала баней теплой, уютной. Даже не хотелось от такого уюта уходить в дом. Баня имела: предбанник хороший с окном,
тройной теплый пол, печь с котлом и камнями под парилку, полок мыться и париться. Имелся чердак, где можно вешать и сушить банные веники, сушить траву целебную, грибы сушить. И
даже летом в дождливую погоду можно было на чердаке бани
отдыхать и спать. К бане пристроили мастерскую, где можно
было бы выполнять работы необходимые для дачи, как по столярному, так и по слесарному делу.
20 ноября 2016 г.
Продолжение следует.

170

Людмила Пирогова

***
Словно песня любви
Все звучит и звучит
У меня на руках озорной
мой сынишка
Ему небо в глаза
Голубой лоскуток уделило
Это нежности цвет, –
Это счастье моё материнское.
***
Словно синие спицы
У тебя на ресницах
Как смешно им смешинкам
В детских глазках двоится
Нежной радости мне
Кем ты будешь сынишка
Как чудак в тишине
Ты в коротких штанишках
Ты игрушки так любишь
И смеёшься смешно
Беспредельно – безмерно
Мне с тобой хорошо!

171

Альманах «РУСЛО» № 21
Родник
Расскажу историю Вам
Про ручей, что в тайге живёт
Не ручей, а родник – бальзам
В нём вода, как хрусталь течёт.
Но доехать к нему не просто
И дорога совсем не легка.
Перед взором берёзы и сосны
И заветная эта тропа.
Сезон летний, он очень тёплый…
И мелькают вокруг цветы.
И жарки оранжевым светом
Говорят: На меня посмотри.
Колокольчики, Марьин корень.
Темно-синие васильки
И стрекочут кузнечики хором
Крылья бабочки прячут в кусты.
Набирая в ладошку воды,
Ощущаю прохладу росы.
Но богаче тайга, чем сады.
Поклонюсь я хозяйке красы.

172

Татьяна Пономарева (Семидотченко)

Несломленный цветок
Давным-давно, так давно, что об этом почти никто уже не
помнит, в одном городе или деревне (по прошествии лет и эта
информация затёрлась) цвёл очень пышный сад. Он был до того
роскошный и богатый, что слухи о его красоте распространялись далеко за его пределами. Чудесный сад притягивал внимание своей необычной красотой всех жителей, обитающих неподалеку. Даже бабочки, порхая в небесных просторах, всякий раз
опускались на прекрасные цветки, чтобы попить нектара и расправить бархатистые крылышки. Никто – ни божьи коровки, ни
муравьишки, ни другие букашки – не упускал возможности понежиться под лучами солнца в этом саду, попить необычайного
сока из бутонов и поласкаться в чудесных лепестках. Воробышки и те приземлялись в этом невероятно роскошном месте и,
наслаждаясь божественными ароматами, перелетали с одного
цветка на другой, чтобы порадовать цветущий сад своими неумолимыми песнями о любви, счастье, добре. Это был Рай, настоящий Рай, существующий на земле, где все дружили со всеми, пели и наслаждались самым ценным, что даровано каждому
живому созданию с рождения, – жизнью.
Многие годы, а то и десятилетия, если не больше, жил этот
сад, распыляя добро и любовь повсюду. Многие годы он радовал своим необычайным видом весь свет, пробуждая в сердцах
173

Альманах «РУСЛО» № 21
чувства света, дружбы и добра. Но однажды неизвестно откуда
налетела беда на пышноцветный сад. Огромная чёрная туча, завидовавшая цветению и гостеприимству сада, злостно накинулась на него, прогнав навсегда солнце, прозрачный воздух и
всех живых созданий. Черной силой повисла тьма и тревога над
садом. Не было слышно больше ни пения птиц, не видно в небе
порхающих мотыльков, пропали из виду гусеницы и жуки. Целыми днями громоздкие тучи плавали в небе. Под крупными
каплями ломались и падали нежные цветки, не в силах справиться с висевшей над ними угрозой.
– Мне больно!– сказал один из цветков, такой яркий и красивый, что завораживал своим видом любого. И звали тот цветок
Розой – Королевой цветов.– Я больше не могу!
– А ты терпи!– сказал другой цветок, самый незаметный среди других из-за своего скромного, даже бедного, вида.
– Я не могу больше терпеть!– взмолилась Роза.– Мне больно!
Я устала...
– А ты терпи сколько сможешь!
Но Роза не могла больше терпеть. Печально вздохнув, она
упала на землю и больше не поднялась.
– Королева! Королева!– позвал цветок, но Роза молчала. Заплакал тогда цветок, загоревал, но не стал сдаваться, продолжая
крепко держаться на своей тоненькой ножке. Он видел, как после падения Розы и другие цветы стали терять силу и падать
вслед за ней.
– Братья!– закричал тогда цветок.– Не сдавайтесь! Рано или
поздно дождь закончится! Ничего на земле не бывает вечным...
Между тем дождь начал злиться сильнее, стараясь бить
крупными каплями прямо по несгибаемому цветку.
– Мы тебя слышим,– слабо пронеслось среди других цветков.– И мы не сдаёмся!
Услышав это, цветок приподнялся, приободрился и наперекор всему вытянулся во весь рост, стараясь своим примером
поддержать других. Но то, что он увидел, огорчило его, потому
что многие цветки падали и ломались как соломинки. Больно
было видеть такую картину, слёзы так и просились вырваться
174

Татьяна Пономарева (Семидотченко)
наружу, но вместо этого цветок молчал, не показывая своих
чувств.
Долго ещё тарабанил дождь по цветкам, стараясь погубить
весь сад, но непоколебимый цветок продолжал терпеть, не сгибая свой слабый и тоненький стебелёк. Разозлилась тогда грозная туча, загромыхала так, что по всей окрестности стало слышно её негодование гневными раскатами грома. От злости своей
стала она ещё чернее и обратилась за подмогой к ветру. Безжалостно они вдвоем стали бить сад, стараясь уничтожить его. Туча злилась всё сильнее и сильнее, раздуваясь и набухая от негодования, выжимая из себя последние капли воды, ветер вырывал
с корнями цветы и уносил их за пределы сада.
– Крепитесь, братья и сестрёнки!– закричал упрямый цветок,
который не хотел погибать.– Крепитесь, и когда-нибудь мы снова создадим на этом месте сад. Только не такой, каким он был, а
ещё прекраснее!
Услышала эти слова злая туча, разозлилась пуще прежнего и
наслала на сад ещё одну беду – град. Долго бил град крепкими
ударами по цветам и кустарникам. Много цветов приложил он к
земле, но стойкий цветок, получивший больше всех ударов,
продолжал стоять на слегка подбитой ножке.
– Держитесь, друзья!– говорил он, стараясь перекричать
гром.– Мы сможем выстоять! Главное, держитесь!..
– Нет, не сможем,– взмолились другие цветки.– У нас нет
больше сил. Мы устали. Наши лепестки порваны, листья сломаны, а стебли покалечены... Мы больше не такие красивые, как
были раньше. Мы не хотим больше жить!
– Не жалейте себя и стойте!– закричал тогда цветок, но его
голос был настолько слабым, что его слова сложно было разобрать.– Живите не ради себя, а ради нашего будущего!
– Мы больше не можем,– проплакали цветки и упали.
А туча всё злилась и злилась, продолжая неуклонно бить сад
градом и дождём, и неугомонный ветер не унимался, свирепствуя ещё больше. Долго злилась туча, не находя себе покоя. Она
то и дело пыталась изжить цветок, но ничего не получалось.
Крупными каплями и градом прибивала его к земле, но цветок
продолжал настойчиво держаться прямо, пусть и на раненой
175

Альманах «РУСЛО» № 21
ножке, ветер что было мочи вырывал его вместе с корнем из
земли, но цветок был настойчив, цепляясь за землю из последних сил.
– Зачем же ты так противишься?– не могла понять его непокорности туча.
– Затем, что это моя Родина, я здесь родился и вырос в кругу
любящих меня родных, обрел друзей и близких. Я живу за наше
с ними будущее!
– Но у тебя больше нет ни друзей, ни близких!– засмеялась
туча.– Они давно все погибли! Ты остался один...
Тогда цветок, уставший и обессиливший, огляделся по сторонам и с горестью заметил, что он единственный, кто уцелел.
– Зачем тебе жить, если у тебя никого не осталось?!– удивилась туча.
– Ошибаешься,– ответил цветок, с трудом подавляя в себе
слёзы.– У меня остались как друзья, так и родные, близкие и
просто знакомые...
– И где же они?– не могла скрыть радости туча.
Непокорный Цветок поднял на неё тяжёлые глаза и, подавляя
в себе обиду, ответил, ударив себя в грудь:
– Здесь! В моём сердце. И пока я буду жить, они будут жить
вместе со мной, и когда-нибудь на этом месте снова вырастит
такой же раскидистый сад, который был здесь, отовсюду снова
будет доноситься пение птиц и прекрасные бабочки и пчёлки
станут радоваться солнышку, отдыхая на наших бутонах...
Поняла тогда туча, что нельзя сломить того, у кого горячее
сердце, пропитанное любовью к родной земле и близким, у кого
сила воли сильнее, чем самый крепкий камень, и ушла прочь раз
и навсегда и больше никогда не возвращалась. А несломленный
цветок сдержал своё слово и вскоре, как он и говорил, в саду
зацвели новые цветы, да такие красивые и пышные, что белый
свет таких цветов нигде не видывал.
С тех пор прошло уже много времени, но никто точно не знает сколько лет и зим уже минуло. Однако известно наверняка,
что и в наши дни ещё стоит тот сад, только никто из людей найти его не может, а всё потому, что его охраняет Несломленный
Цветок. Но если у тебя, уважаемый читатель, такая же стой176

Татьяна Пономарева (Семидотченко)
кость, крепость духа и любовь к своей Родине, как у Несломленного Цветка, то тебе, может, и удастся встретить этот удивительный и непобедимый сад.

***
Важениной Н.Н.
Я благодарствую судьбе,
Что в прошлом повстречала Вас,
Что вижу в сумрачном окне
Знакомый образ без прекрас.
Души правдивой тёплый взгляд
Во мне святое оживит,
И мотыльками зазвенят
Кусты задумчивых ракит.
Над миром серым и глухим,
Где много подлости слепой,
Вы сердцем яростным своим
Укажете нам путь другой.
И, забывая о себе,
Дверь отварите в нужный час.
Я низко кланяюсь судьбе,
Что в прошлом повстречала Вас.
12. 09. 2016 г.
***
Печалью призрачной туманный день окутан,
Повисла в небе мёртвая тоска:
Ушёл писатель призрачным маршрутом,
Не совершив последнего броска.

177

Альманах «РУСЛО» № 21
Ступая победителем по жизни,
Он не жалел таланта для людей.
Он верен был и Слову, и Отчизне,
Живя в плену блистательных идей.
На редкость гордый, честный и правдивый,
Он стал для многих близким и родным.
И пусть наш век слепой, несправедливый,
Мы Ваше дело с честью сохраним!
13. 09. 2016 г.
***
Рассвет ещё не полыхал
Вдали за горизонтом дальним,
И город сладостно дремал,
Покрытый сокровенной тайной.
Роса как редкий бриллиант
Устлала спящие равнины,
Природа – тонкий музыкант –
Звучала песней соловьиной.
Не тронутое светом дня
Дрожало зеркало затона,
И солнце, лучиком скользя,
Вдруг улыбнулось всем влюблёно.
14. 08. 2016 г.
***
Прекрасна ночь в немом молчаньи!
Ниспосланная благодать!
Как искренне моё желанье
Твои красоты созерцать!
178

Татьяна Пономарева (Семидотченко)
Ловить едва чуть слышный трепет
Прозрачной чистоты души,
И слышать беспокойный лепет
Невозмутимости тиши,
Смотреть на бездну небосвода,
Средь звёздной пыли утопать,
Дыша прохладою и мёдом
О сокровенном вспоминать!
15. 09. 2016 г.
***
Душа моя! Прошу, не надо...
Не позволяй себя губить!
Когда обида бьётся градом –
Умей обидчика простить!
И ночью дикой, непроглядной
Свети негаснушей звездой.
Будь для чужих сердец отрадой,
Родным – цветущею весной.
И не жалей на благо света,
Иди по жизни не спеша.
Запомни: рядом ходит где-то
Тебе знакомая душа.
23. 09. 2016 г.
***
Мама! Ты меня люби...
С каждым днём люби нежнее.
Знаешь, тяжело в пути,
Обжигаясь, быть сильнее.
179

Альманах «РУСЛО» № 21
Ты не знаешь, как порой
Я страдаю вечерами.
В спальне тихой и пустой
Сердце режет как ножами.
Под покровами светил
Мне не спится этой ночью.
Мама! Ты меня люби...
Только жарко очень, очень.
Ты поверь, не просто быть
Той, которой не являюсь:
Я весь мир хочу любить,
Но повторно обжигаюсь.
Мама! Ты мне позвони.
Просто так. Пусть, от безделья.
Словом душу исцели,
Дав целительного зелья.
В бархатистом свете дня
Ты мне снилась... чистой, светлой...
Мама! Обними меня
Так, как в детстве... Мама! Где ты?
24. 09.2016 г.
Посвящение женщинам
Как же прекрасна ты, русская женщина!
Нежной души простотою приятная.
Даже когда ты бываешь рассержена
Тлеет в тебе красота необъятная.

180

Татьяна Пономарева (Семидотченко)
Светом немеркнущих глаз любознательных
Тени ненастливых дней распыляются,
И средь цветов, по-ночному мечтательных,
Тайно бутоны цветов раскрываются.
Рядом с тобою прохладою дышится,
Что над рекою вдаль затуманилась,
В небе заря алой нитью распишется,
Словно любовной стрелою поранилась.
Тяжкой судьбою ты богом отмечена,
Но не ходила походкой покорною.
Жизнь не однажды была искалечена,
Но ты осталась на зависть свободною.
Значимость часто твоя преуменьшена,
Многим осталась вовек непонятная.
Так процветай же ты, русская женщина!
Нежной души простотою приятная...
29.09.2016 г.

181

Альманах «РУСЛО» № 21

***
Я – хохол. С сермяжным нутром,
Домотканны мои онучи,
Не нажил ни боярских хором,
Ни привычки подачки канючить.
Перед сильным не падаю ниц,
А смешную зарплату доцента,
Обучая юнцов и юниц,
Отрабатываю «до цента».
А ещё у меня есть душа,
Но она прикипела к Сибири,
Хоть зовут и меня кореша
В палестины сплошных изобилий.
А ещё у меня есть мечта:
Для страны времена такие,
Чтобы вместе - и Минск, и Чита,
И Москва, и Тбилиси, и Киев...

182

Владимир Прокопенко
РАБОТА

В лаборатории (1985 г.)
«Космос нуждается в разуме, чтобы
не быть хаосом» (И.Ф. Фёдоров)
«И улыбка познанья играла
На счастливом лице Дурака»
(Ю. Кузнецов «Атомная сказка)
Выйду на улицу рано,
Когда ослепительно сер
В руке у подъемного крана
Лунный источенный серп.
Гулко пройду по асфальту
И пронесу по мосту
Над енисеевой смальтой
Сердца особенный стук.
Взбегу по бетонным ступеням,
Старинный рубильник включу,
Под кенотронное пение
Даруя дорогу лучу:
– Лети, электронная стая!
Пусть вспыхнет зеленым экран,
183

Альманах «РУСЛО» № 21
Сейчас мне откроется тайна
Природы зияющих ран.
Мы все – твои раны, Природа!
Мы все – твоя боль, твой позор,
Мы все – акушеры при родах
Еще не родившихся зорь.
И череп, вместилище мысли,
И мозг, уникальный прибор, –
Попытка Природы осмыслить
Событий слепой перебор.
И вся наша жизнь – до мгновения
Пока не погаснет рассвет –
Попытка рождения гения
И мука, что гения нет:
«Вонзай же, Дурак, в меня стрелы,
Сжигай корабли и мосты,
Сегодня, увы, в менестрелях –
Дирак, а не Дюрер. И ты…».
…И я, эту муку почуяв,
Сквозь ночь, как по выстрелу ЧОН,*
Промчался. И раны врачую
Косым электронным лучом.
1985
__________________
*Двойной винтовочный выстрел – сигнал к экстренному
сбору «частей особого назначения» (ЧОН) в 20-е годы.

184

Владимир Прокопенко
К ПОЛЕМИКЕ ЭЙНШТЕЙНА И БОРА
Валерию Якушевичу
О, как неизъяснимо сладок
Миг напряженья лобных складок!
Блистает аргументов сталь,
Сверкают молнии догадок,
Растёт логический кристалл
И – вспышка: я его достал!
Природа, бедная Природа,
Она молчит, она нема
И лишь присутствует при родах
Очередной игры ума.
А ведь она за всё в ответе,
За квантовый смертельный дар:
Она сплела нейронов сети,
Сплела познанья невода.

«Невода познания» (микроструктура мозга)
И мы с тобой увязли в спорах.
Пусть не обилен наш улов,
Пускай нам далеко до Бора,
Нам оправданье и опора Святая к Истине любовь.
185

Альманах «РУСЛО» № 21
ЭЛЕКТРОН
Гладьте сухих и чёрных кошек!
(В.Маяковский)
Бог весенний Озирúс,
Вспышкой сварки озарись!
Приласкай сухую кошку
На янтарном берегу.
Я ж янтарную серёжку
Для потомков сберегу.
1.
Электрон, каков ты с виду?
Призрак с виртуальной свитой?
Из магнитных нитей свитый
Вихрь доквантовой поры,
Так сказать, эфирный бублик?
Или ты научный бýлит,
Жертва правилам игры?
Или дверь в антимиры?
2.
Бог электроплит нарпита,
Лорд-хранитель мегабитам,
Телевизорный напиток,
К телу электрод – для пыток!
Электрон, примета века,
Бич и благо человека,
С трупов Чили, с труб КАТЭКА,
Из утробы ТОКАМАКА,
С заседаний ИНТЕРМАГА,
Как с керамики этрусской,
186

Владимир Прокопенко
По-английски и по-русски
Электрон кричит векам:
–I come!
3.
И в цехах, и после смены
Шар земной паяет схемы,
.

А с экранов с писком тонким
Лезут поглядеть потомки.
Смотрят, аж перегинаются,
Как тут, в прошлом, нам паяется.*
Ждут они за дымкой лет
Электронный интеллект.
Он им все узлы разрубит,
Он им без рублей, без рупий
Предоставит без хлопот
Изобилье и комфорт.
_______________
*Тут один, такой нахал,
Верещал: «Убавь накал!».
Если снова он появится,
Я ему ………………….!
187

Альманах «РУСЛО» № 21
Станут планы прозорливы,
Так всё правильно учтут,
Что из ихних тель-авивов
Все обратно побегут.
На земле настанет рай –
Хоть всю жизнь в хоккей играй.
4.
Друг сердечный Электроша,
Мы потомков огорошим!
Мы спаяем им такое,
Что не хватит психам коек:
Под фанфарный перегуд
Пусть они носы потрут…
В вариантах изобилий
(набивать умы, зобы ли)
Главное, чтоб не забыли:
Человека человеком
Из мартышки сделал труд.

188

Владимир Прокопенко
ОДА СМЕЩЕНИЮ ЦЕНТРА МАСС
1.
Радуйся, род человечий,
Здоровый являй интерес:
В области ран и увечий
Опять колоссальный прогресс!
Без суеты и паники,
Зная свою науку,
Придумали физики, паиньки,
Очень красивую штуку:
Согласно законам механики,
У пуль центры масс
так подправили,
Что не уходит из памяти
Притча о Каине с Авелем.
2.
Сбываются давние чаяния,
Ликуйте, народы сирые:
Пули в полёте вращались –
Теперь они прецессируют…
Радуются генералы,
здоровяки-оптимисты:
«Это же гениально!
Наука на грани мистики!
Достоинства пульки-колибри
Оценит любой штафирка:
При вдвое меньшем калибре –
В два раза большая дырка».

189

Альманах «РУСЛО» № 21
3.
Нет, что-то случилось с миром!
Научный прогресс взласкали,
А он, притворяясь смирным,
Ракетную пасть оскалил.
Причём здесь деньги и звания,
Совесть и чистые руки,
Если вовсю пованивают
Абстрактнейшие науки?
Если акции «Боинга»
Надёжны, как сила убойная,
А каждый контракт в Пентагоне –
Гарантия против агонии?
Штатских зажав на обочины,
Ядерный прёт мессия,
А шар земной, скособоченный,
Лишь судорожно прецессирует!
4.
В поисках джинсов и мяса
(или с похмелья томясь)
Чихают широкие массы
На фокусы с центром масс.
Да и есть ли причины для паники?
Много, помимо механики,
Знает наука-паинька,
Одно лишь смущает паненку,
Досадное, как икание,
Обидней, чем притча о Каине:
После ядерной бани
Кто будет ставить
памятники?!
190

Владимир Прокопенко
ПРОРОЧЕСТВО КАЗИМИРА МАЛЕВИЧА

Результат дифракции лазерного луча
на квадрате
«Чёрный квадрат» - голограмма креста?
Вечности миг быстротечен.
Две тысячи лет ожидаем Христа,
Неужто Малевич – Предтеча?
Лазерный луч наведи на квадрат –
Вспыхнет креста сияние.
А не Голгофа ли – Сталинград,
Богоизбранные россияне?
Кровью пропитан Мамаев курган,
Кровью страна мироточит…
…А не дорогу ли на Магадан
Чёрный квадрат» пророчит?
Две тысячи лет поджидали Мессию –
Устали.

191

Альманах «РУСЛО» № 21
На шпалах Транссиба распяли Россию:
Спасибо, товарищ Сталин.
Спасибо родимым и пришлым иудам,
Пилатам и фарисеям.
Спасибо «народу», пропившему удаль
Былую. А с ней – и Россию.

О ПРИРОДЕ КУБИЗМА (гипотеза)
Выхожу из наркоза.
Мир ещё не опознан,
Бог в лиловом хитоне
Смысл таит бытия.
Кто-то стонет.
Не я...
Выхожу из наркоза,
Стены сдвинулись косо,

192

Владимир Прокопенко
Мир из граней и призм –
Кубизм!
…………………………….
Выхожу из наркоза Где-то сок абрикосовый,
Но нельзя ведь пока?
Бог в лиловом хитоне
Вынул жало стилета
Вынул боль из виска.
Плот качает слегка:
То ли Стикс, то ли Лета,
То ли просто река...
В ней грядущее тонет.
Рядом чья-то рука.
……………………
Выхожу из наркоза.
Идиотская поза,
Как курчонок распластан "табака".
Кокон трубок из пластика,
В венах иглы на пластыре.
И всё та же рука
Чуть коснулась волос:
Ты...
Спасибо...
До слёз.
25.02.2009
P.S. Деформация зрительного образа – побочный эффект
наркотически изменённого сознания? Первоначально мир угловат, перекошен, сжат. Постепенно углы округляются. То ли
сетчатка глаза не сразу восстанавливает разрешающую способность, то ли мозг не поспевает анализировать. Не в этом
ли истоки кубизма?
193

Альманах «РУСЛО» № 21
РЕЗОНАНС

Натали
В черноземе сибирском сгниют мои кости,
Экология примет мой прах на баланс,
Интеллект станет снова материей косной,
Претерпев напоследок идейный коллапс.
Коллапсирует разум! Следите, потомки,
Мыслескопов расправьте антенны-хвосты:
К вам сквозь время несутся нейронные токи,
Отголоски крушенья нейронной звезды…
Излучение Пушкина... Импульсы Блока...
Гул извилин Эйнштейна…Печаль Шукшина.
И Тараса Шевченко – каспийскими блохами –
Модулированная волна!

194

Владимир Прокопенко
Жизни миг мимолётней морщины на парусе:
Дунул ветер – и гладким стал паруса наст,
Но накатит волна в сочлененном «Икарусе»,
И как по сердцу нож резанет резонанс!
Оставляют ушедшие ноты и книги,
Оставляют картины, дела и мечты.
Микоян нам оставил гремящие МИГи,
Надя Рушева – редкостный миг красоты*.
Как нетрудно для времени формы обрушить!
Но сквозь фермы,
бетонность конструкций избыв,
Вдруг проглянет резное карнизное кружево
Отголоском забытой рубленой избы…

_________________________________
*В тексте - рисунки Нади Рушевой, ослепительно
талантливой девочки-художницы из Тувы,
так рано, в 17 лет, ушедшей из жизни.

195

Альманах «РУСЛО» № 21

БАЛЛАДА О КЛУМБЕ
Святочный рассказ
Ладно, ладно, уговорили. Будем считать, что это был мне
как бы сигнал с неба – мол, кончать надо, старина, с алкогольными эксцессами. Не мальчишка, пора бы уже и уняться, пора о
душе подумать. Ну и так далее.
В этот поздний холодный январский вечер я возвращался
домой из редакции газеты «Кырская заря», где мы дружно, всем
коллективом, отмечали день рождения молодой журналистки
Наденьки (кошачья мордашка, зеленые глазки, тату на шее), к
которой, признаюсь, я питал нежные отеческие чувства. Эти
чувства я, старый писака (мешки под глазами, седая башка,
озорные усталые глаза), весь вечер пытался ей выразить, но не
очень успешно. Наденька явно отдавала предпочтение своему
ровеснику, наглому фотокору Гарику (кривая улыбка, шрам на
правой щеке, распахнутый ворот рубахи, тату на груди), который с ней обращался весьма небрежно, как с собачонкой. И всё
это меня так расстроило, что я и сам не заметил, как выпил
лишнего, перебрал, наклюкался, назюзюкался, да что там – напился до неприличия.
Удивительно, как меня по дороге не задержали менты (или
– копы? Уж и не знаю, как их теперь ласково называть). Качало
меня, как матроса на палубе корабля, попавшего в девятибалльный шторм. Но все-таки я ухитрился целым-невредимым доб196

Эдуард Русаков
раться до дома, зашел во двор – и решил сократить оставшийся
отрезок пути, пройдя к своему подъезду не под прямым углом, а
по биссектрисе, через детскую игровую площадку. В этом проявилась моя хмельная утрата бдительности, ибо мне пришлось
преодолевать большую твердую бугристую клумбу с остатками
засохших цветов, обрамленную кольцом вкопанных в землю
под углом кирпичей. Споткнувшись об эту кирпичную преграду, я грохнулся наземь, уткнувшись мордой в колючую холодную клумбу – и тут же заснул как убитый.
…и приснилось мне, старику, что лежу я поздно ночью, молодой и совершенно пьяный, на совсем другой клумбе – цветущей и благоуханной – во дворе молодежного лагеря «Спутник»,
на окраине Севастополя, в Крыму, летом 1968 года. И лежу не
один, а в обнимку с не менее пьяной девушкой Наташей, нежно
похрапывающей мне прямо в левое ухо и пускающей сладкие
слюни на мое левое плечо. Вокруг – тишина, все, конечно, спят,
на черном небе сверкают огромные звезды, где-то неподалеку
убаюкивающе шумит морской прибой, а в центре громадного
мироздания – мы с Наташей, пьяные и влюбленные, сладко
спим на пышной клумбе, и мягкой душистой постелью нам
служат астры и хризантемы. И не важно, как мы тут оказались,
какая нелегкая нас занесла на эту клумбу. Важно то, что мы молоды, влюблены и почти счастливы. Я улыбнулся, поцеловал
Наташу в мокрую щеку – и вновь погрузился в глубокий сон.
…и приснилось мне, юноше, что лежу я средь бела дня,
трехлетний пацан, на огромной клумбе в центральном парке
родного города, в победном мае 1945 года, лежу одинокий, потерянный и несчастный. Да, меня потеряла мама, пока отходила
в сторону за мороженым, да, я потерялся, я бегал по аллеям, запруженным ликующими людьми, я бегал и плакал, и кричал:
«Мама! Мама!» - а потом я устал кричать и бегать, забрался на
эту клумбу и сам не заметил, как заснул…
- Сынуля, вставай! – разбудила меня мама.
Она плакала и смеялась, она тормошила меня и целовала. А
я сердито смотрел на нее – как могла она меня потерять?! Я не
плакал, но и не смеялся. И всеобщее ликование – День Победы!
197

Альманах «РУСЛО» № 21
– меня не радовало… Тем более, что папа так ведь и не вернулся
с фронта. Чему ж тут радоваться? – думал я раздраженно.
- Вставай, соня! – разбудил меня смех Наташи.
Я открыл пьяные глаза – и увидел ее смеющиеся карие очи,
ямочки на ее смуглых щеках. Наташа стояла передо мной на коленях, прямо в клумбе.
- Пора сматываться, пока нас тут не застукали! – сказала
Наташа. – Ну, чего разлегся? Вставай! Уже пять утра! Айда на
море! Там сразу протрезвеешь!..
- Поднимайся, отец, замерзнешь!.. – услышал я чей-то хрипловатый голос.
Я открыл глаза – и увидел склонившихся надо мной двух
молодых людей с озабоченными, даже встревоженными лицами.
- Вставай, отец! – повторил один из них.
- Может, помочь? – спросил другой.
- Я сам… - И я попробовал встать, но качнулся и вновь упал
на проклятую клумбу. – Ах, черт!..
- Держись за меня, батя, - сказал один из парней, подставляя мне свое плечо. – Вот так… Где живешь-то?
- Да вон мой подъезд, в трех шагах отсюда…
- Чего ж ты так?
- Устал… Извините, братцы, за беспокойство… И спасибо
вам.
- Пустяки, - отмахнулся парень и подвел меня к подъезду. –
Ну? Здесь, что ли?
- Так точно. Спасибо, ребята. Дальше я сам.
- А то смотри… Проводим до порога – а?
- Нет, не надо. Все хорошо. Вы – мои ангелы-хранители…
- Ну, смотри, отец… Впредь будь аккуратнее.
- Обязательно буду!
Я простился со своими благодетелями и медленно стал
подниматься на пятый этаж. «Это ж надо, - думал я, - какие благородные молодые люди… Не убили, не ограбили, разбудили,
довели до подъезда… Если бы не они – я так и замерз бы на
этой клумбе… Дай, Господи, им здоровья и счастья… Достойная смена подрастает!»
198

Эдуард Русаков
В моем доме нет лифта – обычная пятиэтажка-«хрущёба».
А живу я на пятом этаже. Поднимался долго, останавливаясь на
каждой площадке. «И ведь за каждой дверью живут добрые, отзывчивые люди, - думал я, тяжело дыша. – И каждый из них готов придти мне на помощь… Не смотрите, что они грубы и не
очень воспитаны, не знают французского языка и совсем не читают книг… Зато у них добрые, светлые, отзывчивые души!
Дай, Господи, всем им здоровья и счастья!..»
Наконец я добрался до пятого этажа, с трудом открыл
входную дверь – и перешагнул порог своей однокомнатной
квартиры, где меня никто не ждал…
Но что это?!
В прихожей стояла смеющаяся Наденька, чей день рождения мы сегодня отмечали в редакции, и смотрела на меня своими лучистыми зелеными глазами.
- Я тебя заждалась, - сказала она, протягивая мне свои нежные руки. – Где ты бродишь, несчастный старикашка?
- Я заблудился… А ты?.. Как ты здесь оказалась?
- Дурацкий вопрос!
- Да, но ты же… Но я же… Но ты же годишься мне в дочери!..
- Уже не гожусь! – И она рассмеялась.
Я хотел ей что-то ответить, но не смог – я онемел от счастья.

199

Альманах «РУСЛО» № 21

Пушкинские мотивы
Хорошо в зимний вечер
Посидеть у камина,
Поглядеть на весёлую пляску огня.
И зажечь в полутьме
Свечи из стеарина,
Пусть мерцают в окне
Всех заблудших маня.
И сулят радость встречи,
Встречи с другом старинным
К вам примчит его тройка
Бубенцами звеня.
И к себе притянув его,
Обнимая за плечи,
Усадите с собой - верность
Дружбе храня.
В унисон ваши мысли
Пусть умчатся далече:
В край степной и полынный –
Где трепещет заря,
В край болотный, лесной
Здесь вам души излечит,
200

Игорь Сидоров
От тоски ожиданий.
Песнь журавля.
И над синею речкой Тень летящего клина
И простор бесконечный – беспрестанно зовя
Уведут вас к крестам
Русских храмов былинных,
Да к рябинам краснеющим возле плетня.
Обрывая рябину,
Словно в детстве – беспечно,
Вы с дружком убежите,
Вслед за солнцем, в поля.
Ветер ласково вздует
Рубашонки на спинах
И теплом ваши ножки
Обогреет земля...
Бой настольных часов
Всколыхнет паутину
Вам напомнит о встрече
Налив в чаши вина
Вы поднимите тост
По простому - не чинно:
«Ну за встречу. И дружбу
До дна, старина!»
17.11.2009 г.
Праздничное
Подарил бы тебе я к празднику
Солнце с неба как яблоко красное.
Да, наверное, люди обидятся:
В небе новых светил не предвидится.
Солнце людям одно заказано,
201

Альманах «РУСЛО» № 21
Ниткой лучиков к людям привязано.
Может, лучше тебе подарок
Из букета звёзд нежарких?
Так скажи!
Нанижу я звёзды,
Точно бусинку к бусинке,
В грозди...
Но обидятся люди, обидятся,
Скажут: "Странно..."
(Им всё что-то видится...)
Я решил Подарю тебе к празднику
Не звезду,
И не солнце красное,
Подарю тебе просто песню,
Песню Новой весны предвестник.
Ну, а люди?
Они не обидятся,
Ничего им тогда не увидится:
Люди тоже готовы все звёзды
Нанизать на ленточки в грозди.
Нанизать, подарить - кому видится.
Не обидим их!
Не обидятся!
1965 г.

Брат на брата
Цепь красных бойцов поднялась,
И пошла по широкому полю.
За колючку и колья
Нацелив стволы и штыки.
202

Игорь Сидоров
И холодное утро всласть
Наполнилось кровью и болью.
Хриплым криком: «Ура!»
Исходящим из глоток сухих.
На кресты помолились,
Да на звон золотых колоколен
Благозвучно и вольно
Плывущей вдоль сонной реки.
К ним шагнули навстречу
Защитники старых устоев:
Бога, веры, царя –
Братья – мужики.
Для удара сойдясь,
Закружилось в кровавом застолье.
Тесно, кучно сплетясь,
Толча васильки.
И батрак-голь руками рвал
Холёное горло поручика,
А урядник клинком
Комиссара пластал на куски.
Так глумясь брат у брата
Отнимал свою долю
Озлобясь взяв «дреколье»,
Как чужаки.
И стонала Россия хуже чем,
От татарской неволи.
Вместе с нею стенали
По своим сыновьям старики.
25.02.2013 г.

203

Альманах «РУСЛО» № 21
О русской душе
Загадочная русская душа,
Тебя испокон века изучают
Умы Европы: с толком, неспеша,
Но ничего в тебе не понимают.
И не постичь им чем ты хороша,
Что доброта в тебе от края и до края.
И зла серпом ту доброту не сжать,
Не вытравить отравой молочая.
Готова, ты тушить любой пожар
Чужое горе за своё считая
Последнюю рубаху даришь в дар
Тому, кто от лохмотьев замерзает.
Ты, - не считая – нет: порой гроша
Живёшь смеясь и плача, и страдая.
Немного с забубённостью дружа
Ты служишь правде
В ней земля родная.
17.04.2016 г.

204

Галина Чернова

Поздравляем Чернову Галину Петровну
с юбилейной датой!
Примите от нас самые искренние и сердечные пожелания с
Днём рождения. Пусть не угасает в вас луч Доброты, Милосердия и Отзывчивости и возвращается достигнутыми результатами в творчестве, обустройстве семейного очага. От всей души
желаем доброго здоровья, терпения, оптимизма и уверенности в
завтрашнем дне. Счастья Вам, вашим родным и близким.
По поручению друзей и близких
библиотекарь Ермолаевской поселковой библиотеки
Нина Алексеевна Тин-Шан
Посёлок Ермолаевский Затон, Берёзовский район
Приводим некоторые отклики разных лет на ваше творчество.
*
*
*
Уважаемая Галина Петровна!
Пусть никогда не гаснет свет
От Ваших строк-стихов.
В них ласки, доброты завет,
Надежда и любовь!
Не уставайте извлекать
Души своей страданья,
Стихи и песни сочинять!
В них вера и признанье!
205

Альманах «РУСЛО» № 21
В них столько чувства,
Доброты, лазури голубой,
Цветут прекрасные цветы,
И слышится прибой!
Желаю счастья Вам, любви,
Здоровья и добра,
Чтоб день лишь радость приносил
Сегодня, как вчера!
Гуськова Света,
д. Бегуницы Волосовского района Ленинградской области,
27. 07.2001
*
*
*
Галина Петровна! Как прекрасно, что у Вас есть такой «дар
божий» – дарить людям свои мысли. Пусть никогда не покидает
Вас вдохновение. Этими стихами хочу высказать пожелания
Вам или просто оставить на память. Ведь стихи живут дольше
своих авторов.
Слава, деньги… Вовсе не о том я.
Взлёт, карьера… Тоже не о том.
Пусть не будет у тебя бездомья,
Пусть судьба тебе подарит дом.
Дом, где есть тепло и много света,
Где в окне приветная свеча,
Где есть лад, открытость и секреты,
Где не обижают сгоряча.
Жить манкуртом – ничего не помня,
Жить в чужой нетопленой избе –
От бездумья это, от безделья,
Разрушенья очага в себе.
По наказу Маленького принца
Антуана Сент-Экзюпери,
Превращённых мудростью единства,
За столом домашних собери.
И не жди признанья как оплаты,
Находи великое в простом,
В мире, где не всё святое свято,
206

Галина Чернова
Сохрани и душу, и свой Дом!
Любви Вам, счастья и удачи!
Рощина О., г. Красноярск 2002
*
*
*
Уважаемая Галина Петровна!
Когда обида грудь сжимает,
И нету сил уже молчать,
Я Вашу «Душу» открываю
И вслух стараюсь прочитать.
Спасибо Вам за стихи, за помощь, поддержку при общении с
Вами.
Здоровья, успехов, новых творений!
С уважением Нарчук Татьяна,
г. Красноярск 21. 04. 2002
*
*
*
Уважаемая Галина Петровна! Спасибо за стихи, идущие от
сердца!
Вы всё увидите у матушки природы:
И пень трухлявый на опушке леса,
И ветку, сломанную кем-то,
У нашей, у просёлочной дороги.
С огромным уважением
Чичайкина Валентина Александровна., п. Ермолаево
20. 04. 2003
*
*
*
Галина Петровна! Спасибо Вам за стихи. Желаю здоровья,
счастья, семейного благополучия. Радуйте ещё много-много лет
нас своими новыми стихами.
У каждой женщины осень своя:
С багряными листьями иль паутинкою,
И с новой морщинкой у пухлого рта,
Глаза с неизменной искринкою.
Иная вздохнёт поутру у окна,
207

Альманах «РУСЛО» № 21
Заметив причуды природы.
Другая хохочет, считая года,
И любит капризы погоды.
А кто-то в депрессию тихо уйдёт –
Испугана в зеркале, злая.
Но осень-красавица листья метёт,
Под ноги прохожим бросая.
Григорьева Вера Константиновна,
п. Ермолаево 12.01. 2003
*
*
*
Галине Петровне в день презентации книги «Зёрна живые
земли».
Мы здесь сегодня все собрались
Рожденье книги отмечать.
И много тёплых, добрых слов
Хочу об авторе сказать.
Творить – не каждому дано,
И этот дар с душою связан.
На «ты» Вы с даром тем давно,
Ему стихами своими обязаны.
Писать так нежно о природе!
Стихи о людях хороши!
Все говорят у нас в народе:
Вы – человек большой души!
Две книги – это лишь начало.
Вам пожелаю: «Так держать!
Пишите больше добрых сказок,
Чтоб было детям что читать».
С уважением
Парамонова Татьяна Геннадьевна,
п. Ермолаево 2003 год
*
*
*
В стране хрустальных кораблей,
Где музыкой звучит прибой,
Жемчужный Лебедь только ей
Поет и манит за собой.
208

Галина Чернова
Призыв его чудесных чар,
Как звоны солнечной трубы.
Горит и плавится янтарь
На легких крылышках волны.
Ее русалочьи глаза
Зеленой светятся тоской.
Дрожат медовые власа,
Купаясь в пене голубой.
Русалке с Лебедем не быть –
У них различные пути:
Он в небо должен воспарить,
Она – в морскую глубь уйти.
В стране хрустальных кораблей
Не слышен музыки прибой:
Грустит Русалка много дней
И ищет в небесах покой.
На это стихотворение Галины Черновой был написан отклик
под названием «Эхо»:
В страну хрустальных кораблей
Волшебный голос твой
Меня влечет, но только в ней
Смогу ли спеть с тобой?..
Ведь в той стране все из песка!
И в замке под луной
Живет хрустальная тоска
Под пеной голубой …
- - - - - В стране хрустальных кораблей
Давно затих прибой,
Но продолжает в ней звучать
Нежнейший голос твой!..
209

Альманах «РУСЛО» № 21
И в продолжении:
Легкой поступью, бесшумно
Ты ко мне вернулась, Муза!
И в огне твоем, безумном
Мне теперь дотла гореть…
Зачем, однажды разорвав
Соединявшие нас узы,
За творческий тандем сейчас
Согласен умереть!...
Галине Петровне Черновой, с уважением и пожеланием творческих успехов и удачи во всем, а также на память от одного из
авторов совместных коллективных сборников.
Виктор Калачев, «Русло»,
г. Красноярск, 09. 10. 2005
ЦВЕТОК
Качает ветер ветви берез,
Тучи плывут в небесах,
Разбиваются волны о серый причал,
Чайки кружатся вокруг.
Белый туман опустился на берег.
Ночь, тишина и покой.
Цветок распустился в лунную ночь,
Красивый нежный бутон.
Утро настало, солнце взошло,
Птицы ликуют, увидев цветок,
Бабочки в танце летают вокруг,
Пчёлки жужжат, собирая пыльцу.
Маша Лаптева, 12 лет.
Первая проба пера, отклик после прочтения книги
«Зерна живые земли». г. Красноярск 06. 2006
ДАНА ВАМ СВЫШЕ ДОЛЯ
Стих-отзыв на книги «Душа», «Зёрна живые земли».
Вам суждено творить добро,
Лечить людей, тела их, души
210

Галина Чернова
И пропускать чужую боль через себя,
Через натруженные руки.
И не заботьтесь Вы о том,
Зачем нести Вам эту ношу, –
На небесах давным-давно
Уже всё было решено.
Так будьте счастливы навек,
Наш милый доктор-человек!
Автор Двужильный Е. С.,
г. Красноярск 06. 2006
ОТЗЫВ О КНИГЕ «ЗЁРНА ЖИВЫЕ ЗЕМЛИ»
Над могучею рекою
Лучик света виден твой.
Книгой светло-голубою
Увлечен я с головой.
Окунусь в твою стихию,
Заору и – поплыву.
Все прочту твои стихи я,
Твоей жизнью поживу.
Берег правый, берег левый –
Словно братья у реки.
Сердцем принял я напевы,
Мысли-строчки мне близки.
По душе раздолья-плёсы.
Нам не надо в камыши!
Быть легко, надёжно, просто,
Возле родственной души
Словно солнышко земное
Даришь людям свет-тепло,
Добротою, красотою
Побеждаешь рядом зло.
211

Альманах «РУСЛО» № 21
Понимания есть фактор,
Неподдельный интерес.
Ты, Галина, светлый автор,
Коль стихи не тёмный лес…
Наталушко Юрий Николаевич,
г. Красноярск 06. 06. 2006
*
*
*
Маленький факт. 15 февраля был на встрече в литературном
объединении «Исток». Женщина листает сборник «Енисейский
литератор» № 1 за 2007 год и говорит: «Мне очень понравились
стихи, но не помню автора». Продолжает листать и вдруг радостно восклицает: «Вот она!» Тут же цитирует найденные строчки. Оказалось, что женщина читала стихи Галины Петровны
Черновой.
Настоящий факт заметил и записал поэт Ощепков Владимир Иванивич. Поздравление и пожелание новых строк. Дарю
Вам мои стихи:
ЕРМОЛАЕВЦАМ
Жизнелюбцы из Ермолаево!
Про всех вас книгу читаю я.
Замечательные биографии,
Да повсюду стихи, фотографии.
За страницей страницу листаю
И с волнением проникаю
В ваши судьбы и ваши дела,
Что действительность отвела.
Повезло вам, честное слово,
Что средь вас есть Галина Чернова!
С книгой этой её поздравляю,
Новых книг и успехов желаю!
212

Галина Чернова
С грустью книгу я закрываю…
Не попить ли домашнего чаю?
По рецепту из книги? Вздыхаю я:
«Жаль, что родом не из Ермолаево!»
Ощепков Владимир Иванивич,
17. 02. 2007
*
*
*
Галина Петровна! Вы – чудная женщина! От Ваших стихов
и прозы идёт поток положительной энергии…
Вы прелестна и мила,
Обаятельна, добра.
Энергична, весела,
И умом, и всем взяла.
Как березка – тонкая,
Как рябинка – звонкая.
Элегантная, певучая,
И для нас Вы – лучшая.
Вы для нас, как божий дар,
Мы берём от Вас нектар.
Влюблены в вас, очарованы, –
Мы, словно околдованы!
Отзыв на краеведческую книгу
«Ермолаевские жизнелюбцы»:
Эта книга великолепна! Просто суперкласс!
Зачитываешься, не отрывая глаз.
Такое чудо, клад-кладбище!
В историю вошла для человечества.
Берегите нашу Галину Чернову!
Она для нас ясный лучик света,
И пусть будет всегда судьбой согрета!

213

Альманах «РУСЛО» № 21
Отклик на книгу поэзии «Душа»:
К Вашей книге «Душа» обращаюсь я часто,
Чтоб навести мир-покой в своей душе…
В стихах царит добро, и всё прекрасно!
Вы в них вложили душу и вещее сердце своё.
С огромным уважением
Педур Валентина Федоровна,
г. Красноярск, 2007 год
*
*
*
Уважаемая Галина Петровна!
Я очень Вам благодарна за чуткое, теплое отношение ко мне.
Ваши теплые слова, добрые руки, возвращали меня к жизни во
время тяжелой болезни. А стихи лечили, вдохновляли, и радовали душу.
В юбилей все поздравляли
И стихами восхищались,
А тебе я лишь желаюНе болеть и не стареть.
Долго жить и много петь,
Если петь не хочешь –
Улыбнуться сможешь,
И стихами одарить,
Массу добрых слов излить!
Успеха в творчестве и долгих здоровых лет жизни.
С уважением,
Тамара Тимофеевна Шевцова,
пос. Ермолаево, 21. 10. 2012
*

*

*

Галина Петровна!
Какое счастье, что на земле Березовской живете Вы – удивительная женщина, радуете своим творчеством земляков!
Удивляете нас разнообразием творческих пристрастий, своим оптимизмом. Все, что вы создаете, дышит огромной искрен214

Галина Чернова
ней любовью к людям и родной земле. Поражает разноплановость созданных вами образов: то философски глубоких, то наивных и смешных. Но всегда неподдельных и запоминющихся.
Спасибо Вам за бескорыстное сотрудничество с нами, за
радость общения.
Желаем Вам вдохновения, чтобы хватало сил и здоровья
для новых творческих находок. Желаем душевной молодости на
долгие-долгие годы!
Сотрудники Березовского музея –
Галина Михайловна Борисова,
Надежда Афанасьевна Немцова,
ноябрь, 2012 год
*
*
*
Известна истина, Галина Петровна,
Мы для Бога – глина.
Однако в день весенний марта
Не будем ждать от Неба фарта –
Хотим, чтоб в жизни Вам помог
Цветастый, полный смысла слог!
Старайтесь с творческим подходом
Любую совершать работу,
С букетами улыбок разных:
Несущих солнце и прекрасных.
И станет повторять народ:
«Гляди ж ты, ей во всем везет!»
Золотов Алексей Алексеевич,
г. Красноярск, 06 .03.2012
Что есть главное для творческого человека?
Сохранять детскость души, обогащённую мудростью опыта.
Вот в развитие этой мысли, дорогая Галина Петровна,
и примите от нас поздравительное стихотворение.
Посмотрите вперед, посмотрите назад:
Жизнь идет и идет – пять Вам плюс шестьдесят!
215

Альманах «РУСЛО» № 21
Значит, много дорог прошагать удалось,
Было много тревог, и не все утряслось.
Значит, были прощанья, и горечь разлуки,
Значит, радости были, но были и муки.
Но хоть время торопится, годы летят,
Посмотрите вперед – пять Вам плюс шестьдесят!
Это значит, не пройдено столько дорог,
Это значит, не близится отдыха срок.
Это значит – немало стихов впереди,
И пока еще молодо сердце в груди!
Так идите вперед – и ни шагу назад!
Потому что пока – пять Вам плюс шестьдесят!
Сваты Алексей и Татьяна Золотовы,
12.01.2012
*

*

*

Галине Черновой
Тебя я в гости приглашаю,
За круглый стол присядь, родная!
Попей с имбирем, с мятой чай
И у меня ты не скучай.
А за окном декабрь. Снег.
Согрейся, добрый человек!
Поешь, подруга, в сотах мёд.
Какой был тяжкий этот год…
Всё для тебя – бальзам Алтая,
Чтобы была ты молодая!
Попробуй сбитень ты пихтовый,
Он наш, сибирский, очень клёвый!
Поём мы песню про Галину
И про любимого мужчину.
Ешь, Галя, свежую малину,
216

Галина Чернова
С мороза красную калину.
Да расскажи про огород.
Чего и сколько там растёт?
Как в Ермолаево живёт
Простой бесхитростный народ?
Не замерзает Енисей?
В мороз туман ещё сильней?
Как иногда хватает сердце.
Да, нынче с урожаем перца.
Пыталась шить и рисовать,
Спокойно можно зимовать.
Переживаешь, что твой сын
Живёт по-прежнему один.
Моим иконам поклонись
И от души ты помолись.
Смотри-ка, годы как летят
Тебе уже за шестьдесят.
Но ты скромна, умна, мила,
И хороши твои дела.
Известный в крае ты поэт,
Живи, твори ещё сто лет!
Твоя поэзия чиста, проста,
В ней искренность, душевность, красота.
Благодарю тебя я за цветы,
За солнечные хризантемы,
С тобой слагаем мы стихи,
Но можем – даже и поэмы.
Свеча горит, играет скрипка.
И на лице твоём улыбка.
В душе – блаженство и покой.
Как хорошо, Галя, с тобой!
Галина Петровна Кириченко,
г. Сосновоборск, 2013 год

217

Альманах «РУСЛО» № 21
Художественное творчество Галины Черновой

Осень волшебница

Одуванчиков пляс
218

Галина Чернова
* * *
После прочтения книги «Ермолаевские жизнелюбцы» – акростих.
Галине Петровне Черновой
Акростих свой посвящаю.
Люблю, дорогая, и снова
Интерес к тебе проявляю.
Надежда ты наша и гордость.
А сколько пришлось пережить?!
Читаю родная, и верю
Ермолаевским жизнелюбцам, –
Речникам с бассейна Енисея,
Навеки открыла ты двери.
Оптимистка, героиня – хороша!
Веришь людям, веришь в Бога,
Ангел, чистая душа!
Литвинова Любовь Михайловна,
г. Красноярск, 2014 год

219

Альманах «РУСЛО» № 21
ПАМЯТЬ
Памяти А.С. Бердникова
посвящается
2.09.2016 г.
Не гаснет свет пленительного слова,
И Время не стирает яркость встреч.
Как кинолентой возвращает память снова
Всё, что в душе нам суждено сберечь.
Он был таким… Да нет, он – есть, он – будет:
Неповторимость личности во всём!
Себя отдал он без остатка людям,
Душевность и Большое сердце жили в нём.
Он – мастер поэтического слова,
Художественность речи – Божий Дар!
Ведь слово доброе, оно – всему основа!
А сочное – зажжёт в душе пожар!
С морскою службой был он в связи плотной,
И ветеранов флота свято чтил.
А «Русло» окружил своей заботой,
Создав его вложил он много сил.
Мы посидим сегодня по-хорошему,
Тех встреч на радио, конечно, не забыть.
Проходит всё, но память не изношена:
В сердцах народных остаётся жить!
Галина Чернова

220

Встречи, презентации
ВСТРЕЧИ, ПРЕЗЕНТАЦИИ

221

Альманах «РУСЛО» № 21

222

Встречи, презентации

223

Альманах «РУСЛО» № 21

224

Встречи, презентации

225

Альманах «РУСЛО» № 21

Творческие будни объединения «Русло»

Ректор СибУПа
Владимир Федорович Забуга

Проректор СибУПа
Евгений Владимирович Забуга

226

Встречи, презентации

ПОЗДРАВЛЕНИЯ

Поздравляем с днём рождения!!!
9 января – Александра Васильевича Матвеичева.
12 января – Галину Петровну Чернову (с Юбилеем!)
18 января – Ивана Филипповича Михайлеца,
20 января – Наталью Валентиновну Бородавкину.
5 февраля – Валерия Романовича Лебединского
Здоровья Вам, счастья, творческих успехов

А также поздравляем!
Любовь Михайловну Литвинову с выходом в
свет двух новых детских книжек:
«Ё-моё!»
«Вёртыши – перевертыши!» (Загадки для детей).
Желаем здоровья, счастья и новых творческих
побед.
227

Альманах «РУСЛО» № 21
СОДЕРЖАНИЕ

Александр
Аверьянов
5 стр.

Галина
Баданова
8 стр.

Михаил
Бардин
11 стр.

Владимир
Безцветный
13 стр.

Георгий
Васильев
23 стр.

Екатерина
Волкова
30 стр.

Тамара
Гончарова
33 стр.

Борис
Евдокимов
35 стр.

Николай
Ерёмин
40 стр.

Артем
Задорин
53 стр.

228

Содержание

Владимир
Замышляев
56 стр.

Александр
Захарченко
67 стр.

Людмила
Кеосьян
78 стр.

Иван
Кириченко
89 стр.

Вячеслав
Кривоногов
(Копёнский)
92 стр.

Валерий
Лебединский
100 стр.

Александр
Матвеичев
113 стр.

Любовь
Литвинова
111 стр.

Иван
Михайлец
116 стр.

Юрий
Наталушко
154 стр.

229

Альманах «РУСЛО» № 21

Людмила
Пирогова
171 стр.

Анатолий
Осипов
162 стр.

Татьяна
ПономарёваСемидотченко
173 стр.

Эдуард
Русаков
196 стр.

Владимир
Прокопенко
182 стр.

Игорь
Сидоров
200 стр.

ПАМЯТЬ

Галина
Чернова
205 стр.

220 стр.

ВСТРЕЧИ,
ПРЕЗЕНТАЦИИ
221 стр.

ПОЗДРАВЛЕНИЕ
227 стр.

230

Автономная некоммерческая организация
высшего образования

«Сибирский институт бизнеса,
управления и психологии»
Лицензия 90Л01 № 000487 от 07 декабря 2012 года (бессрочно);
Свидетельство о государственной аккредитации 90А01 № 0001484
от 20 июля 2015 г.

ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
Направление Менеджмент
Направление Экономика
Профиль
Профили:
- финансовый менеджмент
- бухгалтерский учет, анализ и аудит;
- мировая экономика
ЮРИДИЧЕСКИЙ
ФАКУЛЬТЕТ
ФАКУЛЬТЕТ
ПСИХОЛОГИИ
Направление юриспруденция
Направление Психология
Профили:
Профили
- психология управления;
- уголовно-правовой;
- юридическая психология.
- гражданско-правовой;
- трудовое право.
Срок обучения на всех направлениях: очная форма – 4 года,
заочная форма – 5 лет.
На все направления предоставляется возможность обучения
по индивидуальному плану в ускоренные сроки.
Cроки подачи документов:
с 1 июня по 20 августа – на очную форму обучения;
с 1 июня по 20 сентября – на заочную форму обучения
КОЛЛЕДЖ НОУ ВПО СИБУП
(Очная форма обучения)
– Право и организация социального обеспечения
– Экономика и бухгалтерский учет (по отраслям)
– Туризм
Сроки обучения:
на базе 9 кл. – 2 года 10 мес.;
на базе 11 кл. – 1 год 10 мес.
Прием документов: с 1 июня по 1 октября
ПРИЕМНАЯ КОМИССИЯ
660037, г. Красноярск, ул. Московская, 7 «а»
тел. 262-93-49,
Е-mail: info@sibup.ru
тел./факс 264-55-29
www.sibup.ru

231