ISSN O13O-5072
ХИМИЙ И ЖИЗНЬ
НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ ЖУРНАЛ
АКАДЕМИИ НАУК СССР
2
1988

МЧНтЛк£Г6НАА№ГНП0НА*ЖАНПМЧА
11Off6Г0 • hOWrrfOl<rbh(&HHMAmf HHHV
У/и^ашг . нтчштккшХжн&екш
МЧАЦШМСЛьШИМЪ . WCtMbtYKGМНОГО
ыАтяълъАшгЩъ^нтАншгн ;&ьАгк'
б/кШЬ .O^f0(^u4fAHHrkxiAtVT0mAi3^
ЛМА£ШГАГГ*уГЛА ♦ ГН*Гк\^АН
VKtMHruAMCWyUHirLl
ПАМЧНАААьН&Ш

химия и жизнь
Ежемесячный научно-популярный журнал Академии наук СССР
Mt 2 февраль
Москеа 1988
Советской Армии 70 лет
Проблемы и методы
современной науки
Страницы истории
Интервью
Размышления
3 юроньс
Фотоинформация
Проблемы и методы
современной науки
Тема дня
Гипотезы
фотолаборатори я
Ученые досуги
Классика науки
Фантастика
ПОЛИГОН РАЗОРУЖЕНИЯ — ШИХАНЫ.
В. В. Бабердин
СВЕРХПРОВОДИМОСТЬ. БУМ КОНЧАЕТСЯ,
НАЧИНАЕТСЯ РАБОТА. Г. С. Воронов
РАССКАЗЫ БЕЗ ПОДРОБНОСТЕЙ. Г. А. Разуваев
ВУНДЕРКИНДЫ НА ПОТОКЕ. 3. Е. Гельман
ОБРАТНЫЙ СЧЕТ. Ф. Татарский
ДОКЛАДЫВАЮТ ИНФРАКРАСНЫЕ... А. И. Голуб
ПОРТРЕТ В ТОНАХ МОДИЛЬЯНИ
СТРАННЫЕ ФЕРМЕНТЫ. Э. М. Бекман, М. Ю. Григорьев
О НАРКОТИКАХ И НАРКОМАНИИ. А. Е. Успенский
ШЕСТЬ КАРТИН МИЕРВАЛДИСА ПОЛИСА. Ю. Зварич
ГИДРОХИМИЯ АКВАРИУМА. Н. А. Мягков
КАК ЭТО БЫВАЕТ У ПЧЕЛ. А. В. Молодюк
ИЗ МУХИ — СЛОНА. Л. Чистый
ВИРТУАЛЬНЫЙ ГЕРОЙ, ИЛИ ЗАКОН ВСЕМИРНОГО
ДАВЛЕНИЯ. Г. Прашкевич
ОРГАНИЧЕСКИЙ МИР ВСЕЛЕННОЙ. К. Э. Циолковский
АМФИТЕАТР. Б. Шоу
2
8
15
20
26
35
36
38
45
51
56
60
63
75
78
84
НА ОБЛОЖКЕ — рисунок
Г. Басырова к статье
«Сверхпроводимость. Бум
кончается, начинается работа».
НА ВТОРОЙ СТРАНИЦЕ
ОБЛОЖКИ — книжная
миниатюра конца
XVI века. Так обучали детей
в средневековом училище.
О подготовке одаренных ребят
в современной школе,
о целесообразности возрождения
экстерната читайте в статье
«Вундеркинды на потоке»
ПОСЛЕДНИЕ ИЗВЕСТИЯ
ИНФОРМАЦИЯ
ПРАКТИКА
РИСУНОК НА ВЕЧНУЮ ТЕМУ
БАНК ОТХОДОВ
ОБОЗРЕНИЕ
ДОМАШНИЕ ЗАБОТЫ
КЛУБ ЮНЫЙ ХИМИК
КОРОТКИЕ ЗАМЕТКИ
ПИШУТ, ЧТО...
7
14, 50, 59, 93
24
33
34
54
66
68
94
94
ПЕРЕПИСКА
96

Наш журнал не часто обращается к военной тематике, еще реже —
к сегодняшнему дню химических войск, которые по сложившейся традиции
оставались всегда в тени — даже в годы Великой Отечественной войны, хотя
хорошо известно, что лишь страх возмездия не позволил фашистам использовать
химическое оружие.
Напряженно и неброско жили химические войска страны и в послевоенное
время. О них заговорили, стали писать после того, как многие подразделения
военных химиков отличились при ликвидации последствий аварии на
Чернобыльской АЭС. Второй всплеск интереса к их деятельности случился минувшей
осенью, когда советское командование пригласило специалистов и журналистов
из 45 стран на военный объект Шиханы, где была впервые продемонстрирована
реальная возможность ликвидации химических арсеналов.
О том, что и как делалось в Шиханах, рассказывает корреспондент газеты
«Красная звезда* подполковник В. В. БАБЕРДИН. Публикуемый материал
подготовлен им специально для «Химии и жизни».
Полигон
разоружения —
Шиханы
«Для меня эта встреча, события в
Шиханах, просто парадоксальны. Судите
сами: я должен уничтожать то, на что
потратил многие годы своей жизни.
Проведу такую историческую параллель:
первой войной Карфаген возвысил себя,
второй только отстоял себя, а третьей
уничтожил себя. Убежден, что для
химического оружия пришло время
третьего Карфагена. И одним из первых
«полей боя» для уничтожения
химического оружия суждено стать Шиханам...»
Эти слова сказаны одним из ведущих
наших военных химиков — начальником
химических войск, генерал-полковником,
Героем Советского Союза (за
Чернобыль!) Владимиром Карповичем Пика-
ловым, когда 3 октября прошедшего года
вместе с другими военачальниками
он встречал представителей 45
государств на советском военном объекте
в Шиханах, что расположен в 150 км
от Саратова на правом берегу Волги.
/•*•
V*
**ч '••

Все в этой встрече было
нетрадиционно, начиная с того, что прилетели
гости на военный аэродром, но ни здесь,
ни в Шиханах никто не требовал
зачехлить фотоаппараты... А ведь среди
прибывших были не только дипломаты и
журналисты, но и квалифицированней-
шие эксперты, и военные специалисты...
Впервые в мировой практике
химические войска вскрывали тайну за семью
печатями не затем, чтобы
продемонстрировать соседям свою устрашающую
мощь, а чтобы показать всем и
каждому: химическое оружие, накопленное
как в ваших, так и в наших
арсеналах, в равной степени опасно и для нас,
и для вас; политическая ситуация для
полного отказа от него назрела,
техническая возможность ликвидировать
его — есть. Как это сделать?
Смотрите, фотографируйте, думайте, решайте,
советуйте тем, кому дано право решать.
Если события и дальше будут
развиваться в нужном направлении — нужном
всем нам, всем и каждому, то день
3 октября 1987 г. будущие историки
назовут, возможно, днем начала конца
химического оружия.
Зарубежные дипломаты, военные эксперты,
журналисты наблюдают за процессом
уничтожения химического бое припаса
(фото cieea)
Отравляющее вещество из корпуса авиационной
химической бомбы извлечено. Корпус
удаляется из камеры расснаряжения
Здесь уместно вспомнить о начале.
Весна 1915 года. Разгар первой
мировой войны. На западном фронте в
районе небольшого городка Ипра союзные
англо-французские войска вклинились
на территорию, занятую германскими
войсками. Германскому командованию
это не нравится, и, чтобы выровнять
линию фронта, оно прибегает к первой
в истории войн газовой атаке: в
направлении войск противника выпускают
содержимое шести тысяч баллонов с
хлором. Потом будут и другие газовые
атаки, первая из них на восточном
фронте — в июне 1915 г., а два года
спустя опять же в районе Ипра будет
применено новое отравляющее вещество,
названное впоследствии ипритом...
Потом будут конференции и
конвенции о запрете отравляющих веществ
(впрочем, самая первая из них —
Гаагская приняла свои резолюции еще
в 1907 г., задолго до первой газовой
атаки). Поверженная в первой мировой
войне Германия вынуждена будет
подписать Женевский протокол 1925 г. о
запрещении на войне удушливых,
ядовитых или других подобных газов и
бактериологических средств. Но в
лабораториях концерна «Фарбениндустри» в
начале 30-х годов развернется активная
работа по созданию новых отравляющих
веществ — нервно-паралитического
действия — на основе фосфорорганических
V
Л
•х **4*^.
.«•><-;<$%*-

соединений. В результате появятся такие
сильно действующие и повсеместно
распространенные ОБ, как табун, зарин,
зоман...
К 1943 году на химических
заводах Германии мощности по
производству отравляющих веществ достигнут
180 тыс. т, в том числе 20 тыс. т —
фосфорорганических... В записях
начальника генштаба вермахта генерала
Ф. Гальдера констатируется: «В тылу
каждой группы армий будет поставлено
на запасные пути по три эшелона
с химическими боеприпасами...» Они
действительно были поставлены, в
частности под Гатчиной на
Ленинградском фронте. Не решились фашисты
пустить в ход эти арсеналы — знали
из разведданных, что у нас есть чем
ответить на варварские акты химической
войны...
Химическое оружие появлялось и про-
являло себя в разных обличьях. Фито-
токсины военного назначения —
оранжевую смесь «эйджент орандж» и
другие — американские войска
«испытывали» (использовали!) во Вьетнаме. В
основе этой адской смеси — диоксин,
вещество гораздо более токсичное, чем
хрестоматийный цианистый калий. Но
и «эйджент орандж» — не последнее
слово химии, способной нести смерть.
Есть препараты, летальная доза
которых измеряется сотыми долями
миллиграмма на кубометр вдыхаемого
воздуха...
Был ли у химического оружия,
у боевых О В, «первый Карфаген»?
Сом неваюсь: пять тысяч погибших во
время первой газовой атаки плюс
десять тысяч отравленных не на смерть —
слишком дорогая цена за выравнивание
участка фронта глубиной в шесть
километров. Нет оснований считать, что О В
когда-либо возвысили себя хотя бы в
качестве «оружия сдерживания».
«Третий Карфаген» для них настал,
минуя второй и первый, и имя ему
Шиханы.
...Площадка демонстрации состоящих на
вооружении наших войск типовых
химических боеприпасов — четкий ряд
экспонатов, на щитах развешаны таблицы
с тактико-техническими данными, они
дублируются на экранах мониторов.
Среди представленного вооружения —
10 образцов химических снарядов
ствольной и реактивной артиллерии
(калибры: 122, 130, 140 и 152 мм), две
химические боевые части к тактическим
ракетам и шесть образцов химических
авиационных бомб и химических вылив-
ных приборов весом от 100 до 1500 кг.
Демонстрируется здесь и химическая
ручная граната — оружие ближнего
боя.
Один за другим звучат доклады.
Информация, которую сообщают
офицеры объекта, лаконична по форме и в то
же время предельно насыщенна. По
каждому боеприпасу докладывается его
боевое предназначение, калибр, шифр, тип
взрывателя, используемые
конструкционные материалы. Сообщается
состояние снаряженного в боеприпас
отравляющего вещества, его
физико-химические характеристики, приводится
химическая формула. В общем, сведения для
специалистов исчерпывающие.
И все же кульминацией
демонстрации в Шиханах стал показ технологии
уничтожения химического оружия в
мобильном комплексе. Эти комплексы —
хорошее дополнение к стационарным
заводам по уничтожению и (в
перспективе) утилизации боевых отравляющих
веществ. Строительство одного из таких
заводов начато недалеко от Чапаевска
в Куйбышевской области. А пока
смотрим мобильный комплекс.
Бомба, начиненная зарином,—
двести пятьдесят килограммов сильнейшего
отравляющего вещества — лежит
поодаль от нас, за стеклянной
перегородкой, приковывая к себе всеобщее
внимание какой-то особой, зловещей
гармоничностью. И хотя, как нам
объяснили, технология уничтожения
гарантирует полную безопасность, приняты все
меры предосторожности, все-таки
тревожно. Всех наблюдателей снабдили
средствами индивидуальной защиты,
наши места — в почтительном
отдалении, до мобильного комплекса
метров тридцать. Однако с помощью
телекамер, передающих изображение
на многочисленные мониторы, можно
детально рассмотреть любой узел
технологической аппаратуры, проследить за
мельчайшими деталями предстоящей
операции.
Раздается команда, и погрузчик
подхватывает крюком эту
«законсервированную смерть». Бомба, слегка
покачиваясь, словно пытаясь вырваться,
направляется к первому из выстроенных
в ряд аппаратов.
Проследим весь «конвейер», по
которому движется химбоеприпас. Вот бомба
4

Возле реактора «Нейтрал»
Контроль в ходе процесса
нейтрализации ОВ
вползает в камеру. Люки задраены. Еще
одна проверка герметизации. Полная?
Можно начинать. В камере корпус
бомбы просверливается с нескольких
сторон автоматическим устройством.
Отравляющее вещество из нее вакуумом
отсасывается в реактор «Нейтрал», где
происходит первый этап обезвреживания
О В — процесс термохимической
нейтрализации.
Точное химическое название
зарина — изопропиловый эфир фторангид-
рида метил фосфор ной кислоты.
Нагретая вода с добавками щелочи гидро-
лизует его, превращая в нетоксичные
вещества. Щелочь может быть заменена
аминами или аммиаком, или
минеральными кислотами. Какой именно
добавкой пользовались в Шиханах, я не
интересовался. Но знаю точно: на выходе
из реактора «Нейтрал» присутствуют
только нетоксичные соединения; одна
тонна О В дает не более двух
кубометров жидких отходов.
Примерно через два часа то, что было
зарином, поступает из «Нейтрала» в
следующую камеру, где и сжигается
при температуре 1100—1200 ° С.
Продукты реакции: С02 и Н2О, крайне
незначительные примеси пятиокиси
фосфора и фтористого водорода.
Чтобы продемонстрировать
безвредность смеси, получившейся в
результате нейтрализации зарина, ее тут же
«укололи» подопытному кролику. Он был
недоволен: шевелил ушами, выпячивал
рот, даже поднялся на задние лапы.
Но остался жив и здоров, в чем .я
убедился перед отъездом из Шихан. А
вот тот кролик, на котором
иностранным экспертам было доказано, что идет
уничтожение реального химического
боеприпаса, скончался через несколько
секунд после укола...
...Едва прозвучало разрешение снять
противогазы, означавшее, что
авиационной химической бомбы больше не
существует, иностранные гости немедленно
окружили машины подвижного
комплекса. Все двери были
распахнуты — пожалуйста, изучайте,
секретов нет.
Химическую суть происходившего в
Шиханах, а также различия в технологии
обезвреживания химического оружия на
стационарном заводе и в подвижном
комплексе объяснял ведущий эксперт
Министерства обороны СССР, член-
корреспондент АН СССР (ныне
академик) А. Д. Кунцевич. В основе и того и
другого процесса лежит реакция нуклео-
фильного замещения атома фосфора
атомом водорода. В конечном
результате, как уже упоминалось, получаются
окислы углерода и фосфора, пары воды,
5

а также фтористый водород в
концентрации значительно ниже санитарных
норм. Для окружающей среды эти
выбросы опасности не представляют.
Принцип единый, но аппаратурные
различия стационарного завода и
мобильного комплекса довольно
значительны. Безусловно, производительность
завода куда больше, чем у подвижного
комплекса, но у последнего то
преимущество, что его можно перебросить к
любому объекту.
В состав комплекса входят автохим-
лаборатория, камера расснаряжения,
реактор нейтрализации,
авторазливочная станция для подачи дегазирующих
растворов, а также компрессор,
автопогрузчик, тягач и подвижная же
электростанция. Предусмотрена и машина
химической разведки. В походном
состоянии все это, вместе взятое, составляет
небольшую автоколонну. Комплекс
приспособлен к транспортировке на
железнодорожных платформах, воздушных
или морских судах. Время его
развертывания — 10 часов, расчет — 17
человек. На установках мобильного
комплекса можно уничтожать боеприпасы
весом до полутора тонн.
Технологический цикл уничтожения
боеприпасов спланирован и
конструктивно оформлен таким образом, чтобы
максимально обезопасить человека,
сделать процесс замкнутым. Все операции
проходят при минимальном участии
обслуживающего персонала.
Отравляющие вещества нейтрализуются в
вакуумных камерах, так что даже в случае
отключения электроэнергии или
частичной разгерметизации у операторов есть
время предотвратить аварийную
ситуацию. С первой и до последней
минуты автоматика контролирует степень
зараженности обмундирования
работающих, величину разряжения в камере,
состояние атмосферы, почвы и рас и
тельности в районе, прилегающем к
мобильному комплексу. Надежность —
наивысшая.
В заводских условиях возможности
автоматики и
контрольно-измерительных служб, естественно, не меньше.
Главной задачей частей и
подразделений химических войск, созданных в
Советской Армии без малого
семьдесят лет назад, была и остается
защита воинских контингентов и
гражданского населения от оружия массового
поражения, а в наши дни еще и
защита населения от химических и
радиационных воздействий, возникших в
результате стихийных бедствий,
промышленных катастроф и аварий.
Во время командировок в Чернобыль
мне не раз приходилось встречаться
с воинами-химиками. Они действовали
в самых горячих точках: «укрощали»
аварийный реактор, очищали от
радиоактивных веществ крышу третьего
энергоблока, дезактивировали
многочисленные помещения АЭС, город,
прилегающие к станции зоны. Помню
долгие разговоры после смен с
офицерами — командирами подразделений
химической защиты, их неподдельное
нежелание говорить о полученных дозах
облучения: «Нас к этому готовили всю
жизнь, значит, кому как не нам и
ликвидировать последствия этой беды».
Подумалось тогда — как бы сделать так,
чтобы их профессиональные навыки, их
специальность людям никогда больше
не потребовались.
В октябрьские дни в Шиханах был
сделан к этому еще один очень важный
шаг. В Шиханах же один из
западных корреспондентов задал генералу
Пикалову такой вопрос: «А вы не боитесь
потерять работу, когда подобные
комплексы будут «взяты на вооружение»
повсеместно? Чем тогда заниматься
химическим войскам?»
— Эксплуатировать эти комплексы,—
мгновенно отреагировал генерал. А
потом, немного подумав, добавил: — К
сожалению, пока нам безработица еще
не грозит. Химические войска помимо
частей химической защиты включают
в себя подразделения радиационной
разведки, специальной обработки,
дымовые, огнеметные... Безусловно,
структура войск будет изменена, однако
многие вопросы обеспечения боевых
действий других родов войск останутся,
например вопросы защиты от
ядерного оружия, маскировки войск,
прикрытия аэродромов. Если же более
оптимистично посмотреть в перспективу,
представить, что договоренности по
полному разоружению будут достигнуты,
то люди моей специальности смогут
с успехом решать проблемы контроля
экологической обстановки. Необходимая
аппаратура, специалисты для этого у нас
найдутся. Одним словом, без работы,
видимо, не останемся.
Фото Ю. Нибатова и А. Пушкареви
(Фотохроники ТАСС)
б

.вДВй ^et-
Сказанное в аннотации можно рассматривать как
прямую химическую крамолу. Результат любого
превращения обязан закономерно зависеть от
концентрации исходных веществ, иначе его нельзя считать
воспроизводимым. А невоспроизводимыми
результатами серьезная наука заниматься не любит.
Теоретики, правда, обсуждали такую возможность еще давно.
В условиях, далеких от равновесных, говорили они,
реакция может переходить в колебательный режим,
может подчиняться «полосатой» зависимости, а может
и вовсе срываться в хаос, при котором состав ее
продуктов предсказать нельзя.
Даже в первый, сравнительно простой вариант
верили с трудом, пока Б. П. Белоусов не открыл
реакцию, несомненно колебательную по природе. Более
хитроумные режимы — «странный аттрактор», хаос —
пока известны, в основном, по математическим
моделям.
Исследователям из Института металлургии и
обогащения АН Казахской ССР («Доклады АН СССР»,
1987, т. 296, № 1, с. 161), возможно, удалось
обнаружить «хаос» в простой химической реакции:
взаимодействии VOSO4 с К^Сг^О? в присутствии серной
кислоты. Опыты ставились единообразно: к
стандартному разбавленному раствору VOSO4 добавляли
определенную порцию H2SO4, измеряли рН, потом
вводили двойной избыток раствора хромпика.
Четырехвалентный ванадий быстро окислялся до
пятивалентного, но рН по окончании опыта менялся
непредсказуемо. Точки, изображающие зависимость
изменения рН от его исходной величины, ложились не
на гладкую кривую, а формировали широкую
изогнутую полосу, не похожую даже на кривую Гаусса,
характерную для случайных процессов.
Пятивалентный ванадий может быть представлен
тремя ионами: VO-* , VO или VOr. Образование
каждого из них меняет рН по-своему, и если
относительная концентрация этих трех форм от опыта к
опыту «прыгает», нельзя угадать и рН. Вывод,
сделанный авторами, достаточно осторожен: наблюдается
«явление, похожее на потерю воспроизводимости».
Это резонно: они лишь выжидали несколько минут
после смешения реагентов и делали замеры, полагая,
что все мыслимые превращения уже завершены.
А вдруг рН меняется еще и во времени?
Л. АШКИНАЗИ
"гу*ледние извести...
7
Хаотическая
реакция?
И R II

^r-±

Проблемы и методы
современной науки
Сверхпроводимость.
Бум кончается,
начинается работа
Кандидат физико-математических наук
Г. С. ВОРОНОВ
ОПТИМИСТЫ И СКЕПТИКИ
Кусочек магнита, висящий в воздухе
над сверхпроводящим кольцом, стал
ныне символом феноменального
прорыва науки о сверхпроводимости в область
высоких температур. Еще два года назад
такое можно было увидеть только в
парах жидкого гелия или водорода через
окошко криостата, внутри которого
царил холод не меньше 250 °С ниже
нуля.
Сейчас этот опыт делают так: кольцо
из иттрий-бариевой керамики
охлаждают в дьюаре с жидким азотом до 77 К,
затем дьюар снимают и подвешивают
магнит. Он будет висеть над кольцом,
пока температура керамики не
поднимется до 95 К, когда сверхпроводимость
пропадает.
Опыт этот известен уже несколько
десятков лет и называется «Гроб
Магомета» по аналогии с известной легендой
о гробе пророка, якобы висящем в
воздухе в таинственной пещере, где-то
в Аравийской пустыне.
«А что, сейчас уже вполне можно
ожидать, что и в этой легенде вдруг да
и окажется зерно истины. Ведь
сверхпроводимость, хотя пока еще
неустойчивая, наблюдается сейчас и при
положительных температурах. Есть
сообщения, что наблюдались намеки на
сверхпроводящее поведение материалов и при
60 ° С. В рудах полиметаллов
встречаются практически все компоненты,
входящие в состав современных
высокотемпературных сверхпроводников, и можно
вообразить, что где-то могла
образоваться случайно нужная комбинация. Ведь
возник же сам собой в природе
атомный реактор, открытый недавно в
Северной Африке».
Так или почти так мог бы
рассуждать участник состоявшегося недавно
в Свердловске Первого рабочего
совещания по проблеме
высокотемпературной сверхпроводимости. Стремительный
прогресс в этой области науки за
последний год вызвал энтузиазм у многих.
Назовем их оптимистами. Близкие к
этому мысли высказал, например, доктор
физико-математических наук Б. Н. Го-
шицкий, возглавляющий временный
научный коллектив по исследованию
сверхпроводимости при Уральском
отделении Академии наук СССР.
Пессимистов на совещании не было.
В том, что исследования новых
сверхпроводящих материалов открывают
новые возможности и в развитии физики
твердого тела, и в многочисленных
приложениях, не сомневается никто. Были
осторожные в оценках люди,
обращающие внимание прежде всего на
трудности становления нового
направления — научные, технологические,
организационные. Назовем их скептиками.
По поводу реальности легенды о
гробе Магомета скептик мог возразить
следующее: «Пока что сообщений о
создании материалов, обладающих всеми
признаками сверхпроводимости при
температуре выше 100 К (—173°С), не
было. Во всех сообщениях об опытах
при более высоких температурах
говорилось лишь о наблюдении отдельных
признаков, которые, возможно,
свидетельствуют о существовании в
материале сверхпроводящей фазы, а
возможно, объясняются и какими-либо
иными причинами. К тому же и эти
слабые признаки пропадают через
несколько дней».
Действительно, период сенсаций,
когда чуть ли не ежедневно появлялись
известия об открытии новых
сверхпроводников со все более высокой
температурой перехода, похоже, закончился.
Среди материалов, полностью и
стабильно проявляющих сверхпроводящие
свойства, рекордсменом остается
иттрий-бариевая керамика с температурой
перехода около 100 К.
Среди других керамик,
отличающихся частичной заменой иттрия и бария
скандием и стронцием, а кислорода
фтором, найдены составы, дающие
намек на сверхпроводимость при
температуре 160 К, 240 К, 288 К. Намеки
такие: сопротивление падает в 100,
а то и в 100 тысяч раз, но не до
нуля, как должно быть в чистом
сверхпроводнике; или наблюдается слабый
(доли процента) эффект Мейснера, а
9

сопротивление не падает. К тому же и
эти эффекты нестабильны — пропадают
через несколько суток.
ОРГАНИЗАЦИЯ ИССЛЕДОВАНИЙ
Рабочее совещание было собрано еще
и с целью выяснить, сколько же людей
и кто именно включились в
исследования в этой новой области. В
совещании участвовали 297 человек, они
представляли более сотни лабораторий
и институтов, а общее число
работающих над новыми сверхпроводниками,
несомненно, значительно больше.
Необходимость организации и координации
деятельности столь внушительной армии
исследователей очевидна.
Быстрее всех отреагировали на
открытие на Урале и на Украине.
Председатель Уральского отделения
Академии наук Геннадий Андреевич
Месяц привлек к исследованиям новых
сверхпроводников научную молодежь.
Был создан временный научный
коллектив с отдельным фондом зарплаты.
Создали также Совет по
сверхпроводимости, в который кроме академических
институтов вошли учебные институты
и промышленные предприятия.
Результаты не замедлили сказаться.
В кратчайший срок временному
научному коллективу удалось не только
воспроизвести достижения других
лабораторий, но и двинуться дальше.
С помощью современной аппаратуры
были начаты исследования структуры
и свойств сверхпроводящих керамик
и вскоре опубликована первая в СССР
статья по этой проблеме.
Одновременно началась работа по
промышленному освоению производства
новых сверхпроводящих материалов. С
помощью институтов Уральского
отделения Академии наук СССР технология
производства наиболее перспективной на
сегодняшний день иттрий-бариевой
керамики освоена Пышминским опытным
заводом «Гиредмет». Завод может
изготовлять тонкодисперсный порошок
состава Ц Ва^С^О; и сверхпроводящую
керамику из него в виде дисков,
стержней, колец, пластин*. Образцы
имеют зернистую структуру с
плотностью 90 %. Температура
сверхпроводящего перехода около 95 К.
Это замечательное достижение —
* Подробный адрес: 624080 Верхняя Пышма
Свердловской обл. ПОЗ «Гиредмет». Директор —
Ю. А. Райков, главный инженер — Ф. Н. Козлов,
тел. 32-13-57.
столь быстрое освоение
промышленностью одного из новейших
достижений науки — прекрасный образец
перестройки взаимодействия науки и
промышленности.
На Украине также создан временный
научный коллектив, правда, без
специального фонда зарплаты. В него
входят 28 институтов из Киева.
Харькова, Донецка, Львова, Минеральных Вод.
Разработана и скоординирована
комплексная программа исследований по
сверхпроводимости, которая входит как
часть во всесоюзную программу.
ОСТОРОЖНО, МОНОПОЛИЯ!
Столь быстрая организация
исследований по сверхпроводимости в масштабах
страны будет, несомненно,
способствовать скорейшему их развертыванию.
Однако нужно отдавать себе отчет
и в издержках излишней заорганизо-
ванности. Уже в первые недели
сверхпроводникового бума достать нужные
для приготовления новых керамик
реактивы стало проблемой. Среди
руководителей общесоюзной программы бытует
мнение, что необходимые для
исследований материалы следует поставлять
только «достаточно серьезным и
квалифицированным группам, доказавшим
конкретными работами высокий уровень научной
и экспериментальной подготовки».
Обосновывают такую линию «большим
информационным шумом», выявившимся,
в частности, на рабочем совещании.
Действительно, в дискуссиях на
совещании часто обсуждалась ситуация,
когда при исследовании одного и того
же параметра были получены весьма
пестрые и противоречивые результаты.
Но это нормальная ситуация,
необходимый этап при развитии любого нового
направления науки, и связана она
бывает, как правило, не только с
недостаточной квалификацией исследователей,
но и с объективными трудностями пути
в неизведанное.
Искусственные ограничения крайне
нежелательны не только потому, что
могут задержать развитие науки, но и по
соображениям научной этики. К чему
может привести монополия в науке,
мы уже хорошо знаем.
А ЧТО ГОВОРИТ ТЕОРИЯ?
Стремительный рывок
сверхпроводимости в область высоких температур
вызвал переполох среди теоретиков —
10

не меньший, чем среди
экспериментаторов.
Теория сверхпроводимости «обычных»
сверхпроводников — металлов и
сплавов — была создана в 1957 г. Дж.
Бардиным, Л. Купером, Дж. Шриф-
фером (обычно ее называют теорией
БКШ) и работами академика Н. Н.
Боголюбова. Эта теория объясняет
сверхпроводимость через явление
сверхтекучести. Электроны в металле при очень
низкой температуре ведут себя
подобно жидкости. Явление
сверхпроводимости возникает, когда эта
электронная жидкость становится, подобно
жидкому гелию, сверхтекучей. Но свойством
сверхтекучести при низких
температурах обладает не всякая жидкость, а
только составленная из частиц с
магнитным моментом, равным нулю или
целому числу магнетонов Бора. А у
электронов магнитный момент равен 1/2,
так что электронная жидкость
сверхтекучей быть не может!
Это затруднение долгое время не
позволяло связать два таких похожих
явления — сверхтекучесть и
сверхпроводимость. Затруднение удалось
преодолеть благодаря замечательному
открытию Леона Купера: при низких
температурах электроны в твердом теле могут
объединяться попарно за счет силы
притяжения, возникающей благодаря
взаимодействию электронов с колебаниями
кристаллической решетки. Электроны,
объединившиеся в куперовскую пару,
располагают свои магнитные моменты
в противоположных направлениях.
Поэтому суммарный момент получается
равным нулю, и, следовательно,
жидкость, состоящая из таких спаренных
электронов, должна обладать свойством
сверхтекучести! Детальная проверка
этой красивой теории на примере
металлов и сплавов показала, что она
отлично обьясняет сверхпроводимость
для этих веществ.
Однако критическая температура, при
которой происходит переход в
сверхпроводящее состояние, для этих
веществ не превышает 23 К. Чтобы
получить сверхпроводник с более высокой
критической температурой, нужно,
согласно теории БКШ, как-то увеличить
взаимодействие электронов с
кристаллической решеткой.
С этой целью теоретики, и в
частности советская школа академика
В. Л. Гинзбурга, предложили другие
варианты возникновения сил
притяжения между электронами, чтобы
объединить их в куперовскую пару. Так
родились представления об экситонном
и биполяронном механизмах
сверхпроводимости. В экситонной теории сила
притяжения возникает из-за
взаимодействия электронов с возбужденными
ионами, входящими в кристаллическую
решетку. А в би пол яро иной теории —
из-за деформации кристаллической
решетки электрическим полем электронов.
Обе теории предсказывали
возможность спаривания электронов и
появления сверхпроводимости при гораздо
более высокой температуре, чем теория
БКШ. Но до последнего времени найти
вещества, в которых природа
воспользовалась бы каким-нибудь из этих
вариантов, никак не удавалось.
А ЧТО ЖЕ ТЕПЕРЬ?
С открытием керамик, сверхпроводящих
при необычайно высоких температурах,
возник, естественно, вопрос: каков
механизм сверхпроводимости в них — один
из предсказанных теоретиками или,
может быть, совсем новый?
Для ответа нужно было прежде
всего выяснить величину заряда частиц,
которые переносят ток в новых
сверхпроводниках. Такие измерения были
проведены, и оказалось, что в новых
керамических сверхпроводниках так же,
как и в старых из металлов и
сплавов, ток переносят частицы с
удвоенным зарядом электрона. Это означает,
что сверхпроводимость по-прежнему
связана со спариванием электронов. Но
как происходит спаривание, пока не
ясно.
Чтобы это выяснить, нужно
подробно исследовать структуру
кристаллической решетки новых сверхпроводников,
измерить множество параметров. Такая
работа сейчас идет, и весьма
интенсивно. Но задача очень сложна, так
как результаты измерений сильно
меняются от образца к образцу в
зависимости от тонких и пока еще
неуловимых нюансов технологии. Как говорили
участники совещания в Свердловске,
«непонятно, что мы сейчас исследуем —
свойства зернистой керамики или
свойства сверхпроводника».
Поэтому среди научных задач
сейчас наиважнейшая — добиться
воспроизводимости опытов и улучшить
качество образцов. Для сравнения
результатов с предсказаниями теории
идеально было бы получить образец нового
11

сверхпроводника в виде монокристалла
достаточно больших размеров. Первые
успехи уже есть — на совещании
сообщили о том, что получены
монокристаллы иттрий-бариевой
керамики размером с десятые доли
миллиметра. Как считают оптимисты, в
1988 году, возможно, уже появятся
четкие данные, по которым можно
будет проверять теорию.
ПО РЕЦЕПТАМ АЛХИМИКОВ
А пока в поисках новых
сверхпроводников экспериментаторы
руководствуются скорее интуитивными
соображениями, как это было и во времена
алхимиков. Вот как рассуждал,
например, американский физик С. Чу,
открывший столь знаменитую ныне иттрий-
бариевую керамику. Когда С Чу узнал,
что при сжатии сверхвысоким давлением
лантан-бариевой керамики температура
сверхпроводящего перехода возросла с
34 до 40 К, он подумал, что еще
большего сжатия, а значит, и
повышения температуры, возможно, удастся
добиться, заменив лантан химически
подобным ему элементом, но с
меньшим атомным радиусом. Он предложил
попробовать иттрий. Результат
превзошел ожидания — температура перехода
поднялась до 95 К.
Но в дальнейшем было установлено,
что температура сверхпроводящего
перехода совершенно не зависит от
изменения атомного радиуса
редкоземельного компонента керамики. Так что
интуитивная догадка оказалась неверной,
хотя и привела к столь яркому
достижению.
ТЕХНОЛОГИЯ
Одновременно сейчас уже идет работа
над технологией новых
сверхпроводников и изготовления из них различных
деталей. Сама процедура изготовления
сверхпроводящей керамики
необыкновенно проста и, как выразился один
известный физик, «удивительно дурако-
устойчива».
Смесь исходных компонентов,
тщательно измельченных и перемешанных
в нужной пропорции, прокаливают
на воздухе при 950 °С в течение
12 часов, затем охлаждают до
комнатной температуры и придают
прессованием нужную форму будущему
сверхпроводнику. Теперь еще одна прокалка
при 950 'С в течение шести часов —
на этот раз в атмосфере чистого
кислорода — и медленное охлаждение. Вот,
собственно, и все. Приготовленная
таким образом керамика почти
наверняка покажет сверхпроводящий переход,
если только окисление прошло
достаточно глубоко, так что содержание
кислорода х в YBajCu.*Ox не меньше 6,5.
НЕ ВСЕ ТАК ПРОСТО...
Освоенная лабораториями и даже
промышленностью технология зернистых
образцов иттрий-бариевой керамики уже
сейчас открывает возможность
попытаться применять, новые
сверхпроводники. Но это еще не тот материал,
который, как ожидают, совершит
революцию в науке и технике, сравнимую
с той, которую совершили когда-то
полупроводники.
Дело в том, что для широкого
применения новых сверхпроводников в
электротехнике существенное значение
имеют такие их характеристики, как
предельная величина магнитного поля
и плотности электрического тока, при
которой еще сохраняются
сверхпроводящие свойства.
С предельным магнитным полем у
новых сверхпроводников все обстоит
как раз благополучно.
Сверхпроводимость иттрий-бариевой керамики
сохраняется в магнитных полях свыше
миллиона эрстед, а в поле 250 тысяч
эрстед, достаточном для большинства
практических применений, критическая
температура перехода снижается лишь
на несколько градусов и остается
существенно выше температуры кипения
жидкого азота.
Но вот с критическим током дела
обстоят гораздо хуже. Это одна из
самых трудновоспроизводимых
характеристик сверхпроводящей керамики. В
зависимости от еще невыясненных
нюансов технологии она меняется в образцах
от единиц и до тысяч ампер на
квадратный сантиметр.
По-видимому, все дело в зернистой
структуре и в нарушении контактов
между зернами. Чтобы избежать
образования зерен, пробовали напылять
сверхпроводящую керамику в виде
пленки, испаряя ее с помощью лазера.
Плотность тока в таких пленках может
быть выше 105 А/см2. Так что есть
надежда, что сплошной сверхпроводник
сможет работать при большой
плотности тока. Но технологию получения
сплошного сверхпроводника еще
предстоит разработать.
12

ВСЕМ НУЖНЫ
СВЕРХПРОВОДЯЩИЕ ПРОВОДА
Еще одна технологическая проблема,
сдерживающая широкое использование
новых сверхпроводников в
электротехнике,— это превращение хрупкого,
похожего на черный кирпич материала,
в гибкие ленты или нити, из
которых можно делать провода.
А налоги чную п роблему уже ре шили
для обычных сверхпроводников из
сплавов ниобия с титаном и оловом.
Эти сплавы тоже хрупки, так что в
качестве первого приближения
естественно было попытаться использовать
технологию, найденную для этих
сплавов. Сверхпроводник делают в виде
тонких нитей диаметром несколько
десятков микрон. Нити заключены
в оболочку из меди. Медь
используется здесь двояко: чтобы подводить холод
к сверхпроводнику и для перехвата
тока, когда сверхпроводник переходит
в нормальное состояние.
В первых попытках создания
проводов из сверхпроводящей керамики
поступали так: в медную трубку
засыпали истолченную сверхпроводящую
керамику, затем трубку прокатывали до
нужного диаметра и отжигали.
Оказалось, что медная оболочка отбирает
у керамики кислород. В результате
качество керамики заметно снижалось
и критическая плотность тока не
превышала 5 А/см2.
Чтобы предотвратить потери
кислорода, между керамикой и медной
трубкой вставили экран из нержавеющей
стали. Помогло. Критическая плотность
тока поднялась, но той, что
необходима для практического использования,
получить все же не удалось.
ПРИМЕНЕНИЯ
Главное преимущество новых
сверхпроводников — резкое удешевление их
эксплуатации. Раньше, как известно,
сверхпроводники нуждались в глубоком
охлаждении, эту низкую температуру
нужно было поддерживать в процессе
их работы.
Для охлаждения сверхпроводников
старого типа, как правило,
использовали жидкий гелий, литр которого стоит
11 рублей. Чтобы охлаждать новые
сверхпроводники, достаточно жидкого
азота, стоимость которого 5 копеек
за литр. Дешевле более, чем в 200 раз!
Как выразился на совещании один из
оптимистов, «жидкий азот дешевле
лимонада». Кроме того, во всех развитых
странах крупномасштабное
производство жидкого азота уже отлажено и по
масштабам не идет ни в какое
сравнение с производством жидкого гелия.
Сами компоненты, входящие в состав
новых сверхпроводников, хотя и
называются редкоземельными, отнюдь не
редкость. Они входят в состав
полиметаллических руд, но за отсутствием спроса
до сих пор оттуда не извлекались,
а шли в отвал. Так что теперь нужно
наладить переработку отвалов этих руд.
СВЕРХРЕЗУЛЬТАТЫ
С ПОМОЩЬЮ СВЕРХПРОВОДИМОСТИ
Итак, с «силовыми» применениями
новых сверхпроводников пока придется
подождать. Зато уникальные свойства
сверхпроводимости, не связанные с
большими токами, можно уже начинать
использовать.
Первое, что напрашивается,—
экранировка высокочувствительной
аппаратуры от посторонних магнитных полей.
Защищаемое устройство нужно
поместить внутри замкнутого сосуда из
сверхпроводника. После перехода в
сверхпроводящее состояние внешнее
магнитное поле внутри сосуда
уменьшается, как показали испытания, в
сто тысяч раз.
Для еще более тонких измерений
магнитных полей можно использовать
сверхпроводящий магнетометр,
работающий на основе эффекта Джозефсона —
СКВИД (об этом эффекте рассказано
в статье В. А. Шухмана — «Химия
и жизнь», 1987, № 9). Эффект
наблюдают в тонких сверхпроводящих
пленках. Технология получения таких пленок
способом лазерного напыления новых
сверхпроводящих материалов уже
разработана, так что создание СКВИД
из новых сверхпроводников вполне
реально. СКВИД позволяет измерять
магнитные поля до 10 и гаусс, токи до
10 10 ампер, напряжения до 10 IS вольт.
Это совершенно замечательная
чувствительность. С помощью СКВИД уже
удалось, например, обнаружить и
измерить магнитные поля, возникающие при
работе сердца и мозга человека.
Интересно, что удалось зарегистрировать
сигналы, возникающие в мозгу не
только при раздражении различных частей
тела и в ответ на поступления
сигналов от органов чувств, но и в ответ
на возникающее в мозгу намерение
произвести какое-то движение, напри-
13

мер ногой. В последнем случае импульс
магнитного поля возникает за секунду
до того, как будет совершено само
движение.
МИКРОЭЛЕКТРОНИКА
И ВЫЧИСЛИТЕЛЬНАЯ ТЕХНИКА
Здесь новые сверхпроводники можно
применять уже прямо сейчас, поскольку
большие токи тут не требуются.
Попытки использовать
сверхпроводники для нужд микроэлектроники и
вычислительной техники были и раньше,
разработали даже некоторые элементы
(сверхпроводящий ключ,
сверхпроводящая ячейка памяти — криотрон),
но широкому их распространению
мешала высокая стоимость
охлаждения до рабочей температуры.
Необходимость же охлаждать до азотной
температуры проблемы не представляет.
Более того, это даже полезно,
поскольку одновременно снижается уровень
шумов.
С помощью пленочной технологии
сверхпроводящие ключи и криотроны
могут быть сделаны чрезвычайно
миниатюрными, с большой плотностью
монтажа. Поэтому сверхпроводящие
блоки памяти для ЭВМ будут иметь
очень большую емкость при весьма
скромных габаритах.
Единственный недостаток —
хранящаяся в такой памяти информация
может пропасть, если не подлить
вовремя жидкого азота и позволить
температуре подняться выше критической.
СВЕРХПРОВОДЯЩИЙ ПОДВЕС
И все же главное, что ждет в
будущем сверхпроводники,— использование
их в роли идеальных диамагнетиков.
Выталкивание из объема
сверхпроводника магнитного поля создает вполне
ощутимую механическую силу, которая
может пригодиться во множестве
устройств. В магнитном поле
напряженностью один тесла сверхпроводник
испытывает давление 4 кг/см2 (или
40 тонн на квадратный метр). Этого
вполне достаточно, чтобы подвесить над
сверхпроводящей опорой довольно
солидный груз.
Обычные магниты в зависимости от
их взаимной ориентации испытывают
либо отталкивание, либо притяжение.
В отличие от них сверхпроводник
выталкивается из магнитного поля
любого направления. Поэтому можно
устроить подвес так, чтобы груз
находился в состоянии устойчивого
равновесия. С обычными магнитами
устойчивого равновесия не получается. Они
все время норовят повернуться так,
чтобы сила Отталкивания сменилась
притяжением и магниты слиплись.
С помощью сверхпроводящего
подвеса можно создать сверхбыструю
центрифугу, в которой нет трения в
подшипниках по причине их полного
отсутствия. Или же сделать сверхбыстрые,
летящие в воздухе над
сверхпроводящими рельсами поезда... Да мало ли
что еще удастся придумать.
Но все эти заманчивые вещи станут
возможны, только если удастся решить
проблему большой плотности тока.
Поэтому главное сейчас — развивать
технологию высокотемпературных
сверхпроводников, научиться получать
сверхпроводники высокого качества и
надежности.
КНИГИ ИЗДАТЕЛЬСТВА
«НАУКА»
(III квартал 1988 г.)
ОБЩИЕ ВОПРОСЫ НАУКИ.
ИСТОРИЯ НАУКИ
Александров А. Д. Проблемы
науки и позиция ученого. 28 л.
2 р. 20 к.
Вешку ров К). Н. Управление
научно-техническим прогрессом
в условиях интенсивного
развития региона. 8 л. 1 р. 30 к.
Единство научного знания. 25 л.
Зр.
Курсанова Т. А. Развитие
представлений о природе иммунитета
растений. 8 л. I р. 40 к.
Науки в их взаимосвязи:
История. Теория. Практика. 18 л.
2 р. 40 к.
Петренко Л. Ф.
Законодательство о труде научных
работников. 2-е изд., испр. и доп.
10 л. 70 к.
Пилипенко А. В. Пропорции в
науке: Условия оптимизации
соотношений между типами
исследований. 12 л. 2 р. 10 к.
СЭВ: наука — производство —
сотрудничество: Интеграция
науки и производства. 20 л. 2 р.
50 к.
Шульгина И. В.
Инфраструктура науки в СССР. 12 л. 1 р. 90 к.
ХИМИЯ. ХИМИЧЕСКАЯ
ТЕХНОЛОГИЯ.
Аналитическая химия редких
элементов. 18 л. 3 р. 60 к.
Березин Б. Д., Ениколопян Н. С.
Металлопорфирины. 10 л. 1 р.
50 к.
Ванадиевые шлаки. 9 л. 1 р. 90 к.
Воронков М. Г., Малетина Е. А.,
Роман В. К. К ре мне
кислородные соединения неметаллов:
Производные азота и
фосфора. 26 л. 4 р. 90 к.
Продолжение — на с. 93
14

I i *ЯНИч V т. ^l"i
Пропущенные главы
«Полную мою биографию напечатать невозможно, а подправленная никому не
нужна». Так объяснял мне отсутствие книг и статей о нем крупнейший советский химик
академик Григорий Алексеевич Разуваев всего два года назад. В те дни все смотрели по
телевизору трансляцию заседаний XXVII съезда КПСС, надеялись на изменения к лучшему.
Тем не менее ситуация, при которой превратности судеб многих советских ученых, писателей,
артистов оказывались запретной темой, казалась хоть и неестественной, но неизбежной
и привычной. Потребовалось совсем немного времени, чтобы эта недобрая иллюзия
рассеялась — будем надеяться, навсегда; чтобы появилась возможность представить читателям
запись неторопливых, лаконичных монологов академика Разуваева о себе, о своих учителях
и близких. v
Рассказы кончаются первым послевоенным годом, когда Григорий Алексеевич получил
возможность вернуться к научной работе. Ее плоды — достижения созданного Разуваевым
Института химии АН СССР — описаны в очерке «Доезжайте до Щербинок» A986, № 9
и 10). То, что публикуется ныне, можно считать пропущенными тогда главами.
Хочется верить, что в недалеком будущем подобных глав не останется ни в
жизнеописаниях ученых, ни в отечественной истории.
В. ПОЛ И ЩУК
Рассказы
без подробностей
Академик
Г. Л. РАЗУВАЕВ
Я родился в 1895 году в Москве. Жил на
Пречистенке, учился в Первой гимназии
напротив собора Христа Спасителя. С ним у
нашей семьи были связаны свои предания.
При строительстве храма, как мне
рассказывали, погиб, сорвавшись с лесов, наш
родственник скульптор Н. А. Рамазанов,
создавший часть рельефов на его фасаде.
В гимназии я увлекся химией. Имя моего
будущего учителя Владимира Николаевича
Ипатьева знал еще тогда — он был весьма
заметной фигурой в русской науке.
Исследования Ипатьева в области катализа при
высоком давлении быстро стали классикой.
Вообще таким катализом во всем мире тогда
занимались, насколько помню, две
исследовательские группы, состоявшие, суммарно,
из трех человек: Ипатьев в России да
Сабатье и Сандеран во Франции. Работал
также в Казани инженер Фокин, который
впервые наладил каталитическое
гидрирование жиров, но то была чисто
промышленная разработка...
Мне был знаком и метод Ипатьева,
основанный на применении им же изобретенной
«бомбы» — автоклава из прочной
орудийной стали. То, что этот аппарат изобрел
именно Владимир Николаевич, не
удивительно. По первоначальному образованию он
был артиллеристом, первые свои
исследования выполнял в области металловедения.
Конечно, в школьные годы я не мог
предполагать, что когда-то ипатьевская «бомба»
станет моим основным рабочим
инструментом...
В 1916 году я поступил в Московский
университет. Начал наконец заниматься
химией капитально. Однако через год от нее
пришлось надолго отвлечься: мы остались
без отца, начался голод, а другого
кормильца, кроме меня, у матери и сестры не было.
Отправились на Украину. После обычных
для того времени перипетий осели в
окрестностях Кременчуга, в селе Кириловка. Я
взялся преподавать в сельскохозяйственной
школе иностранные языки, что оказалось
удачей: многочисленные власти, сменявшиеся в
тех местах (петлюровцы, деникинцы,
махновцы...), учителей почему-то не трогали.
Особенно запомнилось «царствование»
Махно. Анархисты мечтали отменить
законодательство, администрацию, деньги... Но
чем-то расплачиваться с крестьянами им все
равно приходилось. Для этого печатались
своеобразные квитанции с надписями вроде
«Гоп, куме, не журись, у батьки гроши
завелись» или «Имеют хождение наравне
с сапогами»...
Вернуться к учебе удалось лишь в 1922 году,
когда я перебрался в Петроград и был
принят в университет с зачетом курсов,
прослушанных в Москве. С Ипатьевым довелось
познакомиться через два года, на последнем
курсе. Ко мне переехали мать с сестрой,
потребовался заработок, и я поступил в
лабораторию бывшего
Военно-промышленного комитета. Она помещалась неподалеку
от Кавалергардской улицы, на которой мы
поселились.
Лаборатория, созданная Ипатьевым в
1915 году, предназначалась для разработки
средств химической защиты и всего прочего,
необходимого для действующей армии.
Русские химики работали самоотверженно,
успели в короткий срок развернуть
оборонное производство.
Ипатьев к 1916 году дослужился до зва-
15

ния генерал-лейтенанта, был избран в
академики. Во время выборов, кстати, случился
своеобразный эпизод. Баллотировались
двое — Ипатьев и Чугаев. Во время
представления их академическому собранию
(процедура была примерно такая же, как
сейчас) секретарь, оглашая анкетные данные
претендентов, прочитал девичью фамилию
матери — у обоих одну и ту же. Президент
рассердился, начал выговаривать за путаницу
в бумагах, но выяснилось, что ошибки не
было: конкуренты оказались единоутробными
братьями. Мать Ипатьева, разведясь с его
отцом, вышла замуж вторично — и родила
Чугаева. По некотором размышлении
собрание решило на первый раз избрать
старшего.
Лев Александрович Чугаев был
замечательным химиком, он тоже наверняка стал
бы академиком, но в 1922 году заболел и
скоропостижно умер...
В лаборатории я договорился, что буду
ходить туда в свободное время, по
индивидуальному графику. Моим работодателем
стал Андрющенко, военный химик, как и
Ипатьев,— из артиллеристов. Первое же его
задание потребовало работы с «бомбой
Ипатьева». Мне был поручен синтез
муравьиной кислоты из воды и СО.
С моими собственными увлечениями это
никак не совпадало. У нас на химическом
факультете действовал «микрохимкружок» —
собирались, читали рефераты статей по
свежим журналам, рассказывали о
собственных опытах. Весьма интересовались
свободными радикалами. Я пытался их обнаружить
при нагревании этана, сполна замещенного
метильными группами (это и было моей
дипломной работой). К сожалению, отыскать
радикалы тогда не удалось. А гексаметил-
этан и родственные углеводороды многие
химики взялись энергично изучать 30—
40 лет спустя. Нашлись и радикалы...
«Подрабатывая» в лаборатории, я,
естественно, вскоре познакомился с ее
руководителями. Ипатьев приезжал в форме с
ромбами на петлицах, разговаривал кратко, по-
военному четко, но нетрудно было заметить,
что характер у него мирный,
доброжелательный. Выяснилось, что он хорошо знает
нашу семью — знаком с моим дядей,
который служил на Охтенском пороховом
заводе. Дядя же был женат на Демаковой,
владелице известного либерального
издательства, которое наряду с прочей литературой
выпускало и «ЖРФХО» — «Журнал
русского физико-химического общества». Ее,
естественно, хорошо знали все
петроградские химики...
Собственных опытов Ипатьев тогда уже не
ставил. Был чрезвычайно загружен
лекциями, организацией сразу нескольких новых
научных учреждений: Института удобрений,
Института силикатов, ГИПХа —
Государственного института прикладной химии,
Государственного научно-технического
института; занимал ответственный пост в
Наркомате по морским и военным делам. По
делам Наркомата Владимиру Николаевичу
приходилось постоянно ездить в Москву,
где у него сохранялся дом в Брюсовском
переулке. Там жили его жена Варвара
Дмитриевна и дочь Анна. Сын Владимир
Владимирович, закончив университет, переехал
в Ленинград, где начал работать в еще одной
организации, учрежденной отцом,— в
Лаборатории высоких давлений...
Радикалы, которыми я увлекался, мало
интересовали Ипатьева. Однако когда он и меня
пригласил работать в Лабораторию высоких
давлений, я, только что получивший диплом,
не колебался ни минуты. Знал, что Владимир
Николаевич никогда не препятствует своим
сотрудникам, помимо выполнения его
заданий, изучать все, к чему у них лежит
душа.
Новой лаборатории требовалось
помещение, оборудование. Ни того ни другого не
было, но проблема решилась быстро. При
старинной академической лаборатории на
Восьмой линии Васильевского острова
находились квартиры академиков (они
помещались на втором и третьем этажах). Одна
по традиции предназначалась органику (ее
занимал Владимир Николаевич), другая —
неорганику, но вместо законного хозяина
Н. С. Курнакова в ней жил его ближайший
помощник Андреевский. От обеих квартир
отделили кухни, Ипатьев еще отдал комнату
для прислуги и коридорчик, ведущий к
уборной. На этом небольшом пространстве мы
и устроили два вытяжных шкафа (трубы
от них вывели прямо в форточку) да
лабораторные столы, роль каковых исполняли
столы кухонные с дверцами и ящи ками
внизу. Поверхность столов пропитали
анилином, потом раствором хромпика. Получился
«анилиновый черный» — прочнейшая
защитная краска. Так и устроились...
Кроме меня в лаборатории с 1925 года
работали: Николай Александрович Орлов —
химик, на год старше меня; инженер
Прокофьев — специалист по противогазам да
сын Ипатьева (его рабочее место было на
курнаковской кухне). Еще там был Киселев,
бывший военный. В науке он ничем
особенным не прославился — был взят на работу,
потому что приходился братом Насте...
Кто такая Настя?
Не вижу причин умалчивать. Владимир
Николаевич до конца своих дней любил
красивых женщин, из-за чего порой попадал
в довольно сложные ситуации. Вот и тогда...
Варвара Дмитриевна жила в Москве, а в
ленинградской его квартире хозяйничала
Настенька Киселева. Бывало, вечером, накинув
свою шинель на красной подкладке, Ипатьев
спустится ко мне в лабораторию (там было
несколько ступенек), удивится: «Вы еще
здесь? Чем заняты?» А услышав отчет
(«бомбу», мол, открываю), позовет: «Когда
16

закончите — приходите к чаю». Потом из
комнат слышалась его команда: «Настенька,
ставь примус!»
За чаем не спеша беседовали о химии,
о будущем, о житейских делах. У Ипатьева
не было привычки брюзжать на перемены,
происходившие тогда часто и быстро.
Жаловался лишь на некомпетентность своего
начальника по Наркомату: все, мол, делает не
так, дела запутал...
Должен, к сожалению, опровергнуть
бытующую до сих пор красивую легенду,
будто Ипатьев ездил в Артиллерийскую
академию и в ГИПХ на якобы полагавшемся
ему по должности белом коне. Коня у него
не было — пользовался, как и все мы,
трамваем. Иногда, правда, нарушал правила
и соскакивал на ходу...
В новой лаборатории я, по совету Владимира
Николаевича, взялся изучать действие
водорода на соли ароматических кислот. В
присутствии подходящих катализаторов гладко
получались кислоты с циклогексановым
кольцом. Об их синтезе было сообщено на
Менделеевском съезде 1925 года. Потом я начал
экспериментировать самостоятельно и
открыл своеобразную конденсацию,
приводящую к двухосновным оксикислотам.
Ипатьеву эта реакция очень понравилась — серия
статей о ней была опубликована и в
«ЖРФХО», и в «Berichte».
Не останавливалась работа и в
«комитетской» лаборатории. Там мне поручили
разобраться в причинах утечки дифосгена из
старых артиллерийских снарядов. Это
случалось в основном на складах и доставляло
военным немало неприятностей. Проблема
казалась сугубо технической,
малоинтересной, но в ней обнаружилась глубокая
химическая подоплека. Под влиянием коррозии
в емкостях с ядовитым газом появлялось
хлорное железо — эффективный
катализатор его разложения. При разложении
получался хлор и новые порции хлорного
железа. В результате такого автокатализа в
снаряде развивалось столь высокое давление,
что никакие заглушки не выдерживали —
газ' начинал просачиваться... Мне удалось
подыскать ингибитор разложения,
связывающий хлорное железо.
В том же 1925 году я начал подменять
Владимира Николаевича в руководстве
дипломниками Артиллерийской академии. Там
учились весьма толковые и, в отличие от
гражданских студентов, чрезвычайно
дисциплинированные люди. Порядок в военно-
учебных заведениях даже в те годы,
прослывшие временем всеобщей вольницы,
поддерживался строгий... Вместе с
дипломниками мне пришлось включиться в более
широкий круг работ, носивших военный
характер. В то время у нас, как и во всем мире,
совершенствовали технологию О В, способы
снаряжения ими боеприпасов. Работа с
такими объектами требовала исключительной
аккуратности и хорошо «ставила руки»
начинающим экспериментаторам.
Занявшись ею, я увлекся химией
соединений мышьяка и открыл еще одну
примечательную реакцию: обнаружил, что адамсит,
растворяясь в муравьиной кислоте,
окрашивает ее в темно-красный цвет. При
встряхивании окраска исчезает (следовательно, ею
обладает вещество, реагирующее с
кислородом воздуха), но, если раствор оставить в
покое,— снова появляется. Владимир
Николаевич реагировал на это наблюдение так:
очень хорошо — качественная реакция на
адамсит. Мне захотелось разобраться в ней
поглубже, хотя он и уверял, что в этих
окрасках никогда ничего не поймешь.
После длительного встряхивания раствор
краснеть переставал и выпадал осадок, в
котором я опознал элементарный мышьяк.
Потом удалось выделить вещество, в которое
превращается адамсит после потери
мышьяка. А затем — и саму окрашенную соль,
обладающую свойствами свободного
радикала. Термин «радикал-ионы» тогда
появлялся лишь изредка — и i ильки в немецкой
литературе...
Когда удалось доказать, что радикальный
центр в катионе соли как бы рассредоточен
(одни вещества реагируют с солью по атому
азота, другие — по атому мышьяка), Ипатьев
даже будто расстроился и сказал: «Не
ожидал, Григорий Алексеевич... И вы туда же —
электронами заниматься».
Об этом необычном веществе я напечатал
статьи в «Berichte», сделал доклад на
Менделеевском съезде 1928 г. в Казани (это
было мое первое научное выступление).
А в 1930 г. очередной том «Handbook
of Inorganic Chemistry» — серии,
выпускавшейся англичанином А. Годдардом, вышел
с экстренным дополнением, касавшимся
этих моих наблюдений. Оно не обошлось без
ошибок: очень уж непривычны для химиков
того времени были эти неслыханные ион-
радикалы...
С 1926 года Владимир Николаевич начал
отходить от административных дел.
Сосредоточил все силы на новом своем
детище — Государственном институте высоких
давлений. Институт быстро достиг немалых
успехов, в частности по
усовершенствованию технологии удобрений. Результаты были
настолько значительны, что немецкая фирма
«Bayerische Stickstoff Gesellschaft»
обратилась к Советскому правительству с
предложением о совместной разработке нового
способа производства фосфорной кислоты.
Был подписан контракт, и Владимир
Николаевич стал руководить работами,
выполняемыми в берлинской «Technische Hochschule»
группой Карла Фрейтага; начал часто туда
ездить. Мне приходилось подменять его в
чтении лекций. Постепенно они полностью
перешли в мои руки — курс органической
химии и спецкурс в Артиллерийской
академии. Появились и административные обя-
17

занности. К 1929 году я уже возглавлял
Лабораторию высоких давлений, а в
Институте высоких давлений был заместителем
директора...
В том году я был командирован на
стажировку в Мюнхен, к Генриху Виланду —
крупнейшему химику-органику, получившему
незадолго до того Нобелевскую премию. О
командировке договорился Ипатьев, хорошо
знавший мюнхенскую школу,— в свое время
сам завершал химическое образование
там же, у Адольфа Байера.
Виланд, знакомый с моими публикациями,
предложил изучать распад органических
перекисей, который тоже сопровождается
образованием увлекавших меня свободных
радикалов. Дело пошло успешно...
Знакомство со стилем работы
прославленной химической школы было для меня
чрезвычайно полезно. Виланд, в то время уже
не занимавшийся собственноручными
опытами, вел целых 36 тем. Учеников у него
было много, но для каждого находилось
время и свежие идеи. Разумеется, с
мюнхенским профессором у меня не могло
сложиться т*аких сердечных, «домашних»
отношений, как с Владимиром Николаевичем, ни
Виланд был ко мне весьма внимателен.
Работая на износ, он знал лишь одну форму
досуга — традиционные каникулярные
походы в Альпы. «Keine geistliche Interessen»
(«Никаких духовных интересов»),—
повторял он, и неясно было, личный это девиз
или горькая ирония по поводу
поднимавшего голову гитлеризма. Скорее всего
второе: впоследствии мне довелось убедиться,
что этот мужественный человек так и не
принял людоедскую философию,
восторжествовавшую было на его родине, и меня не
забыл...
В 1930 году в Мюнхен приехал Ипатьев.
Явился ко мне бодрый, элегантно одетый,
в своей традиционной окладистой бороде.
Его сопровождала некая незнакомая мне
дама.
Я знал, что дела требовали от него
длительного присутствия в Берлине (работы по
фосфорной кислоте развивались успешно),
что он даже перевез туда Варвару
Дмитриевну с внучкой... Насчет дамы Владимир
Николаевич лукаво объяснил мне, что
прибыл он вчера, заночевал в отеле, а
выходит утром в коридор — и, представьте
себе, встречает свою давнюю знакомую. Мы
отобедали втроем — спокойно, будто даже
беззаботно...
Перед обедом он имел со мной короткую
беседу наедине. Сказал; что возвращаться
на Родину ему нельзя и даже в Германии
оставаться рискованно; придется
перебираться в Америку.
Так он вскоре и сделал: отправился в
США в сопровождении этой самой дамы.
Наша мюнхенская встреча была последней.
Опасения Владимира Николаевича если и
были преувеличены, то — оцениваю их
задним числом — не сильно. Он был
близким другом Рамзина и других ученых, над
которыми тогда шел процесс по делу «пром-
партии». Одного этого, не говоря уже о
генеральском звании в старой армии, по тому
времени было бы достаточно...
Дети Ипатьева, оставшиеся в Ленинграде,
были арестованы. В конце 30-х годов их
освободили, но Владимир Владимирович,
очень талантливый химик, вернуться к
научной работе уже не смог: его здоровье
было подорвано. Он умер, не дожив до
войны.
Многие годы спустя, посетив Америку, я
встретился с сотрудниками Владимира
Николаевича: Фрейтагом, Аристидом фон
Гроссе и другими, перебравшимися туда из
Германии после захвата власти Гитлером.
Рассказывали мне много, но за 22 года в чужой
стране в жизни моего учителя произошло
столько событий, что полного представления
о ней у меня, конечно, не сложилось. Он
очень много работал. И в Северо-Западном
университете Чикаго (поселился в этом
городе), и в лаборатории фирмы «Universal
Oil Products». Разрабатывал способы алки-
лирования олефинов. Оставался верен себе,
предпочитая исследования, направленные на
практические нужды. Запатентовал вместе
с учениками множество технических
решений, направленных на синтез
углеводородов разветвленного строения,— они
необходимы для получения высокооктанового
моторного топлива. Американцы считают
Ипатьева одним из создателей в их стране
современной нефтехимии.
Из числа историй, рассказанных мне в
Чикаго, запомнилась одна — своеобразный
эпилог «сюжета» с мюнхенской дамой. Через
несколько лет после приезда Ипатьева в США
к нему явился некий немец и представился
ее мужем. Сказал: вы офицер — и я офицер...
если мы с вами не договоримся полюбовно,
история попадет в газеты. Владимир
Николаевич-отвечал спокойно (впервые, мол,
слышу, чтобы офицеры торговали женщинами),
однако встревожился. Нравы американской
прессы были ему уже знакомы. Обратился
к чиновнику иммиграционной службы,
который оформлял его натурализацию. Тот,
расспросив о подробностях, успокоил: этот
немец нам известен, к вашей даме он
отношения не имеет — это нацистский агент;
вы его больше не увидите. А потом,
извинившись, спросил: господин профессор,
сколько вам лет? Ипатьев отвечал:
шестьдесят девять. Боже мой, воскликнул
американец, мне всего пятьдесят, но если бы про
меня можно было написать такое, я бы
возгордился...
Один из историков науки утверждал, что
Россия породила трех великих химиков:
Ломоносова, Менделеева и Ипатьева.
Сравнение почетное, но, пожалуй,
по-американски преувеличенное. Владимир Николаевич
был щедро одарен, весьма работоспособен —
18

ученый несомненно мирового класса. Но
вровень с Ломоносовым, при всем уважении
к учителю, я бы все-таки его не поставил...
Того, что я наработал у Виланда, пожалуй,
хватило бы на диссертацию. Но я ее писать
не стал. Ученые степени тогда в нашей
стране были отменены — не стоило тратить
время. Вернувшись в Ленинград, продолжал
руководить Лабораторией высоких давлений,
работать заместителем директора в
институте... К этому прибавилась кафедра,
которую мне предоставили в Технологическом
институте. Там начало формироваться
превосходное сообщество молодых химиков —
я надеялся, что со временем смогу называть
их своими учениками... Счет моим научным
публикациям пошел на десятки.
Прибавилось новое направление поисков —
органические производные титана, которые тогда
были абсолютно не изучены. Предполагал
выйти к стабильным радикалам,
содержащим титан...
Взяться за эти соединения как следует
удалось лишь четверть века спустя. В 1934
году я был арестован и приговорен сразу по
трем пунктам 58-й статьи Уголовного
кодекса к десяти годам лагерей. Попал на
лесоповал. Года через два мне дали было работу
по специальности, но тут началась ежов-
щина. Режим лагерей еще более
ужесточился — и меня вернули на общие работы.
Теперь уже до 1942 года...
Родные — жена, ее мать, дочь — оставались
в Ленинграде. Когда началась война, жену
вызвали на допрос, продержали неделю.
Потом она вернулась — мать ее с трудом
узнала. Им было предписано выехать из
города. В эшелоне жена умерла...
Поезд с беженцами попал под бомбежку,
застрял. Его захватили немцы. После долгих
мытарств мои теща и дочь оказались в
Австрии, в Линце. Теща догадалась
написать в Мюнхен профессору Виланду. Тот
немедленно откликнулся. Прислал деньги и,
вероятно, позаботился о том, чтобы мои
родные не попали в лагерь.
Они ни разу его не видели, но Виланд
помогал им до конца войны; дочь смогла
даже учиться в школе...
После освобождения Австрии от фашистов
они вернулись в Ленинград. Дом на бывшей
Кавалергардской был разрушен, но нашлись
знакомые, которые дали адрес места, где
я находился...
С 1942 года я работал на радиевом заводе.
Технология очистки и выделения
радиоактивных солей была сложной и малонадежной;
техника безопасности — в зачаточном
состоянии. Пока вещества находились в
растворах, с ними обращались без каких-либо
предосторожностей и только на стадии
выделения твердых солей начинали работать
за свинцовыми экранами под тягой.
Вентиляция при этом нередко выключалась: то
авария в электросети, то учебная
воздушная тревога.
Людей, которые работали со мной там —
на заводе, в лаборатории, давно нет в живых:
они на себе узнали, что такое лучевая
болезнь. Мне же опять повезло...
Несмотря на тяжелые условия, работу
завода удалось наладить бесперебойно.
Начальник лагеря, которому мы подчинялись,
оказался понимающим человеком. В 1942
году он расконвоировал меня и еще одного
специалиста. Мы поселились в обычном
деревянном домике, напасли на зиму дров,
картошки... Это казалось недосягаемым
счастьем.
За успешную работу завода я был
досрочно освобожден, но паспорт мне не давали.
Пришлось остаться на той же работе.
Паспорт подоспел как раз тогда, когда ко
мне приехали теща с дочерью. Дочь я,
разумеется, не узнал...
В биографической справке, выпущенной в
1985 году по поводу моего 90-летия,
насколько помню, указано, что обе
диссертации — и кандидатскую, и докторскую —
я защитил в 1946 году. Это не совсем точно.
Кандидатом химических наук я стал еще
в 1945, будучи формально ссыльным.
Начальник лагеря послал меня в Москву
сопровождать поезд с продукцией завода.
В Москве я зашел к Александру
Николаевичу Несмеянову (знакомы были издавна).
Он спросил, могу ли я отыскать оттиски
моих публикаций. Комплект оттисков
нашелся у oflHorj коллеги — и академик
Несмеянов велел мне по ним немедленно
защищаться. Решительный был человек...
Я был освобожден «с 39-й статьей» —
не имея права жительства ни в Москве,
ни в Ленинграде. В отделе университетов
Минпроса мне предложили кафедру в Горь-
ковском университете.
Это было удачное решение. Я попал в
превосходный город с богатыми научными
традициями, встретил увлеченных людей, из
которых удалось быстро сформировать
коллектив единомышленников. Завязал связи с
промышленными предприятиями, наладил
с их помощью снабжение кафедры
реактивами, доступным на тот момент
оборудованием. В столице вряд ли удалось бы
развернуться так оперативно...
Ну, а дальнейшее вам известно.
19

Интервью
Вундеркинды
на потоке
Четырнадцатилетним абитуриентом
сегодня не удивишь, хотя такие случаи
и единичны — эка невидаль
«вундеркинд». Но если их сразу пятеро из
одной школы, если они подготовились
поступать в один институт — это уже,
действительно, невидаль.
В 1986 году московскую школу № 905
закончил четырнадцатилетний
Сергей Халяпин и сразу же поступил
в МХТИ им. Д. И. Менделеева. На
следующий год уже пятеро
восьмиклассников готовились получить аттестат
зрелости и поступать в Менделеевку.
Почему ученики 905 школы спешат стать
студентами МХТИ?
Мы пригласили в редакцию учителя
химии этой школы, кандидата
химических наук 3. Е. ГЕЛЬМАНА. Вот какой
получился у нас разговор.
Захар Ефимович, что же произошло с
«великолепной пятеркой» восьмиклассников, которую
мы ожидали увидеть среди студентов? Они всего
лишь стали десятиклассниками. Конечно, и это
несомненный успех. Но ведь они готовились
к большему. Испугались или не хватило сил?
Сил у ребят как раз хватило. Этот
вопрос сняли с повестки дня
чиновничье равнодушие и любезный бюро-
20

кратизм, который вроде бы и не
отказывает, но преграды ставит
непреодолимые.
Получилось вот что. Для того чтобы
ученика не выпускного класса допустили
к сдаче экзаменов за курс средней
школы, необходимо разрешение
Главного управления народного образования
(ГУНО). В прошлом году
замначальника ГУНО такое разрешение дал,
Сережа Халяпин успешно поступил
в институт, а в этом году новый
замначальника оказался неуловимым. Я
приезжал к нему четыре раза в
назначенное для приема время, но его
срочные дела не давали возможности нам
встретиться. Наконец, удалось его
поймать, но оказалось, что снизойти до
разговора со мной, простым учителем, он
не может — не тот уровень. Пришлось
приезжать вместе с директором. Но и
директора оказалось мало. «Документы
для оформления разрешения» (слышите,
как звучит?) потребовались на сей раз
совсем не те, что представлялись
в случае с С. Халяпиным. Их,
оказывается, должно быть намного больше —
от начальника РУНО, от линейных
инспекторов, от начальника отдела кадров,
от методистов. Возиться с этим
администрация школы не стала, да и времени
было уже маловато. Взяла и
предложила ребятам, уже сдавшим зачеты за
программный материал восьмого,
девятого и в значительной степени
десятого классов, перейти в десятый, минуя
девятый,— ведь это можно сделать без
ГУНО.
Вместо «золота» ребята получили «серебро»...
Точно. Конечно, перескочить класс —
достижение немалое. Но ведь эти ребята
способны на большее. А им даже
испытать себя не дали. Подрезали крылья,
и все. Пусть бы они честно
соревновались, сдавали экзамены. А что
получилось сейчас? Создали непреодолимый
бумажный вал и, что греха таить,
напугали администрацию, учителей да саму
идею четырнадцатилетнего выпускника
школы поставили под крайнее
сомнение.
А почему ваши ребята предпочитают МХТИ?
Да потому, что Менделеевка готова
принять необычно молодых
абитуриентов, потому что она ищет одаренных
ребят и поддерживает наше начинание.
Конечно, на руководство института
легла дополнительная ответственность,
но без этого немыслимо сегодня.
Как же вы находите и выделяете особо
одаренных ребят?
Опыт показывает, что стойкий интерес к
химии проявляют учащиеся с
математическим складом мышления. Уверен, что
именно понимание существа математики
составляет основу научного мышления.
Подтверждение дает история науки.
Многие выдающиеся химики пришли
в науку через увлечение математикой:
Я. Г. Вант-Гофф, первый
Нобелевский лауреат по химии, один из
основателей физической химии и стереохимии,
Нобелевские лауреаты С Аррениус,
создатель теории электролитической
диссоциации, и А. Муассан, первым
получивший фтор, академики А. Е. Чичи-
бабин и П. П. Шорыгин, знаменитые
химики-органики. Кстати, Вант-Гофф
закончил Политехническую школу за
два года вместо положенных трех,
Аррениус сдал экзамен на аттестат
зрелости на год раньше своих
сверстников.
Не хочу (пока) ставить С. Халяпина
и пятерку одаренных восьмиклассников
в один ряд со знаменитостями, но они
тоже пришли в химию с помощью
математики. Она, как катализатор,
усиливает наметившийся интерес
школьника к химии и, как индикатор,
проверяет стойкость этого интереса. Два
одноклассника Халяпина, которые тоже
увлекались химией, но со стороны ее
зрелищности, что ли, и общая
образовательная подготовка которых была
значительно ниже, сейчас с удовольствием
и успешно учатся в Московском химико-
технологическом техникуме.
Одаренные ребята найдутся в каждой
школе. И без помощи учителей им не
обойтись. Учитель должен не только
определить склонности ученика, но
должен помогать развивать их.
Но ведь для этого и сам учитель должен быть
глубоко образованным, творческим человеком.
И наверное, здесь ему могут помочь вузы,
во всяком случае, в повышении квалификации?
Разумеется. Но не меньшую помощь
здесь просто обязаны оказать институты
АН СССР и АПН СССР. Вениамин
Каверин как-то заметил, что старая
гимназия хотя и имела серьезные
недостатки, тем не менее давала образование
несравненно более высокое, чем
современная школа. «Нас учили
подготовленные преподаватели, знающие свое дело».
Предвижу возражения — разве сейчас
преподаватели менее подготовлены?
Разве знания современным учителем строе-
21

ния ядра атома не поразили бы его
гимназического коллегу?
И все-таки прав Каверин. Суть в
другом! Почти исчезло замечательное
племя учителей-просветителей. Почему?
Потому, что в начале 60-х годов
снизились требования к культуре
преподавания, которая, увы, невозможна вне
культуры преподающего. Согласитесь,
уровень культуры современного учителя
чаще всего невысок. Причин здесь
много. Но самая страшная —
сложившийся стереотип серенького,
задерганного учителя, ни на что не
претендующего и ничего не требующего, эдакое
несчастное ничтожество в глазах
бюрократической верхушки, осчастливленное
двумя месяцами отпуска. Так вот, вузы
и научные институты должны помочь
учителю поднять голову, поднять свой
научный авторитет. Должно быть
наконец узаконено научное творчество
учителя, которое из-за различных
ведомственных барьеров, чиновничьей
инерции, бездушия и неразберихи
остается напрочь бесхозным. Именно
поэтому, несмотря на относительно высокую
оплату труда, выпускники университетов
обходят стороной школы, да и
выпускники пединститутов, претендующие на
научную работу (а среди них немало
представителей сильного пола), тоже не
спешат в школу.
Сейчас нередко можно услышать мнение, что,
пока учитель не окажется в
привилегированном положении — ив материальном
отношении, и в отношении престижа в обществе,
будет ощущаться нехватка широко образованных
людей.
Знаете, престиж я бы поставил на
первое место. Ведь это же ненормально,
когда молодые ребята — выпускники
педвузов, добравшиеся-таки до школы
(сомневаюсь, что по зову сердца),
стесняются при знакомстве называть
свою профессию. Но я бы не
торопился винить только их самих. Сейчас
у нас престиж учителя занижен до
крайности.
Года три назад я переехал в другой
район и хотел перейти из одной школы
в другую. Здесь-то и началась
чертовщина. Я не мог устроиться: два
высших образования, степень кандидата
химических наук стали камнем
преткновения и, не поверите, вызывали
серьезное подозрение у директоров школ
и особенно методистов-предметников.
Никогда не забуду, как одна
методистка высказала свое, признаться, лестное
для меня, кредо: интеллектуалы в школе
не нужны! Попутно я выяснил, что и
«выпускники университетов в школе
больше вредят, чем приносят пользу».
Многие директора школ говорили, не
стесняясь: «Зачем вам, кандидату наук,
зарывать себя в школе. Здесь серо и
неинтересно, лучше идите в вуз или
НИИ».
Сначала мне казалось, что это какая-
то игра. Может быть, опасаются
случайного человека? Но потом я понял, что
все гораздо хуже: это — позиция. Стоило
для пробы скрыть «лишние» дипломы,
как двери школ беспрепятственно
открывались.
Но если бы дело было только в
школьных администраторах. Заведомо серым
считают учителя в институтах,
особенно в издательствах. Схема
рассуждений там столь же проста, сколь и
оскорбительна: «Если бы труд этого учителя
был интересен (важен, необходим), то
в школе бы автор не работал». Пока
на учителей, занимающихся научной
работой, будут смотреть как на чудаков
и неудачников, которые просто не сумели
найти себе другое место, ни о какой
реформе в школах серьезно говорить
нельзя.
Читал недавно книгу о голландском
физике Ван-дер-Ваальсе и обратил
внимание на поразительный факт — всплеск
научной мысли в маленькой
Голландии пришелся на конец XIX — начало
XX веков. Только за первые
пятнадцать лет существования Нобелевской
премии ее получили четверо
голландцев. И знаете, чем объяснить этот
всплеск? Реформой среднего
образования, которая прошла в Голландии в
1862—1863 годах. Результат ее как раз
и пришелся на конец прошлого и начало
нашего столетия. Одна из целей
реформы была такой — привлечь в школы
учителей, склонных к научной работе.
Средние учебные заведения стали
объявлять конкурсы на должность учителя,
преподавателям предоставляли широкие
возможности для творческой научной
работы, и они оказались даже в более
привилегированном положении, чем
преподаватели университетов. Многие годы
Ван-дер-Ваальс, будущий Нобелевский
лауреат, работал учителем физики в
школе.
Но вернемся к одаренным школьникам. В 14 лет
найти себя не просто. Как же ) дается
некоторым вашим ученикам выйти на рубеж
зрелости, окончить школу в столь юные годы?
22

Один из признаков одаренности —
быстрый темп усвоения знаний. Такие дети
были не только в эпоху Возрождения,
они есть и сейчас в любой школе.
После того как в «Неделе»
появилась небольшая заметка о Сереже Ха-
ляпине, ко мне в школу с отцом приехал
одиннадцатилетний ученик пятого
класса Сережа Пучков. Он самостоятельно
прошел (я это проверил) курс химии
7—8-го и фрагментарно 9—10-го
классов. Он показал мне вполне грамотно
оформленные лабораторные журналы,
которые научился вести, читая пока
только популярную литературу. Его
лабораторией была ванная комната.
Обратились ко мне и родители
семиклассника Арме на Закоряна, тогда ученика
166 московской школы. Он перешагнул
через класс и стал учеником
специального девятого класса 171 московской
школы, которую опекает химфак МГУ.
Примеров могло быть значительно
больше, если бы в школе
волей-неволей не усредняли способных, не
вгоняли их в рамки единых стабильных
учебников, авторы которых школьные
таланты в расчет не принимали.
Не окажутся ли экстерны —
четырнадцатилетние студенты — вне среды? Не будут ли
они обделены в общении и дружбе, не имея рядом
с собой сверстников?
Не окажутся. Не следует забывать
законы возрастной психологии:
четырнадцатилетние значительно ближе к
семнадцатилетним, чем к двенадцати-
летним. Если же учитывать еще и
социальную зрелость одаренных ребят (а
это надо обязательно делать при
рекомендации в экстернат), то возрастной
барьер ощущаться не будет. Да и наш
опыт именно об этом и говорит:
Что же делать? Составлять специальные
учебники для особоодаренных?
Такой путь возможен, но, думаю,
полностью проблему не решит. Есть
другой выход — то, о чем мы говорим,
то, что напрочь забыто в школах,—
экстернат. Если разрешить школьникам
не выпускных классов сдавать экзамены
за курс средней школы, то это будет
мощнейший стимул получать глубокие
знания. Ведь сегодня только отметка
(конечно, если за ней стоят реальные
знания) взяла на себя в школе роль
стимула. Но будем откровенны: что она
для способного ученика,
зарабатывающего даже отличные оценки без
особых усилий, играючи? Не оттого ли мы
не так уже редко встречаем
талантливых людей без воли и характера, что
в школьные годы учеба не стала для
них напряженным трудом?
Возможно, это и так. Но здесь есть и
оборотная сторона. Одаренность обычно связана с
ранней ориентацией, если не на профессию, то по
крайней мере на предмет. Изучая предмет
экстерном, ученик с техническими наклонностями
почти наверняка больше внимания уделяет
физике, математике или химии в ущерб
гуманитарным дисциплинам.
Согласен, такая опасность существует,
но и без экстерната. Должен сказать,
что предметная специализация вообще
расчленяет для ученика мир на части.
По моему глубокому убеждению, в
школах пора ввести курс истории науки
и культуры. «Драма идей» не должна
оставаться за кадром урока, ибо тогда
физика, химия, биология
воспринимаются большинством учеников как набор
фактов, за которыми не видно
человеческого лица.
Кто, по вашему мнению, может преподавать
в школе историю науки и культуры? Ведь
в университетах и педвузах таких специалистов
не готовят.
К сожалению, это так. Необходимо
начать преподавать эти предметы в высшей
школе. Средняя школа сама себе кадры
не кует. По правде говор я, странно,
что реформа средней школы
обсуждалась отдельно от реформы высшей
школы. Логика подсказывает: если
высшую и среднюю школы рассматривать
как ступени единого процесса
образования, то и перестраивать их нужно
одновременно, в строгой взаимосвязи.
Что же делать сегодня?
Во-первых, не отчаиваться. Нам,
учителям,— учить, ребятам — учиться. А
административному аппарату всех
рангов, который руководит нашим
народным образованием, необходимо
зарабатывать «кредит доверия», который, как
мне кажется, на сегодняшний день
потерян им полностью.
Беседу вела Л. ВИКТОРОВА
Научно-исследовательской организации
ТРЕБУЮТСЯ
высококвалифицированные специалисты по коррозии металлов.
Обращаться по адресу: 107140 Москва Б-140, а/я 192.
23

Практика
ЗАМЕТКИ ЭТОЙ ПОДБОРКИ
ПОСВЯЩЕНЫ
ХИМИКО-
ТЕХНОЛОГИЧЕСКИМ
АСПЕКТАМ ОХРАНЫ
ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ
И КОМПЛЕКСНОГО
ИСПОЛЬЗОВАНИЯ
РЕСУРСОВ
Пластификатор
назвали
«Спутником»
Кислая смолка — один из
традиционных отходов
коксохимии — образуется в процессе
очистки сырого бензола. Она
представляет собой вязкую
темную массу наподобие кумароно-
вой смолы; содержит
сульфированные органические вещества
в сочетании со свободной и
связанной серной кислотой. Кислая
смолка огнеопасна и токсична.
Способы ее транспортировки и
захоронения нередко
противоречат элементарным требованиям
техники безопасности и охраны
природы. Так, многие годы ее
отправляли в шлаковые отвалы,
но это не выход: некоторые
компоненты кислой смолки
растворимы — дожди вымывают
их, а попав в русла рек,
токсичные компоненты кислой
смолки несут смерть обитателям
водоемов.
Утилизацией кислой смолки
занялись несколько лет назад
сотрудники кафедры химии
Коммунарского
горно-металлургического института. Первое
предложение — добавлять
кислую смолку в дорожный
деготь — не прошло: все из-за
той же растворимости. Более
рациональное решение появилось
лишь после тщательного
анализа составляющих смолки.
Оказалось, что входящие в нее
ароматические сульфокислоты
относятся к числу поверхностно-
активных веществ, так же как и
соли этих кислот — сульфонаты.
На предприятиях
нефтехимической промышленности такие
вещества получают специально,
а тут они уже готовы.
Выходит, что вредные отходы
могут стать источником
полезнейших веществ, надо только
нейтрализовать сульфокислоты?
Чем? Любой щелочью, в том
числе уже отработанной при
очистке коксохимического
бензола. Тоже отход, причем
содержащий некоторое количество
ПАВ...
После разработки процесса,
в основе которого лежит
взаимная нейтрализация двух
отходов, были получены новый
пластификатор для бетонов и
связующее для добавки в дорожный
деготь. Пластификатор назвали
«Спутником». На способ его
получения выдано авторское
свидетельство (№ 1049 520),
составлены технические условия
(ТУ-14-СУ-6-19-85). Выпуск
пластификатора «Спутник»
налажен на Запорожском
коксохимическом заводе.
Эффективность и нетоксичность нового
пластификатора доказаны
исследователями независимых от
разработчика научных
учреждений Ворошиловграда и Киева.
В состав бетона
пластификатор «Спутник» вводится на
стадии смешения в количестве от
0,5 до 1,5 % массы цемента.
Дозирование и способ
введения — традиционные. Цена
пластификатора «Спутник» —
38 рублей за тонну.
Что дает эта добавка?
Прежде всего возможность
сэкономить от 10 до 25 % цемента.
Пластичность бетонной смеси
увеличивается в 1,5—2 раза.
В заводских условиях на 10—
15 % сокращается время
выдержки бетонных изделий на
пропаривании. Важно, что
морозостойкость бетона с добавкой
«Спутника» в 4 раза больше,
чем у такого же бетона без
добавок.
Несмотря на все эти
преимущества, вывод «Спутника» на
промышленную орбиту
затягивается. Стремление
использовать в промышленности
строительных материалов отходы
разных производств — тенденция
всеобщая и вполне современная,
однако многие предприятия
отрасли стремятся взять прежде
всего то, что «ближе лежит»,
что уже как-то себя
зарекомендовало. Вот и приходится
агитировать за новинки, в том
числе и за наш «Спутник» —
добавку, безусловно, полезную и
практически, и экологически.
Каждый коксохимический
завод ежемесячно получает
тысячи тонн кислой смолки.
Значит, сырья для производства
пластификатора «Спутник»
хватит на многие годы. Более
подробные сведения о нем и
возможностях его приобретения
можно получить у
разработчиков:
349104 г. Коммунарск Воро-
шиловградской обл., пр. Ленина,
16. Коммунарский
горно-металлургический институт, кафедра
химии. Телефон: 2-30-73.
Получить новый пластификатор
можно на заводе-изготовителе:
330600 г. Запорожье,
коксохимический завод.
Л. Н. ШУХНИН,
Н. Я. КРОТЬКО
Сугубо химический
индикатор
Новый метод контроля
дымовых газов, образующихся при
сжигании мусора,
разрабатывают во Флоридском
университете. Метод — очень простой
и сугубо химический. В смесь
мусора и топлива, подаваемую
в печи, предлагают вводить
небольшую добавку гексафторида
серы. Это вещество очень легко
фиксируется химическими
индикаторами даже в самых
малых концентрациях. Оно
достаточно термостойко и безвредно.
Задача контрольных приборов
сводится к его улавливанию.
Желательно — не улавливанию,
потому что если нет на выходе
гексафторида серы, то не может
там быть и таких токсичных
веществ, как бензол и его
гомологи, гидрохлориды, диоксин.
Все они разлагаются полностью
до того, как начинается
разложение гексафторида серы. Ну а
если он не разложился в печи,
значит, дело худо...
«Engineering News-Record»,
1987, г. 219, № 7, с. 17
Взрывы
и сланцевый деготь
При комплексном
использовании горючих сланцев важно
извлечь из них как можно
больше жидких компонентов —
сланцевого дегтя,
присутствующего в этом твердом горючем
ископаемом. Исследователи
одной из американских фирм
доказали, что можно взять из
сланцев до 90 %
содержащегося в них дегтя, если
рационально разместить скважины
с взрывчатым веществом.
Рационально — значит
достаточно компактно и равномерно,
чтобы сланцевый деготь,
восприняв энергию взрыва и не
успев затвердеть, стекал в
образованную одним из взрывов
полость — коллектор. Энергию
взрыва подбирают таким
образом, чтобы смогло произойти
испарение керогена — битумной
основы горючих сланцев, а
затем эти летучие
сконденсировались, образуя сланцевый де-
24

готь. Из коллектора деготь
перекачивают на поверхность для
очистки и последующей
переработки.
«Chemical Engineering»,
1987, г. 94. № 8. с. 11
И никакого свинца!
Этот тетраэтилсвинец уже навяз
в зубах, все осознают угрозу,
от него исходящую, и
отказываются, где только можно, от
этилированного бензина; но
можно-то далеко не везде. Без
этой антидетонационной
присадки далеко не уедешь, бензина
требуемых марок просто . не
хватит...
На тетраэтилсвинце свет
клином не сошелся. Из веществ
неэкзотических.наибольшие
надежды подает МТБЭ — метил-
третичнобутиловый эфир. Его
эксплуатационные испытания,—
естественно, после
лабораторных и стендовых —
проведены в НПО «Главмосавтотранс».
Бензином с 8 %-ной добавкой
МТБЭ заправляли автомобили
ЗИЛ-130. Двигатели работали
нормально без специальной
регулировки, использованные в
них материалы (включая те,
из которых сделаны прокладки)
оказались вполне устойчивыми
к горючему с нетрадиционной
присадкой: признаков
преждевременного износа не
обнаружилось.
Похоже, что появился
полноценный и безопасный
антидетонатор для бензина. Его
производство намечено уже в XII
пятилетке.
«Автомобильные дороги»,
1987, № Ю, с. 47
Микроволны
разрушают
взвесь
Способ удаления воды из водо-
нефтяных дисперсий разработан
в одном из американских
университетов. Способ — сугубо
физический, основанный на
разрушении взвесей микроволнами.
Такое воздействие приводит,
естественно, к росту температуры
взвеси. Молекулы воды
начинают вращаться быстрее; легче
отрываются от нефтяных
частичек, а поскольку вязкость
при этом уменьшается,
разделение компонентов взвеси идет
даже эффективнее, чем при
использовании химических де-
эмульгаторов.
«Chemical Engineering»,
1987, т. 94, № Ю, с. 10
Эффективность —
полуторная
В Италии разработан новый
катализатор окисления сернистого
ангидрида до серного в
производстве серной кислоты. В
состав катализатора входят
ванадий и серный ангидрид (трех-
окись серы) на носителе из ди-
атомитового кремнезема. При
испытании на опытной
установке новый катализатор показал
примерно полуторную по
сравнению с обычными
ванадиевыми катализаторами
производительность. Соответственно
возросла и скорость окисления.
Немаловажно и то, что новый
катализатор помогает существенно
уменьшить содержание
двуокиси серы в отходящих газах
производства.
«Chemical
Engineering»,
1987, т. 94,
№ 10, с. 9
Звук против дыма
До сих пор на некоторых
заводах дымовые трубы стараются
сделать повыше, чтобы выбросы
из этих труб рассеивались на
большие расстояния,
разбавлялись... Но бывает и обратная
ситуация, когда опасные
выбросы надо как-то
сконцентрировать, дымовые частицы
заставить скоагулироваться, осесть,
не дать уйти далеко. Для этой
цели ученые Объединенного
исследовательского центра в
Карлсруэ (ФРГ) разрабатывают
способ улавливания дыма с
помощью звука.
Эксперименты показали, что
всего за пять секунд звуковые
колебания частотой 20 килогерц
и громкостью 160 децибел
способны увеличить размеры
дымовых частиц в облаке примерно
в 60 раз. Такие укрупненные
частицы, естественно, тут же
выпадают на землю. Звуки такой
громкости и частоты, конечно,
не из приятных. Потому вряд ли
можно описанный способ
рекомендовать обычным
производствам. Но шумовое воздействие
на аэрозоли, содержащие
особо токсичные и радиоактивные
частицы, в специальных
изолированных камерах может
оказаться полезным.
«New
Scientist», 1987,
т. 115,
№ 1571, с. 32
О чем можно
прочитать
в журналах
Об использовании отходов
угольной промышленности при
строительстве дорог
(«Автомобильные дороги», 1987, № 7,
с. 8, 9).
О литых автомобильных деталях
из лавсана («Автомобильная
промышленность», 1987, № 6,
с. 32, 33).
О способах уменьшения расхода
горючего («Автомобильный
Транспорт», 1987, № 7, с. 36—
38).
О перспективах развития
производства полиэфирных смол
(«Пластические массы», 1987,
№ 7, с. 5, 6).
О стабилизации водных
растворов перекиси водорода
(«Фармация», 1987, № 4, с. 74—76).
О методах прогнозирования
токсичности водных растворов
различных веществ («Гигиена и
санитария», 1987, № 7, с. 9—13).
О применении солей кальция в
качестве антистатика
(«Химические волокна», 1987, № 4, с. 24,
25).
Об ингибирующем действии
иода в моторных маслах
(«Химия и технология топлив и
масел», 1987, № 8, с. 24, 25).
О пожароопасности
аэрозольных упаковок («Масло-жировая
промышленность», 1987, № 6,
с. 25, 26).
О вискозных нитях для
хирургических целей («Химические
волокна», 1987, № 5, с. 43—45).
О применении комплексонов в
земледелии («Химия в сельском
хозяйстве», 1987, № 7, с. 42—
46).
О химическом консервировании
зеленых кормов («Химия в
сельском хозяйстве», 1987, № 8,
с. 35—37).
О химическом составе
кефирных грибков («Молочная
промышленность»', 1987, № 7,
с. 14—16).
О новом виде сливочного масла
для детского и диетического
питания («Вопросы питания»,
1987, № 3, с. 55—58).
25

Размышления
Обратный счет
Инженер
Ф. ТАТАРСКИЙ
0 ' ^—
', '/
г ' о
—
^
V
\
1
/
/у
. V
—1
\,

Пять, четыре, три, два, один... Старт!
Примерно так в представлении людей
несведущих выглядит или должен выглядеть
процесс внедрения новой техники. Изобрели,
скажем, нечто, прежде невиданное, без
особых хлопот спроектировали, построили,
наладили и в один прекрасный день —
запустили! Пять, четыре, три, два, один — как
ракету в космос!
Наверное, среди взрослого населения
нашей страны уже не отыскать столь
дремуче-розовых идеалистов, которые верили
бы в подобное бесконфликтное течение дел,
когда «продвигается в практику» не новый
космический корабль, а вполне земная
машина, прибор или новая технологическая
схема — все то, что в совокупности и
называем мы научно-техническим
прогрессом в народном хозяйстве.
Поэтому обратным счетом (пять, четыре,
три...) воспользуемся мы лишь как
стилистическим приемом при попытке собрать
воедино и вместе, в одном блоке
рассмотреть систему препон и препятствий, стоящих
на пути новой техники.
С тем и начнем обратный счет.
ПЯТЬ! ПЛАНИРОВАНИЕ
Хорошее слово — план.
Резкое, конкретное, звучит оно в
производственных условиях, как «бой» или
«фронт»! Хозяйство у нас плановое,
планируется все и вся — планируется и новая
техника. Конечно, сначала, когда возникла
производственная потребность в каких-то
обязательных переменах, когда идея новинки
толькр брезжит — тогда, предшествуя плану,
появляется предложение. Оно обсуждается
и вносится — нет, не в план, а пока в его
проект. А чтобы его утвердили «наверху»,
предложение следует обосновать. Сделать это
обычно не так уж сложно — немного
наукообразия, пара впечатляющих цифр...
и появляется примерно такое вот
обоснование:
«В интересах совершенствования
интенсивных методов развития животноводства
предлагается способ интенсивного
выращивания коз (высокопитательное молоко,
диетическое мясо, тонкая шерсть и т. п.).
Традиционные методы такой интенсификации
(биогенные, кормовые, химические,
медикаментозные) в значительной степени
исчерпаны. Из литературных источников известно,
что в ряде стран с успехом применяются
организованные акустические воздействия
(музыка) с целью повышения яйценоскости
кур и продуктивности коров. Однако, по
-и-меющимся данным, никто не применял
таких воздействий на коз; не проверялась
также эффективность инструментальной
музыки, в частности баянной (ее
преимущество — доступность). По ориентировочным
подсчетам, выполненным методом
экспертных оценок, при достижении ожидаемого
эффекта (повышение суточного привеса на
5,3 и молокоотдачи на 7,9 %) эффективность
разработки составит 6,683 рубля на ] рубль
затрат...»
Таким вот образом обосновывается
включение в план некоего фантастического НИИ
сверхактуальная работа: «Для чего козе
баян?». Короче: обосновать новую
разработку можно почти всегда. А вот включить ее
в план тем не менее нелегко.
Почему? Прежде всего потому, что
институты забиты «мелочевкой» — небольшими
работами, вроде бы и полезными, но уж
такими мелкими, что заниматься ими
солидному НИИ — что гвозди забивать
микроскопом. Каждый год, выполняя директивные
указания, «мелочевку» неукоснительно
сокращают и изничтожают, а она все равно
остается.
Нет сомнений, что лаборатории
предприятий при хорошем методическом руководстве
со стороны институтов вполне могли бы
справиться с мелкими темами, но каждый завод
предпочитает работать на себя, а не на
отрасль в целом, новые же формы
творческого взаимодействия НИИ и ЦЗЛ шумно
декларируются в печати, но тихо — по темпу
тихо! — влияют пока на прогресс.
Кроме того, методики подсчета
эффективности работы НИИ сегодня четко
ориентированы на верный (пусть и не очень
большой) экономический эффект;
революционные же разработки гарантированного
эффекта дать не могут. Здесь всегда есть риск:
то ли будет огромная выгода, то ли все
кончится отчетом «на полку».
И еще: штатам института расти до
бесконечности строжайше запрещено, а ученые,
кроме возни с пробирками и фазотронами,
должны еще копать картошку и перебирать
ее на овощной базе, косить сено, убирать и
мыть родной город перед праздниками и
приездом высоких гостей и делать еще
многое другое, к науке не относящееся,— в
Харькове, например, в основном силами ученых
мужей и не менее ученых дам уже вторую
пятилетку строится оперный театр.
Значит, новых людей на новую разработку
взять неоткуда — чтобы ее запланировать,
надо ликвидировать старую, а она на ходу,
с ней связаны диссертационные надежды
неостепененных сотрудников, да еще
придется в этом случае списывать расходы, а это,
сами понимаете, чревато оргвыводами. Есть,
конечно, другой путь — повышать
производительность научного труда, но это — тема
отдельного разговора, потому что научный
труд хоть и специфичен, но, как и любой
другой, нуждается для повышения
производительности в средствах оргтехники,
механизации и автоматизации. Что-то в этом
направлении у нас делается, только — медленно,
мало и для выставки в большей степени,
чем для реального, рядового НИИ.
И вот что самое главное: чем масштабнее
(а следовательно, и труднее) разработка,
чем более революционный характер она
носит, тем труднее преодолевать
перечисленные (и еще многие другие) преграды. А по-
27

скольку система согласования и
утверждения тематических планов НИИ имеет
ступенек едва ли меньше, чем знаменитая
припортовая лестница в Одессе, то, скорее
всего, на какой-то ступеньке разработку
притормозят; в лучшем случае разрешат
начать ее поиском, нередко дублирующим то,
что уже сделано другими (изобрели диаф-
рагменный электролизер для NaOH,
проведем поисковую работу применительно к
КОН). При этом для оправдания препон
изобретена блестящая формулировка: «С
целью уменьшения степени риска» — будто
без риска вообще можно сделать хоть что-то
новое-
Допустим, однако, что одна из
предложенных работ оказалась столь многообещающей,
что прямо со следующего года (почти
фантастика!) ее включили в план. Вот
применительно к ней и продолжим обратный
счет:
ЧЕТЫРЕ! РАЗРАБОТКА
Любая НИОКР (под этой привычной
аббревиатурой скрывается совокупность
научно-исследовательских и
опытно-конструкторских разработок) сейчас начинается с
заполнения заказ-наряда. Система таких
заказов — порождение недоброй памяти
недавних лет, когда сверху стремились все
регламентировать и всех контролировать.
В действующем до сих пор руководстве по
заполнению заказ-нарядов (по габаритам эта
книжица чуть меньше знаменитого учебника
Глинки) перечислены совершенно
обязательные и абсолютно формализованные этапы
любой НИОКР: проведение литературного
обзора, выполнение патентной экспертизы,
последовательное создание лабораторной,
опытной и опытно-промышленной установок,
разработка нормативно-технической
документации и т. п\
...Говорят, скоро заказ-нарядов не будет;
начнется эра договоров на выполнение
НИОКР; появился даже такой термин —
«научная продукция» — в том смысле, что
НИОКР станут продавать, как удобрения
или пластмассы. В печати высказываются
надежды, что с приходом долгожданного
этого времени формализация науки
прекратится сама собой. Ой ли?! Обычно формализм
сам гибнуть упорно не желает; его надо
истреблять, как колорадского жука, долго
и с прилежанием. Договорная система
действительно может многое облегчить и
упростить, но пока она лишь «варится», и
сегодня, если вы «пробили» разработку в
тематический план, то это значит, что это еще
ничего не значит. В процессе сбора пышного
букета виз, согласований и утверждений на
заказ-наряде рискованную разработку вполне
могут черкануть «во избежание».
Однако предположим, что и эта преграда
позади; начинается выполнение
обязательных и часто никому не нужных этапов
и подэтапов, всяких Н5 и Т17, причем
реальнейшая возможность ускорить дело — врать.
И начинают исследователи в интересах дела
писать в отчетах, что все предварительные
этапы неукоснительно пройдены (хотя это,
может, и не совсем так или совсем не так),
сочинять отзывы за назначенных экспертов,
готовить протоколы несостоявшихся
заседаний секции Ученого совета, плодить и
плодить бумажки, бумаги, бумажищи, без
каковых, как известно, ты отнюдь не ученый
муж, а букашка.
Но вот и это благодаря особо
изощренной пройдошливости разработчиков позади,
можно начинать лабораторные опыты. Когда-
то Роберт Вуд делал свои спектрографы
из водопроводных труб, стеклянных призм
и блюдечка с ртутью. Все, что можно было
открыть с помощью таких приборов, было
своевременно открыто и исследовано. Сейчас
нужны лазеры, тонкие измерители физико-
химических свойств материалов, мембраны и
диафрагмы, заказные реактивы и многое,
многое, многое другое.
Хорошо (хотя и маловероятно), если все
это в институте есть. А ежели какого-нибудь
«мета-метокси-пара-диокси...» нет?
Правильно, его можно заказать. Правда, не на
текущий год. И даже не на следующий, к
сожалению, а на тот лишь, который пойдет за
следующим. Заказать никто не запрещает, а вот
дадут ли даже в том далеком году...
Импортные приборы точно не дадут — дефицит
валюты. На горы омертвленного
оборудования, которого сегодня на сотни миллионов
рублей, валюты до сих пор всегда хватало,
а на современный прибор стоимостью в
несколько тысяч — увы...
И начинает ученый «проявлять
инициативу»: либо где-то что-то по дружбе занимать,
либо куда-то за какие-то «вы — мне, я — вам»
выезжать для проведения своих
экспериментов, либо мастерить, чаще всего из
подручных материалов, что-нибудь вроде... Правда,
порядок точности в этом «вроде» больше
похож на беспорядок, да и работает оно
исключительно по собственному желанию
и настроению — уровень НИОКР, конечно,
будет не тот, что планировался, а
эффективность и подавно (предполагалось «увеличить
во столько-то раз», а в отчете — «на столько-
то процентов»), но хоть план худо-бедно
выполнишь... Жаль лишь, что план — только
для тебя, ученого, а не для того, кто должен
его выполнение обеспечить всем
необходимым...
Много, ох как много мелей, подводных
камней и перекатов на пути научной
разработки. Дефицит — первый из них, дефицит
всего — от листового титана до куска
обыкновенной резиновой трубки, от
муфельной печи на полторы тысячи градусов до
тиглей для нее. Бывают рифы и просто
анекдотические. Делали в институте работу
новую, интересную, многообещающую — по
извлечению галогенов из слабых растворов.
Как положено, опубликовали информацию о
поисковом этапе в некоем сборнике, а тот
возьми и попадись на глаза министру!
28

«Доложите о перспективах»,— начертал он,
и срочно вызвали в Москву руководителя
разработки. Рассказывает он интересно,
только оперирует все больше прошлогодними
результатами.
— А в этом-то году что делал?
— Дом строил,— отвечает.— Наш
институт хозспособом возводит жилой дом, и всех
молодых и более-менее опытных послали
на стройку. Вот меня и бросили на дом.
С одной стороны: институт! хозспособом!
сам строит дом! — вроде в современном
русле, популярно и поощряемо. А с другой —
если одну лишь эту работу закончить и
внедрить на год раньше, то стоимость
дополнительно полученных галогенов позволила бы
пригласить на строительство этого дома
любую знаменитую строительную фирму.
Но главные трудности начинаются тогда,
когда надо создавать опытную или, еще
страшнее, опытно-промышленную установку.
Опять, только в намного большем
масштабе, возникают проблемы дефицита: нет того,
другого, пятого, десятого — электродов,
двигателей, мембран, приборов. Заказать
можно, но — см. выше тезис о годе, который
идет сразу за следующим. Сегодня, говоря
о хорошем руководителе отраслевого НИИ,
вспоминают обычно не об изящном решении
сложной технологической задачи. Нет, его
хвалят за то, как ловко он выбил пять тонн
нержавейки и два шаровых крана.
Еще проблема: где строить ее, эту
установку? Хорошо бы на действующем
производстве — там и сырье, и полупродукты,
и оборудованием можно разжиться, и
аппаратчики со слесарями под рукой. Но чтобы
этот вариант прошёл, надо чтобы
предприятие согласилось нарушить свой отлаженный
порядок и пустило к себе науку (к этой
проблеме мы еще вернемся). Правда, при
этом технологи, аппаратурщики, да и
лаборанты из института, должны будут несколько
месяцев провести в командировках на
предприятии, а у директора НИИ лимит на
командировочные расходы. Дай хоть миллион
эффекта, но не перерасходуй рубль
командировочных, иначе худо будет директору.
Выручать, по идее, должен опытный завод.
Почти у каждого химического института
есть свой опытный завод, аппаратурно-
технологический цех или участок опытных
установок. Только вот беда: опытный завод
загружен серийной продукцией! Начать
выпуск опытных партий нового химического
продукта или изделия нелегко, но — можно,
а вот перестать... Сколько уж было
постановлений и приказов: «Прекратить выпуск
серийной продукции на опытных заводах!»,
а ее выпускают.
Почему? Потому что, если не на опытном
заводе — то где? Ведь, как правило, эта
продукция малотоннажная, с
неустановившимся спросом, ориентированная на
постепенное привыкание к ней потребителя. Если
сегодня какой-нибудь, скажем, альфа-бром-
масляной кислоты надо выпускать по
полтонны в месяц, то какое предприятие
согласится,, взять на себя ее производство?..
И опытный завод института вынужден
выпускать эти полтонны,— а там уж называйте,
как хотите,— серийными эти партии или
опытными,— суть дела от этого не
меняется. Значит, опытный завод занят нередко
выпуском того, что было новым вчера или
позавчера,— в ущерб, конечно, сегодняшним
разработкам. Пока вырастет спрос да под
него на промышленном предприятии
построят цех — пройдет время. Так и выходит, что
в наших НИИ от включения темы в план до
выдачи исходных данных для
проектирования проходит в среднем лет пять. В ведущих
же зарубежных фирмах — раза в два с
половиной меньше. А у японцев, судя по их
публикациям, вообще не более года.
Вот так, за целую пятилетку мы
проходим, как правило, лишь две позиции нашего
обратного счета. Четыре остается...
ТРИ! ПРОЕКТИРОВАНИЕ
Плакался автору в несуществующую жилетку
его бывший коллега -«- проектант-технолог
с тридцатилетним стажем:
— Говорят, пишут: мол,
проектирование — творческая работа! Это я, стало быть,
творческий работник, вроде Евтушенко или
Смоктуновского? Загнанная рабочая лошадь,
вот кто я! Вечно некогда подумать,
прикинуть варианты, поискать оригинальное и
выгодное решение... А откуда взять время,
если каждый проект делаем по три раза?
Сначала — обосновывающие материалы,
все эти ТЭО и ТЭРы*. Это практически и есть
проект, как его надо бы понимать. Так ведь
нет — утвердишь с муками ТЭО и
принимайся за технический проект и только после
этого — за рабочую документацию. Правда,
иногда две последние стадии объединяют, но
чаще добавляют еще четвертую — основные
технические решения. Спрашивается, к чему
эта многостадийность, которой нет нигде в
мире? Говорят, чтобы избежать ошибок. Но
это же чепуха! Во-первых, если ошибка
вкралась в исходные данные, то она кочует по
всем стадиям. А во-вторых, наша
экспертиза — тоже загнанная. Над проектом надо
бы посидеть экспертам, скажем, месяц и
«раздраконить» его до мелочей. Но — на
каждый проект ей дается втрое меньше
времени. А за декаду едва успевают
просмотреть бегло да заключение написать... Куда
гоним? И ради чего?!
Он многого не знал, мой друг-проектант.
Не знал, что на полках в институтах, главках
и министерствах химического профиля лежит
сейчас столько проектной документации, что
если всю ее пустить в дело, то строить
придется до 2000 года.
Причин, по которым проект идет «на
полку», не одна и не две. На любом этапе
рассмотрения и утверждения документации
* ТЭО и ТЭР — технико-экономическое
обоснование или соответственно расчеты.
29

можно принять решения: строить не там,
строить не то, строить не сейчас, а потом
(это — чаще всего, ибо не хватает
строительных мощностей, оборудования и материалов).
Могут решить вообще не строить.
Парадоксальная ситуация: подрядчик (строительное
министерство или трест) без утвержденного
проекта с тобой вообще разговаривать не
будет, а когда представишь ему проект,
оказывается, что на все у него и силенок-то нет:
выбирай, заказчик, любую половину (и это
еще хорошо, если половину, а не пятую
часть). Силы и время подрядчика уходят
не на стройку, а на то, чтобы отказаться
от подряда, не плодить незавершенку.
Впрочем, это тоже тема для особого
разговора — вернемся к проекту. Понятно, что,
работая в темпе «загнанной лошади»,
проектные организации охотно штампуют проекты
со старыми, отработанными техническими
решениями. Так и быстрей, и проще, и
надежней (в смысле избежания ошибок). Но
поскольку в любом новом проекте должен быть
элемент чего-то прогрессивного (иначе
экспертиза, чего доброго, не пропустит), то
проектант — за новинку, только мелкую,
частную, непринципиальную и — спаси-
помилуй!— не затрагивающую
принципиальных основ производства, его основных
технологических принципов. Иначе — не успеть!
Так проектные институты выступают сегодня
как объективные противники революционной,
подлинно новой техники.
В монологе моего друга-проектанта
недобрым словом была помянута экспертиза —
своя, институтская. А ведь есть еще
экспертиза ведомственная (министерская),
вневедомственная, госстроевская, госплановская...
И вся она сегодня тоже объективно —
противник новых технических решений.
Почему? Квалификация экспертов, как
правило, оставляет желать лучшего — отсюда
перестраховка, бумаготворчество, паническая
боязнь по незнанию пропустить то, за что
потом (вдруг не пойдет на производстве?!)
могут взгреть или даже попросить с
тепленького местечка, где можно без всякой личной
ответственности всех поучать. Рискну
высказать крамольную мысль: даже дюжина
академиков, собранных в экспертную комиссию,
знает о том или ином конкретном новом
процессе никак не больше, чем рядовой
инженер — его разработчик. Но тем не менее
они решают судьбу новинки (руководствуясь
нередко собственными научными вкусами,
пристрастиями или антипатиями). Так то ж
академики! А основная масса экспертов уж
настолько не академики...
В «активе» экспертиз всех рангов —
многомиллионные затраты на пресловутый поворот
северных рек, и загубленный Карабогаз,
и беды Байкала, и новые машины, на
поверку оказавшиеся хуже старых, и
многое другое... Годы застоя отучили и
разработчиков, и проектантов от
ответственности личной, персональной — кто из них
встанет, как Патон-старший, под
построенным по его проекту мостом? Может, встанут
многочисленные эксперты, поделившие
ответственность на десяток частей? Они-то
ведь знают, что не пропустить новинку куда
безопасней, чем дать ей путевку в жизнь,—
и поступают соответственно.
Выход есть — возвращаться от
коллективной «экспертной» безответственности к
ответственности личной, когда решает «быть
по сему» разработчик — и отвечает за зто
решение до конца.
Но — продолжим обратный счет.
ДВА! СТРОИТЕЛЬСТВО
Этот раздел — самый короткий: о нашем
строительстве — долгом, низкокачественном,
с недоделками и переделками — написано
так много, что едва ли автор сможет добавить
к этой малорадостной картине что-то новое.
Отметим лишь такой штрих: строителям
(к ним в нашей схеме причислим и
изготовителей оборудования) куда проще
тиражировать старую технику, нежели выполнять
заказ на новую. Поэтому и через их
барьеры новинки надо проталкивать, пробивать.
Сделать это тем более непросто, что
строители (и машиностроители) сегодня —
диктаторы. Если на Среднем Урале строит
только Средуралстрой и нет у него
конкурентов, то и спорить с ним, Средуралстро-
ем,— значит себе навредить. Строителей
надо уговаривать — осторожно и нежно. Не
всегда это удается, и тогда, скажем,
грануляционная башня новой конструкции,
преодолевшая все предыдущие препоны, пасует
перед приговором строителей: «Не
технологично!»
И вот что еще надо отметить: в равной
степени привычно и диковато видеть, как
предприятие наказывают за плохие дела на
его стройке. В чем оно, предприятие,
виновато? Проектной документацией должен
обеспечивать институт, он же заказывает
оборудование; строит подрядчик с
многочисленными субподрядчиками;
стройматериалами и металлоконструкциями стройку
должно своевременно обеспечить
строительное министерство... А отвечает за все завод,
на территории которого разворачивается
стройка. А у него просто нет рычагов
воздействия — ни на строителей, ни на
институт, ни на министерство.
Признаем, однако, что если уж новая
техника попала на стройплощадку, то рано или
поздно, хорошо или не очень, но построено
производство будет. И остается
предпоследний этап.
ОДИН! ВНЕДРЕНИЕ
Если перечитать подряд несколько газетных
статей о сегодняшнем положении с
внедрением нового, выкристаллизуется и выпадет
в осадок такое примерно резюме: внедрять
прогрессивные новинки производственники
не хотят, потому что за улучшение технико-
экономических показателей своих
производств они лично ничего не получают. Вот
30

будет внедрено самофинансирование на
основе полного хозрасчета — они,
производственники, станут заинтересованными и
Новая техника будет внедряться чуть ли не
сама собой.
Просто, заманчиво, всем понятно и,
вероятно, не правильно. Потому что слишком
упрощено, сведено к одной лишь кассовой
ведомости.
Подлинная производственная жизнь в
такие вот простенькие схемы никогда не
укладывается. Не встречал я за долгую уж
инженерную жизнь ни одного самого
завалящего заводика, который бы и в условиях
затратной экономики был против увеличения
фондоотдачи, роста производительности
труда и прибыли. А увеличить их (заметно
увеличить) можно, лишь внедряя что-то
новое.
Отчего же оно так трудно внедряется?
Прежде всего, из-за бесконечного,
удивительно живучего планирования от
достигнутого. В условиях дефицита плановые органы
вынуждены ориентировать имеющиеся
мощности на работу «во всю!». А если учесть,
что у нас есть и такие мощности, которые
по объективным или иным причинам
используются «средне» (между плохо и очень
плохо), то на остальные ложится
дополнительная нагрузка. Большинство химических
производств резервов мощностей не имеет
даже на то, чтобы восполнить отставание,
допущенное не по своей вине. Аккуратный
термин «ограничение» (по электроэнергии,
топливу, сырью, пару, транспорту) приобрел
права гражданские, хотя любому понятно,
что моторы без электроэнергии крутиться
не будут, печи никакими лозунгами не
заставишь работать без газа, а не
вывезенная вовремя и сваленная под открытым
небом продукция — это и не продукция
вовсе, а сплошные народнохозяйственные
потери.
А теперь сядем на минутку в кресло
директора и попытаемся вместе с ним решить,
что делать: нагонять план или внедрять новую
технику? И то, и то сразу — нереально;
на переделки и всякие там подключения
неизбежно надо что-то останавливать. Есть,
правда, спасительная чиновничья формула:
«Совместить с ремонтом», но время ремонта
нормировано не с потолка; совместить —
это значит сделать полремонта, а такие
вольности мстят потом аварийными
простоями, которые снова надо нагонять...
В развитых странах запада мощности, как
правило, загружают в среднем на 75—80
процентов; когда этот уровень превышается,
строят новый цех. И такой режим загрузки
оказывается самым выгодным. Недозагру-
женные мощности — это рациональный
резерв. Для неожиданных крупных заказов,
в том числе и экспортных, для модернизации,
реконструкции и внедрения новой техники.
И это оказывается полезным не только
«на той стороне». С завистью читал в
«Правде» рассказ академика И. В. Петря нова
о двенадцатом конвейере, который «подарил»
ему министр. Не помню деталей, но суть
проста. Запустили новое производство, 12
однотипных технологических ниток. Министр
поздравлял академика-руководителя с
успехом, а тот попросил: отдайте мне, под науку,
под новинки и пробы, одну из этих «ниток».
В конечном счете отдача двенадцатого
конвейера оказалась больше, чем у одиннадцати
остальных. Вот бы так всегда...
Года два назад у наших
производственников мелькнул луч надежды: появился и был
поднят на щит термин «техническое
перевооружение»; утверждалось, что и в
материально-техническом обеспечении, и в
финансировании, и в выделении сил подрядчика
тех перевооружение «побежит впереди
паровоза», вне всяких лимитов и ограничений.
А коли так, можно без остановки цеха
сделать к нему пристройку, разместить в ней
новое оборудование, освоить его — и только
потом остановить действующий участок, а на
его освободившейся площади тоже
разместить что-нибудь новое.
К сожалению, пока из этих надежд мало
что сбылось. Прежде всего потихоньку
выяснилось, что строить что-либо под это самое
техперевооружение надо самим,
хозспособом, т. е. без квалифицированных строителей,
из подручных материалов и средств.
Непрофессионально. Строительный вариант
натурального хозяйства! Уж если у
специализированного подрядчика производительность
труда оставляет желать лучшего, то у
строящих хозспособом... Потом определилось, что
техперевооружениё — вообще стройка как
стройка и выделять ее в какую-то
привилегированную категорию никто не собирается.
Луч надежды погас, так и не разгоревшись...
Но не случайно чуть выше, в начале
предыдущего абзаца, автор употребил слово
«пока». Из решений июньского Пленума
ЦК КПСС ясно следует, что перестройка
всей системы хозяйствования вернет термину
«техническое перевооружение» его
изначальный прогрессивный смысл. Если только
важнейшее это дело останется под контролем.
Иначе, ссылаясь на объективные трудности,
бесхозяйственные хозяйственники
«заиграют» его, выхолостив тем самым жизненно
важное решение.
И вот о чем еще нельзя не упомянуть.
Внедрению новой техники всегда мешает не-
изживаемый наш бюрократизм. На одном
уральском заводе заменяли периодический
процесс очень важного производства на
непрерывный, освоенный ранее на
родственном предприятии в Казахстане. Поскольку
завод все строил сам, то и техническую
документацию выполнил «под себя»,
упрощенно. Разрешение на пуск должен был дать
технический инспектор облсовпрофа. «А где
исходные данные для проектирования?» —
спросил этот инспектор. Заводчане не
поняли: «Какие исходные данные? Мы же
переносим опыт другого завода»... Но инспектор
не мог взять на себя ответственность: вынь
31

да положь исходные данные! Написали (при
построенном-то производстве!), свезли в
институт, получили подписи и печати. А у v
инспектора новое требование: «Где проект?!»
Положили перед ним несколько листов
ватмана — не прошел номер. Хватило
инспектору квалификации, чтобы понять, что его
дурят. Так и не подписал разрешения!
Пришлось директору завода собрать всех
толковых инженеров из цехов и уговорить
их впервые в жизни сделать «работу
наоборот» — чертить проект по построенному
производству. А готовая современная
установка все это время стояла.
Скажете, скверный анекдот? Скверный,
согласен. Да только не анекдот — факт.
Из недавнего, послесъездовского, прошлого.
На этом, пожалуй, закончим. Допустим,
представим себе, что и бюрократа одолеть
удалось. И раздается команда: «Старт!»
СТАРТ! ОСВОЕНИЕ
Читатели, которые сами работают в
промышленности, пусть вспомнят — случалось ли
им видеть, слышать или читать, чтобы тот
или иной положительный результат,
достигнутый внедрением нового, как-то особенно
стимулировался? Не обязательно
материально — можно и морально. А ведь известно:
даже на небольшую горную вершинку легче
пройти проторенным путем, с перильцами
в опасных местах, чем торить новую дорогу.
Но про горовосходителей еще, может, и сказ
напишут, и песню споют или как минимум
в молодежной газете отметят: прошли, мол,
на такую-то вершину по такому-то склону,
где еще никто не ходил...
О предприятии, проторившем дорогу к
новой технике, ничего такого писать и в голову
никому не придет. Вот когда новое начнет
давать запланированную отдачу, когда
американские, японские и прочие бизнесмены
выстроятся в очередь за лицензиями — тогда
другое дело, пожалуйте в передовики (да и то
чаще всего весь поток восторженных слов
достанется тем, кто придумал, а не тем, кто
освоил). Но тогда что ж писать?! Новое
за это время успело стать традиционным.
Давайте рассмотрим пример: за счет
освоения новой техники завод на тех же
производственных площадях удвоил объем
выпускаемой продукции. Работать ему стало
тяжелее — надо вдвое больше завозить сырья
и отгружать продукции (возросла отнюдь
не гипотетическая возможность срывов из-за
недопоставок и плохой работы транспорта),
больше надо делать ремонтов, высвобождать
из цехов рабочих и ставить на эти места.
Все это (и многое другое) будем считать
дополнительными трудностями освоения.
А какие у завода дополнительные выгоды?
Ну, напрягитесь, подумайте, что же выгадал
завод, его руководство и трудовой коллектив?
Это ж надо — столько лет все силы своей
души отдавали росту объемных
показателей, а он-то, этот рост, оказывается, никак
не стимулируется! Сейчас, чтобы что-то
выгадать, надо наращивать не объем, а
прибыль — как сделать, чтобы наращивание
это шло не безнадежным путем
количественного, традиционного «расшивания узких
мест» в выгодных производствах путем
установки традиционного оборудования,
работающего по традиционной же технологии,
а именно за счет внедрения и освоения
нового? Если не решим дифференцированно
вопросы стимулирования именно этого
направления — ничего не решим.
И вот еще один пример из жизни,
последний: построили на заводе производство очень
нужного стране порошка мощностью
700 тонн в год — по традиционной
периодической технологии с электропечами. Завод
освоил производство быстро, но не
остановился на этом, а на свой страх и риск
его руководители решили сломать
электропечи, переделать цех на непрерывную
технологию с огневыми печами и
вибромельницами, резко подняли качество порошков и
выпускают сегодня на тех же
производственных площадях не 700, а 6000 тонн нужного
продукта. И что же?
Наказали их за это дело, рублем наказали.
Пока директор ломал старое и строил
новое, цех несколько месяцев не дотягивал
до плана. Руководителей завода, естественно,
«депремировали». Пусть частично. Но
директор, к примеру, недополучил за тот год
рублей четыреста, главный инженер — чуть
меньше. А когда спустя полгода производство
стало чуть ли не в десять раз больше, их,
как положено, премировали. По разделу
новой техники. Аж 150 рублями каждого...
Тоже факт из недавнего прошлого. Думаете,
исключение? Спросите любого руководителя
любого предприятия — он вам наверняка
ответит: «Ничего особенного, такая уж наша
работа...»
Нет, даже такой «прогресс без
прогрессивки» пробивает все же себе дорогу через
все препоны и фильтры, но кто подсчитал:
не осталось ли самое передовое, самое
прогрессивное, самое революционное за бортом?
Не отфильтровалось ли оно, пока длился
обратный счет?
Неискоренимую тягу наших людей к
научно-техническому творчеству, к новому, к
обожествляемому и охаиваемому
научно-техническому прогрессу надо подкрепить
простым, надежным и неукоснительно
действующим механизмом содействия ему, этому
самому прогрессу. Каков этот механизм —
не знаю. Ясно только, что создать его надо,
и задача эта — комплексная. Потому и
попытался набросать, как умел, контуры
всего комплекса. Для системного, вместе
с вами, читатель, анализа и размышления.
Хочется верить: не так уж много времени
минует, и внедрение новой техники станет
обычным делом, рядовой практикой нашей
работы. И будет проходить оно не по
стилизованной, а по рабочей, привычной формуле
обратного счета:
Пять, четыре, три, два, один! Старт!
32

Рисунок на вечную тему
Во все времена, дйже самые отдаленные,
пусть изредка, н'о, к счастью, неизменно
появлялись в людской толпе шагающие
не в ногу, плывущие против течения.
На них косились, их осмеивали, с ними
расправлялись. Но это они, а не те, кто шагал
как все, кто плыл — трусливо и
равнодушно — в общепринятом направлении,
дали нам огонь, колесо, электричество.
Так и ныне: все новое, особенно в технике
и науке, идет от людей нестандартных,
смелых, неконформно мыслящих
и действующих.

ftmmtttt
П|1 «лаг ^
Реализуем
масло ПОД (отходы производства капролактама) по ТУ-113-03-476-
82 в количестве 3000 т в год по цене 200 руб. за тонну;
возможная область применения — лакокрасочная промышленность;
кротоновый альдегид по ТУ-6-03-389-80 в количестве 800 т в год
по цене 550 руб. за тонну, область применения — получение
бутилового спирта, масляного альдегида, сорбиновой и кротоно-
вой кислот, а также других продуктов.
Северодонецкое ордена Ленина производственное объединение
«Азот» им. Ленинского комсомола, 349940 Северодонецк-3 Воро-
шиловградской обл., ул. Химиков. 5, отдел сбыта.
растворы витаминов А и D2 в подсолнечном масле, рыбьем
жире и полуфабрикате ветеринарного жира. Такие растворы,
содержащие указанные витамины в различных соотношениях, могут
найти применение для витаминизации кормов. Поставка — в
бочках емкостью 100 или 200 л.
Ленинградское ордена «Знак Почета» производственное
химико-фармацевтическое объединение «Октябрь». 197022 Ленинград,
П-22, Аптекарский проспект, 5. Тел. 234-36-51. 298-66-92.
Ии'ем
по типичней
отходов комплексной гидротермальной переработки перлита,
условно называемых ЩАС-1 A400 т в год) и ЩАС-2 A000 т в год).
Состав (масс. %): SiOL. — 60,7, AI2O.1 — 17,6, NaL,0 и КЮ —
16,2, СаО и MgO — 1,5, Fe>Ot — 1, прочее — 3 (ЩАС-1);
SiO> — 40,1, АЬО, — 26,1, N>0 и К>0 — 25,9, СаО и MgO —
1,8, Fe^O* — 1,4, прочее — 4,7 (ЩАС-2). Ориентировочная цена —
50 руб. за тонну.
НПО «Камень и силикаты». 375040 Ереван-40, ул. Ачаряна, 40а.
>1щ<
отходы синтетического каучука и эластомеров для модификации
битума — с целью улучшения его адгезии к бетону, повышения
эластичности на морозе при сохранении теплостойкости.
НИИМОССТРОЙ. 117192 Москва, Винницкая ул., 8. Тел. 147-40-02.
призна ^ri*« r
за оказанную помощь в реализации отходов производства.
Благодаря опубликованному объявлению в журнале «Химия и жизнь»
нам удалось заключить два договора на поставку
полушерстяных отходов в количестве 70 т с текстильными предприятиями
Тбилиси. Дал согласие на получение 3 т наших отходов
Хмельницкий комбинат надомного труда.
Директор Калининского камвольного комбината
Г. Л. СМОЛЬСКИЙ
И }к>рг ~ ия
^
Lj
р^^
- t ^ -■
Г Т Т 1
>ii^
LUJ
Московское межобластное отделение
Всесоюзного объединения «Изотоп»
у\
цПАГ/^Т
нейтронный концентратомер серной кислоты НКСК-1 для
определения концентрации водных растворов серной кислоты при ее
производстве и использовании.
Диапазон измерения концентраций 70—100 % (прибор может
быть настроен на поддиапазон любой ширины с началом в любой
точке); допустимый перепад концентрации от 2 до 30 %; точность
измерения от 0,6 до 0,3 %; рабочий диапазон температуры
кислоты 0—100 °С. Время реагирования на изменения концентрации
не более 10 сек. Прибор состоит из пяти блоков общим весом
128 кг, потребляемая мощность 100 Вт, напряжение питания 220 В,
выходной сигнал — непрерывный в виде напряжения постоянного
тока от 0 до 10 В. Источник быстрых нейтронов типа ИБН-6
F,25ХЮГ> н/с).
Запросы на информацию и заявки (согласованные с СЭС и УВД)
присылать по адресу: 117261 Москва, Ленинский просп., 70/11,
ММО В/О «Изотоп», тел. 130-51-92, 130-43-00.
34

Докладывают
инфракрасные.»
Л. И. ГОЛУБ
За пределом волн видимого света, в
диапазоне 700—15000 нм, лежит зона
тепловых, инфракрасных лучей. Они
применяются сейчас очень широко — достаточно
упомянуть многочисленные нагреватели и
сушилки, а также приборы ночного видения,
в которых инфракрасные лучи
трансформируются в видимые. Здесь, однако, мы
расскажем коротко о другом их использовании —
как поставщика медико-биологической
информации.
Любой биологический объект служит
источником электромагнитного излучения.
Тело с температурой 30—40 °С (наше тело)
наиболее интенсивно излучает именно в
инфракрасном диапазоне, причем общая
мощность излучения человека отнюдь не мала —
она составляет около 100 ватт. Это
обстоятельство может быть использовано для
диагностики: ведь здоровые ткани и органы
излучают иначе и имеют другую температуру,
чем больные. Впрочем, для суждения о
болезни решающее значение может иметь не
простая фиксация температуры различных
участков тела, а динамика температуры
после нагревания или охлаждения этих участков.
Схема прохождения инфракрас
ных лучей через ткани головного
мозга и последующей обработки
информации. Эта обработка ее
дется с помощью комп ьютера,
непосредственно о процессе
обследования
По такому принципу в Институте
радиотехники и электроники АН СССР создан
комплекс тепловизорной аппаратуры;
подробнее об этом можно прочесть в статье
Ю. В. Гуляева и Э. Э. Годика,
напечатанной в первом номере «Химии и жизни»
за 1984 г.
Тепловое и злучение уже используется в
диагностических целях. Так, в Ленинграде,
в Институте онкологии, создана методика
обнаружения опухолей (правда, она не
всегда позволяет отличить доброкачественные
опухоли от злокачественных). А в Москве,
в Центральной клинической больнице № 1
МПС СССР, работает биолокационная
лаборатория, где телетермографию сочетают с
другим методом — ультразвуковой локацией.
Здесь успешно диагностируют заболевания
щитовидной железы, печени, почек,
селезенки, других внутренних органов. Когда в
распоряжении врачей будет достаточно
необходимой аппаратуры — пока, к сожалению,
до этого еще далеко,— такие методы,
абсолютно безвредные, принесут огромную
пользу при профилактических осмотрах.
Процедура телетермографии выглядит
примерно так. Пациент располагается перед
аппаратом, напоминающим кинокамеру, и на
экране тепловизора появляется картина,
отражающая интенсивность теплового
излучения проверяемых участков тела. Эту
картину обычно снимают на фотопленку и
тщательно изучают, сравнивая интенсивность
излучения со стандартной. Заметьте, что врач
имеет дело с пассивным излучением,
исходящим от органов и тканей, и тем не менее
>*£%^U
sT
Ж
*~7^
2*
35

получает значительную информацию. Если
же излучение будет активным...
Такой способ, открывающий новые
возможности в диагностике, уже создан. Он
использует узкие когерентные пучки,
инфракрасные лучи от специальных источников,
направленные на заданный участок тела.
Цикл работ, проведенных в Университете
Дьюка, привел к разработке и метода, и
комплекса аппаратуры (патенты США № 4223680,
4281645, 4321930). Приборы позволяют
измерить обмен веществ в органах, изучать
динамику крови и снабжение тканей
кислородом, определять зоны, где изменен
патологически обмен веществ, судить даже о том,
что это за изменения... •
Суть изобретения — в облучении
поверхности тела пучками инфракрасных лучей двух
или более длин волн. Отраженные от органов
или тканей, эти узкие пучки поступают в
сравнивающее устройство, где
сопоставляются с теми лучами, которые отразились от
поверхности тела. В результате такого
взаимодействия генерируются сигналы, которые
дают возможность количественно
охарактеризовать состояние того или иного органа.
Это стало возможным благодаря цитохромам
А и А) — сложным белкам, участвующим
в работе дыхательной цепи в клетках: они
передают электроны поступающему в клетки
кислороду.
Так вот, цитохромы поглощают и отражают
инфракрасное излучение в зависимости от
того, насколько они окислены. Весьма
важно, что это их свойство зависит от длины
волны инфракрасного излучения. То же
справедливо и для разных форм гемоглобина.
Например, когда длина волны находится в
пределах 740—780 нм, гемоглобин и окси-
гемоглобин поглощают лучи каждый
по-своему; а вот в более низкочастотной области,
при 810—820 нм поглощение совершенно
одинаково.
Таким образом, если посылать
повторяющиеся импульсы когерентных лучей
различных длин волн из ближней инфракрасной
области, причем одну длину подобрать так,
чтобы она соответствовала максимальной
Портрет
в тонах
Модильяни
«В жизни так не бывает!»
Подобные
безапелляционные приговоры художникам
приходится выслушивать не
первый век.
Прямолинейному зрителю трудно дается
восприятие пейзажа с
красноватым туманом или
портрета зеленолицей дамы.
Живописцы видят мир
по-своему, но далеко не все
признают за ними право на это...
Воспроизведенный здесь
мужской портрет, вероятно,
тоже придется по вкусу не
каждому. Однако тот, кому
придет в голову возмущаться
выбранной автором
палитрой, может попасть в
щекотливое положение. Это —
работа не фантазирующего
модерниста, а объективного
физического прибора,
который фиксирует
инфракрасное излучение объекта, в
данном случае лица одного
из корреспондентов «Химии
и жизни». Она выполнена на
выставке «Химия-87», где
представитель шведской
фирмы «Агема» любезно
запечатлел облик гостя с
помощью новейшего
тепловизора.
Рядом с портретом
помещена шкала соответствия
между окраской различных
участков изображения и их
температурой. Теплым
красным цветом выделяются
напряженные лицевые мышцы
(«объект» в момент съемки
улыбался); выделяет
тепло и середина лба. О чем
говорит последнее? О
насморке (среди прочих
многообразных применений
прибора значится и диагностика
вое пал ительны х процессов)
или об интенсивной работе
мысли, локализованной в
лобных отделах мозга?
Управляющая
тепловизором ЭВМ выбирает оттенки
изображения произвольно.
Тем удивительнее сходство
цветовой гаммы этого
портрета и другого, женского,
созданного Амедео
Модильяни в 1915 г.
Художника, вероятно, порицали за
«нереальный» огненный тон
изображенного им лица. Но
кто знает — не смотрел ли
мастер, разумеется, слыхом
не слыхавший о
тепловизорах, глубже, чем о том
могли догадываться его
здравомыслящие современники?
В. П.

разнице в поглощении окисленной и
восстановленной формами цитохромов и
гемоглобина, то мы получим четкую картину
отраженного излучения, по которой сумеем
узнать немало о состоя нии клеток, тканей,
органов. И вот что существенно: для
диагноза не требуются интенсивные импульсы
излучения. А те, что нужны, не наносят
организму ни малейшего ущерба.
Судя по публикациям, новый метод
диагностики дает возможность обнаружить
некоторые заболевания на более ранних стадиях,
чем такие классические способы, как
электрокардиография и электроэнцефалография.
Но это далеко не все. Пожалуй, главное
его достоинство — возможность получать
сведения о состоянии крови и ферментных
систем в важнейших органах, в том числе в
сердце и в головном мозге (причем по
отдельности в белом и сером веществе), и
определять, насколько полноценно органы
снабжаются кислородом. Видимо, способ
может дать объективную картину развития ате-
росклеротических изменений и других
нарушений структур клеток и тканей. Не
исключено, что он поможет отличать на ранних
стадиях злокачественные опухоли от добром-
качественных — прежде всего потому, что
позволяет зафиксировать образование новых
кровеносных сосудов, сопутствующих
злокачественному росту.
И последний вопрос. Метод создан за
океаном; а как дела в других странах? После
некоторой настороженности, вполне
естественной, коль скоро речь идет о
медицинских приложениях, исследователи, прежде
всего биофизики и биохимики, оценили
метод по достоинству. В частности, к
интенсивным работам в этой области приступили
японцы. И у нас в стране активная
инфракрасная диагностика не осталась без
внимания. Ею занимаются, например, в
упоминавшемся выше Институте радиотехники и
электроники АН СССР, в СКБ
биофизической аппаратуры. Так что будем
надеяться, что следующая публикация в журнале
на эту тему окажется репортажем из
клиники...

Про *лем._ и fyicto"
соь^- мен ки .
Странные ферменты
РАССр \Т О iO"
К\К НАШИ
■ ,IAjIA4
>озни но°
^1 \ НИ
Бг. j.OriUI
Сулит нам новые удачи
искусство кройки и шитья.
Б. ОКУДЖАВА
Апрель 1983 года. В Звенигороде
проходит очередная Всесоюзная школа,
которая, выражаясь «высоким штилем»,
собирает весь цвет молекулярной
биологии. В программу одного из дней
включен раздел «Новости». Поясним.
Когда запрограммированные доклады
уже кончились, а перерыв на обед
(ужин) еще не начался, отводится
15—20—30 минут на то, чтобы
желающие могли выйти на трибуну и
рассказать о самом что ни на есть новом
в мировой науке.
В указанный день в этом разделе
прозвучало сообщение о появившейся
в журнале «Cell» работе, которая была
посвящена одному из многих
превращений РНК в клетке и участию в этом
превращении ферментов. Итог
многолетних экспериментов оказался странным:
РНК вела себя вроде бы как надо, но
в то же время и не совсем так, а
ферменты еще больше запутывали
картину. Казалось бы, частный факт. Но
докладчик взволнован. Он угадывает
интересные следствия и пытается увлечь
слушателей. Однако зал безмолвствует.
Всплеска интереса не произошло. А
жаль, потому что очень скоро
события в этой области обрели
сенсационный характер.
38

КРАТКОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ
ГЕРОЕВ РАССКАЗА
Сначала — о ферментах. Вот что
написано в «Химическом
энциклопедическом словаре», изданном в 1983 г.
«Ферменты (энзимы) — биологические
катализаторы, ускоряющие химические
реакции в живых организмах... Для Ф.
характерны эффективность действия и
специфичность. Ф. ускоряют
превращение субстрата (т. е. того соединения,
на которое воздействует данный Ф.)
в 10н—1012 раз. Все Ф.— белки».
Если бы несколько лет назад того
или иного биохимика спросили, могут
ли еще какие-нибудь вещества, кроме
белков, играть роль ферментов, то
ответ заведомо был бы отрицательным,
да еще подкрепленным солидными
теоретическими соображениями.
Теперь — про РНК.
Рибонуклеиновые кислоты представлены в живой
клетке несколькими видами и
наделены весьма серьезными полномочиями.
Поначалу были выделены три вида РНК:
матричные (или информационные), ри-
босомные и транспортные (рис. 1).
Первые переносят информацию от генов
к белкам и служат матрицей для их
сборки. Вторые входят в состав
рибосом, в которых строятся белки. Третьи
доставляют аминокислоты к растущей
молекуле белка.
Затем постепенно стали обнаруживать
такие РНК, которые не обладали какой-
то одной четкой функцией. В
основном это были низкомолекулярные РНК.
Но даже у хорошо уже известных
рибонуклеиновых кислот открывались
совсем новые, неканонические
свойства. Именно эти новые функции
представляют для нашего рассказа
главный интерес.
КАК СОЕДИНИТЬ РАЗОРВАННОЕ
Долгое время гены (последовательности
ДНК, в которых записана
информация обо всех РНК, а через них и о
белках) представлялись молекулярным
биологам монолитными блоками. При
этом вполне допускали, что в
молекуле ДНК между этими блоками есть
области, не несущие очевидной
информации, но непрерывность самих генов
не подлежала сомнению.
И вот неожиданно, в конце
семидесятых годов, обнаружили нечто
поразительное: многие гены разорваны!
Разорваны в том смысле, что в них
значащие участки перемежаются
незначащими (первые были названы экзона-
ми, вторые интронами) *. При синтезе
молекул РНК по матрице ДНК считы-
ваются и те и другие участки, в
результате образуются гигантские
молекулы. Но это еще полуфабрикаты,
которые после серии метаморфоз
превращаются в функционально активные
(зрелые) молекулы РНК. Необходимый
этап такого созревания — удаление
интронов и соединение в единую нить
экзонов (рис. 2). Весь этот
своеобразный процесс кройки и шитья был
назван одним словом — сплайсинг
(от английского морского термина
splice — «сращивание концов каната»).
Понятно, что такое выкраивание с
последующим сшиванием должно быть
очень точным, так как ошибка даже
на один нуклеотид может привести к
весьма драматическим последствиям —
искажению последовательности РНК,
а следовательно, и структуры
закодированного в ней белка. Казалось
очевидным, что такой сложный процесс
должен контролироваться особой
ферментной системой. По шитейной
аналогии это может выглядеть так: ателье,
в котором трудятся по крайней мере
два работника — закройщик
(разрезающий фермент РНКаза) и швея
(сшивающий фермент лигаза).
Однако, несмотря на интенсивные
поиски, выделить ферменты
сплайсинга, как правило, не удавалось. Зато
выяснились ошеломляющие
обстоятельства: сплайсинг может успешно
происходить и без каких бы то ни было
белков.
Известие пришло из Колорадского
университета от группы Томаса Чека**,
которая уже несколько лет занималась
сплайсингом РНК. Исследователи
работали с одноклеточным организмом —
тетрахименой. Их интересовали
ферменты, которые разрезают молекулу —
предшественника рибосомной РНК
(пре-рРНК). Полной неожиданностью
для всех стал тот факт, что для
правильного вырезания интрона и сшивания
экзонов в пробирке достаточно
присутствия, кроме самой РНК, только ионов
Mg2+ и гуанозина.
* См. статью М. Д. Франк- Каме не цкого «Откуда
берутся гены?» — «Химия и жизнь», 1978, №11.
** К сведению тех, кто встретит в литературе
фамилии Цеч, Сек, Чех, Сеч: имеется в виду
один и тот же человек — Tomas Cech.
39

^jcua*#ACSt&'A. мс^^шл^
^LudtiWJ^ p^
«Мы не верили собственным глазам.
Арт Зауг повторял эксперимент пять
раз пятью различными способами, и
результат был один и тот же»,— ска-
Z&K.
«Ж1'^>\-**£
~<L*AHK
PtfK-*sit3i*oec*< #мми*С
^\#%
Роль РНК в жизни клетки.
Все РНК считываются с молекул ДНК и после
созревания выходят в цитоплазму, где выполняют
важные функции: мРНК переносят информацию
от генов к белку и служат матрицей для синтеза
белков; тРНК доставляют аминокислоты для сборки
белковых молекул; рРНК входят в состав рибосом,
синтезирующих белок. Низкомолекулярные РНК —
нмРНК недавно выделены в отдельную группу (их
обнаруживали и раньше, но принимали за осколки
более крупных молекул); они разнообразны
по функциям, большая часть которых до сих пор
не мена
жет потом Чек в беседе с
корреспондентом журнала «Science» Роджером
Левиным. Они поверили своим глазам
только после того, как получили такой же
эффект на пре-рРНК, выделенной не
из природного объекта, а
синтезированной искусственным способом,
который заведомо исключал присутствие
в препаратах каких-либо белков.
Тогда, в 1982 году, и появилась
знаменитая теперь и цитируемая всеми
исследователями публикация в журнале
Так происходит созревание РНК.
В «разорванном» гене значащие участки (экзоны)
чередуются с незначащими (интронами).
При считывании образуется молекула
РНК предшественника, которая содержит и те
и другие последовательности. Далее интроны
вырезаются, а концы экзонов сшиваются,
в результате образуется зрелая молекула РНК.
Удаление интронов и сшивание экзонов
называют сплайсингом РНК
40

«Cell» (именно о ней шла речь на
Звенигородской школе). В статье
предлагалась принципиальная схема процесса
(рис. 3), которую в швейных
терминах можно интерпретировать
следующим образом. Ателье переходит на
работу по принципу «Сделай сам». Все
начинается с того, что пре-р РНК
претерпевает особую
внутримолекулярную перестройку: молекула
складывается в пространстве таким образом,
что разнесенные концы интрона
оказываются сближенными. Такая
компактная структура позволяет очень точно
вырезать интрон и сшить
освободившиеся концы экзонов.
Вырезание-сшивание идет в режиме катализа.
Возникает вопрос: что же служит
ферментом, если белков нет и в помине?
Эксперименты давали
один-единственный ответ — сама РНК, точнее, ее
интронный участок, ведет себя как
фермент. Он облегчает разрыв и
возникновение новых связей между нуклео-
тидами, так что суммарное число
связей остается неизменным. Остальные
участники — гуанозин и ионы Mg2+ —
выступают в роли кофакторов (веществ-
помощников). Первый инициирует
процесс, второй стабилизирует структуру
молекулы РНК.
Все происходящее назвали
самосплайсингом, а РНК, способные
катализировать образование и разрушение фосфо-
диэфирных связей,— рибозимами (от
английского RIBOnucleic enZYME).
При сравнении с обычными
белковыми ферментами рибозимы не
проигрывают ни в эффективности, ни тем
более в специфичности. Однако у
первого открытого рибозима был отмечен
существенный изъян. Он катализировал
реакцию только один раз и вслед за тем
выбывал из игры. Из-за этого его
даже не сразу причислили к истинным
ферментам.
Как всегда, открытие нового явления
вызвало целый поток работ. Они должны
были ответить, в частности, на вопрос:
носит процесс универсальный характер
или случай с тетрахименой уникален.
Исследования эти сейчас в самом
разгаре, и поэтому трудно сделать
однозначный вывод. Пока ясно одно: сам
факт существования самосплайсинга
очеиь важен, так как заставляет
пересмотреть наши классические
представления о том, что есть фермент.
Итак, в молекулярной биологии
состоялось открытие, вероятно, самое
з
Самосплайсинг не нуждается в белковых ферментах.
Фрагмент предшественника рРНК тетрахимены.
содержащий интрон и куски экзонов. укладывается
в пространстве определенным образом благодаря
внутренним взаимодействиям молекулы.
Добавление гуанозина инициирует каскад реакций
разрезания и образования новых связей,
в результате чего интрон сам себя вырезает,
а концы экзонов сшиваются
неожиданное и интересное после того,
как мы узнали о разорванных генах.
Но не нужно думать, что именно так
оно и было сразу воспринято в среде
научных работников (вспомним хотя бы
более чем сдержанную реакцию
слушателей Звенигородской школы).
41

К счастью, подкрепление идеи РНК-
катализа новыми доказательствами не
заставило себя долго ждать.
В ПОЛКУ РИБОЗИМОВ ПРИБЫЛО
Еще задолго до того как
разыгрались события с РНК-катализом, были
известны ферменты, которые содержали
и белок, и значительные количества
РНК. Кроме этой маленькой странности,
все они (а к настоящему времени
их насчитывают более десятка) на
первый взгляд не имели между собой
ничего общего (выбор субстрата, тип
катализируемой реакции и так далее).
И если каталитическая роль белка в
этих комплексах не вызывала ни у кого
сомнений, то присутствие РНКового
компонента было таинственным и
непонятным. Наиболее изученный
представитель этой группы ферментов —
РНКаза Р.
Обнаруженная сначала в кишечной
палочке, а затем в самых различных
организмах, эта РНКаза выполняет
специфическую функцию: при
созревании транспортной РНК отрезает у ее
молекулы-предшественника лишний
кусок на одном из концов. Для этой
работы необходимо присутствие обеих
субъединиц: белковой и
рибонуклеиновой. Разрушение любой из них
приводило к полной нетрудоспособности
фермента.
Вскоре после появления работы
Чека сотрудник Йельского университета
(США) Сидней Альтман опубликовал
результаты экспериментов, из которых
следовало, что в некоторых условиях
рибонуклеиновый компонент РНКазы Р
способен проявлять каталитическую
активность без своего белкового
напарника, а вот тот в одиночестве не
работает ни при каких условиях. К тому же
у рибонуклеинового компонента РНКазы
обнаружилось важное достоинство: он
выполняет свою миссию, как и положено
истинному ферменту,— многократно.
Внимательный читатель может
поинтересоваться, как совместить новые
данные об РНКазе Р с утверждением,
что для успешной работы фермента
необходимы оба компонента? Дело
тут в условиях проведения реакции.
Ферментативную активность РНКазы Р
обычно проверяли при низком
содержании ионов Mg2+, а тут концентрация
оказалась на порядок большая.
Каталитическая активность РНКового
компонента сохранялась, если ионы магния
заменяли полиамином (спермидином).
Но все же лучше всего он работал
в компании со своей собственной
белковой субъединицей. Сейчас мы
понимаем, что здесь нет противоречия: просто
и Mg2L, и спермидин, и белок
выполняют важную, но не определяющую роль
кофакторов при РНК-ферменте.
А что же другие ферменты,
состоящие из РНК и белка, о которых
мы упоминали в начале главы? Они
ждут своих исследователей: надо
проверить, кто есть кто, вернее, что —
фермент, а что — кофактор. Для одного
из таких странных ферментов уже
показана каталитическая активность
рибонуклеинового компонента и, что
особенно интересно, воздействует он не на
РНК, а на вещество иной природы —
полисахарид. Это нечто новое в
семействе рибозимов. Упомянутая работа
проделана двумя группами исследователей
под руководством доктора
биологических наук Т. В. Венкстерн в
Институте молекулярной биологии АН СССР
и доктором биологических наук
А. Н. Петровой в Институте биохимии
им. Баха АН СССР.
Таким образом, в полку рибозимов
прибыло, но уловить какой-то общий
механизм их действия пока не удается.
ТОВАРИЩИ УЧЕНЫЕ,
НЕ ПРОХОДИТЕ МИМО!
Тема вхождения чего-то нового в науку
(а также в жизнь, искусство и тому
подобное) невольно наводит на
размышления. Стали банальностью слова о
рождении нового в муках, о
сопротивлении устоявшегося этому новому.
Но право же, каждый конкретный
случай по-своему поучителен.
С начала семидесятых годов в нашей
лаборатории молекулярной иммунологии
(Второй московский мединститут им.
Н. И. Пирогова) под руководством
кандидата биологических наук В. Я. Ари-
она изучали биосинтез РНК в клетках
иммунной системы (селезенке, тимусе,
лимфатических узлах). Мы столкнулись
с тем, что длинные молекулы РНК
из этих тканей очень трудно выделить
в неразрушенном виде. Особенно мы
мучились с водными препаратами.
Вообще-то факт нестабильности
молекул РНК в воде известен давно. Но
поскольку фосфодиэфирная связь между
нуклеотидами очень прочна и
самопроизвольный гидролиз ее идет очень
медленно, то разрушение молекул РНК
42

приписывали действию РНКаз. По этой
версии, загрязнение РНКазами должно
произойти практически неминуемо: либо
при выделении из биологических
объектов, либо при дальнейших процедурах.
Предполагалось, что РНКазы обладают
поистине сверхъестественной
вредностью, находясь повсюду — в воздухе,
на стенках посуды, в реактивах — и
не поддаваясь очистке, с помощью
которой успешно инактивируются
другие ферменты. Были выработаны очень
суровые правила: к примеру, над
пробиркой с раствором РНК нельзя было
разговаривать, так как вы рисковали
«наплевать» туда РНКаз. И тем не менее,
несмотря на строгое соблюдение всех
мер предосторожности, РНК
разрушались!
Возможно, давно, на заре изучения
РНК, кто-то пробовал изучить эту
деградацию, но современные
исследователи, занятые более важными
проблемами, просто не вникали в это
«грязное» дело. В конце концов
сформировался некий миф о неистребимости
и вездесущности РНКаз, с которыми
нужно беспощадно бороться. Поскольку
РНКазы (как и другие ферменты)
обязаны были быть белками, то
бороться в первую очередь следовало с
белковыми загрязнениями.
Мы попытались разобраться. И после
многолетней утомительной возни
пришли к выводу, что разрушение РНК
в препаратах, тщательнейшим образом
очищенных от белков, имеет
неслучайный характер. Если соблюдать одни и
те же условия, то получаются всегда
одни и те же фрагменты. Причина
этого явления не в загрязнении, а в
действии особых, «скрытых» РНКаз,
которые прикрепляются к молекуле
РНК в момент ее синтеза в клетке.
Мы даже предпол ож ил и, что эти
РНКазы выполняют полезную для
клетки работу, участвуя в регуляции
синтеза самой РНК.
Конечно, по традиции мы считали
«скрытые» РНКазы белками, но нельзя
сказать, что у нас не возникало
сомнений. Ну хотя бы потому, что эти
ферменты не удавалось выделить в
свободном виде, а тщательная очистка РНК
от белков почти не меняла картину.
Постепенно наиболее правдоподобным
для нас становилось представление о
саморасщеплении РНК в особых, слабых
местах. Крамольных этих сомнений мы
публично не высказывали, так как в те
времена в это никто не поверил бы,
а прямых доказательств не было. Кстати,
нам и так не очень-то верили, когда
мы толковали о «скрытых» РНКазах.
Открытие рибозимов все сразу
расставило на места: РНКазная
(расщепляющая) активность в препаратах РНК
действительно неистребима, так как она
есть атрибут самих молекул РНК.
Можно думать, что все процессы
разреза ния цепей РНК, которые раньше
рассматривали обособленно, имеют
общую основу: РНК взаимодействуют
с РНК.
Такое заключение должно доставить
истинное удовольствие исследователю,
так как во все времена — от
натурфилософа, невооруженным взглядом
созерцающего окружающую
действительность, и до нынешнего научного
работника, вооруженного лазерами,
синхрофазотронами и персональными
компьютерами,— смысл научного познания не
изменился: посмотреть свежим взглядом
вокруг, удивиться и обнаружить общую
закономерность в совершенно разных на
первый взгляд явлениях.
ВСЕ МОГУТ РНК
Прежде всего об истинности
фермента, занятого в самосплайсинге.
Естественно, этот вопрос требовал
разрешения. Усилиями того же Чека и его
сотрудников выяснили, что после
процедуры вырезания и нескольких
последовательных превращений рибозим
становится снова каталитически активным.
А ведет он себя подобно двуликому
Янусу: в роли РНКазы катализирует
разрыв цепи РНК, в роли полимеразы
помогает наращивать цепь нуклеотидов.
К сожалению, исследователи из
Колорадского университета, потратив много
труда на изучение диковинного
фермента, не потрудились дать ему
удобопроизносимое название
(ограничившись рабочим обозначением),
поэтому, на свой страх и риск, будем
называть его «рибозимом Чека».
Количественные показатели
деятельности «рибозима Чека» вполне на
уровне белковых ферментов. Например,
фосфодиэфирную связь он разрывает
в 10|п раз быстрее по сравнению
с неферментативным гидролизом. По
специфичности же он превосходит
аналогичные белки-ферменты, так как ему
легче узнавать субстрат благодаря
комплементарному взаимодействию с
ним.
43

Мы уже говорили, что
принципиальная способность РНК к катализу
позволяет сделать очень интересные
выводы. Так, экстраполяция этой
способности на времена давно прошедшие
привела к гипотезе о происхождении
жизни, основанной на идее, что РНК —
первая биологическая молекула.
Гипотезы в этой области знания обладают
одним недостатком — их, как правило,
невозможно экспериментально ни
подтвердить, ни опровергнуть. Однако идея
«РНКового мира» столь широко
обсуждается в научной и популярной
литературе, из нее вытекает такая
красивая, заманчиво логичная картина, что
трудно удержаться от соблазна кратко
ее обрисовать.
«РНКовый МИР»
Мы коснемся только самой ранней
стадии происхождения жизни, дожизнен-
ной эволюции. Речь идет об
образовании главных биологических молекул в
так называемом первичном бульоне,
содержащем необходимый строительный
материал: неорганические и
органические вещества.
Если разные гипотезы расходились
в оценке того, какие из этих
биомолекул «более первые», то в конце
концов все они сошлись в том, что должна
была возникнуть
самовоспроизводящаяся система, для которой абсолютно
необходимы элементы двух типов. Во-
первых, катализаторы превращений
простых химических соединений в более
сложные, которые становятся
материалом для естественного отбора на
молекулярном уровне. И во-вторых,
хранители и переносчики информации об этих
образовавшихся веществах и об
изменениях в них.
Открытие РНК-катализа подкрепило
притязания РНК на роль первой
биомолекулы. Пошла даже в ход шутка,
что извечный спор о курице и яйце
разрешился в пользу РНК.
Можно представить, что события
развивались примерно так. В первичном
бульоне из рибонуклеотидов случайным
образом образовались полимерные
цепочки, которые, как мы уже знаем,
способны катализировать и
расщепление, и полимеризацию РНКовых молекул.
Но этого мало. На основании
экспериментальных данных Чек предположил,
что был (а может, есть и поныне)
гипотетический рибозим, позволяющий
получить слепок со случайно образовав-
44
шейся цепочки РНК. Значит, появляется
возможность воспроизводить и хранить
информацию. Со временем система
потребует все более разнообразных
химических превращений и соответственно
катализаторов. Но ведь РНК обладает
еще и каноническими свойствами,
которые служат синтезу белка.
Образовавшиеся белки — более совершенные,
чем РНК, катализаторы благодаря
своему разнообразному составу (двадцать
аминокислот вместо четырех нуклеоти-
дов). Поэтому они и становятся
главными ферментами биологических
систем.
И наконец, последний этап в этой
цепочке — создание ДНК, наиболее
надежного и универсального банка
информации. Раз белки уже есть, то вполне
можно синтезировать ДНК по
рибонуклеиновой матрице с помощью
фермента ревертазы, в настоящее время
обнаруженной во многих организмах.
Итак, первичная
самовоспроизводящаяся система создана, далее она
эволюционирует, на ее основе возникают
сначала примитивные, а затем все более
сложные организмы... Но все это уже
за пределами нашего повествования.
ОКОНЧАНИЕ, КОТОРОЕ (НАДЕЕМСЯ)
СОВСЕМ НЕ КОНЕЦ
Научный фольклор утверждает: всякое
открытие проходит три стадии.
Первая — «Этого не может быть, потому что
не может быть никогда!» Вторая —
«В этом что-то есть...» И наконец,
третья — «О чем вы говорите? Это
же всем известно!» Наука об
РНК-катализе еще очень молода и, похоже,
пребывает во второй стадии. Всеобщего
восторга пока не наблюдается, и, даже
более того, не обходится без курьезов.
Не так давно в МГУ шел семинар,
посвященный РНК-катализу. Собрались
люди, весьма компетентные. И вот,
после обстоятельного двухчасового
доклада, в котором было все то, о чем
говорится в нашей статье, и много
другого, понятного только специалистам,
поднялся один из слушателей и
произнес нечто в том смысле, что об РНК-
ферментах, конечно, говорить
несерьезно, но он может понять «амбиции
нуклеинщиков, которым тоже хочется
иметь свои ферменты».
На это трудно" что-либо возразить.
Разве что начать рассказ сначала.
Кандидаты биологических наук
Э. М. БЕКМАН, М. Ю. ГРИГОРЬЕВ

Тема дня
О наркотиках
и наркоманиях
Доктор медицинских наук
А. Е. УСПЕНСКИЙ,
Всесоюзный научный центр
медико-биологических проблем
наркологии Минздрава СССР
Прежде эта тема считалась запретной —
мол, это все у них, а не у нас. Теперь
ясно, что у нас тоже, хотя и не так обильно,
как у них. Тема стала модной, пишут
много — от газетных репортажей до
романов. Получается довольно страшно, но
не всегда понятно: что же это такое —
наркомания и почему медицина не может
с нею справиться? Между тем
противника следует знать, иначе его не побороть.
Как говорили в старину: к барьеру!
ЭТО БЫЛО ГОРАЗДО РАНЬШЕ...
С веществами, которые теперь называют
наркотиками, человек познакомился
очень давно: природа щедро наделила
ими флору.
Заметив, что козы, поевшие листьев
кофейного дерева (Coffea arabica),
приходят в возбуждение, африканские
пастухи резонно рассудили: «А не
попробовать ли нам?» Попробовал и.. Вкус
своеобразный; снимает усталость, улучшает
настроение. Это гораздо позже
появилось — пожалуйста, кофе, и покрепче!
Ладно, к пастухам претензий нет, ибо
45

кофеин хотя и стимулятор, но не
наркотик. Но кого в те далекие времена
интересовала классификация?
Ни один бедуин не отправлялся в
дальний переход, не запасшись бангом —
смолой, приготовленной из некоторых
южных растений и печально известной
сейчас под названием марихуаны или
гашиша. Покурив смолы, усталый
труженик пустыни приободрялся, и унылый
пейзаж не так давил на психику. Это
гораздо позже действующие начала
марихуаны стали применять при
бронхиальной астме, глаукоме, в качестве про-
тиворвотных средств и т. д.
Шахтеры Боливии издавна получали
за свой каторжный труд часть жалованья
не деньгами, а листьями растения
Erythroxylon coca. Листья, содержащие
кокаин, жевали или курили. Это
помогало восстановить силы и хоть немного,
забыться после каждодневной
изнурительной работы под землей. Это
гораздо позже кокаин вошел в медицинскую
практику как средство, способное сужать
кровеносные сосуды и вызывать
длительную анестезию слизистых оболочек.
„: Измотавшиеся в океанах моряки всех
стран, презрев корабельный ром, плавали
по волнам собственных грез в притонах
Гонконга или Сингапура, покуривая
неказистые трубочки, набитые опием —
высушенным млечным соком
снотворного мака (Papaver somniferum),
содержащим морфин и другие алкалоиды.
Когда правители «Поднебесной Империи»,
озабоченные распространением курения
опия, ввели ограничение на его торговлю,
разразилась «опиумная» война 1839—
1842 гг. Англичане пушками пробили
свободу для торговли наркотиком и
заодно окончательно прибрали к рукам
Гонконг — основную перевалочную базу.
С тех пор Европа не знала недостатка
в дешевом сырье, из которого получали
чистый морфин (его широко применяли
в качестве обезболивающего,
успокаивающего и снотворного средства) и
различные препараты опия — их назначали
при поносах, кашле, одышке.
Этот небольшой историко-географиче-
ский экскурс понадобился для того,
чтобы показать: люди давно познакомились
и научились обращаться с наркотиками.
До тех пор пока это знакомство
контролировалось в большинстве случаев
традициями или врачом, в рамках четких
медицинских показаний, проблемы
наркомании в ее современном виде не
существовало.
ЧТО ИЗМЕНИЛОСЬ?
Изменился характер употребления
наркотиков. Их стали применять вне какой-
либо связи с действительной
необходимостью. От скуки или безделья — ради
мнимого удовольствия. В США
насчитывается до 20 млн. человек,
употребляющих кокаин (из них 6 млн.
регулярно) и до 30 млн. потребителей
марихуаны (из них 20 млн. регулярно).
Было бы наивно думать, что все эти
люди относятся к числу тех, кого принято
называть «отбросами общества». Можно
утверждать, что рост наркоманий
зависит от доступности наркотиков при
формальном запрете и от существования
лиц, превративших торговлю
наркотиками в выгодный бизнес.
Причины массового употребления
наркотиков довольно многообразны. В
самом начале они примерно такие же,
что и причины употребления алкоголя.
Относительно последнего читаем у
Омара Хайяма:
Мы пьем не потому, что тянемся к веселью.
И не разнузданность себе мы ставим целью.
Мы от самих себя хотим на миг уйти
И только потому к хмельному склонны зелью.
Но если алкоголь позволяет уйти от
самого себя не очень далеко и не
слишком надолго, то наркотики уводят за
такие горизонты, что вернуться обратно
бывает чрезвычайно трудно и удается не
каждому. На первый план, отодвигая все
остальное, выходит ощущение эйфории;
оттенки ее индивидуальны и в
значительной мере зависят от типа наркотика.
Сущность эйфории хорошо описывается
известным (и не по тому случаю)
восклицанием: «Остановись, мгновенье,—
ты прекрасно!» Но мгновенье не
останавливается, оно сменяется состоянием
упадка, душевного и физического
дискомфорта, избавиться от которых можно
только одним способом — принять
наркотик в очередной раз. Это и есть
состояние наркотической зависимости.
Постепенно все подчиняется одному —
как достать наркотик. Трагедия
наркомании свершилась, и в жертву
приносятся моральные, материальные и
социальные ценности.
Термин «наркотик» происходит от
греческого глагола narkoo, что означает
«оцепенеть, сделаться
нечувствительным». Название, как видим, весьма
условно. Оно охватывает большую группу
веществ с неодинаковым действием.
Сходство только в одном — в
способности вызывать зависимость.
46

Было бы неправильно, однако,
полагать, будто все известные сейчас
наркотики представляют равную опасность в
медико-биологическом плане. Давайте
перейдем от общего к частному и
рассмотрим внимательнее, что
представляют собой самые распространенные
наркотики.
ОПИАТЫ
В эту группу объединяют препараты,
получаемые при обработке маковой
соломки и содержащие морфин и кодеин,
а также близкие по действию к
морфину синтетические вещества, из
которых наиболее известен героин. Для
опиатов характерно состояние
созерцательной эйфории, ложное ощущение
осуществленных желаний, минимум
двигательной активности. И при всем том
действительность воспринимается более или
менее адекватно; говоря языком
психиатров, грубая психопатология
поначалу отсутствует.
При употреблении опиатов довольно
быстро развивается привыкание, причем
такое, что для достижения того же по
силе эффекта необходимо увеличивать
дозу наркотика в десятки раз. При этом
появляется не только психическая
зависимость (побудительные мотивы
очередного приема наркотика имеют сугубо
психогенное происхождение), но и
физическая — наркотик необходимо
принять, чтобы избавиться от физических
страданий. Такая физическая
зависимость проявляется в виде так
называемого абстинентного синдрома, или
синдрома лишения, который возникает после
прекращения действия наркотика. При
опийной наркомании абстинентный
синдром выглядит как тяжелое
заболевание — с болями в животе и ломотой
в суставах, слезотечением и насморком,
сердечными аритмиями, ощущением
удушья, тяжелой одышкой.
Действие опиатов на организм
высокоспецифично. Одно из крупнейших
достижений нейрохимии последнего
времени — обнаружение в мозговой и других
тканях специальных рецепторов,
взаимодействующих с опиатами. Их открыто
уже столько, что для названий
известных опиатных рецепторов едва хватает
греческого алфавита. С мю-опиатными
рецепторами связывают обезболивание,
с дельта-рецепторами — возникновение
сна, с каппа-рецепторами —
своеобразное «тихое» возбуждение, с
сигма-рецепторами — кто что; но где и каким
образом рождается эйфория — это
остается пока загадкой. Как бы то ни было,
наркотики из группы опиатов —
единственные, для объяснения эффекта
которых можно не привлекать каких-либо
иных систем мозга, кроме самих опиоид-
ных.
Вот как, например, объясняют
быстрое развитие привыкания и физической
зависимости. В обычных условиях опиат-
ные рецепторы реагируют на ничтожные
количества вырабатывающихся в самом
организме эндорфинов и энкефалинов —
пептидов, действующих наподобие
опиатов. Эндорфины и энкефалины называют
внутренними лигандами опиатных
рецепторов. И вдруг появляется лиганд
внешний, причем в количествах, которые в
сотни раз превышают концентрации
внутреннего лиганда. Рецепторы
довольны — эффект превзошел все ожидания.
Но пришелец ушел, а рецепторы
остались в состоянии пониженной
чувствительности — примерно так же наше ухо,
оглохшее после громоподобных звуков,
долго еще не может нормально различать
обычную речь. Теперь, чтобы опиатные
рецепторы работали нормально (а они
работают постоянно), организм
вынужден увеличить производство внутренних
лигандов. На какое-то время положение
исправляется. Но дьявол появляется
снова и снова, причем каждый раз в чуть
больших количествах — ему же надо
конкурировать за рецепторы с эндорфи-
нами и энкефалинами... Далее ситуация
развивается по принципу «кто кого».
В конце концов организм уже не в
состоянии увеличивать наработку
собственных лигандов в те периоды, когда
уходит лиганд внешний. Состояние
зависимости от пришельца сформировалось.
Если наркотика нет, возникает
тяжелейший, опасный для жизни срыв в работе
важнейших систем организма.
Морфин, героин и другие наркотики-
опиаты уникальны и тем, что только для
них известны специфические
антагонисты, например налоксон, введение
которых немедленно устраняет почти все
эффекты, в том числе эйфорию. Более того,
существуют своеобразные гибриды —
соединения, сочетающие в себе свойства
как опиатов, так и их антагонистов.
Несомненно, что опиаты —
опаснейшие наркотики. Наибольшие трудности
для лечения связаны с тяжелой
зависимостью от них: больного
объективно нельзя сразу же оставлять
47

без привычного наркотика, он может
умереть! Приходится подыскивать
замену, что порою напоминает занятие,
описываемое обычно категориями «шила
и мыла». Стойкое излечение возможно,
но достичь его удается только при
неукоснительном выполнении
специальных терапевтических программ,
проводимых, как правило, в
специализированных стационарах. Если же бывший
наркоман вновь попадает в среду,
превратившую его в наркомана, и не может
противостоять ей,— рецидив почти
неизбежен.
ПСИХОСТИМУЛЯТОРЫ
Речь идет о соединениях,
стимулирующих центральную нервную систему.
Своеобразным их эталоном считается
амфетамин (фенамин), отчего и всю
группу иногда не вполне точно
называют амфетаминами.
С химической точки зрения все эти
вещества — либо, фенилалкиламины,
либо конформационно сходные
соединения. Кроме амфетамина в группу
входят синтетические препараты метилфе-
нидат и пиридрол; алкалоид эфедрин;
катинон — алкалоид из молодых ветвей
и листьев древовидного кустарника Catha
edulis, произрастающего на
высокогорьях Африканского Рога и юга
Аравийского полуострова. Для местного
населения дружеские встречи, на которых
жуют кат, так же естественны, как
званые обеды в Европе. К группе
психостимуляторов с полным правом можно
отнести кокаин.
Для всех перечисленных веществ
характерна способность снимать ощущение
усталости и сонливости, подавлять
чувство голода, ослаблять позывы на
мочеиспускание. Большинство
допингов, незаконно применяемых в спорте,
относится именно к этой группе
соединений. Вызываемая ими эйфория
сопровождается двигательной активностью,
экзальтированной велеречивостью,
учащением сердцебиений.
Наркотики этой группы близки по
строению к нейромедиаторам —
дофамину и норадреналину. Влияя на
процессы выделения и связывания этих
медиаторов, они активизируют так называемую
норадренергическую систему мозга,
которая среди прочего отвечает за реакцию
положительного подкрепления или,
иными словами, реакцию награды. При
регулярном применении эти наркотики в
конце концов истощают норадренергиче-
ские системы мозга, подобно тому как
загоняет свою лошадь нерасчетливый
всадник: он и так мчится во весь опор,
но ощущение бешеной скачки рождает
ложное чувство, будто можно прибавить
еще... В отсутствие наркотика (а потом
даже и в присутствии) развивается
подавленное состояние, иногда с
наклонностью к самоубийству. Одновременно
наблюдаются запор, затруднение
мочеиспускания, нарушение сердечного
ритма, мышечная слабость. Больные, как
правило, сильно худеют. Это уже
признаки сформировавшейся физической
зависимости.
Для лечения в данном случае
применяют успокаивающие средства, иногда
препараты из группы нейролептиков
(аминазин, галоперидол) и сразу же
лишают наркотика — жизни больного это
не грозит. И хотя необходимо
терпение, специальных терапевтических
программ не требуется.
К группе психостимуляторов
примыкают препараты марихуаны. Основное их
отличие в том, что они не в состоянии
вызвать столь же сильное возбуждение,
какое вызывают амфетамин или кокаин,
что не делает их менее опасными.
Скорее наоборот. Марихуану нередко
употребляют с другими препаратами или
алкоголем. В результате довольно
быстро развиваются грубые психические
изменения. Наркотик жестоко мстит за
кажущуюся легкость первоначальнрго
с ним общения. Например, несколько
лет назад на американском авианосце
«Нимиц» при абсолютно благоприятных
метеорологических условиях разбилось
при посадке несколько самолетов.
Расследование неопровержимо установило
причину — члены команды авианосца
баловались марихуаной. После этого
весь плавсостав ВМС США стали
подвергать обязательному
токсикологическому анализу на возможное
употребление марихуаны или других
наркотиков. Уличенных в употреблении
немедленно увольняют.
ПСИХОТОМИМЕТИКИ
Вторая часть этого слова восходит к
греческому mimesis — «подражание».
Отчего так — чуть позже; а пока
назовем вещества из этой группы
наркотиков. Среди них полученный
синтетическим путем диэтиламид лизергиновой
кислоты (ДЛК); выделенный из
некоторых кактусов (например, Peyote)
алкалоид мескалин; псилоцибин — алкалоид,
48

полученный из грибов Psilocybe mexica-
па; а кроме того, буфотенин, гармин и
еще великое множество всякой дряни,
содержащейся в различных растениях,
которые использовались в неразвитых
обществах преимущественно в
религиозных обрядах.
Все эти вещества способны вызвать
глубокие изменения психики, причем
порой с такими классическими
признаками психоза, как галлюцинации, отчего
их называют иногда галлюциногенами.
Есть у них еще одно название — психо-
дислептики; рациональный перевод этого
термина автору, к сожалению,
неизвестен.
Разные вещества из этой группы
действуют неодинаково, индивидуальная
чувствительность к ним существенно
колеблется. Ощущения, возникающие
под влиянием галлюциногенов, далеко не
каждый расценивает как приятные.
Описания этих ощущений иногда носят
фантастический характер, например
появляется уверенность в способности ходить
по воде или летать по воздуху, что
некоторые и пытаются осуществить.
В 50-е годы, когда по неведению
действие психотомиметиков изучали на
людях, было установлено, что они
могут провоцировать возникновение или
обострять течение шизофрении. В СССР
любые работы с психотомиметиками
запрещены, и это вполне естественно —
ведь мы не знаем, как отразится в
будущем прием этих веществ на
психическом здоровье тех, кто получал
препарат, и их потомства.
Если говорить о собственно
наркогенном действии психотомиметиков, то
они вызывают тяжелейшую психическую
зависимость, но не вызывают
физической.
Что касается механизма действия,
то наиболее изученный из
психотомиметиков ДЛК воздействует, вероятно, на
нейроны, в которых роль медиатора
выполняет серотонин: ДЛК возбуждает
чувствительные к серотонину рецепторы.
Во всяком случае, когда эти рецепторы
блокированы, галлюциногенное действие
ДЛК немедленно ослабляется.
Для лечения острых отравлений
психотомиметиками применяют
нейролептики (аминазин и другие). Иного
лечения не требуется.
СНОТВОРНЫЕ
Из множества средств, применяемых с
целью вызвать сон или хотя бы
облегчить его наступление, как наркотики
наиболее опасны производные
барбитуровой кислоты. Некоторые из них
внесены в «Список наркотических веществ
и наркотических лекарственных
средств», утверждаемый Минздравом
СССР. Этот список периодически
пересматривается и пока, к сожалению,
только пополняется. Препараты из
этого списка не продают по обычному
рецепту.
Эйфории как таковой снотворные не
вызывают, ибо потребитель попросту
засыпает. Однако привыкание к
снотворному эффекту развивается довольно
быстро, а после пробуждения возникает
.последействие — сон не приносит
отдохновения, остается ощущение слабости,
разбитости, нередко болит голова,
подташнивает. Помогает в таких случаях
прием малой дозы барбитурата, а это уже
дорога к физической зависимости, от
которой не так легко избавиться.
Кроме того, ряды барбитуроманов
пополняются из среды тяжелых бытовых
пьяниц и больных алкоголизмом,
которые пытаются уговорить врачей
выписать им эти лекарства, ссылаясь на
бессонницу.
Абстинентный синдром у
барбитуроманов протекает тяжело. Отмечается
беспокойство, переходящее в явное
возбуждение, тремор, потливость, вегето-
сосудистая дистония, нередко возникают
судороги. В целом это напоминает
тяжелый алкогольный абстинентный
синдром, угрожающий переходом в
делирий — печально известную белую
горячку.
При лечении барбитуроманов
приходится прибегать к заместительной
терапии. Вместо барбитуратов обычно
назначают транквилизаторы. Эти препараты
менее токсичны, чем барбитураты. После
лечения легко может наступить срыв,
спровоцированный, в частности,
приемом алкоголя.
Словом, барбитураты требуют очень
внимательного и жесткого
медицинского контроля. Следует также помнить, что
предметом злоупотребления могут стать
и другие снотворные средства, не
только барбитураты.
«УЛИЧНЫЕ»
НАРКОТИКИ
До сих пор наш разговор о
наркотиках протекал в несколько
академичном ключе. Под конец перейдем, так
сказать, к бытописанию.
49

Наркотики находятся под контролем.
Чтобы их добыть, нужны деньги, и
немалые. Например, 60 мг героина в
Великобритании стоят 10 фунтов, а этих
миллиграммов наркоману со стажем может
не хватить и на сутки. Обеспеченный
потребитель, еще не сбившийся с
круга, пользуется, как правило,
проверенным каналом. А те, кто уже полностью
во власти наркотика, или подростки,
только начинающие наркотическую
карьеру, ловят удачу на улице.
Жизнь торговцев наркотиками легкой
не назовешь. Только в Европе, только за
один 1983 г. было конфисковано
49 793 кг смолы марихуаны, 67 кг опия,
13 кг морфина, 1139 кг героина и 973 кг
кокаина. Но это еще цветочки.
Страшно подумать, сколько тонн разных
наркотиков попадает на черный рынок.
Спрос надо удовлетворять, и тут уж
ничем не брезгуют. В чистые героин,
кокаин и другие наркотики
подмешивают всякую всячину. Вот это и есть
«уличные» наркотики.
В последние годы в дело пошел
дешевый, так называемый «иранский героин»,
применение которого особенно часто
ведет к тяжелым осложнениям, включая
септический эндокардит. Некоторые
эксперты полагают, что героин
иранского происхождения не мог бы оказаться
на мировом рынке наркотиков в таких
количествах, как сейчас, не будь
затяжной и бессмысленной войны Ирана с
Ираком.
Ради преступного бизнеса работают на
полную мощность превосходно
оборудованные подпольные лаборатории, задача
которых — создание новых наркотиков.
Подвергаются обработке известные
лекарственные средства — так появляются
всевозможные «крэки» и «джефы»,
синтезируются совсем новые соединения,
гипнотизирующие простаков своими
подпольными кличками — «Ева»,
«ангельская пыль» и т. д. Некоторые
«уличные» наркотики, по данным
американских специалистов, вызывают не столько
эйфорию, сколько агрессивность с ярко
выраженной антисоциальной
направленностью. Специфических противоядий
пока не найдено. Так что среди
наркотиков, которые всегда были опасны
главным образом для их потребителей,
появились такие, которые опасны для
окружающих!
То ли еще может статься, если
вовремя не принять решительных мер...
Мировой опыт показывает: наркомания и
алкоголизм нередко выглядят как
сообщающиеся сосуды. Не исключено, что
решительный поворот к трезвому образу
жизни, утверждаемый в нашей стране,
может побудить наименее сознательную,
психически нестабильную, социально
неустроенную часть населения обратиться
к наркотикам, среди которых есть
относительно доступные. Об этом
необходимо помнить. И прежде всего надо
выбивать почву из-под ног дельцов от
наркомании. Наркомания не должна поднять
голову.
В оформлении статьи использован фрагмент
работы Хиеронимуса Босха «Искушение
сп. Антония» (конец XV «., Лиссабону
Национальный музей старинного искусства)
п
Lj
гчг\
г^ч
II \1
tit
LiiL
rn
bitoJ
Всесоюзный институт
научной и технической информации
выпускает в 1988 г.
информационное издание обзорного типа
ИТОГИ НАУКИ И ТЕХНИКИ
ПО ХИМИИ
И ,M1MH4F^KOn 1ЪХНОЛОГИИ»т
СЕРИЯ «ЭЛЕКТРОХИМИЯ», т. 28
«Структура межфазной границы и электрохимические процессы
на границе несмешивающихся жидкостей». 20 л. Ориентировочная
цена 3 р.
Издание включает II статей ведущих ученых СССР, ЧССР,
ПНР и Японии, посвященных обсуждению физико-химических
основ процессов на границе раздела несмешивающихся
жидкостей.
Заказы на высылку книги наложенным платежом направлять по
адресу: 140010 гор. Люберцы Моск. обл., Октябрьский просп.,
403, Производственно-издательский комбинат ВИНИТИ, отдел
распространения, тел. 553-56-2°,.
50

^ч
' ?'
4
Шесть картин
Миервалдиса
Полиса
/О. ЗВАРИЧ
Недалеко от центра Риги, в старом
особняке, находится Музей истории
медицины имени П. И. Страдыня.
Этот музей — единственный в своем
роде. Начало ему положила коллекция
материалов по истории медицины,
которую в течение тридцати лет собирал
известный латвийский врач и ученый
П. И. Страдынь A896—1958). В 1957 г.
он передал свою коллекцию в дар
народу, и тогда же правительство
республики приняло решение о создании музея.
В музее можно увидеть примитивные
инструменты древних лекарей и
уникальные книги по медицине XVI—XVIII
веков, первые микроскопы и оборудование
аптек прошлого столетия. В числе
экспонатов, которыми особенно гордятся
сотрудники музея,— личные вещи выдаю-
М. Полис. Обучение аптекаря
щегося русского биолога И. И.
Мечникова, его книги и Нобелевская медаль.
А рядом — искусно сделанные
диорамы, где одетый в шкуру лекарь, в
натуральную величину и почти как живой,
делает трепанацию черепа первобытному
охотнику, средневековые монахини
ухаживают за больными, странствующий
врач торгует снадобьями на городской
площади...
Наглядность — отличительная черта
экспозиций музея. Когда его сотрудники
работали над разделом, посвященным
средневековой фармации, у них родилась
мысль обратиться к известному
латвийскому художнику Миервалдису
Полису с просьбой написать для музея
несколько картин. Репродукции с этих
картин мы предлагаем вниманию
читателей с комментариями сотрудницы музея
М. Ж. Вигдорчик. В основу большинства
картин легли гравюры из старинных
книг, прежде всего из трудов страсбург-
ского врача конца XV в. И. Брунсви-
ка, сюжеты которых воспроизведены на
картинах почти в точности.
51

МАНДРАГОРА
Это редкое растение —
обитатель Южной Европы
и Ближнего Востока. Его корень
иногда напоминает человеческую
фигуру, и на старинных рисунках
мандрагора обычно изображается
в виде человека. Из корня,
содержащего различные
алкалоиды, на Востоке с древних
времен готовили колдовские мази,
любовные напитки, снотворные
и болеутоляющие средства.
Легенды гласили, что найти
и вырыть корень должна
обязательно собака, иначе
мандрагора потеряет
целебные свойства. Высушенный
корень мандрагоры, подрезанный
в виде человеческой фигуры,
носили в качестве амулета
ПРИГОТОВЛЕНИЕ ЛЕКАРСТВ
Чтобы сделать лекарство,
его компоненты надо хорошенько
размельчить и растереть
в ступке — таким способом
часто пользуются
и в современных аптеках. Ступа
и пестик наряду с весами и чашей
со змеей -стали символом аптеки
и фармации. Нежные части
растений растирали
в каменной ступке деревянным
пестиком, а для измельчения
твердых компонентов лекарства
брали ступу и пестик из металла.
В средневековых аптеках было
много действительно полезных
лекарств, но
торговали там
и магическими средствами,
сырьем для которых служили
мумии, человеческие черепа,
зубы и когти животных,
драгоценные камни
АПТЕКАРСКИЙ САД
При средневековых аптеках
обычно были сады, где
выращивали лекарственные
растения. Об аптекарском саде
в Риге впервые упоминается
в 1420 г. В Москве «аптекарский
огород» появился в 1629 г. Здесь
не только выращивали растения,
но и готовили из них сырье
для будущего лекарства: в штате
огорода были дистилляторы
и травники. Травники при
вступлении в должность
должны были иметь поручителей
и принимать присягу

^
ЛАБОРАТОРИЯ АЛХИМИКА
Основной своей задачей
средневековые алхимики
считали превращение
металлов в золото при помощи
«философского камня».
Изысканием лекарств они
не занимались, и их представление
о «философском камне» как
единственном эликсире здоровья
и вечной молодости только
мешало развитию лекарственной
терапии. Однако
практическая деятельность
алхимиков привела
к усовершенствованию
существовавших и изобретению
новых приемов и аппаратов
для перегонки, осаждения,
фильтрования,
кристаллизации и т. д.
применяемых и в наши дни.
Кроме того, алхимикам
удавалось получать
различные химические соединения
(нашатырь, амальгамы), часть
которых впоследствии стали
применять в медицине
ПРИГОТОВЛЕНИЕ ТЕРИАКА
В древности считалось, что,
собрав воедино разные лекарства,
можно создать средство от всех
болезней. Понтийский царь
Митридат VI Евпатор
(II в. до н. э.), который боялся
' быть отравленным, после долгих
экспериментов сделал
универсальное, по его мнению,
противоядие из 54 компонентов.
Царь принимал его вместе
л с кровью диких уток, которые,
Щ по его наблюдениям, без вреда
/ для себя поедают ядовитые
'-^ растения. А врач императора
Нерона (I в. н. э.) добавил
к этому снадобью еще и мясо змеи,
чтобы придать лекарству
способность противодействовать
змеиному яду. Лекарство
получило название териак
(от греческого слова «тер» —
«дикий зверь»).
В средневековом териаке
насчитывалось еще больше
компонентов —- свыше 70.
Вплоть до середины XVIII в.
изготовлять его полагалось
в многолюдной торжественной
обстановке, иногда
под надзором властей
Ч '^

^03?
"J
r-ЕНЙЕ 0.-
ох^НИК Oj.jdPEHHE
И пчела обленилась?
Исконный символ трудолюбия,
домашняя пчела, по
наблюдениям опытного пчеловода из
Киргизии С. Махмашари нова, тоже*
непрочь облегчить свои хлопоты.
Работая на цветках люцерны,
лишь 12 % крылатых тружениц
исполняют свои функции
добросовестно, соби ра я не только
сладкий нектар, но и пыльцу.
Остальные избегают более
трудной (второй) процедуры,
требующей вскрытия цветка.
«Ускоренная технология» позволяет
тратить на каждый цветок 8—
10 с вместо положенных 20
(«Пчеловодство», 1 987, № 10,
с. 13). А еще говорят, что у
насекомых нет разума...
Солоно пришлось кроту
В 1986 г. в нашей стране было
закуплено на 72 млн. рублей
промысловой пушнины.
Структура промысла сильно
изменилась из-за повышения
закупочных цен на многие виды сырья.
Так, шкурки барсука остались
в прежней цене — и их добыча
осталась на уровне 1982 г.;
шакал подорожал почти вдвое —
и примерно так же возросло
поголовье забиваемых шакалов
(«Охота и охотничье
хозяйство», 1987, № 10, с. 3).
Особенно солоно пришлось кроту.
Закупочная цена его шкурки
поднялась с 18 до 43 копеек,
что мгновенно вывело
подземного пахаря, столь улучшающего
почву, в абсолютные лидеры
промысла. В 1986 г. было
сдано более 12,5 млн. кротовых
шкурок.
Бифштекс с подачей
в кабину
Горячий бифштекс хранят
десять минут, картошку «фри» —
шесть; потом выбрасывают.
Жесткие нормы, принятые в
размещаемых у дорожных обочин
закусочных «драйв-ин»,
вошедших в моду в Западной
Европе, вряд ли разорят
владельцев. Бросать пищу в мусорное
ведро, вероятно, приходится не
часто («Торговля за рубежом»,
1987, № 10, с. 35): заведения
американского образца, где
мгновенно подают еду прямо в
кабину, популярны среди
автомобилистов.
Почему бы не устроить что-
нибудь подобное и на наших
шоссе?
Смертельная доза снотворных
из группы барбитуратов при
приеме их одновременно с
алкоголем снижается вдвое.
Экспериментально показано, что
у здоровых мужчин и женщин
однократный прием умеренной
дозы алкоголя вызывает
усиленное выведение через кишечник
железа, алюминия и цинка, что
создает предпосылки для
проявления дефицита этих
металлов в организме.
Крысы-самки более
чувствительны к малым дозам алкоголя,
чем самцы.
Регулярное употребление пива может способствовать развитию
рака прямой кишки в результате воздействия на слизистую
оболочку ацетальдегида, образующегося при окислении алкоголя.
В ходе выборочного обследования жителей США, проведенного
в 1985 г. и охватившего 8000 человек, установлено, что
численность употребляющих алкоголь за предшествующие годы
снизилась и на момент обследования составляла (в пересчете на
все население США) 113,1 млн. человек.
Икота, нередко сопровождающая алкогольное опьянение, может
искажать концентрацию алкоголя в выдыхаемом воздухе, и при
проведении в таких случаях судебно-медицинской экспертизы для
установления факта и степени опьянения необходимо
непосредственное измерение концентрации алкоголя в крови.
По материалам
Реферативного журнала
«Наркологическая токсикология»
С легкой руки фантаста
Как известно, роботов придумал
Карел Чапек — они появились
в 1920 году в его
фантастической пьесе «РУР», «Россумов-
ские универсальные роботы».
Через сорок лет, точнее, в 1962
году, фирма «Америкен мэшин
энд фаундри» приступила к
выпуску первых промышленных
роботов. К концу семидесятых
годов этим делом занималось
уже почти 200 фирм. По
прогнозу специалистов («Вопросы
истории естествознания и
техники», 1987, № 3, с. 18, 19),
в 1990 году на предприятиях
США будут трудиться 32 350
роботов, Японии — 29 000,
Англии — 21 500. Конечно, не
придумай их Чапек, они все равно
появились бы. Но вот
назывались бы по-другому.
Интересно — как именно?
О скудости библиотек
Кафедра информатики
Тамбовского филиала Московского
государственного института
культуры провела социологические
исследования среди научных
работников. Тема —
использование разных видов научной
информации («Вопросы
истории естествознания и техники»,
1987, № 3, с. 96).
Выяснилось, что более половины из
опрошенных, 780 человек, никогда
не пользовались иностранными
журналами.

Не пылит дорога,
не шумят листы...
Вблизи нынешней автодороги
листы, может быть, и шумят,
да нх все равно не слышно за
ревом машин. Согласно
исследованиям, проведенным
голландскими специалистами
(«Автомобильные дороги», 1987,
№ 10, с. 27), легковые
машины выходят на пик громкости
при скорости 70 км/час,
грузовые — при 100 км/час. И еще
очень важен материал
дорожного покрытия. Так, на
цементобетоне уровень шума вблизи
колеса на 10 децибел выше, чем
на асфальтобетоне.
Кстати, вы когда-нибудь
отдыхали в придорожной
гостинице, в комнате с окнами на
шоссе? И как спалось?
Кто развел медуз?
Численность их в Черном море
резко возросла. Качественно это
может оценить каждый, кто
ежегодно отдыхает в Крыму или
на Кавказе. Количественные же
оценки медузьей экспансии
попросту зловещи: за четверть
века биомасса вида Aurelia aurita
возросла там примерно в 600 раз,
достигнув 400 млн. т.
Кто же им так помог? Да мы
с вами, любители хамсы, шпрота
и прочей рыбки, поедающей
планктон. Ее выловили безо
всякой меры — и вот
освободилась экологическая ниша. Ныне
медузы, по сообщению члена-
корреспондента АН СССР
М. Е. Виноградова («Вестник
АН СССР», 1987, № Ю, с. 65),
выедают 50—70 %
среднесуточного прироста мезопланктона.
Цитата
К несчастью, нельзя считать
исключенным, что Homo Sapiens
является тупиковым видом,—
если, несмотря на все усилия
сторонников мира, разразится
ядерная катастрофа,
человечество, создавшее это оружие,
самоуничтожится.
Л/. В. ВОЛЬКЕНШТЕЙН,
Т. С. РАСС «Д. АН СССР»
1987, т. 295, № 6, с 1531
Конец XX века, возможно,
станет в ФРГ эпохой повальной
безработицы среди машинисток
и менеджеров среднего звена:
предвидится внедрение
машинных систем интегрированной
обработки информации,
которые позволят резко ускорить
подготовку и принятие решений
и на 80 % сократят объем
текущей документации.
«Office Management»,
1987, № 2, с. 42
Наблюдая больного, необходимо помнить, что диагноз есть
более или менее вероятная гипотеза, которую необходимо
постоянно проверять; могут явиться новые факты, которые
могут изменить диагноз или увеличить его вероятность.
С. П. БОТКИН. «Общие основы
клинической медицины», 1887 г.
...И кое-что
прилипло к стенкам
Как ни стараются грузить нефть
поаккуратнее, все же при заливе
ее в цистерны нет-нет а плеснут
на землю. Если же и не
плеснут, так заполнят сосуд «под
завязку».
Что за беда?
Беда, да еще какая: если
допустимый уровень превышен
всего на 5 см, в дороге
расплещется 130 кг ценнейшего
сырья. Да не просто ведь
расплетется — загрязнит -округу.
Часть, впрочем, до «округи» не
дойдет, налипнет на стенках
(кто же не видел эти
неприглядные ядовито-черные потеки
на бесконечных цистернах
товарных составов). А в этом тоже
мало хорошего: грязь скрывает
от путейцев маркировку,
затрудняя составление поездов. Если
же сложить все эти пролития
и переливы, сумма получится
невеселая, до 200—300 кг на
цистерну («Железнодорожный
транспорт», 1987, № 1, с. 61).
А сколько получится, если
помножить на число цистерн,
загружаемых по всей стране за
год?
Г
Г U
ЗРЕНЙп С-
1.-1—V
!* к)У*зЗУг'.'ЩК
•^та^'н- i
£><
'И,

Гидрохимия
аквариума
В 1869 г. из Китая на родину, во
Францию, пришел военный корабль
«Императрица». Один из офицеров экипажа
привез живых экзотических рыб —
макроподов, которые стали первыми
посланцами жарких стран в европейских
аквариумах. В 1878 г. макроподы появились
и в России.
Сперва любители не интересовались
составом воды в аквариумах, да и
доплывали (связь с тропическими странами
была практически только морской) до
Старого Света лишь самые выносливые
представители мира рыб. И
аквариумисты ко нца прошлого — первой трети
нашего века следили в основном за
температурой воды и ее насыщением
кислородом. Правда, для некоторых рыб
из водоемов с солоноватой водой
(брызгуна, илистых прыгунов, моллине-
зий) готовили воду с добавлением
морской соли или воды. Вот, пожалуй,
и вся химия этого, можно сказать,
экстенсивного этапа комнатного
рыбоводства.
После окончания первой мировой
войны и затянувшегося в странах Запада
экономического кризиса в Европу
хлынул поток новых тропических рыб,
преимущественно из Амазонки и других
бесчисленных рек Южной Америки.
Кончился этап простого разведения рыб,
началось изучение условий их
содержания, появилась гидрохимия в
аквариумах, а настоящие любители были
вынуждены сесть за учебники и
лабораторные колбы.
В 1936 году из Южной Америки в
Европу был привезен неон, маленькая
харациновая рыбка, длиной не более
пяти сантиметров, великолепная окраска
которой напоминала рекламные огни
Парижа или Рима, что и дало рыбке
столь необычное название. Сегодня эта
красавица известна любому аквариумис-
57

ту, а тогда обладать ею могли только
богачи, тем более что неоновая рыбка
никак не хотела размножаться в неволе.
В шестидесятых годах в квартирах
появились и другие южноамериканские
харациновые рыбы: красный неон, орна-
тусы, эритрозонус... Но вот ведь беда —
все они в аквариумах не размножались.
Как же так? Температура оптимальная,
вода отстоянная, без примесей; свет,
растения, грунт — все перебрали
любители. Не хотели рыбы нереститься.
Осталось последнее — состав воды.
Если сравнить гидрохимические
показатели воды из бассейна Амазонки и из
рек Европы, станет ясно, что вода
величайшей реки планеты прямо-таки
насыщена органическими примесями, рН
ее не превышает 6, она очень мягкая
(ионов кальция и магния в десять
раз меньше, чем в воде самых чистых
речек Европы). Попробовали держать
неонов и близких им рыб в
подкисленной дистиллированной воде (рН около
6, жесткость не более 2 мг/л ионов Са
и Mg2b). И сразу — удача. Сегодня
неоновая рыбка — обычный обитатель
аквариумов. Однако с другими
амазонскими обитателями дело обстояло
сложнее.
Если раньше брали воду, либо
несколько раз прокипяченную, либо собранную
после таяния льда, то позднее пошли
в ход электрические дистилляторы
большой производительности. В последние
годы серьезные любители
южноамериканских рыб обзавелись ионообменными
колонками для получения воды высокой
чистоты. Чем не маленький химический
завод? Но все это породило новые
проблемы.
Было подмечено, что рыбы некоторых
видов после серии разведений в
«хорошей» воде переставали размножаться,
другие же бледнели, у них изменялась
форма плавников, поведение. В чем же
дело?
На мой взгляд, все это произошло
из-за пренебрежения биологическими
особенностями рыб и излишним
увлечением гидрохимическими
показателями воды. Ведь дистиллируя, а тем
более пропуская воду через ионообменные
колонки, удаляют из нее все. Как в
сказке, превращают воду из живой в мертвую.
Это еще более усугубляют биологические
фильтры, извлекающие из воды
биогенные вещества. Конечно, такие фильтры
удаляют продукты метаболизма рыб и
растений, но ведь в естественных
водоемах они всегда есть, тем более в
тропических реках, с крайне высокой
плотностью всяческой живности. Много в их
воде и продуктов гниения высших
водных и наземных растений. Мы же
сажаем рыб в стерильные условия.
Крайне вредно и вошедшее в моду
стимулирование нереста рыб гонадотроп-
ными веществами. Столь бесцеремонное
вмешательство в организм приводит к
исчезновению или резкому изменению
врожденных инстинктов по охране
потомства.
Некоторые аквариумисты пошли по
единственно правильному пути — по
пути создания рыбам условий, как можно
теснее приближающихся к
естественным. Например, обычно считается, что
предельно допустимая концентрация
общего железа в воде не должна
превышать 0,5 мг/л — эта величина
принята у нас в стране для рыбохозяйст-
венных водоемов и питьевого
водоснабжения. А анализы вод бассейна
Амазонки и Ориноко показывают, что железа
там 10—12 мг/л. Данные известного
гидрохимика М. П. Максимовой по
десяткам малых рек, не затронутых ни
промышленным, ни бытовым
загрязнением, впадающих в Белое море,
свидетельствуют, что и в них количество
общего железа может достигать 5 мг/л.
Здесь живут и нерестятся семга и
сиговые, очень требовательные к качеству
воды. Так вот, добавки железа в воду
аквариумов с амазонскими рыбами (цихли-
дами, харациновыми и т. п.) заметно
улучшали их внешний вид, прежде всего
окраску.
Дотошные любители стали добавлять
в воду аквариумов также кобальт и
другие микроэлементы. Некоторые рыбы
стали чувствовать себя гораздо лучше,
правда, далеко не все. Но теперь уже
было ясно, что истину надо искать в
составе воды.
При сбалансированном составе воды
по жесткости, рН и микроэлементам
рыбам и растениям может не хватать
биогенных веществ. Особенно в так
называемых гигиенических аквариумах без
грунта и растений, а если и с
водорослями, то в небольших горшках. Такие
аквариумы часто чистят, и органики в
них крайне мало. Вот и стали ее вновь
вносить в аквариумы. В ход пошел отвар
дубовой коры, корней ивы, торфа, настой
ольховых шишек (лучше — купленных
в аптеке). Прежде чем добавить настой
58

ольховых шишек в аквариумы с
некоторыми видами харациновых рыб, он
должен «созревать» от 12 до 30 месяцев.
Для южноамериканских мелких цих-
лид, носящих собирательное название
апистограммы, делают настой из
одомашненных тропических растений (бро-
мелиевых, кактусов-эпифитов...),
характерных для лесов Южной Америки
(нельзя брать фикусы и другие растения,
выделяющие млечный сок). Таким
образом, одновременно вносят в воду
органические вещества и микроэлементы,
которыми заранее подкармливают
растения. Для получения настоя требуется
1 л дистиллированной или кипяченой
воды. При температуре около 20 °С
кладут в нее 100 г листьев и молодых
побегов зеленых или сухих растений,
желательно с цветами и плодами. Часть
растений можно заменить ольховыми
шишками, выдержанными в комнате
более года A5—20 % от веса растений)
и толченой дубовой корой или
вываренным торфом (около 10 %). Настой,
через который постоянно продувается
воздух, после 3—3,5 месяцев можно
добавлять в аквариум при замене воды
A мл настоя на 1 л воды).
Недостающие элементы можно
вносить в воду в виде солей, железо лучше
всего брать лимоннокислое.
По-иному надо готовить воду для
африканских цихлид. Эти крупные яркие
рыбы на родине живут в кристально
чистых озерах, воды которых обладают
щелочной реакцией (рН около 8) и
высокой концентрацией ионов кальция и
магния. Для цихлид в качестве грунта
в аквариуме целесообразно взять
мраморную крошку и мелкую гальку.
Мраморной крошки должно быть около
2 кг на 100 л воды; раз в полгода ее
надо обновлять. Особенно это важно в
тех местах, где вода достаточно мягкая
(например, в Ленинграде). При
использовании же московской водопроводной
отстоянной воды мраморный грунт
«работает» больше года.
Помимо состава воды на окраску и
жизнедеятельность рыб сильнейшим
образом влияет химический состав кормов,
их сбалансированность по белкам,
жирам, аминокислотам... Например, из-за
недостатка в пище каротиноидов и
аминокислот рыбы блекнут. Если на воле
рыба сама выбирает то, чего ей в данный
момент не хватает, то в аквариуме
это — забота любителя.
Чаще всего рыб потчуют мелко
молотым сладким перцем-паприкой,
присыпая его в яичный омлет. Однако
недавно американские специалисты
установили, что каротиноиды паприки плохо
усваиваются рыбами. Поэтому гораздо
лучше добавлять в омлет цветочную
пыльцу. Витамины и прочие препараты
можно вводить в воду, где хранится
трубочник, а через 3—4 дня скармливать
его обитателям аквариума. Для
большинства видов плотоядных аквариумных
рыб не менее 80 % корма должны
занимать живые корма (ракообразные,
трубочник, личинки насекомых). Кроме
искусственных сбалансированных
кормов фирмы «Тетра» и других, им
можно давать замороженную дафнию
(циклопов), измельченное мясо креветок и
кальмаров.
Каков же итог? Вот он.
Многолетняя практика аквариумистов и
промышленного рыбоводства подтверждает
необходимость воссоздания условий, как
можно более полно имитирующих
естественные.
н. л. мягков,
старший ихтиолог
Выставочно-аквариалъного комплекса
ВДНХ СССР
И*|4х>рмация
[IIII* Г]
[IIIIIIJ
tttttttl
111A * A A J
Производственное объединение «Куйбышевазот»
n°L;vi\iv м
новые химические продукты —
циклододекатриен-1, 5, 9 и циклододекан.
Область применения: синтез высших полиамидов, кислот, антипире-
нов, эпоксидов, средств защиты растений и др.
Чистота продуктов 99,5 %. Объем производства до 1000 т/год.
Отгрузка может производиться в металлических бочках и цистернах,
а также в тару потребителя.
Обращаться по адресу: 445652 г. Тольятти Куйбышевской .обл.
59

s> -
Гипотезы
Как это
о бывает у пчел
**)
в*
'%0
'#
^
Уважаемая редакция!
Спросите любого из нас, в каких условиях
хранят клетки, ткани и органы не только животных,
но и человека. И каждый вам ответит: при
низких температурах. А ученые, работающие в этой
области, добавят — при температуре жидкого
азота.
Но природа подсказывает более простое
решение. Матка пчелы может хранить в своей спер-
матеке сперматозоиды оплодотворивших ее
трутней до нескольких лет при плюсовой
температуре! Этой же способностью обладают
черепахи и змеи некоторых видов и даже летучие
мыши — представители млекопитающих.
Посылаемая вам статья,, уважаемая редакция,
посвящена рас шифровке механизма такого
явления. Ооит ли говорить о важности
дальнейшей разработки этой проблемы для
животноводства и медицины? У меня к вам большая
просьба — опубликовать в журнале реферат статьи.
Может, ею заинтересуются и представители
космической биологии. Ведь не повезут же они в
космос сосуд Дьюара с половыми клетками для
расселения человека на другие планеты?
От редакции. Мы полагаем, что для столь
важного дела можно в космос захватить и сосуд
Дьюара,'хотя, наверное, половые клетки можно
будет хранить в естественном холодильнике за
бортом космического корабля. Однако проблема, о
которой пишет в своем письме доктор медицинских
наук А. В. МОЛОДЮК из Кировского научно-
исследовательского института гематологии и пере-
*>
ливанйя крови, в самом деле представляет
большой интерес. Поэтому мы не ограничиваемся
рефератом, а перепечатываем (с сокращениями)
статью А. В. Молодюка из июньского номера
журнала «Пчеловодство» за прошлый год.
Одно из самых значительных
достижений в селекции животных — открытие
и разработка методов глубокого
замораживания и длительного хранения семени
производителей, хотя еще многие
вопросы здесь остаются нерешенными.
В природе существуют животные,
стоящие на разных ступенях
эволюционной лестницы, у которых половые
клетки самцов (сперматозоиды) могут
длительно храниться при плюсовых
температурах. Одним из таких представителей
и является пчелиная матка,
поразительная способность которой к
многолетнему хранению сперматозоидов трутня в
полости сперматеки (семяприемника)
хорошо известна.
|#:
£

Расшифровка механизма такого
явления открывает иные, качественно новые
перспективы консервации спермы
сельскохозяйственных животных по
сравнению с глубоким замораживанием.
Какие же факторы ответственны за
выживаемость сперматозоидов трутня?
Является ли способность к длительному
хранению свойством самих
сперматозоидов, обусловленным особенностями
их строения и обмена веществ, или же
существуют определенные условия ере-
F4 Ж - чЬй- '.
Ь>
■ ш: i
с
00
«р
%
^
ды в сперматеке матки, которые
обеспечивают выживаемость половых клеток?
Многочисленные исследования
показали, что сперматозоиды трутня по своему
строению не отличаются от половых
клеток самцов животных других видов.
Что же касается особых условий среды,
якобы существующих в сперматеке и
обеспечивающих длительное хранение
сперматозоидов трутня, то здесь мнения
расходятся.
Одни исследователи полагают, что
ведущий фактор выживаемости половых
клеток — недостаток в семяприемнике
матки кислорода и питательных
веществ. Другие связывают это явление
с высокой концентрацией в сперматеке.
диоксида углерода и низким значением
рН среды. Третьи указывают на
большую плотность сперматозоидов в
единице объема, а также высокое
осмотическое давление в полости семяприемника.
Однако на самом деле действуют
отнюдь не все эти факторы. Аэрация
семени, взятого из сперматеки, не
вызывает активации сперматозоидов. Более
того, сперматека окружена густой сетью
трахей, поставляющих кислород органу,
удаление 50—70 % которых приводит к
резкому" снижению, а то и к полному
прекращению оплодотворяющей способ-'
ности сперматозоидов. Недостаток
питательных веществ также, по-видимому, не
влияет на выживаемость мужских
половых клеток, так как в семяприемнике
матки были найдены глюкоза, фруктоза
и трегалоза. Было установлено, что среда
здесь не кислая, а щелочная,
концентрация же диоксида углерода оказалась
незначительной.
Результаты выполненных нами
исследований показали, что в сперматозоидах
трутней, взятых из сперматек маток
через один, два и три года после
спаривания, наблюдалась высокая активность
ферментов гликолиза и дыхания, и в
частности дегидрогеназ. Более полное
представление о регуляции
энергетического обмена в этих условиях могло
дать изучение активности ключевого
фермента дыхательной цепи
митохондрий сперматозоидов — цитохромоксида-
зы-, фермента, непосредственно-
взаимодействующего с кислородом.
Изучение цитохимических
препаратов показало, что митохондрии
сперматозоидов трутня из семенных пузырьков
всех сроков развития, а также
сперматозоидов, взятых из сперматек
плодных маток, не обладают цитохромокси-
дазной активностью. Для уточнения этих
данных мы провели биохимическое
исследование митохондрий, результаты
которого подтвердили данные
цитохимического анализа.
Полученные данные оказались
неожиданными. Было непонятно, почему при
наличии в сперматозоидах трутня
высокой активности изученных дегидрогеназ,
таких как лактатдегидрогеназа, НАД,
Н-дегидрогеназа, сукцинатдегидрогеназа
и др., отсутствует активность цитохро-
моксидазы. Куда же переходят
высвобожденные из молекул субстратов
электроны, если не активны-цитохромы
дыхательной цепи, по которой
осуществляется конечный процесс переноса
электронов к молекулярному кислороду?
Мы выдвинули два предположения.
Согласно первому, в дыхательной цепи
%

митохондрий сперматозоидов трутня
имеется вся цепь цитохромов. Однако
на уровне цитохромоксидазы эта цепь
подавлена каким-то фактором
неизвестной природы. Вследствие этого цито-
хромоксидаза не воспринимает на себя
поток электронов и, следовательно, не
передает их на кислород. Согласно
второму предположению, дыхательная цепь
митохондрий сперматозоидов трутня
редуцирована и в ней отсутствуют
некоторые цитохромы.
Для проверки выдвинутых
предположений необходимо было установить,
какие же типы цитохромов составляют
дыхательную цепь сперматозоидов
трутня.
Данные дифференциальной спектро-
фотометрии показали присутствие в
митохондриях сперматозоидов трутня
электронно-транспортной цепи. Однако
фермент цитохромоксидаза в половых
клетках трутня находится в подавленном
состоянии, о чем свидетельствует
отсутствие активности фермента в
сперматозоидах. В то же время другие
окислительно-восстановительные ферменты,
например дегидрогеназы,
характеризуются в этих случаях высокой
активностью.
Известно, что подавление (ингибиро-
вание) различных ферментов
специфическими клеточными компонентами —
один из способов, регулирующих ход
ферментативных реакций в клетке.
Наши данные указывают на то, что инги-
бирование цитохромоксидазы в
сперматозоидах трутня должно иметь
обратимый характер. В литературе приводятся
сведения о существовании ингибиторов
дыхания митохондрий. Они имеют
различную природу, а также разные точки
приложения в дыхательной цепи.
Описана высокая ингибирующая активность
щелочных полипептидов, и в частности
протамина. Есть сведения о присутствии
в митохондриях клеток половой
системы термолабильных ингибиторов
дыхательной цепи белковой природы. Одна из
их функций — стимулирование перехода
клеток на другой дыхательный путь, а
также индукция и поддержание
метаболизма покоя, например во время зимней
спячки животных. У многих насекомых,
таких как китайский дубовый
шелкопряд, капустная белянка,
клоп-черепашка, состояние диапаузы
характеризуется глубоким подавлением активности
цитохромоксидазы.
Результаты наших исследований, а
также данные литературы позволяют
предположить, что подавленное состояние
терминального фермента дыхательной
цепи митохондрий сперматозоидов
трутня — цитохромоксидазы является одним
из ведущих факторов поддержания
половыми клетками метаболизма покоя,
что и делает возможным многолетнее
хранение сперматозоидов трутня в
семяприемнике пчелиной матки.
Блокирование активности
цитохромоксидазы трутня осуществляется не
в полости сперматеки, а происходит во
время сперматогенеза в семенниках
трутня. Сперматозоиды поступают в
семенные пузырьки уже с ингибирован-
ным ферментом. Об этом
свидетельствует отсутствие цитохромоксидазной
активности в половых клетках, взятых из
семенных пузырьков трутней.
С позиций предложенной нами
энзимной гипотезы становится возможным
объяснить факт активации
сперматозоидов трутня секретом железы
сперматеки, в результате чего половые клетки
становятся подвижными и приобретают
способность оплодотворить яйцеклетку.
Общую схему этого процесса можно
представить в следующем виде.
Насосом сперматеки из полости органа
отсасывается определенное число
сперматозоидов, на которые воздействует секрет,
выделяющийся из железы сперматеки.
Под действием секрета происходит раз-
ингибирование цитохромоксидазы
сперматозоидов, в результате чего
включается вся дыхательная цепь митохондрий
и поток электронов устремляется к
кислороду. При этом мгновенно
синтезируется огромное количество АТФ,
химическая энергия которой тотчас же
превращается в механическую энергию
движения клетки. Сперматозоид
приобретает подвижность и устремляется к
яйцеклетке.
Результаты проведенных нами
исследований на представителях других классов
животных, стоящих на разных ступенях
эволюционной лестницы (амфибий и
млекопитающих), дают возможность
предположить, что в основе
длительного хранения сперматозоидов у них
лежат такие же факторы, как и у трутней.
Отсюда очевидно, что дальнейшая
разработка вопроса о механизме
выживаемости сперматозоидов трутня в
семяприемнике пчелиной матки имеет не
только теоретическое, но и большое
практическое значение в плане поиска
надежных путей консервации спермы.
62

Фотолаборатория
Из мухи — слона
Вы не пробовали сделать из мухи слона? Или
хотя бы кошку? В этом нет ничего
невозможного, если прибегнуть к макросъемке —
фотографированию мелких объектов, той же мухи, в
большом масштабе.
Обычная техника фотографирования здесь не
годится, необходимо овладеть специальными
приемами. Но оно того стоит: каждый, кто
рискнет, получит возможность пережить приключения
Гулливера в стране великанов.
Впрочем, техникой овладеть не так уж и трудно.
Куда сложнее обрести наблюдательность и
терпение, научиться искусству пристально
всматриваться в незнакомый мир насекомых и растений.
Это дано не всем, и здесь причина многих
неправильных представлений об окружающем нас
мире. «.„Почему ласточки, уничтожающие
тысячами драгоценных нам пчел, пользуются общей
симпатией? Потому ли, что они красивы? Какой
вздор! Если всмотреться, то паук, работающий в
росе и солнце, в тысячу раз красивей и ценней
ласточки, но дело в том. что всмотреться трудно!»
Так писал Пришвин.
Сначала — о снаряжении. Потребуется:
малоформатный зеркальный аппарат типа «Зенита»
(объектив непременно должен быть с прыгающей
диафрагмой), набор удлинительных колец к
фотоаппарату «Зенит» для макросъемки и светофильтр
ЖС-17 (или любой другой, кроме красных).
Все это стоит недорого и обычно есть в
фотомагазинах.
Начнем с самого простого: съемки на натуре.
Поставим перед собой задачу сфотографировать
объект (пчелу, муху, комара, паука) на каком-то
фоне (цветке, ветке, коре, земле). Ввинтив между
корпусом фотокамеры и ее объективом
удлинительное кольцо, проверим, достигнуто ли
необходимое увеличение — какую часть кадра занимает
объект в видоискателе фотоаппарата. Если
увеличение недостаточное, то удлинительное кольцо
надо заменить на более высокое или Поставить
два-три кольца сразу. В специальной
литературе рекомендуются раздвижные меха для
макросъемки, но они ничем не лучше
удлинительных колец, зато намного дороже и
приобрести их фотолюбителю достаточно сложно.
Самое крупное изображение получается, когда
объектив установлен на предельно близкое
расстояние по шкале дальности (от 0,2 до 0,5 м);
точно же добиться резкости можно, плавно
отклоняя корпус назад и вновь приближаясь к объекту
съемки.
Оценив масштаб изображения, надо поймать
момент, когда объект совместится в кадре с
фоном, проще говоря, когда пчела сядет на цветок, и
нажать на спуск. Скорее всего, не один раз: чтобы
снимок получился удачным, требуются
многочисленные дубли. Снимать необходимо с короткими
выдержками A/125, 1/250, 1/500 с) и малыми
диафрагмами A1, 16, 22). Лишь короткие выдержки
позволяют снять объект резко: крылышки
насекомых движутся с большой частотой — на снимке при
длительной экспозиции они получатся смазанными,
а то еще хуже — во время съемки объект и
вовсе улетит. Есть, правда, сомнительный прием:
усыпить насекомое, а потом сфотографировать его.
Но он не имеет ничего общего с благородным
искусством фотоохоты. Да и сам объект в этом
случае из представителя живой природы
перекочевывает в сферу природы неживой.
Малые диафрагмы — тоже обязательное
условие. Удлинительные кольца сильно уменьшают
глубину резко изображаемого пространства, только
диафрагмирование позволяет сохранить резкость.
Определив выдержку с помощью
фотоэкспонометра (например, «Ленинград-8»), необходимо
сделать поправку на удлинительные кольца. Если,
например, съемка происходит в солнечный день и
экспонометр рекомендует выдержку 1/500 с при
диафрагме 22, при той же диафрагме выдержку
следует увеличить до 1/125 с. Однако в
солнечный день следует пользоваться светофильтром,
который смягчает дисперсию света. Сделав
необходимую поправку, получим точную экспозицию:
выдержка 1/125 с, диафрагма 16.
Снимать следует на пленку самой высокой
чувствительности. Лучше всего подходит пленка
NP-27 производства ГДР: у нее очень тонкая
эмульсия, поэтому потеря резкости из-за
дисперсии света невелика. А вот популярная у
фотографов пленка А-2 совсем не подходит —
эмульсионный слой слишком толст. Пленка типа КН-4
чувствительностью 180—250 единиц ГОСТа
занимает промежуточное положение, для макросъемки
она вполне пригодна.
Как точно ни определена экспозиция, лучше все-
таки подстраховаться и сделать несколько кадров
с разными выдержками. Еще раз напомним: при
макросъемке любая выдержка длиннее 1/125 с
может оказаться чрезмерно большой. Поэтому,
прежде чем нажать спуск затвора, следует принять
самую устойчивую позу, даже на что-нибудь
опереться и задержать дыхание, как это делают
стрелки перед выстрелом. Это обязательно — иначе
снимок может оказаться смазанным. Некоторые
фотографы в пасмурную погоду прибегают при
макросъемке к искусственному освещению
импульсной лампой-вспышкой (например, «Луч-70»).
Рефлектор вспышки следует при этом
устанавливать не на фотоаппарате — сильный свет может
забить изображение, а в полутора метрах сбоку от
объекта съемки.
Вот как выбирается экспозиция при такой
съемке. Установите выдержку 1/30 с. Более короткая
выдержка в данном случае неприемлема:
вспышка не совпадет с моментом, когда откроется
затвор аппарата. Диафрагму определите с
помощью калькулятора, помещенного на обратной
стороне рефлектора, скорее всего она будет в
пределах от И до 22. Изображение в этом случае
не смажется по очень простой причине:
истинная выдержка составит 1/300 с — столько длится
световой импульс. Окончательная экспозиция
(после внесения поправок на удлинительные кольца
и светофильтр): 1/30 с при диафрагме 11.
При макросъемке нужно обязательно
использовать защитную бленду, которую нередко неточно
называют противосолнечной, хотя она защищает
63

объектив не только от солнечных бликов, но и
от света лампы-вспышки, а иногда и от
дождевых капель. Могут оказаться полезными и наса-
дочные линзы, о которых «Фотолаборатория» уже
подробно рассказывала A987, № 9).
Однако не следует забывать, что каждое новое
приспособление, позволяющее увеличить масштаб
снимаемого объекта, будь то удлинительные
кольца или насадочные линзы, требует
дополнительных поправок в экспозиции. Наконец, многие
фотографы применяют для макросъемки малые
телеобъективы (например, «Юпитер-11») с фокусным
расстоянием 135 мм. Телеобъектив особенно
полезен в тех случаях, когда фотограф опасается
спугнуть объект съемки или когда близкое
соседство с объектом чревато неприятными
последствиями. Вряд ли стоит, например,
приближаться вплотную к пчелиному улью.
Неподвижные объекты снимать не проще, чем
движущиеся. Правда, отпадает ограничение
длительности выдержки, зато требуются дополнительные
приспособления: фотоштатив, тросик, осветители.
Высокие требования предъявляются к устойчивости
фотокамеры: при относительно небольшой
глубине резкости оптической системы малейшее
сотрясение способно смазать изображение. Вот почему
фотоаппарат должен быть надежно привинчен к
штативу, ножки которого для верности полезно
вколотить в грунт, если он мягкий, или надеть
на них резиновые наконечники. Снимок может
быть испорчен даже из-за естественного тремора
руки самого фотографа, поэтому приводить в
действие затвор надо с помощью тросика длиной
не менее 20 см.
Подготовленный для съемки объект освещают
с двух сторон так, чтобы рельефно выделялась
его фактура. В качестве источников света вполне
пригодны софиты ОП-4 с лампами 150 Вт. Софиты
располагают в метре от объекта, определяют
экспозицию с помощью экспонометра и вносят в нее
необходимые поправки.
До сих пор речь шла о макросъемкё в
отраженном свете. Интересных эффектов можно
добиться, фотографируя в проходящем свете. Объект
помещают на стекле, накрытом калькой или листом
белой бумаги, а под стеклом располагают софит
с интенсивным источником света, например ОП-4
с фотоперекальной лампой 500 Вт или КУ-1000 с
галогенной лампой 1000 Вт.
64

Нижний (контровой) свет должен быть
интенсивней бокового, рисующего. В этом случае,
снимая на просвет лист или крыло стрекозы, можно.
четко выявить все прожилки, малейшие штрихи
на крылышке.
Съемка с достаточно мощными источниками
света требует мер предосторожности. Передвигать
можно только погашенные софиты, во
избежание пожара их нельзя класть на мебель, бумагу,
ткань. Перекальную лампу не следует направлять
колбой вниз: если перегорит спираль,
расплавленный металл внутри колбы попадет на стекло —
лампа может взорваться. Последняя
предосторожность: распределите электрическую нагрузку
равномерно на несколько предохранителей — не более
2 кВт на одну «пробку».
И еще один прием макросъемки. В
фотомагазинах бывают недорогие увеличительные линзы
большого диаметра для замены конденсоров
фотоувеличителей. Линзу устанавливают над объектом
(например, на спичечных коробках) и
фотографируют увеличенное изображение, как с экрана
телевизора, не забывая, конечно, о поправке к
выдержке,— ведь между пленкой и объектом съемки
появилось дополнительное препятствие свету.
Вот, собственно, и все главные секреты
макросъемки — фотографического искусства делать из
мухи слона.
Л. ЧИСТЫЙ
Фото автора
»*$i
3 «Химия и жизнь» № 2
65

ДОМАШН.Ш ЗАБОТЫ
Несколько
советов
С каждым годом пре-
I паратов бытовой химии
I становится все больше,
I назначение их все раз-
I нообразнее. Тем не ме-
I нее мы часто охотно
I пользуемся старыми до-
I брыми советами. Вот не-
I которые из них, опубли-
I кованные в журнале
«Советская женщина» в
1949-1955 гг.
I Если появились жирные
I пятна на простом дере-
I вяином полу, нужно
I промыть пол бензином
I (внимание: пожаро-
I опасно!), потом посы-
I пать картофельной му-
I кой, покрыть пятно про-
I пускной бумагой и
прогладить не очень горя-
I чим утюгом. Остатки
I жира, еще не удаленные
I бензином, впитаются в
I бумагу.
I Если такие жирные
I пятна появились на пар-
I кетном полу, нужно
I протереть пол скипида-
I ром, потом посыпать
I тальком или порошком
I белой глины и, покрыв
I сверху пропускной бу-
I магой, прогладить не
I очень горячим утюгом.
I Двери и оконные рамы,
I окрашенные белой, кре-
I мовой или другой свет-
I лой масляной краской,
1 надо мыть теплой водой
I без мыла, добавив лишь
I ложку нашатырного
I спирта. Сода и мыло
I делают краску тусклой.
Вода с нашатырным
I спиртом удаляет грязь и
придает краске блеск.
66
После мытья окно или
дверь надо вытереть
насухо, иначе появятся
неприятные желтые
пятна.
Если на полированной
поверхности стола
появились круги оттого, что
на него поставили
горячий предмет,
можно уничтожить пятно
смесью равных частей
спирта и растительного
масла.
Мебель из красного
дерева хорошо протирать
репейным маслом. Для
ореховой мебели делают
смесь из двух ложек
оливкового масла и
такого же количества
красного вина. Дубовую
мебель очищают такой
смесью: стакан теплого
пива, одна чайная
ложка сахарного песку и
кусочек воска.
Кожаную обивку чистят
шерстяной тряпочкой,
намоченной в сбитых
яичных белках. Кожа от
этого приобретает свой
первоначальный блеск.
Таким же способом
можно чистить кожаные
переплеты.
Разорванная
страница
Как аккуратно и
надежно склеить разорванную
книжную страницу?
Своим опытом делится
наш читатель из Гродно
А. Боханевич.
Поврежденную
страницу положите на
гладкую сторону лавсановой
кальки, совместите
разрозненные куски,
смажьте место разрыва
небольшим количеством
клея ПВА, накройте
страницу другим
листком кальки (гладкой
поверхностью вниз) и
придавите сверху
грузом. Когда клей
полностью высох нет, с ни -
мите лавсановую
кальку. Клеевой шов.
получается гладким,
прозрачным и крепким.
Прежде чем лечить
книгу,
поэкспериментируйте на обычной
бумаге, отработайте
методику — сколько брать
клея, сколько
выдерживать. Единственный
недостаток этого способа
в том, что кле й под
пленкой сохнет долго.
Но куда торопиться?
Сажа
в дымоходе
Как очистить дымоход?
На этот довольно
частый вопрос читателей
есть ответ в книге
Л. П. Бобкова
«Уникальный клубень» (Аг-
ропромиздат, 1986): «В
деревнях и сельской
местности, где еще
сохранилось печное
отопление, картофель
облегчает трудоемкую
операцию очистки дымохода
от сажи. Для этого в
печи периодически
сжигают картофельные
очистки. Влажный и
терпкий пар от них
размягчает сажу и
производит очищающее
действие...»

долшиние зле©ш
Зимний корм
Зимой кормушки для
птиц большую часть
времени пустуют: корм
сдувает ветер, засыпает
снег, покрывает лед. Да
и голодные птицы
растаскивают его за
несколько часов.
Наш читатель
В. П. Негробов,
сотрудник Ботанического сада
Воронежского
университета, дает
многократно проверенный совет,
как подкармливать птиц
зимой и тем самым
приваживать их к своему
саду. Корм синицам,
поползням и другим
зимующим птицам надо
упаковать в жировые
брикеты. Для их
изготовления удобны чистые
полиэтиленовые банки
из-под бытовых средств,
полиэтиленовые
мешочки и картонные коробки
от бакалейных товаров.
Заполните эти емкости
семенами и сухими
плодами различных
растений (лучше это сделать
летом): салата,
подсолнечника, конопли,
проса, крапивы, репейника,
одуванчиков,
чертополоха, лебеды,
подсушенными семенами
тыквы, огурцов, дыни,
кабачков. Семена залейте
горячим животным
жиром, застывающим при
комнатной температуре
(говяжьим, свиным,
бараньим или их смесью).
Категорически нельзя
использовать
подсоленный и прогорклый жир.
Жир защищает сухие
семена от избытка
влаги, предохраняет от
гниения. Готовые
брикеты храните в
погребах, холодильниках.
При первом снеге их
уже можно
подвешивать на деревьях с
помощью проволоки или
S-образного крючка.
Только предварительно
прорежьте отверстия в
некоторых местах
оболочки, чтобы
содержимое было доступно для
птиц.
Как красить
капрон
Для окраски капрона в
домашних условиях
выпускают специальные
анилиновые красители
шести цветов:
оранжевый, красный,
фиолетовый, фиолетовый с
синим оттенком,
оранжевый с желтым оттенком,
серый. Эти красители с
подробной инструкцией
поступают в продажу.
Если же вам не
удалось купить их,
воспользуйтесь бытовыми
анилиновыми красителями
для шерсти. Кстати, их
цветовая гамма
значительно шире — 27
цветов. В красильный
раствор, приготовленный из
одного пакетика,
добавьте две столовые
ложки уксусной эссен-
ци и и три столовые
ложки соли. Нагрейте
раствор до 40 °С,
опустите в него капроновую
ткань и выдержите без.
нагрева 15—20 минут.
Затем поднимите
температуру до 15 'С, не
выше, и выдержите ткань
в растворе еще 20—25
минут (капрон в
кипящем растворе
деформируется!). Окрашенную
ткань прополощите в
растворе моющего
средства для шерсти, потом
в теплой и холодной
воде, отожмите и сушите,
как шерстяное изделие.
/Л
Футляр
Не всегда в магазинах
можно купить элементы
типа 373 (R-20). Очень
редко продают
специальные футляры, с
помощью которых более
доступные элементы
343 превращаются в
373. Подобный футляр
можно изготовить
самому (см. рис.). Для
этого потребуются
пластмассовый
стаканчик — упаковка
лекарства панангин или пан-
зинорм, болтик длиной
10 мм, шайба и гайка
из детского
универсального конструктора,
защитный гофрированный
бумажный футляр от
электролампочки.
67

КЛУГ
1НЫЙ
химик
APSC
Каким должен быть наш клуб?
Рассчитывая на ваше искреннее мнение
и дружеские советы, мы поместили
в прошлом году в сентябрьском
номере журнала анкету. К 20 ноября к
нам вернулось 186 заполненных анкет.
Правда, одиночные отклики
продолжают поступать в редакцию и по сей
день.
Что интересного и полезного мы
узнали из ваших ответов? Прежде всего
мы убедились в том, что основной
читатель клуба — школьник 5—10
классов (реже школьница). Материалы
клуба также интересуют учащихся
техникумов, училищ, студентов, учителей.
Двадцать процентов анкет заполнили
москвичи, остальные прибыли к нам
из Киева, Ленинграда, Одессы,
Новосибирска, Челябинска, Владивостока,
Минска, Рязани, Таллина, всех городов
и не перечесть.
Теперь о первом и очень важном
для нас вопросе — какие заметки клуба
за последние три года привлекли ваше
внимание?
Самую высокую оценку и большее
число голосов получили следующие
статьи: викторина (цикл вопросов и
ответов в выпусках клуба прошлого
учебного года), «Собираем правила»
(несколько заметок о мнемонических
правилах в 1986—87 гг.), «Самодельный
вытяжной шкаф» (№ 5, 87), «И снова
коэффициенты» (№ 4, 87), «Самая
растворимая соль» (№ 3, 87), «Иод
из настойки» (№ 7, 87), «Невозможные
Ж
реакции» (№ 2, 87), «О кристаллах,
трубках и соли Мора» (обзор писем
юных химиков, № 2, 87), «Чем пахнет
хлеб» (№ 7, 87), «Я поведу тебя в
музей» (№ 6, 87), «Водород из азотной
кислоты» (№ 2, 86), «Таинственная
история в Стайлсе» (№ 8, 86), «Золотой
дождь» (№ 1, 87), «Туман на стекле»
(№ 2, 87), «Задачи-изобретения»
(№ 11, 86), «Ошибка мироздания»
(№ 7, 87), «По рецепту алхимиков»
(№ 1, 86), «Как решать расчетные
задачи» (№ 6, 86), «Вариации на тему
аппарат Киппа» (№ 4, 87), «Что в имени
тебе моем?» (№ 4, 86), «Реакция в
ступке» (№ 3, 86), «О чем не помнит
ядро» (№ 1, 87), «Источник
вдохновения» (№ 8, 87), «Я назвал его пирофта-
лан» (№ 8, 87), «Еще одна фараонова
змея» (№ 8, 87).
Думаем, что такое долгое
перечисление не бесполезно. Во-первых, оно
подскажет нашим читателям, какие
материалы клуба имеет смысл
перечитать. А во-вторых, оно вдохновит наших
авторов, для которых высокая
читательская оценка — самая важная.
Другой, не менее существенный
вопрос — о чем хотели бы вы прочитать
в первую, вторую, третью и так далее
очередь? Анкета показала, что
наибольший интерес вызывают статьи из
рубрик «Домашняя лаборатория» и
«Опыты без взрывов», то есть все,
что касается самостоятельных
экспериментов. На втором месте по степени
интереса оказались самодельные
приборы и оборудование, что логично
следует из главного интереса.
Такой результат нас не удивил.
Большая ежедневная почта клуба
подтверждает огромную тягу ребят к опытам,
конструированию самодельных прибо-
68
КлуС Юный хим «к

ров. Мы будем и впредь публиковать
интересные опыты для химических
кружков, школьных лабораторий.
Правда, недоступность многих реактивов
связывает нам руки. Многочисленные
вопросы читателей — где купить
реактивы, с чем проводить опыты —
заставили редакцию заняться
расследованием этого вопроса. Надеемся в одном
из номеров этого года предоставить
читателям добытую информацию.
Несколько слов о задачах. Последнее
время не так уж часто они появляются
на страницах журнала. И не потому,
что мы ими не располагаем. Напротив,
нам очень много присылают задач. Но
мы стараемся отбирать и печатать
только нестандартные, с
неожиданными решениями. Кстати, во многих
анкетах читатели специально
оговаривают, что задачи должны быть с
изюминкой, не дублировать учебники и
многочисленные задачники.
Велик интерес ребят к химическим
специальностям. Каким же? Эксперт-
криминалист, пиротехник,
химик-аналитик, фармацевт, биохимик, химик-
технолог, лаборант, химик-синтетик,
геохимик, научный сотрудник,
аппаратчик, агрохимик. Эти профессии
интересуют большинство. Мы постараемся
написать о них. Владислав Артеменко
(Киев) просит, чтобы о профессиях
рассказывал только специалист. Что же,
в этом есть резон.
Информация тем, кого интересуют
современные методы исследования, —
хроматография, спектроскопия и
прочие. Написать о них в небольшой
заметке невозможно: слишком сложны они
сегодня, и у каждого богатая история.
Но это не означает, что столь важная
тема останется без внимания. В нашем
журнале запланирован цикл больших
статей о методах исследования в
разделе «Проблемы и методы современной
науки». Первая из них, посвященная
ЯМР, опубликована в ноябре прошлого
года. О хроматографии вы сможете
прочитать в этом году, в мартовском
номере журнала.
И, наконец, несколько выдержек из
анкет.
Если вы не можете сделать журнал
интересным от корки до корки (это
и невозможно) у то перестаньте,
пожалуйста, делать так, чтобы коэффициент
интересности статьи был в прямой
зависимости от номера страницы
журнала (Вениамин Рысин, Киев).
Пишите обо всем, что вам покажется
интересным (Андрей, Минск).
Не все реактивы доступны, поэтому,
как и раньше, описывайте получение
из более доступных реактивов менее
доступных (Владимир Фадеев, Донецк).
Нужны заметки о всех элементах
(Василий Я ласку рт, Москва).
Хотелось бы, чтобы через ваш клуб
юные химики могли устанавливать
связь друг с другом. Что-то вроде
«Переписки» в «Комсомольской правде»
(Ильдар Сабиров, Ленинград).
Побольше мнемонических правил,
занимательной химии и всего того, что
скрашивает нудность учения и
заставляет думать (Анна Болотова,
Джезказган) .
Напишите что-нибудь о работе НИИ
(Юлия Гладышева, Казань).
Последние годы журнал все меньше
«химия» и все больше «жизнь». Больше
химии, больше науки (Константин Ру-
фанов, Челябинск).
Расскажите о проблемах развития
Клуб Юный химик
69

химической науки, ведь название
журнала оправдывает пока лишь Клуб
Юный химик (Дима Тимасов. Ново-
сибирск).
Я считаю, что Клуб Юный химик
надо обязательно расширить (Александр
Дудко, Чернигов).
Печатайте информацию о новых
научно-популярных изданиях (Андрей
Кдстоглодов, Черкассы) ♦
Больше экзотики, больше задач на
логику и неординарность мышления,
больше обзоров, повторяйте статьи
из старых журналов 65—67 годов.
Вы почему-то очень мало пишете
о нелегкой, кропотливой работе
редакции. Почему бы не описать
полностью один день из жизни
редакции журнала? Уверен, это было бы
интересно всем читателям журнала.
Расскажите о сотрудниках журнала
(Дмитрий Васендин, Новосибирск).
Побольше теоретических статей для
начинающих, последних новостей науки
(Даниил Мазиев, Грозный).
Расскажите об изучении химии
школьниками в других странах (Георгий
Чижов, Москва).
Поместите выставку рисунков юных
химиков (Алексей Шумм,
Черноголовка) .
Побольше печатайте об истории
веществ, чаще указывайте
дополнительную литературу (Анна Попова,
Муру нтау) .
Напишите о различных ошибках
ученых, обнаруженных спустя многие
годы, века (Сергей Гриц, Москва).
Оформление ЮХ должно настолько
отличаться от всего журнала, чтобы
его можно было сразу найти.
Например, всегда уже по рисунку можно
отличить популярные статьи Уолкера
в журнале «В мире науки»
(Владислав Артеменко, Киев).
Пишите, пожалуйста, побольше об
утилизации бытовых отходов в
домашней лаборатории (Леонид Рубинштейн,
Москва).
Хорошо бы побольше курьезных
ситуаций с химиками разных времен
(Алексей Орлов, Москва).
Моя младшая сестра, ей 8 лет, тоже
очень любит читать ЮХ и просит, чтобы,
если можно, статьи были написаны
более доступно для нее (Екатерина Шо-
кина, Москва).
Пожалуйста, почаще печатайте
обзоры читательских писем (А. Глаголев,
Ленинград).
Ну что же, дорогие читатели,
спасибо за отклик. Ваше мнение, ваши идеи
помогут нам в работе.
Что же касается просьбы,
высказанной многими читателями, чаще
публиковать обзоры писем, то мы
приступаем к ее исполнению немедленно.
Л. СТРЕЛЬНИКОВА,
редактор Клуба Юный химик
Клуб Юный химик

ПОЧТА КЛУБА
л
Почти каждый опыт, опубликованный
в Клубе Юный химик, вызывает отклики
школьников (и не только школьников).
Читатели предлагают свои варианты
опытов и приборов — более
совершенные или легкие в изготовлении. Вот
некоторые из них.
ОБОРУДОВАНИЕ
Прибор для получения газов — один
из самых ходовых в лаборатории,
поэтому неудивительно, что мы часто
рассказываем о вариантах самодельного
аппарата Киппа (последний раз — в
№1 за 1987 год). В одной из
описанных конструкций твердое вещество
удерживалось медной сеткой. Сергей
Хвалев (Саратов) пишет, что проще
надеть на воронку или стеклянную
трубку шайбу, вырезанную из
резиновой пробки. Причем диаметр шайбы
должен быть чуть меньше диаметра
пробки. «Мы в школе давно
используем такое устройство, — сообщает
Сергей, — и при его зарядке ни одна
гранула твердого реагента не попадает
под шайбу».
Тем, кто работает с газами и
жидкостями, возможно, пригодится
предложение восьмиклассника Владимира
Барабаша (Норильск). Если осторожно
нагреть в центре объемную
полиэтиленовую пробку с гофрированными
боками от аптечного пузырька и затем
продавить ее в центре тупым
предметом (деревянной палочкой,
сточенным гвоздем), то образуется вздутие.
Срежьте его, на получившийся
отросток наденьте подходящую по диаметру
резиновую трубочку и вставьте пробку
в пробирку или стеклянную трубку
(рис. 1). Чем не отвод для газов или
жидкостей?
Иногда надо избавиться от какого-
нибудь вредного неприятного газа —
побочного продукта реакции.
Александр Чечерин (Новосибирск) сделал
из пустого аэрозольного баллончика
нечто вроде противогаза: заполнил его
чередующимися слоями прокаленного
активированного угля и ваты. Такое
устройство надо присоединить к
выходному отверстию на колбе или
газоотводной трубке. Мощность
«противогаза» усилится, если в него добавить
слой негашеной извести.
'rf-^f^ '* ^Г*"*^-^
Клуб Юный химик

/#ШйЩ&1 $fi& u^o ле&/С
Саша предлагает также простое
устройство для нагревания пробирок: на
голом пламени они часто лопаются или
их содержимое выплескивается на
стол. Если требуется нагрев до 100 С,
удобно использовать прибор,
показанный на рис. 2. Если температура
должна быть еще выше, в термостойкую
колбу можно насыпать мелкий песок.
Нагревать колбу лучше на асбестовой
сетке и электрической плитке. Прибор
удобен еще и тем, что пробирку не
надо держать и руки свободны.
Денис Кондрашин (Новосибирск)
придумал, как ускорить фильтрование.
У пластмассовой хозяйственной
воронки он отрезал носик, на боковой
конической поверхности сделал несколько
вертикальных прорезей и то, что
получилось, вложил в обычную
стеклянную воронку. Теперь бумажный
фильтр не прилипает к стеклу и потому
быстрее пропускает жидкость. Чтобы
фильтрат получился чище, можно
собрать «многоэтажную» воронку.
Химики знают, что эффективно
разделить две жидкости простой
перегонкой можно лишь в том случае, если
их температуры кипения отличаются
более чем на 80 °С. В прбтивном случае
надо использовать ректификационную
колонку, в которой часть
сконденсированного пара (флегма) стекает
навстречу восходящему пару.
Шестиклассник Станислав Прокофьев (Ленинград)
сам сделал такую колонку, заполнив
стеклянную трубку кусочками стекла
(лучше и менее опасно использовать
кусочки керамики или битый кирпич).
Станислав увлекается органическим
синтезом. Необходимую для синтезов
трехгорлую колбу он сделал из
обычной с широким горлом и пробкой
с тремя отверстиями, куда можно
вставлять холодильник, капельную
воронку, мешалку. Можно также герметично
вставить термометр, если
воспользоваться рис. 3. Термометр будет легко
перемещаться вверх и вниз, если
предварительно отрезок шланга смазать
глицерином. В химических
лабораториях такое крепление с успехом
заменяет термометр на шлифе.
«Химия — мой самый любимый
предмет, — пишет девятиклассник
Леонид Николаев (Ленинград). — У
меня есть небольшой опыт работы в
химической лаборатории, есть у меня
и своя, домашняя. Я видел, как нелегко
лаборантам, определяющим состав
неизвестной соли металла с помощью
капельных реакций». Поэтому Леонид
придумал прибор для капельного ана-
» )
72
Клуб Юным мимик

лиза, основа которого — транспортер.
На нем передвигается пластинка с
углублениями, в которые из бюретки
подается анализируемое вещество.
Для ребят более доступно
предложение А. Усманова (Калининград).
Капельные реакции он проводит в
прозрачных пластмассовых пластинках с
углублениями: в них сейчас часто
упаковывают таблетки. Только слой
фольги надо обязательно снять полностью.
Кстати, капельные реакции до сих
пор широко используют в
аналитической химии, хотя первый обзор на эту
тему — «Применение капельных
реакций в качественном анализе» был
опубликован немецким химиком Ф. Файг-
лем еще в 1921 году. Правда, сегодня
этот обзор превратился в многотомный
труд, переведенный на многие языки и
неоднократно издававшийся в нашей
стране.
РЕАКТИВЫ
Как всегда, больше всего
предложений касается новых способов
получения различных кислот. Семиклассник
Виталий Поляничко (Киев) получил
около 100 г фосфорной кислоты из..г
костей, оставшихся после разделки мяса.
Если прокалить их на огне, чтобы
выгорели органические вещества,
измельчить и залить серной кислотой, то
в результате взаимодействия
получится фосфорная кислота. Конечно, она
будет загрязнена сульфатом кальция,
но для чистки заржавевших деталей и
для получения различных фосфатов
вполне годится.
Семиклассник Олег Ландорф
(Ленинград) предложил довольно
необычный способ получения соляной
кислоты: он нагрел поваренную соль с
борной кислотой, а выделившийся в
результате реакции газ поглотил водой:
2NaCI+4H3B03=2HC1 + NaoB407 + 5HL>0.
Эту же реакцию около 80 лет назад
провели итальянские химики М. Леви и
С. Кастелляни. Отметим также, что
безводные соли борной кислоты — бораты
чрезвычайно устойчивы к высокой
температуре. Именно поэтому борная
кислота при нагревании вытесняет
большинство других кислот из их солей.
Семиклассник Сергей Горельский
(Москва) получил хлорид кобальта,
необходимый для изготовления гигро-
Клуб Юным химик
73

метра (индикатора влажности) из
масляной краски «кобальт фиолетовый
светлый». Он прокалил краску, залил
остаток соляной кислотой и через
несколько часов слил раствор с осадка.
Разбавленная кислота давала раствор
розового' цвета, концентрированная —
фиолетового.
Девятиклассник Сергей Цитовский
(Ленинград) увлекается
неорганической химией, в частности опытами с
разнообразными солями. Приобретает
он их в аптеках (KHSO4 и ЫагБ в наборе
«Для сероводородных ванн», Na2S04,
MgS04, BiONO.j, KMnQ4 и другие), в
хозяйственных магазинах (CuSOj, FeSOi,
NaL>C04, Na>HP04f NaNCb, КС1 и другие),
в магазинах фототоваров (KL>CO*,
K<Fe(CN)r>, NH4SCN, KBrf Na2SO.,,
Na'iS'iO;* и другие). «Так что нечего
жаловаться юным химикам, что им не
хватает реактивов. Хватало бы знаний
и терпения»,— справедливо замечает
Сергей. Сам он предлагает получать
соли азотной кислоты из аммиачной
селитры, нагревая ее с тяжелыми
металлами, например свинцом.
Причем селитру надо добавлять
маленькими порциями к
расплавленному металлу. И все же этот метод
не универсален. Во-первых, реакцию
можно проводить только с наименее
активными металлами и под тягой —
даже с медью селитра реагирует очень
бурно, если случайно перегреть смесь.
Кроме того, не всегда получается
азотнокислая соль металла. Например,
олово окисляется до оловянной кислоты.
Со свинцом же трудно получить
хороший выход нитрата металла, потому что
он разлагается при более низкой
температуре (около 200 °С), чем плавится
свинец.
Можно, конечно, брать не металл,
а его оксид. Но лучше, особенно для
легких металлов, использовать мокрые
способы синтеза их нитратов, которые
были описаны у нас раньше A982, № 1;
1983, № 10): по реакции 2NH4N03+
+ М2СО3—2MNO3 + 2NH3+CO2 + H2O
или по цепочке превращений NH4N0.4+
+Са(ОНJ—Ca(NO0>+M2CO3—MNO3,
где М — натрий, калий и другие.
Кстати, еще в 1806 году шведский химик
Й. Берцелиус совместно с В. Хизин-
гером получил нитрат железа
электролизом водного раствора нитрата
аммония на железных электродах:
2NH4NO3 + F*— 2NH3 + H2+Fe(NO.02.
Аммиак и водород выделялись на
катоде, а нитрат железа накапливался
в анодном пространстве.
Восьмиклассник Олег Воробьев
(г. Киров) получает чистую серу из
средства, которое используют для
борьбы с мучнистой росой и продают
по цене 20 копеек за пакет. Это
средство взбалтывают в воде, а затем дают
несколько часов отстояться. Сера
оседает, а все дополнительные
компоненты переходят в раствор. Если эту
операцию повторить дважды, то
получится более чистая сера, чем из серной
мази A986, № 12).
В заключение — два опыта,
дающие кристаллические аммиакаты. Их
предложили совместно
восьмиклассник Сергей Фаерштейн (Одесса) и
студентка Одесского государственного
университета Марина Чепуштанова.
Аммиакаты — это комплексные соли, в
которых аммиак связан с атомом
металла. Многие юные химики получали
аммиакаты в растворах, но редко кто
видел их в кристаллическом
состоянии. Синтез же довольно прост. Если
к концентрированному водному
раствору 4 г медного купороса прибавить
21 мл концентрированного раствора
аммиака, то выпавший вначале Си(ОН)г
растворится в избытке NHiOH и даст
ярко-синий раствор [Cu(NH iL]S04. Если
сюда добавить 5,2 г хлорида калия
в небольшом объеме воды, то выпадут
кристаллы хлорида тетрамминмеди
[Cu(NHjL]Cli. Их можно
отфильтровать и высушить.
Аналогично, используя 3,4 г сульфата
никеля, 20 мл концентрированного
раствора аммиака и 3,2 г хлорида калия
или натрия, можно получить сине-
фиолетовый мелкокристаллический
порошок хлорида гексамминникеля
[NifNH.iJfJCU. Это же вещество
образуется при действии аммиака на
безводный хлорид никеля при комнатной
температуре. Все уравнения реакций вы
легко напишете сами. Аммиакаты не
очень стабильны. Соль никеля при
175 °С разлагается, отщепляя аммиак;
то же происходит и в теплой воде.
Полученные аммиакаты можно
использовать как катализаторы
некоторых реакций, но об этом — в
следующий раз.
Окончание в следующем номере
И. ИЛЬИН
74
Клуб Юный химик

Ss
e/i
Si
Ученые досуги
Виртуальный герой,
или Закон
всемирного давления
Геннадий ПРАШКЕВИЧ
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
...Жена сварила кофе. Сделав первый глоток,
всегда самый вкусный, Николай
Владимирович попросил:
— Найди, пожалуйста, черный галстук.
Сегодня у нас ученый совет.
— Совет? По Мельничуку? — Жена всегда
была в курсе его дел.— Он и в самом деле
изобрел что-то особенное?
— Не изобрел,— хмыкнул Николай
Владимирович.— Открыл. Он так считает —
открыл. И если Хозин с Довгайло поддержат
Мельничука, я обязательно съезжу ему
по роже.
— Правильно! — сказала жена.— Истину,
даже научную, надо защищать. Ты только не
увлекайся, милый. Ты же сам доктор наук.
Одна, ну, от силы две пощечины, этого
вполне хватит. А что он открыл такое?
— Для начала закрыл. Он закрыл закон
всемирного тяготения.
— А как же Ньютон? — взволновалась
жена.— Про гравитацию написано во всех
учебниках.
— Мельничука учебники не тревожат.
— Хорошо, но как тогда быть с этим?—
Жена выпустила из рук чашку, осколки
разлетелись по полу.— Отчего же она падает?
— Сила всемирного давления! Ясно? Так
провозглашает профессор Мельничук.
— А по мне так все равно,—
примирительно улыбнулась жена.— Как ни назвать,
чашка все равно разбивается. А что
Мельничук требует за это?
— Почти ничего. Разве что заменить в
учебниках имя Ньютона на свое собственное.
75

— Ты завидуешь, милый?
Николай Владимирович поперхнулся:
— Не сбивай меня с пути. Если ученый
совет выступит в защиту этого
ниспровергателя классиков, я дам ему пощечину. Мель-
ничук, Хозин, Довгайло... Тебе ли не знать,
какие они демагоги.
— Хорошо, хорошо, вот твой галстук,—
мягко сказала жена.— Прогуляйся. По
липовой аллее до института дальше, но время у
тебя есть. И не сворачивай на бульвар, где
тополя, не то нос покраснеет. Не будешь же
всем объяснять, что это аллергия.
Николай Владимирович и сам решил
прогуляться. Неплохо бы, подумал он, заглянуть
к Мишину. Усатый и рослый, с
калькулятором, болтающимся на груди, Мишин поведет
его к своему аппарату. «Еще денек,— скажет
он, любовно поглаживая рыжую панель,— и
мы услышим голос неба». Это был его
пунктик: услышать, что там в небе.
За липовой аллеей тянулись дома. Верхние
этажи казались непрорисованными, как и
облака, катящиеся над головой. Эта недовер-
шенность всегда волновала Николая
Владимировича. Он глянул вправо: вчера с балкона
ему помахала рукой симпатичная девочка.
Но сегодня там прыгал нахальный мальчик,
он показал Николаю Владимировичу язык.
На углу, где вчера возился с мопедом
знакомый механик с Опытного завода, стояла
лошадь под седлом. Кто ее сюда привел?
Николай Владимирович наслаждался
утренней тишиной. Он лю*бил свой научный
городок — искусственный городок,
построенный при искусственном море. Если бы только
не внезапные изменения — то вдруг исчезал
памятник, а на его месте появлялся пруд,
то вместо молоденькой лаборантки
оказывалась за микроскопом прокуренная мегера...
Но — изменения!
«Или я схожу с ума, — жаловался он
Мишину, — или с нашим миром что-то
творится».
«Выбирай второе, — советовал Мишин,
скаля мощные зубы. Он любил Николая
Владимировича.— Если Мельничук и его
компания не выкинут меня из института, кое-что
в картине мира я проясню».
Мишин собирался прослушивать непро-
рисованные участки неба, те участки, на
которых нет ни одной звезды. «Там могут быть
прорывы в параллельные миры,— утверждал
он.— Может быть, мы лишь один из этих
виртуальных миров. Ты вот считаешь, что
Мельничук плохой, а на самом деле плох мир,
поскольку мы не можем оказывать на него
влияния».
Слова Мишина не приносили Николаю
Владимировичу успокоения. В каком-то смысле
они нравились ему еще меньше, чем наглость
Мельничука...
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
... Варить кофе жена не стала.
— Вари сам, рохля! — Она уже была одета
и не могла присесть. Это ее бесило.— Я труб-
76
лю в отделе кадров десятый год, но я уже
начальник отдела, а ты лишь так... кандида-
тишка. Ну почему тебе не поддержать
профессора Мельничука? Ты же прочел его
книгу, ее все прочли, даже я прочла. «Явления,
отрицающие земное тяготение». Такой
человек пойдет далеко, он дерзает, не зря его
поддерживают Довгайло и Хозин. Зачем тебе
идти против них?
— А зачем мне идти с ними?
— Ну да! — саркастически усмехнулась
жена.— Ты желаешь шагать в ногу с
Ньютоном. А кто тебе этот Ньютон? Он был
англичанин и пэр, а Мельничук — наш!
Николай Владимирович очень не хотел,
чтобы в пэры выбился Мельничук. Тогда
сразу откроется, кто кого поддерживал в
изнуряющей борьбе, а кто выказывал
непростительную принципиальность.
Он шел по знакомой улице. Пух тополей
витал в воздухе, только это и нарушало
гармонию мира. Не хватало еще явиться на
ученый совет с красным носом. И Мельничук,
и Хозин, и Довгайло — все они знают, что он
аллергик, но если цветом его носа
заинтересуется комиссия, еще не известно, что они
скажут.
Слева тянулись деревянные домики. Бабка
растягивала меж столбов бельевую веревку.
Мальчишка с крыши сарая показал Николаю
Владимировичу язык. Нет, затосковал
Николай Владимирович, я бы предпочел, чтобы
на балконе смеялась девочка. Забегу к
Мишину, решил он. Мишин заносит его
наблюдения в особую тетрадь. «Вчера, говоришь,
шел мимо девятиэтажки, а на балконе
смеялась девочка? Хорошо... А позавчера? Тоже
дом, только кирпичный, в три этажа и со
старухой в окне? Хорошо... А сегодня,
говоришь, деревянные домики? И это хорошо!
Только ты не пугайся, все живут, и никто
не пугается. Ты не сходишь с ума, ты просто
подтверждаешь мою теорию. Когда
заработает наш аппарат,— он щедро приглашал
друга в соавторы,— мир раскроет нам свое
нутро. А на Мельничука плюнь. Он или
Ньютон, какая разница?»
«То есть как, какая разница?» —
по-настоящему пугался Николай Владимирович...
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
...Жена сварила кофе.
— Давай никогда не ссориться,—
предложила она.— Попробуй, как вкусно! Это
настоящий кофе, его привезла из Нигерии
жена Довгайло, они опять вместе ездили
в командировку. Это ты не можешь
оторваться от своих дурацких приборов. А тебя,
между прочим, ценят. И Мельничук ценит,
и Хозин, и Довгайло. Они говорят, что ты
неплохой физик, только очень уж держишься
за классическое наследие. Зачем тебе этот
Ньютон? За Мельничука коллектив,
Мельничук дерзкий. Ты смотри,— доверчиво
сказала она,— я роняю чашку, и она
разбивается. Может, ее притягивает Земля, а
может, на нее давит какая-то сила. Зря вы

там шумите со своим Мишиным. Ты покайся,
Колька. Прямо на совете и покайся.
Николай Владимирович нервно заметил:
— Не все дерзкое является истиной.
— Дирекции виднее,— строго сказала
жена,— Я не первый год в секретаршах
Мельничука. Он тебя ценит, только, говорит,
ты находишься под дурным влиянием
Мишина, который задумал что-то подслушать.
— Бред, киска!— Николай Владимирович
улыбнулся через силу.— Где моя кожаная
куртка? Через час ученый совет, а я тут
болтаю с тобой о всякой чепухе. И запомни,
киска,— сказал он строго,— я был и остаюсь
на стороне Ньютона!
— У Ньютона был отдельный дом,—
всхлипнула жена.— Я видела на картинках.
У него был дом и еще сад, а в саду
росли яблони.
— У нас тоже все будет.
— Только ты не заходи к Мишину! Он
звонит и спрашивает — как дела? Я говорю —
как и вчера. А он каркает: так не бывает!
Зачем он так говорит?
Николай Владимирович вышел на улицу.
Он любил свой городок. Торговый ряд,
детские ясли, слева новая девятиэтажка. Сосны,
несколько лип. Если поторопиться, он успеет
забежать к Мишину.
Николай Владимирович пересек
неширокую площадь, показал язык старушке,
застывшей в окне, кивнул головой знакомому
автолюбителю, копавшемуся в «Жигулях».
Мчались мимо машины, размазанные, как на
кинопленке, плыли над головой
неопределенные облака. Нормальный живой мир. В
таком мире есть смысл бороться за
незыблемость законов природы.
По узким коридорам подвального
помещения Николай Владимирович добрался до
мощных двойных дверей с хитрым глазком.
— Вы тут чего?— спросил он рабочих,
столпившихся у дверей.
— Нас Мельничук послал — аппарат
выносить. Он же не по профилю, этот аппарат,
а энергии жрет будь здоров!
Николай Владимирович постучал в дверь.
— Не открою!— сварливо отозвался
Мишин.— Сказано вам, приходите после обеда,
сам все вынесу.
— Это я,— сказал Николай Владимирович.
Дверь приоткрылась и сразу же
захлопнулась за ним.
Мишин потирал руки. Дьявольская
конструкция поднималась до самого потолка.
— Может, вынести все это?— пожалел
Мишина Николай Владимирович.— Я бы
помог. Мельничуку доложат, он даст мне
лабораторию, а если у меня будет
лаборатория, я тебя возьму к себе.
В дверь сильно постучали.
— Ох, отключат ток,— сказал Мишин и
заторопился, полез к решетчатому пульту,
потянул на себя какую-то рукоять. Из двух
колонок, разнесенных по углам, пробились,
наполнили лабораторию странные звуки.
Интересно, куда он направил антенну, в какой
из непрорисованных участков неба?
— Слушай!— Мишин вцепи- ^я в его плечо.
И они услышали. Голоса были такими
далекими, будто доносились из невообразимо
глухих областей Вселенной.
— Неплохо...— услышали они.— Совсем
неплохо...
— Неплохо... Совсем неплохо...— сказал
редактор.— Седьмая глава начала, наконец*
оформляться. Герой оживает. Ему бы еще
решительности!
— В первом варианте он был решителен.—
робко заметил автор.
— В первом варианте он был драчлив,—
возразил редактор.— Кстати, зачем ему такое
громоздкое имя? Возьмем что-нибудь
покороче. Скажем, Илья. Или Петр... Петр Ильич!
Принято? И еще — что за странная идея
подслушивать небо? Не спорю, время требует от
нас остро ставить вопросы, но до какого-то
предела, верно? Подслушивать небо... Так мы
далеко зайдем.
Он потрепал автора по плечу:
— Поработайте над главой еще. Что-то
от первого варианта, что-то от остальных.
Синтез — вот на чем стоит искусство...
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
...Жена сварила кофе.
— Я хочу чаю,— попросил Петр Ильич.—
Через час ученый совет, а кофе действует
^на меня раздражающе. Мне не следует
"торопиться. Может, в рассуждениях
профессора Мельничука и впрямь есть что-то такое...
Надо присмотреться, послушать разных
людей. Ньютон никуда не денется.
— Я сейчас заварю чай,— мягко сказала
жена.— А ты на совете требуй лабораторию.
Ты же сам говоришь, в рассуждениях
Мельничука что-то есть, так поддержи его.
Жена Довгайло говорила мне, что Мельничук
очень не любит спорщиков.
— Буду молчать, дорогая,— торжественно
пообещал Петр Ильич.— Буду нем как рыба.
Мельничук или Ньютон... Ты права, сейчас
главное — получить лабораторию.
— У нас два часа в запасе,— потупилась
жена.
— Я погуляю.— Петр Ильич был
человеком с характером.— Я загляну к Мишину.
Он что-то обалдел с этим своим
аппаратом. Подслушивать небо... Этак мы далеко
зайдем!
77

Классика науки
Органический
мир
Вселенной
Статьи и книги Константина
Эдуардовича Циолковского, ставшие
первоосновой теории и практики современной
космонавтики, хорошо известны
советскому читателю. Гораздо менее
известны другие труды этого многогранного
мыслителя. Конечно, Константин
Эдуардович не мог предугадать все точно,
но его публикации весомо звучат и в
наши дни. Здесь мы с сокращениями
воспроизводим его очерк «Органический
мир Вселенной», взятый из 4-го тома
собрания сочинений К. Э. Циолковского,
выпущенного в 1964 году издательством
«Наука» тиражом в две тысячи
экземпляров.
Прежде всего нужно знать, какие мы
имеем места для жизни, в каких они
условиях и как изменяются эти условия
с течением времени.
Мы имеем солнца в разном возрасте —
от детского, газообразного и
невидимого, состояния до твердого, темного,
остывшего с поверхности. Этих солнц
миллионы миллиардов (по астрономическим
данным — не менее).
Далее у нас имеется в сотни раз
более планет самых разнообразных
размеров и температур (см. мою работу
«Температура планет»). Их возраст
также очень различный: от горячего, даже
блестящего солнечного состояния, до
темного и остывшего с поверхности
(последних — большинство).
Стало быть, они подобны солнцам,
только время их блестящего состояния
короче.
Про спутников планет, или луны,
принуждены сказать то же.
Наконец, в тысячи, миллионы и
биллионы раз больше тел малого
размера — от величины лун до
микроскопических пылинок. Они тоже
подобны планетам и солнцам, если не
обращать внимания на их малость.
Какие же из этих небесных тел
пригодны к жизни и когда?
Солнце и планеты в раскаленном,
газообразном или жидком состоянии к
тому не годятся. Бурные движения
жидкостей и газов не только разрушили
бы нежные зачатки организмов, но и
готовые, совершенные уже существа.
Животное — есть сложное сочетание
из твердых, полутвердых, жидких и
газообразных тел. Невообразимо сильное
волнение разорвало бы на части такой
механизм.
Можно, конечно, вообразить, что,
несмотря на высокую температуру в
тысячи, даже миллионы градусов (в центре),
есть тут же вещества не плавящиеся:
отчасти благодаря давлению, отчасти —
своей тугоплавкости. Они и могут пойти
на твердые и полутвердые органы
животных. Но что сохранит их от бурных
движений и волнений, от газообразных
потоков, от страшных взрывов.
Кто знает про факелы и
протуберанцы нашего Солнца, тот хорошо поймет
меня. Ведь скорость военных снарядов
совершенно ничтожна в сравнении со
скоростью движущихся частей Солнца!
Ведь наши химические взрывы — нуль в
сравнении со взрывами на звездах!
Итак, главное препятствие к зачатию
и развитию жизни на раскаленных
солнцах и планетах — это не
температура их, а буйные движения жидкостей
и газов. Если они невыносимы для го-
78

товых и сильных организмов, то тем
более для их слабых зачатков.
Искать жизнь мы должны на
остывших хотя бы с поверхности телах, где
уже нет чрезмерно быстрых
разрушительных движений материи...
Есть два рода жизни. Одна сама
начинается на небесном теле и достигает
известной степени развития, другая
заселяет небесные тела и пространства
путем переселения.
Положим, что у нас, на Земле, жизнь
зародилась где-нибудь в Центральной
Азии, откуда распространилась по всему
земному шару, т. е. перешла в Африку,
Европу, Австралию и Америку. В
Америке она будет переносной, а в Азии
самодельной. Так и во вселенной: в одних
местах она зарождается, достигает
сознания и могущества и отсюда
переселяется в такие места, где она
зародиться не могла и может
поддерживаться только искусственно — техническим
могуществом разумных существ или
особенным устройством их тела. Таковы
малые планеты без атмосфер и подобные
же луны, таковы же пространства,
окружающие бездетные или детные
солнца, где устраиваются особые
жилища...
Мы в этой работе имеем в виду
разбирать только самозарождение и
развитие жизни, т. е. места, пригодные
для этого. Однако мы не можем тут
избежать узкой, земной точки зрения,
хотя и будем стараться иметь
космический взгляд на вещи...
Пустыни эфира, хотя и освещенные
горячими лучами светил, не могут
служить для жизни за неимением
подходящих материалов.
Остывшие с поверхности солнца
пригодны лишь для переносной жизни.
Притом, остывшие планеты не могут
дать им живительных лучей, потому что
остыли ранее солнца.
Туманности, как газообразные тела и
зачатки звезд, имеют бурные движения,
недостаток разнообразия в элементах и
потому, как солнца, едва ли в состоянии
зародить жизнь.
Блуждающие и периодические кометы
также не пригодны, потому что
температура их меняется от —273° до
нескольких сотен, даже тысяч градусов
жары (при прохождении поблизости
солнц), если животные и растения на
этих кометах приспособятся для низкой
температуры, то высокая их разрушит,
и обратно.
Остаются планеты с умеренным
эксцентриситетом, т. е. планеты с круговым
почти движением, каковы большинство
из них (...)
Известные нам миллионы миллиардов
планет разделим на категории.
Множество их сходно с Землей во всех
отношениях. О возможности на них жизни
нечего и говорить. Рассмотрим вопрос
вообще.
Вот категория сходных по величине
и по всем условиям планет, которую
условно обозначим № 1. Их, вероятно,
тысячи, и, конечно, сходны они только
приблизительно. Полного тождества
никогда быть не может, как между двумя
людьми или другими предметами на
Земле.
У группы планет № 1 определенное
отношение между элементами их
состава, определенная их температура и
другие определенные условия, которые тоже
обозначим номером первым. Например,
одна и та же тяжесть, состав
падающих на них лучей, одни сутки, времена
года, наклон оси и прочее.
Определенное отношение между
элементами коры и атмосферы в связи с
температурой дают совершенно
определенные физические и химические
свойства имеющихся элементов. Это, в свою
очередь, определяет биоэлементы, или те
вещества, которые наиболее пригодны
при данных условиях к образованию
растений и животных. Эти жизненные
элементы означим номером первым
(№ 1).
Их свойства и численность
вызывают создание органического мира,
который тоже выразится номером
первым (№ 1).
С течением времени на каждой
планете он становится все более и более
сложным, пока не дойдет до высшей
ступени, дальше которой идти уже
невозможно вследствие совершенства
полученной жизни. Все прочее
ликвидируется как негодное.
Возьмем в пример хоть велосипед.
Он появился сначала без шариковых
подшипников, без пневматических шин,
с четырьмя, тремя и наконец двумя
колесами. Одно колесо было малым, и он
кувыркался. Теперь он достиг
определенного устройства, и много лет
конструкция его остается неизменной.
Также и всякая машина изменяется,
пока совершенствуется. Достигнув его,
она остается постоянной, а прочие
несовершенные типы обращаются в лом,
ибо они убыточны.
79

В развитии живого мира планеты
происходит то же. Она в конце концов
даст совершенный продукт в форме,
подобной образу будущего совершенного
человека. Все же уродливые его
подражания сами собой или искусственно,
силою разума, иссякают. Говорю о
подобии будущему человека только в
смысле познания истины и
целесообразности, а не в смысле тождества
размеров, состава, органов, чувств и т. д.
Берем другую группу планет — № 2.
У нее имеем.
1. Отношение между простыми
телами — № 2.
2. Условия, которым они
подвергаются (температура, давление, тяжесть и
прочее), означим условно через № 2.
3. Физические и химические свойства,
зависящие от условий, будут № 2.
4. Новые жизненные элементы
выразим через № 2. Например, для группы
планет типа Земли биоэлементы будут:
азот, кислород, углерод, сера, фосфор
и т. д.— всего 12—20 элементов. Для
других типов это будет иная группа.
5. Высший тип растений и животных
пусть @$дет № 2 (под высшим типом
растений подразумеваем наиболее
полезные высшему животному растения).
Так же определим группу планет № 3
и прочие.
Сколько же получится этих групп,
если считаться только с открытой, т. е.
известной, частью вселенной? Это зависит
от того, насколько мы допустим разницы
между членами одной и той же группы.
Чем меньше эта разница (полного
сходства быть не может), тем больше будет
групп и меньше членов в каждой, и
обратно.
Члены одной группы как будто
должны дать и одинаковые результаты, т. е.
сходный органический мир: не полное
тождество, а такое сходство, которое,
например, не препятствует существу
одной планеты жить на всех других
планетах одноименной группы. Даже
более. В самом деле, на Земле животные
могут переносить любой климат, хотя и
страдают от его перемены. Значит, и
тип одной группы может перенести
условия ближайших групп. Подобно этому
житель экватора может существовать и
в умеренном поясе Земли.
Какие же мы можем допустить
различия между совершенными животными
разных планетных групп?
Перечислим их.
1. Разный состав тела. Вещества,
которые на Земле, например, считаются
элементами не жизненными G0
элементов), войдут в состав органического
мира иных планетных групп. Обратно,
во многих из них наши биоэлементы
окажутся мертвыми, т. е. будут уделом
мира неорганического.
2. Разная температура животных и
растений: от очень низкой (наши
морозы) до нескольких сотен градусов жары.
Твердые части животных могут быть
составлены из веществ чрезвычайно
тугоплавких, которых мы даже пока и не
знаем. А полутвердые их ткани и
жидкости на Земле были бы твердыми
телами.
3. Механика показывает, что
размеры сухопутных животных могут быть тем
80

больше, чем меньше тяжесть на планете.
Конечный органический продукт
поэтому будет зависеть от тяжести и даст
При малой тяжести огромные тела.
Естественный подбор наделяет большими
телами животных, так как в борьбе между
собою такие побеждают.
Водные существа или живущие в очень
плотной атмосфере, давление которой
уравновешивает тяжесть, могут быть
неопределенно больших размеров. Но
плотная среда мешает им сделаться
победителями. Поэтому совершенный
органический продукт оставляет жидкую и
даже газообразную среду как
невыгодную для жизни и живет в разреженной
газообразной среде — даже в пустоте.
4. Умственная сила имеет
возможность быть больше при малой тяжести
(от общего увеличения размеров).
5. Чем плотнее атмосфера, тем
размеры летающих животных будут больше,
а следовательно, и их умственная сила.
Но размер мозга все же больше у
существ, которых поддерживает плотная
почва. Победа будет на стороне
сухопутных. Впрочем, главная причина
победы сухопутных — развитие индустрии.
6. И в одной_ группе планет могут
быть совсем разные результаты не
только вследствие некоторого малого
несходства в условиях, но и вследствие
каких-то непонятных причин, как бы
случайности. Это нам подтверждает
жизнь Земли. Правда, она еще не скоро
нам даст конечный совершенный
продукт, но и он может быть не
однообразен. Действительно, органический мир
какой-нибудь одной местности, какого-
нибудь, например, острова, где условия
строго неизменны, все-таки порождает
самые разнообразные существа. Еще это
заметнее для изолированных друг от
друга островов. Так же может быть
несходен и конечный продукт. По крайней
мере, за постоянство или однообразие
его ручаться трудно.
Но мы все же считаем вероятным,
что конечный продукт планет не только
одной группы, но и разных даст не
очень разнообразные результаты.
Возьмем в пример хотя бы Землю.
Каков ее конечный органический мир,
т. е. как мы его себе воображаем?
Животные как страдальцы и
вредные для человека существа постепенно
угаснут. Человек же будет
существовать, питаясь растениями...
Человечество — это богато одаренная раса —
будет путем подбора и браков
совершенствовать само себя. Останутся члены
с глубоким умом, истинными
познаниями и множеством хороших физических
и умственных качеств. Поневоле
получится однообразие и обширный ум.
То же будет совершаться и на
планетах одной группы: знание вселенной и
обширный разум приведут к одной
цели — к счастью. Организмы,
достигнувшие одного результата, не могут быть
очень различны.
Теперь возьмем планеты разных
групп. Мы уже говорили о неизбежном
их различии. Но какое же может быть
между ними сходство?
Развитие ума и познаний должно дать
нечто общее. В самом деле, космос
один, его законы однообразны, вещества
одни и те же. Следовательно,
познания жителей планет разных групп
должны быть одинаковы. Вот и общее между
81

всеми существами, достигшими
совершенства: у них один ум, одно познание
и одна цель — всеобщее и вечное
счастье. Повторяю: понимание одного и
того же космоса делает их самих
сходными...
Их размеры разны, умы —
неодинаковой силы, состав тел различный,
температуры их также. Но характер их
ума и познаний отражает одну и ту же
вселенную. Поэтому они сходны у всех
зрелых существ вселенной.
Какова же форма их тел, каковы
-органы движения и чувств? Насколько
они разнообразны по силе и числу?
i Размеры, состав, температура не
могут быть сходны. Ну а как же формы,
члены и чувства?
Разберем органы движения. Так как
сухопутные должны взять перевес, то
плавающих и летающих мы в виду иметь
не будем.
Сначала у животного мира много
пар ног и нет органов работы, потому
что оно только настигало добычу и ело
ее: довольно было для этого одной пасти.
Но вот приходилось доставать пищу
выше, производить сначала, так сказать,
примитивную работу, и несколько пар
ног уделялись на эту работу: часть
органов ходьбы специализировалась
(превращалась в руки).
Большое число ног оказалось
излишним. Равновесие и движение
получалось и при четырех ногах, при двух
парах. Передняя пара шла все более и
более на работу. В конце концов
животное ограничивается одной парой для
передвижения и одной парой
конечностей для работы. Только при малых
размерах животного можно переносить
множество пар ног, т. е. обременять
себя излишним грузом и сложностью.
Там механика это допускает. Но по мере
увеличения размера и массы животного
число пар ног неизбежно доходит до
двух, причем одна пара превращается
в орган работы. Пальцы на ногах могут
атрофироваться, на руках же достигнуть
особенного совершенства. Число их
неизвестно...
Не на всех ли планетах это должно
совершаться! Таким образом, есть
большое вероятие, что у совершенных
существ всех планет одна пара
конечностей служит органом передвижения,
а другая — органом работы.
Не будут ли члены при большей
тяжести неуклюже толсты, а при малой
некрасиво тонки? И это едва ли
возможно. Рост животных в филогенетическом
своем развитии увеличивается ради
мускульной мощности и значительного
объема мозга настолько, насколько это
позволяет тяжесть. Так что ноги и руки
не могут быть неуклюже толсты или
тонки. Отставшие и несовершенные
организмы Земли нам не указ.
Конечно, тождества организмов не
будет, но и не будет безобразия.
Животное зарождается в газовой или
жидкой среде. Их колебание
воспринимает слух. Число колебаний в секунду
может быть весьма разнообразно. На
одной планете животное воспринимает
такие-то колебания, а на другой совсем
иные. Группа № 1 может ничего не
слышать, когда отлично слышит группа
№ 2 и т. д.
То же можем сказать про восприятие
эфирных колебаний: от громадных
электрических волн до космических
лучей Миликена и дальше.
Возможно восприятие всех волн при
одном или (вернее) многих специальных
органах. Человек и животные на Земле
воспринимают лишь небольшую долю
лучей из всего их запаса в природе.
Человек — такие-то, называемые
световыми. Животные от этой гаммы
уклоняются немного. Так, некоторые насекомые
способны к восприятию
ультрафиолетовых лучей, которых человеческий глаз
не видит (термиты и разные породы
муравьев).
У существ разных планет может
82

быть множество специальных органов
чувств (подобных зрению животных)
для восприятия эфирных колебаний
разной длины.
Итак, числом чувств совершенные
существа могут очень отличаться друг
от друга.
Что говорим про зрение, то можем
сказать и про осязание, обоняние, вкус
и прочее (познание состава веществ).
Где должны разместиться главные
органы чувств? На одном ли месте
сосредоточиться, в высшей части тела, как
у человека, или как-нибудь иначе? С
высоты лучше все видно и слышно, с
высоты легче достать высоко висящие
плоды. Органы борьбы, т. е. зубы и руки,
тоже должны быть спереди, куда
движется животное: хвостом бороться
нельзя. Отсюда ясно, что главные органы
чувств и борьбы должны занять
верхнюю и переднюю часть тела.
Но с чувствами связаны память и
ум. Естественно, что и мозг должен
находиться поблизости органов
восприятия.
Я не хочу сказать, что голова
настоящего или будущего человека
тождественна с головою существ иных планет, а
только то, что требования
совершенства тела и ума приводят природу к
формам до некоторой степени сходным, но
никак не тождественным.
Мы говорили, что сухопутные должны
взять перевес над водными и летающими:
над океаническими — по причине
трудности их передвижения в плотной
среде, поглощения ею солнечной энергии,
невозможности обширной индустрии и
множеству других причин; над
летающими же — потому, что их
массивность очень ограничена, а вместе с тем
объем и сила мозга.
Но и над сухопутными будут
преобладать внепланетные существа,
свободные от тяжести, ночной темноты и
множества других отрицательных
прелестей планетной жизни.
Это — существа особые. Они,
например, не нуждаются в органах
перемещения, вследствие отсутствия
тяжести. Они непроницаемы для газов,
потому что переносят пустоту и
проницаемы для эфирных лучей, потому что
живут солнечной энергией.
Ввиду отсутствия тяжести они
приближаются в некотором отношении к
водным существам, у которых тяжесть
уравновешивается давлением воды.
О форме и устройстве этих
эфирных существ говорить здесь не будем,
потому что это уже жизнь переносная,
жизнь в тех местах, где она возможна,
но сама не зарождается. Колыбель
организмов — планеты. О них мы и
рассуждали...
Заметим только, что переносная
жизнь имеет начало на планетах.
Преобразовываясь на них и в новых местах
жительства, ранее не обитаемых, она
постепенно приобрела чудные,
необыкновенные, малопонятные нам формы.
Все же последние имеют некоторое
сходство с типами водных животных,
где также отсутствие тяжести вследствие
уравновешивания ее давлением
жидкости. Однако будет и громадная
разница. Большое сопротивление водной среды
породило органы передвижения, в
которых внепланетное существо не
нуждается. Кроме того, водные существа не
достигли предела своего развития и
совершенства. У них постоянный обмен
материи между телом и внешней средой.
Этого у внепланетных существ нет.
И многое другое несходно.
Конечно, все сказанное в этой статье
на самом деле бесконечно сложнее и
разнообразнее. Мы позволили себе лишь
сделать попытку мысленно погрузиться
в эту трудную область космической
биологии и неизвестных истин.
83

Фантастика
Амфитеатр
Боб ШОУ

Тормозные двигатели неприятно вибрировали. Бернард Харбен ощущал их дрожь
грудной клеткой.
Он слабо разбирался в технике, но интуитивно чувствовал, как возникающие
напряжения испытывают посадочную лодку на прочность. Он знал по опыту,
что тонкие механизмы — наподобие его съемочных камер — ведут себя
прилично только при самом бережном обращении. Харбен даже удивился, как это
пилот терпит такое издевательство над лодкой. Впрочем, проработав
положенное время, двигатели выключились;, лодка перешла в свободное падение, и
настала блаженная тишина.
Харбен посмотрел через прозрачный купол. Их корабль «Кувырок»,
продолжая движение по орбите, превратился в яркую точку. Сверху лодку
освещало солнце, внизу сверкали бескрайние жемчужно-белые просторы планеты.
Пилот, чуть ли не полностью скрытый массивной спинкой противопере-
грузочного кресла, управлял лодкой, почти не двигаясь. Харбен невольно
восхищался ловкостью, с какой он вел скорлупку из металла и пластика через
сплошные облака к намеченной точке неведомого мира.
В эти секунды Харбен испытывал редкое для себя чувство — гордость
за Человека. Он повернулся к Сэнди Киро — она сидела рядом — и опустил
ладонь на ее руку. Сэнди продолжала смотреть прямо перед собой, но по
чуть дрогнувшим губам Харбен понял, что она чувствует то же, что и он.
Тишину нарушил тонкий настойчивый звук — лодка вошла в верхние слои
стратосферы. Вскоре она зарыскала, затряслась, и когда Харбен снова посмотрел
на пилота, тот уже утратил свою богоподобную неподвижность и трудился, как
простой смертный. Внезапно их окутала серая пелена, посадочная лодка
превратилась в самолет, борющийся с ветром, облаками и льдом, а пилот, словно
пониженный в сане, стая просто авиатором, который пытается совершить
посадку наперекор внезапно налетевшей буре. *
Сэнди тревожно обернулась к Харбену. Он улыбнулся и показал на часы.
— Не мешало бы подкрепиться. Вот разобьем лагерь и сразу пообедаем.
Его озабоченность будничными делами, казалось, успокоила Сэнди, и она
откинулась на спинку кресла, осторожно расправив плечи. Пилот не подвел их
и на этот раз. Корабль вырвался из облачного слоя и взял курс на
горную цепь, к террасам, покрытым темной растительностью, к блестящей паутине
маленьких рек. Харбен с профессиональной сноровкой оценил пейзаж и достал
из нагрудного кармана панорамную камеру. На удивление скоро пилот посадил
лодку» тучи пыли, поднятые двигателями, осели, и все трое ступили на чужую
планету.
— Вот радиомаяк Бюро,— сказал пилот и указал на желтую пирамидку, которая
словно присосалась к скалистой поверхности в сотне метрах от них. Пилот был
довольно уверенным молодым человеком с мягкими золотистыми волосами. Вид
он имел такой, будто все на свете ему давно надоело... Напускное, подумал
Харбен, просто парень совсем молод.
— Вы посадили нас в самую точку, — сказал он, проверяя свое
умозаключение.— Поразительное мастерство! •
Пилот просиял, но тут же принял серьезный вид. *
— Через десять минут наступит местный полдень,— сказал он деловито.— Лодка
вернется ровно в полдень через шесть суток. Так что у вас будет десять минут
сверх контракта. *
— Щедро.
— Так мы ведем дела, мистер Харбен... Корабль прилетит точно в
назначенное время,— заключил он,— можете не сомневаться. Хотя пилотом,
возможно, буду не я.
— Надеюсь, что вы! — воскликнула Сэнди, включаясь в игру Харбена.—
Я буквально потрясена... Вас зовут Дэвид?
— Верно.— Пилот не смог сдержать широкой улыбки.— Ну, мне пора.
Счастливой охоты!
— Спасибо, Дэвид.
Сэнди и Харбен подхватили вещи и отошли на безопасное расстояние. Лодка
(С) by Bob Shaw, 1978.
85

приподнялась, застыла на миг и рванулась в облака. Она исчезла из вида прежде,
чем стих рев двигателей, но лишь когда замер последний шорох, когда
порвалась последняя связь с остальным человечеством, Харбен наконец осознал, что
стоит на чужой планете.
Несмотря на высокую влажность, видимость была на удивление хорошей, и
Харбен мог разглядеть серые холмы вдалеке, густую растительность и водоемы —
свинцовые, черные или нежно-серебристые в зависимости от того, как падал
свет. С востока дул ровный ветер, он нес с собой запахи озона, мхов и мокрых
камней. Птиц не было, как, впрочем, и другой живности, но Харбен
точно знал, что где-то неподалеку поджидает добычу весьма своеобразное
существо, чьи методы убийства он подрядился заснять.
— Симпатичный мальчик,— беспечно заметила Сэнди.
— Его уже нет,— ответил Харбен, деликатно намекая, что пора выкинуть из
головы земные дела и заняться обживанием незнакомого мира.
Срок их брачного договора истекал через два месяца, и хотя Харбен не раз
клялся, что возобновит его, Сэнди, как ему казалось, не слишком в это верила.
Собственно, она и отправилась с ним в экспедицию, чтобы не потерять добрых
отношений, и это его только радовало, если бы не одно обстоятельство:
предыдущая группа, снимавшая Е. Т. Cephalopodus subterr petraform, бесследно
исчезла. Однако все попытки отговорить Сэнди от путешествия
наталкивались на возражения — скорее эмоциональные, нежели логические, и в конце
концов Харбен согласился, но при условии, что она полностью разделит с ним
бремя работы.
— Идем. Если повезет, за час отыщем удобное место, тогда и поедим.
Сэнди надела рюкзак, и они зашагали на север. Харбен уже приметил
подходящее место — ущелье километрах в шести от них, но тем не менее
аккуратно сверился с компасом, чтобы отыскать обратный путь, даже если
сгустится туман. Он велел Сэнди держать энер го винтовку наготове. Конечно, то,
что произошло со съемочной группой два года назад, можно объяснить и
какой-то нелепой случайностью — они, например, могли провалиться в одну из
многочисленных подземных рек,— но Харбен полагал, что рисковать не
следует.
Они продолжали идти на север, виляя между вздыбленными каменными
плитами, пока не вышли на более или менее ровное место. Каверзная глина
уступила место темному песку, из которого пробивались кусты и ползучие растения.
Порой из-под ног, громко, щелкая, выпрыгивали какие-то насекомые, и Сэнди
каждый раз вздрагивала. Харбен заверил ее, что металлизированный костюм
защищает и от гораздо более крупных тварей, и вскоре она перестала
обращать на них внимание. Сэнди была журналисткой, но прежде она писала только
о курортных мирах. Впрочем, и тут, на планете Хассан IV, она осваивалась
быстро.
Они подошли к природным вратам в массивной скале. Надежды Харбена
сбылись — он нашел признаки обитания Е. Т. Alcelaphini, небольших
зверьков, напоминающих антилоп, тех самых, что служили пищей петраформам.
От прохода в скалах следы тянулись к югу, в сторону каменистого плато,
откуда пришли Харбен и Сэнди.
— Отлично. Я думаю, мы на главном пути миграции.
Сэнди огляделась.
— А почему их не видно?
— В том-то и дело. Самки перед родами крайне осторожны, ведь они не в
состоянии быстро бегать. Из-за этого наш друг петраформ и стал таким, каков
он есть.
Сэнди брезгливо поморщилась.
— Пожалуйста, не называй этих тварей нашими друзьями.
— Тем не менее они принесут нам кучу денег,— улыбаясь, возразил
Харбен.— А это самое лучшее, что может сделать друг.
— Они отвратительны!
— В природе нет ничего отвратительного.
Харбен поднес к глазам компакт-бинокль и осмотрел ровную местность. Угол
наблюдения был слишком острым, мешали булыжники и растительность, но все
86

же ему удалось разглядеть по меньшей мере три серые каменистые подковы.
Они походили на незавершенные копии Стонхенджа, только меньшего
размера, метров пяти в диаметре. Харбен пересчитал камни и убедился, что их
по семь в каждом кольце. А главное, что проем — то разомкнутое место
кольца, где недоставало восьмого камня,— обращен к северу, откуда каждой
весной в поисках обильных пастбищ шли квазиантилопы.
— В саду господнем все чудесно,— произнес Харбен.
— Что ты имеешь в виду?
— Кажется, нам повезло с первого раза. Идем, я голоден.
Приблизившись к кольцам, Харбен обнаружил, что местность как нельзя
лучше отвечает его целям. Сразу нашлись удобные точки съемки вблизи камней и
деревьев, где можно укрыть четыре автоматические камеры, ждущие своего часа
у него в рюкзаке. А небольшая, облизанная ветром скала позволяла
снимать происходящее сверху, в плане. Харбен с головой погрузился в изучение
ракурсов съемки и пришел в себя, лишь когда осознал, что Сэнди беззаботно
двинулась вперед.
— Сэнди! Куда это ты собралась?
Она замерла, почувствовав в его голосе предостережение.
— А что случилось?
— Ничего. Но от меня не отходи.— Харбен подождал, пока она не оказалась
у него за спиной, затем указал на три кольца. — Именно их мы и приехали
снимать.
Сэнди непонимающе смотрела на голую землю. Потом она все же
разглядела неясные формы среди разбросанных камней. Она побледнела еще сильнее,
но, к радости Харбена, не утратила самообладания.
— Я думала, они будут похожи на пауков. Или на осьминогов.
Он покачал головой.
— Если б они хоть немного отличались от обыкновенных камней, то погибли
бы с голоду. Если жертва что-то заподозрит, она не попадет к ним в объятья.
— Значит, эти камни не настоящие?
—■ Нет. Это конечности, которые в точности имитируют камни. Полагаю,
что можно постучать по ним молотком и не заметить никакой разницы —
пока стоишь вне круга.
— А если войти внутрь?
— То попадешь в восьмую руку.
Продолжая урок по внеземной зоологии, Харбен показал Сэнди небольшое
углубление у входа в подкову. Там, прикрываясь камнями и травой, таилась
свернутая в спираль рука, готовая затянуться вокруг любого существа, которое
осмелится ступить внутрь.
Сэнди на секунду затихла.
— Что же потом?
— Вот это нам и предстоит выяснить,— сказал Харбен.— Очевидно, у петра-
форма то же строение, что у других головоногих, значит, рот должен
находиться в центре. Мы не знаем, как быстро погибает жертва и сколько длится
процесс пищеварения. Возможно, хищник просто держит зверька, пока тот не
умрет.
Харбен перевел дыхание. Что ни говори, местность на редкость хороша для
съемки.
— Знаешь, Сэнди, именно это я и искал — что-то такое, что обеспечит меня
на всю жизнь. Представляю, как ухватятся телекомпании!
— Я бы выпила чего-нибудь горячего,— сказала Сэнди.— Давай поставим
палатку.
— Да, конечно.
Харбен нашел ровное место, расстелил полотнище, открыл баллончик с газом,
и вскоре поднялась сферическая крыша. Люди высокорослые,— а Харбен был
из их числа,— не любят обычно тесноту, однако шесть ночей, которые
предстояло провести в крошечной палатке, его не тревожили. Награда, судя по
всему, окажется столь большой, что следующее путешествие, если, конечно,
ему вздумается поехать, можно будет обставить с роскошью. Харбен достал
двенадцать автотермических лотков, каждый на два приема горячей пищи, и
87

передал Сэнди. Она присоединила их к собственным запасам. Пока Сэнди
разогревала банки с кофе, он отошел на достаточное расстояние и
соорудил древнейшее, но непревзойденное по дешевизне устройство для утилизации
отходов — вырыл выгребную яму.
Харбен уже складывал лопатку, когда до него донесся тихий звук. С
замиранием сердца он понял, что Сэнди с кем-то тихо разговаривает. Харбен
рванул к ней, но тут же остановился, увидев, что она одна. Сэнди стояла на
коленях спиной к нему; похоже, она открывала банки с кофе.
— Сэнди! — закричал он, не понимая причин тревоги.— С тобой все в порядке?
Она изумленно повернулась. /
— Что ты там делаешь, Бернард? Я думала... \
Он подошел и взял кофе.
— Большинству людей требуются годы такой жизни, чтобы сойти с ума.
— Я думала, ты стоишь прямо за мной.— Сэнди сделала маленький
глоток. Она ухитрялась оставаться женственной даже в серебристо-сером полевом
костюме. Ее взгляд скользил по ровной местности и задержался на каменных
кольцах.— Бернард, почему там нет костей?
— Они перевариваются. Кости могли бы отпугнуть других животных* Кроме
того, они служат петраформам источником минеральных веществ. В геохимии
Хассана IV есть странные пробелы, особенно в части металлов.
— Ну и местечко!
— Всего лишь частица пестрого узора природы, любимая,— сказал Харбен,
допивая кофе.— Пойду поставлю камеры, чтобы не прозевать чего-нибудь.
— А я сделаю наброски для статьи.— Сэнди вымученно улыбнулась.— Мне
бы тоже не мешало заработать.
Харбен кивнул.
— Да, тебе не надо отлучаться. Чем меньше мы будем оставлять следов
и запахов, тем лучше.
Он достал из рюкзака четыре автоматические камеры, забросил за плечо
винтовку и пошел к кольцам. Облака опустились так низко, что закрывали
верхушки деревьев, но у поверхности воздух оставался прозрачным как стекло.
Харбен не отрывал взгляда от безобразных камней. Интересно, чувствуют
ли эти затаившиеся под землей создания его шаги, предвкушают ли добычу,
приближающуюся к ловушке? «Тебе не повезло, камнесьминог,— подумал он.— Не я тебя
буду кормить, а ты меня».
С обеих сторон участка росло по дереву, и Харбен укрепил камеры на их
стволах. Третью камеру, ту, что на севере, он установил на вершине небольшой
скалы — сзади на нее легко можно было взобраться. С юга удачно
располагались два больших валуна. Он остановил выбор на том, что поближе к
озерцу,— квазиантилопы могли подойти к воде, а это превосходный материал
для фильма. Голографическая система не ограничивала глубины резкости и угла
съемки, значит, общие и крупные планы можно будет монтировать позже,
когда это понадобится. Харбен прислонился к валуну, закрепляя присоску
штатива, когда почувствовал, что рядом стоит Сэнди.
— Что ты ходишь за мной? — не скрывая раздражения, спросил он.
Ответа не последовало. Харбен повернулся, чтобы отчитать ее за отлучку, но рядом
никого не было. Все его чувства внезапно обострились: насыщенный влагой
воздух стал холоднее, журчание ручейков — громче. Ремень винтовки соскользнул
с плеча, оружие оттянуло руку. Харбен стоял начеку целую минуту, но вокруг ничего
не двигалось, кроме медленно ползущих вниз щупалец тумана.
Напряжение понемногу спало, он установил наконец камеру, проверил
дистанционное управление и побрел к палатке. То, что с ним произошло, вполне
объяснялось расшалившимися нервами —. пребывание на чужой планете может
вывести из себя кого угодно. Впрочем, возможно и другое: вдруг в атмосфере
есть вещества, вызывающие галлюцинации? Правда, при официальном
обследовании ничего такого в пробах воздуха не обнаружилось, но нельзя же
исключить местные или временные отклонения. Харбен решил несколько часов
последить за своими ощущениями, прежде чем рассказать о них Сэнди.
Как только он вернулся, Сэнди включила автотермический лоток, и впервые
на Хассане IV они поели. Время от времени Харбен посматривал в бинокль
88

на открывающийся с севера проход и пытался понять, нормально ли он
воспринимает окружающее. Казалось, все в порядке, но когда Харбен, расхаживая по
лагерю, невольно ослаблял самоконтроль, наплывало ощущение, будто за ним
наблюдают. Это чувство, смутное, едва уловимое, Харбен приписывал своей
нервозности. Вскоре он перестал обращать на него внимание, а работающую
с диктофоном Сэнди вообще ничто не беспокоило.
Ближе к вечеру Харбен заметил движение в серых скалах. Через несколько
минут в проходе появились два животных, отдаленно напоминающих
антилопу. Они грациозно выбирали путь среди россыпей камней. Одно из животных
оказалось самкой, и даже с такого расстояния было видно, что ей скоро рожать.
Харбен снимал их из укрытия. Когда квазиантилопы приблизились, он понял:
то, что издалека казалось хвостом самки, на самом деле — пара длинных
тонких ножек рождающегося детеныша. Животные подошли вплотную к ровному
участку, где затаились петраформы, и сердце, Харбена заколотилось. Он
нажал кнопку на пульте дистанционного управления, приводя в действие все четыре
камеры, а сам приник к видоискателю.
Словно ведомые могучим инстинктом, животные миновали коварную зону,
обойдя смертельную ловушку за метр, и побежали дальше на юг. Харбен
выключил камеры и подумал мимоходом — интересно, разделяют ли его
разочарование три затаившихся под землей хищника?
— Плохо,— сказал он, повернувшись к Сэнди.— Впрочем, успех редко
приходит с первого раза.
— Бернард, самка рожала?
— Да, конечно.
— Но это ужасно! Почему они не останавливаются?
Ее участие вызвало у Харбена улыбку. Как мало, однако, она знает повадки
диких зверей!
— Быстрые ноги — единственный козырь таких животных. У родившегося
малыша будет от силы пять минут, чтобы научиться ходить,— и снова в путь.
Сэнди поежилась.
— Мне здесь не нравится.
— На всех планетах земного типа примерно то же самое. Да и в Африке
можно увидеть нечто подобное.
— Все равно, я рада, что она спаслась. Если бы ее поймали эти чудовища...
Не самое лучшее время для спора. Все же, решил Харбен, надо помочь
Сэнди увидеть вещи в правильном свете, прежде чем она ^станет свидетелем
удачной охоты.
— У природы нет чудовищ,— сказал он.— Нет ни плохих, ни хороших.
Каждое создание вправе добывать себе пищу, и не имеет значения, малиновка
это или камнесьминог.
Сэнди сжала губы и покачала головой.
— Нельзя сравнивать малиновку с этой... тварью.
— Всем надо есть.
— Но малиновка всего-навсего...
— Не с точки зрения червяка.
— Мне холодно,— отвернувшись, произнесла Сэнди. Внезапно она
показалась такой маленькой и беззащитной, что Харбен почувствовал угрызения
совести — не надо было брать ее в этот чуждый ей мир.
До конца дня ничего не произошло. Когда стало смеркаться, Харбен
уложил вокруг палатки сторожевой провод. Сэнди почти сразу забралась в их
искусственное логово, а он еще с час сидел снаружи, глядя в кромешную тьму
и прислушиваясь к многоголосью перешептывающихся ручейков. Один раз у него
возникло ощущение, будто за ним наблюдают, но ни одна из светящихся
зеленым стрелочек на пульте сторожевой системы даже не шелохнулась.
Наверное, нервы разгулялись.
Харбен улегся и долго, бесконечно долго лежал с открытыми глазами,
ожидая наступления утра. -
Дневной свет, запах кофе, суета по хозяйству — все это оживило Сэнди, и
Харбену тоже стало легче. Он энергично двигался, разминая затекшее тело,
89

и много, больше, чем нужно, распространялся об их планах на несколько
следующих лет. Сэнди догадывалась, зачем он это говорит, но недовольства не
проявляла. Она даже пошутила, что в журнале путешествий распишет Хассан IV
как роскошный курорт.
X арбе на больше всего беспокоила облачность, спустившаяся ночью до самой
земли. Во время завтрака он с облегчением убедился, что под лучами
невидимого солнца прослойка чистого воздуха постепенно расширяется, открывая
верхушки деревьев. Когда на севере стали прорисовываться склоны холмов,
Харбен поднес к глазам бинокль. И сразу увидел среди скал стадо
квазиантилоп.
— По-моему, начинается,— сказал он, продевая руку в ремешок камеры.—
Тебе, пожалуй, лучше оставаться здесь.
Харбен пригнулся и побежал к холмику, укрывшись за которым он мог
наблюдать за равниной. Автоматические камеры были готовы к работе, и, чтобы не
забыть о них в горячке, Харбен включил их заранее. Он почувствовал, как
сзади подошла Сэнди, но не стал отвлекаться — стадо приближалось. Из
прохода одна за другой выбегали квазиантилопы, вожаки вели их прямо к
поджидающим кольцам.
Стадо голов в двадцать начало пересекать опасную зону. И вновь, словно
оберегаемые неким инстинктом, животные обходили подковы. Харбен уже стал
опасаться, что ни одно из них не совершит гибельной ошибки, когда
крупный самец, за которым следовала беременная самка, вошел в ближайшую
подкову. У Харбена пересохло во рту. Животное, не подозревая об опасности,
переступило через углубление, обозначавшее восьмую конечность камнесьминога,
пересекло кольцо камней, которые были вовсе не камнями, и, шествуя с
величавым безразличием, благополучно вышло с другой стороны.
Надо же быть такому невезению! Неужели камнесьминог мертв? Может, надо
поискать другое место?
Он снова застыл. Самка, двигаясь по следам самца, вступила в кольцо, и тут
же у входа что-то забурлило, задвигалось. Тонкий черный язык взметнулся
кверху и с отчетливым щелчком обвился вокруг ножек полуродившегося
детеныша. Самка испустила резкий крик и замерла.
«Я разбогатею!». Эта мысль промелькнула в мозгу Харбена, когда он вскочил
на ноги, чтобы изменить угол съемки.
Крик боли и страха вспугнул стадо. Все, за исключением самца, помчались
к югу. Прогремели копыта, и наступила тишина, прерываемая лишь жалобным
фырканьем попавшей в западню самки. Камнесьминог тянул все сильнее,
вытаскивая детеныша из утробы, и самка, переставляя ноги, понемногу отходила
назад. Конечно, она могла спастись, но инстинкт запрещал ей жертвовать
потомством. И вдруг гигантскими змеями зашевелились другие семь конечностей,
ожившие валуны взрыхляли почву, отрезая пойманному животному путь к
бегству.
— Бернард! — донесся издалека крик Сэнди, а вслед за тем он услышал звук
ее быстрых шагов. Каким-то уголком мозга Харбен подивился — он был
уверен, что Сэнди где-то рядом,— но все его внимание было поглощено драмой,
разыгрывающейся на глазах.
— Бернард,— тяжело дыша, проговорила Сэнди,— ты должен что-то
сделать!
— Я все делаю,— отозвался он.— Я ничего не упускаю.
Когда самка почувствовала себя в окружении, она судорожно рванулась, и
на свет появилась голова детеныша. Сэнди глухо всхлипнула и шагнула вперед.
Краем глаза Харбен заметил винтовку в ее руках. Он рискнул на секунду
оторваться от видоискателя и вырвал оружие.
— Ты должен помочь ей! — Сэнди замолотила кулачками в его плечо.—
Я никогда не прощу тебе, если ты ей не поможешь!
— Это лишено смысла.— Он отвел ее руки, про себя думая, что
подрагивание камеры можно, пожалуй, убрать, когда будут обрабатывать пленку.— Так
уж устроено природой. То, что ты видишь, происходило и будет происходить
миллионы раз.
90

— Все равно,— взмолилась Сэнди.— Только не сейчас...
— Боже мой, Сэнди, гляди! — закричал Харбен.
Через видоискатель было видно, как под ногами у самки стала разверзаться
земля. Камнесьминог приготовился к трапезе. Когда почва задрожала и
поползла, смелость покинула самку, и она рванулась вперед. Детеныш выпал и
в момент рождения исчез в разинутой пасти. Освободившаяся антилопа легко
перемахнула через конечности камнесьминога, помчалась к самцу, и вскоре они
оба исчезли из виду.
— Я должен это заснять!
Не обращая внимания на всхлипывания Сэнди, Харбен выбежал на равнину.
Сэнди держалась рядом, она пыталась вырвать оружие из его левой руки.
Харбен оттолкнул ее, не останавливаясь, и тут что-то с кошмарной силой
обвилось вокруг его запястья и остановило на полушаге, едва не вырвав руку
из сустава. С отчаянием, уже иным, Сэнди вновь выкрикнула его имя. Харбен
обернулся и увидел, что его схватил и приковал к земле тонкий черный шнур.
Не веря своим глазам, Харбен подергал за него, и тут же вокруг лодыжек
захлестнулся другой шнур. За секунду тело X арбе на оплели жадные щупальца. Он
кинул затравленный взгляд через плечо и увидел, как сползает на колени Сэнди,
опутанная такой же сетью.
— Винтовка! — Ее голос сорвался на визг.— Сожги их!
Будто поняв эти слова, новые путы обвили оружие и вырвали его из рук.
Все пространство вокруг каменных окружностей ожило, змеящиеся щупальцы
колыхались, словно трава на ветру. И, довершая ужасную картину, стали
менять форму, стягиваться внутрь деревца и булыжники, образующие внешнее
кольцо. Даже поверхность озерца сгорбилась студенистой псевдоножкой.
Когда земля под ногами поползла и стала разъезжаться, Харбен наконец
понял: весь участок был огромным, сложно устроенным, голодным хищником.
Блестящие шнуры затянулись туже. Харбен упал на колени и почувствовал,
как его засасывает внутрь, в образующийся провал. Сэнди он почти не видел
за клубком черных нитей. Странное траурное гудение наполнило воздух.
В последний миг, исполненный страха и отчаянья, Харбен запрокинул
голову и взглянул наверх. Предсмертный вопль замер в его груди... Что-то... что-то
невероятное двигалось в облаках.
То была человекоподобная фигура, неестественно высокая, расплывчатая,
будто с колышущимися очертаниями, закутанная переливающимся светом. Бело-
голубая молния ударила вниз, и Харбен скорее почувствовал, чем услышал,
крик, исторгнутый исполинским организмом. Густая сеть черных нитей исчезла
в скрытых порах, Харбен был свободен.
Он вскарабкался на ноги, схватил Сэнди за руку, и они, спотыкаясь,
побежали к палатке, подальше от круга булыжников и деревьев. У причудливо
изогнутого, но уже застывшего дерева Харбен оглянулся и увидел в
вихрящихся облаках пульсирующую фигуру. И хотя глаз не было видно, Харбен
чувствовал, что существо смотрит прямо на него, в него, сквозь него.
Знай, что ты неправ, мой друг. Открылась заслонка в горнило разума, и
огонь опалил мозг Харбена. Я тоже наблюдатель, но бесконечно опытнее
тебя. Энтропия диктует: все живое должно умереть. Но Жизнь противодействует
энтропии, и в целом, и в каждой частности. Утратить способность
сопереживать — значит отмежеваться от Жизни...
Затем пространство сместилось и фигура исчезла.
Когда Харбен собирал вещи, местность, где они едва не погибли, выглядела
совсем как прежде. Деревья и булыжники казались естественной частью
ландшафта, в центре мирно застыли три кольца камней. Моросящий дождь
постепенно стирал с почвы следы недавней трагедии.
Сэнди приняла успокаивающую таблетку и больше не дрожала, но ее лицо
оставалось бледным и хмурым.
— Ты думаешь, это единый организм?
— Вряд ли,— ответил Харбен, выпуская газ из палатки.— На мой взгляд,
эти три в центре живут в симбиозе с большим хищником.
— Не понимаю, почему они пропустили стадо и набросились на нас.
91

— Я тоже — пока. Может быть, они изголодались по металлам. Смотри,
во что превратились наши костюмы.
Палатка упала на землю, и Харбен поднялся на ноги.
— Сумеешь сложить?
Сэнди кивнула, следя за ним встревоженным взглядом.
— Куда ты идешь?
— За автоматическими камерами.
— Но...
— Не волнуйся, Сэнди. За пределами окружности я в полной безопасности.
Она подошла к нему и взяла его за руку.
— Хочешь забрать пленки, Бернард?
— Ты еще не пришла в себя, малышка.— Харбен недоверчиво рассмеялся,
отнимая руку.— Да им цены нет, особенно если тот, кто нас спас, попал в кадр.
Конечно, я заберу их.
— Но разве ты не помнишь, что он сказал?
— Я не уверен, что он вообще что-то говорил. В любом случае не вижу
особого смысла.
— Он сказал, что нам всем придется умереть. Но не на потребу публике.
— Повторяю, не вижу смысла.
— Все очень просто, Бернард,— сказала она, преодолевая неуверенность.—
Когда ты направляешь камеру на любое существо, то выделяешь его из прочих. Ты
привлекаешь к нему симпатии миллионов людей, но если наша симпатия не
стоит ни гроша, то чего стоим мы сами?
— Никогда себя не оценивал.
— Он тоже снимал нас, но он не позволил нам погибнуть.
— Сэнди, это лишь... — Харбен не закончил фразу, хотел уйти, но
увидел, что Сэнди плачет, и остался.— Послушай,— сказал он.— Детеныш погиб,
и тут ничего не поделаешь. Причем заметь, тот, кто нам помог, он не убил
хищника. Зверь уже опомнился, он по-прежнему будет питаться тем единственным
способом, который ему доступен. Кстати, могу представить себе, какая участь
постигла предыдущую экспедицию.
— Огорчен, что и этого не мог снять?
— Ты успокоишься, когда мы улетим,— коротко ответил Харбен.
Он повернулся и пошел за камерами, внимательно следя, чтобы не переступить
пределов опасного круга. Последняя реплика Сэнди задела его, но вскоре все
мысли заняли планы на будущее. Не говоря уже о быстротечной, но потрясающей
встрече с иным разумом, с могущественным естествоиспытателем, Хассан IV
оказался настоящей сокровищницей. Черпать из нее можно не один год. Правда,
Сэнди не желает и думать об этом, а значит, их брачный договор под угрозой.
Позже, на подходе к радиомаяку, Харбен внезапно осознал, что решение уже
принято. Он испытывал неловкость — затеять тяжелый
разговор, когда Сэнди так глубоко потрясена... Но он
стоял на пороге блестящей карьеры, и настала
пора учиться твердости.
— Сэнди,— тихо произнес Харбен,
беря ее под локоть,— тщательно обдумав...
Она отвела его руку, не поворачивая головы.
— Хорошо, Бернард. Я тоже не хочу
оставаться твоей женой.
Харбен на секунду опешил. Он испытывал
странное чувство, в котором смешались
неожиданность и облегчение. Затем
поправил сумку с камерами
и зашагал по влажной
серой глине.
Перевел
с английского
Б. БЕЛКИН
92

"V
Информация
FT V4
itl\
[И
L Tl!
lMJ
LiTj
LLLj
f* T? 1
XXX ]
! Til 1
>Z XII
III ]
LXliJ
КНИГИ ИЗДАТЕЛЬСТВА
«НАУКА»
(III квартал 1988 г.)
Окончание,
начало — на с. 14
Гладышев Г. П. Термодинамика
и макрокинетика природных
иерархических процессов. 20 л.
3 р. 90 к.
Имидазолиновые нитроксильные
радикалы. 20 л. 4 р. 50 к.
Интенсификация
электрохимических процессов. 20 л. 3 р. 90 к.
Квантовая химия молекулярных
систем и кристаллохимия
силикатов. 5 л. 80 к.
Кузьмин Н. М„ Золотое Ю. А.
Концентрирование следов
элементов. 25 л. 4 р. 20 к.
Методы анализа объектов
окружающей среды. 8 л. 1 р. 60 к.
Новосадов Б. К. Методы
решения уравнений квантовой
химии. 12 л. 1 р. 80 к.
Овчинский А. С. Процессы
разрушения композиционных
материалов: (Имитация микро- и
макромеханизмов на ЭВМ). 20 л.
3 р. 90 к.
Рентгеноспектральный метод
изучения структуры аморфных
тел. 20 л. 4 р. 50 к.
Рост кристаллов. Т. 16. 27 л.
5 р.
Синтезы сульфидов, тиофенов и
тиолов типа соединений,
встречающихся в нефтях. 15 л. 3 р.
Суздалев И. П.
Гамма-резонансная спектроскопия белков и
модельных соединений. 20 л. 3 р.
90 к.
Тахистов В. В. Органическая
масс-спектрометрия. 15 л. 2 р.
30 к.
Фрумкин А. К Избранные
труды. Перенапряжение водорода.
25 л. 4 р. 20 к.
БИОЛОГИЯ. БИОХИМИЯ.
МЕДИЦИНА. СЕЛЬСКОЕ
ХОЗЯЙСТВО. ЭКОЛОГИЯ.
Абросов К С Боголюбов А. Г.
Экологические и генетические
закономерности
сосуществования и коэволюции видов. 20 л.
3 р. 90 к.
Андреева В. А. Фермент перок-
сидаза: (Участие в защитном
механизме растений). 13 л. 2 р.
60 к.
Барахтенова Л. А.,
Николаевский В. С. Влияние сернистого
газа на фотосинтез растений.
6 л. I р. 20 к.
Бессонов А. С. Биологические
основы профилактики тениарин-
хоза-цистицеркоза. 20 л. 4 р.
Биология внутренних вод:
Информационный бюллетень № 79.
5 л. 80 к.
Биомакромолекулы в методе
спиновых меток и зондов. 20 л.
3 р. 80 к.
Брехман И. И., Нестеренко И. Ф.
Природные комплексы
биологически активных веществ:
Са ха р и здоровье челове ка.
10 л. 70 к.
Буинова М. Г. Анатомия и
пигменты листа растений
Забайкалья. 10 л. 2 р.
Вальдман А. В., Алмазов В. А.,
Цырлин В. А. Барорецепторные
рефлексы. 9 л. 1 р.
Восстановление нефтезагряз-
ненных почвенных экосистем.
20 л. 4 р.
Дыбан А. П. Раннее развитие
млекопитающих. 20 л. 3 р. 20 к.
Еляков Г. Б., Стоник В. А.
Стероиды морских организмов. 18 л.
4 р.
Ефимов М. В. Физиология
растений в криоаридном климате.
15 л. 3 р. 40 к.
Зотин А. И. Термодинамическая
основа реакций организма на
внешние и внутренние факторы.
22 л. 4 р.
Косолапова Л. Г., Ковров Б. Г.
Эволюция популяций:
Дискретное математическое
моделирование. 7 л. 1 р. 20 к.
Методические аспекты
лимнологического мониторинга. 12 л. 1 р.
90 к.
Методологические проблемы
экологии человека. 10 л. 2 р.
Москаленко Ю. Е„ Бекетов А. И.,
Орлов Р. С. Мозговое
кровообращение: Физико-химические
приемы исследования. 10 л. 2 р.
Научные основы охраны живой
ВНИМАНИЕ!
природы Подмосковья, б л. 1 р.
20 к.
Новиков С. Н. Феромоны и
размножение млекопитающих. J 5 л.
Зр.
Периферические механизмы
регуляции артериального
давления: Роль сосудистой
реактивности и тканевого обмена
натрия. 12 л. 2 р. 40 к.
Пирузян Л. А., Ландау М. А.
Вопросы медицинской
биофизики. 15 л. 2 р. 60 к.
Попова Т. Е. Развитие
биотехнологии в СССР- 17 л. 2 р.
90 к.
Пронина С. В., Пронин К М.
Взаимоотношения в системах
цестоды — рыбы. 14,5 л. 2 р.
90 к.
Родионов И. М., Ярыгин В. Н.,
Мухаммедов А. А.
Иммунологическая и химическая десимпа-
тизация. 10 л. 2 р.
Северьянова Л. А. Влияние
адаптивных гормонов на инте-
гративную деятельность мозга.
10 л. 2 р.
Тяжелова В. Г. Кинетический
принцип в межвидовых экстра-
поляциях. 15 л. 2 р. 60 к.
Успехи биологической химии.
Т. XXIX. 25 л. 4 р. 80 к.
Фенетика природных
популяций. 15 л. 3 р.
Физиологическое нормирование.
8 л. 1 р. 60 к.
Фотосинтез и продукционный
процесс. 20 л. 3 р. 80 к.
Экосистемы субантарктической
зоны центрального района
Тихого океана. 30 л. 6 р. 50 к.
Юсуфов А. Г. Культура
изолированных листьев. 8 л. 1 р. 70 к.
Заказы на книги издательства
«Наука» принимают магазины
«Академкниги» и отделы
научно-технической литературы в
течение 45 дней после
поступления в магазин тематического
плана издательства на
соответствующий квартал.
Поскольку редакция, к сожалению, больше не имеет
возможности пользоваться выпускаемыми ГКНТ СССР
«Информационными данными -о планируемых министерствами
и ведомствами СССР, Академией наук СССР, ВЦСПС и
Всесоюзным обществом «Знание» всесоюзных научных и
научно-технических совещаниях, конференциях, съездах,
симпозиумах и семинарах»,—
ПРОСИМ ОРГКОМИТЕТЫ
заблаговременно, не менее чем за шесть месяцев, присылать
сведения о предстоящих научных конференциях для
публикации в журнале (с указанием времени и места проведения
конференции, адреса и телефона оргкомитета).
93

Короткие заметки
Птичья кулинария
Что лучше - маленький бифштекс или большой?
Дурацкий вопрос, скажут многие,— конечно,
большой, И не примечательно ли, что ответить
именно так могли бы не только люди, но и птицы.
Естественно, расспросить об этом пернатых
весьма затруднительно, но вот измерить величину
глотаемых ими гусениц или букашек, конечно же,
несложно. Такими измерениями занялась
сотрудница Всесоюзного научно-исследовательского
института защиты растений Ю. В. Анохина.
Она выяснила, что грачи, скворцы и воробьи
любят громадный бифштекс даже тогда, когда
вокруг достаточно всяческой еды. Грачи,
например, предпочитают пролететь пару лишних
километров туда, где насекомых хотя и меньше, но
зато они как на подбор крупные, объемистые.
Кто не видел, как птичьи стаи следят за тем,
что из почвы выворачивает плуг. Так вот,
обратите внимание на то, что пернатые клюют
самых дородных обитателей почвы. Птахи, даже
те, кто и ростом не вышел, всюду и всегда
хватают большущих червяков, гусениц, кузнечиков...
Но вот совсем иной факт. В дубовых
посадках Саратовской области скворцы выкармливали
своих птенцов мелкими гусеницами непарного
шелкопряда, хотя кругом кишели эти же
вредители более крупного размера.
Почему же скворцы нарушили обычай? Да
потому, что гусеница непарного шелкопряда
похожа на кусочек колючей проволоки — усеяна
жесткими щетинками. И, прежде чем вложить ее
в клювик птенца, приходится заниматься
кулинарией, подготовкой пиши к приему. Маленькую
гусеницу очистить проще, чем большую. Вот
поэтому-то скворцы и потчевали птенцов мелочью,
начисто избавленной от щетинок.
Воробьиные же детишки поглощали
преогромных кузнечиков и даже саранчу. Чтобы птенчики
не поперхнулись, родители старательно удаляли
сильно хитинизированные части пищи: ноги
кузнечиков, надкрылья, голову... Потом готовилось
блюдо — в клюве родителя кузнечик
измочаливался вконец; и только после этого, он, ставший
мягким-премягким, годился для детского питания.
За все девять лет наблюдений не было ни
единого случая, когда кто-то из пернатых проглотил
козявку короче 5 мм. Не берегут ли птицы
лилипутов на черный день? Вряд ли. Но это, конечно,
неспроста.
Придет время — наука доберется до истины.
С. КРАСНОСЕЛЬСКИЙ

Короткие заметки
Цена улыбки
Недавно в Лондоне провели не совсем обычный,
но вполне серьезный международный симпозиум.
Назывался он коротко и ясно «Улыбка». Чем
не тема для научного рассмотрения? И конечно,
не зря работу этого, для многих неожиданного
симпозиума осветил журнал «New Scientist»
A987, т. 114).
Один психолог в своем докладе уподобил
улыбку всеобщей валюте: она принимается к
оплате в любой стране мира. Однако, как и
банкнота, улыбка может быть фальшивой. Пол Экман
из Калифорнийского университета" подлинную
улыбку от фальшивой советует отличать так.
Искреннее чувство приводит в движение два
набора лицевых мускулов — большой скуловый,
который приподнимает углы рта, и мускулы,
вращающие глазное яблоко. Большинство людей
произвольно двигать глазными мускулами не
умеют, и поэтому при деланной улыбке углы рта
поднимаются, а глаза остаются холодными. Кроме
того, поддельная улыбка асимметрична: она
сильнее выражена у левши с правой стороны лица,
а у правши — с левой.
Сила улыбки столь велика, что даже если
человеку сообщить об увольнении с работы, улыбаясь,
то он зачастую ответит на неприятную новость
невольной улыбкой. Со знанием дела действуют
и психологи рекламы: навязываемый продукт
никогда не демонстрирует некто с мрачным видом.
Недавно П. Экман поставил эксперимент,
показавший, что наши эмоциональные реакции хотя
и не знают национальных границ, но все же
проявляются не всюду одинаково.
Один и тот же, «вызывающий отвращение»
фильм он порознь продемонстрировал двум
молодым людям — японцу и американцу. Оба не знали,
что выражение их лиц в ходе сеанса фиксировала
кинопленка. Реакции неудовольствия были у них
одинаковыми. Затем повторили эксперимент, но
в каждую просмотровую кабину посадили
соотечественника студента. Американец по-прежнему
выказывал отвращение. Японец же, в соответствии
с принятой на его родине нормой поведения, на
людях старался улыбаться. Вот так.
...Древний призыв: «Человек, познай самого
себя!», кажется, готов привести к рождению
новой дисциплины — улыбковедения.
Б. СИЛКИН
95

£U*t,
1^шь*^~-*
i
А. РЫЖЕНКО, Магнитогорск: Специальность пиротехника
приобретается, как правило, в порядке индивидуальной учебы там, где
пиротехники нужны (например, на киностудиях), а принимают
на такую учебу обычно демобилизованных саперов, имеющих опыт
обращ/ения со взрывчатыми веществами.
A. ВОЛОСОВУ, Киев: Ни в коем случае не рекомендуем
пытаться самостоятельно «восстановить цвет» старинной иконы:
неумелая расчистка ее почти наверняка испортит.
Н. ПРАСОЛОВУ. Калуга: Высокое содержание органических кислот
в яблоках-падалице не препятствует их использованию для
компоста; нужно только добавлять мел, чтобы компост не был
слишком кислым и отходы быстрее перегнивали.
Г. СТЕПАНОВУ, Москва: Как сообщили нам специалисты, таб-
летированный проявитель снят с производства из-за сложности
технологического процесса, высокого процента брака и частых
остановок оборудования, производящего таблетки.
Е. К., Ленинград: Удалить татуировку «химическим способом»
можно, но при этом обязательно останутся заметные рубцы;
лучше обратиться к косметологам, у них есть для этого другие
способы.
Д. ШРАМ КО, Винницкая обл.: Если вы купили или получили
по подсписке гкземпляр «Химии и жизни» с полиграфическим
браком (недостающие страницы, неровная обрезка и т. д.), его
нужно отправить для обмена в ОТ К Чеховского полиграфком-
бината, адрес которого — на этой странице, справа внизу.
П. КУЗНЕЦОВУ, Алма-Ата: Покрывать лаком стены, обтянутые
тканью, не рекомендуем: это ухудшает влаго- и газообмен, стены
перестают «дышать»; чтобы избавиться от пыли, лучше всего чистить
такие стены пылесосом.
B. ЗЕЛЕНКИ НУ, Ленин фа д: В состав безалкогольного напитка
«Крюшон», действительно, входит столовое виноградное вино —
чуть больше 10 %: но это не лишает напиток права
называться безалкогольным: по принятой технологии он подвергается
получасовому кипячению, в ходе чего спирт улетучивается.
C. ГРИШИНУ, Минск: Как только мы у.таем ре цеп с
приготовления керамического сверхпроводника в домашних условиях из
материалов, доступных химику-любителю, с удовольствием
опубликуем его в журнале.
Редакционная коллегия:
И. В. Петря нов-Соколов
(главный редактор),
П. Ф. Баденков,
В. Е. Жвирблис,
В. А. Легасов,
В. В. Листов,
В. С. Люба ров,
Л. И. Мазур,
Г. П. Мальцев
(зам. главного редактора),
В. И. Рабинович
(ответственный секретарь),
М. И. Рохлин
(зам. главного редактора),
А. С. Хохлов,
Г. А. Ягодин
Редакция:
М. А. Гуревич,
Ю. И. Зварич,
А. Д. Иорданский,
A. А. Лебединский
(главный художник),
О. М. Либкин,
Э. И. Михлин
(зав. производством),
B. Р. Полищук,
C. В. Рябчук,
М. А. Серегина,
B. В. Станцо,
C. Ф. Старикович,
Л. Н. Стрельникова,
В. К. Черникова
Номер оформили
художники:
B. М. Адамова,
Г. Ш. Басы ров,
Р. Г. Бикмухаметова,
Ю. А. Ващенко,
М. М. Златковский,
Т. Ю. Никитина,
П. Ю. Перевезенцев,
И. В. Тыртычный,
C. П. Тюнин
Корректоры:
Л. С. Зенович, Т. Н. Морозова.
Сдано в набор 10.12.1987 г.
Т 00209.
Подписано в печать 08.01.1988 г.
Бумага 70X108 1/16.
Печать офсетная. Усл. печ. л. 8,4.
Усл. кр.-отт. 6426 тыс. Уч.-изд. л. 11.4.
Бум. л. 3,0. Тираж 270 000 экз.
Цена 65 коп. Заказ 3415
Ордена Трудового Красного Знамени
издательство «Наука».
АДРЕС РЕДАКЦИИ:
117049, Москва, ГСП-1,
Мароновский пер.. 26.
Телефон для справок: 238-23-56.
Ордена Трудового Красного Знамени
Чеховский полиграфический
комбинат ВО «Союзполиграфпром»
Государственного комитета СССР
по делам издательств,
полиграфии и книжной торговли
142300. г. Чехов Московской области
Ф Издательство «Наука»
«Химия и жизнь», 1988
96

Кстати, по поводу
пропущенных глав истории, одну из
которых восстанавливает в этом
номере журнала академик
Григорий Алексеевич Разуваев. На
разный манер, тише или громче,
но, главное, во всеуслышанье
говорят теперь о том, что долгое
время считалось невозможным
для упоминания. Своя же
история — пройденная и пережитая;
плохая, хорошая, всякая —
своя.
А свое мы принимаем близко к
сердцу, принимаем чувством,
которое раньше приходилось
сдерживать. Однако рано или поздно
настает момент, когда эмоции
должны отступить, освобождая
пространство для размышлений.
Политик, историк, мыслитель
Генри Сент-Джон, лорд Болинг-
брок, в январе 1736 г. послал
своему молодому другу лорду
Корнбери восемь «Писем об
изучении и пользе истории». В
начале второго письма он написал:
«Ребенок... пожирает с
жадностью невероятные
легенды и рассказы; в более
зрелом возрасте он усердно
занимается историей или
тем, что он принимает за
историю, — официальным
вымыслом; и даже в
старости желание узнать, что
произошло с другими людь-
ми, уступает лишь желог
нию узнать, что произошло
с ним самим. Таким образом,
история, подлинная или
мнимая, всегда что-то
говорит нашим чувствам. Как
жаль, милорд, что даже
самая лучшая история
редко что говорит нашему
разуму!».
Вспоминать о том, что было,
надо, наверное, затем, чтобы
осознать, что есть и что будет. Два
безотказных наставника,
заметил тот же Болинброк, есть у
нас — история и опыт. Так
будем же внимать их советам.

Зачем вам это знать?
— По теме а получено полмиллиона прибыли, по проекту Б — несколько миллионов убытка.
— По теме А получено полмиллионв прибыли, по проекту Б — несколько миллионов убытка.
— Сколько именно? Что проектировалось?
— Зачем вам это знвть? То ли дело схеме В...
Твк толковал в интервью сотрудник одного из НИИ. Квкого именно? А какая разница — хоть
бы и того, в котором работаете вы, уважаемый читвтель.
— Сведения о проекте Б носят служебный характер, их решено не разглашать. Кто принял
решение? Да я же и принял. Подготовил письмо, в шеф подписал. Еще бы не подписать! Знаете, что
будет, если о нашем проколе узнают в соседнем институте? А если эти жулики проведают о схеме
В — мгновенно перепишут ее в свой отчет и будут кормиться целую пятилетку...
Существуют, конечно, сведения, которые лучше не разглашать, но разве редко под покровом
ведомственной тайны бушуют заурядные человеческие страстишки? Американский социолог
Ч.Фергюсон («Organisation Development Journal», 1986, № 4, с.20) насчитал десять
разновидностей служебного конфликта, разрушительного для деятельности всевозможных учреждений;
описал и типичные симптомы неблагополучия. Почетное место среди них занимает
«организационная непрозрачность», утаивание деловой информвции от «враждебных» коллег и соответственно
от широкой общественности.
Проблема, к сожалению, относится к числу не региональных, в глобальных. К чему приводит
чрезмернвя скрытность, хорошо известно. Тратятся миллионы на разработку давно
разработанного, десятки миллионов — нв выполнение прогрвмм, не приносящих ничего, кроме вреда.
Конкретные примеры? Каждый видит их в своем родном НИИ или КБ.
А сколько их, НИИ да КБ,по всей стране? Сколько получится, если все эти убытки от
«непрозрачности» сложить?
Зачем вам много знать?..
От этого одни огорчения.
щательста^ЦЪук
«Химия и жизнь»,
Индекс 71050.
Цена 65 кол.