Издательство
"УНИСЕРВ"j
2002 J
Индекс
71689 F
I

Р6БЯТЛ И ЗБ6РЯТЛ
КОТ У ВОРОТ
В. Л. Берестов
Дрожа от лютой стужи,
Кот просит: — Отвори!
* Как холодно снаружи!
I Как голодно внутри!
i Согрейте!
| Пожалейте!
Вот будет красота!
ffi»

задушевное слово
OI
» । •
•»•
С. Т. Романовский

О светло светлая
и красно украшенная
земля Русская!
Многими красотами дивишь ты:
озёрами многими,
дивишь ты реками
и источниками местночтимыми,
горами крутыми,
холмами высокими,
дубравами частыми,
полями дивными,
зверьми различными,
птицами бесчисленными,
городами великими,
сёлами дивными...
...В
зе

тыисполнена.----
я	ЦЬС
Этим певучим строкам из "Слова о Русской зем-
ле" больше 700 лет. Русь — светлое, пригожее ме-
сто, Страна Света. "Слово..." так и начинается:
О светло светлая
и красно украшенная
земля Русская!
Подтверждается предположение учёных о том,
что слово "Русь" обозначает страну озёр и рек.
А где была эта страна?
Между реками Дунаем и Вяткой, между Чёрным
и Белым морями. И была она населена руссами,
или россами, или русскими. То есть людьми, живу-
щими у воды.
Нашими предками.
Были они хлоборобами и горододельцами: рас-
пахали и засеяли землю, построили сёла и города.
И "Слово...” прямо говорит об этом.
Природа той, древней Руси была богаче нынеш-
ней природы. Поэт пишет и о дубравах частых, и о
зверях различных, и о птицах бесчисленных. Дуб-
равы росли по берегам многих рек, и такие, что из
одного дуба русичи выдалбливали большой ко-
рабль и перевозили на нём людей и грузы.
Сейчас таких дубов почти не осталось, птиц ста-
ло меньше и зверей тоже...
Значит, нам надо беречь природу, и тогда,
пусть не сразу, не вдруг, вновь зашумят дубравы
и станут нас радовать летом голосами своими бла-
городные птицы — гуси, лебеди,
журавли.
А как её беречь — природу-то?
Так, как берегли наши предки: не
брать у природы лишнего.
В "Слове..." есть строки, которые не всем понят-
ны. Поэт славит "источники местночтимые".
Что это такое?
Это — родники.
На Руси они пользовались почитанием, были "ме-
стночтимыми".
За родниками смотрели, ухаживали, очищали от
мусора. Над ними нередко устанавливали навесы, а
рядом оставляли ковшик-черпачок, вырезанный из
липы или сплетённый — сшитый из бересты...
— Пейте досыта, люди добрые! Родниковая во-
да — самая чистая и целебная.
— Пейте, звери и птицы! Всем хватит.
— Пейте, деревья и травы! Что бы мы делали без
вас?
Из-за родников-живунов и реки были рыбными и
полноводными, а леса — рослыми и густыми.
Там, где родники погибали, земля сиротела.
Было бы просто замечательно, ребята, если бы вы
заботились хотя бы об одном роднике.
И в моей жизни жил-был родник и поил всех, да за-
были его люди, перестали расчищать ему горловинку.
Затянуло его грязью, и осталась одна земляная шишка.

Л1
:Ь
।ihii
*W
ц
и
и
Сначала о нём вспоминали, спрашивали, куда он
делся. Потом и вовсе забыли про него.
Тогда с сыном моим Андреем мы взяли лопаты,
расчистили родник до водяной жилы, провели канав-
ку к реке.
И воспрянул родник!
Можете полюбоваться: у берёзок и осинок, среди
мха — оконце влаги. А в нём, взмучивая песчаное
дно, толкается, как сердечко, родничок. Сильно тол-
кается. Станете пить — водяные толчки вам губы
ощекочут. А на вкус вода — чисто берёзовый сок.
Потянулись к роднику люди и лоси. Птицы прилетели.
Жизнь вокруг него. Недаром же на Руси родники жи-
вунами зовут!
А кто надрумил оживить родник?
Да вот это "Слово о Русской земле" и научило-надо-
умило. Предки наши берегли родники, а мы разве хуже
предков?
Не имеем права быть хуже.
Родники ещё умеют петь славно. Под их пение хо-
рошо читать "Слово о Русской земле", и звучит оно,
если читать не торопясь, на особицу, живо и сильно!..
В старину "Слово..." читалось и пелось под игру
гуслей звончатых. Игра их, как игра пастушеского
рожка, ближе всего к голосам природы.






поэзия детям
О. О. Дриз
ПРОГУЛКА
Нежился пруд на зелёной постели.
—Доброе утро! — птицы свистели.
И я увидал на дорожке своей,
Как поклонился цветку муравей.
Семейка опят, приподняв свои шляпки, [
Доброго утра желала козявке.
А на жуке разъезжали росинки,
Так и блестели на бронзовой спинке.
Светло отражались в пруду облака.
И вдруг я увидел в воде чудака,
Который стоял подо мной вверх ногами.
Мы улыбнулись и стали друзьями.
Видно, и вниз головою нетрудно
Кому-то гулять в это доброе утро.
е е
11//
<*aW'
III
©
о
СЕМИЦВЕТНАЯ
СТРАНА
Есть такая страна
Заветная,
Необычная —
Семицветная.
Если в ней не бывали
Раньше вы,
Знайте:
Леса там — Оранжевые,
Море сладкое там —
Не солёное,
Там весёлое небо
Зелёное!
Эта страна
Заветная —
Детство моё
Семицветное.

Урябин
Краснеют гроздья,
Травы мёрзнут
По утрам,
Опустели
Птичьи гнёзда
По седеющим
Лесам.
Выйду в рощу
Утром ранним
На друзей
Моих взглянуть:
Свист услышу,
Щебетанье,
В скорбном
Постою молчанье
И скажу им
На прощанье:
—До свиданья!
Добрый путь!



ВЕСЕЛО ИЛИ ГРУСТНО?
Э. Ю. Шим
f
й
n	1
Летом на луг возле речки каждый день приходила
Старая Лошадь.
На лугу было шумно и весело. Заливались в небе
жаворонки, длинноногие кулики пересвистывались и
бегали друг за дружкой. А у берега, в тёплой воде,
сидели пучеглазые лягушки и даже раздувались от
восторга:
— Ка-ак хорошо! Ка-ак прекра-асно!..
Все на лугу радовались, кроме Старой Ло-
шади. Она бродила, понурив голову, и неохот-
но щипала траву тупыми, стёршимися зубами.
— Ты чем недовольна? —
спрашивали её лягушки.
— А чему тут радовать-
ся? — отвечала Старая Ло-
шадь.
ф ,	s'' "i''' ‘ ф
— Да посмотри, как славно кругом!
— И ничего славного, — сказала Ста-
рая Лошадь... — Просто вы молодые и
глупые. Вы ещё не знаете, что скоро пе-
ресохнет ваша речка. И жара насту-
пит. Подождите, ещё хлебнёте го-
рюшка!
И вправду, наступили жаркие
дни. Обмелела речка, вся вода ска-
тилась в глубокие омуты и бочаги. И
лягушки, и маленькие хвостатые лягушата убрались
вместе с водой.
Только на лугу не стало тихо да грустно. По-преж-
нему тут слышались птичий свист, и гомон, и хлопанье
крыльев. Повадились бегать на луг молоденькие зай-
чата, и чего только не делали они в густой траве!
Играли в догонялки, друг через друж-
ку прыгали, кувыркались...
— А ты, бабушка, чем недо-
вольна? — спрашивали зайчата
Старую Лошадь.
— Чему ж тут радоваться! —
отвечала Старая Лошадь. —
О-хо-хо...
— Да ведь так славно,
так замечательно!
— И ничего замеча-
тельного, — сказала
Старая Лошадь. —
Просто вы молодые
и глупые. Ещё не
знаете, что скоро
этот луг выкосят. И
везде трава по-
 X ф Ч
желтеет, и листья с деревьев осып-
лются, и гнилая осень наступит.
Подождите, ещё хлебнёте го-
рюшка!
и
/1’М
't;
3
... И впрямь подступила осень,
t : Желтеет трава, течёт с деревь-
ев мёртвый шуршащий лист.
Пустынно и ветрено на выкошен-
ном лугу. Но всё равно весело.
Сбились стаями грачи, кружатся
над лугом. И снова поют жаво-
ронки, собираясь в отлёт. И мо-
лодые журавли учатся летать строем, кричат в небе и
курлычут, будто весной. А ласточки-береговушки но-
сятся такой стремительной стайкой, что даже не по-
нять — сами они свистят или это воздух в крыльях по-
свистывает!
— Чем, чем ты недовольна? — кричат ласточки Ста-
рой Лошади.
— Чему тут радоваться-то? — отвечает Старая Ло-
шадь. — Охо-хо-хо-хонюшки.
— Да разве
но, разве не
кругом?!
— И ничего
го, — сказала
шадь. — Просто вы мо-
лодые и глупые. Ещё
не знаете, что
зима на носу.
И всё тут сне-
гом зава-
лит, и
морозы
не замечатель-
прекрасно
прекрасно-
старая Ло-
затрещат, а вам, чтобы спастись, надо за тридевять
земель отправляться. Через горы, леса да моря... По-
дождите, ещё хлебнёте горюшка!
— Да ведь это так интересно! — закричали ласточ-
ки. — Лететь через горы! Через леса! Через далёкие U [V
моря! Скорей бы, скорее!	f Vi
4	'if 1
И вот одни за другими стали улетать птицы. Первы-
ми тронулись в путь золотые иволги, чечевички, пере-
пела, вслед за ними заторопились мухоловки, соло-
вьи, стрижи.
Настала очередь и ласточек. Поднялись они высоко
над лугом, сделали круг над голубой речкой, которая
опять стала полноводной, пролетели над полями, над
ярким осенним лесом.
И опять посвистывал воздух в крепких молоденьких
крыльях ласточек.
А внизу, понурив голову, стояла на лугу Старая Ло-
шадь. И дождик мочил её спину.
;—i.— л.	„nt
КРОЛА6 ШУТОК
Тим Собакин
Чтоб наши мысли не постиг
соперник неприятный,
давай придумаем язык,
лишь нам двоим понятный.
Мы буквы в середине слов
отбросим незаметно —
и будет через день готов
язык вполне секретный!

“КОмпоТ", пожалуй, будет КОТ,
а НОС — "НасОС" хороший.
Никто на свете не поймет,
что КАША — есть "КАлоША"...
Мы начинаем говорить
друг с другом постепенно:
"Из класса нужно быстро ВЫТЬ,
когда большая ПЕНА".
чудные мгновения
— Накачивает НОС мячи...
— В стакане КОТ из дыни...
— А КАША сохнет на печи...
— А ПЕНЬ в тарелке стынет
С. Иванов
Что значит КОТ?
Что значит ПЕНЬ? -
Соображаем туго!...
И я боюсь, что через день
мы не поймем друг друга.
первый снег робок и тих. Ложится на чёр-
ную октябрьскую землю: "Ой! Извините!" И тает.
Лишь кое-где притаится по бороздкам, оставшим-
ся от змеиного следа последнего велосипедиста.
Первый снег. Он лежит словно просто для красо-
ты, чтобы лишь подчеркнуть, как черна напившаяся
осенней воды земля, как озимое поле свежо свер-
кает... Небо серое, снежок белый и лёгкий. А ози-
мое поле так и сияет, сияет, словно оно освещено
каким-то невидимым солнцем.
Иной раз выйдешь из лесу, глянешь на него — как
оно лежит на пологом склоне противоположного
холма. И поймёшь:5 е.ё^.лрухоми;1Ж!^Д«ИШ12ле, и
верно, освещено —] соЛнцем.жизий?;
18
: *
Силён и спокоен январский снег. Тяжёлым холод-
ным одеялом накрывает он поля. Гнёт к земле дере-
вья. А какая ёлочка послабей, он и сломает.
Солнце выглянет утром, загорится, высоко подни-
мется в небо. А небо синее, бездонное. Глянешь из
окошка — что за день чудесный! Прямо весна! Но
только выйдешь — и дух захватывает. И сейчас же по-
жалеешь, что не взял вторых рукавиц... Мороз, ну и
морозище! Много снегу, много и холоду. Солнце ви-
сит вверху, словно лампочка в холодильнике: светит,
а не греет.
Через поле проложена синяя тропинка. Идёшь по
ней — ногу ставишь осторожно, как канатоходец.
Чуть неверный шаг — по колено, а то и по пояс прова-
ливаешься в сыпучее снежное болото... Ворона на- v
тужно тянет по замёрзшему льдистому небу: "Ой, ।
холодно! Ой, долго ещё до тепла".
3
Самый злой и колючий — это февральский снег.
Метели одноногие кружатся, прыгают по полям и над
лесом, сшибаются в один воющий ком. А небо мгли-
стое, низкое. Кажется, только руку протяни — и вот
оно... Но не поднять руки, не разлепить глаз. Идёшь,
I , нахлобучив шапку на лоб. А ветер так и бросает, так
< :	и гонитг словно бумажного.
4^ ' Злится февральский снег, лютует — лупит путника
I |/J/no шапке, по спине... Лупи-лупи! Недолго тебе оста-
лось... Злодей! Колдун! Ведьмин сын!
' 4
, i Самый последний снег — апрельский. Он плотный и
• липкий, никаким ветром его не поднимешь, пристал к
) У, земле, словно белый пластилин.
Z Апрельский снег — дырявый: весь в дырах прота-
лин, весь в дырах луж. Что уж там деревья, что уж
там кусты — кочки и те голову начинают подымать.
. Вылезает из-под снега рыжая, непричёсанная трава:
W ./ "А вот и я!"
А -
~ В березняке снегу уже мало и весь он в мелких ос-
пинках берёзовых семян-самолётиков. Лыжи сколь-
зят плохо... Я стою среди берёзового царства. Берё-
зы уже белее снега. Лыжня уходит, теряется среди
стволов, словно среди тумана.
Rypna по этой пыжно viiiah от нас nenviiiKa Моооз. v
ФОКОА МИККИ
Саша Чёрный
ПЕРЕЕЗД В ПА?ИЖ
£>ы любите чердаки? Я — очень. Люди складывают
на чердаках самые интересные вещи, а по комнатам
расставляют скучные столы и дурацкие комоды.
"Когда сердце моё разрывается от тоски", — как
говорит Зинина тётя, — я прибегаю из голого парка,
вытираю о диван лапы и бегу на чердак.
Над стеклом в потолке пролетают воробьи: они
вроде мышей, только с крылышками. — "Чик-чи-
вик!" — Доброе утро, силь ву плэ!"
Потом здороваюсь со старой Зининой куклой. У
неё чахотка, и она лежит в пыльной дырявой ванне, за-
Продолжение. Начало в №№ 6, 7, 8, 9.
—=<—-ч '.Ск-Х Ml „
I 21	-чЧ”
драв кверху пятки. Я её перевернул, чтобы всё было
Jr прилично... Поговорил с ней о Зине.
Да, конечно, сердце девочки — одуванчик. Забы-
” Л\ ла КУКЛУ* забыла Микки. А потом у неё появилась доч-
//I h ка, и всё начнётся сначала... новая дочка, новая кукла,
ЛН; I новая собачка. Апчхи! Как здесь пыльно!
*	Обнюхал разбитую люстру, лизнул резиновую со-
* *• бачку — у неё, бедной, в животе дыра... разорвал в
клочки собачью плётку...
"И скучно, и грустно, и некому лапу пожать!"...
Если бы я был сильнее, я бы отодвинул старую ван-
ну и устроил себе на чердаке комнату. Под раненый
диван подставил бы попугайскую клетку: это моя
спальня. На китайском бильярде устроил бы себе
письменный стол. Он покатый — очень удобно писать!
Уборную устрою на крыше. Это и "гигиенично" и
приятно. Буду лазить, как матрос, по лестничке в слу-
ховое окошко.
А намордник свой заброшу в ды-
мовую трубу! Апчхи!.. Чихнул —
значит, так и будет.
Ай! На шоссе экипаж... Чей?
Чей? Чей? И-и-и! Зина приеха...
Третью неделю живу в Пари-
же, — 16. Рю д'Ассомпсион, теле-
фон Отей 12-37. Третий этаж на-
право. Кордон, силь ву плэ!
Вы бы меня и не узнали: лежу у
камина на подушечке, как фар-
форовая кошка. Пахнет от меня
сиреневым мылом, сбоку зелёный
галстук. На ошейнике серебряная ви-
зитная карточка с адресом... Если бы
9
на
*4
я умел говорить, украл бы франк и
купил себе манжетки.
Зина в школе...
седнем балконе
На со-
сидит
//" преотвратительная соба-
чонка. В ушах пакля, в глазах / (Ч
пакля, на губах пакля. Вооб
ще, какая-то слезливая муф- ! I :'
та, мусорная тряпка, собачья
слепая кишка, пискливая дрянь!
'Г;
-----— .Аяк )	lcl>1 1ХИШКС1, I IHCKJIklbdH дряны
-----И знаете, как её зовут? Джиоко-
нда... Морда ты, морда тухлая!
Когда никого нет на балконе, я её
дразню. Ух, как приятно! Становлюсь к ней задом и
начинаю дёргать задней ногой: пять минут дёргаю.
Ах, какую она истерику закатывает! Как кот под ав-
томобилем...
— Яй-яй-яй-и! Уй-уй-у-й-о! Ай-ай-ай-э!..
Катышком прибегает её хозяйка, такая же коро-
тенькая, лохматенькая, пузатенькая, живот на ходу за-
стёгивает и, Боже мой, чего она не наговорит:
— Деточка моя, пупупусичка! Кто тебя оби-би-би-
дел? Бедные мои глазочки! Чудные мои лапочки! Зо-
лотой, дорогой хвостичек!..
А я в комнату со своего балкона спрячусь, точно
меня и на свете нет, по ковру катаюсь и лапами себя
по носу бью. Это я так смеюсь.
Внизу, вверху, справа и слева играют на пианино.
Я бы им всем на лапы намордники на-
дел! Зина в школе. И зачем
девочке так много учить-
ся? Всё равно вырастет,
А) \ острижёт волосы и бу-
дет на кушетке по це-
лым дням валяться. Уж я
эту породу знаю.
Вчера из усадьбы приезжал садовник.
Привёз яблоки и яйца. Лучшие ото-
брал для кухарки (знаем, зна-
ем!), а худшие — для Зининых <
родителей. Поймите людей: но- /
‘1 сят очки, носят пенсне, а ниче-
7*,’ то у себя под носом не видят...
| : Прокрался в переднюю, встал
на стул и положил ему в карман
пальто рыбьих кишок... Пусть /
знает!	(
°
О
Был с Зиной в синема. Очень к
взволнован. Как это, как это мо- ________
жет быть, чтобы люди, автомобили,
дети и полицейские бегали по полотну?! И почему все
серые, чёрные и белые? Куда же девались краски? По-
чему все шевелят губами, а слов не слышно?.. Я видел
на чердаке в коробочке засушенных бабочек, но, во-
первых, они не двигались, а, во-вторых, они были раз-
ноцветные...
Вот, Микки, ты и дурак, а ещё думал, что ты всё по-
нимаешь!
Представление было
очень глупое: он влюбился
в неё и поехал на автомо-
биле в банк. Она тоже
влюбилась в него, но вы-
шла замуж за его друга. И
она поехала на автомобиле
к морю с третьим. Потом
был пожар и землетрясе-
ние в ванной комнате. И кач-
ка на пароходе. И негр про-
оТ)	Гы
*
брался к ним в каюту. А потом
все помирились...
Нет, собачья любовь умнее и
выше!
Непременно надо изобрести I
синема для собак. Это же бес- J
совестно, — всё для людей: и/|’Д
газеты, и скачки, и карты. И ни-f
чего для собак.
Пусть водят нас хоть раз в не-
делю, а мы, сложив лапки, бу-
дем культурно наслаждаться.
"Чужая кость"... "Похороны
одинокого мопса"... "Пудель Боб
надул мясника" (для щенков обоего по-
ла)... "Сны старого дога"... "Сенбернар спасает за-
мершую девочку" (для пожилых болонок)... "Поли-
цейская собака Фукс посрамляет Пинкертона" (для
детей и для собак).
Ах, сколько тем, Микки! Ты бы писал собачьи сце-
нарии и ни в ком не нуждался..........
Новый стишок:
На каштанах надулись почки, —
Значит, скоро весна.
У Зининой мамы болят почки,
Поэтому она грустна...
(Продолжение следует)
Н. М. Артюхова
I р)аля была трусиха. Она боялась мышей, лягушек,
быков, гусениц. Ее так и звали — трусиха.
Один раз ребята играли на улице, на большой ку-
че песка. Мальчики строили крепость, а Валя и её
младший братишка Андрюша варили обед для кукол.
Валю в войну играть не принимали — ведь она была
трусихой, а Андрюша для войны не годился, потому
что умел ходить только на четвереньках. Вдруг со сто-
роны колхозного сарая послышались крики:
— Лохмач с цепи сорвался!... К нам бежит!
Все обернулись.
— Лохмач! Лохмач!... Берегитесь, ребята!...
Ребята бросились врассып-
ную. Валя вбежала в сад и за-
хлопнула за собой калитку.
На куче песка остался
только маленький Андрю-
ша: на четвереньках ведь не
уйдешь далеко. Он лежал в
>	' <z .-''z>' 7^'	^7S Z
песочной крепости и ревел от страха, а грозный
враг шёл на приступ.
Валя взвизгнула, побежала из калитки, схватила
в одну руку совок, а в другую — кукольную ско- Л
вородку и, заслоняя собой Ц
Андрюшу, встала у ворот J I
крепости.
Огромный злющий : |
пёс нёсся через лу-
~ жайку прямо на неё.
Он казался коротким и
очень широким. Вот уже совсем близко его оскален-
ная, клыкастая пасть. Валя бросила в него сковород-
*
ку, потом совок и крикнула изо всех сил:
— Пошёл вон!
— Фьють! Фьють, Лохмач! Сюда! — Это сторож
бежал через улицу наперерез Лохмачу.
Услышав знакомый голос, Лохмач остановился и
вильнул хвостом. Сторож взял его за ошейник и увёл.
На улице стало тихо. Ребята медленно выползали из
своих убежищ: один спускался с забора, другой вы-
лезал из канавы... Все подошли к песочной крепости.
Андрюша сидел и уже улыбался, вытирая глаза гряз-
ными кулочками.
Зато Валя плакала навзрыд.
— Ты что? — спросили ребята. — Лохмач тебя уку-
сил?
— Нет, — отвечала она, — он не укусил... Просто
я очень испугалась.
цто coGupqn rpuGbi
Наталья Абрамцева
Н^или-были три лесных лягушонка. Однажды сиде-
ли они на пеньке и смотрели в три разные стороны: вы-
сматривали что-нибудь забавное. Вдруг один лягушо-
нок говорит:
— Человек, кажется.
— Грибник, наверное, — сказал другой.
— Неинтересно, — не глядя, отозвался третий.
— Если это грибник, то довольно странный, — заин-
тересовался первый лягушонок.
И точно. Серьёзный пожилой мужчина. Строгий
элегантный костюм, галстук, чёрные туфли, белая со-
рочка. В одной руке — огромный раскрытый зонт.
Пасмурно, но дождя не было, каждый лесной житель
подтвердит. И тем не менее мужчина шёл под зонти-
ком. Осторожно шёл, стараясь ступать только по тро-
пинке. И каждый раз удивлённо оглядывался, когда
ветки деревьев цепляли его огромный зонт. В другой
руке — крохотная корзиночка. Значит, правда, гриб-
ник. Хотя, как сказал первый лягушонок, довольно
странный.
Ведь грибники — они какие: в спор-
тивных костюмах, в рубашках, за-
вязанных на животах, джинсах, ста-
рых плащах. Такого наглаженного,
элегантного грибника лягушата ви-
дели впервые.
— Посмотрим, — хором ска-
зали они.
Прыгнули с пенька, спрята-
лись и стали по очереди выгля-
дывать.
Странный грибник подошёл
к пеньку. Растерянно огляды-
вается, будто случайно сюда, в
лес, попал. Но дело было не
так. Попал он сюда по назна-
чению врача. Этот грибник был очень серьёз-
ным учёным. Он очень много работал. Даже о вы-

ходных думать не хотел. Но однажды в его научный
институт пришёл врач: поликлиника прислала. Осмот-
рел врач учёного и говорит:
— Очень много вы работаете, отвлечься надо. Со-
ветую на природу выезжать. Настоятельно рекомен-
дую в лес по грибы.
Ученый — человек пунктуальный. С врачом спорить
не стал: раз советует, значит, надо. Вот поэтому он
и оказался в лесу. Но конечно, в обычном своём кос-
тюме, а не в рубашке, завязанной на животе, и, ко-
нечно, с зонтом — на всякий случай.
Учёный так долго был занят своими научными фор-
мулами, так давно не бывал в обыкновенном лесу, что
совершенно забыл, как нужно собирать грибы. И как
вообще вести себя в лесу. Ему бы оставить зонт в ма-
шине, надеть что-нибудь посвободнее... Тогда и тра-
ва под ногами не путалась бы, и ветки деревьев не ка-
зались бы такими длинными и колючими. С трудом
прошёл он несколько метров по влажной лесной тра-
р ве, через редкий перелесок от своего автомобиля до
Л- спасительного ориентира — пенька. Хотел было при-
if сесть — не решился: пыльным показался пенёк.
т h Стал профессор рассуждать, логически мыслить —
I это уж он умел: "Врач рекомендовал собирать грибы.
^ь'|Чтобы их собирать, нужно их найти. Чтобы их найти,
'• $ : нужно их искать". Он решительно сжал ручку своего
громадного зонта, покрепче взялся за крохотную кор-
зиночку и смело посмотрел вперёд, в лес.
А лягушата под лопухом просто давились со смеху:
очень нелепо выглядел грибник-профессор.
И вот он углубился в лес, вернее, от пенька добрал-
ся до ёлки, от ёлки — до берёзы, от берёзы — до
другой ёлки, а потом наткнулся на крохотный остро-
вок розового клевера и засмотрелся на эти невидан-
ные в городе цветы.
Лягушата тихонько прыгали за профессором, пря-
чась в траве. Они отлично видели и сиреневую сыро-
ежку, и рыжий грибок лисичку, и боровичок в плотной
замшевой шапочке. Лягушата видели, а профессор
и не заметил.
Насмотрелся учёный на цветы, шагнул в сторону и
наткнулся на какой-то раскидистый высокий кустарник.
Еле выпутал свой зонт из его гибких ветвей. Пока бо-
ролся с ветками, лягушата, посоветовавшись, реши-
ли помочь ему набрать грибов. Было ясно: сам
учёный ни за что с этим не справится. Взялись за
дело.
А учёный, освободив зонт, устав от схват-
ки с задиристым кустарником, отряхнул
костюм, поправил галстук и отпра-
вился к пеньку отдохнуть. Рассте-
лил на пеньке свой белоснежный
платок, присел. Корзиночку ря-
дом поставил.
Сидит под зонтом, воздух леса вдыхает:
хвойный, цветочный, травный. Глубоко, лег- 
ко стало дышаться профессору. И успоко- .
ился он, и о чём-то хорошем л\
вспомнил. Размечтался учё- d|
ный... О грибах забыл со- / V
всем.
А лягушата нет. И ко- 5 ф
гда учёный взял наконец
свою почти игрушечную корзи-
ночку, то глазам поверить не
? мог. Три настоящих крепких боро-
вичка лежали на дне. Не знал профес-
сор, как тяжело было лягушатам тащить грибы, каж-
дый из которых больше самого лягушонка. Рассмот-
рел грибы. Очень они ему понравились. Но откуда
взялись? Непонятно!

Снова стал профессор рассуждать логически: "Кор-
зина была пуста! Теперь в ней грибы, грибы сами не
приходят, кто-то их принёс. Зачем? Хочет мне помочь?
Кто?" И учёный запнулся. Он не знал кто. Взял корзи-
ночку — убедиться, что глаза его не обманули. И ах-
нул! От удивления даже зонт на траву положил. Уви-
дел профессор в своей корзиночке, кроме серьёзных
боровиков, шесть весёлых грибочков лисичек.
Тут уж ему стало не до логических рассуждений.
Снял профессор с пенька свой платок, вытер лоб, сел
на пенёк и задумался просто по-человечески. Безо вся-
кой логики. Пока он думал, лягушата притащили три
удивительно красивые сыроежки. И спрятались под ло-
пушок. Они бы и ещё грибов собрали, но
корзиночка была слишком маленькая
А профессор поду-
мал-подумал и кра-
ешком глаза на кор-
зиночку взглянул.

31
— Ну и ну, — обрадовался профессор, — вот это
дГ красота!
Сыроежки и вправду на редкость нарядные: одна
/К А малиновая с оранжевым, другая сиреневая, а третья
л] Д совсем многоцветная. Рассматривает учёный грибы и
АН I улыбается чему-то. А лягушата под лопухом тоже
очень довольны, что их грибы понравились. Профес-
•	: сор аккуратное сложил грибы в корзиночку и вдруг
влез на пенёк, встал да как закричит на весь лес:
— Э-ге-ге! Спасибо вам! В следующий выходной я
приеду. Приходите, пожалуйста! Хорошо?
Во весь голос кричит, а лягушата ведь рядом со-
всем.
— Хорошо, придём, — проквакали они еле слыш-
но, они же маленькие.
Профессор снова закричал:
— Я тоже хочу подарить вам что-нибудь. Если вы не
против — зонт!
Он осторожно слез с пенька, взял раскрытый зонт
и воткнул его ручку в расщелину пенька. Потом взял
корзиночку с грибами, помахал неизвестно кому —
тому, кто в лесу живёт, и направился к машине. И
кстати, без зонта ему было гораздо удобнее: ветки
не цепляли, да и небо виднее.
А лягушатам зонт очень понравился, хотя и не зна-
ли они, зачем он нужен. Они сидели на пеньке под
зонтом, а потом и на самом зонтике и спорили, при-
дёт или нет ещё этот странный грибник.
МИШ1Ы-ЫШ1Ы
В. В. Бианки
//з прибрежных кустов высунулась толстая звери-
ная башка, в лохматой шерсти блеснули зелёные
глазки.
— Медведь! Медведь идёт! — закричали ласточки-
береговушки, стремительно проносясь над рекой.
Но они ошиблись: это был всего только медвежо-
нок. Ещё прошлым летом он вприскочку бегал за ма-
терью-медведицей, а этой весной стал жить сам по се-
бе, своим умом: решил, что он уже большой.
Но стоило ему только выйти из кустов — и всем ста-
ло видно, что большая у него только голова — настоя-
щая толстая лохматая медвежья башка, а сам-то он
ещё маленький — с новорождённого телёнка, да
смешной такой: на коротких косолапых лапах, хво-
стишко куций.
В этот знойный летний день в лесу было душно, пар-
но. Он и вышел на бережок: так приятно тут обдувал
свежий ветер.
''V" , А Ф - IV	V
Мишка уселся на траве, сложил передние лапы на
дг круглом брюшке. Человечком сидел и степенно по-
глядывал по сторонам.
‘/F /X Но ненадолго хватило у него степенности: он уви-
h дел под собой весёлую, быструю речку, перекувыр-
Н' I нулся через голову и на собственных салазках ловко
/г^.’|съехал с крутого бережка. Там стал на четверень-
0ки — и давай лакать прохладную воду. Напился
F всласть — и вразвалочку, не спеша закосолапил вдоль
берега. А зелёные глазёнки так и сверкают из шерсти:
где бы чего напроказить?
Чем дальше он подвигался, тем выше и круче ста-
новился берег. Всё громче и тревожнее кричали над
ним ласточки. Некоторые из них проносились мимо
самого его носа с такой быстротой, что он не успевал
разглядеть их, кто такие, и только слышал жужжание
их крылышек.
"Ишь их тут сколько! — подумал Мишка, остановив-
шись и поглядев вверх. — Что пчёл у дупла".
И сразу вспомнил, как прошлым летом мать-
медведица подвела его с сестрёнкой к пчелино-
му дуплу. Дупло было не очень высоко, и мед-
вежата почуяли чудесный запах мёда. Впе-
регонки полезли на дерево.
Мишка первый долез и запустил в
дупло лапу. А пчёлы как загудят, как
накинутся на них! Сестрёнка завизжа-
ла и кубарем вниз. А он отведал-таки ду-
шистого сладкого мёду. И опять засу-
нул в дупло лапу и опять облизал её.
Но тут одна пчёлка больно ужали-
ла его под глаз, а другая — в самый
нос. Он, конечно, не заревел, но
очень быстро скатился с дере-
ва. Пчёлки хоть совсем ма-
хонькие, а сердитые: при-
« 7
'7' 9 77^777	7--^77777^7^^77 А
тГ v 7 ??7 г >- '^	Л4|
шлось удирать подальше в лес. А сестрёнка ещё дол-
го хныкала: ей так и не удалось попробовать мёду.
Сейчас Мишка с опаской поглядывал на стаю бере- -Д
говушек: он первый раз их видел и не совсем был уве- л\ ]
рен, птицы ли они. А вдруг они такие большие пчёлы? и А\
Ну, так и есть: вон и дупла их — множество чёрных I V'n
дырок под самым обрывом! То и дело вылетают из
них всё новые береговушки и с криком присоединяют- If •5
ся к стае. А что кричат — непонятно. Мишка их язы-
ка не знал. Понимал только, что сердятся. А ну как
возьмут в работу да начнут жалить? Ой-ой!
А дырок-то, дырок в берегу сколько!
И в каждой, наверно, пуд мёду. Ин-
тересно, такой же он сладкий, как у
тех маленьких лесных пчёлок?
Под самой кручей стоял почер-
невший от старости ольховый пень.
Не долго думая Мишка вскарабкал-
ся на него. Да нет, где там отсюда
достать!
Мишка спустился с пня и полез
вверх по круче. Ласточки всей ста-
ей закружились над ним и чуть не
оглушили его своим криком. Ну да
и пусть, лишь бы не жалили!
Ни одна не ужалила. И Мишка
стал карабкаться в гору храбрее.
А гора песчаная. Мишка стара-
ется, лезет, а песок под ним осы-
пается. Мишка сильнее нажима-
ет — песок скорее осыпается.
Мишка ворчит, сердится! Наддал
со всей силой. Глядь, что такое?
Вся круча поехала! И он с ней
едет, едет... И приехал как раз
на то место, откуда полез в гору.
со.
’ ’-у Х'“'‘> 'г^ ^' гг«хт
ш Сел Мишка и думает: "Как же теперь быть? Этак
JF ввек никуда не влезешь".
Л- Ну, ведь Мишка — башка: живо придумал, как го-
(7 рю пособить. Вскочил — да назад по речке, откуда
//|Д пришёл. Там без труда забрался по траве на невысо-
тН/ I кий берег — и опять сюда, к обрыву. Лёг на брюхо,
заглянул вниз: тут они, ласточкины дупла, прямо под
• | : ним! Только лапу протянуть!
Лапу протянул — нет, не достать!..
А ласточки над ним вьются, пищат, жужжат! Надо
скорее. Просунулся осторожно ещё впе-
рёд, обе лапы тянет, вот уже было
совсем достал, да кувырк!
Ах ты, глупая, тяжёлая медве-
жья башка! Ну, куда такую башку
годовалому медвежонку? Ведь пе-
ревесила...
Летит Мишка под кручу,
через голову кувыркается,
только пыль столбом!
Летит вниз, сам себя не помнит
всё шибче, шибче...
Вдруг — раз! — его кто-то по
лбу.
Сидит — качается: очень
здорово его по лбу треснули.
Чихает — сидит: в нос песку
набилось.
Одной лапой шишку трёт:
большущая шишка на лбу вы-
скочила! Другой лапой гла-
зёнки протирает: полны глаза пес-
ку да пыли.
Ничего толком перед собой
не видит. Только будто маячит
перед ним кто-то высокий, чёрный...
тГ	, '"'х 7-‘<: 0
— А-а-а, так это ты меня по лбу! — заревел Миш-
ка. — Я тебя!
Вскинулся на дыбы — лапы над головой, — да
рраз! — со всей силы чёрному в грудь.
Тот — с ног. И Мишка не удержался: за ним сле-
дом. Да оба, обнявшись, — бултых в воду!
А под обрывом-то омут глубокий...
Ушёл Мишка в воду весь — и с головой.
Ну ничего, всплыл всё-таки.
Лапами заработал, чёрного от себя оттолкнул —
чёрный тоже всплыл. Мишка кое-как, лягушкой, ля-
гушкой до того берега.
Выскочил на берег и без оглядки, полным ходом
махнул в лес!
Береговушки за ним тучей мчатся. Кричат: "Граби-
тель! Разоритель! Прогнали, прогнали!"
Мишке и оглянуться некогда: вдруг там за ним ещё
тот, чёрный, гонится?
А чёрный в омуте плавает: это пень. Высокий, по-
черневший от старости ольховый пень.
Никто Мишку по лбу не стукнул: сам Мишка на пень
налетел, лбом об него треснулся, как с кручи-то ле-
тел.
Башка-то у Мишки большая, крепкая, а сам ещё ма-
ленький.
Многому ещё учиться надо без мамы.
мсл-тмк
Г. А. Скребицкии
/^ес уже сбросил листву. Дни наступили пасмурные,
но тихие, без ветра, настоящие дни поздней осени.
Идёшь по лесной тропинке среди
молодых берёзок, дубов, осинок, Л
среди кустов орешника. Кругом ти-
шина — ни пения птиц, ни шороха ли-
стьев, только изредка упадёт на землю
тяжёлый созревший жёлудь.
На голых сучьях повисли капли ро-
сы — следы ночного тумана. Природа
как будто задумалась, будто ждёт при- *
хода зимы, ждёт, когда мягкие хлопья
снега укроют всю землю и нарядят в пу-
шистую шубу голый прозябший лес.
Не раз приходилось мне бродить с
ружьём в такие деньки, разыскивать с
Fi
помощью моего друга Каро затаившихся под кустами
длинноносых лесных куликов-вальдшнепов. В эту по-
ру вальдшнепов в наших лесах становится значитель-
но больше. К местным птицам присоединяются ещё
пролетающие из северных мест.
Осеннее скопление вальдшнепов у охотников назы-
вается высыпкой. Птицы и вправду как будто высыпа-
ли откуда-то и рассыпались по всему лесу. А пройдёт *: |
день-другой, и в тех же местах не найдешь ни одно-
го долгоносика: значит, уже улетели дальше к югу.
Летят вальдшнепы не днём, а ночью. Поэтому не
увидишь, когда они успели исчезнуть из наших мест.
Так и со мной однажды случилось. Ещё накануне я
попал на хорошую высыпку, а через день — хоть ша-
ром покати — ни одного вальдшнепа не найду. Обла-
зили мы с Каро все заветные уголки — пусто. Ниче-
го не поделаешь, — значит, ночью отбыли. Так и по-
шли мы домой ни с чем.
Вышли на широкую просеку. Каро не спеша трусил
впереди. Вдруг пёс метнулся в сторону, будто кто-то
невидимый дёрнул его за шею, метнулся и замер на
стойке.
*•<
Я сразу понял: Каро с ходу почуял дичь. Это её ма-
f нящий запах как магнит притянул к себе пса и заставил
застыть на месте. Я приготовился к выстрелу.
/Г — Вперёд!
/fj Д Собака сделала шаг, другой и вновь замерла. А пти-
Я,;/ I ца всё не вылетает.
^*'Г Подхожу ближе.
' |:	— Ну, вперёд же!
От возбуждения Каро совсем припал к земле.
Гляжу: прямо перед его мордой среди листвы ка-
кой-то пёстрый комочек. Вальдшнеп. Сидит и не ше-
лохнётся. Собачий нос от него на четверть, не дальше.
А вальдшнеп сидит всё так же неподвижно, будто
неживой.
Я наклоняюсь, протягиваю к птице руку.
Пёстрый комочек вмиг
оживает. Птица вска-
кивает и неуклюже
бежит в кусты. Тут
Каро не выдержи-
вает. Прыжок — и
носатый беглец
уже схвачен.
Я беру вальд-
шнепа и внима-
тельно осматри-
ваю: "Почему же он
не взлетел? Может,
повреждены кры-
лья? Нет, всё в
порядке. И не
больной. Ишь ка-
кой толстый,
прямо весь на-
литой. В чём
же тут дело?"
На груди у птицы перья взъерошены. Осторожно
раздвигаю их. На теле синий кровоподтёк, как от уши-
ба. Скорее всего на лету вальдшнеп обо что-то силь-
но ударился.
Я оглядываюсь по сторонам. Вдоль просеки тянут-
ся телеграфные провода. Вот и разгадка. О такие про-
вода в тёмные ночи нередко разбиваются перелётные
птицы. Я ещё раз осматриваю своего пленника. Кос-
ти целы, значит, только ушибся. Это скоро пройдёт.
Я решил на день-другой взять носатого путешест-
венника к себе на дачу. Пусть посидит, пока оправит-
ся, а то здесь, в лесу, его мигом разыщет лисица.
Принёс я вальдшнепа и посадил в просторный фа-
нерный ящик; сверху закрыл мягким платком, чтобы
он головку себе не разбил, если начнёт взлетать и
биться. Но вальдшнеп оказался на редкость спокой-
ным. То ли он от ушиба ещё не оправился, то ли уж та-
кой непугливый попался.
В ящик я поставил поилку с водой, настелил моху и
побольше сырой опавшей листвы — целую кучу из ле-
са принёс. В листве всякие чер-
вячки, жучки, личинки
водятся. Вальдшне-
пы их всегда отту-
да добывают,
этим питают-
L ся. Я поста-
рался создать
своему носа-
» тику привыч-
II ную для него
" обстановку.
В первый день он ничего не ел, не пил, всё в угол-
ке сидел нахохлившись. А на второй день начал по
ящику расхаживать. Заглянул я в щёлочку: вижу —
бродит мой вальдшнеп по листьям, степенно так рас-
хаживает. Потом запустил в них клюв и ну давай в ли-
стве копаться. Что-то нашёл, съел и вновь за своё при-
нялся. Комично так у него получается. Нос длинный,
прямой, он им, как палочкой, листву ворошит. Вот
опять схватил что-то. Гляжу — вытащил червяка, хо-
тел проглотить, приподнял голову, а на носу лист на-
низан. Как тут быть?! И червяка упустить не хочется, и
лист с носа не сбросишь. Потряс головой — ничего не
выходит. Потом опустил клюв, наступил лапой на лист,
сразу стащил, а червяка всё же не отпустил — съел
его. Видно, дело на поправку пошло.
Ещё денёк продержал я в ящике крылатого пациен-
та, а потом посадил в кошёлку и в лес отнёс.
Принёс своего носатика на поляну, открыл кошёл-
ку: "Лети куда хочешь!"
Вальдшнеп долго мешкать не стал — взмахнул
крыльями и полетел. Так и замелькал среди тонких го-
лых берёзок.
А я ему вслед:
— Прощай, носатик! Вперёд осторожней будь, на
проволоку не налетай.
чудвол fi решете
Н. И. Сладнов
<^ошка ловит мышей, чайка ест рыбу, мухолов-
ка — мух.
Скажи, что ты ешь, и я скажу, кто ты.
И слышу я голосок:
— Угадай, кто я? Я ем жуков и муравьев!
Я подумал и твердо сказал:
— Дятел!
— Вот и не угадал! Ещё я ем ос и шмелей!
— Ага! Ты птица — осоед!
— Не осоед! Ещё я ем гусениц и личинок.
— Гусениц и личинок любят дрозды.
— А я не дрозд! Ещё я грызу сброшенные лосями
рога.
— Тогда ты, наверное, лесная мышь.
— И вовсе не мышь. Бывает, я сама ем даже мы-
шей!
— Мышей? Тогда ты, конечно, кошка.
— То мышка, то кошка! И совсем не угадал.
— Покажись! — крикнул я. И стал вглядывать-
ся в тёмную ель, откуда слышался голосок.
— Покажусь. Только ты признай себя побеж-
денным.
— Рано! — ответил я.
— Иногда я ем ящериц. Изредка рыбу.
— Может, ты цапля?
— Не цапля. Я ловлю птенцов и таскаю из
птичьих гнезд яйца.
— Похоже, что ты куница.
— Не говори мне про куницу. Куница мой ста-
рый враг. А ещё я ем почки, орехи, семена ёлок
и сосен, ягоды и грибы.
Я рассердился и крикнул:
— Скорей всего, ты — свинья! Ты лопаешь всё
подряд. Ты одичавшая свинья, которая сглупу за-
бралась на ёлку!
— Сдаешься? — спросил голосок.
Ветки качнулись, раздвинулись и я увидел...
белку!
___	— Запомни! — сказала она. Мышей едят
не только кошки, рыбу ловят не только
чайки, мух глотают не одни мухоловки.
-	А белки грызут не только орешки.
у НАС В ГОСТЯХ
Английский писатель
Дональд Биссет
Солнце освещало дерево, растущее в дальнем уг-
лу сада, лёгкий ветерок раскачивал его ветви, а ли-
стья шептали:
— Хочешь, хочешь, хочешь...
Это было волшебное дерево. Стоило встать под
это дерево и задумать желание, как желание тут же
исполнялось.
А в доме неподалеку от волшебного дерева жил
толстый старикан. Звали его Уильям Кэдоген Смит.
Он торговал в деревенской лавке мылом и терпеть не
мог детей — мальчиков и даже девочек. Однажды он
встал под волшебное дерево и сказал:
— Хочу, чтобы все соседские девчонки и мальчиш-
ки очутились на Луне!
Не успел он это сказать, как все девчонки и маль-
чишки оказались на Луне. Там было холодно и неуют-
но, и самые маленькие дети даже заплакали. Но ма-
мы были далеко, и некому их было утешить.
Как только исчезли дети, птицы на волшебном де-
реве сразу смолкли. А дрозд сказал, глядя прямо
мистера Смита:
на

<; у,, f
— Хочу, чтобы все дети вернулись!
Но мистер Кэдоген Смит перебил его:
— Нет, хочу, чтобы они оставались на Луне!
Тогда дрозд опять сказал:
— Хочу, чтобы они вернулись!
Дети совсем запутались, они уже и сами толком
не знали, где им быть: на Луне или на Земле.
Мистер Смит топнул ногой и сказал:
— Хочу, чтобы... Но кончить не успел, как дрозд
сказал:
— Хочу, чтобы мистер Смит стал добрым!
И мистер Смит, вместо того, чтобы сказать, как
он собирался: "Хочу, чтобы все дети оставались на
Луне", вдруг передумал, поскреб затылок и сказал:
— Хочу, чтобы все дети пришли сегодня вечером
ко мне в гости, я угощу их пирожными, апельсино-
вым желе и лимонадом. Больше я не буду продавать
мыло, а вместо этого открою кондитерскую. И не
разрешу никому называть меня Уильямом Кэдоге-
ном Смитом, пусть зовут просто Смит. Ура! Ура!
Ура!
Он три раза прошёлся колесом, и снова на дере-
ве запели птицы.
Опять засветило солнце, легкий ветерок раскачи-
вал ветви, а листья шептали:
— Хочешь, хочешь, хочешь...
^грЕл1И

2Шила-была не свете очень умная лошадь. Её
звали Тэрри. Она научилась писать и написала сво-
ему хозяину-молочнику записку:
Дорогой хозяин не греми так громко бутыл-
ками я ещё сплю и встану позно
С уважением твоя Тэрри
И показала записку другим лошадям в конюшне.
— Хм! — сказали они. — А что такое "позно"? Ес-
ли ты хотела сказать "поздно", где же буква "д"?
"Вот досада, — подумала Тэрри и повторила про
себя: — Поздно-гроздно, позно-грозно, морозно-
мороздно..." А вслух сказала:
— Зато вы не умеете писать!
Возразить ей никто не мог.
— Подумаешь одна орфографическая ошибка!
Пустяки, — добавила она.
В этот день Тэрри была в плохом настроении, по-
тому что разбила себе нос. Когда она училась писать,
то ручку она держала в передних копытах и поэтому
всё время шлёпалась носом вниз.
На задних ногах она вообще могла стоять недолго:
стоило ей чуть пошевелиться, и она сразу падала —
бац! — об землю носом.
Постепенно она научилась сохранять равновесие,
упираясь концом пера в бумагу. Правда, перо то и де-
ло ломалось, а если и не ломалось, то начинало ужас-
но царапать.
Наконец Тэрри научилась писать, держа ручку в
зубах.
Но всё-таки нос у неё ещё не зажил.
На другое утро, как всегда, пришёл молочник. Он
первым делом прочитал записку и целых полчаса ста-
рался не греметь бутылками. Он загремел, когда Тэр-
ри совсем проснулась: всем молочникам полагается
греметь бутылками.
— Ну, как сегодня твой нос? — спросил он у Тэр-
ри. — как будто получше.
Он ласково потрепал Тэрри и дал ей яблоко.
Вечером, отдыхая в стойле, Тэрри написала стихо-
творение:

Посвящается моему лучшему другу
(Молочнику).
Знают лошадки
Как яблоки сладки
От них становятся толстее
А это очень важнее
То есть нет — от них
Они становятся ТОЛЩЕ
А это очень ВАЖНО
А теперь прощай (целую три раза).
И засунула стихотворение в горлышко молочной
бутылки. На другое утро пришёл молочник и дал Тэр-
ри сахару.
Пять больших кусков, один средний и два малень-
ких.
Он протянул ей сахар на ладони и сказал:
— Только не очень хрусти, а то разбудишь осталь-
ных лошадей.
И пока она тихонько хрустела, молочник прочитал
ее стихотворение.
— Прекрасное стихотворение! — сказал он. — И
спасибо тебе за три поцелуя. Я в долгу не останусь.
Он три раза поцеловал Тэрри, и они отправились
развозить молоко.
|il0
? и (1Г111
f 
СОДЕРЖАНИЕ
Ребята и зверята
В. Д. Берестов. Кот у ворот ........
Задушевное слово
С. Т. Романовский. Слово о Русской земле .
i Поэзия детям
I О. О. Дриз. Прогулка. Семицветная страна. Добрый путь,
к Жила-была сказка
Xf Э. Ю. Шим. Весело или грустно? .............
' Кроме шуток
Тим Собакин. Сетный як ......................

13
Чудные мгновения
С. Иванов. Каким бывает снег ......................... 17
Рассказ за рассказом
Саша Чёрный. Дневник фокса Микки. Переезд в Париж...... 20
Бывает и такое
Н. М. Артюхова. Трусиха .............................. 25
А вот и я...
Наталья Абрамцева. Кто собирал грибы ................. 27
Занятные истории
В. В. Бианки. Мишка-башка ............................ 32
Читаем всей семьёй
Г. А. Скребицкий. Носатик ............................. 37
Чудеса в решете
Н. И. Сладков. Загадочный зверь ...................... 42
У нас в гостях
Дональд Биссет. Хочешь, хочешь, хочешь.
Лошадь молочника ..................................... 44
© ИФ “УНИСЕРВ”, ежемесячный литературный детский журнал для
домашнего чтения № 10 (70), 2002, издаётся с января 1997 года.
Группа ВКонтакте https://vk.com/read_f6r_heard