/
Author: Гончаренко П. Шнайдер Я.
Tags: повесть художественная литература документальная повесть украинская литература
Year: 1966
Text
П.ГОНЧАР£1КО
и
”1!
Л
БИБЛИОТЕКА СОЛДАТА И МАТРОСА
П. ГОНЧАРЕНКО
Я. ШНАЙДЕР
ПАРОЛЬ—
«ПРАГА»
Авторизованный перевод
с украинского
И. СТИШКОВСКОИ
ВОЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ СССЕ
МОСКВА —1966
9(с)27
Г65
В документальной повести «Пароль — «Прага» рассказывает-
ся о волнующих событиях последних лет второй мировой войны.
Советский партизанский отряд под командованием капитана
Е. А. Олешинского прибыл в Чехословакию, чтобы помочь брат-
скому народу в борьбе за освобождение страны от фашистских
захватчиков.
Очень быстро отряд вырос в большое партизанское соедине-
ние «Смерть фашизму!», которое прославилось своими героиче-
скими действиями па всю страну.
Из повести читатели узнают о бесстрашных диверсиях и сме-
лых боевых операциях чешских и советских партизан.
Герои повести не выдуманы. Авторы побывали на местах
описанных событий, встретились с их участниками в Чехослова-
кии и в нашей стране.
Павлина Федосеевна Гончаренко
Яков Фроимович Шнайдер
ПАРОЛЬ - «ПРАГА»
Авторизованный перевод с украинского И. Стишковской
М., Воениздат, 1966. 152 с.
Редактор И. М. Жигалов
Художественный редактор Г. В. Гречихо
Художник Г. А. Сотсков
Технический редактор И. Ф. Кузьмин
Корректор М. И. Плешанова
Сдано в набор 17.3.65 г. Подписано к печати 29 12 65 г.
Г-27171
Формат бумаги 70Х108,/8е— 43/< печ. л. = 6,508 усл. печ. л. 6,513 уч.-изд. л.
Тираж 115.000
Изд. № 4/7351 Цена 29 коп. Зак. 791
1-я типография
Военного издательства Министерства обороны СССР
Москва, К-6, проезд Скворцова-Степаноза, дом 3
ПРОЛОГ
ерой погиб, и живые не знали, где
его могила. Улицу своего города они
назвали его именем — именем капитана Олешинского.
Молодые, те, что во время войны были детьми, слышали
о капитане Олешинском от родителей и представляли его
волевым, бесстрашным командиром. Никто не выяснял,
сколько в воспоминаниях о нем было правды, а где на-
чиналась легенда. Даже «партизанская мать» — старень-
кая сельская пекарка Ружена Матисова, которая ближе
всех знала капитана, всегда снова и снова жадно слуша-
ла о нем то, свидетелем чего была и она сама.
И теперь еще зимними вечерами, когда село окуты-
вают дремотные сумерки, в домике пекарки долго не гас-
нет свет. Там возле натопленной печки сидят женщины.
За работой они слушают Ружену. Ее голос то дрожит, то
переходит в шепот:
— Святая Мария, какой это был человек!
3
Ружена узловатыми пухлыми пальцами долго про-
тирает стеклышки очков. В такие минуты старая пекар-
ка не может простить себе, что не расспросила она ка-
питана, откуда тот родом, где в России искать его роди-
телей. Ведь они должны знать, как партизанил их сын
в Пршибрамском округе. О, она бы рассказала им все,
что видела! И о том майском дне...
Кто бы мог подумать, что именно в солнечный, ра-
достный День Победы оборвется такая жизнь?
То была его двадцать шестая весна. Только двадцать
шестая.
Об этом дне Ружена рассказывала уже со слов Петра
Гошека, шофера капитана и единственного свидетеля
того, что случилось по дороге в Прагу.
ТРЕВОГА СТАРОГО ИМЕНИЯ
Добржиш, — приказал Кругер шо-
феру, тяжело плюхнувшись на си-
денье «опиель-капитана». Машина с ходу рванулась на
широкое шоссе. То ли случай в комендатуре так повлиял
на него, то ли это была самая обычная усталость, но пол-
ковник незаметно для себя задремал. Ему даже присни-
лось, будто к нему, начальнику Пршибрамского гарнизо-
на, приехал сам фюрер. Гейнц Кругер удостоился такой
чести за разгром партизанских банд, за то, что поймали
наконец их главаря, проклятого капитана Олешинско-
го. И вот пришла награда.
Фюрер прибыл, чтобы лично вручить Кругеру Желез-
ный крест и генеральские погоны. Рядом стоит этот вы-
скочка из гестапо, тупой себялюбец Мюллер, который
осмеливался говорить ему, полковнику, всякие глупости.
Теперь он угодливо улыбается и лезет целовать пальцы
Кругера. Мерзавец! Полковник порывисто отводит ру-
5
ку и... просыпается от боли: во спе он со всего размаху
ударился об ручку дверцы.
— Уже Добржиш, господин полковник, — по-своему
понял суетливость начальника шофер, — скоро будем на
месте.
— Угу, — буркнул тот в ответ, растирая пальцы.
Небольшое старинное местечко Добржиш затерялось
в тихом Среднечешском плато. Ужасы войны долгое вре-
мя обходили его. В Пршибраме, Ипце и даже в маленьком
Мнишеке разместились немецкие гарнизоны, гестапо, во-
енные школы. Вся местная промышленность, все
небольшие частные мастерские -превращены в военные
объекты. Все работает на войну. А в тихом Добржише —
всего лишь одна полицейская управа, какой-то заваля-
щий бургомистр и несколько местных жандармов.
Машина сбавляет ход, сворачивает с шоссе в аллею,
обсаженную липами, и подъезжает к высоким воротам.
Там, в глубине старого парка, чернеет массивный дворец
с мраморными колоннами.
Здесь живет князь Бранку, наследник некогда бога-
того чешского рода. Он получил этот дворец за год до
мюнхенских событий и переехал сюда вместе с женой
Хильдой, худощавой, властной немкой, дочерью известно-
го лейпцигского врача.
Бранку боготворил свою супругу и награждал ее изы-
сканными комплиментами, когда замечал в ее прищу-
ренных глазах недовольство. Но даже самому близкому
другу Бранку не признался, что побаивается Хильды.
Правда, он умел отвести ее гнев. Вот и сегодня,
вручая Хильде дорогой браслет, Бранку смотрел на же-
ну так, будто говорил: «Видишь, как я почитаю тебя, до-
рогая». Она же морщилась, неторопливо примеряя хо-
лодный драгоценный ободок на костлявую руку.
— Ох какие вы, чехи, сладенькие, — угодливо, в тон
мужу, но со скрытой издевкой сказала Хильда.
6
Бранку принял эти слова за благодарность и припал
губами к ее руке. Но Хильда молча отдернула руку,
сняла дорогой подарок и деловито спрятала.
— Жить не умеете, — сухо бросила она по-немецки.
Князь заглядывал жене в глаза, и это раздражало ее.
— Мне что-то нездоровится, оставь меня, — отмахну-
лась она, — я хочу отдохнуть.
Все чаще Хильда томилась и чувствовала себя в ти-
хом Добржише как па забытом острове. Ен хотелось
быть заметной в немецкой империи, она жаждала дея-
тельности, связей с именитыми особами, и тишина име-
ния ее раздражала. Хильда нервничала и свою злость
нередко вымещала па муже.
С 1938 года, когда первые моторизованные части гит-
леровских дивизий перешли границу Чехословакии, Хиль-
да преисполнилась розовыми надеждами, особенно когда
в 1941 году войска фюрера вошли в Россию и большеви-
ки, как и следовало ожидать, не устояли перед их на-
тиском. Из каждого громкоговорителя на весь Добржиш
раздавались победные выкрики, гремели марши, да и
сам Гитлер довольно часто произносил боевые речи.
И словно живым доказательством того, что это были не
пустые слова, с лязгом и грохотом шли па восток броне-
танковые части, автомобильные колонны с пехотой и бое-
припасами, а в Германию — хлеб, руда, сахар, эшелоны
со скотом и — только ночью, не для постороннего гла-
за — эшелоны с ранеными.
И Хильде тоже хотелось действовать, принимать уча-
стие в установлении «нового порядка» в Европе. Но ей
негде было развернуться. Чтобы хоть как-то скрасить
однообразную жизнь в провинции, Хильда часто прини-
мала у себя гостей. Ее гортанный голос в такие дни ста-
новился высоким и властным. Говорила она немного в
нос, и иногда казалось, что именно поэтому она и горбо-
носая. Хильда умела выбрать и пригласить наиболее
7
полезных для себя людей. Чаще всего здесь бывали на-
чальник Пршибрамского гарнизона полковник Кругер,
майор гестапо Вольф Мюллер, шеф школы СС в Инце
Адольф Трубке и эсэсовец майор Шульц. Нередко заез-
жали повеселиться и гости из Праги.
Иногда Вольф Мюллер приводил сюда широкоплечего
блондина с выпуклым крутым лбом и серыми вниматель-
ными глазами, которые через стеклышки очков казались
даже слишком большими. Подпоручик Вацлав Крижек,
начальник местных отрядов самообороны, а точнее, чеш-
ской полиции, на побегушках у немцев.
Появляясь тут, он всякий раз делал вид, что очень
устал, и чаще всего не принимал участия в разговорах.
Молча, чуть настороженно, посматривал он на присут-
ствующих, будто ожидая подвоха. Вацлав был не из раз-
говорчивых, и его считали чудаком.
С того дня, как Хильда любезно ознакомила Крижска
с коллекцией картин и миниатюр, которыми были увеша-
ны все комнаты и даже коридоры дворца, он нередко из-
бегал компании и снова и снова осматривал художест-
венные ценности. На чудака в такие минуты не обра-
щали внимания. Но чаще всего Крижек бывал в бильярд-
ной. Тут его никто не мог переиграть, и это раздра-
жало вспотевшего от стараний Мюллера, которому не
везло.
Хильда часто с ехидцей говорила майору, что тот
приводит сюда Крижека лишь для того, чтобы отыграть-
ся. Мюллер в ответ криво улыбался.
В приемной княжеского дворца можно было узнать
свежие вести с фронта, а слухи о частных делах верхуш-
ки сюда доходили раньше, чем до Праги. Словом, тихий
Добржиш было за что считать кулуарами Берлина.
Надолго запомнился супругам Бранку зимний день
1943 года, который пражский гауптман назвал тогда
«днем кровопускания». Раскрасневшись от вина, он гром-
8
ко рассказывал, как эсэсовцы учили пражских студентов
уважать «новый порядок» в Европе.
— Мои орлы,— говорил гауптман, показывая мелкие
желтые зубы,— вчера ночью повытаскали из-под одеял
этих крикунов, связали и отправили в казарму. Сотни две
уложили спать навсегда, а остальных выгнали на мороз,
чтобы сторожили тех, уснувших...
— А мой коллега,— поспешил вставить слово и майор
Мюллер,— был в тот день настоящим мастером обыска.
Он поставил студентов вокруг длинных столов и приказал
положить руки на стол, а сам прошелся по рукам чет-
ким строевым шагом. О барышнях тоже не забыли. Их
угостили мороженым.
— О, это очень интересно! — даже подскочила Хиль-
да.— Ну-ну?!
— Эти краснопузые барышни наелись до отвала,—
смакуя, продолжал гауптман.— Ха-ха-ха! Сначала их за-
ставили вылизать языком весь пол, а потом положили их
в ряд на пол и стали прыгать в сапогах прямо по лицам.
— Браво, Вольф, браво! — захлопала сухими ладоня-
ми Хильда и предложила выпить «за наших парней».
— И за тех, кто служит фюреру в этой проклятой
России,— добавил майор Мюллер, вытирая платком вспо-
тевшее мускулистое лицо.
В тот раз вниманием присутствующих завладел пол-
ковник Кругер, самый старший по чину. Он сидел рядом
с Хильдой и пытался быть к ней внимательным. Хильда
довольно улыбалась, не обращая внимания на мужа, а
тот скрывал испорченное настроение. Напыщенно выста-
вив грудь с Железным крестом, полковник, наклонясь к
самому уху хозяйки, громко шептал:
— О, вы не знаете, что это за край — Россия...— Пол-
ковник приосанился. — Это Рур! Ницца! Мы быстро при-
берем к рукам фанатиков-большевиков.— Он смотрел те-
перь на Хильду, будто главным для него было убедить эту
9
женщину.— Смею уверить вас, что варварам-большевикам
уже недолго осталось... Цыпленок уже на вертеле! —
Кругер так поднял вилку, будто это был победный
жезл.
Когда Хильда слушала полковника, катастрофа на Вол-
ге и отступление немцев на Украине казались ей не по-
ражением, а хитроумным стратегическим замыслом фюре-
ра. «Наверное, большевикам готовится какой-то голово-
ломный капкан,—думала Хильда.—Не зря полковник о
чем-то умалчивает — не хочет выдать военную тайну».
И ей мерещились концерны, заводы, банки, железные до-
роги в одичавшем краю, которыми будут править такие
сильные, как Кругер или майор Мюллер. Деловые, пре-
данные райху немецкие женщины тоже покажут себя.
Да, да!.. Она не принимала во внимание своего мужа: ху-
досочному князю не справиться с этим водоворотом —он
не из лоцманов...
Так было прошлой зимой, лишь год тому назад! Тогда
никто во дворце и не поверил бы, что большевики способ-
ны наступать. Но действительность вносила все новые и
новые поправки в стратегические надежды фрау Хильды
и ее гостей. Вера во всемогущего фюрера чем дальше, тем
все больше и больше приносила разочарования. Для суп-
ругов Бранку беда началась с письма от пражского гау-
ляйтера, в котором тот просил разместить во дворце ра-
неных офицеров. Не успел князь ответить согласием, как
к воротам один за другим начали подъезжать крытые гру-
зовики и военные медики взялись по-своему обживать ле-
вое крыло дома.
Меблированные Хильдой комнаты превратились в го-
спитальные палаты, в операционные и врачебные кабине-
ты с нетерпимыми запахами йода, камфары и пота.
Сюда привозили тяжелораненых. Те, которые выздо-
равливали, часто прогуливались по заснеженным аллеям
парка.
10
Бранку долго простаивал у окон своего кабинета,
всматриваясь в бледные лица искалеченных поселенцев.
Как-то он решился спуститься вниз, чтобы расспросить у
них о делах на фронтах, но офицеры не торопились отве-
чать, холодно глядя на наутюженного аристократа. Да,
в сорок первом офицеры фюрера были намного вежливее
во дворце князя.
Хильду раздражало это любопытство мужа. О делах
на фронтах и в тылу в Добржише знали довольно хорошо.
Гестаповского же майора Мюллера заинтересованность
Бранку наводила на подозрение. И этот толстяк приезжал
теперь сюда, в кулуары Берлина, не только для того, что-
бы повеселиться среди своих...
В этот вечер разговор не клеился. За столом сидели
молча, рюмки поднимали тоже без тостов. А тут еще и
полковник Кругер — воплощение немецкой точности —
почему-то опаздывал.
— Удивительно, — ни к кому не обращаясь, буб-
нил Мюллер, — очень странно... Почему нет оберста?
Ваша самооборона ничего об этом не слышала, пан Кри-
жек?
В этот миг в дверях гостиной появился полковник
Кругер. Он утомленно бросил компаньонам «хайль» и,
забыв приложиться к руке хозяйки, молча сел на свое
место за столом. Его рука потянулась к бутылке чудес-
ного коньяка «Арманьяк». Выпив две рюмки подряд и
ничем не закусив, полковник нервно потер виски.
— Что случилось, оберст? — первой нарушила тишину
Хильда.— Не мучайте нас...
— Случилось? — расслабленным тоном переспросил
Кругер.— Не то слово, господа. Случилось — это если про-
изошло что-то внезапное. А тут сюрпризы каждый день.
И все эти случайные, — полковник нарочно сделал уда-
рение на этом слове,— фортели выкидывают лесные бан-
диты. Хотел бы я знать, чем занимается уважаемое ге-
11
стапо? — Кругер недобро взглянул па Мюллера: — Выис-
кивает их бог знает где, а они у меня под боком, в ко-
мендатуре.
Мюллер поднялся:
— Может, господин полковник намекает на предатель-
ство некоторых офицеров?
— Ваши усилия напрасны,— оборвал его Кругер.
— Да объясните же, наконец, в чем дело! — первпо
выкрикнул эсэсовец Шульц.
— Приберегите свои эмоции, Эрнст, — вздохнув, отве-
тил полковник.— Сегодня смерть по пятам шла за мной,—
наконец начал он.— О, красная мерзость! — Полковник
сжал кулаки. — Вешать, сжигать на кострах, рубить на
куски всех, кто сочувствует им. Господа, мы забываем
иногда, что такое Чехия. Мы забываем, кто убил верного
сына райха генерала Гейдриха. Они, — полковник поднял-
ся, — они всегда должны видеть Лидице. Да, да, днем и
ночью! — Он ударил кулаком по столу.
Хильда вздрогнула. Кругер, извиняясь, взглянул на
нее и сел. Успокоившись, продолжал:
— Понимаете, подъезжает к комендатуре па велоси-
педе фельдфебель с толстым портфелем. Поставил маши-
ну у стены, поздоровался с часовыми и спрашивает: «Где
здесь начальство? Я фельдъегерь из Праги: нужно сдать
почту». Входит в канцелярию и требует меня или моего
заместителя гауптмана Кельта. Я, к счастью, был в ка-
зарме, а мой милый Иозеф принял несколько пакетов и
хотел проверить, что в них, но фельдъегерь, извинившись,
попросил сначала расписаться, так как он очень торопил-
ся, крикнул «хайль» и вышел. Гауптман вызвал началь-
ника штаба, офицера из разведотдела и начал, распечаты-
вать секретный сверток. Он успел только сорвать сургуч,
как произошел взрыв и...—Кругер развел руками,— от
всех, кто был в комнате, осталось мокрое место. Шесть
офицеров...
12
— А террориста поймали? — с надеждой спросила
Хильда.
Полковник посмотрел на нее так, будто она сказала
что-то недостойное.
— О, чего стоит наша доверчивость! Никто не обра-
тил внимания па то, что этот фельдъегерь из Праги при-
ехал не на машине, а на велосипеде и что при нем не бы-
ло ни единого охранника. Кстати, велосипед так и остал-
ся возле стены. Наверно, партизан зашел в соседний дом,
переоделся и спокойненько исчез. А в велосипедной сум-
ке для инструментов найдена записка. Вот она.
Майор Мюллер сгреб тяжелой рукой небольшую бу-
мажку и, пробежав сначала по ней глазами, прочитал
вслух:
— «Видел ваше объявление с обещанием высокой на-
грады за мою голову. Дешево цените, господа. Чтобы
поднять цену, шлю вам небольшой гостинец. Это только
цветочки, ягодки — впереди. Олешинский». Снова он! —
прохрипел Мюллер.— Хотел бы я знать, кто этот тип,
что принес нам столько несчастья? И фамилия будто
чешская или словацкая. А может, русский? — Майор пыт-
ливо взглянул на полковника.
— Я не гадалка, майор,— с иронией пробубнил Кру-
гер.— Вермахт, в отличие от гестапо, никогда не клялся,
что он все видит, все знает и все слышит.
ОТВЕТ НА ВОПРОС
Уже сутки отряд «Смерть фашизму!» из партизанско-
го соединения генерала Наумова отдыхал в только что
освобожденном селе под Бродами, Львовской области.
На рассвете второго дня в окно избенки, где крепко
спал командир отряда капитан Олешинский, кто-то на-
стойчиво забарабанил. Евгений мгновенно вскочил и, при-
13
держивая пистолет, пошел открывать дверь. Перед ним
стоял запыхавшийся связной.
— Товарищ капитан,— выпалил он,— штабная маши-
на наскочила на наше минное поле. Чуть не случилась
беда. Одним словом, сам генерал пожаловал. Говорят, сер-
дитый. Зовет вас к себе.
Олешинский не глядя скрутил цигарку. Через не-
сколько минут ездовой выводил гнедого.
Февральский мороз забирался под теплую кожушину,
хватал за шею, холодными иголками впивался в спину, и
капитан потирал руки, жадно вдыхая свежий воздух. Про-
пустив мимо себя лихого коня, Олешинский побежал за
ним и, вскочив на ходу в сани, исчез в утренних су-
мерках.
Еще издали увидал возле штаба изрешеченный мин-
ными осколками «газик» генерала Наумова. «Ну и растя-
па же я, — корил себя мысленно Олешинский. — Не успел
предупредить начальство».
В комнате уже были командиры и штабные. Михаил
Иванович встретил Олешинского сурово.
— Какой дурак так минирует? — выкрикнул оп вместо
приветствия.— Ты с немцами или со своими воюешь? По-
чему не предупредил?
-— Разве же я знал, что вы так неожиданно?..
— Видели? — Наумов обвел всех удивленным взгля-
дом.— Выходит, я повинен?
Наумов глубоко затянулся цигаркой. В глазах его
скорее не гнев, не возмущение, а обыкновеннейшая уста-
лость. В хате тихо. Только слышно, как тикает под ржа-
вым циферблатом настенных часов беспокойный ма-
ятник.
Генерал неторопливым движением кладет на стол по-
ловую сумку, вынимает какие-то бумажки, газету.
— Вот что, друзья,— звенит его голос,— от начальни-
ка Украинского штаба партизанского движения есть при-
14
каз отправить в распоряжение штаба нескольких самых
опытных партизан для выполнения особо важного за-
дания. Мы решили послать из конотопского отряда
«Смерть фашизму!» капитана Олешинского и разведчика
Михаила Манченко. Вот я и прибыл к вам так неожи-
данно. Чуть на минах не споткнулся.
Что-то защемило в душе капитана. Он жадно
ловил каждое слово Наумова, но тот был по-военному
краток.
Исподлобья хитровато смотрел па генерала серыми
глазами сапер Манченко. Это его минеры вчера переста-
рались. Михаил хорошо знал характер генерала и за
спокойным, уравновешенным тоном чувствовал внутрен-
нее волнение Наумова. «Э-э, брат,— думал Михаил,— ты
знаешь больше, чем нам сказал. Иначе не примчал бы
сюда сам. Выходит, на большое дело идем. Наверное, ге-
нерал по рации связался со штабом».
От этих раздумий еще сильнее забилось сердце. Ми-
хаилу всегда нравилась выдержка генерала, его скепти-
ческое отношение к эффектным жестам и громким сло-
вам, но теперь он хотел бы услышать от Наумова больше.
А тот лишь вздохнул и закончил:
— Ну что ж, хлопцы, время дорого, целоваться неког-
да. Собирайтесь. Через час полетите на Большую землю.
Как говорят, ни пуха вам, ни пера!
*
И вот Олешинский с Манченко прибыли в освобож-
денный Киев. Сердитый февральский ветер гнал по Кре-
щатику рыжеватую снежную пыль, и она напоминала
дым, стелющийся после пожара. Сколько обожженных
руин пришлось видеть им обоим за годы войны! Не могли
они привыкнуть к таким картинам, сердце каждый раз
сжималось от боли. Белые снежинки медленно садились
на подоконники обгоревших домов, таяли днем на солнце
15
и капельками падали на землю, будто оплакивали чью-то
горькую долю.
Молча вышли на широкую безлюдную площадь и на-
правились к дому на стыке двух улиц. Возле подъезда
стояла штабная машина и ходил часовой.
Стойкий запах табака, суета военных с обветренными
лицами и отчаянное стрекотание пишущих машинок —
все свидетельствовало о том, что в этом доме ни на ми-
нуту не затихает жизнь. Тут работает Украинский
штаб партизанского движения.
Первым встретил Олешинского и Манченко моложавый
светловолосый генерал с открытым взглядом усталых глаз.
Это был начальник УШПД Строкач. Он радушно поздо-
ровался с партизанами, обхватив их сильными руками
так, словно хотел поднять обоих.
— Прибыли, орлы!
Евгений и Михаил от неожиданности покраснели и не
знали, что сказать. Оба всматривались в приветливое, му-
жественное лицо генерала, которого так уважали парти-
заны отряда «Смерть фашизму!». Им всем не раз прихо-
дилось выполнять приказы Строкача. И теперь хотелось
сказать ему что-то теплое, но нужные слова пришли позд-
но. А Строкач уже пригласил обоих пройти в соседнюю
дверь.
Большая, но уютная комната слабо освещена настоль-
ной лампой (тут экономили .электроэнергию). Среди де-
сятка присутствующих — генерал, представитель ЦК
КП (б) Украины. Он поднимается из-за стола, делает не-
сколько шагов навстречу партизанам и пожимает им ру-
ки. От этой искренней, по-домашнему теплой встречи ис-
чезла их скованность, и лишь теперь оба партизана смелее
глянули на присутствующих, заметив среди них знако-
мых командиров.
На столе лежала развернутая карта, и Олешинский
глазом опытного командира сразу схватил на пей нссколь-
16
ко кружочков, размещенных на территории, вытянутой
длинным сапожком с востока на запад.
Представитель ЦК перехватил этот быстрый, почти
молниеносный взгляд и улыбнулся:
— Смотрите какой любопытный! Ну, если уж так не
терпится, раскроем секрет. Собственно, для этого и при-
гласили вас. — Острие карандаша коснулось карты. — Че-'
хословакия. Узнаете? К нам обратились товарищи из
Центрального Комитета компартии Чехословакии помочь
их народу в борьбе с оккупантами. Наш долг — поддер-
жать товарищей. Чем мы можем помочь? Во-первых, опыт-
ными партизанскими командирами, ветеранами подпольной
борьбы. Во-вторых, оружием. Вы полетите в Чехию.
— Чешские товарищи,— генерал указал на нескольких
^человек, сидевших возле него,— будут иметь с вами от-
дельный разговор. Я же расскажу коротко и в общих
чертах. Коммунисты этой страны работают в обстановке
> страшного террора. Поэтому понадобится осторожность,
* чтобы не провалить себя и их. Вместе с нашими партиза-
нами полетят активные деятели чешской компартии. Они
свяжут вас с местным подпольем, помогут в создании
партизанских отрядов из местных сил Сопротивления. Че-
хи и словаки — наши братья. Их боевые отряды вместе
с нашими бойцами сражались на передовых позициях.
Чешский корпус принимал участие в боях за освобожде-
ние Киева. Героическими делами корпуса генерала Сво-
боды гордится народ Чехословакии. Ваша задача — подо-
рвать силы фашистов изнутри, не дать Гитлеру зверст-
вовать, грабить и разрушать города и села, помочь чехо-
словацкому народу освободиться от фашизма.
Генерал отложил карандаш, отодвинул от себя карту
и бросил взгляд на Строкача. Тот поднялся и рассказал
об оперативном задании.
— Десантная группа должна вылететь не позднее тре-
тьего марта. Гитлер спешно стягивает на Восточный
2 Пароль — «Прага»
17
фронт войска из всех оккупированных стран, и проходить
они будут через Словакию и Чехию. Там сейчас кроме
других военных соединений, в том числе и власовцев,
сильная танковая группа фельдмаршала Шернера. Вы
должны помочь чешскому подполью и чешским демокра-
тическим силам объединить местные силы Сопротивления
в наступлении на фашизм. Нужно усилить партизанскую
войну на жизненных коммуникациях, деморализовать не-
мецкую оборону.
Группа вылетит с военного аэродрома в Кросно до
3 марта. Высадитесь десантом в районе села Буковая, ки-
лометрах в семидесяти от Праги. По словам чешских то-
варищей, местность здесь в большинстве лесистая, что
очень удобно для маневрирования и рейдов. Правда, села
там сравнительно небольшие и расположены близко друг
от друга. Сбор вот на этой высотке, — Строкач показал
точку на карте,— называется Велька Баба. Сюда придет
связной от подпольного центра Коммунистической партии
Чехословакии. Пароль... Его пароль—«Прага».—И уже
более тихим голосом добавил: — Есть сигналы, что заоке-
анские стратеги очень интересуются Пршибрамским окру-
гом Средней Чехии. Их будто бы привлекают ценные
ископаемые. По всей вероятности, вы встретитесь там с
союзниками. Значит, нужна бдительность, бдительность и
еще раз бдительность. Вам нелегко будет согласовывать
свои действия с центром, а поэтому часто придется ре-
шать оперативные задания самостоятельно. Здесь все
будет зависеть от вашего умения и опыта. Мы верим, что
краснеть за вас не придется. Старшим назначается капи-
тан Олешинский. Комиссаром — коммунист-подпольщик
Вацлав Баумгартл.
Из-за стола поднялся немолодой лысоватый человек с
юношескими голубыми глазами и молча поклонился. «Учи-
тель, наверное, или бухгалтер»,—подумал Евгений Оле-
шинский, рассматривая человека со странной фамилией,
18
скорее немецкой, чем чешской. Но Строкач прервал раз-
думья Олешинского, сразу же рассказав о комиссаре:
— Вацлав Баумгартл — активный деятель тельманов-
ского подполья. Работал в Германии, Чехии, а когда туда
пришли фашисты, перебрался в Советский Союз. Хорошо
владеет чешским и, безусловно, немецким языками. Вот
еще два чешских товарища, — продолжал Строкач. — Олег
Беднареж, или просто Олег, и второй — просто Петр.
У Олега, молодого, кареглазого брюнета, оказались
удивительно тонкие, прямо-таки артистические руки. Ка-
питан мысленно так и окрестил его артистом. Петр был,
наоборот, немного несуразный, с грубоватыми руками, ши-
рокими скулами. В его взгляде словно сквозила печаль.
— На первых порах, — говорил Строкач, — Олег помо-
жет вам связаться с пражским подпольем, а потом будет
выполнять самостоятельные задания. Боевыми помощни-
ками, — Строкач весело улыбнулся, — рекомендуем вам, то-
варищ Олешинский: Михаила Манченко — заместителем по
диверсиям, Михаила Баранова — заместителем по раз-
ведке и Ивана Володарева — начальником штаба. Може-
те выбрать по своему усмотрению врача, двух радистов
и ординарца, что ли...
Все засмеялись. Олешинский подумал, что врачом он
возьмет Татьяну Катюженок, старшим радистом — Машу
Игнатову и радистом — Сергея Мордвинова, а еще забе-
рет с собой своего Виктора.. Этих людей он знает. На них
можно положиться.
— Теперь,— сказал представитель ЦК, поднимаясь,— я
с вами попрощаюсь, а вы переговорите с чешскими това-
рищами. Ну, счастливой дороги, друзья, и главное — сча-
стливого возвращения. Обязательно с победой! — Он по
очереди пожал всем руки, и для каждого у него нашлось
несколько теплых напутственных слов. Потом сказал
всем: — Желаю успеха,— дружески подмигнув Олешин-
скому, вышел из комнаты.
2*
19
КРПЖЕК ПРОИГРАЛ
Вольф Мюллер много отдал бы за то, чтобы узнать о
киевских встречах Олешинского. Но неприятности постиг-
ли майора еще до появления в Пршибрамском округе
«красных».
Несколько дней назад почти под самым городом кто-
то убил двух мотоциклистов, и все поиски оказались на-
прасными. Потом кто-то обрезал комендантские телефон-
ные провода. В тюрьме чехи упорно молчали, самые луч-
шие эсэсовские «спортсмены» не могли развязать им язы-
ки. А сегодня ночью снова сюрприз: из лагеря Писек
удрали свыше ста русских военнопленных. Они не просто
удрали, а перестреляли часовых. Снова вопрос: откуда
взяли оружие. Возможно, во время работ кто-то вооружил
этих Иванов. Но как они пронесли оружие в лагерь? Их
же обыскивают там на каждом шагу. Не могли же они
проглотить пистолеты и потом... Вопросы сыпались один
за другим, а ответа не было. А тут еще начальство не-
довольно. «...Интересно, что за тип появился в Добржише
и добивается встречи со мной? Сообщили, якобы очень нуж-
ный человек, с которым нельзя говорить в Праге, чтобы
не выдать его. Нужно, чтобы чешские коммунисты ему
доверяли. Что ж, для таких встреч Добржиш — подходя-
щее место. Дворец господина Бранку слыхивал и не та-
кое». С этими мыслями Мюллер завернул к князю. Тот
был не в настроении. Буквально за минуту до появления
майора звонили из Праги.
— Друг мой, — прохрипела мембрана, и Бранку узнал
голос гауляйтера из Праги, — я понимаю, вам, конечно,
надоел военный госпиталь. Мы намеревались устроить в
Добржише что-то вроде временного санатория, но война
есть война. Получился госпиталь.
Бранку все еще не мог понять, куда клонит гау-
ляйтер.
20
— Мне приятно сказать вам, друг, — продолжал тот
же хриплый голос, — что мы освобождаем вас и ваш
гостеприимный дворец от хлопот. Да... да... Но...
Рука князя задрожала.
Господин Бранку, — перешел на более интимный
тон гауляйтер, — мы немедленно вывезем из имения ра-
неных, а вместо них просим разместить нужных нам офи-
церов из верхушки русской освободительной армии.
— Что? — несмело спросил Бранку, тяжело дыша.—
Русских?.. Господин гауляйтер, наверно, шутит.
Голос из Праги по успокоил князя, а вполне офици-
ально объяснил:
— Друг мой, не пугайтесь, я говорю о других русских.
Фюрер санкционировал передислокацию в Пршибрамский
округ войск генерала Власова. Надеюсь, слышали о нем?
Предусматриваются важные операции. Чувствуете, как
я доверяю вам?
Не дожидаясь ответа, гауляйтер положил трубку.
В это время и пришел Мюллер, не дав князю даже
опомниться после такого разговора. Бранку пожал Мюл-
леру руку и выпроводил в гостиную.
— Извините, герр Мюллер, вы проходите, а я... я дол-
жен на минутку возвратиться в кабинет.
На столе в кабинете лежало письмо от бывшего то-
варища по колледжу Мирослава Гледичека. «Что это он
вдруг решил написать мне?» — удивлялся Бранку, беря
письмо.
Отец Мирослава возглавлял какую-то офицерскую шко-
лу и готовил сыну военную карьеру. Но с приходом нем-
цев, чтобы не попасть на Восточный фронт, Гледички
поснимали погоны и поселились в маленьком, тихом ме-
стечке Инце. Они считали себя вконец разоренными и
хватались за всякое дело ради хорошей платы. Мирослав
стал агентом гестапо. А всем известно, что немцы зря
денег не платят. Теперь Гледички захотели купить какое-
21
то предприятие и просят полмиллиона крон. «Нашли ду-
рака,— возмутился князь.— Да и не такой уж приятель
мне этот солдафон, чтобы в такое время я одалживал ему
деньги!» Бранку положил письмо в ящик письменного
стола, круто повернулся й пошел в гостиную.
Там, уставившись в пустую рюмку, сидел Кругер.
Хильда молча курила папиросу, обдавая полковника
ароматным дымом.
— Господа, поздравьте меня, — неожиданно вбежал
Мюллер, — герр Крижек проиграл.
— О, браво! — мигом откликнулась хозяйка. — А где
же битый вами Крижек?
— Известно где: бродит по гостиным, никак не может
насмотреться на вашу коллекцию.
— Ха-ха! Даже не хочет с горя выпить? — удивилась
Хильда.
— Как видите.
— Я на недельку поеду к брату,— наконец заговорил
Кругер хмуро.
— К тому, что в Берлине? — поинтересовался князь.
— Нет, к тому, что на Востоке, где-то в той части
Украины, которая в свое время принадлежала чехам.
Возле Мукачева. Он там начальник военного аэродрома.
Жаль, что неспокойное время. Брат пишет, дикие кабаны
водятся в лесах.
А дикие партизаны тоже есть? — загоготал доволь-
ный шуткой Мюллер.
— Нет, но там до черта остроязыких гестаповцев,—
ответил Кругер, вежливо маскируя свою злость. Он хотел
еще чем-то уколоть этого молодого, заносчивого майора,
но тот поднялся, схватившись за голову:
— Извините, господа, я чуть не забыл, что у меня сви-
дание.
В это время вошел слуга и сказал, что пана Мюллера
просит незнакомец, который называть себя не хочет.
22
— С вашего разрешения, фрау Хильда, я приглашу
его на третий этаж.
Хильда, улыбаясь, кивнула головой.
Мюллер щелкнул каблуками и вышел. Он провел не-
знакомца наверх как раз в тот момент, когда Крижек,
зайдя в одну из комнат третьего этажа, напрасно пытал-
ся оттуда выйти. Испорченная ручка не открывала внут-
реннего замка. Крижек попробовал открыть замок склад-
ным ножом, но напрасно — дверь не поддавалась. Вацлав
отошел назад и беспомощно оглянулся. Напротив он уви-
дел еще одну дверь и хотел открыть ее, но в этот момент
за дверью послышался голос Мюллера. Майор любезно
приглашал кого-то в комнату.
«Если они придут сюда,— подумал Крижек,— я смогу
выйти, если же они войдут в ту комнату, то сюда не за-
глянут. Разговор Мюллера стоит того, чтобы его услы-
шать».
Ни имени, пи фамилии гостя Мюллер не называл. Тот
говорил по-немецки, но сразу было ясно, что он чех. Кри-
жек бесшумно припал к замочной скважине. Прямо перед
ним сидел, раскинувшись в кресле, Мюллер. Человека,
сидящего против него, увидеть было невозможно. Кри-
жек смог заметить лишь большое, немного загнутое в се-
редину правое ухо и услышать шепелявый голос.
— Я едва добрался сюда,— начал гость.— В Праге я
встречался с Краузе. Теперь встретиться еще раз будет
тяжело. Чувствую, что коммунисты относятся ко мне
подозрительно.
— Ближе к делу,— бесцеремонно оборвал его Мюл-
лер. — Что вы можете сообщить?
— Знаю немного. У них поставлено дело так, что
каждый слышит и видит лишь то, что касается его участ-
ка работы. Расспрашивать нельзя — перестанут дове-
рять. — Прибывший на миг умолк, вероятно, закурил папи-
росу.—Они ожидают большевистский десант,— продолжал
23
он тихо.— В каком именно месте и какой десант — мне
неизвестно. От чехословацкого коммунистического центра
к русским пойдет связной. Он знает пароль. Мне пароль
не сказали, но я знаю имя связного — вот оно, на бу-
мажке. За день до того, как он пойдет на связь, я буду
с ним в пивной Святого Микулаша. Мы встретимся, но
пароля он мне не скажет. Пусть следят за мной, а все
остальное — не мое дело. До тех пор пока подпольный
центр мне верит, я могу быть вам полезным. А теперь
выведите меня отсюда, чтобы никто не видел.
Дверь заскрипела. Мюллер с гостем вышли. Крижск
устало сел на диван и закрыл глаза. «Нужно немедленно
отсюда выбираться — Мюллер не терпит тех, кто знает
его секреты. Неужели придется звать на помощь?» От
этой мысли Вацлаву стало холодно. Он быстро подошел
к двери той комнаты, в которой только что происходил
секретный разговор. Двери легко открылись, и Крижск
торопливо направился к гостиной. «Нужно опередить
Мюллера. Пусть думает, что я давно там».
КУРС НА ЗАПАД
Маленькое польское местечко Кросно только что на-
чало жить мирной жизнью. Узкими улочками идут не-
скончаемые колонны грузовиков. Они спешат на запад.
Из домика, примостившегося на краю местечка, вбли-
зи леса, тянется в небо хвост дыма. Худощавый хлопец с
большой охапкой дров с трудом входит в неширокую
дверь жарко натопленной кухни. Он складывает дрова и,
медленно вытирая пилоткой обильный пот, молча садит-
ся на скамейку. Его дело — выполнять поручения девчат,
хозяйничающих здесь. Маша и Татьяна молча бросают
в ненасытную печь дрова.
От плиты аппетитно пахнет борщом и жареным мясом.
24
Хлопец облизнул сухие губы и вопросительно посмотрел
на хозяек.
«Спросить про обед или нет?» — проносилось у него в
голове...
Но девчатам не до него — это видно, и, махнув рукой,
он начал переобуваться.
— Где уж нам в лесу такую грамоту постичь,— буб-
нила в это время подруге Маша.— «Немца уважать нуж-
но...» Понюхали бы вы, тыловые грамотеи, дым от лю-
дей, сожженных живьем, тогда другое запели бы.
Таня какой-то миг молчала, словно прислушиваясь к
полыханию в печи.
— Мы говорим о разных немцах: я — о коммунистах,
а ты — о фашистах, — наконец сухо ответила она.
— Не видела я на фронте ихних коммунистов,— бурк-
нула Маша и, вздохнув, добавила: — А тут сам комиссар!
Таня с укором взглянула сначала на Машу, а потом
на Виктора. Тот уже доматывал вторую портянку и, ка-
залось, никого и ничего не замечал.
— Виктор, чего расселся, будто у тещи в гостях?
Зови к столу! — приказывает Маша и, поправив на ходу
темную прядь волос, быстро-быстро начинает вытирать
рушником цветастые тарелки. Ее мягкие и ловкие руки
почти незаметно подхватывают их и мигом ставят на
стол.
Татьяна в это время осторожно подняла котелок и,
медленно переступая, поднесла его к столу. Напряженная
лоза, сосредоточенные и немного испуганные глаза го-
ворили о ее неопытности в кухонном деле.
Студенткой третьего курса Ленинградского медицин-
ского института Таня Катюженок попросилась на фронт.
Но пришлось работать в госпитале на Урале. То было
давно, еще в начале войны, а теперь она врач с практикой.
Только, несмотря на свой опыт, она все-таки осталась
девчушкой. В партизанском отряде Таня чувствовала это
25
на каждом шагу. За нее всюду стояла горой Маша Игна-
това. Она защищала врачебный авторитет Тани перед
кем бы то ни было.
Моложе годами, порывистая, Маша в первый же год
войны попала в партизанское соединение. Ее часто на-
зывали в отряде «сердце с перцем», но она была бессмен-
ной связной и храбрым бойцом.
Виктор решительно подошел к столу и спросил:
— Наш комиссар в самом деле немец?
Маша как-то беспомощно взглянула на подругу, по та
спокойно помешивала борщ. Маша в сердцах стукнула
тарелками и зашипела:
— Увидим. Зови к столу.
Хлопец мигом бросился к двери, и, когда его фигура
мелькнула за окном, Таня обратилась к подруге:
— А что, если он расскажет капитану?
Маша молчала. Она чувствовала себя виноватой не в
том, что не доверяет комиссару, а в том, что этот разговор
слышал воспитанник капитана.
Первыми пришли Олешинский и Баумгартл. Они толь-
ко что прибыли с аэродрома, и по их настроению было
видно, что подготовка к вылету идет хорошо. Баумгартл в
военной форме выглядел подтянутым и моложе своих
45 лет. Быстрые его глаза, голубые и умные, светились
изнутри загадочным огоньком.
Будто по команде, шумной ватагой ввалились и осталь-
ные десантники.
— Чем будете угощать? — спросил Баранов так гром-
ко, что Таня вздрогнула.
Маша по-мальчишечьи встряхнула головой и сурово
ответила:
— Если вы разведка — угадайте.
Манченко смешно пригладил свою курчавую шевелю-
ру, лукаво улыбнулся и, вытянув шею, старательно за-
сопел.
26
— Кроме борща, ничего не чувствую.
— Садитесь уж, горе-разведчики,— приказала Маша.
Пока Таня распоряжалась за столом, Баумгартл неза-
метно скользнул за дверь и возвратился с бутылкой. Оле-
шинский расставил небольшие стаканы.
— За успех,— сказал комиссар, и друзья молча вы-
пили.
Обед, как и положено у военных, продолжался недол-
го. Олешинский поднялся первым, за ним — Баумгартл и
Володарев. Все чувствовали, что настал решающий мо-
мент, и без команды выстроились. Стало совсем тихо.
— Внимание! — голос Евгения был торжественным и
суровым.—Сегодня в двадцать один час вылетаем на бое-
вое задание. В девятнадцать ноль-ноль придут машины и
отвезут нас на аэродром. Форма одежды, как договори-
лись, немецкая. Проверьте оружие. Лишнее оставьте.
Собственно говоря, все давно были готовы к вылету
на задание. Оставалось разве надеть немецкие мундиры
и написать коротенькие письма родным.
Чисто выбритый Баумгартл в форме немецкого майо-
ра, на удивление стройный и энергичный, еще раз огля-
дел себя.
— Видишь, как прихорашивается наш комиссар перед
поездкой за границу,— подмигнул Манченко девчатам и
Сергею Мордвинову.— Наверное, дочери самого гауляйте-
ра хочет голову вскружить.
Баумгартл еще не усвоил тонкостей украинского язы-
ка и понял все по-своему:
— Без дочки как-нибудь проживу, а гауляйтера скру-
тил бы...
Вскоре подъехал грузовик. Все быстро уселись в про-
сторном кузове, и через несколько минут обжитой до-
мик на околице и само местечко Кросно растаяли за
лесом.
На аэродроме их встретили несколько военных. Зна-
27
комый Олешинскому майор подвел группу к немецкому
транспортному самолету. Впотьмах чуть-чуть виднелись
его темные контуры.
Крепкие пожатия рук, напутственные пожелания.
Взревел двигатель, машина разбежалась и стала наби-
рать высоту.
Олешинский смотрит на своих друзей. Баумгартл за-
думался. Он прищурил глаза, наморщил лоб и шевелил
губами, будто говорил сам с собой. Если бы не форма не-
мецкого майора, Баумгартл был бы похож на юркого
коммерсанта, подсчитывающего выторгованные деньги.
Баранову спокойствие дается нелегко. Он бросает
нетерпеливые взгляды на товарищей, пересаживается с
места на место. Такое с ним бывает только перед началом
операции. Когда же надо действовать, в его глазах исче-
зает нервный огонек, и Михаил вмиг становится соб-
ранным, спокойным.
Хитро подмигивает командиру Манченко. Но, поймав
себя на какой-то мальчишеской затее, гасит улыбку. Гу-
стые кудри торчат во все стороны — неизвестно, как они
спрячутся под тесной немецкой фуражкой. Михаил обхва-
тил Мордвинова и Олега, прижал к себе, что-то рассказы-
вает. Все трое хохочут. Видимо, Михаил рассказал новый,
хорошо приправленный перцем фронтовой анекдот, да,
наверное, перестарался, так как Таня и Маша сердито за-
махали на хлопцев руками.
Лишь Виктор сидит в напряженном ожидании. Лицо
у него бледное, в больших карих глазах беспокойство.
Видно, страшно хлопцу. Не удивительно — он впервые
отправляется на такое задание.
По правде говоря, Олешинский побаивается за него.
К хлопцу у Евгения особое чувство. Может, потому, что
оба они сироты. Олешинский рано остался без родителей,
воспитывался в детском доме, и на всю жизнь в его душе
сохранилась тоска по материнской ласке. Ее не могли за-
28
менять ни воспитатели, которые всегда были вниматель-
ны к Евгению, ни друзья.
Вот так и Виктор. Отряд Олешинского подобрал его
где-то под Рава-Русской. Партизанских разведчиков хло-
пец посчитал полицаями и просил не бросать его в ту
страшную машину. Пусть лучше расстреляют.
— Одну пулю, дядечка! — просил он.
Было в этой просьбе что-то необычайно страшное. На
всю жизнь капитану запомнился безумный страх в гла-
зах хлопца и полное безразличие к жизни.
Виктор вместе с родителями и группой польских ев-
реев из Рава-Русской попал в душегубку. За городом, ку-
да фашисты свозили свои жертвы, машину обстреляли
партизаны. Охрана разбежалась. Когда открыли двери,
увидели непередаваемую картину: в кузове лежали иско-
реженные, сведенные судорогой тела.
Виктора спасла случайность. Уже перед тем как вы-
ехать, немцы привели старика, который пытался спрятать-
ся в каком-то колодце. Мокрый с головы до ног, он смот-
рел на всех взглядом сумасшедшего. Его втолкнули в
душегубку. Спасаясь от газов, Виктор припал лицом к
промокшей одежде старика и потерял сознание. Влажный
пиджак спас ему жизнь.
Олешинский забрал парня в отряд и вскоре полюбил
его. И хотя разница в их возрасте была небольшая — все-
го девять лет, Евгений относился к Виктору, как
отец.
Хлопец быстро освоился в лесном отряде, ухаживал
за ранеными, кашеварил, а иногда и в разведку ходил с
капитаном...
Не прошло и получаса полета, как раздался сильный
треск, будто в корпус машины кто-то швырнул камня-
ми. Пролетели два «мессершмитта». Самолет с партизана-
ми тоже открыл огонь. Пилот отклонился от курса и углу-
бился в густые тучи. Некоторое время самолет двигался
29
будто в мыльной пене — ничего не было видно. Попыта-
лись снова лечь на заданный курс, но «мессершмитты»
тут как тут. Теперь их четыре. Завязался неравный
ожесточенный бой. Наш самолет начинал петлять, что-
бы как-то спрятаться за тучами. Манченко и Петр гото-
вятся стрелять из иллюминаторов.
Вот и спасительные тучи. Машина ревет, вздрагивает,
опрометью бросается за бело-черную завесу и резко ме-
няет курс. Однако петляния не прошли даром: горю-
чего в обрез. Ни за Карпаты не вырвешься, пи к своим
не дотянешь. Самолет немного снижается. Внизу враже-
ская территория. Где-то слева остается Мукачево, а за
ним немецкий аэродром. Но что это? Внизу мерцают зе-
леные огоньки сигнальных фонарей. Они приглашают
кого-то на посадку.
Баумгартл и Олешинский переглянулись. Олешинский
быстро подошел к пилоту, и вот самолет, прорезывая тем-
ноту ночи, идет прямо на чужие зеленые огоньки, кото-
рые все время подмигивают и подмигивают с земли.
Машина коснулась дорожки и побежала навстречу
неизвестному. Умолкли моторы. Тишина. Впотьмах зами-
гало несколько фонариков. Они приближаются. Слышен
лай собак. Так и есть, бегут немцы.
НАЧАЛОСЬ
Кругер был страшно удивлен тем, что на праж-
ском аэродроме его встречал не кто иной, как майор
Мюллер.
Не ожидая вопросов, гестаповец все решил объяснить
сам:
— Хайль Гитлер, господин оберст! Ваш начальник
штаба заболел, и я пожелал встретить вас сам. Мне нуж-
но с вами переговорить.
30
— Допрос в дороге? — угрюмо насупился Кругер.
— Не шутите,— утомленно и примирительно отмах-
нулся майор.— Есть неприятные новости, и нам нужно
кое-что согласовать. Как вам ездилось? Надеюсь, у бра-
та все в порядке?
— В порядке, если можно так сказать о мертвом,—
тяжело вздохнул полковник.
— Что? — настроившись на сочувствие, спросил Мюл-
лер и молитвенно сложил свои пухлые руки.— Вы не
застали его?
— Об этом потом,— пе совсем тактично перебил пол-
ковник и, помолчав, добавил мягче: — Очень загадочная
история, и я, кстати, собирался с вами поговорить об этом.
Странная история. Но начинайте вы.
— Пойдемте к машине,— предложил майор,— там
удобнее. Не возражаете, если я буду за шофера?
Кругер буркнул что-то под нос, и они направились к
выходу.
Автомобиль выехал за ворота аэродрома, миновал уз-
кие городские улицы и помчался по широкому асфальти-
рованному шоссе. Мюллер пе торопился начинать разго-
вор. Полковник заглянул в шоферское зеркальце и уви-
дел, что несколько мотоциклистов неотступно следовали
за машиной.
— Это похоже на конвой,— нарочито небрежно бро-
сил полковник.
— Нет, эскорт.
— Понимаю,— кивнул головой Кругер.— Пока я ез-
дил, меня сделали фельдмаршалом... Именитую особу
сопровождает эскорт...
— Вы еще шутите, полковник,— переходя на интим-
ный тон, начал Мюллер.— Не думаю, чтобы ваши веселые
остроты имели отношение к смерти брата. Те, что пыхтят
сзади,— майор кивнул головой,— не для парада. Они
31
охраняют нас. С тех пор как тут высадились большеви-
ки, дороги стали небезопасными.
— Высадились русские? Вы шутите, Мюллер? — Пол-
ковник впервые за дорогу недоверчиво улыбнулся, и май-
ор заметил, как он осунулся за несколько дней от-
пуска.
— Не до шуток, герр оберст. У нас в самом деле вы-
садился русский десант. Южнее Мнишека. Позавчера,
точнее, ночью второго дня. К сожалению, мы еще не зна-
ем, сколько их, куда девались. Одни говорят — полк, дру-
гие—дивизия. Это те, кто с перепугу...—майор выру-
гался.— Мои люди нашли только три парашюта, думаю,
что их было не больше пяти или восьми. Ведь о том, что
предполагается десант, мы знали. Но, удивительная вещь,
за последние два дня — пять диверсий в округе: два взры-
ва на железной дороге и один на шоссе, дважды повреж-
дена телефонная связь. Все диверсии недалеко от места
высадки. Выходит, их немало.
— Да, да,— словно подсчитывая, протянул полков-
ник.— И никаких следов?
— Был не только след, но проворонили! — сердито
крутнул баранку майор.— История довольно печальная.
В ту ночь была свадьба. Женился приятель нашего Труб-
ке. На толстухе из фольксдейче. Я вам как-то показывал
ее. Дочка пивовара. Такая пампушечка... Свадьба была в
разгаре, гости уже хорошо выпили, на веранду вскочил
парашютист. Дамы подняли страшный визг, а мужчины,
наверное, попрятались под их юбки, не иначе, потому что
этот молодчик двумя выстрелами разбил люстру, быстро
освободился от парашюта и исчез. А когда господа офи-
церы пришли в себя, партизана уже не было. Как сквозь
землю провалился.
— Это похоже на приключения барона Мюнхгаузе-
на,— передернул плечами Кругер.
32 Зак. 791
— К сожалению, все чистейшая правда. Русский ли,
американец или англичанин, черт его знает кто, повис
сначала на дереве, растущем возле дома. Мы нашли там
кусок парашютного шелка.
— Ага,— со злой иронией фыркнул Кругер,— незнако-
мец услышал музыку, увидел в окне батарею бутылок, и
ему страшно захотелось выпить с молодыми. Чтобы не
заставлять жениха открывать дверь, он воспользовался
окном. Ангел небесный! Ха-ха! Партизан сам лезет в ла-
пы лучших офицеров Гиммлера!
Мюллер терпеливо ждал, пока Кругер закончит. Не-
много помолчали, прислушиваясь к фырканью мотоцик-
лов.
— Полковник,— решительно начал Мюллер,—вы дол-
жны помочь нам разыскать партизан. В массовых обла-
вах без солдат не обойтись. А начальник штаба ждет
вашего приказа. Чтобы быстрее договориться с вами, я
решил лично встретить вас на аэродроме.
Кругер стал сосредоточенным.
— Хорошо,— согласился он,—берите одну роту. Нет,
даже две.
— Благодарю. А теперь, что произошло с вашим бра-
том под Мукачевом?
— Тоже загадочная история,— вздохнул полковник.—
Знаете, мне пришла в голову одна удивительная вещь: не
связана ли эта история с десантом? Ведь все случилось
в один день, точнее, в одну ночь. Именно тогда не возвра-
тился на базу наш самолет. Во время патрулирования он
вступил в бой с вражеским самолетом. Наверное, у пего
испортилась рация, потому что на командном пункте при-
няли буквально такой сигнал: «Чертовщина, кажется, ка-
пут. Попробую дотянуть. Следите за воздухом. Я...» И все.
Мой брат приказал сигналить все время. Через полчаса
над аэродромом появился самолет. Нет, не истребитель, а
3 Пароль — «Прага»
33
наш транспортный, с нашими опознавательными знаками.
Не успела аэродромная прислуга опомниться, как машина
села. Мой брат, его помощник и несколько солдат вы-
бежали на летное поле, чтобы посмотреть, что за самолет.
Из него выпрыгнул молодцеватый майор с двумя автомат-
чиками. «Хайль Гитлер! — крикнул он во все горло. А по-
том стал ругаться: — У меня срочное задание фюрера, а
пилот — трус и остолоп: каждую точку считает красным
самолетом. С перепугу забыл все, чему его’ учили. А ваши
тоже хороши! Когда мой летчик опомнился и подал знак,
они не поверили и чуть не продырявили машину. Дура-
чье! Кто начальник?» Мой брат вышел вперед.— Кругер
затянулся сигаретой.— Вы ведь знаете, что означает для
немецкого офицера окрик старшего по чину. А брат мой —
капитан. Тот майор даже побагровел: «Ага,— горланит,—
недобитые предатели! Именем фюрера...» Мой бедный
брат так и не успел опомниться, как упал мертвым. Его
люди окаменели, как перед виселицей... А этот сумасшед-
ший все распоряжался: «У меня пробит бензопровод,
кончилось горючее. Даю десять минут на ремонт и за-
правку! Быстрее!»
— Самолет потом исчез? — нетерпеливо перебил
Мюллер.
— Ваша сообразительность всегда колоссальна. Но дру-
гой, тот подбитый самолет, все же дотянул до аэродрома.
Перепуганный помощник моего брата приказал зениткам
открыть огонь. Обо всем этом мне рассказали очевидцы.
Брата я уже не застал.
— Да-а! — Мюллер даже притормозил машину.—
Между всем тем, что произошло на аэродроме, и десантом,
высадившимся в ту ночь, в самом деле есть какая-то
связь... Этот узел «не легко распутать. Но я возьмусь.
Кругер утвердительно кивнул головой и устало закрыл
глаза. Они молчали до самого Пршибрама.
34
ПРЫЖОК В ТЕМНОТУ
Увидев зеленые огни на аэродроме, Олешинский при-
казал идти на посадку. Решительный, отчаянный, привык-
ший к неожиданностям, Евгений и на этот раз решил
рискнуть: ведь другого выхода не было. «До своих не до-
берешься. Почему бы не заправиться у немцев? Главное—
не суетиться. Побольше начальственных окриков. Гитле-
ровцы и так, очевидно, приняли нас за кого-то из своих».
Баумгартл блестяще справился с ролью разгневанного
майора для особых поручений. Манченко и Баранов гроз-
но стояли возле своего офицера, подчеркивая важность
его особы. Майор так естественно разносил начальника
аэродрома, что тот не успел опомниться, как именем фю-
рера ему был вынесен смертный приговор. Перепуганные
солдаты аэродромного обслуживания работали, как авто-
маты.
Когда машина взлетела и легла на курс, партизаны
расхохотались. Лишь Виктор был серьезным. Он, навер-
ное, еще не успел разобраться во всем случившемся.
Карпаты уже позади. Еще час — и партизаны прибли-
зились к цели.
Сигнал: «Приготовиться!»
Первым возле люка стал Баранов. В его взгляде това-
рищи видят решительность и прощание. Пошел! Михаил
исчез в бездне почи.
Один за другим люди прыгали из машины. Вот их
осталось только трое: капитан, Виктор и Петр. Но что с
Петром? Глаза широко открыты, тело корчит судорога.
Нервы не выдержали напряжения, начался припадок
эпилепсии — страшной болезни, нажитой во время войны.
Он долго лечился, казалось, выздоровел, и вот на тебе.
Евгений решительно приказал: Петр возвратится на
Большую землю! И тут же капитан кивает Виктору: да-
вай, хлопче, твоя очередь.
3*
35
Когда черная точка растаяла в темноте, прыгнул
Олешинский. Парашют раскрылся, и капитан почувство-
вал легкость падения.
Резкий толчок — Олешинский коснулся ногами земли...
Тихо... Зашуршал шелк парашюта. Темнота. Кажется,
вот-вот настороженную тишину разорвет случайный вы-
стрел или треск ветки. Но все спокойно. Олешинский
смотрит на светящийся циферблат. Пора созывать людей.
Трижды раздается над рекой голос испуганной совы. Ми-
нута молчания — и сигнал повторяется. Сове отвечает
другая. Еще одна, еще.
Прихромал Мордвинов, ругается на чем свет стоит.
Он сорвался с обрыва в речку и промок. Парашют зако-
пал в песке на берегу.
Еще минута — и появилась Маша. Бросилась к своим,
взволнованно шепчет, что попала на какой-то двор. Хо-
рошо, что не было собаки, иначе паделала бы переполоху
на весь округ. Вскоре подошли и остальные. Не было
только Баранова, Татьяны и Виктора.
В тревожном ожидании проходит час. Чуткое ухо пар-
тизан ловит каждый звук. Никого. Напрасно бьется в ноч-
ной тиши перепуганная сова, напрасно зовет кого-то. Лес
молчит...
— Отправляемся к лесу, или ложимся в кильватер,
как сказали бы моряки,— говорит капитан.— Мы с Оле-
гом — впереди, замыкает Манченко. Тут недалеко дорога,
за нею — снова лес, железнодорожная станция, опять лес,
а там и место назначения. На всякий случай действовать
компактной группой. Пойдем!
Вот и шоссе. Теперь — внимание! Здесь можно наско-
чить па военную машину или жандармский патруль. Ка-
жется, все спокойно. Партизаны уже спускаются в кювет
и вдруг замирают, освещенные ярким фонарем. Прямо на
них что есть силы мчит человек с винтовкой... Мапчепко
и Володарев в олчп миг схватили его. Человек смертельно
36
перепуган, старый пиджак расстегнут доверху. Рассмот-
рели и «оружие» — им оказалась медная труба. Ведя за
собой пленного, перешли дорогу.
— Кто такой? — спросил Баумгартл на немецком
языке.
— О, господин,— простонал перепуганный человек,—
я чешский музыкант, играл на свадьбе в Инце.
— Куда же так торопитесь со свадьбы? — спросил
комиссар.
— Сама святая Мария свидетель тому происшествию,
которое приключилось на той свадьбе,— зачастил чело-
век.— Прямо с неба упал русский парашютист... А я че-
стный музыкант. Прошу, господин, отпустить меня. Я ста-
рый, никаких партизан не знаю и политикой не интере-
суюсь.
Все облегченно вздыхают.
До рассвета группа углубиларь в лес. Пошел дождь,
а потом с неба сыпануло снегом. Немецкая одежда плохо
защищала от холодного ветра и дождя. Усталые, сели
отдохнуть. Стройными рядами стояли деревья, гордо по-
качивая темными верхушками. Осмотрев критическим
взглядом этот культурный сосняк, Манченко хмыкнул:
— В таком скверике разве что с газеткой на скамейке
сидеть, а не тол на себе тянуть.
Лес протянулся не больше как на 15 километров и
подступал к невысокой горе, густо поросшей кустами. Там
и решили дневать.
Напрасно заботился Евгений об отдыхе группы. Ни-
кто не спал. Всех беспокоила одна мысль: где товарищи,
что с Татьяной, Виктором, Михаилом?
Над лесом нависло хмурое холодное небо. Издалека
доносился лай собак, выстрелы. Это группами шли к
Добржишу власовцы. Они ни с чем возвращались из за-
сады, из тех мест, где, по их сведениям, должен был вы-
садиться десант.
37
Посланцы с Большой земли решили в первую очередь
узнать о точном расположении немцев, об их силах. Без
этого рискованно было даже переходить шоссейную доро-
гу. А ведь нужно еще найти товарищей.
К утру вьюга утихла. На небе затеплился диск солн-
ца. Хотелось закурить, но одежда так промокла за ночь,
что табак слипся комком. Баумгартл расстегнул шинель,
засунул руку в боковой карман кителя и долго осторожно
что-то искал. Наконец вытащил сигарету. Смятую, но
по-настоящему ароматную сигарету. Ее мигом раску-
рили.
— А мне бы воды, — сказала Маша, едва шевеля об-
ветренными губами.
— Будет и исцеляющая вода, — заверил комиссар. Он
мигом достал котелок и исчез. Возвратился встревожен-
ный: — Там внизу ходят двое...
Олег с комиссаром подошли к краю обрыва. Посмот-
рели вниз. Невдалеке от них медленно поднимались на
гору, цепляясь за голые кусты, двое: впереди юноша, а
за ним — совсем тоненькая белобрысая девчушка. Хлопец
каждый раз подавал подруге руку, а она весело смеялась,
не подозревая, что за каждым их движением следят. Но
вот юная пара круто свернула в сторону и быстро на-
правилась к занесенной снегом куче обломков сбитого
когда-то самолета. Олег и Баумгартл вышли им навстре-
чу. Оказалось, что юноша — студент Пражского техноло-
гического училища, а девушка — дочка врача немецкого
санатория. Она вся дрожала от страха. Хлопец рассказал,
что в Добржише стоит немецкий гарнизон, а во дворпе
живет чешский князь Бранку с немкой Хильдой
Тут часто бывают эсэсовцы. Гарнизон ищет партизан,
потому что в эту ночь будто бы высадился большой де-
сант.
— Сколько? — спросил Олег.
— Говорят, не менее двухсот, — ответил парень.
38
...Легкую, как перышко, Таню ветром отнесло на самое
большое расстояние от товарищей. Очутившись на чужой
земле, в чьем-то огороде, она погасила парашют, как ее
учили, посигналила фонариком, прислушалась к окружа-
ющей тишине. Девушку заметили хозяева усадьбы. Они,
ни о чем не расспрашивая, спрятали ее, а на следующую
ночь отправили в соседнее село к надежным людям.
Дорога проходила через лес, ориентироваться было
тяжело, и Таня шла просто на запад. Вдруг из-за деревь-
ев услышала:
— Стой, руси!
На дорогу вышел плечистый хмурый человек с вин-
товкой. Таня поняла, что это лесник.
— Куда идет пани? — спросил он сурово.
— К своим, — ответила девушка так, будто тут каж-
дое дерево знает об этом.
— Двое твоих вон в том селе, у пани Эндрижковой.
Как выйдешь из лесу, то напрямик через ров, третий до-
мик с краю.
Таня покраснела, сомневаясь, правду ли говорит ста-
рик, так как голос у него звучал неприветливо.
— Нас тут много, — сказала она уверенно.
Лесник мельком бросил взгляд на автомат, свисаю-
щий через плечо девушки стволом к земле, и отчеканил:
— Вас десятеро!
В душе у Тани похолодело, она замерла, не зная, что
делать, а старик, по-прежнему глядя на нее колючими
глазами, сказал вдруг:
— Торопись, пани, к своим, не бойся, я не выдам ни-
кому. Тех двух я тоже направил к пани Эндрижковой.
— Как зовут вас? — спросила она нерешительно, буд-
то имя старика могло гарантировать ей безопасность.
— Гоудков, — сурово ответил тот и пошел прочь.
Вышла Таня из леса, а село далеко-далеко на гори-
зонте. В горле у нее уже давно пересохло. Миновала
39
узенькую речушку, но напиться грязной воды не реши-
лась.
Зарозовел рассвет. Тишина... Все вокруг очень похо-
же на родные места под Ленинградом. Казалось, что не
было ни десанта, ни смертельной опасности. Только очень
хотелось пить.
Вот и село. Окна в домах еще светятся. Зашла в чей-
то двор.
Тут на нее залаяли собаки. Девушка едва успела увер-
нуться. За темным окном заблестел огонек спички. «Все...
Сейчас выйдут», — мелькнуло в голове.
И вдруг:
— Тсс...
Человек, ни слова не говоря, накрыл ее плащом и
взвалил к себе на плечи. Из дома кто-то выбежал. Тот,
кто нес Таню, сказал в темноту:
— Доброе утро, пан староста! Почему сегодня такой
шум? Я вот иду с поля, слышу, собака гавкает, суета.
Вдруг мимо меня промчался какой-то незнакомый, так,
видно, спешил...
— Куда? Не заметил? — заинтересовался староста.
— Вон по той дорожке, кажется. Но, по совести гово-
ря, точно и не знаю, потому что сам перепугался. До
свидания, пан староста.
Дверь открыла женщина. Это и был тот домик, в ко-
тором Таня должна была встретиться с Виктором и Ба-
рановым. Увидев Баранова, девушка бросилась к нему и
заплакала.
— Товарищ командир! Товарищ командир! — всхли-
пывала она, глотая слезы и размазывая их грязным ку-
лаком.
— Наш врач, — отрекомендовал ее Баранов хозяевам.
В рваных сапогах, перепачканная грязью, бледная и
худая, Таня была похожа на подростка.
Виктор, как и подобает солидному мужчине, прятал
40
свои эмоции и поглядывал с укоризной: чего бы это он
так июни распускал?
Хозяйка нашла для Тани сухую обувь, одежду, теп-
лые чулки, согрела воды. Виктору подошло все сыновье.
Таня сначала подумала, что партизаны тут, в селе, а
когда поняла, что друзья далеко в лесу, почувствовала,
как дрожит от усталости все тело.
К вечеру муж пани Эндрижковой снарядил свой во-
зок в лес. Ехал за хворостом. Никто не обратил внимания
на поклажу в том возке. А когда заезженные колеса гре-
мели по сельской мостовой, соседи будто случайно вы-
глядывали из-за изгороди и тихо говорили вслед старику:
— Помоги вам бог!
Баранов чувствовал себя в лесу, как в родном доме.
Тот, кто посмотрел на него во время лесного перехода,
сказал бы, что пёред ним учитель. И не ошибся, потому что
Михаил Баранов и в самом деле был педагогом по про-
фессии. Только был он не из тех наутюженных, рассу-
дительных воспитателей, которые измеряют детское со-
знание своим собственным. Нудных моралистов он и
сам не мог терпеть.
Баранов еще с детства увлекался путешествиями и
знал на память целые страницы о Миклухо-Маклае, лю-
бил книжки Гайдара и Жюля Верна. Его воображение
волновали конники Котовского и Павка Корчагин.
Став учителем, Баранов остался горячим романтиком,
искренним товарищем, прекрасным организатором. За это
воспитанники щедро платили ему своей^ любовью, дове-
рием.
Таким был Михаил и на войне — бесстрашным, сме-
лым, а некоторые его поступки казались иногда не-
обдуманными, хотя на самом деле Баранов не терпел
бесшабашности. Партизанская война научила его реши-
тельности и самообладанию. Он молниеносно ориентиро-
вался в обстановке.
41
Прыгнув с неба в окно, прямо на свадебный стол, Ми-
хаил не растерялся: разбил люстру и, воспользовавшись
паникой и темнотой, исчез. А когда среди ночи незна-
комый чех предложил ему укрытие — пошел, поверил че-
ловеку.
Вполне понятно, что, встретившись с Татьяной и Вик-
тором, Баранов стал их командиром, суровым и требо-
вательным. По существу, это был тот же учитель, только
в условиях войны. Во время ночных переходов он учил
Таню и Виктора, как незаметно ползти ящерицей, как
переходить дорогу, ориентироваться по звездам, как за-
» маскироваться, «чтобы сам черт не нашел»,—словом, всем
премудростям, без которых партизан не партизан.
Для Виктора авторитет Баранова сразу стал неоспо-
римым.
К сожалению, не замечал Михаил, как смотрит на
него Таня Катюженок. Сколько нежности и уважения
было в ее глазах, сколько тревоги за него!
Скоро друзья прибились к своим.
«ГУМАННОСТЬ» МЮЛЛЕРА
Сегодня у Мюллера тяжелый день. Только что закон-
чил один допрос, а за ним — второй. Майор сердился. За-
чем притащили к нему вот этого старого, забитого лес-
ника? Ян Гоудков! Не фамилия — птичий крик. Г-о-у-д-
к-о-в... Сразу и не выговоришь. Мюллер вспотел и жадно
потянулся к графину. Потом расселся в кресле и усталым
взглядом еще раз пересмотрел протокол допроса. За сте-
ной слышны были глухие удары, чей-то обессиленный
стон. Гестаповцы «обрабатывали» Гоудкова. То, что там
происходило, Мюллеру не мешало, наоборот, настраива-
ло на деловой лад, напрягало мышцы. Это была буднич-
ная работа, которую он считал не менее необходимой,
чем эксперименты ученого при важном изобретении.
42
В протоколе не появилось ни одного нового показа-
ния. Этот лесник, видно, и в самом деле ничего не знает.
Обыск тоже ничего не дал. А взгляд у старика колючий,
хмурый. Наверное, поэтому и схватил его лейтенант.
Дурак! Только безумный может рассчитывать в этой про-
клятой Чехии на любезные улыбки. Теперь, когда рус-
ские наступают, здесь все встают на дыбы... Мюллер,
несмотря на свою преданность райху, был реалистом п
особенных надежд на местное население не возлагал. Он
считал, что только страхом можно заставить чехов поко-
риться воле немцев. Но тут важно знать меру, чтобы не
пересолить. Следовательно, нужны самые разнообразные
методы. А в этом вопросе Мюллер всегда отличался изо-
бретательностью. Он даже выписал брошюру о методах
взаимоотношений с населением на оккупированных тер-
риториях. «Пора остановить ребят, — подумал Мюллер, —
а то, чего доброго, вытрясут душу из этого старого пса...
Тут лучше показать немецкий гуманизм. Чех все равно
ничего не знает. Можно задобрить его, нейтрализовать,
заставить не вступать в контакт с партизанами в буду-
щем. Попугали — довольно. Теперь он запомнит на всю
жизнь».
— Лейтенанта и Гоудкова ко мне! Быстро!
Два солдата втащили полуживого лесника и останови-
лись перед столом майора, поддерживая свою жертву.
Усталым шагом человека, который хорошо поработал, во-
шел лейтенант. Без кителя, в расстегнутой рубашке с за-
катанными рукавами, он был похож на мясника.
Мюллер приказал солдатам посадить Гоудкова в крес-
ло и потом отослал их. Театрально улыбнувшись, он по-
дошел к леснику, сел в кресло напротив.
— Пан Гоудков! Вынужден перед вами извиниться.
Произошла ошибка, которую я могу исправить лишь те-
перь. Ничего не поделаешь, пан Гоудков, — тяжелое вре-
мя... Лес рубят — щепки летят... Вы свободны. А те, что
43
издевались над вами,— майор грозно взглянул на вконец
удивленного лейтенанта, — будут наказаны. Лейтенант!
Вы запятнали честь немецкого мундира! Кто вам разре-
шил такое своеволие? Молчать! Я арестую вас на десять
суток за превышение власти! Все!
Стало тихо. Мюллер сглотнул слюну и смотрел, какое
впечатление произвело все это на старика.
Тот немного выпрямился в кресле, но оставался хму-
рым и смотрел на майора недоверчиво.
— У вас есть семья, господин Гоудков? — важно спро-
сил Мюллер.
— Да, две дочери и жена. Они остались дома.
— Очень хорошо. Мы попросим их прийти за вами.
Хотя пет, вас лучше отвезут.
Он снова повысил голос:
— Лейтенант, отвезите пана Гоудкова сами.
Старого лесника вывели.
— Господин майор! — с мольбой обратился лейтенант
к Мюллеру.
— Вы остолоп, — оборвал его Мюллер. — Этот старый
пес пи о чем не ведает. Попугали — и довольно. Он не за-
хочет попасть сюда во второй раз. А в лесу, чего добро-
го, найдутся такие, которые попытаются прибегнуть к его
услугам. Тогда он почешет затылок, прежде чем согла-
ситься. Наша справедливость будет ему на пользу. По-
нятно? А за домом старика следите! Лес — не жилище:
ни тепла, ни еды. Партизаны могут наведаться к лесни-
ку. Идите выполняйте приказ и не забудьте извиниться
перед семьей.
Довольный собой, Мюллер закурил ароматную сигару.
Запах напомнил ему беззаботные вечера во дворце Бран-
ку, и майор задумался. В официальных сводках с фронта
ничего утешительного. С большими потерями отошли на
новые позиции танковые и моторизованные части. Хваст-
ливый розовотцекий выскочка генерал Эрих тоже отступил
44
под натиском русских. Еще совсем недавно Пршибрамский
округ был глубоким тылом Восточного фронта, а те-
перь партизанские десанты — в лесах, в горах... «Нет,
где-где, а здесь «мешка» не получится», — стиснул зубы
Мюллер.
Телефонный звонок оборвал его раздумья. Говорил
Кругер.
— На перегоне Здице — Пршибрам вспыхнул эшелон
с горючим. В эшелоне обнаружены мины.
— А часовые были? — поинтересовался Мюллер.
— Нет, вы же помните, что охраняли только колею.
— Вы думаете, это их работа?
— Вряд ли. Весь район был окружен, а состав стоял
в Здице минут пятнадцать. Возможно, местные...
— Та-ак, герр Кругер, у меня есть некоторые сообра-
жения. Я позвоню вам.
В эту минуту ввели толстого, невысокого жандарма.
— Вот что, милый, — начал майор, пронизывая ост-
рым взглядом арестованного, — говори все, а то будет
поздно...
— Я не виноват, я ни в чем не виноват, господин на-
чальник, — залопотал жандарм. — Я дежурил на перро-
не в Здице. Мне было приказано проверять всех подо-
зрительных. В вокзале сидело несколько пассажиров.
Я у всех проверил документы. А около часу ночи пришел
майор и шестеро солдат. Майор поздоровался, расспро-
сил меня, кто я, проверил мои документы, а потом и
пассажиров. Я говорю ему, что уже проверял, а он мах-
нул сердито рукой. Даже чемоданы приказал раскрыть.
Солдаты рылись в них, что-то искали.
— Дальше, дальше! — подгонял Мюллер.
— Потом они вышли на перрон и там осмотрели все
вдоль и поперек. Как раз стоял состав с цистернами. «Кто
охраняет?» — спрашивает патруль. «Тут не бывает ка-
раульных», — отвечаю. «Начальника станции ко мне!»—
45
так грозно он приказал. И как начал распекать началь-
ника! А потом говорит: «Хорошо, до следующей станции
этот эшелон будут сопровождать мои люди, а о том, что
вы здесь ворон ловите, я доложу коменданту». Рассадил
своих солдат и поехал.
— Вот как, — процедил сквозь зубы Мюллер. — Мо-
жет, ты скажешь, когда именно связался с партизанами,
явку, пароль? Ну, быстро!
Жандарм остолбенел. Только теперь он понял безна-
дежность своего положения. Гестапо не любит ошибать-
ся — это он знал хорошо. Надежды на освобождение из
этой, не совсем понятной для него, истории не было.
— Господин майор, господин майор, — упал на ко-
лени жандарм. — Господь бог тому свидетель, что я не
партизан... — Жандарм дрожал и рыдал. Это еще больше
раздражало Мюллера.
Смертельно перепуганный жандарм все ближе и ближе
подползал к столу. Майору вдруг показалось, что этот
ничтожный человек подкрадывается к его оружию. В пе-
репуганных глазах жертвы мелькнула искорка смелости.
Возможно, сказалось напряжение последних дней и сдали
хваленые нервы, потому что майор схватил пистолет и
мигом выстрелил в очумевшего от горя жандарма.
Прибежали часовые.
— Мерзавец! — заскрежетал зубами майор. — Хотел
убить меня. Дайте в газету объявление: «Расстрелян за
сотрудничество с врагом».
Когда двери закрылись, к Мюллеру возвратилось спо-
койствие. Майор позвонил Кругеру.
— Полковник, это были они. Семеро. Одеты в нашу
форму. Один выдает себя за майора. Нужно проверить
всех военных. Я сейчас же отдаю приказ. — Мюллер
слышал, как сопел на том конце провода полковник, и,
не ожидая ответа, продолжал: — Похоже на то, что они
46
нас хорошо знают. Вышли из леса — и к вокзалу. Кому
придет в голову мысль искать там партизан? Место рус-
ских — в лесу. А они сели спокойно в эшелон и поехали,
оставив на память мины под цистернами. Мины могли
быть замедленного действия...
— Майор, ваш психологический анализ блестящ, —
перебил холодно Кругер, — но, может, вы скажете, где
именно русские повыскакивали из эшелона?
Мюллер почувствовал в голосе полковника издевку.
—- Одного типа уже допросил, — сухо ответил Мюл-
лер, — по этого мало.
— Хорошо, майор, поддерживайте со мной связь, —
уже примирительно процедил полковник.
НА СВЯЗЬ
У леса возле крайней хаты заботливо сложены дрова,
холодный ветер треплет веревку с бельем. Наметанный
глаз разведчика сразу видит, что здесь живет небольшая
и небогатая семья. Олешинский с Олегом подошли к две-
ри. Постучали. Не открывали им довольно долго. Наконец
заскрипела дверь. Высокая худощавая пожилая женщи-
на, увидев на пороге двух военных, онемела.
— Вы из гестапо? — спросил из-за спины женщины
старик.
— Нет, не из гестапо. — Они шагнули в хату. — При-
шли с просьбой: если можете, продайте нам что-нибудь
из еды.
При слабом освещении старику трудно рассмотреть
военных, он угрюмо молчит. Прибывшие терпеливо ждут.
— Берите сами. Вы ведь из гестапо, — наконец про-
говорил старик.
— Мы не из гестапо, поэтому и не берем, а просим
за деньги. А если нет, простите нас, батьку, за беспокой-
47
ство. Пойдем, Олег, — сказал капитан, и партизаны вы-
шли из хаты.
Уже возле сарая их догнал хозяин. Он забежал впе-
ред, расставил руки, пытаясь остановить незнакомцев.
— Прошу вас, Панове, извинить старика за его не-
гостенриимство. Возьмите вот этот хлеб.
Будто из-под земли, за ним выросла фигура жены.
В дрожащих руках она тоже держала что-то, завернутое
в платочек.
— Не знаю, кто вы, но сердце мое чует, что вы не
из тех... — Она указала рукой в ту сторону, где поодаль
темнела усадьба. — Там искали каких-то переодетых в
форму немцев... Не ходите туда, там гестаповец. Ой, лю-
доньки, там страшный суд, — простонала женщина.
Олешинский и Олег метнулись в лес. Обходя кусты,
прислушивались каждый раз к звукам. Вдруг в ночной
тишине ухо уловило приглушенные стоны.
Снова тишина. Олешинский проверил свой автомат.
Навстречу вышел Мордвинов.
— Вы слышали?
— А что там? — спросил капитан.
— Были немцы. Трое вышли, пошли прочь. Но, ка-
жется, там есть еще кто-то, потому что очередь из авто-
мата я слышал позднее.
Олешинский и Олег молча спустились с высотки и
подкрались к домику. Окна в домике пробиты пулями.
Входные двери распахнуты настежь. Капитан неслышно
вошел в сени. Дверь в комнату тоже приоткрыта.
Над ящиком шкафа склонился ефрейтор. Он выгре-
бает и выбрасывает оттуда какие-то вещи. Недалеко от
него, на полу возле детской кровати, неподвижно лежит,
уткнувшись во что-то лицом, женщина с растрепанными
волосами. Ефрейтор не спешит. Он так старательно ищет,
что даже сбросил шинель. Автомат лежит рядом.
Олешинский бросился на ефрейтора, схватил его за
48
локти и скрутил. На помощь подскочил Олег. Две пары
сильных рук мертвой петлей обхватили шею врага. Олег
посветил фонариком — и они с капитаном замерли от
ужаса. Возле женщины лежал ребенок. Струйка свежей
крови еще текла из его носика, и женщина снова при-
пала к мертвому тельцу.
Олег приподнял ее.
— Вам нельзя оставаться здесь, — сказал он дрожа-
щим голосом. — Мы убили этого фашиста! Мы партиза-
ны. Нет, не обращайте внимания на нашу форму. Так
нужно. У вас есть еще кто-нибудь?
— Муж, Вацлав Рубешка. Он тоже в партизанах.
Меня зовут Вожена Рубешкова. Возьмите меня с собой и
дайте оружие. — В больших серых глазах мольба.
— Нет, вам нельзя с нами. Мы поможем вам похо-
ронить ребенка. А потом вам нужно перейти в другое
место, к каким-нибудь знакомым...
Пройдены нелегкие километры. Вот и высотка. Ночь.
Лес молча встречает партизан. Они голодны, утомлены
переходом и бессонными ночами. А до рассвета еще нуж-
но выкопать землянку и замаскировать ее. Теперь тут
разместится штаб, сюда прибудет связной из Праги, тут
начнет действовать партизанское соединение «Смерть
фашизму!».
Лес не похож на Брянский, но он тянется на десятки
километров, идет в предгорья, а это означает, что в нем
можно маневрировать.
Люди копают мерзлую землю. Как хочется упасть на
эти холодные комья и заснуть, расправив плечи! Но каж-
дый отгоняет предательские мысли.
...Бледная, с глубоко запавшими глазами, Маша со-
всем обессилела. Баумгартл осмотрел вокруг деревья.
— Маша, слышишь, Маша, — шепчет он, склонившись
над Игнатовой, — я нашел березку. Уже и котелок при-
цепил.
4 Пароль — «Прага»
49
Девушка благодарно смотрит в голубые, уставшие
глаза комиссара, и ей кажется, что эти запавшие щеки,
эти седые виски уже не раз склонялись над ней в тяже-
лую минуту. И тут Маша вспомнила, что Баумгартл чем-
то очень похож на одного учителя из соединения Наумо-
ва. Тот, когда она лежала раненая, тоже вот так же за-
ботился о ней. Маша смотрела на комиссара и улыбалась
теплой, чуть виноватой улыбкой. Когда выкопали землян-
ку и стали делить хлеб, комиссар отрезал половину от
своей порции, аккуратно завернул ее и спрятал. У него
было много потайных карманов.
— Нужно всегда иметь при себе какой-то запас, — не
раз говорил он.—Я наловчился экономить во время под-
польной работы. Эрнст Тельман не раз учил нас премуд-
ростям подпольщиков.
Все хорошо понимали, что комиссар экономит свою
порцию для Маши и Тани. Разговор Баумгартла с Машей
слышал Манченко и, пока комиссар рассказывал о тонко-
стях подпольной жизни, взял свой порожний котелок и
исчез. Он любил подсмеиваться над тайниками комисса-
ра. И когда Баумгартл направился к березе, Манченко
торжественно поднес Маше котелок с соком.
— Не вода, а целительный бальзам.
Баумгартл возвратился с пустым котелком.
— Наверное, здесь и березы не такие, как в России,—
словно извиняясь перед Машей, сказал он.
Манченко подмигнул Маше: мол, знай наших и пока-
зал комиссару котелок с соком.
Из разведки возвратился Олег. Бушлат у него спе-
реди оттопыривался.
— Связного нет, но вот в лесу, возле оленьих яслей,
лежал этот хлеб, завернутый в рушник, и на бумажке
была нарисована звезда.
50
Запах свежего хлеба донесся и до радистов. Сергей
вздохнул.
— У нас уже скоро будут сеять, — мечтательно ска-
зал он.
— О, уже вспомнил свою Макеевку,— улыбнулась Ма-
ша и принялась налаживать рацию.
Сергей умолк, сосредоточенно прислушиваясь к рабо-
те аппарата.
Осмотрев загадочную находку, все согласились, что
хлеб, возможно, приготовлен для связных, однако ради
осторожности капитан приказал не употреблять его «до
выяснения». Олег принес и важные вести. По Прши-
брамскому шоссе с ночи движутся войска. Есть и танки.
Похоже на то, что в город прибыло подкрепление. Везде
по лесам облавы.
Ни с Москвой, ни с Киевом наладить связь не уда-
лось.
И связного не было. Что с ним случилось? Может,
гестапо напало на след тех, кто должен был его послать?
А может, сам не миновал вражеских рук?
Так оно и было на самом деле. Незнакомец, с кото-
рым тайно встретился во дворце Бранку майор Мюллер,
сыграл свою коварную роль в судьбе партизан. Именно
этот человек выдал немцам двух связных, посланных
пражским подпольем на высотку Велька Баба. Оба связ-
ных погибли от пыток, ничего не сказав своим мучите-
лям...
Олешинский искал выход из тяжелого положения.
Логика подсказывала одно решение: нужно немедлен-
но самим устанавливать связи с местным населением, с
группами патриотов и действовать, решительно действо-
вать.
«Пока есть взрывчатка, — рассуждал капитан, — бу-
дем ходить на диверсии». Все вместе нашли на карте
нужные места. Недалеко от местечка Писек находился
4*
51
железнодорожный узел. Туда на разведку направился
комиссар. Он возвратился быстро: с горы хорошо была
видна вся местность.
Как только стемнело, три подрывника — Манченко,
Мордвинов и Олег — оставили землянку.
С диверсии возвратились довольные, бодрые. Михаил,
подышав в задубевшие руки, подтянул ремень и подошел
к капитану.
— Сделали треугольник: сначала заложили «мыло»
в путепроводе, потом разделились на две группы и начи-
нили взрывчаткой обе железные дороги. По ним пошли
эшелоны с военным грузом: танками, продовольствием,
оружием, цистернами. Все взлетело на воздух. После это-
го мы всей группой встретились возле леса. Не прошли и
километра, как снова услышали взрыв. Наверное, взле-
тел путепровод. Там была мина замедленного действия.
Задали фрицам хлопот.
— Молодцы! — похвалил их Олешинский.— «Хвост»
за собой не притащили?
— Порядок, капитан! — потирает руки Мордвинов. —
А что здесь слышно? — настороженно спрашивает он, хо-
тя по капитану видно, что дела неутешительные.
— Связного нет, — нехотя говорит Олешинский и,
привычным движением поправив фуражку, почесывает
затылок. — Продукты кончились, рация испортилась. Сей-
час передохните, а утром пойдете на связь сами.
Домик лесника партизаны приметили еще неделю
назад, как только побывали па высотке. Фашисты,
видно, интересовались лесником и приходили к нему
днем и ночью. Вероятно, они надеялись найти там пар-
тизан. Немецкая точность была безукоризненной: каж-
дый обыск сопровождался проверкой документов семьи
52
старика. Было понятно, что фашисты не доверяют лесни-
ку. А человек, который ходит лесными стежками, знает
немало. «Может, он знает и о подпольных связях?» —
теплится надежда у партизан. Нет, не обойтись без
старого лесника, к которому так часто наведывается
враг.
Пятеро тихо подкрались к усадьбе. Двое остались на
посту возле домика. Олег осторожно постучал в дверь.
Заскрежетал засов. «Странно, даже не спрашивают, кто
это», — промелькнуло в голове капитана. Дверь открыл
сам хозяин. Он тяжело дышит, фонарик дрожит в руке.
— Можно зайти? — спрашивает по-чешски Олег, вхо-
дя вместе с капитаном и комиссаром в дом. На столе
мигает керосиновая лампа, за столом сгрудилась, навер-
ное, вся семья. Две девушки и чернявый юноша вскочили
с места.
— Мои племянники, -т- хмуро кивнул на них ста-
рик. — Вот их документы. — Он мигом снял с полки пас-
порта и положил на стол.
Партизаны помолчали, не обращая внимания ни на
суету в комнате, ни па документы.
— Кто вы? — сурово спросил наконец старик и даже
поднял фонарь, который забыл оставить в сенях.
— Мы партизаны, — просто и серьезно ответил
Олег. — Нас прислал к вам Советский Союз и генерал
Свобода.
Лесник недоверчиво оглядел гостей.
— Ты видишь, как их запугали фрицы? — подтолкнул
капитана Олег.
Лесник молчал.
— Вы же слышите, — обратился к старику капитан,—
мы разговариваем на русском языке.
— На русском языке разговаривают разные люди...—
так же сурово ответил старик.
— Правду он говорит, власовцев слоняется тут до
53
беса, — согласился капитан и уже решил было идти отсю-
да. Но в этот момент из другой комнаты вышла женщина,
вся в черном, в накинутой на голову черной повязке. Она
какой-то миг постояла на пороге, потом бросилась к ста-
рику.
— Тату, это он, он! Тот самый, что отплатил им за
нашу Ганку. — Ее голос прервался рыданием. Это была
Вожена Рубешкова.
Старик беспомощно оглянулся вокруг, будто ища че-
го-то, а потом, справившись с волнением, широким же-
стом пригласил партизан.
— О, дорогие мои, бог свидетель — старый Милан
ошибся. Прошу, садитесь. Я сейчас же поставлю на стол
все, что бог послал.
Лесник хлопотливо забегал по комнате и все говорил,
говорил о себе в третьем лице. Олег едва успевал пере-
водить.
— У старого Милана большое горе, единственную
внучку убили эти звери. Я вижу на вас оружие. Я до-
волен. Мой сын тоже там, в партизанах. — Он показал в
направлении села. — И Милан еще умеет держать вин-
товку. С взбесившимся зверем только так нужно посту-
пать. Это говорит вам старый лесник, который обо-
шел за свой век самые темные лесные чащи, видел вся-
кого зверя.
Тем временем на помощь отцу пришли две дочери.
На столе появилась буженина, сыр, вареная картошка и
даже бутылка сливянки.
— Извините, — остановил хозяина капитан, — нам
тут сидеть небезопасно. — И прошептал ему на ухо: —
Нас ожидают товарищи, они тоже голодные. Если раз-
решите, мы возьмем с собой немного еды, а сейчас вы-
пьем по чарке за победу над фашистами.
Все встали. А старик метнулся в кухню и быстро воз-
вратился со свертком.
54
— Прошу вас. Здесь хлеб, немного мяса, картошка. —
Заметив, что партизаны вопросительно смотрят на капи-
тана, лесник горячо зашептал:
— Берите, берите, у меня еще есть, много. — Он хит-
ро подмигнул, но партизаны хорошо понимали, что старик
приукрасил положение своей семьи.
Олег поблагодарил хозяина и спросил, есть ли в со-
седних селах надежные люди, с которыми можно иметь
дело, пе знает ли он, как лучше связаться с местными
силами Сопротивления: наверное, партизаны наведыва-
ются к нему.
— В наших селах такие люди есть, — рассудительно
произнес лесник, — но связываться с ними нужно осто-
рожно, гестаповцы рыскают по селам, а в местечках пол-
но шпионов. — Старик задумался: — В Малой Буковой,
что за левадой, как спуститься с горы, жил мой прия-
тель, тоже лесник, Гоудков. Жил... — лесник тяжело
вздохнул. — Замучили его. Умер после допросов в ге-
стапо. Вот это его дочери Квета и Либуша.
— Квета — по-русски цветок, — сказал Олег капи-
тану.
Она и в самом деле напоминала нежный цветок: пря-
ди курчавых волос падали на высокий лоб; задумчивые
карие глаза; белое личико, немного мальчишеское,
упрямое.
Искоса взглянув на Олешипского, она застенчиво
улыбнулась ему.
— Советую связаться в Буковой с семьей пекарки Ру-
жены Матисовой, — продолжал лесник. — Очень порядоч-
ные люди. И еще Эмиль Гейдук. Вы не смотрите, что он
полицай. Это нужно. Надежный хлопец. А в отношении
подполья, то тут мой сын может ниточку дать, но не
знаю, как с ним поговорить. Он тут не бывает, и я к не-
му не хожу. Но постараюсь найти его.
Стало совсем тихо.
55
— Нам еще нужны немецкие документы, — обра-
тился к хозяину Баумгартл, который до сих пор не при-
нимал участия в разговоре.— Понимаете, такие, как нем-
цы выдают чехам.
Лесник закивал головой: он понимает, но, подумав,
развел руками:
— Вот с этим уж не знаю...
— Дядя, — отозвалась из темного угла комнаты Ли-
буша, старшая из сестер. — У нас же есть паспорт отца.
Все обернулись к девушкам. Квета достала из комо-
да серую книжечку и положила перед Олешинским.
— А вот еще разные справки, квитанции, свидетель-
ства. Пригодятся.
Партизаны рассмотрели паспорт.
— Спасибо! Правда, здесь нужно кое-что подчи-
стить, но это уже наше дело. Нам нужен еще один на-
стоящий документ, чтобы можно было по нему немед-
ленно перебраться в Прагу.
— В Прагу? — даже привстала Либуша. — Я соби-
раюсь туда и могу все сделать: и паспорт прописать, и
даже достать справку о том, что работали на принуди-
тельных работах. У меня есть подруга в канцелярии при-
матора. Мы с ней уже несколько человек спасли от уго-
на в Германию. Но нужны фотокарточки.
— Все будет! — Олег на радостях даже обнял девуш-
ку. — Все будет.
Фронт с каждым днем приближался к границам Че-
хословакии, и времени у десантников было настолько
мало, что нужно было рисковать: идти на связь к местам,
туда, где действовало коммунистическое подполье, в руках
которого была сосредоточена вся сеть сил Сопротивления.
Комиссар предложил свой план: он проберется в
Пльзень, в котором работал до 1938 года, свяжется сдав-
56
ними друзьями по подпольной работе, и таким образом
наверняка связь с центром будет найдена. Баумгартл
также уверял, что есть смысл воспользоваться паспортом
Гоудкова.
— Пойми, — убеждал комиссар Олешинского, — в на-
шем положении, не имея связи с центром и сводок с
фронта, нельзя тратить ни единого дня.
Олешинский, хотя и был решительным командиром,
все же не сразу согласился с планом Баумгартла в отно-
шении поездки в Пльзень. Что-то было в нем опромет-
чивым, необдуманным, даже авантюрным. А этого капи-
тан не терпел. Во всех случаях, даже тогда, когда нужно
было принять молниеносное решение, Евгений Антоно-
вич стремился, чтобы оно было предельно логичным и
осуществимым. А тут... И все-таки приходилось идти па
риск.
Со всеми своими документами Баумгартл добрался до
Пршибрама и там сел в поезд, идущий в Пльзень. Все
было в порядке. Отъехав немного от Пршибрама, Вац-
лав соскочил на каком-то полустанке и, делая вид, что
опоздал на поезд и догоняет его, пробежал метров сто
за последним вагоном. Несколько станционных служа-
щих, бывших на перроне, пожалели старика (он снова
стал похож на пожилого человека) и взялись посадить
его на попутную машину. Комиссар согласился и... допу-
стил ошибку. На контрольном пункте автомобиль задер-
жали. Проверка документов. Немцы сначала пересмот-
рели бумаги у шофера, а потом дошла очередь до Баум-
гартла. Тот, не торопясь, насадил на нос очки и со
старческой старательностью вытащил из кармана свой
паспорт. Унтер быстро просмотрел документы и передал
их офицеру. Лейтенант осмотрел паспорт раз, другой,
перевел взгляд на Вацлава и снова углубился в чтение,
медленно переворачивая странички. Что-то вызвало у него
подозрение. Вацлав, почувствовав беду, отступил на два
57
шага и едва заметным движением нащупал в кармане
пистолет. «Спокойно! Спокойно! Обойдется». Нет! Офи-
цер раздраженно требует, чтобы он прошел вон в ту буд-
ку, и приказывает двум солдатам привести начальника.
«Какая нелепость: попасть в гестапо, не выполнив зада-
ния! Там проверят паспорт и увидят подделку». Холод-
ный пот выступил на лбу, сердце бешено забилось.
Баумгартл принял решение. Миг — и сгорбленный старик
выпрямляется и ловко отскакивает в сторону. Раздаются
выстрелы. Баумгартл бросает в постовых гранату и пры-
гает в кювет. Ага, прямое попадание, потому что сзади
становится тихо... Вдруг откуда-то со стороны застрекотал
автомат. Черти бы взяли этих фашистов! Они выскакива-
ют из всех домов, будто крысы из нор. Комиссар залег. Он
стреляет метко. «Последнюю пулю для себя»,— думает он,
но, почувствовав жгучую боль в ноге, падает. Ему кажется,
что он проваливается в бездну. Перед глазами в бешеном
галопе завертелась какая-то фантастическая карусель,
становилось все темнее и темнее...
ПРИГОВОР
Вацлав Крижек прибыл в Прагу и заглянул к брату
Радану, который жил в коттедже на тихой улице. Вац-
лаву посчастливилось. Радан выезжал вечером в Брно, и
поручик мог эти несколько дней пожить в тихом домике
один. Не будет слышать упреков брата, не будет видеть
его недовольства. Радан обращался к брату не иначе, как
«пан жандарм». Спокойный, неразговорчивый поручик
обычно делал вид, что ничего не замечает. Казалось бы,
самое простое — не приходить к брату, но каждый раз,
приезжая в Прагу, Вацлав спешил именно к этому доми-
ку в конце узенькой улочки, навстречу сухому приему и
58
немым укорам. Ему стоила немалых усилий игра в мол-
чаливого поручика.
«О, если бы я мог, если бы я имел право рассказать
всю правду! — думал Вацлав. — Если бы он знал, с ка-
кой целью я надел чужую форму!» Но коммунист Вацлав
Крижек, посланец подпольного центра, молчал.
— А, пан жандарм, — приветствовал его, как всегда,
Радан. — Приехали отчитываться перед шефом? На-
долго?
— На неделю. — И Вацлав без необходимости стал
протирать стекла очков.
— Мне повезло. Я выезжаю на несколько дней, — на-
ступал Радан.
Перед отъездом Радан все-таки зашел к брату в ком-
нату:
— Я еду. Не хочу быть свидетелем того, как тебе на-
бросят па шею веревку, но ты заслужил ее, каждый дол-
жен отвечать за свои поступки. Не ругай меня, я старший.
Может, пойдешь к шефу с доносом?
Вацлав не отвечал. Радан, тяжело дыша, собрался и
молча пошел прочь. Он торопился к поезду.
Поручик же и в самом деле должен был явиться к
пражскому начальнику. К счастью; тот торопился, и де-
ла задержали Вацлава всего на полтора часа. В его рас-
поряжении было еще три дня. Он зашел в кафе и долго
сидел за кружкой пива.
Сегодня он должен был явиться на конспиративную
квартиру, и это волновало его. По логике подпольщика
Вацлав не имел права туда приходить. Но он должен
был сообщить Центру о разговоре между Мюллером и
провокатором, о том, что связные, посланные Центром к
партизанам, попали в гестапо. Он должен рискнуть сего-
дня, так .как иначе шпионы нападут на след под-
полья.
59
Вацлаву посчастливилось: в кафе зашел знакомый по-
ручик, и Крижек, ссылаясь на желание прокатиться с
девушкой, выпросил у него на день автомобиль. Так бе-
зопаснее — полицейский номер машины и полицай за
рулем. У кого тут возникнет подозрение?..
Подъезжая к высокому дому на Панской улице, по-
ручик на всякий случай оглянулся. Кажется, все спокой-
но. Крижек вошел в подъезд и позвонил в нужную квар-
тиру. Аккуратная, улыбающаяся девушка — из тех, ко-
торые стремятся понравиться господам немцам,— откры-
ла дверь.
— Господин доктор назначил мне лечение зуба, — об-
ратился поручик условленной фразой.
— А он сегодня выехал, — ответила девушка.
— Извините, но мне обязательно нужно что-нибудь
сделать с зубом.
Девушка впустила его и в комнате набросилась на
Вацлава:
— Кто разрешил вам приходить сюда? Вы же знаете...
— Знаю, знаю, — Крижек утомленно сел. — Мне сроч-
но. В Центре действует провокатор...
— Что?! — девушка побледнела. — Подождите-ка ми-
нутку, я позову Птицелова. У него собрались това-
рищи.
— Только дайте сначала напиться — в горле пере-
сохло.
Девушка вышла на кухню. На миг стало совсем тихо,
и Вацлав услышал голоса в кабинете зубного врача, хо-
зяина конспиративной квартиры. И вдруг... Нет, не
ошибка. Он слышит знакомый голос. Его он узнал бы и
в тысячной толпе. Он! Тот, кто разговаривал с Мюлле-
ром во время тайной встречи.
Первое, что пришло Вацлаву в голову, — немедленно
застрелить мерзавца. Вацлав решительно схватился за
пистолет. В этот миг вошла девушка.
60
— Что с вами? — настороженно спросила она.
— Там он... Провокатор... Я узнал его по голосу. Сей-
час он умрст.
— Вы с ума сошли! — взволнованно прошептала де-
вушка. — Вы уверены, что это он?
— Он. Голос его. Шепелявый. Никаких сомне-
ний — он.
— Так вот. Торопиться нельзя. Я пойду за Птицело-
вом, а вы попробуйте заглянуть, только незаметно.
Она приоткрыла дверь, и сердце Вацлава забилось
сильнее, вот-вот выскочит. Спиной к Крижеку сидел пре-
датель. Он повернул голову, и Крижек сразу узнал загну-
тое ухо.
Когда вошел Птицелов, Крижек взволнованно, пере-
скакивая с одного на другое, рассказал все, что слышал
тогда во дворце.
— Я передавал об этом. Разве Откар не предупредил
вас?
— Он не успел. Его схватили на явке. — Птицелов
сжал кулаки. — Наверное, тоже его работа, — он кивнул
на дверь. — Нужно что-то делать... Но что?
— У меня есть идея. — Крижек склонился к самому
уху товарища и шепотом рассказал о своем плане.
— Согласен.—Птицелов пожал Крижеку руку.
...Когда в И часов вечера из пятиэтажного дома на
Панской вышел круглолицый, полнеющий человек в эле-
гантно сшитом пальто и небрежно торчащем котелке, из-
за угла вынырнула машина с полицейским номером и
зашторенными боковыми стеклами. Она резко затормози-
ла у самой кромки тротуара.
— Господин Сиручек? Вы арестованы. Живо в ма-
шину!
И рослый поручик без всяких церемоний втолкнул
круглолицего на заднее сиденье автомобиля, где уже си-
дел человек в надвинутой почти на самые глаза кепке и
61
в полупальто с поднятым воротником. Машина рвану-
лась с места.
— Это какая-то ошибка, господа!.. — завертелся па си-
денье Сиручек. — Я требую немедленно позвонить в ге-
стапо Мюллеру. Куда вы везете меня? — визгливо закри-
чал он.
— Молчать! — оборвал его Крижек. — Я везу вас ту-
да, куда надо. Если захотите, приедет Мюллер.
Арестованный удовлетворенно хмыкнул и замолчал.
В квартире брата Вацлав включил свет, и успокоив-
шийся было Сиручек увидел сидящих в углу Птицелова
и еще двух товарищей.
— Что за комедия? — Глаза привезенного воровато
забегали.— Зачем меня сюда приволокли?
— Замолчи, гад! — не выдержал Крижек и отпустил
ему увесистую пощечину. — Мюллера тебе подать?!
Л может, в Пршибрам съездишь?
— А-а-а! — в смертельной тоске заорал Сиручек и
метнулся к окну. Его быстро скрутили и заткнули рот
кляпом.
Допрашивали предателя при помощи карандаша. Ему
освободили кисть правой руки и положили на стол лист
бумаги. Вопрос — ответ, вопрос — ответ... А затем при-
говор: повесить провокатора.
Глубокой ночью по затихшим улицам Праги промча-
лась машина с полицейским номером. Она миновала
центр, вылетела на Вацлавский мост, свернула налево и,
прибавив скорость, понеслась за город.
На опушке ближнего леса автомобиль остановился.
Трое вынесли что-то тяжелое, завернутое в темную ма-
терию, углубились в лес и принялись рыть яму у засох-
шего куста можжевельника. Менее чем через час маши-
на опять появилась на Пражском шоссе. Проехав тем же
маршрутом, она остановилась у тихого домика в старом
городе...
62
НОЧНОЙ гость
Старый Пршибрам — город шахтеров. Но немало на-
ходится тут и разнообразных мастерских, немало живет
чудесных умельцев. В ювелирных, кулинарных и швей-
ных делах они не уступают пражским мастерам. Приго-
роды усеяны небольшими аккуратными домиками, ко-
торые, словно с обидой, поглядывают с пригорков на
центральные городские улицы с величественными фаса-
дами городских домов: ратуши, костелов, банка, вилл и
коттеджей местной знати. В пригороде большей частью
живут шахтеры.
В доме старого забойщика Гошека не видно света.
Маскировка от «угрозы с воздуха» обязательна. За нару-
шение приказа — смерть. Старик хозяйничает во дворе.
Он частенько дышит на руки, потому что уже изрядно
замерз, по в дом не идет. Там его сын Петр принимает
чрезвычайно важных людей, и эту встречу не должен за-
метить ни один посторонний глаз.
Наконец из хаты вышел высокий плотный человек.
Это Карел Падучек, посланец из Центра, волевой,
бесстрашный человек. У ворот он поправляет фуражку, и
старый Гошек понимает: все в порядке, люди разошлись.
А Падучек узкими пршибрамскими улицами направ-
ляется к мастерским.
Часовщику Гонзе Фиале всегда не хватает света, по-
этому он весь день сидит, склонившись у самого окна, и
уже с утра включает маленькую лампочку. На этот раз
пальцы рано задубели от холода, и крохотная деталь все
время падает на стол. Мастер хочет взять ее пинцетом,
но рука едва заметно дрожит. Чья-то тень упала на окно.
Разве мало любопытных заглядывает сюда каждый день?
Уже привык старик к вниманию прохожих. Но что-то
63
слишком долго задерживается этот человек. Стоит как
вкопанный, даже папиросу закурил. А па той стороне
площади — второй. Этот делает вид, что внимательно чи-
тает объявление па столбе. Дурень, оно тут висит уже
полгода: приказ полковника Кругера, где каждый пара-
граф заканчивается словом «расстрел». Мастер снимает
очки и вопросительно смотрит на незнакомого. Тот захо-
дит в мастерскую. Здоровается.
— Можно отремонтировать часы зарубежной фир-
мы? — спрашивает он.
— Какой именно? — интересуется мастер.
Незнакомец достает из кармана небольшую бумажку.
— Вот тут указано.
Мастер внимательно смотрит па незнакомца, потом бе-
рет бумажку, сложенную треугольником, читает напи-
санное.
— Не понимаю, — говорит он.
— А вы сверьте, — спокойно отвечает незнакомец.
Мастер исчезает за ширмой. Там достает треугольную
бумажку, внимательно смотрит обе — абсолютно одинако-
вые. Значит — свой.
Незнакомец крепко пожимает руку мастеру.
— Падучек, Карел Падучек. — И добавляет, улыба-
ясь: — Я вас сразу узнал, товарищ Фиала.
На сухощавом лице Гонзы промелькнула теплая улыб-
ка, по он вмиг погасил ее.
— Давно ожидаю вас, — произносит он медленно. —
Есть неприятные новости. Не садитесь напротив окна. За
вамп уже следят. Не оборачивайтесь. Мне все хорошо
видно. В Праге вчера ликвидировали провокатора. Им
был Сиручек. Да, да, Сиручек. Он выдал двух связных.
Немцы сразу схватили их. Но ребята не сказали ничего.
Третьим связным к партизанам были посланы вы. Сиру-
чек про это тоже знал. Вы были с ним в пивной Святого
Микулаша; там он указал специальному агенту, кого
64
нужно схватить. Знакомый метод, судя по тому молодчи-
ку, который торчит на той стороне площади, у столба.
Гестаповцы на этот раз действуют умнее. Они, наверное,
решили следить, куда вы пойдете отсюда.
Падучек молчал. На его лице ни тени напряжения.
За годы подпольной партийной работы Карел привык
всегда быть настороже. Опасность уже давно не является
для пего неожиданностью. Он наблюдает, как худые руки
Гонзы складывают инструмент. В этот момент Падучек
даже не слышит голоса старого подпольщика. Ему поче-
му-то вспомнилось, как он впервые встретился с Фиалой
на одной из нршибрамских шахт. Неразговорчивый Гонза
мог несколькими меткими словами заставить товарищей
задуматься над наболевшими вопросами. Шахтеры назы-
вали Гонзу политиком и всегда во всем советовались
с ним.
И еще Падучек вспомнил, что по характеру Гонза
был похож на своего приятеля Зденека Матисова. Те-
перь тот живет в селе Малая Буковая, пекарничает.
«Если путь к советским партизанам лежит через Малую
Буковую, — думает Падучек, — то тогда Зденека Матисо-
ва нс минуешь, — тот знает, как их найти». До Падучека
наконец доносится голос Фиалы:
—- Птицелов приказал заменить вас, дальше к совет-
ским десантникам пойду я. Пароль я знаю. Вам же нель-
зя ни оставаться здесь, ни возвращаться в Прагу. Они зна-
ют вас в лицо. Эта явка так или иначе уже завалена. Мы
сейчас выйдем через кухню. Оттуда через соседний двор
на другую улицу, а там два шага — и вокзал.
Фиала взглянул на часы.
— Доедете до Стракониц, а потом уже пересядете на
Пльзень. Найдете улицу Моравскую, дом шесть. Во дво-
ре, второй этаж, налево. Предупредите. о предателе. Па-
роль врачебный. Спросите «Очкастого». Поняли?
— Все понял, но... — Падучек какой-то миг колебал-
1/2-5 Пароль — «Прага> 65
Ся. — Но как вы выберетесь? И потом мастерская... Если
кто-нибудь придет на явку?..
— Мастерская ликвидируется, заказов последнее вре-
мя я почти не брал. Чтобы не вызывать подозрения, мы
не закроем ее. А своим я дам знак: уберу около дверей
лопату. Для видимости сначала почищу лед у входа. Дай-
те вашу шляпу. Я ее положу так, чтобы она хорошо была
видна шпиону с площади. Пусть думает, что вы ожи-
даете заказ. Быстро пойдете сюда, потом свернете к усадь-
бе и через двор прямо улицей к вокзалу. Наденьте мою
фуражку. И желаю вам удачи.
Когда через час в мастерскую ворвались гестаповцы,
там уже никого не было. Они перерыли все, сломали да-
же несколько часов, заглядывали в каждую подозритель-
ную щель, но ниточки, которая навела бы их на след
подпольщиков, не нашли.
В тот вечер Гонза появился в селе Малая Буковая.
С бывшим другом Зденеком Матисовым он встречался
редко. Заметил сразу: постарел Зденок — как-никак вы-
растил трех сыновей. А что сыновья — красавцы, каждый
в селе скажет. Седым стал и сам Гонза. В последнее вре-
мя его семья в Пршибраме не жила, и никто не знал, в
какое надежное место перевез ее не столько часовых,
сколько подпольных дел мастер.
Друзья делились новостями и не догадывались, какие
события назревали.
Ночью партизаны заглянули к леснику. Через Либу-
шу они узнали, что немцы пригнали в Пршибрам эшело-
ны с оружием, которые должны отправиться в Прагу.
— Либуша, а вы можете показать по карте, где
это? — спросил капитан девушку и развернул карту.
— Пршибрам я знаю хорошо. Эшелоны стоят тут, —
66
отметила она ногтем.— Нужно что-нибудь?..— Девушка
покраснела и умолкла.
Олег восхищенно смотрел в ее серые, умные глаза.
А капитан уже продумывал план диверсии, жалея, что
нельзя взять с собой Баранова, — ведь с ним можно было
бы захватить хоть часть оружия. Но Баранов был в глу-
бокой разведке.
Партизаны поблагодарили за новости, за гостеприим-
ство и поспешили к выходу. Уже возле самой калитки
капитан почувствовал прикосновение чьих-то теплых
тонких пальцев к своей руке. Это была Квета. Олешин-
ский на миг остановился. От неожиданности не разобрал,
что шепнули ее уста, но на прощание благодарно пожал
девушке руку.
Темный шатер ночного неба уже зарозовел рассветом.
Нужно торопиться, пока не рассвело.
В лагере их ждали.
— Где «мыло»? — сразу спросил капитан Володаре-
ва, который теперь был за комиссара.
Манченко молча подал Олешинскому несколько бру-
сков взрывчатки. Себе он тоже взял немного и сложил в
мешок вместе с партизанскими листовками. Еще несколь-
ко минут — и трое: капитан, Олег и Манченко исчезли
в направлении Пршибрамской железной дороги.
Шли молча. Спустились лесом с высотки и очутились
перед товарной станцией. Кругом — нагруженные соста-
вы, готовые к отправлению на Прагу. Издалека слышно
сонливое пыхтение паровоза. Отправка эшелонов, видно,
затянулась.
Быстрее, быстрее... Позади уже широкая балка, ров —
и вот насыпь... Руки неслышно разгребают щебень. Что-
то зашуршало. Тело само припадает к земле. Тихо. На-
верное, это неосторожность Михаила. Снова заработали
руки. В случае опасности Олег даст знак и прикроет от-
ход. Еще усилие. Скорее бы конец. Капитан осторожно
у2-5* 67
нагребает щебень. Руки у него дрожат. «Отвык», —
мелькнуло в голове, и почему-то вспомнилась та послед-
няя ночь в концлагере под Коростышевом, когда они
вместе с другом Иваном Иваненко в 1942 году выгребали
горстями землю... В лицо ударил свежий воздух. А еще
позже они ползли, припадая к земле, и бежали. По ним
стреляли, неистово лаяли собаки...
— Вот и все.
Капитан легко спустился с насыпи и уже только в
балке догнал Манченко.
— Порядок, — шепнул тот, и вскоре силуэты парти-
зан растаяли в полосе темного леса.
В это утро Ружена, полнолицая низенькая женщина
с сильными натруженными руками и приветливым взгля-
дом, принялась хозяйничать у печи раньше, чем обычно.
Нужно накормить сыновей, проводить их в Пршибрам па
работу и дважды испечь хлеб. Ее небольшая пекарня
снабжает хлебом все село. Не зря Ружену шутливо на-
зывают кормилицей Буковой. А заказов на сегодня, как
никогда, много.
Рано поднялись и хлопцы:
— Мама, ты слышала взрывы ночью?
— Кто ж их не слышал, — ответила Ружена, — греме-
ло на весь округ, а горит еще и до сих пор. Где-то в
Пршибраме.
— Я сегодня пойду раньше, — говорит ей сын Ин-
дра. — У меня небольшое дело.
Внимательным материнским глазом Ружена увидела,
что он чем-то взволнован, однако расспрашивать не ста-
ла — она никогда не вмешивалась в дела своих сыновей.
Знала: будет нужно, они сами расскажут, посоветуются
с ней.
Она зашла в спальню посмотреть на часы, а Индра
68
тем временем взял сверток, вскочил на велосипед и ис-
чез за забором. «Какие-то свои мужские дела заве-
лись»,— не без гордости подумала мать и хотела уже
заняться тестом, когда увидела Итку Пацткову — высо-
кую, стройную красавицу, которая как раз входила в
хату. Эта чернявая девушка давно нравилась Ружене, и
опа мечтала, чтобы кто-нибудь из сыновей привел ее в
дом невесткой. Итка по субботам всегда берет две хле-
бины, и Ружепа с утра выбрала самые выпеченные, за-
вернула в чистый белый рушник и положила в боль-
шую кастрюлю.
— Слышали взрывы этой ночью? — спросила Итка.
— Слышала, — ответила, приветливо поздоровавшись,
Матисова.
— Говорят, взорвали какие-то эшелоны в Пршибраме.
— Война... — только и сказала Ружена и пошла на
кухню за хлебом. Быстренько подняла крышку кастрю-
ли и остолбенела: вместо двух лежала только одна хлеби-
на, не было и рушника. Что за наваждение? Она же са-
ма положила их.
Ружена вынесла Итке две хлебины и ласково, как всег-
да, распрощалась. А на душе было неспокойно.
В присутствии другого гостя Ружена не решилась бы
спросить у сыновей об исчезновении хлебины и рушни-
ка. Может, после такой тревожной ночи она сама напу-
тала и положила в кастрюлю одну буханку... А рушник
найдется — не хлеб же, не съедят. Но с другом мужа, ча-
совщиком Гонзою, она своими сомнениями поделилась.
Тот помолчал, будто хотел припомнить что-то, и посове-
товал подождать. «Во всяком случае, ничего страшного
в этом пока еще нет», — сказал он рассудительно.
Вечером за столом все молчали. Сыновья за день уста-
ли и не очень охотно делились новостями. Индра, глубо-
ко вздохнув, быстро съел несколько кнедликов и встал:
— Мама, я на минутку к Станиславу.
*5 Пароль — «Прага:
69
С Станиславом Гоудковым он дружил.
Ружена внимательно посмотрела на него, но не воз-
разила. Спать не ложилась долго. Гонза не мог нагово-
риться с другом. А Ружена ждала сына. Может, он что
ей и скажет. Но тот, как пришел, сразу же лег спать.
Легла и Ружена.
За окном барабанил частый дождь. Ружена временами
не отличала ударов тяжелых капель от тиканья маятни-
ка. Сквозь дремоту она с трудом разобрала, что кто-то
стучит в дверь. Онемела рука не в силах сдвинуть одея-
ло, чтобы разбудить мужа.
В спальню заглянул встревоженный Индра.
— Я открою, — шепчет он матери.
«Эта молодежь ничего не боится, — думает мать. —
Бог знает, кто там за дверью среди ночи, а он — откры-
вать». Она торопливо натягивает платье. Отец встал воз-
ле двери, прислушивается. Снова повторился тот же са-
мый осторожный стук.
— Это не немцы, — хриплым голосом зашептал Зде-
нек. — Те бы уже давно прикладами дверь высадили. От-
крывай.
Порог переступил человек в мокром плаще.
— Прошу извинить, — говорит он на чешском язы-
ке. — Но я не один. Со мной товарищи. Нас послал сюда
лесник Милан. Мы из Советского Союза.
На какой-то миг установилась немая тишина. И сно-
ва Ружена явственно услышала тиканье маятника. Ее
муж тяжело дышит. Она взглянула на него и только сей-
час сообразила, почему не спится мужу, почему Гонза
положил верхнюю одежду не в шкаф, а рядом с кро-
ватью.
— Пусть заходят все, — приглашает муж.
Олег позвал товарищей.
— Много вас? — скорее от волнения, чем из любопыт-
ства, спросила Ружена.
70
— Много, мать, как деревьев в лесу! — ответил капи-
тан мягко.
Когда Олег перевел эти слова, Ружена подошла к ка-
питану и внимательно посмотрела на него: правда ли он
ровесник сыну или по русским обычаям старую женщину
называют матерью?..
В этот момент в дверях появился Гонза.
— Это мой давний приятель, часовщик, — хрипло, с
заметным волнением прошептал Матисов, — свой че-
ловек...
— Простите, кто у вас старший? — спросил Гонза у
Олега.
Капитан вышел вперед. Старый мастер приблизился к
нему и сказал шепотом на ухо:
— Я из Центра. Пароль — «Прага». Я из Центра, то-
варищ. — И крепко пожал капитану руку.
— Хлопцы! — забыв обо всем, вскричал Олешин-
ский. — Связь! Есть связь!.. Знакомьтесь: товарищ Гонза
Фиала из Центра.
МЕРДЕР СПЕШИТ В АД
Вацлав Баумгартл пришел в себя только в пльзенской
тюремной больнице. К счастью, пуля застряла в мыш-
цах. Ее вынули, и теперь он медленно выздоравливал.
Однако гестаповцам не терпелось. Заключенного допра-
шивал гауптман Мердер.
—• Фамилия? — держа перед собой паспорт, начал он
на высоких нотах.
— Там написано... Гоудков...
— Плохая фальшивка. Вот результат экспертизы...
Фамилия? Коммунист? Явки, пароли? Кто послал? — од-
ним выдохом выпаливает гестаповец.
б* 71
«Скрывать нечего, — проносится в голове Баумгарт-
ла. — Все равно смерть. Фамилию, явки и прочее ему
знать незачем... А что коммунист...»
— Коммунист...
— О, признание делает тебе честь!
— Молокосос, — вдруг срывается комиссар и кричит
неожиданно по-немецки: — Ты мне не «тыкай»! Я бы те-
бе в отцы годился, если бы ты не был собакой...
Мердер, который привык все брать криком, от неожи-
данности заикается и переходит на «вы».
—- Вы... вы... Не... немец?
— Нет, я только люблю ругаться на немецком язы-
ке. И вот еще, гауптман, мне не очень приятно разгова-
ривать с вами. Поэтому предлагаю отпустить меня, а я
гарантирую вам некоторое облегчение со стороны судей
после войны. Она подходит к концу. Наша победа вот-
вот наступит. Поэтому подумайте, гауптман. Я же вам
больше ничего не скажу. Можете звать палачей...
— Ты у меня заговоришь, сучий сын! — снова заки-
пает Мердер. — До твоей победы еще очень далеко. Ты
доберешься до ада скорее, чем придут твои большевики.
Фюрер пустит в ход секретное оружие, и всем вам ка-
пут. Ты видишь, как безнадежны твои дела, — я даже
выдаю тебе военную тайну. В последний раз спраши-
ваю: будешь говорить?..
- Нет!
— Ганс, Гельмут! — кричит Мердер.
Входят двое.
— Возьмите этого старикана на испытательный срок.
Пытки продолжались почти трое суток с небольшими
перерывами. Лишь на четвертую ночь бездыханное тело
Баумгартла бросили на койку. К нему постепенно воз-
вращалось сознание. Он засыпал тревожным, прерыви-
стым сном. Будто из соседней комнаты, доносятся голо-
са: «Генерал приказал отправить этого красного в Прагу.
72
Между пятью и семью часами за ним придет машина.
Наша миссия окончена. Пусть попробуют из него что-ни-
будь вытянуть эти пражские хвальбуши...»
В половине шестого прибыл какой-то майор в сопро-
вождении солдат. Баумгартл слышит почти весь их раз-
говор.
— По приказу генерала машина прибыла, — козыря-
ет майор и дает полковнику какую-то бумажку.
— Хорошо, берите его. Я сейчас позвоню генералу,
что передал заключенного вам, майор, майор...
— Штурмбанфюрер Бунд,— подсказывает тот.—В пре-
проводительной написано. Только, извините, майор, гене-
рал приказал вам лично привезти вот этого...
Вызов явно по душе Мердеру. Пока конвоиры выво-
дят Баумгартла, Мердер, весело насвистывая, надевает
шинель и бодро направляется к крытой машине.
Через полчаса машина остановилась. «До Праги еще
далеко, — думает Баумгартл. — Вроде рановато останови-
лись. Наверное, расстрел...» Дверцы открываются и... Не-
ужели он бредит? Перед ним, широко расставив ноги,
стоит Карел Падучек, с которым он работал до 1938 го-
да. От неожиданности Вацлав потерял сознание.
Вначале его прятали на временной квартире у старо-
го аптекаря, а потом, когда Баумгартл немного пришел
в себя, перевели в более надежное убежище — в местечко
возле Пльзеня.
— Вот здесь, друг, будешь лежать, пока не выздоро-
веешь,— сказал Карел, взяв в свою сильную руку худые,
бескровные пальцы товарища. — Здесь тебя никто не бу-
дет преследовать. С документами тоже порядок.
— Как вам удалось? — болезненно улыбаясь, впервые
заговорил Баумгартл.
— О, друг, все это очень просто, — с готовностью ска-
зал Падучек. — Мердера, наверное, сильно заинтересова-
ла твоя особа. Он сдуру и напечатал в газете твой порт-
73
рет: мол, кто знает этого человека, пусть за плату сооб-
щит по указанному адресу. А логика тут была довольно
«хитрая». Они считали, раз ты очутился в Пльзене, то,
возможно, кто-нибудь из твоих знакомых клюнет па
деньги, отзовется на объявление. Благодаря этому объ-
явлению мы и узнали о тебе. А спасти помогла чистая
случайность. На пункте связи пльзенского гестапо рабо-
тает наша дивчина. Она сообщила, * то тебя переводят в
Прагу. Мы рискнули и прибыли к Мердеру немного
раньше, чем конвоиры из Праги. Документы были в по-
рядке: на бланке пражского гестапо мы напечатали па
имя Мердера препроводительную с приказом выдать аре-
стованного Бунду. Подделать подпись генерала было уже
проще. У нас есть настоящий чародей в этом деле! К сло-
ву, этот Мердер чуть не испортил нам работу, когда со-
брался позвонить в Прагу. Хорошо, что наш «Бунд» не
растерялся и передал Мердеру приказ сопровождать те-
бя лично. Он в один момент прибежал к машине, торо-
пясь на тот свет. Мы его не задерживали.
— Убийство откроется быстро, и они начнут искать...
— Не волнуйся, друг, — перешел на шепот Падучек
и, взглянув на часы, добавил: — С тех пор прошло боль-
ше восемнадцати часов, из которых семнадцать ты про-
спал. След наш успел затеряться, а машину мы сожгли.
Пусть ищут тех, кто напал на автомобиль с номером
пражского гестапо. Словом, отдыхай, не волнуйся. Ты
в надежном месте.
* , *
*
Каждую неделю из Малой Буковой выезжали немец-
кие машины, нагруженные мясом, бидонами с молоком,
** маслом, овощами, хлебом... В точно назначенный день
сельская самооборона должна была сама отправлять в
Пршибрам продукты. Так приказал полковник Кругер.
74
Тяжкой была эта зима. Эмиль Гейдук работал в по-
лиции, а его младшие братья — в мастерских, но всего
заработка едва хватало, чтобы хоть как-то прокормиться.
А тут еще и сестра Мариша слегла./Кашляет, горит вся.
Несколько дней назад у нее горлом пошла кровь. На де-
вушку смотреть страшно: щеки запали, тяжело дышит,
стонет. Ей бы тепло, масло, фрукты. А где их взять?
Горе, да и все!..
В пятницу на рассвете прибежал к Эмилю старый
Ружечка, староста села, рассудительный, хозяйственный
человек, которого в Малой Буковой все уважали.
— Слушай-ка, Эмиль, — зашептал он, — сегодня гар-
низонные машины будут. Не лучше ли было бы, если бы
они никого тут не застали. Хлопоты по хозяйству есть
у каждого полицая...
Через час в селе не было ни одного охранника: кто
ушел на работу, кто отправился в лес. Эмиль тоже по-
шел с топором в лес.
Откуда-то издалека доносилась стрельба. Но к ней
уже не прислушивались, так как теперь она почти не ути-
хала.
Вскоре по селу промчались эсэсовцы на мотоциклах.
Одна из колясок была пустой.
— Как можно оставлять село на произвол красных
бандитов? — негодовал дебелый обер-лейтенант, узнав,
что в селе нет ни единого охранника.
— Да что вы, пан обер-лейтенант, — бормотал Ру-
жечка, — такому селу, как наше, можно обходиться и без
полиции. Приказы гарнизона выполняем, а чужому чело-
веку негде спрятаться в Малой Буковой. Я уже вон со-
всем старый, но по нескольку раз каждую стежку в лесу
осматриваю. У нас все хорошие!
Толстая шея обера набрякла от гнева.
— Старый дурак! процедил он сквозь зубы. — Ты
75
видишь вот эту пустую коляску? Еще час тому назад
здесь сидел мой друг, и его убили. Убили твои «хорошие
люди»!
Холодно в лесу. Еще белеют островки снега, а из-под
старой листвы уже пробивается молодая зелень. Эмиль
заметил между голыми деревьями косуль. Животные на-
прасно искали пищу. Лесникам нечем подкормить их, и
поэтому ясли везде заброшены, пусты. Эмиль подошел к
яслям и замер. Там лежал человек. На нем изорванная
грязная шинель неизвестного образца, ботинки обмотаны
тряпьем, на лицо сдвинулась шапка. Руки в синяках.
Человек спал. «Наверное, удрал из концлагеря, — сооб-
разил Эмиль, — не одного такого беднягу спасла Малая
Буковая». Эмиль быстро поднялся в гору, чтобы позвать
кого-нибудь из своих хлопцев, но неожиданно встретил-
ся с партизанами. Первым его заметил Мордвинов. Он
дал знак Володареву, и они вместе вышли навстречу
Гейдуку. Привели в лагерь, сели. Мордвинов на всякий
случай отобрал у задержанного топор.
— Хлопец из Малой Буковой, зовут Эмилем, — доло-
жил Сергей капитану.
— Может, ты Эмиль Гейдук?
— Да, — ответил хлопец серьезно и немного удив-
ленно.
— Ты Эмиль Гейдук из полиции? — снова переспро-
сил Олешинский, не веря, что перед ним такой нужный
человек.
— Да, да, — кивал тот.
Капитан, казалось, не спешил начинать разговор. Он
достал из кармана несколько сигарет.
— Время обеденное, но, кроме цигарки, угостить го-
стя нечем.
Эмиль улыбнулся. Закурили.
— Как считаешь, Эмиль, скоро кончится война?
76
— Даже немцы говорят, что скоро.
— Разве они уже собираются отсюда?
— Им тут хорошо, — загадочно ответил хлопец.
— Хорошо, говоришь?
— На всем готовом, — ответил Эмиль.
— А ты как живешь? — вдруг спросил капитан, и
смуглое лицо Гейдука стало каким-то сосредоточен-
ным.
Эмиль смотрел на тоненькую струйку дыма и почему-
то вспомнил больную Маришу. Ему даже казалось, что
тут, во влажном лесу, между старыми соснами, он слы-
шит се грудной кашель.
— У меня тяжело больна сестра, — через силу выда-
вил он из себя.
— Почему же тебе не помогут немцы, ты ведь у них
полицай? — приближался издалека к главному Олешин-
ский.
Эмиль чувствовал, что очутился перед фактом, кото-
рый тяжело объяснить этим вооруженным людям. Его
взгляд стал хмурым, даже сердитым.
— Они не любят, когда к ним обращаются за по-
мощью. Их услуги слишком дорого стоят. «Немцы любят
хорошо поесть», — часто говорят нам в Пршибрамской
комендатуре, и, как видите, на их глотку не хватает на-
ших продуктов. Они считают, что продовольствие под
угрозой смерти будет поставлять чешская охрана. —
Эмиль лукаво прищурил глаза: — Сегодня в Малой Бу-
ковой их встретил только старый Ружечка. Вся охрана
пошла с топорами в лес.
Партизаны не спешили полагаться на хлопца, но их
вера в него была очевидной.
Эмиль посоветовал капитану связаться с тремя «на-
дежными хлопцами». Один из них служит в Пршибраме.
Этот парень очень заинтересовал партизан, но Гейдук
рассказывал о нем скупо.
77
Наконец он умолк, но теперь не сводил глаз с Оле-
шинского.
— Командир, — нерешительно прошептал он, — те
эшелоны в Пршибраме — ваша работа?
Олешинский поднял брови: смотрите какой любо-
пытный.
— Мне Крижек рассказывал об этих взрывах и о ли-
стовках.
— Если этот Крижек такой, как ты, Эмиль, то завт-
ра ночью приведешь его к Ружене Матисовой.
Хлопец согласился.
Вместе с Эмилем партизаны пошли к яслям, но там
уже никого не было. На неизвестного наткнулись около
ручейка. Это действительно был беглец из концлагеря,
грузин Шота Гоцеридзе. В лесу он прятался несколько
дней. Вместе с ним из лагеря бежали еще двое — лейте-
нант сталинградец Николай Никитин и Владимир Груша с
Полтавщины. Но ходить группой было опасно, и друзья
разбрелись в разные стороны. Шота очень обрадовался,
когда узнал, что здесь советские партизаны. Володарев
окрестил его Сашком и принял в отряд.
Эмиль немедленно послал своих хлопцев к «надеж-
ным людям», а сам пошел в Пршибрам к Крижеку.
В тот же вечер Малая Буковая снарядила в лес под-
воду.
Старый, неразговорчивый Арношт Тышляр не хотел
никому доверять свой возок и взялся сопровождать его
сам. Староста Ружечка приказал взять помощником Ин-
дру Матисова. Тышляр держал в секрете связь с парти-
занами, и присутствие хлопца его очень беспокоило.
Уже в дороге старик придержал коня и обратился к
Индре:
— Я старый человек, Индра, знаю, что ты разумный
хлопец и не скажешь никому про мою связь с парти-
занами.
78
Индра сидел выпрямившись и делал вид, что не все
слышит.
— Возгордился, что ли, чего молчишь? — допытывал-
ся Тышляр.
— Довезешь до просеки и возвращайся домой. На
место я отнесу сам, — пробасил Индра, не взглянув на
Тышляра.
От удивления старик не знал, что и сказать.
— И ты... и ты... — горячо зашептал он, готовый рас-
целовать хлопца, который, как статуя, неподвижно си-
дел па возке.
За несколько дней пребывания в лесном отряде Гон-
за Фиала совсем освоился с необычной обстановкой. Пар-
тизаны подобрали для него оружие, и капитан вручил его
подпольщику.
Увидев на сугубо гражданской фигуре Гонзы автомат
и гранаты, Олег подошел к нему и, осмотрев с головы до
ног, всплеснул руками:
— О, товарищ Фиала, вы теперь гроза фашизму!
Гонза, подыгрывая ему, вытянулся в струнку. Капи-
тан с укором взглянул на Олега, но Фиала, перехватив
этот взгляд, сказал:
— Без шуток чех — не чех.
Олег готовился к установлению связи с пражским
подпольем. Гонза обстоятельно доложил ему об обста-
новке в городе, дал конспиративный адрес, осталось толь-
ко дождаться Либушу, и, если она привезет паспорта,
Олег немедленно отправится в Смихов — рабочий район
Праги.
Утром из Праги возвратилась Либуша. Она привезла
с собой паспорт для Олега и газету. Гестапо обещало на-
граду тому, кто узнает человека на помещенной фотогра-
79
фии. На партизан смотрело печальное исхудавшее лицо
Баумгартла. Всем своим видом Вацлав будто извинялся
перед товарищами за то, что так глупо попал в лапы
врага.
«Эх, комиссар, комиссар, — думал Евгений Антоно-
вич, — поспешил ты, брат, смерти своей навстречу. Не
послушал меня...»
Возможно, это сообщение наложило печальный отпе-
чаток на прощание его с Олегом. Олешинский был хмур,
'подавлен, и они оба уж слишком расчувствовались при
расставании. Даже поцеловались друг с другом.
— Ну, ни пуха...
— Ко всем чертям!.. — попытался пошутить Олег.—
Чего опечалился, командир? У меня же самые настоя-
щие документы. Сам Гиммлер не докопается. Ожидай
весточек! — Он пожал руки друзьям, подмигнул Маше,
и та по-мужски помахала ему рукой.
Олег пошел, а Олешинский еще раз заглянул в не-
мецкую газетку. Она была датирована прошлой суббо-
той. Значит, Вацлава уже нет в живых. А то еще ху-
же — мучается где-нибудь в немецком застенке.
Таня с Машей молча встретили печальное сообщение
о комиссаре. Всю ночь Маша сосредоточенно искала
связь, и, когда позывные исчезали в немом эфире, де-
вушка не пугалась, как всегда, а только курила само-
крутки и снова звала, звала...
НОЧНЫЕ ВСТРЕЧИ
Впервые в доме Матисовых собралось так много лю-
дей. Сначала появился Эмиль Гейдук, как всегда, под-
тянутый, чисто выбритый, неразговорчивый. За Гейду-
ком вошли три молодых чеха. Эмиль представил их Ма-
тисовым и вместе с ними сел в стороне, чтобы не мешать
80
хозяйке готовить стол для ужина. Гости все приходили
и приходили, и она предусмотрительно решила, что
встреча этих людей должна иметь вид какого-то семей-
ного праздника. Разве мало у Матисовых родственников
и просто хороших знакомых? Пусть заглянет посторон-
ний в дом — на столе вкусные, по-хозяйски приготов-
ленные кнедлики, овощные запеканки. Нет, Матисовы на
скорую руку готовить не любят. А что яств маловато — не
удивительно. Война.
Так думала Ружена, пытаясь заглушить неподвласт-
ное никаким доводам нервное напряжение. Она знала,
что Малую Буковую сегодня, как никогда, охраняют
Эмилевы хлопцы. Там и ее сыновья. Но все-таки волно-
валась. Волновалась, потому что понимала: принимая у
себя этих людей, она, ее муж, дети вступают в открытый
бой с немцами. И хотя фронт приближался к чешским
границам, тут, в Пршибрамском округе, всюду расклеены
страшные гестаповские приказы. Они еще имеют пол-
ную силу. Матисовы рисковали, и сердце Ружены дро-
жало.
Был такой момент, когда у нее на миг похолодели
руки. Это случилось, когда среди гостей появился высо-
кий блондин в очках — поручик Вацлав Крижек. Лекар-
ка хорошо знала, что он работает в Пршибрамской поли-
ции, потому что не раз видела его в Малой Буковой. Ей
хотелось вскрикпуть, предупредить об опасности, но
Крижек, наверное, заметил в глазах пекарки тревогу и
осторожно взял ее за руку:
— Свои, свои, пани Матисова.
«Господи, и он,—подумала Ружена.— А я обходила
его десятой дорогой».
Наконец появились Олешинский, Гонза, Манченко,
Мордвинов и Володарев.
— Добрый вечер, мамо! — бодро поздоровался Оле-
шинский.
81
Обветренными, шершавыми руками партизаны по оче-
реди жали Ружене руку. А она смотрела на них и чув-
ствовала, как на душе ее тает страх. Тепло радости со-
грело ей щеки, засветило веселые огоньки в глазах.
Партизаны быстро знакомились. Гонза горячо поздо-
ровался с Крижеком, про Вацлава Рубешку, Петра Гоше-
ка, Эмиля Гейдука и других он уже слышал от подполь-
щиков. Зденек Матисов пригласил всех к столу, и сразу
же начался деловой разговор.
Группа Олешинского благодаря Гонзе Фиале уже
приблизительно знала, какие силы Сопротивления дейст-
вуют в Пршибрамском округе, и даже разработала план
боевых действий, но, прежде чем осуществить его, нужно
уточнить, сколько было гитлеровцев в округе после пере-
формирований, выслушать командиров патриотических
групп, коммунистов из окрестных сел. Группы и отряды
действовали разрозненно, а поэтому чувствительных уда-
ров по врагу нанести не могли: с ними фашисты легко
расправлялись. Немало коммунистов и сельских патриотов
попало в руки гестапо, а оттуда на виселицу, в тюрьмы, в
концептрационные лагеря.
Обстановка в округе постепенно выяснялась.
— У нас, в Инце, школа СС, — говорит один.
— А у нас, в Вишневой, была облава — мои хлопцы
четырех фрицев отправили на тот свет. — Это доклады-
вает Блеча Бугомир. — Позавчера пристрелили мотоци-
клиста. Говорят, полковник Кругер хвалится, что сделает
из нашей Вишневой второе Лидице. Везде развешаны но-
вые приказы: расстрел, расстрел, расстрел...
— Пршибрамскому фюреру господь бог не дал других
слов в разговоре с чехами, — философски произносит
Крижек.
— Знакомая тактика, — замечает Олешинский. — Но
не то уже время. Пусть не распоясываются. На угрозу
ответим атакой.
82
Стало совсем тихо.
Говорит Гонза Фиала:
— Маленькими группами нам тяжело будет насту-
пать на врага,— в серых глазах подпольщика вспыхнули
искорки. — Вы видели многожильный кабель? Каждая
жилка отдельно — совсем слабая. Другая картина, когда
они собраны все вместе. Тогда по такому кабелю идет ток
высокого напряжения. Так и мы. Объединив все наши
силы, мы подключимся ко всей сети антифашистской
борьбы. Разрозненные — мы карманная батарейка, вме-
сте — могучая динамо-машина на сотни киловатт. На это
нас нацеливает и Центральный Комитет компартии Че-
хословакии. Члень! Политбюро просили меня сообщить
их мнение и передать вам привет от них.
Пока говорили товарищи, Крижек наблюдал за капи-
таном. Сосредоточенным и даже немного хмурым казался
Олешинский в этот миг. Вот капитан положил на стол
сильную руку. И Вацлав представил себе, как эти руки,
разгребая насыпь, готовили взрывчатку под Пршибрамом.
Мастерство диверсантов поражало даже немцев.
«Я сделаю Пршибрам вторым Лидице! — горланил пол-
ковник Кругер перед арестованными железнодорожника-
ми. — Я расстреляю вас!» Но листовки, на которых чер-
ным по белому было написано, что в округе действует
целое партизанское соединение «Смерть фашизму!», кое-
что значили. Ни одного железнодорожника немцы не рас-
стреляли.
Крижек, наверное, увлекся своими мыслями, потому
что не слышал, с чего начал капитан.
— Фронт приближается, — звенит его голос. — Скоро
он пересечет границы Чехословакии. В Чехии, в частно-
сти в Пршибрамском округе, сосредоточено немало сил
гитлеровцев. Мы с вами должны развернуть действия на
стратегически важных путях, которые проходят через
83
Пршибрамский округ. Не давать гитлеровцам возможно-
сти посылать подкрепления на фронт и в Прагу, парали-
зовать движение на железных дорогах. Здесь нам нужно
иметь целую сеть связных. Штаб пока что будет лесным,
но он должен знать обо всем, что происходит в округе.
Тогда наши удары будут точными, уничтожающими.
А самый лучший метод партизанской борьбы с фашиста-
ми — решительное наступление.
В комнате было так тихо, что во время каждой паузы
Крижек слышал, как тикали часы па руке.
— Сейчас нам нужно пополнить лесной отряд, — об-
ратился капитан к товарищам. — Своих надежных людей,
коммунистов, которые скрываются от преследований, на-
правляйте в лес через наших связных.
Молчаливый, суровый на вид блондин Иозеф Пауст-
ка заявил, что его группа вооружена и хоть завтра гото-
ва выступить.
Начали обсуждение оперативного плана. Олешинский
расстелил карту. Пршибрамский округ — ворота, через ко-
торые враг шлет технику и войска в Прагу.
— Этими днями немцы собираются отправить в Пра-
гу много взрывчатки, мин, снарядов. Военные составы
идут на столицу через станцию Блатна, — рассказывает
Крижек. — Вот видите, — Вацлав карандашом отметил на
карте место, — тут три узловые станции, через которые
будут проходить эшелоны. Если вывести их из строя, то
будут парализованы пути не только на Прагу, по и на
Пльзень и Страконице...
— Я не специалист, друзья, но считаю, что одним взры-
вом этот треугольник не парализуешь,— вставил Фиала.
Олешинский утвердительно кивнул головой, а Ман-
ченко уже успел разглядеть треугольник и подготовить
свой план.
— Тут нужно действовать тремя группами, — начал
он. — Пока немцы будут метаться в этом треугольнике,
84
можно еще ударить по ним двумя тремя местными отря-
дами.
Олешинский положил руку на плечо Михаила.
План Манченко всем понравился. После некоторых
корректив командиры сельских отрядов тут же получи-
ли боевой приказ. Как только лесные партизанские груп-
пы взорвут эшелоны, сельские отряды нападут на не-
мецкие войска, которые выступят на расправу с дивер-
сантами.
Партизаны понимали, что часто собираться вместе
они не могут, а поэтому все необходимые вопросы стара-
лись решить сейчас. Окончательно договорились о паро-
лях связных, о месте встреч, о последующих операциях.
ВНИМАНИЕ - ПАРТИЗАНЫ!
И вот наступил этот решающий день. Ответственным
за операцию на железных дорогах в районе станций
Блатна, Страконице, Пльзень штаб назначил Баранова.
Он же должен был возглавить тройку, которая будет дей-
ствовать на центральном участке — вблизи Блатны. Вто-
рую тройку возглавил Манченко. Туда вошел младший
брат Эмиля Гейдука: он хорошо знал места, где прохо-
дит железная дорога на Страконице. Третью группу по-
ведет Сашко Гоцеридзе. Этот веселый грузин с первого
знакомства понравился Гонзе Фиале. Они сдружились,
и теперь Гонза был в тройке Гоцеридзе.
Тройки выстроились перед капитаном. Олешинский
повторяет задание, подчеркивает важность операции.
— После этой операции враг непременно усилит дей-
ствия против партизан. Наш лагерь ночью перебазирует-
ся на новое место. Координаты вам сообщат. А сейчас
прошу еще раз проверить готовность к выполнению за-
дания.
85
Баранов вышел вперед. Партизаны внимательно слу-
шают ею. Гейдук старательно складывает в брезентовую
сумку бруски взрывчатки. Ее нужно запаковать так, что-
бы на месте не было ни секунды задержки.
Баранов не знает чешского языка, инструктирует же-
стами. Они у него выразительны и понятны, как понят-
ны оркестрантам движения дирижерской палочки.
Иван Володарев наблюдает за этими сборами, и ему
приходит в голову мысль, что в соединении нужно соз-
дать специальную партизанскую диверсионную школу.
Ведь минерное дело имеет свои тонкости, и на скорую
руку изучать его не годится.
Олешинскому понравилась мысль начштаба, он даже
подсказал, где найти для школы наиболее подходящее
место. В густой зелени недалеко от Велькой Бабы, в сто-
роне от дороги стоит забытое, разваленное здание, обне-
сенное высокой каменной оградой. Чехи называют его
Каменной крепостью. Когда-то немцы наведывались ту-
да, а теперь носа не показывают. Место действительно
было подходящее, и вскоре в школе начались занятия...
Поздно вечером пришли Виктор с Индрой Матисо-
вым. Пришли не с пустыми руками: в бидоне — сметана,
в мешке — хлеб.
— Что-то не по деньгам снабжаете, — Олешинский
сурово смотрит на хлопцев. — У Матисовой покупали?
Виктор вспотел, тяжело дышит, молчит. За него отве-
чает Индра:
— Мы тут ни при чем, товарищ капитан, это наш ста-
роста и мой отец постарались.
Ужин окончился быстро.
Короткое прощание — и тройки оставляют лагерь.
Через некоторое время и весь лесной отряд отправляется
в глубь леса. Индра тоже идет за партизанами, он един-
ственный на всю Буковую будет зндть новое место рас-
положения лагеря.
86
Прошел час. Партизаны осторожно пробираются мимо
голых колючих кустов. Впереди Олешинский и Волода-
рев. С горы видно, как вдали тревожным сном дремлет
Малая Буковая. Село остается все дальше и дальше. Во-
круг тишина. В лесу пахнет влагой и молодой травой.
Темень. Кажется, будто какой-то могущественный союз-
ник партизан погасил звезды или укрыл их чем-то чер-
ным, чтобы свет не выдавал народных мстителей.
Холодные иголки колют щеки, цепляются за одежду.
Вдруг вдали вспыхнул свет. Сигнал!.. Олешинский оста-
новил лошадей.
Все в тревожном ожидании. Сонное эхо доносит один,
а потом еще два глухих взрыва — и в то же время жел-
тым пламенем полыхнул горизонт. На верхушках деревь-
ев отразилось мелькание яркого марева.
Олешинский взглянул на часы.
— Ну, сатана, какой точный! — восхищенно сказал
он. — Пока фрицы очухаются, нужно перебазироваться.
До утра почти никто не спал. Устроились на новом
месте. Навстречу подрывникам капитан послал несколь-
ких бойцов, но то никого не встретили. Лишь на следую-
щую ночь усталые подрывники возвратились в лагерь.
Пришлось идти в обход незнакомой местностью.
Михаил Баранов рассказал о подробностях опе-
рации.
— Немцы очень напуганы партизанами, — улыбался
он. — Несколько раз на пути мы видели надписи: «Вни-
мание — партизаны!»
— Еще не то будет, — усмехнулся капитан.
От имени штаба он поблагодарил партизан за отлич-
ное выполнение задания и приказал отдыхать.
В то же утро начальник штаба записал в дневник
боевых действий: «Ночью на 19 апреля 1945 года в рай-
оне станции Блатна, на 21-м километре пущен под откос
военный эшелон, шедший на Прагу.
87
Тремя одновременными взрывами уничтожены желез-
нодорожный мост, станционные стрелки, два паровоза,
40 вагонов. Движение до Праги, Пльзеня и Стракониц па-
рализовано на несколько дней. Возглавил операцию
М. Баранов».
Операция на железной дороге была сигналом, по ко-
торому пошли в решительное наступление партизанские
отряды Пршибрамского округа.
Хлопцы под командованием Рубешки окружили от-
ряд карателей, который шел к станции для расправы над
железнодорожниками. В ожесточенном столкновении бы-
ло убито тридцать четыре фашиста. Одного захватили в
плен и отпустили с запиской к немецкому командова-
нию. Вацлав Рубешка, по примеру Олешинского, написал
в записке: «В случае террора над мирным населением
врага ждет жестокая месть».
Комендант Вишневой не отвечал, но ранее арестован-
ных отпустил.
Каждый день в дневнике боевых действий партизан
появлялись новые и новые записи.
«21 апреля. В районе Задне Требан уничтожен воен-
ный эшелон с живой силой и техникой. Убито 200 сол-
дат и офицеров. На несколько дней движение по желез-
ной дороге прекращено. Возглавлял операцию М. Бара-
нов. Группа Манченко в районе Осова пустила под откос
состав с горючим».
«23 апреля. Подорван воинский эшелон на линии Ин-
це — Бероун. Немцы ремонтировали железную дорогу
50 часов. Возглавлял операцию Эмиль Гейдук».
«24 апреля. На 30 столбах перерезана связь между
Добржишем и Пршибрамом. Руководил Зденек Ма-
тисов».
«25 апреля. Гитлеровцы прочесывали лес. Завязались
88
бои. Партизаны захватили оружие. У нас есть потери:
4 убито, 10 ранено. Раненые в лесном госпитале».
«26 апреля. Взорван шоссейный мост на дороге Прши-
брам — Вишневая. Руководил Манченко. В эту же ночь
повредили телефонно-телеграфную связь на линии Прши-
брам — Добржиш».
«27 апреля. Прервана связь на линии Табор — Прши-
брам, Инце — Пршибрам».
«28 апреля. Взорван мост на дороге Пршибрам —
Глубош».
«29 апреля. Повреждена телефонная связь со станци-
ей Блатпа. В районе Ржевнице взорван мост через реку
Бероунку. Парализовано движение на Прагу. Отряд
«Вишневая» разгромил в бою почти роту фашистов. Есть
трофеи. Возглавлял операцию Вацлав Рубешка».
«30 апреля. В бою с немцами на шоссейной дороге
Пльзень — Пршибрам уничтожено 17 автомашин, 10 под-
вод, свыше 250 солдат и офицеров. Возглавляли операцию
М. Манченко и Г. Фиала».
«1 мая. Добржишский отряд «Народный мститель»
уничтожил батарею противовоздушной обороны в Нечине.
В районе Малой Буковой уничтожено шесть автомашин с
фашистской пехотой, взято в плен два офицера».
Не все попадало в дневник начальника штаба. Нема-
ло сведений о вооруженных стычках с фашистами, о ди-
версиях оседало в отрядах. Частые бои не давали воз-
можности своевременно сообщать штабу о результатах
Володарева же не удовлетворяли отрывочные записи, и
он постепенно забросил свою тетрадь. «В День Победы за-
пишу, — решил он. — Соберемся все вместе, и каждый
командир доложит о своем отряде. А пока что главное —
воевать, бить фашистов».
И начштаба принялся наводить в новом лесном отря-
де порядок: наладил учет людей и материальной части,
устроил полевой госпиталь, выделил боевые группы. Ба-
6 Пароль — «Прага»
89
рапов, Манченко, Игнатова стали обучать товарищей.
Гонза Фиала ведал связями с Прагой. Через несколько
дней после того, как Олег отправился в столицу, в лагерь
прибыл Карел Падучек. Пражский подпольный центр
отозвал его из Пльзеня, где коммунистам угрожал про-
вал, а Олег помог пробраться к партизанам. Падучек
первым принес радостную весть о Баумгартле. Правда,
после гестаповских пыток Вацлав вряд ли возвратится в
отряд. Но как все обрадовались, что комиссар похищен
из застенков!
Приходили вести и от Олега. В письме, которое при-
вез Падучек, Олег сообщал, что коммунисты Праги гото-
вят восстание и надеются на помощь соединения «Смерть
фашизму!». Тут же было и письмо пражского подполь-
ного комитета Коммунистической партии. «Коммунисты
Праги,— писалось в нем,— будут бороться плечом
к плечу с вами против общего врага — гитлеровских за-
хватчиков. Уничтожайте врага, где бы он ни был. Мы
тоже действуем. Вперед, друзья! Победа близка! Смерть
фашизму!»
Тактика борьбы с гитлеровцами, избранная Олешин-
ским, не была простым повторением тактики соединения
генерала Наумова. Здесь были и другие обстоятельства.
Оставлять в лесу все отряды не имело смысла. В селах
действовали местные группы, и лишь ударная диверсион-
ная группа и штаб находились в лесу. Они руководили
разведкой, корректировали действия местных отрядов,
наносили удары по врагу в самых важных местах. Лес-
ная группа была партизанским центром, который держал
связь с пражским подпольем.
Теперь в соединении было десять отрядов. Вскоре
штаб в лесу создал еще один отряд, который чехи назва-
ли русским. Возглавляли его Владимир Груша и Сашко
ГоцериДспе. Сельские партизаны помогали продовольст-
вием и Ощеждой. В русский отряд приходило немало че-
90
хов, преимущественно коммунистов-подпольщиков, сбе-
жавших от преследований гестапо и концлагерей. Они
тоже нуждались в оружии. А добыть его можно было
только у врага.
Связались с Москвой.
Москва одобрила работу партизан и советовала дейст-
вовать соответственно обстановке.
ВСАДНИКИ МЕНЯЮТ КОНЕЙ
Взрыв на Пршибрамской железной дороге услышали
и в Добржише. Кто-то из прислуги дворца даже принес
хозяевам партизанскую листовку, добытую у власовцев.
Хильда с омерзением и страхом смотрела на Смятую по-
желтевшую бумажку.
— Соединение — это больше дивизии?— спросила она.
Бранку меланхолично опустил глаза.
— Постараюсь уточнить для тебя, милая, — ответил
он сухо.
На второй день после взрыва на железной дороге Кру-
гера вызвали в Прагу. На обратном пути полковник за-
ехал к Бранку. Он торопился и, не раздеваясь, направил-
ся в кабинет Хильды. Здесь никто не будет мешать ин-
тимному разговору.
Они молча выпили виски.
— Вы совсем забыли обо мне, я бог знает что дума-
ла... — начала Хильда.
Кругер взял ее руку в свою:
— Милая моя, нам не до сентиментальностей.
— Вы видели их листовки? — спросила Хильда ти-
хо. — Что означает тот взрыв в Пршибраме? Мы терпим
поражение?
Кругер снова выпил.
6*
91
— Милая фрау, — начал он, — не нужно торопиться
с выводами. Жизнь мудрее пас, и нам нужно всегда трез-
во оценивать ее.
Хильда откинулась на спинку кресла, приготовилась
слушать.
— Настало тяжелое время. Враг у самого порога. Се-
годня меня ознакомили с одним планом, точнее, с двумя.
Сейчас главное для нас — Прага. Ее нужно удержать, а
если не удастся — обязательно вывезти все, что принад-
лежит Германии. Есть специальный приказ. В Праге за-
шевелилось красное подполье, и гиммлеровским молодчи-
кам работы по горло. Город живет по военной команде.
Мы шлем туда войска и оружие. Путь лежит через
Пршибрамский округ. Вы представляете, милая Хильда4
что это означает?
— Я ужо чувствую,-—прошептала Хильда.
— Нет, дорогая, вы еще по нюхали того пороху, кото-
рый могут зажечь тут эти русские партизаны. Гауляйтер
предлагает мне немедленно принять решительные меры:
очистить округ от партизан или, в крайнем случае, ней-
трализовать их, загнать глубоко в леса.
— И вы обещали, вы клялись, что очистите округ, —
в тон Кругеру вставила Хильда.
— Мне было там не до сарказма, милая. — Кругер ча-
сто дышал. Ему тяжело было говорить шепотом. —
Я слышал о подробностях покушения на фюрера. Попыт-
ка гестапо... По-пыт-ка! — Кругер поднял палец: — Фю-
рер, кажется, застрахован самим богом. — И добавил: —
В тяжелое время мы живем. Некоторые желторотые бер-
линские политики теряют сознание от сводок с фронта.
Привыкли к легким победам! А мы — солдаты, — полков-
ник ударил себя в грудь, — и будем отстаивать великую
Германию в тяжелое для нее время.
— Надоело! — оборвала Хильда полковника гортан-
ным голосом.— Ближе к делу. Что дальше?
92
Кругер выпил еще рюмку виски и подвинул свое
кресло к Хильде.
— Как чувствует себя князь?
— Если вы хотите произнести и перед ним патриоти-
ческую речь, то напрасно. Он болен.
Кругер молчал, удерживаясь от резкого ответа.
— Если хотите откровенно, дорогая фрау, то должен
сказать, что наша игра кончается. Мы вытащили не ту
карту и должны расплачиваться. Если вас мучит вопрос,
с кем идти, то советую выбрать англосаксов. Цивилизо-
ванные нации поймут, что немцы прикрыли их своей
грудью от восточного варварства. Я бы советовал вам не
мешкать. Вы же знаете, — закончил полковник, — я не
люблю давать приблизительных советов.
А утром, когда князь был еще в халате, в кабинет во-
шел управляющий имением и, поздоровавшись, положил
на стол пачку счетов. Бранку подписал их, не читая. Уп-
равляющий собрал и аккуратно сложил счета в папку.
Заметно было, что он встревожен.
— Вот эти русские, — управляющий указал на ту
сторону дворца, где жили власовцы, — кажется, надолго
засядут тут.
— Ну что ж, пусть тебя не удивляют эти русские, —
с нажимом на последнее слово сказал князь. — Добржиш
для них — место боевых операций, а дворец князя Бран-
ку — казарма. Ка-зар-ма! — князь вытянулся в струнку,
и его немощная фигура даже стала выше.—Ха-ха-ха! —
вдруг как-то визгливо захохотал он. — Как я раньше не
нашел этого слова — ка-зар-ма! Какая жалкая попытка
искать спокойствие в казарме! Нет, друг, с меня доволь-
но, хватит. Пусть хозяйничает тут фрау Хильда. Она,
кажется, родилась в военном обозе. Бранку же — ци-
вильные чехи. Думаю, в Швейцарии‘еще найдется тихое
место для их наследника.
93
Управляющий молчал. Он хорошо понимал, что не-
мецкая ориентация князя пришла к печальному финалу,
и как никто другой видел, что именно в этом первопри-
чина нервного состояния и болезненной бессонницы
Бранку. Но намерение князя порвать с немкой Хильдой
и пересидеть катастрофу в Швейцарии управляющий счи-
тал немного наивным. Хильда уже давно не спешит в по-
кои больного и внешне нисколько пе изменилась: такая
же гостеприимная. Но острый глаз управляющего заме-
чает, как одна за другой исчезают со степ дворца ста-
ринные картины, которым, по словам знатоков, «цены
нет». Хильда готовит себе надежный уют где-то на запа-
де Европы, а возможно, и в Америке, и делает она это
спокойнее, чем ее муж. «Фрау знает, чего она хочет», —
вспомнились управляющему слова Кругера.
— Князь, — обратился управляющий к своему хо-
зяину, — сегодня, перебирая бумаги, я нашел вот это
письмо. — Он подал Бранку конверт.
Князь пробежал глазами по строчкам:
— Чем заинтересовало тебя письмо этого пройдохи
Мирослава?
— Извините, князь, но письмо я прочитал и хотел
спросить, дали ли вы ему деньги.
— Нет, не дал. Почему это тебя интересует?
— Князь, я никогда бы не осмелился спросить вас
об этом, если бы положение, в котором мы находимся
сейчас, было лучшим.
— Без сентиментальностей, — бросил Бранку сухо.
— Я был в Пршибраме и виделся с отцом пана Ми-
рослава, — сказал управляющий, переходя на шепот. —
Они не служат наци, но хотят прибрать к своим рукам
самооборону. Старик преисполнен надежд, он часто гово-
рит о национальной гвардии, обновляет связи с бывшими
военными...
— Что это значит? — спросил князь.
94
— Я не.политик, но фронт уже приближается, и нам
пе безразлично, каким будет парламент в Чехии, и будет
ли он здесь вообще. Союзники России поймут нас лучше,
чем она сама.
—• Я устал, друг, — вяло сказал князь, — меня инте-
ресует лишь одно: при чем здесь письмо Мирослава Гле-
дичска?
— Гледичеки не собираются в Швейцарию,—уже
прямо ответил управляющий. — О, кпязь, Гледичеки в
мундирах могут сделать много, тем более при поддержке
союзников... Услугу князя Бранку они не забыли бы
потом...
— Бои ты о чем,— понял наконец Иозеф Бранку...—
Я даже пе узнаю тебя — настоящий дипломат. Вот чек на
сто тысяч крон, и оставь меня.
КРИЖЕК ПОЛУЧАЕТ ЗАДАНИЕ
В Пршибрам спешно прибыл специальный уполномо-
ченный пражского гауляйтера.
— Что произошло, оберст? — гневно бросил он Кру-
геру, выйдя из машины. — Где эшелоны, которые так
ожидает гауляйтер, где войска, посланные ставкой в Пра-
гу, и, наконец, где пойманные красные десантники?! Ведь
вы же обещали украсить ими деревья на Пршибрамском
шоссе. Я даже читал ваше обещание о награде за голову
бандита Олешинского. Но пока что до меня дошли слухи
о его листовках... Что вы на это скажете?..
«Подлый Мюллер уже успел донести», — подумал
Кругер. А вслух произнес: — У меня непредвиденные
операции... Прошу вас в кабинет, я все объясню.
Уполномоченный уже поставил ногу на первую сту-
пеньку, но тут же на миг остановился.
95
— Имейте в виду, господин оберет, гауляйтер послал
меня к вам не за объяснениями — вы будете отвечать за
положение в округе. Время военное, вы знаете... — И уже
в кабинете закончил свою мысль металлическим голо-
сом: — Трудно отличить обычную нерасторопность от из-
мены. На нашем корабле появилось немало крыс. Фюрер
приказал арестовать Геринга и Гиммлера. Они заиски-
вали перед американцами. Некоторые генералы тоже.
Точнее, бывшие генералы. Теперь они мертвецы. На-
деюсь, вас еще не тянет к предкам, — посмотрел он на-
конец на полковника.
Лицо Кругера заливал пот, но он не чувствовал это-
го. Кое-как взял себя в руки и торопливо доложил о по-
ложении в Пршибрамском округе. Диверсии на желез-
ных дорогах, взрывы, пожары, потери — такова была суть
его доклада.
Уполномоченный курил сигару, рассевшись в мягком
кресле, и хриплый голос Кругера раздражал его.
— Довольно, — остановил он полковника. — Выпейте
воды. Это успокаивает нервы. Взгляните-ка сюда.— Гость
вытащил из портфеля вчетверо сложенную карту и рас-
стелил на столе. — Вот железная дорога Прага — Беро-
ун — Пльзень... К Пльзеню сейчас, как вам известно,
движутся войска американцев. Нашему командованию
нужно, чтобы этот путь был свободным.
Голос уполномоченного звучал теперь флегматично, и
Кругер вспомнил, что такая манера говорить была у
Бранку. «Расторопная фрау Хильда оказалась дальновид-
ной, — с огорчением подумал полковник. — Она ринулась
в объятия англосаксов до того, как партизаны перерезали
этот путь. И князь тоже исчез. Не иначе, как подался в
Швейцарию. Хилый умник... Наверное, щедро платит зо-
лотом за спасение своей души...» Тут Кругер перехватил
нетерпеливый взгляд уполномоченного и быстро посмот-
рел па карту.
96
— Этот путь контролируют партизаны, — сказал
Кругер.
— Благодарю за «свежие» новости. Я это знаю.
— Но я не понимаю, — прикидывался наивным
Кругер, — почему штаб беспокоится о дороге к англо-
саксам. Разве мы с ними уже не воюем и разве фюрер
не приказывал уничтожать предателей, которые ведут пе-
реговоры с врагом?
— Не стройте из себя дурака, оберст! — грубо обо-
рвал его гость. — Вы хорошо понимаете, о чем идет речь.
Изменники имели в виду совсем другое. И фюрер наде-
ялся, что русские вот-вот перегрызутся со своими союз-
никами. — Уполномоченный склонился над картой: — Вон
куда дошли большевики!.. Запад недоволен. Мы, немцы,
еще ему понадобимся. Понимаете? Нам во что бы то ни
стало надо очистить Пршибрамский округ от партизан-
ской угрозы. Пока вы заверяли нас, что вмиг переловите
десантников, мы сконцентрировали здесь немало войск.
Но... ни один эшелон, даже с продовольствием, не пришел
к месту назначения... Гауляйтер желает знать, не забыл
ли господин Кругер о своем военном долге.
— Я не смог сообщить о событиях в округе, так как
связь с Прагой прервана, — пробормотал полковник.
— Эта дорога, — уполномоченный еще раз провел ка-
рандашом по карте, — должна быть безопасной. В ваших
руках достаточно сил, кроме того, в округе действуют
власовцы. Что передать гауляйтеру? — он порывисто
встал.
— Приму самые решительные меры, — вытянулся в
струнку Кругер.
— Теперь вот что: штаб детально разработал план
очищения Пршибрамского округа от партизан. Кроме
того, вам нужен уточненный вариант плана генерала
Власова об уничтожении партизан на территории Чехо-
словакии. Немедленно пошлите доверенного за докумен-
97
тами. Только не из вермахта. Пошлите майора Шульца.
Его рекомендовал Мюллер. Надежный офицер.
«Ага, — заметил про себя Кругер, — ты уже побывал
у Мюллера».
— Пусть он поедет не на машине, а пассажирским
поездом. В гражданском. Так безопаснее. Пассажирских
поездов партизаны не трогают. С Шульцем пошлите еще
кого-нибудь. Негласного охранника. Желательно, чеха.
Подберите наиболее падежного из местной полиции. Та-
кого, чтобы, как черт ладана, боялся красных. Не голово-
реза, а интеллигента, потому что головореза заметно за
версту.
— У меня есть такой, поручик Вацлав Крижек. Раз-
решите послать за ним? — Кругер позвал дежурного.
Крижек пришел через пять минут. Подтянутый, су-
хощавый, он вытянулся перед высоким начальством и
четко доложил о своем прибытии.
— Пан поручик, — торжественно начал Кругер, — вам
доверено важное поручение. — На этих словах Кругер
сделал ударение. — Вместе с майором Шульцем вы по-
едете в Прагу. Будете его охранником. Он будет в граж-
данском, но вы постарайтесь сделать так, чтобы в купе пе
было посторонних...
Уполномоченный смерил взглядом Крижека.
— А почему вы до сих пор не удрали? — вдруг спро-
сил он у поручика.
— Мне удирать некуда. Разве на тот свет. Вот сего-
дня снова получил записку с угрозой.
— И вы не боитесь оставаться с нами до конца вой-
ны, которую мы почти проиграли? — наступал уполномо-
ченный, испытывая Крижека.
— Во-первых, почти проиграть — не означает про-
играть окончательно: у фюрера есть еще секретное ору-
жие. Во-вторых, лучше погибнуть в бою, чем быть пове-
шенным красными.
98
— Вы мне нравитесь, — уполномоченный подошел к
Крижску и панибратски положил ему на плечо руку. —
Можете идти.
В это время в кабинет вошел Шульц. С ним был раз-
говор обстоятельнее.
— Что доложить гауляйтеру? — резко спросил на
прощание уполномоченный Кругера.
— Приму самые решительные меры, — в который раз
за эту встречу повторил Кругер.
*
Вокзал был заполнен военными. Издали казалось, что
перрон облепила зеленовато-серая мошкара. Лишь кое-
где виднелись люди в гражданском.
Квета энергично пробивалась сквозь толпу. Она спе-
шила, хотя до отправления поезда оставалось немало
времени. Ее яркий дорожный плащ и голубая косынка
сразу обращали на себя внимание. Девушка ловила па
себе взгляды военных, но шла, не обращая ни на кою
внимания, — неприступная, недостижимая, словно герои-
ня киноэкрана, которую зритель не может ни прибли-
зить, ни отдалить.
Толстяк проводник придирчиво проверил билет.
Сегодня ей нужно сыграть нелегкую роль, и поэтому,
найдя свое место в пустом купе, девушка сразу же села,
довольная тем, что хоть несколько минут может отдох-
нуть. Закрыв глаза, Квета прислушивалась к быстрым
шагам в коридоре, к голосам, суете пассажиров. Вот по-
дошли к ее купе, дернули ручку.
— Разрешите, пани? — любезно обратился приятный
голос, и .Квета увидела перед собой Крижека. Из-за широ-
кой спины Вацлава с заинтересованной улыбкой смотрел
на девушку высокий блондин средних лет в хорошо сши-
том сером костюме.
99
— Добрый день, пани! — поздоровался он, произ-
нося чешские слова с немецким акцентом.— Можно
войти?
— Прошу, — ответила Квета, гостеприимно улыбнув-
шись.
В этот миг поезд тронулся и девушку качнуло. Че-
ловек в сером мягко удержал ее. Квета грациозно села
на свое место и, поблагодарив за внимание, кокетливо
оглядела соседа.
Крижек укладывал вещи и делал вид, что ничего пе
замечает. Улучив момент, он шепнул Шульцу:
— Люблю спокойные поездки...
— Да, райская птичка не мешает, — довольно отве-
тил Шульц.
Квета подвинулась к самому окну, давая понять спут-
никам, что рядом с ней можно сесть.
Шульц мигом воспользовался немым приглашением и
плюхнулся на мягкое сиденье. Но тут же подскочил и,
поклонившись, отрекомендовался:
— Эрнст.
— Итка, — жеманно назвала себя Квета и вопроси-
тельно взглянула на Крижека. Но тот важно разворачи-
вал газету, не обращая внимания на попутчиков. Всем
своим видом он подчеркивал, что не признает случайных
знакомств.
Майор Эрнст Шульц был доволен, что ему пришлось
ехать в обществе этой очаровательной чешки. Такие ко-
кетки ему по вкусу. Майор оживился, когда узнал, что
девушка едет в село Малую Буковую к своему дяде, ста-
росте села, о котором в комендатуре было известно как
о человеке, преданном райху.
Поезд набирал скорость. Позади остались пригороды
Праги, замелькали веселые уютные коттеджи с зелеными
двориками и садиками, которые вот-вот должны были за-
цвести.
100
Квета, чтобы не казаться слишком разговорчивой, по-
смотрела в окно, потом раскрыла фотоаппарат и внима-
тельно осмотрела его.
— Что пани собирается делать? — спросил Шульц,
отметив про себя, что вопрос не совсем уместен.
— Я бы сфотографировала что-нибудь, — улыбнулась
Квета. — Но это мой первый аппарат, и я не умею им
как следует пользоваться. А вы не знаете, какая тут
нужна выдержка и диафрагма?
К счастью, майор не был профаном в фотографии. Он
подвинулся к девушке и начал с жаром учить ее топ-
костям фотодела. Девушка чарующе улыбалась, щелкала
затвором, совсем не реагируя на то, что Шульц все бли-
же и ближе подвигался к ней.
«Сто тысяч чертей в горло этому Крижеку!» — сердил-
ся майор. Когда Квета вышла из купе, он предложил
поручику прогуляться. Но Крижек отказался:
— Полковник велел охранять вас. Не имею права.
— Вы боитесь оставить меня с этой птичкой?
— Не имею права, — твердил свое Крижек.
И Шульц покорился судьбе, надеясь склонить девуш-
ку на свидание в Пршибраме. Сначала она ничего не
обещала. Потом на настойчивые просьбы ответила:
— Хорошо, подумаю. Все будет зависеть от вас.—
И кокетливо погрозила пальчиком.
Крижек в этот миг достал портсигар и предложил
спутникам сигареты.
— О, идея! — обрадовалась Квета. — Я буду иметь
возможность немного привести себя в порядок перед
Пршибрамом. Надеюсь, господа, вы не будете курить в
купе. — И девушка мигом достала из сумочки предметы
женской косметики.
— Обещайте, что мы с вами увидимся, — не отста-
вал Шульц, — ия готов не только курить в коридоре, но
и прыгнуть с поезда.
101
— Какой вы нетерпеливый, — хихикнула Квета. —
Пу, хорошо. Сегодня понедельник? В субботу вечером
ьозле ратуши. Ровно в семь, до комендантского часа, ес-
ли, конечно, жена вас отпустит.
Жена Шульца с детьми жила в Цвикау, но он, глазом
не моргнув, стал уверять девушку:
— Пани Итка может не сомневаться, я одинок, как
вот это дерево, — майор ткнул пальцем в окно и пошел
за Крижеком, который уже нетерпеливо ждал его у
двери.
Когда через несколько минут они возвратились, Кве-
та уже надела элегантную шерстяную кофточку ярко-го-
лубого цвета, которая была ей к лицу и еще больше под-
черкивала золотистые волосы и карие глаза.
Шульц удовлетворенно хрустнул пальцами.
Взгляда, которым Квета обменялась с Крижеком, он,
конечно, не заметил...
ШУЛЬЦ ВСТРЕЧАЕТСЯ С КВЕТОЙ
— Ну и Квета, вот молодец! — Олешинский трижды
поцеловал девушку. — Буду хлопотать, чтобы тебя награ-
дили. Ты заслужила это. А пока что приказом по парти-
занскому соединению «Смерть фашизму!» объявляю тебе
благодарность. Тебе и Крижеку. Знаешь, что на твоей
пленке, которую Индра проявил? План окружения и раз-
грома нашего соединения. Остроумный план, ничего не
скажешь. Их разведка поработала хорошо. Все они пре-
дусмотрели, кроме Кветы и Крижека.— Олешинский про-
изнес это на чешском языке, с большим трудом подби-
рая нужные слова.
Квета удивленно и радостно смотрит на капитана. Она
готова подсказать Олешинскому нужное слово на родном
языке, даже совсем по-школьному шевелит губами. Де-
вушка так восхищена успехами командира (он теперь
102
довольно сносно говорит по-чешски), что на содержание
сказанного — похвалу ей и благодарность — сразу даже
не обратила внимания.
В штабе партизаны обстоятельно изучили добытые до-
кументы и выработали свой контрплан. Он несложен:
пусть немцы наступают в избранном направлении, но на
дорогах вместо партизан они встретят заминированные
поля, а в селах по врагам ударят объединенные отряды.
И вот через несколько дней из Пршибрама, Инце, Го-
стомице на прочесывание лесов вышли регулярные части
и отряды власовцев, которых поддерживали две роты СС.
Опи плотным кольцом окружили лес и осторожно стали
продвигаться вперед. Но все было спокойно, и фашисты
пошли смелее.
В одной из эсэсовских рот, оглядываясь по сторонам,
шагает майор Эрнст Шульц.
Он разгневан на всех. Еще бы! Именно сегодня у него
свидание с хорошенькой Иткой, а тут на тебе: начальни-
ку пришло в голову послать майора Шульца в облаву.
Хорошо, если до вечера все закончится и он еще успеет
к ратуше... А если нет? Что, если его убьют?.. От этой
мысли майору становится не по себе. Он снова затрав-
ленно оглядывается и на всякий случай ощупывает кар-
маны: пусть думают, будто он что-то потерял. Так Шульц
понемногу отстает, уступая свое место другим офицерам.
Немцы углубляются в лес все дальше и дальше. Вокруг
на удивление тихо. Но вот лес ожил. Раздались взрывы
мин, взлетели в воздух комья земли, обломки деревьев.
Передние ряды залегли, а те, которые разбежались, на-
скочили на новые мины. Будто какой-то чародей рассеял
смерть между деревьями, и теперь она взрывами уничто-
жает все живое, и нет пощады никому.
Эсэсовцы повернули назад, чтобы обойти опасное ме-
сто, но здесь огнем из автоматов и винтовок их встрети-
ли партизаны. Вояки Кругера попали в самое пекло пар-
103
тизанского огня и, соитие с толку, пытаются отстрели-
ваться, палят куда попало. Шульц стрелял из пистолета.
Олешинский с небольшой группой товарищей залег за
густыми кустами и поливает фашистов автоматным огнем.
Возле него с ручным пулеметом примостился Мордвинов.
Сергей орудует с таким азартом, что вспотевший чуб вы-
бился из-под фуражки и прилип ко лбу.
Внезапно из леса вышла еще одна группа эсэсовцев.
Наверное, Кругер бросил на выручку свой комендантский
взвод, который до сих пор охранял штабную машину.
Олешинский понял, что допустил ошибку, не оставив
при себе резерва. По существу, он остался тут с неболь-
шой группой бойцов. А другие отряды, увлекшись пресле-
дованием, ушли далеко вперед. Силы были неравными.
«Замешкались»,—пронеслось в голове капитана. Он при-
казал товарищам отходить в лощину, а сам решил при-
крывать их.
— Что он делает! — крикнул Баранов и, чтобы немцы
не отрезали капитана от своих, приказал Сергею под-
дать огня. Но Мордвинов выпустил последние пули и, ру-
гаясь, схватился за пистолет.
— Давай! — крикнул Баранов Манченко, и их автома-
ты дружно заработали.
Некоторое время партизанам казалось, что с капита-
ном происходит что-то непонятное. Два дебелых эсэсов-
ца быстро ползли к деревьям, за которыми залег капитан.
А он лишь бросает на них ненавистные взгляды. И толь-
ко когда они приблизились, огрызнулся автомат капита-
на, и один из эсэсовцев застыл навеки.
Манченко и Баранов теперь видели, что капитан поч-
ти отрезан от своих; второй эсэсовец ужом полз вперед.
Вдогонку ему стрелой мчалась овчарка. Вот эсэсовец уже
перескочил ров, тут под мостком можно легко перебе-
жать к тому месту, где залег партизан.
Олешинский крепко зажал в руке гранату. Но из-под
104
мостка стремглав вылетела разозленная овчарка. Она
вмиг очутилась на спине капитана, готовая изорвать в
клочья и кожанку, и его самого. Напрягая все силы, ка-
питан приник лицом к земле и, опираясь на локти, стал
отползать. Овчарка вгрызлась в левое плечо. Олешия-
ский вскочил и всем телом навалился на пружинистую,
мясистую шею овчарки. Пес рычал, сопротивлялся, упирал-
ся и, наконец освободившись, с еще большим ожесточением
бросился на свою жертву. Окровавленной рукой капитан
схватил тугой поводок овчарки и, закрутив его вокруг де-
рева, вылез из кожанки и бросил в эсэсовцев гранату.
Бой утих только к вечеру. Недобитые власовцы и эсэ-
совцы спешили в Пршибрам, обходя села. Полковник
Кругер, который лично руководил операцией, примчался
в город па броневике.
Было убито и ранено около 400 немцев, многие взяты
в плен.
В соединении погибло 60 бойцов. Всю ночь партиза-
ны хоронили своих боевых друзей.
Володарев вел учет добытых трофеев, среди которых
была и немецкая овчарка. У одного убитого офицера на-
шли на нее документы: диплом об окончании высшей
школы собаководства в Берлине (так и значилось: «Го-
хе Берлинер Хундшуле») и список ста двадцати команд,
усвоенных овчаркой. Пса звали Аргус, принадлежал он
самому полковнику Кругеру. Чехи рассказывали, что
Кругер очень дорожил своим воспитанником и совершен-
но серьезно считал его умнее людей неарийского проис-
хождения.
По приказу капитана Аргусу сделали намордник. Он
скулил, выл, ничего не ел. Капитан запретил дразнить п
раздражать овчарку, и Виктор не стерпел:
— Она вам, товарищ командир, чуть горло не пере-
грызла, а вы цацкаетесь с ней. Дайте я ее прошью из
автомата, и баста.
7 Пароль — «Прага:
105
Олешинский сурово посмотрел на Виктора:
— А что, если я прикажу тебе ухаживать за псом?
Виктор насупил брови:
— Так, может, для него и университет нужен, чтобы
нашему языку научился?
— Может, и нужен... — командир ласково потрепал
чуприну хлопца. — Твоя суровость излишня, друг. Пес
тоже пленный. Ну-пу, мир,— капитан пожал Виктору
руку. — Пойду на перевязку, а потом посмотрю на плен-
ных. Ты же тем временем найди Квоту, опа будет пере-
водчицей.
Виктор опрометью бросился к палатке, где собирался
женский состав отряда.
Квета приближалась к Олсшпнскому неуверенным
шагом. Опа увидела бинты на руках капитана и слови.)
онемела. Вместо приветствия нежно оглядывала его из-
дали темными, как терн, глазами. Только теперь опа за-
метила, что рукав, вправленный в карман бушлата, пуст.
— Женя, что это? — даже вскрикнула она с болью,
не пряча нежного и взволнованного взгляда.
Какой-то миг она стояла поодаль, не решаясь подои
ти к капитану. Весенний ветер развевал серебристые
пряди волос, прикрывавшие его широкий лоб. Олешин-
ский сам подошел к ней и подал руку.
-- У нас нелегкая работа, Квета, — сказал он, словпо
оправдываясь.
— Я знаю, — понимающе кивнула девушка. — Вас
ожидают в другом лагере...
— Так что, переводчица, пойдемте к пленным, — ска-
зал капитан после паузы, давая понять, что переходит к
будничным делам.
— Я готова, — в тон ему ответила Квета.
106
Первым подвели майора Шульца. Грязный, в изорван-
ной одежде, он лязгал зубами от нервного напряжения.
Ноги у пего тоже дрожали, и, жалкий, Шульц упал пе-
ред Олешинским на колени. Вдруг он узнал Квету.
— Вы... вы?..
—- О да, — оживленно ответила Квета. — Вы же про-
сили свидания. Сегодня суббота, а на моих часах ровно
семь.
Шульц прищурил глаза: в этот миг перед ним, навер-
ное, пронеслись недавние события-купе, фотоаппарат, пе-
реодевание, оставленный портфель и этот капкан в лесу.
Глаза его помутнели, нервно забегали. И вдруг он исте-
рически захохотал.
— Ха-ха-ха! — раздалось на весь лес.
Шульц уже не мог сдерживаться...
— Уберите его прочь,—приказал капитан,— в Герма-
нии стало одним психом больше.
ПРШИБРАМ
Было прохладное весеннее утро. В лагере подрывни-
ки готовились к ночной диверсии, и местную разведку
встречал Виктор.
— Кругер готовит второе наступление на парти-
зан, — оповестил Индра. — На этот раз облава намечает-
ся в направлении другого лагеря, где собраны пленные.
Это были последние сведения из кабинета Кругера,
которые передавал Крижек.
Соединение немедленно начало отходить в глубь ле-
са. Самое тяжелое положение было с госпиталем. Погода
стояла пасмурная, дождливая. В палатках разместили ра-
неных, а бойцы даже не успели выкопать себе землянки.
Они заняли оборону около высотки. Подрывники пошли
на диверсию к железнодорожному мосту под Вишневой.
7*
107
Олешинский решил заманить карателей в глубь леса
и там дать бой. Последними вышли из лагеря связные.
Не успели они дойти до штабного отряда, как услышали
собачий лай.
Несколько власовцев и эсэсовцев торопились за ов-
чаркой к покинутому лагерю. Впереди бежал долговязый
обер-лейтенант. Он ругался и размахивал автоматом, под-
гоняя солдат, которые не успевали за своим командиром.
Вот овчарка выскочила на то место, где еще утром
были партизаны, и, неистово лая, стала разгребать недав-
но копанную землю. Ей помогали солдаты. Добычей ока-
зался старый брезент, пустые диски из автоматов и
ненужные вещи. Солдаты сначала с ругательствами по-
топтали все ногами, а потом сложили в кучу и
подожгли.
Как только над лесом поднялся столб черного дыма,
заговорили партизанские пулеметы. Бой продолжался не-
сколько часов.
Власовцы не торопились удирать, надеясь на под-
крепление. Этого подкрепления ожидали и хлопцы Эми-
ля в Малой Буковой. Они заминировали дороги к лесу и
заняли боевые позиции. Малая Буковая впервые вступи-
ла с врагом в открытый бой.
И вторая облава полковника Кругера потерпела по-
ражение.
Под Малой Буковой дорога раздваивается: одна ведет
направо, другая — налево. После разгрома гитлеровцев и
власовцев, которые принимали участие во второй облаве,
штаб соединения «Смерть фашизму!» перебазировался в
Малую Буковую. На развилке дорог Олешинского встре-
тил Вацлав Крижек. Он был в гражданском, но, как все-
гда, стройный и подтянутый.
— Товарищ капитан, —- сказал он, поздоровавшись, —
прибыл в ваше распоряжение. Едва удрал. Кругер дал
приказ арестовать меня.
108
— Очень рад, товарищ Крижек, что вы прибыли. Ва-
ша «работа на немцев» очень нам помогла, — Олешин-
ский тепло улыбнулся. — Долго будут гадать, кто им
бил горшки. У вас радостное настроение, наверное, подго-
товили все для работы штаба в Буковой?
— Это еще до меня сделали Эмиль с Ружечкой и
Тышляром. А в доме пани Матисовой вас ожидает сюр-
приз.
Причиной радостного настроения всех был Олег, при-
ехавший из Праги. Партизаны обнимали его, оглядывали
со всех сторон, весело шутили по поводу его наутюжен-
ного костюма и галстука.
— Был партизаном, а стал франтом. Ну и принаря-
дился, настоящий лорд.
— Конспирация... — отшучивался Олег, а в это время
с противоположной стороны комнаты на него смотрели
серые, счастливые глаза Либуши.
Друзья сели за стол. Олег оживленно рассказывал о
том, как ему удалось связаться с пражским подпольем, и
о плане подготовки восстания в Праге.
— Какой помощи просят товарищи? — спросил ка-
питан.
— Оружия.
— Будет оружие, друг, будет. Наш штаб отныне тут,
в Малой Буковой... Временно, — подчеркнул Олешин-
ский.— Потом будем в Пршибраме.
Вошла захлопотавшаяся Ружена, стала расставлять
тарелки, щеки ее краснели от радостного волнения.
— О, сыны мои, дети наши, как приятно видеть вас
снова за столом. — Она уже обращалась к партизанам по
имени: — Михаил, ты бы побрился.
— У меня, мамо, кроме ножа, ничего нет, — ответил
Манченко, и все засмеялись.
— Гонза, ты же был молодцем на весь Пршибрам, а
теперь ходишь с бородой.
109
Поднялся Матисов:
— Не нужно, Ружена, корить бородатых, дай время,
пекарь Матисов станет и парикмахером, а паши сыновья
сразу помолодеют.
Снова стало тихо, партизаны слушают Олега.
— А как там гауляйтер поживает? — басом поинтере-
совался Карел Падучек.— Еще не смазывает пятки?
— Вчера гауляйтер выступал по радио. — Олег вы-
шел на середину комнаты и артистически выбросил впе-
ред руку: — «Немецкое командование имеет огромные
силы. Они способны уничтожить врагов — большевиков!»
Все засмеялись. Даже у всегда сдержанного Криже-
ка от смеха запотели стекла очков.
Капитан не спеша расстелил на столе карту. Коман-
диры склонились над ней. Это совещание было штабу
крайне необходимо. В соединение ежедневно прибывали
люди, их становилось все больше и больше. Новые отря-
ды рвались в бой, а оружия не хватало. В боях были за-
хвачены немалые трофеи, но теперь две сотни автоматов
и десяток станковых пулеметов проблемы решить не мог-
ли. Нужно было идти на большие операции, активно на-
ступать и добывать оружие.
— Пршибрам, Пршибрам, — прошептало несколько
голосов сразу.
Капитан поддержал друзей. Да, настало время вы-
куривать немцев из Пршибрама, очищать Пршибрамскип
округ от врага.
Гитлеровцы оказывали бешеное сопротивление, торо-
пясь как можно больше навредить, суетясь, как загнан-
ные звери. Если бы удалось захватить Пршибрам, парали-
зовать врага в районах Инце, Гостомице, Мнишека,
Добржиша, то фашисты оказались бы в крепко завязан-
ном «мешке». Это понимали все партизаны. Но прежде
всего необходимо было решить несколько задач: как взять
город, как отрезать врага от Праги и лишить его возмож-
но
ности перебрасывать туда подкрепления, наконец, как
овладеть оружием. Причем ни на минуту нельзя было
упускать из виду, что у немцев и власовцев имелись еще
большие силы.
— Да, следует хорошо продумать тактику, — осторож-
но заметил Володарев и раскрыл свою папку.
Он рассказал об обстановке в Пршибраме, согласно
последним данным разведки и связных. На карте появи-
лись оперативные пометки. Штаб продолжал свою ра-
боту.
Около полудня пришел Индра. Вид у него был до-
вольно забавный: автомат через плечо, гранаты вокруг
пояса, весь в мазуте, от одежды несет бензином.
— Товарищ капитан, — вытянулся он в струнку пе-
ред Олешинским, — примите трофейный «мерседес». Мы
с хлопцами его отремонтировали и отдаем в распоряже-
ние штаба.
— Ремонт надежный? — спросил, едва заметно улы-
баясь, Олешинский. — «Мерседес» не рассыплется?
— Ну что вы, товарищ капитан! Пусть Виктор ска-
жет, мы с ним уже ездили...
— Но у нас, кажется, нет шофера, — заметил капи-
тан разочарованно.
— Как это нет? — вскочил Гонза. — Петр Гошек —
первоклассный водитель!
— Насколько нам известно, — откликнулся Волода-
рев, — Петр — шахтер.
— Он мастер на все руки!—пробасил Карел Падучек
и так хлоппул Петра по плечу, что тот даже согнулся
над столом.
Гошек, не полагаясь на гарантии Индры, все же вы-
шел осмотреть трофейный автомобиль. Возвратился он к
друзьям с новостью. Пришли связные от Вацлава Рубеш-
ки и рассказали, что возле Вишневой сельская оборона
задержала какой-то неизвестный чешский отряд. Узнав
111
об этом, навстречу ему вышли ребита Эмиля. Скоро все
должны были вернуться. И действительно, через некото-
рое время во дворе Матисовых появились командиры
неизвестного отряда.
— Пусть заходят, — Олешинский одернул на себе
гимнастерку и поднялся из-за стола.
Дверь открылась, и вошли несколько человек. Впере-
ди вышагивал сухощавый, затянутый в английский френч
незнакомец с большим перстнем на правой руке, в ще-
гольски надетой полувоенной фуражке и до зеркального
блеска начищенных сапогах на толстой подошве. Незна-
комец явно хотел казаться выше, чем он был.
— Мирослав Гледичек, — высокомерно отрекомендо-
вался он, — командир партизанского отряда. А это мои
советники, представители англо-американского командо-
вания.
Фамилий их он почему-то пе назвал.
Олешинский поздоровался и представил присутствую-
щих. Затем повернулся к Гледичеку.
— Простите, а как фамилии ваших спутников?
— О, вы говорите на чешском языке? — делая вид,
что не расслышал вопроса, расплылся в улыбке Гледи-
чек. — Это очень приятно... — И он что-то быстро про-
бормотал своим коллегам по-английски.
— Я все же хотел бы знать, с кем имею честь? —
стоял на своем капитан.
— Это мои советники, пан капитан, а их имен я не
называю из соображений конспиративных... — Гледичек
слащаво улыбнулся.
— Ну что ж, — пожал плечами Олешинский. — Чем
могу служить, пан Гледичек?
— Нам бы хотелось, чтобы вы, наши союзники, поде-
лились с нашим отрядом трофейным оружием. Весь округ
зна^т о ваших успешных боях с врагами, все восхищены
храбростью вашего соединения. Мы...
112
— Благодарю за комплимент, — нетерпеливо оборвал
словоохотливого гостя капитан. — А разве вот эти совет-
ники не обеспечивают вас оружием? Ведь мы тоже кое о
чем знаем.
— Безусловно, господин капитан, — заспешил снова
Гледичск, — по все-таки его нам не хватает, особенно
теперь, когда все чехи поднялись.
— Гм... гм... — Олешинский почесал затылок. — Если
так, то давайте, пан Мирослав, решим дело, как говорят
дипломаты, па взаимовыгодных условиях. Мы вооружим
ваших людей при условии, что они примут участие в од-
ной операции...
— В какой? — нетерпеливо спросил гость.
— В одной, пан Мирослав, в одной... Для конспира-
ции...
— Вы пе доверяете нам? — с жаром выкрикнул Гле-
дичек.
Извините, по если командир появился в штабе с
неизвестными военными и пе хочет назвать даже их фа-
милий, то сам бог велит молчать о плане операции.
— Мне нужно посоветоваться, — занервничал Миро-
слав. И, не обращая внимания на присутствующих, заго-
ворил со спутниками по-английски.
Крижек нетерпеливо поднялся, собираясь сказать что-
то, по Олешинский жестом остановил его. Наконец гости
наговорились.
— К сожалению, мы ничем вам помочь не сумеем. Мы
но можем действовать без указания из Лондона. Нам при-
казано ждать удобного момента...
— Что-то вы долго ждете удобного момента,— вме-
шался Манченко.— Советская Армия уже бьется на улицах
Берлина, война заканчивается, а они все ждут.
— У нас инструкция,— Мирослав развел руками.
Олешинский сурово оглядел гостей.
113
— Оружие мы даем только тем, кто идет в бой с фа-
шистами, а вам оно пока не нужно.
Глсдичек присмирел:
— Тогда прикажите, чтобы партизаны пропустили наш
отряд.
— Не могу! — отрубил Олешинский.— Мы не хотим,
чтобы в нашем тылу слонялись военные группы, которые
еще вчера стреляли нам в спину.
— Так с союзниками не обращаются! — вскипел Гле-
дичек.
Олешинский подошел к нему:
— Союзники должны воевать против общего врага, а
вы выжидаете удобного момента.
Гледичек заморгал глазами, а его советники, которые,
видимо, хорошо понимали чешский язык, растерянно пе-
реглядывались и бросали просительные взгляды на коман-
дира партизанского соединения. Они поняли, что подделка
под англичан не удалась.
— Нет, ни одного не пропустим,— стоял на своем ка-
питан,— я прикажу задержать вас как пленных.
— Это безобразие! Вы не имеете права! — возмущался
Мирослав.
— Чешский народ разберется в ваших делах и без
нас,— сурово закончил капитан.
— Вояки! — сплюнул Крижек, когда пеструю компа-
нию вывели.
— Ты видел такое? — басил Падучек.—Господа гле-
дички взяли на себя высокую миссию освобождения чехов.
— А тактика курам на смех! — подхватил Олег.—Мы,
дескать, будем ожидать, а вы, дураки, еще и оружие дайте.
— Капитан, зачем с ними нянчиться? — произнес Гон-
за.— Нам сейчас не до пленных.
Олешинский развел руками: решайте сами, друзья, это
уже сугубо чешские дела.
Он снова склонился над картой.
114
А задуматься действительно было над чем. Кроме
войск, расположенных в окрестных селах и местечках, и
школы СС в Инце, солдаты которой могли прийти гитле-
ровцам на помощь в любое время, в Пршибраме стоял до-
вольно многочисленный гарнизон. Поэтому партизанская
тактика внезапного нападения исключалась- Диверсии,
бои в селах и на дорогах округа держали фашистов на
готово. Они усилили охрану складов, станций, выставили
дополнительные огневые точки, вели постоянную разведку
вокруг города. Враг, или чувствуя, или же разгадав наме-
рение партизан, подтягивал к городу свежие резервы.
Штаб решил действовать на психику фашистов: ведь
у гитлеровцев были уже совсем не те нервы, что в первый
год войны. Правда, в столкновениях они, как и раньше,
лезли под огонь автоматов, а на допросах часто изобража-
ли из себя непобедимых.
Итак, вечером 2 мая, когда партизанские отряды под-
тянулись к городу, начальнику гарнизона в Пршибраме
полковнику Кругеру был вручен от имени командова-
ния партизанского соединения «Смерть фашизму!» ульти-
матум, в котором в категорической форме требовалось
немедленно и безоговорочно капитулировать, поскольку
положение гитлеровской армии безнадежно и оказывать
сопротивление бессмысленно.
Кругер молча прочитал ультиматум, зло улыбнулся и
нажал кнопку. Вошли двое солдат.
— Возьмите вот этих! — приказал полковник.— Под
строгую охрану!
— Вы не имеете права! — запротестовали партиза-
ны.—Мы парламентеры...
— Что?! — выругался Кругер.— Я вам покажу «пар
ламептеров»! Заберите их!
Прошло установленное время, а гарнизон молчал. Пар-
ламентеры не возвращались. Капитан приказал обстре-
лять казармы из минометов.
115
Это, очевидно, подействовало, потому что вскоре по-
сланцев освободили, и они возвратились с ответом. На-
чальник гарнизона отказался капитулировать, ссылаясь
на то, что нужно время, чтобы согласовать этот вопрос с
командованием. Видно, он оттягивал ответ, надеясь па
помощь. Штаб направил второй ультиматум, в котором
предупреждал, что в случае экзекуций над населением
гарнизон будет уничтожен. Кругер отказался капитули-
ровать.
В середине ночи начался решительный штурм. Группа
партизан во главе с Барановым ворвалась на территорию
казарм и забросала их гранатами. Смельчакам удалось
отбить два миномета и огнем отрезать фашистов от ар-
тиллерии и складов с боеприпасами. На поддержку груп-
пе Баранова подоспело еще два отряда. Высоченный Саш-
ко Гоцеридзе установил пулемет на крыше казармы и
поливал огнем кругеровские засады. Капитан видел, как
из-за длинных, вероятно складских, помещений выползли
два танка. Бой становился слишком неравным, и Олешин-
ский, оставив автоматчиков на Сергея Мордвинова, крик-
нул:
— Подрывники, за мной!
Во рвах, недалеко от казарм, залегли. Танки начали
стрелять, и снаряды засвистели над казармами, но, видно,
никак пе могли попасть в крышу, где сидел Сашко с пуле-
метом. Вот уже совсем близко слышен металлический
скрежет гусениц. Олешинский сжался, выбирая удобный
момент, а в это время навстречу другому танку уже полз
Владимир Груша. Взрыв всколыхнул землю, и танк вспых-
нул. Капитан поднял голову: горел танк, шедший на Вла-
димира. Олешинский быстро достал гранаты и, послав их
во второй танк, припал к траншее. Когда пламя охватило
металлическую громаду, капитан оставил подрывников и
присоединился к группе автоматчиков, которые тоже про-
рвались во двор казармы. В это время крыша, с которой
116
палил пулемет Гоцеридзе, продырявленная танковыми
снарядами, упала. Так смертью героя погиб храбрый Шо-
та, или, как его звали, Сашко Гоцеридзе.
Немцам с большими потерями удалось прорвать пар-
тизанское кольцо и отбить атаку.
Партизаны понесли тяжелые потери. Отряды быстро
отошли от города, и гитлеровцы не преследовали их. Кру-
гер решил дать своему гарнизону отдых.
Окутанный ночной темнотой Пршибрам притих, и
только звезды на ночном небе беспокойно мерцали, будто
неслышно всхлипывали над теми, чье сердце перестало
биться в эту ночь.
Но вот на горизонте заалел рассвет, темень начала
таять, большой диск солнца с отблеском красной меди
властно выкатывался из своего ночного укрытия и под-
нимался над лесом. Солнце то исчезало за высоткой, по-
сылая на землю скупые утренние лучи, то, опираясь на
самые верхушки далеких деревьев, осторожно карабкалось
вверх.
Олешинский из своего укрытия следил за дорогой и
подступами к городу. Вот к капитану подползли развед-
чики. Он начал быстро советоваться с товарищами. Реши-
ли, что надо идти в атаку немедленно. Отряды наготове.
В небо взлетела ракета — сигнал новой атаки. Могучее
«ура» разорвало утреннюю тишину.
Штурмовые группы Манченко, Крижека, Баранова,
Падучека, Зденека и Мордвинова прорвались к центру го-
рода. За ними спешили другие отряды.
Гитлеровцы не ожидали такого стремительного и не-
отразимого удара и во второй половине дня капитулиро-
вали. Когда партизаны забежали в комендатуру, они за-
стали там нескольких гитлеровских офицеров, которые ис-
пуганно толпились в кабинете полковника. На полу ле-
жал окровавленный Кругер. Он застрелился.
Над пршибрамской городской ратушей заалели, за-
117
трепыхали па ветру два флага — национальный чешский
и советский.
В этот день партизаны хоронили тех, кто отдал свою
жизнь в боях с гитлеровскими захватчиками. На город-
скую площадь медленно въехали машины. Они останови-
лись возле ратуши. После короткого митинга партизаны в
печальном молчании понесли к братским могилам тела
боевых друзей. Среди них Владимира Грушу и Шота Го-
церидзе. Майский ветерок печально ворошит черный шелк
волос Сашко. Владимира Грушу узпать трудно. В поедин-
ке с «тигром» он израсходовал все гранаты и, уже когда
полз к укрытию, погиб от разрывной пули.
Па волнующую радость победы печалью упали слезы
матерей, вдов и друзей.
КОНЕЦ ВОЛЧЬЕЙ СТАИ
Неспокойными стали весенние ночи и в Добржише.
В темных окнах опустевшего княжеского дворца все чаще
отражались зарева пожарищ. В истопленной комнате си-
дят, накинув на плечи шинели, трое вооруженных власов-
цев. Они не ложатся спать и не зажигают света. Курят де-
шевые немецкие сигареты и прислушиваются, не идет
ли часовой. Власовские генералы — начальник штаба Тру-
хин, заместитель начальника штаба Боярский и Шапова-
лов — ожидают возвращения связного из Праги.
Настало время отправляться к батьке Власову. Но,
раньше чем покинуть кругеровскую обитель, нужно узнать
точно, примут ли американцы власовское войско и где
именно, в каком точно месте произойдет акт капитуля-
ции. Дорога каждая минута. Утром, того и гляди, опять
прибудут пршибрамские эсэсовские оберы с приказом гау-
ляйтера дать столько-то техники и солдат для очередной
операции против партизан.
— Против партизан в Чехии... Ха-ха-ха! — смеялся
Шаповалов.
118
— И какие из чехов вояки? Тьфу!—нервно плевал
начальник штаба Трухин.
— Пуганая ворона куста боится,— философски шле-
пал толстыми губами заместитель начальника штаба Бо-
ярский, имея в виду Кругера. И все же власовцы без воз-
ражений выполняли все, что требовал комендант округа.
В руке Шаповалова замигал карманный фонарик. Сла-
бые лучи выхватили из тьмы сухощавое лицо, похожее на
череп с дырками вместо глаз. Это отсвечивало пенсне
Шаповалова.
Малая стрелка наручных часов показывала пятый час.
—. Сука,— прошипел Шаповалов и погасил фонарик.
Трухин нетерпеливо поднялся и стал ходить по ком-
нате. Еще несколько минут ожидания, и он посыплет на
голову Шаповалова такую ругань, которой еще не слыхи-
вали стены этого дворца. Он, Трухин, хотел послать в
Прагу Арцибашева. Этот кошкой прополз бы через округ
и возвратился своевременно. Кто смел убеждать его, Тру-
хина, что Коптикова — жена Шаповалова — имеет нюх
дипломата, кто смел доказывать, что с липовыми докумен-
тами Красного Креста она достанет сведения и ее нигде
не задержат? И, наконец, где гарантия, что эта бывалая
женщина не броси/тся в объятия какого-нибудь спасите-
ля из американской разведки?
Тихо. Часового не слышно. Трухин нервно бросается
к столу.
— Довольно! — хрястнул он кулаком по массивному
столу и гневно бросился к Шаповалову.— Я расстреляю
тебя, собака,— заскрежетал он зубами,— я посажу тебя
на кол, четвертую, если твоя шлюха не явится через
полчаса.
Боярский, тяжело дыша, разводил впотьмах мясисты-
ми руками, порываясь погасить ссору, но уговорить или
остановить Трухина было невозможно. Он дрожал и в
самом деле мог бы застрелить Шаповалова, как расстрели-
119
вал пленных, но в душе знал, что не сделает этого, пото-
му что все они сидели в этом округе, как на раскаленном
железе.
В пылу ссоры не заметили, как вошел часовой, а за
ним и та, которую так ждали. Власовцы вмиг умолкли, се-
ли, оставив место для женщины. Она не спешила к столу:
неторопливо расстегнула черный плащ, сняла платок и,
накинув его па плечи, начала поправлять волосы.
Боярский нетерпеливо щелкнул зажигалкой, посветил.
— Ну, что же ты там возишься? — пробормотал он в
темноту.
— Жду, пока вы перегрызете друг другу горло,— от-
ветила Коптикова.— Дай сигарету,— обратилась она к
Боярскому.
То, что Коптикова просила сигарету не у Трухина и
не у мужа, еще раз свидетельствовало о том, что она слы-
шала ссору в комнате.
— Прага клокочет, как вулкан, фронт приближается,
в округе горит под ногами земля, а в штабе — грызня вме-
сто того, чтобы подумать, как пробиться на запад. Вот! —
она бросила на стол пакет.— Тут координаты нашего
марша.
Трухин сгреб пакет в свои лапы. Распечатал.
Это была шифрограмма от Власова и копия текста ак-
та о капитуляции, заключенного Власовым с американца-
ми. Он приказывал своим, чтобы штаб вместе с войском
прибыл в район Пльзеня не позже 6 мая, а 4 мая в Пршиб-
раме генералов будет ожидать специальная группа амери-
канских офицеров. Под Пльзенем штаб встретит американ-
ский полковник Грейс, который сообщит дальнейшие коор-
динаты и указания союзников в отношении порядка рас-
формирования войск и передачи оружия.
— Что еще? — грубо спросил Трухин Коптикову, пе-
ребрав бумаги.
120
— Сначала хочу знать, что за это...— грубым гортан-
ным голосом стала торговаться Коптикова.
Трухин открыл портфель, и несколько шуршащих бу-
мажек скользнуло в руки связной. Она быстро пересчита-
ла их и, затянувшись сигаретой, бросила:
— Дешево.
— Ну...— Трухин выругался и бросил еще один чек.
Коптикова погасила окурок.
— Еще батько Андрей (так она называла Власова)
передал через своего доверенного, что о его месте пребы-
вания будет знать только полковник Грейс.
Вошел дежурный.
— Господа, майор Мюллер прибыл со срочным делом.
— Что, снова охота па партизанских гнид? — ехидно
бросил Трухин.
— Пусть войдет,— буркнул начштабу Боярский, и тот
прошипел:
— Проси!
Мюллер вошел быстрой неслышной походкой. На нем
был дорожный военный плащ без погон. Он сел и положил
на стол дрожащие пухлые руки.
— Передайте полковнику Кругеру, что наш штаб от-
ныне не может посылать свои силы на местные опера-
ции,— холодным тоном встретил гестаповца Трухин.
Коптикова повторила его слова на немецком языке.
Мюллер махнул рукой и покачал головой.
— Полковника Кругера нет в живых.— И он расска-
зал обо всем, что произошло в Пршибраме.— Я прибыл,
чтобы4 ехать вместе с вами на запад,— закончил Мюллер.
На рассвете власовцы отправились в Пльзень.
Партизанские машины, которых в соединении насчи-
тывалось теперь около ста, можно было встретить почти
везде на дорогах Средней Чехии. Отряды имели вдоволь
8 Пароль — «Прага»
121
автоматов, минометов, у них был даже бронетранспортер.
4 мая Вацлав Крижек вместе с коммунистами принялся
за организацию местных народных выборов и создание
регулярного войска из чешского населения. Батальон мо-
лодых добровольцев насчитывал уже почти 500 человек.
Коммунисты налаживали в городе нормальную жизнь.
В ратуше разместилась комендатура, и капитан Олешин-
ский стал первым комендантом освобожденного Пршибра-
ма. В руках партизан кроме Пршибрама, Мнишека, Инце
была и большая половина сел района. А главное — ору-
жие, очень нужное пражским повстанцам.
В тот же день штаб снарядил в Прагу колонну машин.
Сопровождать ее назначили Олега и Гонзу. Олешинский
решил готовить еще одну колонну. В распоряжении штаба
было теперь большое хозяйство и по-настоящему обстре-
лянные бойцы. Олег и Гонза видели, что положение в
Пршибрамском округе до сих пор было напряженным, и
поэтому пе настаивали на снаряжении другой автоколон-
ны. Но не так легко убедить Олешинского.
— Тут порядок будет. Сейчас главное — Прага. Вто-
рую колонну возглавит Баранов. К вечеру он тоже при-
будет в Смихов.
И колонны отправились к Праге.
Володарева теперь трудновато застать па месте. Он
по горло увяз в интендантских хозяйствах и подсчитывал
боеприпасы, продовольствие, оружие, выявленное у насе-
ления, принимал пленных. Олешинский иногда морщился,
когда ему попадалась бумажка такого содержания: «Мы,
нижеподписавшиеся, передали главному врачу Т. А. Ка-
тюженок в распоряжение госпиталя столько-то простынь,
одеял...» Но никто лучше Володарева пе мог так опера-
тивно организовать склады трофеев и вести их учет. Спро-
си его среди ночи, и он безошибочно скажет, что где ле-
жит, кто охраняет, кому что выдано. И даже близких лю-
дей иногда удивляло, откуда этот человек, которого неот-
122
ложные дела, казалось, рвут на куски, умудряется наити
время для учета. Володарев не просто любил во всем по-
рядок, а видел в нем залог успехов.
Возле ратуши с утра толпились люди, все они пыта-
лись попасть на прием к коменданту.
Управляющий местным банком во что бы то ни стало
хотел добиться, чтобы с банковских денег сняли арест.
— Деньги принадлежат пароду, — сурово объяснял
Олешинский бледному управляющему.—А кому руково-
дить банком, решит народный выбор.
На вспотевшем лице чиновника появилась угодливая,
но холодная улыбка. Как кот, он неслышно вышел из ком-
наты. Следующим посетителем был ксендз. Широко рас-
крыв дверь, он вытянулся в струнку, будто собирался
произнести торжественную проповедь, и с чувством соб-
ственного достоинства переступил порог. Служитель мест-
ного костела хотел услышать собственными ушами от
красного безбожника, что ожидает людей духовного сана.
С советским коммунистом он встречался впервые в жизни.
Сел и, стараясь заглушить волнение, провел рукой по чи-
сто выбритому лицу. Рука дрожала. Ксендз тяжело дышал
и никак не мог начать разговор.
— С чем завернули? — помог ему Олешинский, обра-
тившись по-чешски.
— Я человек духовного сана, господин капитан,—
вкрадчиво начал тот.— В народных выборах теперь ком-
мунисты, и меня это волнует. Ведь мне же...
Олешинский жестом показал, что все понимает, и, по-
просив извинения за то, что прерывает ксендза, ответил
откровенно:
— Духовная принадлежность — ваше личное дело.
Для коммунистов важно, чтобы вы были честным челове-
ком и не работали на врага.
Ксендз, кажется, успокоился, повеселел, ему даже за-
хотелось сказать капитану о своем патриотизме, но в этот
8* 123
момент в комнату вбежали два молодых чеха, и ксендз
засеменил к двери.
— В город въехала американская разведка,— выпали-
ли хлопцы.
Олешинский поднялся, по тут появился Карел Падучек.
— Капитан, к вам союзники.
Вошли два американских офицера. Старший из них,
крепкий, кареглазый капитан, держался довольно развяз-
но, и первым его вопросом к Олешипскому было:
— Вы русский?
Американец оказался разговорчивым и сразу же рас-
сказал, что его машины идут на Прагу, но, поскольку тут
находятся советские войска, он повернет группу назад,
под Пльзень и доложит об этом своему полковнику. На
прощание хлопцы Падучека угостили гостей сливянкой,
и те направились к Пльзеню.
Володарев и Манченко явились с данными разведки.
Командир Добржишского отряда срочно прислал своего
связного с донесением. «Власовцы в полном спа ряжении
движутся к Пльзеню. Они будут идти через Пршибрам.
Впереди штабная колонна»,— сообщалось в нем.'
Штаб принял решение: в открытый бой с власовцами
не вступать. В Пршибраме держать все наготове для уда-
ра в тыл, а за городом заминировать дороги.
К вечеру, когда Олешинский возвращался из казарм в
штаб, на площадь въехали два «оппеля» с военными.
Лацканы знакомой формы предателей отсвечивали на
солнце красным светом, на рукавах были нашивки. Маши-
ну быстро окружили партизаны.
— Тут какой-то генерал хочет говорить с вами,— до-
ложил чех.
Но когда капитан в сопровождении чеха подходил к
машине, раздался выстрел. Молодой чех, шедший с Оле-
шипским, схватился за раненую руку. Возле машины сто-
ял высокий широкоплечий власовский генерал. Это был
124
заместитель начальника штаба Боярский со своим адъ-
ютантом и помощником лейтенантом. Их тотчас окружили.
— Кто начальник гарнизона? — процедил сквозь зубы
Боярский, съедая глазами молодого капитана.
— Я, — ответил Олешинский.
— Откуда здесь взялась русская армия?
— Советская,— поправил капитан. И приказал бой-
цам: — Связать им руки и — в штаб.
Боярский побледнел, глаза на мясистом лице стали
еще больше, нервно забегали.
В штабе Боярский отказался от папиросы и попросил
пить. Конвоир поднес ему стакан воды. Тот показал ему
связанные руки. Капитан велел развязать его.
Боярский окинул присутствующих прищуренным гла-
зом и выпил стакан до дна. Рывком поставил его, вытер
рукой губы и откинулся на спинку стула.
— Так кем ты здесь будешь, капитан? — обратился он
прямо к Олешинскому.
— Об этом вы узнали, если бы я был у вас на до-
просе, а пока что меня интересует, куда вы едете, где сам
Власов?
Боярский насупился и умолк. Олешинский повторил
вопрос. Боярский поднял голову и ехидно прищурил глаза.
— Да знаешь ли ты, молодчик, какое войско идет за
нами? Может, я тебе лучше скажу, как оно вооружено?
Олешинский хорошо понимал, что власовец тянет вре-
мя. Тут вмешался Карел Падучек. Широкоплечий, высо-
кий, он спокойно подошел к Боярскому и начал нетороп-
ливо связывать ему руки.
— Понимаете,— басом обратился он к власовцу,— на-
шему капитану не приходилось бывать на допросах в ге-
стапо. Не то что нам с Гошеком. Надеемся, вы нам сами
подскажете, как это делается.
Какой-то миг Боярский колебался с ответом, колючим
взглядом пронизывая Падучека: видно, сильные руки и
125
широкие плечи Карела заставили его кое о чем
подумать.
— Вы, шкуры,— наконец бессильно прошипел власо-
вец.— Записывайте!
Боярский не подозревал, какую роль в судьбе «батьки»
Власова сыграют показания, данные им в партизанском
штабе. После окончания войны главарь фашистских пре-
дателей был наказан советским судом, и в этом немалая
заслуга принадлежала партизанскому штабу «Смерть фа-
шизму!».
Власовская верхушка двигалась на машинах отдельной
колонной. Рассчитывая на спокойную дорогу, она так спе-
шила к Пльзеню, что оторвалась от основного войска.
А Боярский даже вырвался на несколько километров впе-
ред и первым попал к партизанам.
Как только разведка доложила о приближении к
Пршибраму остальных штабных машин, Олешинский при-
казал местным отрядам пропустить их. И только когда
власовцы въезжали в город, партизаны послали навстречу
им хорошо вооруженный отряд чехов. Они окружили ко-
лонну и предложили власовцам сложить оружие. Те по-
считали отряд чешской самообороной, а поэтому от раз-
оружения деликатно отказались, тянули время, надеясь,
что вот-вот подойдут войска и тогда разговор будет
коротким. Падучек заметил, что последняя машина, из
которой вышли офицеры, отстала от колонны. Наверняка
шофер собрался удирать.
— Назад! — сурово крикнул Падучек.— Ни один от
колонны не оторвется.
Охрана сдала автоматы. Генералы старались быть спо-
койными, надеясь на любезную беседу с чешским началь-
ником гарнизона.
И вот они въехали на пршибрамскую площадь.
Из передней машины вышел в сопровождении чешских
бойцов худощавый, зеленоглазый генерал. Это был на-
126
чалышк штаба власовской армии Трухин. Увидев началь-
ника гарнизона в форме советского офицера, он остановил-
ся. Его офицеры засуетились. Но было уже поздно. Оле-
шинский приказал немедленно сдать остальное оружие, а
также все документы. Задержанных обыскали и аресто-
вали.
— Большевистская сволота! — кричал на весь штаб
Трухин, когда его допрашивали.
Толстые портфели с документами уже лежали па сто-
ле в соседней комнате, их тщательно пересматривал Во-
лодарев. Кроме разных оперативных карт, фашистской
литературы, черновиков докладов Гитлеру и копий писем
к нему там было полномочие па переговоры с американ-
ским представителем, фамилия которого пе указывалась.
В отдельном портфеле хранились тайная переписка Вла-
сова с американским разведцентром, список штата развед-
ки и учебная программа по подготовке шпионской агенту-
ры для засылки на территорию Советского Союза. И еще
документы па получение большой суммы долларов.
Обратили на себя внимание Володарева и несколько
разных свидетельств па имя жены генерала Шаповалова.
В одном она — Вера Коптикова, в другом — Калмыкова.
Здесь же было и два пропуска на ее имя. Что за чертов-
щина?
В это время к Олешипскому вбежала высокая молодая
женщина, покрытая белым платком сестры милосердия.
Чешские конвоиры посчитали ее русской, то есть «своей»,
и пропустили к коменданту.
— Я уполномоченная Международного Комитета
Красного Креста,— пе без волнения начала женщина.—
Вы не имеете права задерживать штаб русской освободи-
тельной армии. Вот акт о том, что союзная армия приняла
капитуляцию РОА. — Она подала Олешипскому бу-
мажку.
Капитан, стоя около стола, неторопливо взял бумажку.
127,
— Садитесь,— пригласил он женщину, не сводя с нее
глаз.
Какой-то миг она колебалась, потом села и осторожно
засунула руку в карман плаща. Капитан рывком схватил
ее за локоть. От неожиданности женщина вскрикнула. Из
руки выпал и лязгнул о паркет браунинг.
Левой рукой женщина судорожно стала расстегивать
на себе плащ. Олешинский скрутил ей руки и позвал ча-
совых. Шпионке не дали возможности воспользоваться
ампулой с ядом, а при обыске у «сестры милосердия» на-
шли несколько фотографий, на которых она была снята
вместе с Трухиным, Боярским и Шаповаловым в ставке
Гитлера. Это была авантюристка и агент иностранной раз-
ведки.
Тем временем разведка доложила о приближении ос-
новного власовского войска. Положение было крайне на-
пряженным. Отряды чешской Народной армии еще вели
бои и разоружали отступающие немецкие части, партизан-
ское соединение послало помощь Праге, а тут — в пол-
ном снаряжении власовцы. Держать всю верхушку преда-
телей до прихода Советской Армии было рискованно.
— Ну что тут гадать,— хмуро обратился Виктор к
Олешинскому. — Людей лишних нет, чтобы охранять этих
гадов. Может, их тоже... и баста...
Олешинский отрицательно качнул головой.
Штаб уже послал свою разведку на связь с фронтом,
а до прихода Советской Армии оставил у себя Трухина,
Боярского и Шаповалова. Их взяли под усиленную охра-
ну, и ответственным за это назначили Виктора. Капитан
решил предложить власовцам добровольно сдаться им, как
представителям Советской Армии. Снарядили две маши-
ны, отобранные у власовской верхушки, и Баранов воз-
128
главил этот дипломатический кортеж. Два хорошо воору-
женных отряда заняли па всякий случай боевые позиции
под городом.
Утром после ночного перехода власовцы остановились
па отдых в леске вблизи небольшого села. Тут еще никто
не знал, куда девалась штабная колонна с начальством.
Уже припекало солнце, а властей все не было. Обеспоко-
енные офицеры собрались отдельной группой и спорили:
одни советовали послать в Пршибрам разведку, другие —
ждать вестей от Трухина. Вскоре па шоссе появились
штабные легковые машины. Но что это? В передней ма-
шине— советский офицер, а за ним — чехи. Власовцы на-
стороженно выжидали.
Когда машина остановилась, из толпы власовских офи-
церов высокомерно вышел вперед колченогий жилистый
лейтенант с пистолетом в руке. На груди у него болтался
Железный крест.
— Арцибашев! Арцибашев, не горячись,— останавли-
вали его другие.
Баранов заметил, как, будто по команде, власовцы за-
няли свои места возле машин, пушек, повозок. Все замер-
ли в каком-то напряженном ожидании. Еще никогда в
своей партизанской жизни не приходилось Михаилу вы-
полнять такое ответственное и рискованное поручение. Он
хорошо понимал, чем может окончиться эта встреча с
головорезами, и сжал зубы, чтобы не показать вол-
нения.
Офицеры окружили машину, но Баранов, делая вид,
что не обращает внимания на суету вокруг взбешенного
Арцибашева, неторопливо посмотрел вокруг и произнес:
— Командование Советской Армии предлагает вам до-
бровольно сложить оружие. Отступать некуда. Наш штаб
готов принять тех, кто выполнит этот приказ.
Офицеры переглянулись.
Михаил заложил руку за спину, еще больше выпря-
129
милея и подался вперед. В этот миг ему показалось, что
он слышит удары собственного сердца.
Все молчат.
— Ваш штаб во главе с генералом Трухиным, Бояр-
ским и Шаповаловым добровольно сложил оружие. Если
вы ио готовы принять решение сейчас, мы подождем
час,— снова раздастся спокойный голос Михаила.
Молчание.
— Война кончается,— сказал он как-то мягко.
И эти слова объясняли все: те, кто не верил в силы со-
ветского парода, проиграли войну. Они, даже с оружием в
руках, бессильны оказать сопротивление победе, которая
уже шагает по дорогам Европы.
Михаил умолк. Наступила решающая минута.
— Бей коммунистов!—прохрипел Арцибашев, и тут
из толпы раздался выстрел. Михаил увидел, как Арциба-
шев мгновенно обмяк и упал па траву. Раздался ещеодип
выстрел, и чья-то рука в предсмертной судороге потяну-
лась к ногам Михаила...
Положение власовцев было настолько критическим, что
они растерялись, но тотчас же разоружаться не хотели.
Началась стрельба.
Лишь после ожесточенного боя многие предатели сда-
лись в плен. До вечера отряды народных мстителей пре-
следовали власовских недобитков. В Пршибрам привезли
раненых, и среди них — Михаила Баранова.
Снова жители Пршибрама хоронили своих сыновей и
братьев. Партизаны прощались с боевыми друзьями, по-
гибшими в бою с власовцами.
* , *
*
К вечеру патрули задержали под Пршибрамом трех
американских офицеров. Старшим среди них был тот сло-
воохотливый развязный капитан, которого несколько дней
назад приводили в штаб.
130
Американец подал Олешипскому конверт. Начальник
американского штаба Родж Грейс приглашает к себе во-
енного коменданта Пршибрама «по поводу дела, представ-
ляющего общий интерес для обеих сторон».
Пока гости хвалили чешскую сливянку, Олешинский
советовался с Крижеком, Падучеком и Володаревым. Раз-
вязная настойчивость, с какой союзники лезли в Пршиб-
рам, была загадочной. В первый раз американцы появи-
лись тут перед тем, как был захвачен власовский штаб, а
теперь — снова. Похоже, союзников больше беспокои-
ло то, как прибрать к своим рукам власовцев, чем миссия
освобождения Европы от фашизма, о которой они так
кричали в газетах.
— Поезжай, разнюхаешь, что там,— посоветовал Ман-
ченко.
Крижек нашел местного учителя, знающего англий-
ский язык. Олешинский взял с собой двух чешских пар-
тизан из разведки Мордвинова. Чисто выбритые, в новень-
кой форме, они важно уселись в трофейный «мерседес».
Солнце почти совсем спряталось, когда машина въеха-
ла в небольшое село вблизи Бржезнице и остановилась воз-
ле высоких ворот уютного имения.
Партизан встретил высокий бледный майор в больших
очках. Он, наверное, давно поджидал их: по нему было
видно, что он замерз. Поздоровавшись, майор пригласил
всех в гостиную и предложил отдохнуть после дороги.
Олешинский ответил, что ни он, ни его товарищи не
чувствуют себя усталыми и, как военные, привыкли до-
рожить временем.
— О’кэй! — усмехаясь только губами, сказал майор.—
Вы дорожите временем, как настоящие американцы. Пред-
ставляю, какой приятной будет встреча с вами для пол-
ковника Грейса. Он тоже человек деловой.
С этими словами майор направился доложить о приез-
де гостей. Тут же, как из-под земли, перед партизанами
131
вырос низенький, но довольно подвижной, несмотря па
стою полноту, сержант. Жестом иллюзиониста он выта-
щил из нагрудного кармана переводчика старенькую ав-
торучку, мигом раскрутил ее надвое, поднял вверх и,
улыбаясь, покачал головой: в Америке уже забыли о та-
ких ручках. Сержант вытащил из своего кармана несколь-
ко авторучек разного цвета и предложил их за два дол-
лара.
Сбитый с толку учитель английского языка вопроси-
тельно посмотрел на товарищей. Этот взгляд перехватил и
сержант. Он нахально расхваливал свой товар до тех пор,
пока пе возвратился майор, который попросил партизан
пройти за ним.
Грейс был не один. Возле стола сидел капитан, кото-
рый привозил партизанам приглашение, и толстый угрю-
мый человек в гражданском. Видно, у них прервался ка-
кой-то серьезный разговор. Высокий, немного сутулый
Грейс вышел из-за стола навстречу гостям, крепко пожал
им руки.
Полковник пригласил гостей в соседнюю комнату, где
их уже ожидал накрытый стол. Хозяин сел рядом с Оле-
шинским и начал угощать гостей виски. Чувствовалось,
что американцы чем-то встревожены. Это насторожило
Олешинского, поэтому он после первого же тоста вежливо
попросил извинения за свою нетерпеливость, которая не
разрешает ему воспользоваться гостеприимством до конца:
он ожидает делового разговора, ради которого пригласил
его Грейс.
Полковник любезно предложил гостям сигареты, а сам,
пытаясь сохранить непринужденность, все время весело
говорил. Он то восхвалял доблести Советской Армии, то
благодарил за гостеприимство, с которым встретили совет-
ские военные американскую разведку в Пршибраме, то
жалел, что не попробовал сливянки.
132
— Что касается гостеприимства, то между союзника-
ми в войне и не может быть иначе. Думаю, что вы, госпо-
дин полковник, будете обращаться с советскими воинами
так же? — поинтересовался Олешинский.
— О, безусловно,— ответил Грейс, смотря на гостей
прищуренными глазами. Откинувшись на спинку кресла,
он сказал тоном пророка: — История увековечит миссию,
возложенную на нас в этой ужасной войне.
Олешинский смотрел на розовощекого Грейса, который
так самоуверенно подставлял свои плечи под славу побе-
ды, и почему-то подумал об Эмиле Гейдуке, Сашко Гоце-
ридзс, Михаиле Баранове...
Дружеского веселого разговора, которого так ждал
Грейс, не получилось. Сергей Мордвинов, словно невзна-
чай, даже взглянул на часы. Возможно, это и подтолкнуло
полковника перейти к делу.
— Мой друг, я был приятно удивлен, когда узнал, что
советские войска уже в Пршибраме.— И, взглянув прямо
в глаза Олешипскому, спросил: — Это маневр или сюр-
приз?
— Ни то ни другое,— живо, даже весело ответил ка-
питан Олешинский и, разведя руками, добавил: — Развед-
ка-то ваша плоха.
Грейс засмеялся.
— О, я бы хотел иметь дело с разведчиками, но, к со-
жалению, бог послал мне геологов. Да-да, обыкновенней-
ших геологов. Какие бы ни присваивали им звания, они
даже на войне остаются геологами.— Грейс развернул
карту, стал сосредоточенным.— Вы находчивый человек,
капитан, мне это нравится, я не без оснований считаю вас
главнокомандующим Пршибрама. Но я не надел бы эти
погоны, если бы не знал, что танкисты генерала Свиридо-
ва находятся от Пршибрама на расстоянии ста — ста два-
дцати километров, а армия генерала Рыбалко — под Пра-
гой. Это тоже немалое расстояние от Пршибрама. Итак.
133
как видите, я не ошибаюсь, когда считаю главнокоманду-
ющим в Пршибраме вас. Да, вас.
Олешинский напряженно слушал и чувствовал, что
нить, из которой Грейс хочет сплести вокруг него цепь,
очень тонка, а поэтому внимательно, неторопливо выбирал
место, где бы ее можно было разорвать.
— Война заканчивается, капитан. Мои геологи — дело-
вые люди. Им уже не терпится возвратиться к своему
делу. Пршибрам поразил их своим рельефом. Я решился
просить вас разрешить этим геологам, безнадежно граж-
данским людям, пощупать руками интересные места зем-
ных недр в Пршибраме, взять пробу на ископаемые и то-
му подобное. Ведь для опытов и открытий война никогда
не была преградой, тем более что она заканчивается.—
Грейс улыбнулся и вопросительно взглянул на гостей.—
Что вы скажете на это, капитан?
Олешинский удивленно, даже немного пренебрежитель-
но пожал плечами. Он не спешил с ответом.
— Признаю, что я мало понимаю в геологии, но как
военный офицер союзной армии должен кое-что уточнить:
Пршпбрамский район освобожден от фашистов неделю
тому назад. Войска генерала Рыбалко, считай, уже всту-
пили в Прагу. А вот в отношении Пршибрамских недр...
Скажу вам откровенно, господин полковник, что ваши ге-
ологи весьма странные люди.— Капитан наклонился к
Грейсу: — Ну какое отношение имею я, офицер Советской
Армии, к природным богатствам чешского народа?
— О, не будем вдаваться в политику,— замахал рукой
Грейс.
Но в глазах Олешинского уже вспыхнули искорки, и
он едва сдерживался, чтобы не отрубить что-нибудь по-
партизански. Он жадно затянулся сигаретой и, казалось,
не спешил говорить дальше. Все молча ждали.
— А что бы вы, американцы, запели, если геолог на-
шей державы захотел бы «пощупать» недра вашей страны?
134
Учитель-переводчик старательно подбирал слова, и чув-
ствовалось, что делает он это не без удовольствия. Он
сказал Олешинскому по-чешски:
— Пан полковник надеется, что в Чехии будет пра-
вить Бенеш, и торопится «пощупать» недра.
Грейс извинился за свою бестактность и просил счи-
тать этот разговор частным. Он снова несколько раз бла-
годарил партизан за гостеприимную встречу его офицеров
в Пршибраме, задал капитану еще несколько незначи-
тельных вопросов и закончил разговор.
Гости поднялись. В этот момент в комнату вошла вы-
сокая, сухощавая, горбоносая женщина. Она внесла на
подносе несколько наполненных бокалов.
— Пани Хильда — мой немецкий переводчик,— пред-
ставил ее Грейс,— хочет угостить вас.
Чехи узнали недавнюю хозяйку добржишского дворца.
ВОЙНА ПОСЛЕ ПОБЕДЫ
Михаил бредил. Какое-то огромное колесо вращалось
неумолимо быстро, и он сидел на нем, стиснув зубы, хва-
таясь руками за спицы, чтобы не упасть в темноту. ПотОхМ
колесо превратилось в раскаленный диск, который поче-
му-то превратился в автомобиль, мчащийся по необкатал-
ному шоссе. Михаил, словно всадник на лихом коне, при-
седал, чтобы сохранить равновесие и не вылететь из ку-
зова. Когда он приседал, что-то невидимое вгрызалось в
ногу и жгучая боль пронизывала все тело. Только к утру
стало легче, и Баранов заснул так, будто провалился в
немую бездну.
Проснулся Михаил уже днем. Когда тяжелые веки
раскрылись, он долго не мог понять, где он, как сюда
попал.
135
Невысокий белый потолок и тишина вокруг чем-то
напоминали родную хату в селе на Житомирщине. Ему
даже казалось, что сквозь тишину слышно, как бухает
молот. Это работает сельский коваль дядько Петро. Все
село па жатве, и по безлюдным улицам разносится: бух,
бух. Л потом Михаилу показалось, что он слышит чьи-то
шаги в комнате. Неторопливая легкая походка... как у
матери. Так ходила она, когда хозяйничала утром у печ-
ки. Мальчиком он любил, лежа под одеялом, наблюдать за
ее подвижной фигурой. Вот мать наклонилась над ним — и
что-то прохладное охватило лоб, виски, глаза.
«Мамо»,— хочет сказать Михаил, но губы не слу-
шаются.
Михаил напрягся и через силу повернул голову. Про-
хладная маска сползла с глаз, и он увидел над собой
серые, тепло улыбающиеся глаза.
— Нет, нет, так нельзя,— прошептала врач и снова
положила на голову холодный компресс.
Лишь теперь Михаил понял, что его ранили и он в
госпитале.
— Пить,— попросил он.
Таня поднесла к его пересохшим губам стакан воды.
— Больше нельзя. Нужно потерпеть.
Михаил промолчал, а когда Таня меняла компресс,
взял ее за руку.
— Что со мной? — спросил он сурово.
— Ранение легкое, в ногу; пулю вытащили, контузия
тоже не тяжелая.
Таня вышла из комнаты и возвратилась с блюдцем, на
котором лежала пистолетная пуля.
— Вот,—показала Михаилу.
Он взял металлический обрубок цепкими пальцами,
осмотрел и снова бросил на блюдце.
Таня опять вышла и возвратилась не скоро. В госпи-
1"6
тале было много раненых, в последнее время она почти
не спала, по времени все равно не хватало.
Утром к госпиталю подъехал штабной «мерседес».
Манченко вызвал Ташо в коридор.
— Как дела у нашего «дипломата»? — спросил он
сразу.
— Скоро выздоровеет,— в тон ему ответила Таня.—
Сейчас для него главное — спокойствие.
— Хорошо, хорошо, не пойду. Передай, что у нас все
в порядке, пусть поскорее в себя приходит.
— Ему передам, что все в порядке, а я сама все-таки
хочу знать, как дела.
Манченко посмотрел в добрые, пытливые глаза Тани и
только теперь заметил, как изменилась она: стала настоя-
щим военным человеком. «Такой девушке надо говорить
только правду»,— подумал он, взял Таню за локоть и
отвел в сторону.
— Вчера и сегодня была связь с фронтом. В Прагу
вот-вот вступит танковая армия генерала Рыбалко. В на-
правлении Пршибрама наступает армия генерала Свири-
дова. Наша разведка уже пошла на связь с фронтом. — По-
молчал и, тяжело вздохнув, продолжал: — Через округ
идут прорываться к англо-американцам немецкие недобит-
ки. Все наши в полной боевой готовности. Штаб на по-
зициях. Предусматривается небезопасная встреча с тан-
ковой дивизией фельдмаршала Шернера, который бредит
реваншем. Вот-вот должен быть приказ о капитуляции
Германии.— Манчепко взглянул на часы: — Время вы-
шло. Меня уже ожидает Володарев. Ну, бывай, Таня, —
попрощался он и уехал.
Таню позвал Баранов.
— Я слышал шум штабного «мерседеса», кто-нибудь
приезжал? — спросил он, как только Таня вошла в палату.
— Был Манченко.
— Что-нибудь есть из штаба?
9 Пароль — «Прага»
137
— Да, есть приказ, чтобы больной Баранов выполнял
все, что требуют от него в госпитале. Просили передать
также, что дела в соединении хорошие.
— А выговора мне еще за «дипломатию» не вкатили?
Таня покачала головой, а Баранов добавил:
— Сел не в свои сани — и вот госпиталь, а в нем —
больной Баранов,— Михаил умышленно сделал ударение
па последних словах.
— Ты коришь себя за свою поездку к власовцам, а
штаб совсем другого мнения и твоей дипломатии прида-
ет большое значение.
— В этом «большом значении», Таня, одно ценное —
то, что я вижу тебя совсем близко и даже могу сказать:
какая ты хорошая!
Баранов взял руку Тани в свою и прижал ее снача-
ла к губам, потом к виску.
Таня встрепенулась от волнения. С того момента, как
в госпитале появился Баранов, многие свои поступки Та-
ня оценивала как бы с двух точек зрения. Ее врачебное
«я» негодовало, когда она приказала положить Михаила
в отдельную комнату, когда она задерживалась около него
дольше, чем это было нужно... Но Таня чувствовала, что,
несмотря на всю справедливость этого негодования, она
будет поступать по-прежнему и дальше.
Таня открыла окно. В комнату, освещенную бледным
молодым месяцем, доносились далекие взрывы. Била ар-
тиллерия.
Михаил поднял голову и, прислушавшись, радостно
спросил:
— Слышишь, Таня?
Она нежно, по-матерински положила его голову на
подушку и снова подошла к окну. Казалось, что весь не-
спокойный, обстрелянный Пршибрам затих в вечерних
сумерках, готовясь встретить победу. На темных холмах
плотными рядами выстроились шахтерские домики, и,
138
казалось, они тоже замерли в радостном ожидании. Они
ждут победу, которая уже стучится в тяжелые ворота ста-
ринного города.
Вдруг где-то совсем близко раздались выстрелы. Тать-
яна набросила на плечи шинель и вышла в коридор.
— Товарищ врач! — обратился к ней взволнованно
один из раненых чехов.— С третьего этажа того дома,—
он указал на каменный дом на противоположной стороне
улицы,— кто-то в белом спустился па землю по веревке.
Татьяна сошла вниз и, перейдя через дорогу, напра-
вилась прямо к Виктору. Но того не было на месте. По-
слышался крик, к каменному дому сбежались бойцы, а из-
за угла Володарев и Виктор уже вели связанного Шапо-
валова. За ними шел Олешинский. Заспанные глаза Вик-
тора по-детски виновато смотрели на капитана.
— Так и победу прозеваешь,— заметил Олешинский
сурово. Потом подошел и заботливо поправил на нем ре-
мень.
* . *
*
Приближение победы уже чувствовали и в Малой Буко-
вой. Все сыновья пекарки партизанят, никто из села не
ездит на работу в Пршибрам. Пережитое горе и опас-
ность еще больше сблизили тут людей, они советуются,
кто будет работать в поле, кому быть с оружием.
Старый Ружечка обиделся, когда Тышляр попросил
его обмерить несколько делянок поля.
— Да, да,— плакался сельский староста Ружечка пе-
ред пекаркой,— старику дали отставку. И не так было бы
обидно, если бы распорядился молодой Эмиль, а то, где ж
там, командует седой Тышляр!
— Он хороший хозяин, ему виднее, кто лучше пони-
мает в хлебе,— успокаивала Ружена старика.
В комнату вбежал радостный Индра.
— Мама, капитан приехал!
9*
139
На пороге устало улыбался Олешинский.
— Можно, мама? — спросил он и добавил знакомые
Ружене слова: — Я не один, со мной друзья.
Пекарка еще больше разволновалась. Капитан крепко
обнял ее.
— Родные мои,—промолвила сквозь слезы Ружена,—
не забыли свою мать, а я столько думала о вас!
В комнату все входили и входили партизаны. Олешин-
ский знакомил их с последними данными разведки, с пла-
ном ликвидации отступающих войск фельдмаршала Шер-
нера. Нужно было немедленно заминировать дорогу около
села и мост вблизи леса.
Река поднялась, и перейти ее можно только через мост.
Если гитлеровцы прорвутся через партизанский огонь, то
смерть будет ожидать их и на реке.
Партизаны отправились на задание.
Олешинский с Эмилем вышли во двор и остановились
возле «мерседеса».
По улице бежала, размахивая руками, девушка. Цве-
тастое платье и пушистые пряди светлых волос развевал
майский ветерок. Это была Квета. Капитан узнал ее
сразу.
— Прага освобождена! Фашисты подписали капитуля-
цию! — взволнованно кричала Квета. Щеки ее горели, а
глаза блестели, будто бусины.— Советские войска сегодня
утром вошли в Прагу!
Долгожданная, выстраданная победа! Именно здесь,
в Малой Буковой, суждено было капитану узнать о ней
И в том, что эту весть принесла сияющая Квета, Олешин-
ский чувствовал что-то символическое. Он горячо пожал
Квете руки, а она, взглянув на машину, удивленно под-
няла брови.
— Женя, вы снова торопитесь... Почему? Победа же!
Олешинский смотрел в ее ясные очи и думал: как
объяснить тебе, моя любимая, что война закончится лишь
140
тогда, когда последний фашист бросит оружие. И кто
знает, что несут Малой Буковой недобитые фашисты?
— Я не прощаюсь с вами, друзья,— горячо произнес
капитан, обращаясь ко всем.— До скорого свидания!
События разворачивались с бешеной быстротой. Вече-
ром 9 мая в городской ратуше уже состоялось заседание
народного выбора. А партизанский штаб снова отправлял
своих парламентеров, на этот раз — к фельдмаршалу Шер-
перу. Связные доложили, что Шернер окопался в селе
Гартманицс и готовит танковое контрнаступление, несмот-
ря па то что в Берлине подписан акт о капитуляции Гер-
мании.
Посланцев партизан возглавил Михаил Манченко.
Обязанности шофера исполнял Петр Гошек. «Мерседес» с
белым флажком пробирался по дороге, загроможденной
разбитой немецкой техникой: танками, пушками, со-
жженными машинами...
Километров за пять от села, в котором размещался
тернеровский штаб, машину встретил сухощавый немец-
кий майор. Манченко отрекомендовался и показал пись-
мо к фельдмаршалу Шернеру. Майор удивленно осмот-
рел парламентеров. Он сказал через переводчика, что о
капитуляции Германии, а также об окончании войны
здесь никто ничего не знает.
— Дайте нам конвой, который сопровождал бы пас в
штаб,— сказал ему Манчепко.
Майор снова удивленно оглядел партизан.
— Я буду сопровождать сам,— ответил он и сел в
«мерседес».
Был чудесный весенний день. Цвели сады, домики то-
нули в зелени. Разогретая солнцем земля звала тружени-
ков. Но на полях не видно ни души.
141
На околице навстречу «мерседесу» выехал полковник
из тернеровского штаба в сопровождении трех младших
офицеров. Майор вытянулся перед полковником и доло-
жил о парламентерах. Полковник нахмурился. Он про-
цедил что-то сквозь зубы и презрительно улыбнулся.
Манченко через переводчика сказал, что имеет письмо
к фельдмаршалу Шернеру. Полковник пронизал его ко-
лючим взглядом, повернулся к майору.
— Кто вам разрешил везти русских так далеко в тыл?
Или, быть может, вы думаете, что мы шесть лет воевали
ради капитуляции?! — Полковник подошел к перепуган-
ному майору.— Подлый предатель, я вижу, тебе надоели
эти погоны! — прошипел он, и сорванные погоны шлепну-
лись о землю. Но этого полковнику показалось мало — он
вытащил пистолет и выстрелил в майора.
— Пусть видят русские, как мы караем предателей,—
прохрипел он своим офицерам.— Мы не признаем никаких
парламентеров, и пусть они убираются отсюда, пока я не
приказал расстрелять их, как собак.
Переводчик перевел, и Манченко вышел вперед.
— Полковник берет на себя большую ответственность
за то, что не пропускает парламентерскую группу от Со-
ветской Армии, которая имеет большую силу.
Выслушав перевод, полковник заскрежетал зубами и
закричал:
— Никакой капитуляции! А труп этого майора будет
лежать возле дороги. Каждый немецкий солдат будет ви-
деть, что ожидает капитулянтов!
В Пршибрам в это время прибыли разведчики армии
генерала Свиридова. Их машину окружили взволнован-
ные, радостные жители. Ведь скоро вот так же будет осво-
бождена от фашистской нечисти вся их/страна.
Разведчиков повели в штаб партизанского соединения.
142
Там с минуты на минуту ожидали возвращения парламен-
теров от Шернера. Наконец они вернулись, и Манченко
доложил о встрече. Положение было для всех вполне по-
нятным. Можно было огнем «катюш» снести с земли тер-
неровскую берлогу до того, как в ней соберется вся стая,
но такая операция исключалась, потому что от этого по-
страдало бы село и его жители. Лучше дождаться, пока
фашистские танковые колонны пойдут в наступление, и
тогда ударить по ним из «катюш». А чтобы немцы скорее
выступали, партизаны начнут их щипать: взорвут мост
вблизи села, заминируют поле. Пусть сгоняют технику в
одно место, на дорогу.
Но все это были рассуждения партизанского штаба.
И было еще неизвестно, что скажет на это генерал Сви-
ридов.
Разведчики тейло попрощались и отправились в штаб
армии, который уже был на подступах к Пршибраму.
Партизанские минеры готовились к ночному заданию.
На рассвете был взорван мост над речкой, и из села Гарт-
манице начали выползать тернеровские танки.
Еще никогда Олешинский не волновался так, как в
это утро. Если Свиридов не одобрит предложение партизан
и регулярные войска опоздают с контрударом, Пршибрам
окажется под угрозой. Поединок с танками Шернера пао-
тизанам выиграть трудно, потому что технику, оружие,
людские резервы приходится делить между Пршибрам-
ским округом и Прагой.
Шернер послал свои силы тремя клиньями: главный —
по шоссе и два — с севера и юга от Пршибрама. Все три
клина должны были соединиться за Пршибрамом и уда-
ром расчленить наступающие советские войска, которые
уже были под самым городом.
Но с боковыми клиньями у Шернера вышла задержка.
Первые колонны попали на минные поля, и им пришлось
прижаться к шоссе.
143
Олешинский наблюдал в бинокль: вот опа, фашистская
тактика. Вчера подписан акт о полной и безоговорочной
капитуляции, а сегодня со скрежетом и дымом недобитые
колонны «тигров» снова ползут в наступление.
Встревоженное небо вдруг заполыхало ярким огнем.
Сплошным огнем вспыхнула и закипела земля под тан-
ками. Огненные взрывы счесывали черную вереницу «тиг-
ров». То били «катюши» Советской Армии. Шерперовские
танки заметались, а заносчивые вояки, которым, как
они думали, посчастливилось выскочить из металличе-
ских гробов, нашли заслуженную кару от партизанских
пуль.
В ночь на 13 мая в Пршибраме никто не спал, а па
рассвете площадь возле ратуши и все улицы заполнили
жители и народная милиция. Над подъездами и с балко-
нов свисали чешские и советские флаги. Было много цве-
тов. Все ожидали Советскую Армию.
Толпа около ратуши гудела. Олешинский вместе с
Манченко, Володаревым, Крижеком и Игнатовой смотре-
ли на площадь из окон комендатуры. Вскоре на ней по-
явились Карел Падучек, Мордвинов, пршибрамские пар-
тизаны.
— Едут!—пронеслось по площади.— Едут’
Толпа притихла, и раздался грохот танков. Из откры-
тых люков танкисты приветствуют жителей. За танками
показались колонны автомашин с пехотой. Живой люд-
ской коридор становится все Уже, жители тянутся к бой-
цам с цветами, жмут руки освободителям, на их глазах
слезы радости.
Олешинский с друзьями вышел на площадь. К ратуше
приближалась машина штаба армии. Из переднего «вил-
лиса» вышел молодой, стройный генерал. Олешинский до-
ложил об обстановке в освобожденном Пршибраме и окру-
144
го. Свиридов сильными руками обнял капитана и, поце-
ловав, сказал всем:
— Молодцы!
Благодаря тому что Пршибрам и округ были освобож-
дены от фашистов, Советская Армия имела возможность
ускоренным маршем продвигаться на запад.
А через несколько дней в Пршибрам от Украинского
штаба партизанского движения прибыл майор Суворов.
Он поздравил партизан с успешным выполнением боевого
задания и долго по-братски обнимал боевых друзей. Меж-
ду прочим, Суворов сообщил, что с помощью чешских пар-
тизан под Пльзенем пойман Власов, и теперь специальный
самолет доставит предателей в Москву на справедливый
суд Родины.
— Хотя вы и торопитесь, товарищ майор, но передача
власовцев и всех захваченных документов будет оформ-
лена по всем правилам,— сказал Володарев.
— Только быстрее,— попросил Суворов.
— Для нашего начштаба и в аду существует поря-
док,— вставил Манченко.
На прощание Суворов еще раз пожелал партизанам
самого быстрого возвращения на Родину.
По до возвращения на Родину Олешинского ожидала
волнующая встреча в Праге с членами ЦК компартии
Чехословакии. Получив приглашение на эту встречу, ка-
питан по-военному быстро собрался и вместе с Петром
Гошеком отправился в Прагу.
На околице «мерседес» остановился. Олешинский от-
крыл дверцы и легко, совсем по-мальчишески выпрыгнул
из машины. Его лицо так и сияло счастливой улыбкой.
Густой темный чуб выбился из-под военной фуражки и
упал на выпуклый, прорезанный преждевременными
морщинами лоб.
— Пообедаем? — обратился Олешинский к Гошеку.—
Проголодался я. Наверное, весна влияет.
145
— Не весна, товарищ капитан, — с готовностью от-
кликнулся Петр, доставая из-под сиденья банки, бутылку
и сверток...— Не весна... Времени больше стало, ость когда
о желудке вспомнить, пе то что раньше.
— Да, друг, и в самом деле, не до еды было,— отве-
тил капитан и, подхватив баночку с каким-то фаршем,
подбросил ее в руке. — Теперь все иначе... Эх... — Он сно-
ва засмотрелся на небо и, переводя разговор па другое,
сказал: — Завидую летчикам.— Потом глубоко вздохнул
и сосредоточенно начал есть.—Ты кем хочешь теперь
быть, Петр?
— Наверное, буду шофером. Люблю машины.—И, за-
думавшись, Петр добавил: — Еще учиться хочу. Да куда
мне!
— Как это «куда»? — Олешинский с укором взглянул
па Гошека.— Теперь перед такими, как ты, все двери
открыты. Ты же герой войны! Только за властью наблю-
дать нужно, чтобы пе виляла. Пока что Бенеш готов це-
ловаться с коммунистами. Да не верю я этим поце-
луям, Петр, не верю! Помнишь, когда Пршибрам взять
нужно было?
— Вы про Мирослава? — спросил Гошек.
— t Пана Мирослава! Да. Как хвалил он коммунистов,
а попросили помочь штурмовать город — где там, есть,
мол, приказ идти на соединение с американцами. Так ни
единого выстрела и не сделали. А теперь, наверное, за
победителя себя выдает. Герои... Ох, Петр, следить за
ними нужно, чтобы победу себе не присвоили и вам же
на шею не сели.
— Ничего, мы не проморгаем. Бенеш — старый волк,
но и мы стреляные.
— Ну, ладно, поехали,— Олешинский взглянул на ча-
сы.— Нужно торопиться. В Праге нас ожидают.
На обочине дороги подбитые машины, танки,
пушки.
146
— Техника фельдмаршала Шернера,— сказал Оле-
шипский и, задумавшись, добавил: — К союзникам торо-
пился. А тут от Праги танки Рыбалко жмут, а здесь —
партизанские линии. Помнишь, как Шернер кичился:
«Я не знайт соединений «Смерть фашисм!». Я есть капи-
тулянт только регулярный войск».— Олешинский так хо-
рошо копировал Шернера, что Гошек не выдержал, расхо-
хотался.
— Вам, товарищ капитан, в артисты бы податься. Та-
лант! Ну самый настоящий Шернер! Даже...— он не дого-
ворил и резко затормозил.
— Ну, что там? — недовольно спросил капитан.
— Объезд. Путь разбит.
Несколько минут ехали молча.
Вдруг сухой треск рванул воздух — дыхнуло рыжева-
тым пламенем...
Гошек пришел в себя не сразу, а когда открыл глаза,
то почувствовал, что лежит на дороге. Первое, что он
увидел около себя, была полевая сумка капитана...
Удивительная вещь: Гошек видел, как мчат мимо ав-
томашины и мотоциклы, чувствовал даже запах выхлоп-
ных газов, но не слышал привычного для себя гула мото-
ров. Стояла странная, глухая тишина. Будто все это он
наблюдал из прозрачного, изолированного от всяких зву-
ков укрытия.
Кто-то в военном наклонился над ним.
— Капитан!!! Где капитан? — во всю силу своих лег-
ких прокричал Гошек, но не расслышал собственного го-
лоса. Никто не отвечал ему. Тогда Петр изо всей силы
прижал к себе сумку, вытащил обрывок бумаги и дро-
жащей рукой написал: «Где капитан?»
— Какого-то капитана только что увезли,— написа-
ла ниже чья-то рука.
— Жив? Ранен?
— Кажется, мертв,— был ответ.
147
эпилог
До этой страницы авторы как бы стояли в стороне от
событий, которые происходили много лет назад. Но на-
стало время продолжить рассказ от первого лица.
Мы закончили повесть гибелью Олешинского, хотя на
самом деле он остался жив.
Когда Петр Гошек выздоровел, то первое, что ему за-
хотелось сделать, — это рассказать советским людям, вра-
чам госпиталя об отважном советском офицере Евгении
Олешинском. И вскоре о случае на дороге и гибели ка-
питана узнал весь Пршибрамский округ.
Мы кропотливо собирали сведения о советских парти-
занских группах, действовавших на территории западных
стран. О десантной группе капитана Олешинского тогда
еще материалов мы не имели, хотя о героических дела£
партизан под Прагой сообщали чешские газеты. Чем
больше мы узнавали о капитане, тем тверже убеждались,
что Олешинский жив.
Со временем выяснилось, что, когда «мерседес» на-
скочил на мину, капитана тяжело ранило. Одна из ма-
шин, шедших сзади, немедленно доставила его в совет-
ский госпиталь. Другая забрала Гошека. Петр думал, что
капитан погиб, и эта трагическая весть облетела всех,
кто знал Олешинского.
Чешский писатель Ян Дрда, родом из Пршибрама,
увлеченный героическими делами партизанского соеди-
нения «Смерть фашизму!», собирал материалы для боль-
шого романа о своих земляках. Когда писатель узнал от
нас подробности о капитане Олешинском — он сразу же
написал ему в Киев взволнованное письмо: «В вашем ли-
це я хочу показать читателям моей страны живого совет-
ского героя, которого знают сотни и тысячи людей, кото-
рый оставил такое хорошее воспоминание на моей ро-
дице».
148
Мы пересматриваем пожелтевшие от времени доку-
менты и дневники командиров отрядов — короткие запи-
си, которые таят в себе волнующие события. Вот скупые
партизанские сообщения о боях под Вишневой, Ипце,
Мнишеком, Гостомицами, Камиком. Этим названияхМ сел
и местечек Пршибрамского округа, кажется, нет конца.
Л дальше — снова о диверсиях на шоссе и железных до-
рогах, о стычках с врагами. Остались живые свидетели
незабываемых событий, их много, и мы торопимся
к ним.
Мы прибыли в Прагу. Где-то на другом конце провода
у телефона взволнованный голос Яна Дрды. Слышна
быстрая речь писателя, словно он боится, что телефон мо-
жет вдруг замолчать.
— О, дорогие товарищи, вы от самого Олешинского...
Это колоссально! Я немедленно бросаю все дела и еду
к вам.
Встретились. Глаза писателя сияют радостью. Быстро
познакомились, передаем Дрде письмо от Олешинского.
— Извините, хочется скорее прочитать, — оправды-
вается он и улыбается широкой, ясной, доверчивой
улыбкой.
Прочитав, писатель какой-то миг стоит, задумавшись,
будто не может попять чего-то:
— Капитан Олешинский — человек такой мирной про-
фессии. Железнодорожник. Это невероятно!
Вместе поехали на места партизанских боев.
Спидометр показывает, что позади осталось двадцать
километров. Ян Дрда притих, стал сосредоточенным.
— Отсюда начинается район, который контролирова-
ло соединение «Смерть фашизму!», — тихо говорит писа-
тель. — Каменная крепость. Тут была партизанская шко-
ла подрывников. Теперь здесь животноводческая ферма
кооператива села Малая Буковая.
Машина круто сворачивает с дороги на ферму.
149
Весть, что Олешинский жив и что от него пришло пись-
мо, вызывает бурную радость у крестьян: ведь все ду-
мали, что капитан погиб.
С этого момента имя Олешинского становится тем
ключом, который широко открывает для нас сердца чеш-
ских людей. Каждому хочется пожать нам руки. Люди
рассказывают о дорогих сердцу героях Чехословакии, сре-
ди которых есть и их земляки, берутся сопровождать нас
по тем местам, где был партизанский лагерь, где в Малой
Буковой работал штаб.
Из разговоров мы узнаем, что Вацлав Крижек теперь
большой человек. Он и Карел Падучек — па партийной
работе. Петр Гошек — работник органов государственной
безопасности, Квета Гоудкова и Эмиль Гейдук работают
па шахте, а его младший брат — председатель в коопе-
ративе Малой Буковой.
Либуша, та самая милая Либуша, которая выез-
жала в Прагу, чтобы добыть документы для Олега, жи-
вет на севере Чехии. Сейчас с ее лица не сходит улыбка.;
Подумать только, случайно приехала в родное село и та-
кое счастье — услышать, что Олешинский жив!
Мы заходим к Ружепе Матисовой. Эта низенькая, пол-
ная женщина с ласковым доверчивым взглядом, услышав,
что мы от Олешинского, всплескивает руками:
— Езус Мария, какой это чудесный человек!
По ее морщинистому лицу медленно текут слезы. Все
в ней смеется, радуется, а глаза плачут. Это слезы ра-
дости...
На следующий день наш путь лежал в Пршибрам.
Большой, красивый и удобно распланированный го-
род напоминает наши города в Донбассе. Куда ни гля-
нешь — шахты, шахты, шахты. Нетрудно догадаться, по-
чему не терпелось «геологам» Грейса «пощупать» Прши-
брамские недра.
150
— Вот на этой улице счастливые жители по русско-
му обычаю подбрасывали капитана Олешинского, — гово-
рит нам секретарь горкома.
Вместе с Дрдой и секретарем горкома едем в новый
район Пршибрама. Он раскинулся как раз там, где не-
когда сидели в лесной засаде партизаны из соединения
«Смерть фашизму!». Теперь мы видим ровные, аккурат-
ные улицы со светлыми многоэтажными домами. А за
ними — десятки башенных кранов. Они деловито подни-
мают и опускают свои жилистые железные руки, слов-
но приветствуя гостей.
Уже к вечеру, возвращаясь в Прагу, остановились мы
возле памятника советским воинам, что высится над до-
рогой. Здесь, сказал Дрда, прозвучали последние выстре-
лы на Европейском театре второй мировой войны. И сде-
лали их бойцы капитана Олешинского, которые вместе
с войсками Советской Армии добивали группировку
фельдмаршала Шернера, отказавшегося капитулировать.
Это произошло спустя несколько дней после официально-
го прекращения военных действий.
Мы стояли, склонив головы, думая о тех, чьи сердца
перестали биться в последние минуты войны, а вернее,
в первые минуты мира.
Разыскивая боевых друзей Олешинского, мы обраща-
лись к читателям чешских и советских газет, к людям,
чьи фамилии встречались нам в документах.
Нашлись и бывшие десантники: Манченко сейчас
строитель; Володарев — педагог; Баумгартл — ответствен-
ный сотрудник Министерства внутренних дел ГДР; Таня
Катюженок — врач; Маша Игнатова — библиотекарь;
Мордвинов — шахтер. По нелепой случайности утонул в
1946 году Баранов.
Затерялись только с^еды Олега и Виктора. Хочется
верить, что их тоже удастся найти.
И последнее. В соединении «Смерть фашизму!» вое-
151
вало очень много людей, каждый из которых, вероятно,
достоин отдельной книги. Мы, естественно, не в силах
были охватить все события. Наверное, немало интерес-
ных эпизодов, волнующих сцен могли бы с полным пра-
вом войти в эту книгу. Но мы отбирали только то, что
казалось наиболее важным, существенным.
Мы изменили в повести имена и фамилии героев,
главным образом ныне здравствующих. Но нам думает-
ся, что бывшие бойцы соединения легко узнают своих
товарищей и друзей.
В дневнике Олешинского мы увидали такие строки:
«Пусть историки и писатели, просматривая наши отче-
ты, донесения и записи, подумают не только над тем, что
есть в них преувеличенного, субъективного, а и над тем,
чего мы, партизанские командиры, не могли или не ус-
пели в них записать».
Мы старались в этой книге, построенной на действи-
тельных фактах, оживить события, о которых известно
только из скупых строчек военных документов и разроз-
ненных свидетельств очевидцев и участников боев. Как
нам это удалось, пусть судит читатель.
Киев — Прага — Москва
1959-1962
29 к.