Author: Таньшина Н.П.  

Tags: всеобщая история   период первой российской революции (1905-1907 гг)   дипломатия  

ISBN: 978-5-8071-0545-5

Year: 2021

Similar

Сочинения в 12 томах. Том 8

Самодержавие и либерализм - эпоха Николая I и Луи-Филиппа Орлеанского

Австро-русские отношения в 1848–1854 гг

Горчаков. Время и служение

Text 
                    
ЕВРАЗИЯ


РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА
И ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ
ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Н. П. ТАНЫИИНА

К. В. НЕССЕЛЬРОДЕ
Искусство быть дипломатом

ЕВРАЗИЯ
Санкт-Петербург
2021


ББК 63.3(2)522
УДК 94(47).О7
Т18
Рецензенты:
В, Е. Воронин, доктор исторических наук
А. А. Орлов, доктор исторических наук

Таньшина Н. П.
К. В. Нессельроде: Искусство быть дипломатом. — СПб.:
Евразия, 2021 — 352 с.

ISBN 978-5-8071-0545-5
С именем графа Карла Васильевича В. Нессельроде, возглав­
лявшего российское внешнеполитическое ведомство на про­
тяжении сорока лет и более шестидесяти лет состоявшего на
государственной службе, связана целая эпоха в истории внеш­
ней политики Российской империи. Это было время небыва­
лого престижа России на международной арене. Между тем
еще в XIX столетии в общественном сознании сформирова­
лось практически карикатурное представление о Нессельроде
как о «карлике» и «пройдохе», «беспримерном трусе», «измен­
нике-немце», последовательно предававшем российские ин­
тересы. Думается, такой весьма односторонний и предвзятый
взгляд нуждается в серьезной переоценке. На страницах этой
книги — с опорой прежде всего на обширное эпистолярное на­
следие графа Нессельроде — предпринята попытка освободить
его образ от многолетних стереотипных наслоений. Он показан
государственным деятелем, не только построившим блестя­
щую карьеру (от мичмана российского флота до государствен­
ного канцлера Российской империи), но и способствовавшим
внешнеполитическим успехам России.

© Таньшина Н. П., 2021
© Юрченко К. А. дизайн обложки, 2021
© Оформление ООО «Издательство
ISBN 978-5-8071-0545-5
«Евразия», 2021


Введение

Оценки современников

«Кисельвроде» — под таким несерьезным прозви­
щем с легкой руки писателя Николая Лескова этот се­
рьезный человек остался в истории, хотя ничего плохо­
го писатель о Карле Васильевиче Нессельроде в своей
книге не сказал, даже наоборот: «А граф Кисельвро­
де велел, чтобы обмыли Левшу в Туляковских всена­
родных банях, остригли в парикмахерской и одели
в парадный кафтан с придворного певчего, для того,
дабы похоже было, будто и на нем какой-нибудь жа­
лованный чин есть». Другой литератор, известный поэт
Федор Иванович Тютчев в 1850 году посвятил графу
Нессельроде очень жесткие строки:
Нет, карлик мой! трус беспримерный!..
Ты, как ни жмися, как ни трусь,
Своей душою маловерной
Не соблазнишь Святую Русь...

Спустя четыре года, в разгар Крымской войны, исто­
рик и публицист славянофильского направления Миха­
ил Петрович Погодин в своей записке на имя государя
Николая Павловича писал, что российская дипломатия
«приносила в жертву все свои, самые дорогие, кров­
ные интересы, отказываясь от священнейших чув­
ствований. Все для европейского порядка, который
был, кажется, высшею, единственною ея целию...»1
1 Погодин М. П. Записки М. П. Погодина о политике Рос­
сии. 1853-1854 // Русская старина. 1874. Т. 10. Вып. 5. С. 131.
5


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Единомышленница Погодина Вера Сергеевна Аксакова,
сестра известных славянофилов Константина и Ивана
Аксаковых, записала 10 марта 1855 года в дневнике:
«Если б не Нессельроде, который беспрестанно его (им­
ператора Николая. — Н. Т.) принуждал возвращаться
к безобразной политике немецкой, то государь был бы
увлечен совсем на другой путь! <...> Ему, этому измен­
нику, ему одному обязаны мы позором и затруднитель­
ным положением России!»2
Еще один современник событий, князь В. П. Мещер­
ский писал о Нессельроде: «...не мал, и не дюжин был,
несмотря на свой маленький рост, похожий на Тьера3,
знаменитый граф Нессельроде, министр иностранных
дел. Он был и ловок, и умен, но, к сожалению, у не­
го было два крупных недостатка: он не был русский
по душе и совсем ею не роднился со своим монархом,
а во-вторых, был феноменальный эгоист-эпикуреец. От
того про него говорили, что он больше сделал для кули­
нарного искусства и для цветов, чем для иностранной
политики России»4.
В конце XIX века склонный к обобщениям исто­
рик и дипломат Сергей Спиридонович Татищев в сво­
ей книге о внешней политике императора Николая I
так отзывался о восприятии графа Нессельроде: «По
общему свидетельству современников, он был вопло­
щенною бездарностью и, как метко выразилась остро­
умная наблюдательница, графиня Эделинг, в своих
Записках, „представлял из себя разительный пример
2 Аксакова В. С. Дневник Веры Сергеевны Аксаковой.
1854-1855 / Ред. и примем, кн. Н. В. Голицына и П. Е. Щего­
лева. СПб., 1913. С. 85.
3 Адольф Тьер, известный французский политик, был то­
же очень невысокого роста.
4 Мещерский В. П. Мои воспоминания // Николай I: pro
et contra, антология / Сост., вступ. статья, коммент. Т. В. Ан­
дреевой, Л. В. Выскочкова. СПб., 2011 С. 707.
6


Введение

притягательной силы, существующей между ничтоже­
ством и фортуною"»5.
Тогда же великий князь Николай Михайлович Ро­
манов, председатель Русского исторического общест­
ва, в своих «Русских портретах» дал весьма хлесткую
характеристику Нессельроде: «Сын исповедовавшей
протестантство еврейки и немца-католика, друга эн­
циклопедистов, пять раз менявшего подданство, кре­
щенный по англиканскому обряду, рожденный в Пор­
тугалии и воспитанный во Франкфурте и Берлине, до
конца жизни не умевший правильно говорить и писать
по-русски6, граф Нессельроде был совершенно чужд
той стране, национальные интересы которой он дол­
жен был отстаивать в течение 40 лет <...> Роста мало­
го, худощавый, близорукий, с едва слышною походкою,
„вежливый и доброжелательный" в обращении, любив­
ший музыку и цветы, граф Нессельроде не обладал ни
силою ума, ни силою характера. Современники счита­
ли его „посредственностью" или даже прямо „ничтож­
ностью"...»7
Причем графа Нессельроде не любили не только
соотечественники; зачастую не жаловали его и ино­
странные коллеги-дипломаты. Баварский дипломат
французского происхождения Оттон де Брэ8 навесил
на канцлера, пожалуй, самый закрепившийся за ним
5 Татищев С. С. Император Николай и иностранные дво­
ры. Исторические очерки. СПб., 1889. С. 17.
6 Утверждение, что Нессельроде якобы не умел ни гово­
рить, ни писать по-русски, повторяется из работы в рабо­
ту, см., например: Татищев С. С. Император Николай и ино­
странные дворы. С. 17.
7 Вел. князь Николай Михайлович Романов, Русские пор­
треты XVIII и XIX столетий. СПб., 1905-1909. Т. 5. Вып. 4.
1909. С. 156.
8 В 1833-1835 годах он являлся советником баварского
посольства в Петербурге; в 1843-1859 годах, с перерывом
в 1846-1847-х, занимал пост посланника.
7


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

ярлык, говоря о его «самоотверженной готовности
стушеваться»: «Своей самоотверженной готовностью
стушеваться и подчинить свою волю воле монарха,
а равно своею многолетней преданной службой граф
Нессельроде приобрел доверие императора и вместе
с тем некоторое влияние, чего при данных обстоятель­
ствах ему никогда не удалось бы достигнуть в том слу­
чае, если бы он держал себя более самостоятельно»9.
Исследователи до сих пор охотно цитируют еще
одного современника Нессельроде, саксонского по­
веренного в делах при петербургском дворе Фитцту­
ма фон Экштедта, немало строк посвятившего графу
Нессельроде. Так, академик Е. В. Тарле в своей работе
«Крымская война» приводит такое наблюдение дипло­
мата: «Если Николаю Павловичу желательно о чем-ни­
будь внешнеполитическом секретно поговорить, то он
зовет лично ему очень приятного прусского посла гене­
рала фон Рохова и по душе беседует с ним. А если фон
Рохову покажется, что не худо было бы сообщить и ма­
ленькому Нессельроде кое о чем из царских желаний
и намерений, то фон Рохов просит у Николая позво­
ления поговорить с канцлером Российской империи,
и если получает на это позволение, то сообщает канц­
леру, что найдет нужным»10. Неужели император Ни­
колай Павлович ни во что ни ставил своего «малень­
кого Нессельроде», и все внешнеполитические вопросы
обсуждал исключительно с прусским дипломатом?
К слову говоря, саксонский дипломат отзывался
о канцлере не только негативно, другое дело, что ака­
демик Е. В. Тарле, исходя из идеологических, а не науч­
ных соображений, использовал воспоминания Фитцту­
9 Брэ О. де. Император Николай и его сподвижники // Ни­
колай I: pro et contra, антология / Сост., вступ. статья, ком­
мент. Т. В. Андреевой, Л. В. Выскочкова. СПб., 2011. С. 402.
10 Тарле Е. В. Крымская война. Т. 1-2. СПб., 2011. Т. 1.
С. 81-82.
8


Введение

ма фон Экштедта фрагментарно. Например, в тексте
воспоминаний перед только что приведенной цитатой
саксонский дипломат объяснял, почему императору
Николаю нравилось беседовать с дипломатами: по его
мнению, это было связано с отсутствием «железнодо­
рожного и электрического сообщения с иностранными
государствами», когда Петербург «был как бы отрезан
от всемирных международных отношений». Тем более,
что прусский посланник «считался за наиболее знаю­
щего и наиболее влиятельного». К тому же, продолжает
дипломат, Рохов, не обладая «крупными государствен­
ными способностями», «был человек добродушный,
общительный, всецело принадлежал старой школе»
и тем самым очень «сжился» с императором11. И даль­
ше фраза, звучащая в переводе журнала «Русская ста­
рина» несколько спокойнее, нежели у академика Тарле:
«Нередко случалось, что государь сообщал прусскому
посланнику какие-либо важные политические реше­
ния, о которых Нессельроде ничего не знал, и Рохову
приходилось просить дозволение — в интересах дела —
сообщить о том <...> государственному канцлеру»12.
То есть в описаниях саксонского дипломата граф
Нессельроде выглядит не иначе, как жалким. Однако
был ли Фитцтум фон Экштедт глубоким знатоком Рос­
сии и ее политической элиты и успел ли он узнать про
все и всех за год пребывания в нашей стране? Вероятно,
нет. Но как же относился к прусскому дипломату фон
Рохову сам граф Нессельроде? И вот тут самое интерес­
ное. Дело в том, что Карл Васильевич о Теодоре Генрихе
Рохове (1794-1864), участнике антинаполеоновских
кампаний, с 1835 года находившемся на дипломатиче­
ской службе, а с 1845 года являвшемся послом Пруссии
11 Фитцтум фон Экштедт К. В виду Крымской войны.
Заметки дипломата при петербургском и лондонском дво­
рах // Русская старина. 1887. № 5. С. 369.
12 Там же.
9


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

в Петербурге, отзывался очень тепло. В письме своему
коллеге, послу России в Пруссии, барону Петру Кази­
мировичу Мейендорфу от 17 мая 1847 года он сожалел,
что Рохов уезжал из Петербурга в Берлин, и писал: «Он
единственный из нашего дипломатического корпуса,
с которым я себя чувствую непринужденно и могу го­
ворить с открытым сердцем. Мне его будет очень не
хватать»13. В другом письме Мейендорфу, от 23 октября
1847 года, Нессельроде писал: «Наш добрый Рохов мне
написал целые тома из Варшавы. С самым искренним
удовольствием я прочел в его письме, что он возвраща­
ется к нам этой зимой <...> Единственный упрек, кото­
рый я могу ему адресовать, заключается в том, что он
воспринимает мир в слишком мрачном цвете и внуша­
ет свой взгляд императору в ходе их разговоров на по­
литические темы»14. Согласитесь, эти строки как-то не
вяжутся с тем, о чем писал Фитцтум фон Экштедт. Да,
Рохов, как и другие дипломаты, общался с государем,
имел с ним разговоры, о чем писал сам Нессельроде, но
допустить, чтобы император обсуждал с прусским по­
слом важнейшие вопросы, а канцлер в это время тер­
пеливо ждал, какой информацией Рохов соблаговолит
с ним поделиться — это все, на мой взгляд, плод бога­
того воображения саксонского дипломата. К слову го­
воря, когда в начале 1848 года Рохов вернулся в Петер­
бург, Карл Васильевич в письме барону Мейендорфу от
5 февраля сообщал: «Рохов прибыл в понедельник ве­
чером. Позавчера он ужинал с императором. У меня
с ним был лишь короткий разговор. Сегодня он ужина­
ет у меня, и я надеюсь, что мы наговоримся вдоволь»15.
Неужели и эти строки можно интерпретировать в духе
саксонского дипломата: император поговорил с Рохо13 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers du chancelier comte
de Nesselrode, 1760-1856. T. I-XI. P„ 1904-1912. T. IX. P. 27.
*< Ibid. P. 39.
15 Ibid. P. 61.
io


Введение

вым, а потом дозволил ему поделиться информацией
с Нессельроде?
Тем более, что Фитцтум фон Экштедт, будто забыв
о Рохове, потом и вовсе сообщает, что «еще большую
симпатию питал царь к только что назначенному ав­
стрийскому послу, графу Менсдорфу-Пульи» 16. То есть
к подобного рода высказываниям надо относиться
осторожно. Иначе может сложиться впечатление, будто
император Николай только и делал, что обсуждал тай­
ны дипломатии с иностранными послами, только им
и доверял, а «маленького Нессельроде» вовсе игнори­
ровал. К слову говоря, не только императору Николаю
нравилось общаться с дипломатами. Именно члены
дипломатического корпуса были излюбленным обще­
ством европейских государей той поры. Например, ди­
пломаты составляли круг постоянного общения короля
французов Луи-Филиппа; английский король Георг IV
ценил общество Дарьи Ливен, супруги российского по­
сла в Англии X. А. Ливена.
Что еще важно: граф Фитцтум фон Экштедт дей­
ствительно утверждал, что Нессельроде был для Ни­
колая «не более, как чиновник, которому он оказывал
доверие лишь настолько, насколько считал это потреб­
ным для дел», что «решающего влияния он, по-видимому, не имел — по крайней мере на императора Ни­
колая, пред которым трепетал». Но совершенно нельзя
игнорировать тот факт, что у него есть и другие харак­
теристики Нессельроде, гораздо более доброжелатель­
ные и даже хвалебные! Если читать его воспоминания
внимательно, в продолжении приведенной выше фра­
зы дипломат подчеркивал, что за границей Нессельро­
де считали «душою русской политики», а значит, чело­
веком влиятельным. Более того, саксонский дипломат
весьма высоко оценивал интеллектуальные способно­
сти канцлера, подчеркивая, что тот обладал «особенною
16 Фитцтум фон Экштедт К. Указ. соч. С. 370.
и


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

гибкостью ума», которая помогала ему «применяться
и к обстоятельствам, и к расположению духа государей»17.
Кроме того, по его мнению, Нессельроде очень по­
могало такое свойство его ума, как умение концентри­
роваться на главном: «Эта способность сосредотачи­
ваться помогала ему справляться с массою налегавших
на него крупных и мелких дел. Творческим умом он
не обладал, но умел пользоваться чужими мыслями
и уяснять их. Здравостью его суждений и способностью
к упорной, неутомимой деятельности объясняется то,
что он успел удержаться в своем положении в продол­
жение трех царствий. С особенною гибкостью умел он
применяться и к обстоятельствам, и к расположению
духа государей»18. Как видим, по прочтении воспоми­
наний саксонского дипломата, что называется, «без ку­
пюр» перед нами возникает другой образ Карла Васи­
льевича: человека с очень гибким умом и потрясающе
работоспособного.
В 1836 году английский посол в России Джон Джордж
Лэмбтон, граф Дарем доносил главе внешнеполи­
тического ведомства лорду Г. Дж. Пальмерстону, что
в вопросах внешней политики император Николай
прислушивался только к двум людям из своего окруже­
ния — А. Ф. Орлову и К. В. Нессельроде19.
А вот высказывание баварского дипломата Отто­
на де Брэ о «самоотверженно готовом стушеваться»
Нессельроде: «Европа неоднократно была обязана ему
сохранением мира: так было в 1829 году и в 1830 го­
ду, когда положение дел было таково, что одной ис­
кры было достаточно, чтобы возгорелась всеобщая вой­
на. Граф сохранил по-прежнему свое влияние и после
17 Там же. С. 369-370.
18 Там же. С. 370.
19 Цит. по: Ingle Н. N. Nesselrode and the russian rapproche­
ment with Britain, 1836-1844. Los Angeles, London. 1974.
P. 58.
12


Введение

1848 года и, без сомнения, немало содействовал тому,
что изречение: „умеренность в силе", характеризую­
щее правление Николая I, осталось в почете»20. А в ка­
честве вывода можно привести такие слова дипломата:
«...императору и его министру одинаково следует воз­
дать должное за то, что русская политика доказала сво­
ею честностью и достигнутыми ею успехами, что самая
честная политика есть вместе с тем и наилучшая»21 —
а это уже характеристика блестящая, как самого мини­
стра, так и его политики.
То есть непредвзятые современники считали Нес­
сельроде незаурядным человеком, по праву занимаю­
щим свой пост, однако таких положительных оценок
деятельности и личности графа К. В. Нессельроде гораз­
до меньше. Поэтому важно ответить на вопрос: почему
современники зачастую негативно отзывались о Нес­
сельроде? Действительно ли он был таким, или так его
воспринимали? И если да, то по каким причинам?
Возьмем, например, высказывания современника
Нессельроде князя Петра Владимировича Долгорукова,
давшего просто убийственную характеристику канц­
леру, именуя его не иначе как «австрийским мини­
стром русских иностранных дел»: «Немец происхож­
дением и по своим понятиям, немец старого покроя;
человек ума необширного, но ума необыкновенно хи­
трого и тонкого, ловкий и вкрадчивый от природы, но
совершенно чуждый потребностям современным, им
принимаемым за прихоть игривого воображения. Ис­
кусный пройдоха, обретший большую помощь в хитро­
сти и ловкости своей жены-повелительницы, столь же
искусной, как и он, пройдохи, и к тому же страшней­
шей взяточницы, Нессельрод был отменно способным
к ведению обыденных, мелких дипломатических пере­
говоров. Но зато высшие государственные соображения
20 Брэ О. де. Указ. соч. С. 402.
21 Там же.
13


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

были ему вовсе чуждыми <...> Впрочем, ленивый от
природы, он не любит ни дел, ни переговоров; его стра­
стью были три вещи: вкусный стол, цветы и деньги»22.
То есть перед нами крайне желчная, просто оскор­
бительная характеристика, причем не только самого
канцлера, но и его супруги. Но каково «золотое пра­
вило» историка? Никому нельзя верить, все надо пе­
репроверять и анализировать. Почему Долгоруков так
писал о Нессельроде? Этот «князь-республиканец»,
в 1842 году в Париже опубликовавший пасквиль о Рос­
сии, после чего оказавшийся в ссылке и опале, потом,
при императоре Александре II, не получивший пост
министра, эмигрировавший в Европу, снова опубли­
ковавший в Париже работу под названием «Правда
о России» и приговоренный Сенатом к лишению кня­
жеского титула, прав состояния и к вечному изгнанию,
был обижен на всех и вся в России, включая импера­
тора Николая и его окружение. Будучи сторонником
либерально-конституционных порядков французско­
го короля Луи-Филиппа Орлеанского (1830-1848), он
ненавидел в целом политическую систему Российско­
го государства. Человек яркого ума, князь имел от­
вратительный характер, а современники его считали
способным на всяческие гадости. Например, его подо­
зревали в составлении анонимных писем, приведших
к дуэли Пушкина, а сам он очень легко всех подозревал
во взяточничестве и казнокрадстве. Поэтому даже из­
вестный советский литературовед П. Е. Щеголев в пре­
дисловии к книге П. В. Долгорукова «Петербургские
очерки» был вынужден отметить, что из-под его пера
вышел «безудержный пасквиль», в котором «страст­
ность инвектив мешает иногда различить реальную
правду»23.
22 Долгоруков П. В. Петербургские очерки. Памфлеты
эмигранта 1860-1867. М., 1934. С. 242.
23 Там же. С. 6.
14


Введение

Снова вспомним хлесткие строки Ф. И. Тютчева: «Нет,
карлик мой! трус беспримерный!..» Поэт, как известно,
был еще и дипломатом, подчиненным Карла Василье­
вича. И однажды канцлер отклонил личную просьбу
Тютчева — отказал ему в должности 1-го секретаря, хо­
тя знал о материальных затруднениях его семьи. К тому
же между Тютчевым и Нессельроде были и принципи­
альные разногласия во взглядах на внешнюю полити­
ку. Так, когда в 1843 году между Россией и Францией
после публикации книги маркиза Астольфа де Кюстина развернулись так называемые «журнальные войны»,
Тютчев предлагал использовать перья известных евро­
пейских литераторов для написания опровержения на
работу Кюстина. Однако возобладала точка зрения им­
ператора, поддержанная Нессельроде: взирать на все
публикации с ледяным равнодушием.
Или упоминавшееся в пересказе историка С. С. Та­
тищева высказывание графини Эделинг о том, что Нес­
сельроде — пример разительной силы «между ничто­
жеством и фортуною». Это не совсем точный смысл,
поскольку графиня писала еще жестче. Сообщая о на­
чале карьеры Нессельроде в штабе императора Алек­
сандра I, она писала: «Он взял с собой немногих, и эти
немногие были люди довольно посредственные, в чис­
ле которых я должна назвать графа Нессельроде, пред­
ставляющего собою поразительный пример того, как
слепо счастье льнет к ничтожеству»24. То есть граф Нес­
сельроде всего лишь ничтожество, которому элемен­
тарно повезло.
Но почему эта дама так зло писала о графе Нессельро­
де? Графиня Роксандра Скарлатовна Эделинг (Эдлинг),
урожденная Стурдза, родилась в Константинополе. Как
она сама писала, ее мать происходила «из роду князей
24 Эделинг Р. С. Из записок графини Эделинг, урожден­
ной Стурдзы. С неизданной французской рукописи (писано
в 1829 году) Ц Русский архив. 1887. Кн. 2. С. 221.
15


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Мурузи, известных в Леванте по своему влиянию на
Оттоманскую Порту и по своим отменным даровани­
ям». Ее дед был молдавским господарем. Когда ей бы­
ло пять лет, ее родители перебрались в Россию, о чем
потом, по ее собственным словам, сожалели, да и са­
ма она постоянно жаловалась на жизнь, пыталась най­
ти себе «благоприятелей» при дворе, например, войти
в доверие к графине Шарлотте Карловне Ливен, воспи­
тательнице внуков императрицы Екатерины25. Графиня
активно пыталась устроиться в жизни и крайне болез­
ненно воспринимала успехи тех, кому это удалось сде­
лать, то есть, по ее словам, просто повезло. Она была не
просто остроумна, но язвительна, при этом великодуш­
на к друзьям и нетерпима к тем, кто ей был несимпа­
тичен (впрочем, таковой считали и Марию Дмитриевну
Нессельроде) и ненавидела тех, кто, по ее мнению, пре­
пятствовал успеху ее друзей. Имея молдавские корни,
она, например, превозносила Александра Ипсиланти
и особенно уроженца Корфу Иоанна Каподистрию, дру­
га ее семьи, с которым она сама была не просто друж­
на: в обществе говорили об их предполагаемом браке,
хотя сама она писала о сестринских чувствах к нему
и о том, что она не собиралась «замуж в России»26. Ка­
подистрию она просто боготворила: «Его прекрасная
наружность, отмеченная печатью гения, может служить
предметом изучения для живописца и физиономиста.
Умом ясным, плодотворным и тонким он обнимает все,
чем займется, и в предмете созерцания своего обретает
великие и новые стороны <...> Отменная доброта гра­
фа Каподистрии, кротость и благоволение в характере
его, преобладали в нем над некоторыми легкими не­
достатками, и впоследствии он от них освободился»27.
Как известно, с 1816 года Иоанн Каподистрия и Карл
25 Там же. С. 195.
26 Там же. С. 411.
27 Там же. С. 206-207.
16


Введение

Нессельроде совместно управляли Министерством
иностранных дел, и в постепенном отстранении Каподистрии от дел упрекали именно Нессельроде. Графи­
ня же его имя не упоминает вовсе и пишет так, будто
после 1816 года всей политикой занимался исключи­
тельно Каподистрия28. То есть она всячески превозно­
сит Каподистрию и принижает Нессельроде. При этом,
как мы увидим, сам Карл Васильевич отзывался о сво­
ем коллеге очень уважительно.

Во всем виноваты немцы

Еще Геродот говорил: о государственном деятеле
надо судить по финалу его карьеры. А финал у гра­
фа Нессельроде и императора Николая I был незавид­
ным: поражение в Крымской войне перечеркнуло все
достижения российской дипломатии и все успехи рос­
сийской внешней политики. С этим во многом связа­
на и негативная оценка деятельности Нессельроде —
именно его считали главным виновником поражения
России в Крымской войне, немцем, предавшим россий­
ские интересы.
Иными словами, одно из главных обвинений в адрес
Нессельроде заключалось в том, что он был немцем.
Немцев на русской службе упрекали в проведении ан­
тинациональной политики, в том, что они якобы из
чувства презрения к русским считали, что лучше быть
провинциальными задворками Европы, нежели неза­
висимыми и истинно русскими. Нессельроде считали
оплотом «германской фракции» в правительстве Ни­
колая I. Именно немецким происхождением канцлера,
а также «засильем» немцев в Министерстве иностран­
ных дел объясняли так называемое пренебрежение ин­
28 Там же. С. 436.
17


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

тересами России, угодничество перед Европой и прове­
дение антинационального курса.
Как известно, с петровских времен иностранцы,
в обиходе — просто «немцы», активно использовались
на русской службе, однако в XIX столетии, веке евро­
пейского национализма и пробуждения наций, к ино­
странцам в патриотически и националистически на­
строенных кругах относились настороженно.
Внук канцлера, граф Анатолий Дмитриевич Нессель­
роде29, опубликовавший письма и бумаги своего де­
да и стремившийся реабилитировать его память и до­
брое имя, подчеркивал, что именно ростом крайнего
национализма объясняется критика политики «нем­
ца» Нессельроде. При этом, отмечал внук, речь шла
«о национализме исключительном и мелочном, жи­
вущем ненавистью, а не любовью, подозрениями,
а не надеждами, клевещущим на прошлое и интри­
гующим в настоящем»30. По словам А. Нессельроде,
«как есть во всех странах роялисты, кичащиеся тем,
что они больше роялисты, нежели сам король, так во
всех странах есть националисты, являющиеся в боль­
шей степени патриотами, чем само отечество <...> Они
переделывают историю в угоду своим страстям, обес­
ценивают правду и приносят ее на алтарь своей нена­
висти»31.
29 Граф А. Д. Нессельроде (1850-1923), юрист по образова­
нию, занимал ряд государственных должностей, в 1889 го­
ду переехал в Саратов, став после смерти отца наследником
огромного состояния, крупным землевладельцем, хозяином
большого родового поместья и усадьбы в селе Царевщине Вольского уезда (ныне — Балтайского района) Саратов­
ской губернии. Вел активную хозяйственную, политиче­
скую, благотворительную деятельность. Был дважды женат.
В 1907 году покинул Россию и остался жить во Франции //
Юматов А. Я родился в Париже // Волга. 1999. № 12.
30 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. II. P. 2-3.
31 Ibid. P. 4.
18


Введение

Обеспокоенный ростом националистических тен­
денций в российском обществе, Анатолий Нессельроде
писал: «Все, проливавшие свою кровь на полях сраже­
ний за честь России, все пожертвовавшие своей жизнью
во имя защиты ее интересов, объявлялись предателями
и злодеями, если они носили иностранную, особенно
немецкую фамилию. Человек немецкой расы <...> ни­
когда не может обладать истинно русскими чувствами!
Его предпочтения должны быть пагубны интересам его
родины; делая вид, что трудится во славу святой Руси,
он всем сердцем печется о пользе больших или малых
немецких государств! Если он возглавляет солидное го­
сударственное учреждение, то окружает себя предста­
вителями своей нации и своей религии; он продвигает
только своих и отстраняет толковых русских. Его по­
литика, если он имеет на это полномочия, является не
прорусской, но проавстрийской или пропрусской»32. Все
эти обвинения, по словам Анатолия Нессельроде, каса­
лись и его деда, и он с ними категорически не согла­
сен. Поэтому он предпочел, чтобы доброе имя его деда
было реабилитировано им самим, точнее, его текстами,
письмами официальными и особенно неофициальны­
ми, личными, семейными, в которых граф Нессельроде
весьма откровенно высказывал свою позицию.
Вот как писал об отношении к немцам уже знако­
мый читателю граф Фитцтум фон Экштедт: «Старорус­
ское направление, которое так усилилось после Крым­
ской войны, в то время было только еще в зародыше.
Однако в гостиных начинали уже с некоторою аффек­
тацией говорить по-русски, сравнивать историка Ка­
рамзина с Тацитом, а поэта Пушкина с Гете <...> Это
национальничанье выразилось, между прочим, и в не­
нависти к немцам <...> Впрочем, в высшем обществе
эта немцофобия весьма мало обнаруживалась»33.
32 Ibid. Р. 4-5.
33 Фитцтум фон Экштедт К. Указ. соч. С. 390-391.
19


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

А вот высказывание князя Долгорукова: «Этот ав­
стрийский министр русских иностранных дел, Нессельрод, не любил русских и считал их ни к чему не
способными; зато боготворил немцев, видел в них со­
вершенство человечества и, вероятно, полагал, что при
сотворении мира господь бог, уже отдохнув на седьмой
день, лишь на осьмый день, после отдыха и собравшись
с силами, создал первого немца»34.
Александр Иванович Герцен в это время написал
статью: «Русские немцы и немецкие русские». По его
убеждению, немцы, прежде честно служившие России,
теперь ей только вредили: «Из всех правительственных
немцев — само собою разумеется — русские немцы са­
мые худшие. Немецкий немец в правительстве быва­
ет наивен, бывает глуп, снисходит иногда к варварам,
которых он должен очеловечить. Русский немец огра­
ниченно умен и смотрит с отвращением стыдящегося
родственника на народ. И тот и другой чувствуют свое
бесконечное превосходство над ним, и тот и другой
глубоко презирают все русское, уверены, что с нашим
братом ничего без палки не сделаешь...» И далее пере­
числяет «ручных Нессельродов», «цепных Клейнмихе­
лей», «одноипостасных Бенкендорфов и двуипостасных
Адлербергов»35. То есть немцы, по его мнению, способ­
ны русских лишь презирать, испытывать к ним отвра­
щение и муштровать.
Очень интересные наблюдения о немцах на русской
службе оставил писатель, публицист и издатель Ни­
колай Иванович Греч. В «Записках о моей жизни» он
писал о политике императора Александра I после от­
ставки М. М. Сперанского: «Александр, на безлюдье,
воспользовался давнишним правилом, которое по­
34 Долгоруков П. В. Петербургские очерки. С. 242.
35 Герцен А. И. Русские немцы и немецкие русские // Ко­
локол. 1 октября 1859. Прибавочные листы к Полярной звез­
де. Лист 53. С. 431.
20


Введение

том было выговорено и внесено в закон Грибоедовым:
„Нам без немцев нет спасенья"»36. Греч объясняет, по­
чему Александр I активно использовал иностранцев на
русской службе: «...помышляя о спасении России, он
искал пособий и средств повсюду и предпочитал ино­
странцев, говоривших ему правду, своим подданным,
которые ему льстили, лгали, интриговали и ссорились
между собой. Да и чем лифляндец Барклай менее рус­
ский, чем грузин Багратион?..»37 Тем более, в условиях
общеевропейской борьбы против Наполеона, по словам
Н. Греча, «все благородные люди становились <...> зем­
ляками и братьями»38.
При императоре Николае Павловиче ситуация из­
менилась. Как известно, Николай I был страстным за­
щитником и поборником всего русского, и, говоря
современным языком, проводил политику «импортозамещения». На ведущие посты он назначал людей рус­
ского происхождения, а инородцам, как писал историк
и дипломат С. С. Татищев, «приходилось довольство­
ваться второстепенными ролями»39. Однако в Мини­
стерстве иностранных дел по-прежнему активно ис­
пользовались иностранцы.
По мнению С. С. Татищева, иностранцы в Министер­
стве иностранных дел, знавшие Россию, но не чувство­
вавшие ее, бывшие наемниками, а не патриотами, не
могли самоотверженно служить интересам России: «Все
они, почти без исключения, были инородцы по проис­
хождению, иноверцы по религии, чуждые России по
воспитанию своему, по родственным связям, по образу
жизни, по усвоенным привычкам и приемам. Незнако­
мые ни с языком, ни с историей русского народа, они
36 Греч Н. И. Записки о моей жизни. М., 2002. С. 236.
37 Там же. С. 237.
38 Там же.
39 Татищев С. С. Император Николай и иностранные дво­
ры. С. 15.
21


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

являлись убежденными сторонниками того довольно
распространенного в Западной Европе учения, которое
на Россию взирало как на грубую материальную силу,
на бессознательное орудие в руках просвещенных ди­
пломатов <...> Словом, на Россию с одной стороны, на
Европу с другой, русские дипломаты того времени смо­
трели лишь чрез европейские очки, жили умом Запада,
руководились его волею»40.
С. С. Татищев приводит цитату из дневника россий­
ского военного и государственного деятеля А. И. Ми­
хайловского-Данилевского, который так отзывался
о «космополитах» типа Нессельроде: «Этот класс людей
получает обыкновенно хорошее воспитание, но осно­
ванное на космополитических правилах. Они много
знают, но ничего не чувствуют к России. Ум их и память
обогащены познаниями, но душа их и сердце не напи­
таны истинною любовью к отечеству, привязанностью
к престолу и уважением к русским нравам и обычаям»41.
При этом, продолжает историк, «если даже допу­
стить, что все они честно и добросовестно относились
к своим обязанностям, то можно ли было ожидать от
наемников, чтобы они вносили в свою деятельность
ту пламенную и страстную любовь, то беззаветное са­
моотвержение, с коими относятся к служению родной
земле прирожденные сыны ея?»42 На деле все было во­
все не так, и, по словам С. С. Татищева, «за весьма не­
многими исключениями дипломаты Нессельродовской
школы и не думали отрешиться от своих предубежде­
ний против священных заветов, дум и верований рус­
ского народа»43.
Действительно, в штате сотрудников внешнеполити­
ческого ведомства была большая профессиональная до­
40
41
42
43

Там
Там
Там
Там

же. С. 13.
же. С. 18.
же. С. 21.
же.
22


Введение

ля иностранцев44. Как писал в своей работе канадский
историк X. Ингл, кто-то однажды посоветовал графу
Нессельроде попытаться поставить русских на офици­
альные посты за границей. Однако Нессельроде яко­
бы ответил на это: «Русские никогда ничего не делали,
кроме ошибок»45. А Николай, объясняя свою позицию,
якобы декларировал: «Русские дворяне служат государ­
ству, немецкие — нам»46.
На мой взгляд, дело было не в ошибках русских и не
в службе государству, а не царю, а в том, что Николай
Павлович прекрасно понимал, что в делах дипломатии
иностранцы — это высококвалифицированные специа­
листы, интегрированные в европейский высший свет,
среду и культуру; им проще найти общий язык со свои­
ми зарубежными коллегами. Мы можем вспомнить, что
в эпоху Возрождения такие лидирующие позиции в ди­
пломатии занимали флорентийцы, и их активно при­
влекали на службу иностранные государи как искусных
дипломатов.
Граф Фитцтум фон Экштедт так писал о причинах
активного «ангажирования немцев»: «...если государи
русские избирали довереннейших своих слуг из этих
потомков немецких рыцарей меченосцев, то имели на
то основательные причины. Силою здравого сужде­
ния, выдержки в труде, а особенно верностью и чест­
ностью, немцы решительно превосходили русских. <...>
Что немец Нессельроде отдавал предпочтение своим
44 О немцах в министерстве иностранных дел см.: Ива­
нова Н. И. Немцы в министерстве иностранных дел // Нем­
цы в Санкт-Петербурге. Биографический аспект. XVIII-XX вв.
Вып. 8. СПб., 2014. С. 69-74. С. С. Татищев в своей книге
«Император Николай и иностранные дворы» приводит точ­
ные данные по министерству.
45 Ingle Н. N. Op. cit. Р. 16.
46 Цит. по: Выскочков Л. В. Николай I и его эпоха. Очерки
истории России второй четверти XIX века. М., 2018 С. 376.
23


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

соотечественникам, в том нельзя было упрекать его,
потому что Мейендорфа в Вене, Бруннова в Лондоне,
равно как и Будберга в Берлине нелегко было бы заме­
нить русскими. Пришлось ведь даже корсиканцу Поц­
цо ди Борго в течение многих лет быть представителем
России в Париже, потому что более способного не мог­
ли найти»47.
Нессельроде предъявлял очень высокие требования
к дипломатам. Он требовал от своих подчиненных раз­
носторонних знаний в области географии, политики,
европейских систем управления, экономики и исто­
рии; свободного владения несколькими языками. Его
личными предпочтениями являлись дополнительное
знание греческого греческого или какого-либо из вос­
точных языков, а также знания в сфере искусств и вы­
сокой культуры. Русские действительно жаловались,
что он презирает русский язык, но он взял за правило
нанимать на работу несколько человек, которые были
«хорошими знатоками русского языка». Большая часть
его сотрудников были сведущи в искусстве, литерату­
ре, истории и классической литературе, многие из них
учились в европейских университетах. Британский по­
сол маркиз Кланрикард в 1841 году доносил, что «адми­
нистрация всех министерств русского правительства,
кроме иностранного, плачевна»48.
А вот что писала о российских дипломатах дочь им­
ператора Николая I, великая княгиня Ольга Николаевна:
«При Нессельроде было много блестящих дипломатов,
почти все немецкого происхождения, как, например,
Мейендорф, Пален, Матусевич, Будберг, Брунов. Един­
ственных русских среди них, Татищева и Северина, ми­
нистр недолюбливал, как и Горчакова»49.
47 Фитцтум фон Экштедт К. Указ. соч. С. 390-391.
48 Ingle Н. N. Op. cit. Р. 16.
49 Великая княгиня Ольга Николаевна. Сон юности. Запи­
ски дочери Николая I. М., 2017. С. 120.
24


Введение

К этим иностранным именам дипломатов я бы не­
пременно добавила супружескую чету Христофора Анд­
реевича и Дарью Христофоровну Ливен, урожденную
Бенкендорф (хотя они, конечно, прибалтийские немцы,
то есть «свои», и о Дарье Ливен разговор еще впере­
ди), а также гордого корсиканца Шарля-Андре Поццо
ди Борго, кровного врага Наполеона Бонапарта, 35 лет
служившего интересам России.
Что касается князя Александра Михайловича Горча­
кова, преемника Нессельроде, то к нему с определен­
ным недоверием относился и император Николай, хотя,
казалось бы, должен был любить уже за русскую фами­
лию! Но суть заключалась в другом. Прежде всего, Гор­
чаков знал о заговоре 14 декабря, но не донес. Кроме
того, дело было в некоторых свойствах характера князя
Горчакова, не самых полезных для дипломата. Вероят­
но, это и влияло на отношение к нему Нессельроде. Хо­
тя, конечно, современники полагали, что тот не любил
Горчакова именно по причине его русскости и незави­
симости во взглядах. Вот что писал князь Долгоруков:
«Николай Павлович его не любил по воспоминанию
о 14 декабря; вице-канцлер, министр иностранных дел,
граф Нессельрод не любил его за русское знатное имя,
за русские чувства, за отсутствие искательства в на­
чальстве и в сильных людях»50. Кстати, мать князя Гор­
чакова была немкой, а характер он имел весьма вспыль­
чивый, что не являлось лучшим качеством дипломата,
и тот же Долгоруков в итоге дал очень жесткую харак­
теристику Горчакову. Критикуя его политику, он пи­
сал: «Плохой, весьма плохой политик был император
Николай; канцлер его Нессельрод, немец родом и по
душе, но никогда Николай и Нессельрод не допусти­
ли бы подобной оплеухи для России!»51 То есть сам
Долгоруков, постоянно критиковавший и унижавший
50 Долгоруков П. В. Петербургские очерки. С. 151.
51 Там же. С. 281.
25


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Нессельроде, поставил его выше столь почитаемого
Горчакова!
Критически оценивала князя Горчакова супруга
канцлера, графиня Мария Дмитриевна Нессельроде.
В письме мужу от 26 июля 1846 года она писала: «Сей­
час, когда я имею возможность лицезреть Горчакова
вблизи, я убеждена, что он не должен занимать никако­
го важного поста. Он, определенно, имеет в своем ар­
сенале необходимые средства, но он такой суетливый,
что портит все, и поэтому его не любят ни коллеги, ни
общество»52.
Правда, на взгляд великой княгини Ольги Николаев­
ны, ее отец как раз «не делал разницы ни в именах, ни
в национальности. <....> Он считался со способностями
и характером человека, требовал уважения и допускал
вольномыслие»53.
Интересный факт: в немецкой историографии лич­
ность графа Нессельроде не является предметом при­
стального внимания; лишь в 1974 году о нем была
защищена диссертация. Вероятно, для немецких иссле­
дователей «немец» Нессельроде — совершенно русский
и не особенно им интересный политик.
Оценки в историографии

Итак, большинство современников графа Нессель­
роде откровенно не любили, если не сказать боль­
ше. А что историки? Здесь ситуация во многом сход­
ная: графу Нессельроде с оценкой его деятельности
в исторической науке, как отечественной, так и зару­
бежной, не повезло. Его имя присутствует на страни­
цах огромного количества работ по истории междуна­
родных отношений и дипломатии XIX века, истории
52 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers. T. VIII. P. 332.
53 Великая княгиня Ольга Николаевна. Указ. соч. С. 120.
26


Введение

внешней политики Российской империи, однако кни­
ги, посвященные непосредственно Карлу Васильевичу,
можно пересчитать по пальцам одной руки, причем
это все работы, написанные зарубежными авторами.
В российской же исторической науке нет ни одной мо­
нографии, полностью посвященной человеку, с именем
которого была связана целая эпоха во внешней поли­
тике Российского государства, причем это было вре­
мя величия России и ее престижа на международной
арене.
Со времен Крымской или Восточной войны (1853—
1856) и вплоть до наших дней в отечественной исто­
рической литературе и публицистике положительные
оценки деятельности этого уникального человека, по­
бившего все рекорды пребывания в должности главы
внешнеполитического ведомства, весьма редки. Как
и современники, историки усматривали во внешней
политике Нессельроде лишь просчеты: его упрекали
в проведении проавстрийской политики и пренебре­
жении национальными интересами России; в проваль­
ном решении Восточного вопроса в 1840-1841 годах,
когда Проливы были поставлены под международный
контроль; в проведении курса на сближение с Ве­
ликобританией в конце 1830-х — первой половине
1840-х годов и главное — в поражении России в Крым­
ской войне.
Начало такому взгляду было положено, пожалуй,
С. С. Татищевым, крупным специалистом по внеш­
ней политике императора Николая I, высказывания
которого уже неоднократно цитировались. Политику
Нессельроде и «нессельродовской школы» он оцени­
вал резко негативно и так писал о деятельности рос­
сийского Министерства иностранных дел: «Во главе
этой разномастной дипломатии, являвшей по смеше­
нию языков совершенное подобие вавилонского стол­
потворения, с 1814 года поставлен был человек, в лице
своем совмещавший разнообразнейшие инородческие
27


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

элементы, все одинаково чуждые России...»54 При этом
Татищев снимал ответственность лично с императора
Николая Павловича, якобы введенного в заблуждение
своими дипломатами. Воспринимая Крымскую вой­
ну как «катастрофу» и следствие «засилья» немцев, он
подчеркивал, что причиной войны и поражения яви­
лось «коренное недоразумение между волею решаю­
щею и теми руками, коим вверялось приведение в ис­
полнение ее решений»55.
В целом, оценка деятельности Нессельроде всег­
да была идеологически и политически ангажированна; в политике канцлера усматривали истоки буду­
щих международных проблем и кризисов. В частности,
«германизм» Нессельроде и вообще его немецкое про­
исхождение стали важным аргументом критики после
Берлинского конгресса 1878 года, когда Германская им­
перия стала претендовать не только на европейское ли­
дерство, но и на колониальное господство56.
В 1905 году, в ходе русско-японской войны и в год
пятидесятилетия сдачи Севастополя во время Крым­
ской войны, графу Нессельроде стали припоминать его
англофильство начала 1840-х. В 1902 году Великобри­
тания заключила договор с Японией, тем самым зна­
чительно усилив ее позиции в войне, закончившейся
для России поражением — в этом тоже обвиняли Нес­
сельроде.
В начале Первой мировой войны о Нессельро­
де снова стали вспоминать как об «одном из самых
ревностных пропагандистов германского влияния
в России»57. «Международным жандармом с немец­
кой душой и немецкими симпатиями» назван Нес­
54 Татищев С. С. Император Николай и иностранные дво­
ры. С. 17.
55 Там же. С. 14.
5« Ingle Н. N. Op. cit. Р. 3.
57 Ibidem.
28


Введение

сельроде в одной из статей времен Первой мировой
войны58.
Феномен продолжительной службы Нессельроде
большинство историков объясняли «готовностью сту­
шеваться», покорностью и послушанием «высочайшей
воле». В «Русских портретах» великого князя Николая
Михайловича читаем: «Спокойный и осторожный или,
вернее сказать, робкий, он избегал всяких крайностей
и обладал „редким умением никогда не действовать
слишком поспешно". Александр I, пришедший к убежде­
нию, что „министр иностранных дел ему вовсе не нужен",
не нашел лучшего номинального министра, чем граф
Нессельроде, с его „безответною робостью и покорно­
стью". При Николае I „самоотверженная готовность сту­
шеваться" еще более упрочила положение Нессельроде»59.
Крайне редко в работах этого периода деятельность
графа Нессельроде находила позитивную оценку. Та­
кой подход отличает труды выдающегося российского
историка и юриста, специалиста в области междуна­
родных отношений Федора Федоровича Мартенса, ко­
торый с пониманием относился к идеям и принципам
Нессельроде, хотя эта позиция является, скорее, исклю­
чением из правила. Как отмечал Ф. Ф. Мартенс, в лице
канцлера К. В. Нессельроде Николай I нашел «не только
безгранично преданного слугу, но равным образом уму­
дренного многолетнею опытностью советника и ода­
ренного тонким умом и выдающимися способностями
государственного человека»60. Или, например, известный
58 Цит. по: Пономарев В. Н. Финал долгой карьеры К. В. Нес­
сельроде и Парижский мир // Российская дипломатия в пор­
третах. М., 1992. С. 183.
59 Вел. князь Николай Михайлович Романов. Русские пор­
треты... С. 156.
60 Мартенс Ф. Ф. Собрание трактатов и конвенций, за­
ключенных Россиею с иностранными державами. Т. 12.
Трактаты с Англиею. СПб., 1898. С. 2.
29


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

историк Николай Карлович Шильдер в своей работе о Ни­
колае Павловиче, не уделяя особого внимания личности
Нессельроде, подчеркивал, что Карл Васильевич, наряду
с князем Волконским, графом Орловым, графом Бенкен­
дорфом и рядом других, пользовался «выдающимся до­
верием» императора на протяжении всего его царствова­
ния, а из бывших александровских министров Николай I
оставил только Нессельроде и Е. Ф. Канкрина61.

* * *
Советская историческая наука, по идее, должна бы­
ла быть абсолютно противоположной достижениям
дореволюционной науки, но это не случай Нессельро­
де. «Космополитизм», «реакционность», консерватизм
Нессельроде теперь стали критиковаться с опорой на
марксистскую схему и суждения самого отца-основате­
ля, весьма кстати обратившего внимание на то, что да­
же имя министра было соответствующим: Нессельроде
по-немецки и по-английски «означает одновременно
и крапиву, и розгу»62. Нессельроде олицетворял без­
родного космополита, иностранца, обладавшего вред­
ным для безопасности России влиянием. Опираясь на
марксистско-ленинское осуждение «космополитизма»,
политику царской России критиковали за преклонение
перед Западом, и советские историки, вслед за царски­
ми, обвиняли Нессельроде в том, что он принес в жерт­
ву национальные интересы России во имя мира и со­
гласия с великими державами, особенно в отношениях
с Австрийской империей и Великобританией.
Крайне негативную, порой оскорбительную характе­
ристику деятельности и личности Нессельроде дал ака­
61 Шильдер Н. К. Император Николай I. Его жизнь и цар­
ствование. М., 2010. С. 446.
62 Цит. по: Пономарев В. Н. Финал долгой карьеры К. В. Нес­
сельроде и Парижский мир. С. 183.
зо


Введение

демик Е. В. Тарле, именуя его «верным приказчиком»
императора Николая и отмечая, что его основной це­
лью было сохранить свое место: «И он сорок лет с лиш­
ком просидел на этом месте. Николай застал его, входя
на престол, и оставил его на этом же месте, сходя в мо­
гилу. Угождать и лгать царю, угадывать, куда склоняет­
ся воля Николая, и стараться спешно забежать вперед
в требуемом направлении, стилизовать свои доклады
так, чтобы Николай вычитывал в них только прият­
ное, — вот какова была движущая пружина всей долгой
деятельности русского канцлера. Но царь обыкновен­
но его ни о чем не спрашивал, и, входя в кабинет для
доклада, Карл Васильевич никогда не знал в точности,
с какими политическими убеждениями сам он отсюда
сегодня выйдет»63. Более того, Е. В. Тарле утверждал,
что «Николай иногда просто забывал, по-видимому,
о самом факте существования своего канцлера», о ко­
тором говорили, что «его миниатюрная фигурка окон­
чательно закрывалась несоразмерно огромными очка­
ми, которые он носил»64.
Как и дореволюционные историки, советские иссле­
дователи упрекали Нессельроде в абсолютной безы­
нициативности. Как отмечал В. Н. Виноградов, «за
долгие годы службы Карл Васильевич научился остав­
лять свое мнение на пороге императорского кабинета.
Откровенные суждения, сомнения и тревоги поверя­
лись лишь глубоко частным письмам. Перед самодерж­
цем представал исполнительный чиновник, готовый
облечь во французские фразы монаршьи распоря­
жения»65.
Являются ли эти упреки в недостатке характера и аб­
солютном отсутствии личного мнения обоснованными?
63 Тарле Е. В. Крымская война. Т. 1. С. 81.
64 Там же.
65 Цит. по.: Пономарев В. Н. Финал долгой карьеры
К. В. Нессельроде и Парижский мир. С. 185-186.
31


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

На мой взгляд, вовсе нет, и на страницах этой книги
читатель увидит, что далеко не всегда Карл Васильевич
был «готов стушеваться» и умел отстаивать собствен­
ное мнение, причем это случалось по ключевым вопро­
сам. Так было и при императоре Александре I, и при
его брате Николае Павловиче. Внук канцлера Анато­
лий Дмитриевич, публикуя среди документов деда те,
в которых прослеживается его позиция, отличная от
взглядов императоров, в то же время не без оснований
отмечал, что в России министру было очень непросто
спорить с государем. Как писал внук, критики его деда
зачастую забывают о том, что Нессельроде не был
министром монарха, чьи функции были ограничены
представительными органами, а свободное изложение
собственной позиции могло привести к отставке66. Ведь
и в конституционно-либеральной Франции король ЛуиФилипп отправлял в отставку министров, если их по­
зиция его не устраивала, что уж говорить о России! То
есть Нессельроде упрекали в том, что он играл мень­
шую роль, чем должен был играть министр иностран­
ных дел, будто забывая, что речь шла о России, где клю­
чевые вопросы решал император, тем более в сфере
внешней политики.

* * *
Оценка деятельности графа Нессельроде была на­
прямую связана с оценкой внешней политики импе­
раторов Александра I и Николая I и в целом Венской
системы международных отношений, хронологиче­
ские рамки которой67 примерно совпадают с нахож­
66 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. II. P. 8-9.
67 Если придерживаться точки зрения, что Венская систе­
ма была разрушена с началом Крымской войны, поскольку
в западной науке доминирует взгляд, что она просущество­
32


Введение

дением Нессельроде во главе Министерства иностран­
ных дел.
При огромном количестве литературы о Венской
системе международных отношений дискуссионными
остаются вопросы о ее сущности, целях и объективных
результатах. Что это было: удачный пример коллектив­
ной дипломатии, когда пентархия европейских лиде­
ров пыталась коллегиально решать возникающие меж­
дународные проблемы, либо это было исключением из
правил, а система была изначально обречена на недол­
говечность?68
В историографии, особенно советской, было принято
указывать на непрочность Венской системы, а в каче­
стве подтверждения приводить изменения, последовав­
шие в результате европейских революций и обостре­
ния Восточного вопроса, вылившегося в Крымскую
войну69. Из негативного восприятия Венской системы
проистекало и стремление доказать ее неэффектив­
ный, заведомо ограниченный по времени и структу­
ре характер. Иногда вообще вместо термина «Венская
система» использовалось понятие «Священный союз»,
вала вплоть до начала Первой мировой войны. При этом
первая половина XIX века трактуется как классический пе­
риод существования Венской системы, а вторая половина
как более противоречивый и сложный. См.: Sedouy J.-A. de.
Le concert europeen. Aux origins de I’Europe. 1814-1914. P.,
2009. P. 18.
68 Cm.: 200 лет Венской системе: проект и практика ев­
ропейской дипломатии. Материалы IX Конвента РАМИ
(Москва, 27-28 октября 2015 г.) / Под ред. А. В. Ревякина.
М., МГИМО, 2016. Из современных зарубежных работ см.:
Sedouy J.-A. de. Op. cit.
69 О современной российской историографии см.: Ре­
вякин А. В. Венская система в современной отечественной
историографии // 200 лет Венской системе: проект и прак­
тика европейской дипломатии. С. 6-40.
33


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

что подчеркивало ее консервативный, охранительный
характер и заведомо сужало ее рамки70.
Соответственно, критическое восприятие Венской
системы и многих направлений внешней политики
России, особенно внешней политики императора Ни­
колая I, распространялось и на оценку деятельности
главы внешнеполитического ведомства. Нессельроде
критиковали за консервативную политику времен Свя­
щенного союза, за курс на подавление революционных
и национально-освободительных движений; за то, что
в 1820-е годы он высказывался против оказания помо­
щи греческим повстанцам, в 1830-е выступал за пода­
вление Польского восстания (или мятежа), а в 1849 году
являлся одним из инициаторов интервенции россий­
ских войск против охваченной революцией Венгрии. То
есть политика Нессельроде вполне вписывалась в курс,
выражавшийся известной формулой: «Николаевская
Россия — жандарм Европы»71. Другое дело, что, полу­
чается, политику «жандарма Европы» проводил «трус»
и «ничтожество».
То же самое касается и оценки одного из важнейших
принципов Венской системы, принципа легитимиз­
ма, последовательным защитником которого был Нес­
сельроде. В общественном мнении XIX столетия, а по­
том и в историографии, этот принцип воспринимался
не иначе как реакционный, направленный на сохране­
ние и защиту прежних устоев. Между тем по окончании
революционных и Наполеоновских войн крупнейшие
европейские государства придавали исключительное
значение сохранению легитимного порядка, установ­
70 О консервативных ценностях Венской системы см.:
Володихин К. М. Консервативные ценности Венской системы
международной безопасности // 200 лет Венской системе:
проект и практика европейской дипломатии. С. 189-196.
71 Пономарев В. Н. Финал долгой карьеры К. В. Нессельро­
де и Парижский мир. С. 182-183.
34


Введение

ленного Венским конгрессом, видя в нем гарантию
против повторения революционных и военных потря­
сений, небывалых людских страданий и потерь. Они
стремились мирным путем решать возникавшие меж­
ду ними противоречия в рамках так называемого евро­
пейского «концерта держав»72.
Такая политика обладала очевидными достоинства­
ми. После Венского конгресса в Европе наступил са­
мый продолжительный период мира за всю ее исто­
рию. Венская система выдержала испытание целым
рядом серьезных международных кризисов и локаль­
ных конфликтов, но сумела избежать всеобщей войны.
Это и Восточный кризис 1820-х годов, и события бурно­
го начала 1830-х, и очередное обострение Восточного
вопроса на рубеже 1830-1840-х73. Во всех этих случаях
сложнейшие вопросы удавалось решать за столом пе­
реговоров. И получается, что это — заслуга в том числе
и канцлера Нессельроде.
Кроме того, «европейский концерт», помимо клас­
сической идеи равновесия и баланса сил, опирался
на более новые элементы. Это «европейское публич­
ное право» — выражение, часто использовавшееся
в XIX веке. Речь идет о многочисленных международ­
ных договорах: Парижских трактатах 1814-1815 годов,
72 Как отмечал французский историк и дипломат ЖанАлен де Седуй, термин «европейский концерт» появился
только к 1830 году и его автором является К. фон Меттерних.
Но действительность предшествовала появлению термина,
поэтому о «европейском концерте» можно говорить начиная
с Венского конгресса и конгрессов Священного союза. Кроме
того, еще в Шомонском трактате от 1 марта 1814 года говори­
лось о «концерте» государств. См.: Sedouy J.-A. de. Le concert
europeen. Aux origins de 1’Europe. 1814-1914. P., 2009. P. 11.
73 О Восточном вопросе в рамках Венской системы см.:
Кудрявцева Е. П. Восточный вопрос в годы Венской систе­
мы международных отношений // 200 лет Венской системе:
проект и практика европейской дипломатии. С. 112-126.
35


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Заключительном акте Венского конгресса 1815 года,
Лондонских договорах о независимости Греции и Бель­
гии, Конвенции о Проливах 1841 года, Парижском до­
говоре 1856 года. Кроме того, европейское право опи­
ралось на новые формы решения международных
проблем, прежде всего, за столом переговоров в хо­
де созыва международных конференций для решения
наиболее важных проблем, которые созывались в Пе­
тербурге и чаще Лондоне (и это не случайно, поскольку
в рамках пентархии Россия и Великобритания выступа­
ли как две сверхдержавы). Третий элемент — это кор­
пус дипломатических правил и практик, исходивших
из признания принципов, которыми руководствуются
государства в международных отношениях: независи­
мость, взаимопомощь, солидарность, а также уважение
договоров.
То есть система европейского равновесия была заме­
нена более структурированной системой, основанной
на признании общих ценностей, уходящих корнями
в христианскую веру и идеологию Просвещения. Кро­
ме того, государи принадлежали к одной социальной
среде высшей европейской аристократии, то есть раз­
деляли общие ценности, которые не знали межгосудар­
ственных границ. К тому же междинастические браки,
свободное движение торговых и финансовых потоков,
свободное перемещение людей, ускоренное развитием
транспорта и телеграфа — все это способствовало евро­
пейскому единству и «европейскому концерту»74.
Но так видится историкам сегодня. Между тем,
в XIX столетии «европейский концерт» подвергался
резкой критике в общественных кругах многих стран,
а не только России. Главным образом его критикова­
ли либералы и демократы как символ ненавистного им
легитимного порядка, на который они возлагали вину
за подавление революционных и либеральных движе­
74 Sedouy /.-A. de. Op. cit. Р. 14-16.
36


Введение

ний 1820-1830-х годов. Недовольство вызывало и то,
что «европейский концерт» налагал на его участников
определенные обязательства, побуждая их к умеренно­
сти в своих притязаниях и уступчивости по отношению
к требованиям других держав75. Общественность была
склонна считать эти обязательства невыгодными для
своих стран и нередко усматривала в них ущемление
суверенных прав государств, в том числе и права на са­
мостоятельное проведение внешней политики76.
«Казус Нессельроде» — вовсе не уникальный, так бы­
ло и в других странах, например во Франции, где ми­
нистра иностранных дел Франсуа Гизо, фактически
занимавшего пост главы кабинета в 1840-1848 годах,
оппозиция так и именовала «лордом Гизо» или «лор­
дом Валь-Рише» за его якобы проанглийскую политику.
На другом же берегу Ла-Манша общественность, наобо­
рот, упрекала английское правительство в том, что оно
якобы шло на уступки Франции, ущемлявшие нацио­
нальные интересы.
Как справедливо отмечал известный отечествен­
ный историк А. В. Ревякин, «то, как реагировали обще­
ственные круги на „европейский концерт", во многом
объяснялось атмосферой подъема патриотических на­
строений, воцарившейся в Европе со времени Наполе­
оновских войн. В этих условиях даже обычные в дип­
ломатической практике компромиссы болезненно
воспринимались людьми, у которых было обострено
чувство национального самосознания и достоинства»77.
Поэтому, как отмечает А. В. Ревякин, и в России, сумев­
шей обратить в бегство Великую армию Наполеона и сы­
грать важнейшую роль на Венском конгрессе в опреде­
лении судеб послевоенного мира, общественные круги
75 Ревякин А. В. История международных отношений
в Новое время: Учебное пособие. М., 2004. С. 119.
76 Там же.
77 Там же. С. 119-120.
37


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

воспринимали уступки другим странам как унизитель­
ные78. А мы помним, что писал внук канцлера о росте
национальных и патриотических настроений и воспри­
ятии политики его деда именно сквозь эту призму.
Все это необходимо учитывать, анализируя лич­
ность графа Нессельроде и оценки его деятельности
в историографии. Можно воспринимать Нессельроде
как сторонника реакционной и консервативной по­
литики, а можно как политика, действовавшего во
благо европейского мира и спокойствия. Ведь Вен­
ская система обеспечила беспрецедентный период
мира и относительной стабильности. Можно тракто­
вать политику Нессельроде как политику пренебреже­
ния национальными интересами в угоду европейской
безопасности, а можно — как политику, обеспечивав­
шую европейскую стабильность.

* * *
Если отечественные историки говорили о просче­
тах и поражениях российской дипломатии, то на Запа­
де, наоборот, Россию боялись и говорили о пресловутой
«русской угрозе» и о росте влияния России. Импера­
тора Николая в Европе сравнивали с Аттилой, а рус­
ских — с новыми гуннами, готовыми заполонить Евро­
пу. Как справедливо отметил канадский исследователь
X. Н. Ингл, если российские историки проклинали Нес­
сельроде за его антирусскую позицию, то западные
историки упрекали его в том, что он беспрекословно
выполнял распоряжения самодержца и проводил тра­
диционную русскую агрессивную политику в Европе79.
В целом же в зарубежной науке ситуация с изуче­
нием деятельности Нессельроде сходная: несмотря на
то что его имя упоминается во множестве работ по
78 Там же. С. 120.
79 Ingle Н. N. Op. cit. Р. 2-4.
38


Введение

истории внешней политики России и международ­
ных отношений, непосредственно канцлеру посвяще­
на монография X. Н. Ингла, опубликованная в 1974 го­
ду «Нессельроде и русское сближение с Британией,
1836-1844», а также две диссертации: диссертация Ма­
ори Смита, защищенная в Университете штата Вискон­
син в 1978 году, посвященная деятельности К. В. Нес­
сельроде при императоре Александре I80, и диссертация
Хенига Гритцбаха «Русский канцлер граф Нессельро­
де (1780-1862), защищенная в Нюрнберге в 1974 году81.
В монографии Харольда Ингла содержится, на мой
взгляд, весьма взвешенная и объективная оценка дея­
тельности Нессельроде. Автор подчеркивает, что Нес­
сельроде был иностранцем, «немецким русским», и это
не могло не влиять на оценку его деятельности. Если
в отечественной историографии Нессельроде именова­
ли консерватором и реакционером, то для Ингла он был
прежде всего прагматиком. По мнению исследовате­
ля, именно прагматизм был определяющим качеством
Нессельроде, позволившим ему удержаться на мини­
стерском посту на протяжении полувека, тогда как дру­
гие его коллеги, А. Чарторыйский и И. Каподистрия, бы­
стро ушли с российской политической сцены82. Это же
касается и экономической составляющей: Нессельро­
де, крупного помещика и хозяйственника, по мнению
Ингла, можно рассматривать как сторонника принципа
фритредерства, что не увязывается с его хрестоматий­
ным образом как консерватора и реакционера.
Если традиционно историки отмечали незначитель­
ную роль Нессельроде в принятии внешнеполитических
80 Smit М. Karl Robert Nesselrode in Russian Foreign Poli­
cy Under Tsar Alexander I, 1801-1825. University of Wisconsin,
1978.
81 Gritzbach H. Der russische Reichskanzler Graf Nesselrode
(1780-1862). Diss. Erlangen. Niimberg, 1974.
82 Ingle H. N. Op. cit. P. 8.
39


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

решений, то для Ингла Нессельроде — выдающийся
государственный деятель именно по причине его по­
лувековой дипломатической карьеры и роли в прави­
тельстве. То, что Нессельроде не занял почетного ме­
ста в -русской истории, Ингл объясняет тем, что, как
иностранец и политик европейской ориентации, он на
протяжении всей своей долгой карьеры противостоял
националистически настроенным кругам российско­
го общества, а потом стал символом дипломатических
ошибок, приведших к поражению в Крымской войне83.
Иной взгляд на деятельность в целом российских
министров иностранных дел в своей работе «Диплома­
тия» изложил известный американский историк Генри
Киссинджер. Он писал: «Ни императорская, ни комму­
нистическая Россия не породила великого министра
иностранных дел. Так, к примеру, Нессельроде, Горча­
ков, Гире, Дамсдорф или даже Громыко, ее министры
иностранных дел, были подготовленными и способ­
ными людьми, но у них не было полномочий плани­
ровать долгосрочную политику. Они были чуть более,
чем слуги непостоянного и легко выходящего из се­
бя автократа <...> У императорской России не было
ни Бисмарка, ни Солсбери, ни Рузвельта — короче го­
воря, ни одного ответственного министра, наделен­
ного исполнительной властью в вопросах внешней
политики»84.
Я бы чуть поправила уважаемого историка. Внеш­
няя политика — это зарезервированный сектор главы
государства, и так было не только в самодержавной
России. Тем более, что так называемое «ручное управ­
ление» возникло далеко не сегодня, а император Ни­
колай I, по присущей ему гиперответственности, имел
свойство вникать во все дела. Так, 3 января 1848 го­
да граф Нессельроде писал Петру Мейендорфу: «Когда
83 Ibid. Р. 1.
84 Киссинджер Г. Дипломатия. М., 1997. С. 153.
40


Введение

император болен, непросто, дорогой барон, вести дела;
вот почему все наши ответы и все наши дела задержи­
ваются»85.
Но, и читатель это увидит, Николай I, самодержав­
ный правитель, принимавший решения, опираясь ис­
ключительно на свое собственное мнение, который мог
неделями не читать донесения своих дипломатов, ес­
ли их позиция не совпадала с его видением ситуации,
к «оставлявшему собственное мнение на пороге им­
ператорского кабинета» Нессельроде прислушивался,
причем речь шла о самых важных вопросах.
Что касается французской историографии, особо от­
мечу работу французского историка русского проис­
хождения Константина Грюнвальда «Три века русской
дипломатии», опубликованную в Париже в 1945 году86.
Канцлеру Нессельроде посвящен очерк под названием:
«Нессельроде и „жандарм Европы"». Считая К. В. Нес­
сельроде яркой и недооцененной фигурой европей­
ской дипломатии, автор с сожалением констатировал:
граф Нессельроде, оказывавший решающее влияние на
судьбы Европы, не удосужился биографии, а его имя
осталось в тени по сравнению с именами его совре­
менников: Меттерниха, Талейрана, Пальмерстона, Гизо
и Тьера. Дипломатические успехи Нессельроде содей­
ствовали блеску правления трех российских импера­
торов, которым он последовательно служил, однако на
его долю выпали лишь упреки87. Как отмечал К. Грюнвальд, Нессельроде обвиняли в его немецком проис­
хождении, в следовании политике легитимизма (при
этом, как справедливо подчеркивал историк, «меж­
ду 1815 и 1848 годами эта политика разделялась все­
ми европейскими канцеляриями»), в том, что он был
прислужником «жандарма Европы» Николая I; ему не
85 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. IX. P. 53.
86 Grunwald C. de. Trois siecles de diplomatie russe. P., 1945.
87 Ibid. P. 173.
41


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

могли простить его «безразличие» к «братьям-славя­
нам». К. Грюнвальд в корне не согласен с этими об­
винениями. Для него К. В. Нессельроде — это прежде
всего убежденный противник войн, сторонник мира
и компромиссного урегулирования международных
проблем, а также политик, «всегда готовый защищать
достоинство и непосредственные интересы своего вто­
рого отечества; благодаря ему в первые тридцать лет
его министерства Россия достигла уровня величия, ред­
ко встречающегося в истории»88.
Весьма взвешенная оценка деятельности К. В. Нес­
сельроде представлена на страницах книги об импе­
раторе Николае I известного французского писателя
и историка русского происхождения Анри Труайя (на­
стоящее имя — Лев Асланович Тарасов). Он отмечал,
что вмешательство Нессельроде сглаживало «чрезмер­
но грубые речи» императора. Автор так описывает ка­
чества канцлера: «Он хорошо пишет, умен, хитер и об­
ладает гибкостью характера, которая позволяет ему
приспосабливаться к любой ситуации, не потеряв при
этом лица». В целом, оценивая деятельность графа Нес­
сельроде на посту канцлера, Труайя делает вывод, что,
«пытаясь смягчить необдуманные порой высказыва­
ния своего хозяина», он «никогда не противоречит ему
в главном». Несмотря на то что император Николай
сам вершит судьбу страны, именно Нессельроде, отме­
чал Труайя, «...следуя его указаниям, составляет самые
важные депеши. Он вносит в них тонкость и гибкость,
необходимую такого рода документам». Кроме того,
французский исследователь подчеркивал, что «дели­
катный и послушный» Нессельроде находился «на хо­
рошем счету во всех европейских министерствах ино­
странных дел»89.
“ Ibid. Р. 178-179.
89 Труайя А. Николай I. М., 2003. С. 153.
42


Введение

* * *
Современных российских исследователей личность
графа Нессельроде весьма привлекает, о чем свиде­
тельствуют регулярно появляющиеся новые статьи или
разделы в коллективных монографиях90. Правда, пе­
ремены во взглядах на деятельность Нессельроде про­
исходят очень медленно, и авторы весьма осторожны
в своих суждениях: вроде бы отмечается, что многие
оценки нуждаются в уточнении и смягчении, но потом
те же оценки и повторяются. Так, например, В. Н. По­
номарев в своем очень обстоятельном очерке о дея­
тельности Нессельроде в коллективной монографии
«Российская дипломатия в портретах» отмечал, что
он внес существенный вклад в разработку важнейших
международных документов, но ученый сделал итого­
вый вывод, что он «не являлся выдающимся полити­
ком и дипломатом и его роль в выработке и прове­
дении в жизнь внешнеполитического курса царской
России была меньше той, которая должна принадле­
жать главе дипломатического ведомства», а итогом его
политики стало поражение в Крымской войне91.
Или, например, крупный специалист по николаев­
ской эпохе Л. В. Выскочков в своей основательной
90 Михайлов В. Б. Нессельроде Карл Васильевич // Очер­
ки истории Министерства иностранных дел России. М.,
2002. Т. 3; Пономарев В. Н. Так был ли граф К. В. Нессельро­
де министром иностранных дел России? // Отечественная
история. 2004. № 5; Иванова Н. И. Граф К. фон Нессельроде.
Сорок лет в министерстве иностранных дел России // Нем­
цы в Санкт-Петербурге. Биографический аспект. XVIIIXX вв. Вып. 8. СПб., 2014; Гребенщикова Г. А. Карл Робер
Нессельроде: к 230-летию со дня рождения. Штрихи к пор­
трету // Клио. 2010. № 2 (49).
91 Пономарев В. Н. Финал долгой карьеры К. В. Нессельро­
де. С. 186.
43


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

монографии, посвященной эпохе императора Николая I,
констатирует: «Николай Павлович не склонен был
оставлять во внешней политике все без изменения, но
К. В. Нессельроде, к сожалению, оставил»92. В итоге, «во
время Крымской войны министерство Нессельроде,
долгое время подыгрывавшее Австрии, вызывало у об­
щества только чувство протеста и оскорбленной гордо­
сти за Россию»93.
В книге «Николай I. Без ретуши», составленной
Я. А. Гординым, в комментариях дана следующая ха­
рактеристика Нессельроде: «Находился под влиянием
австрийского канцлера Меттерниха. После победонос­
ной кампании 1812 г. в союзе с тем же Меттернихом
фактически добился отстранения Кутузова от руковод­
ства армией, поскольку Кутузов не был сторонником
заграничного похода и окончательного разрушения
империи Наполеона, понимая, что это нарушит евро­
пейское равновесие и приведет к возникновению евро­
пейского альянса против России. Крымская война под­
твердила его опасения. Внешняя политика Нессельроде
была бессистемна и не всегда вела к благу России»94.
То есть получается, что Нессельроде был виновен в За­
граничном походе русской армии, который в итоге
привел к Крымской войне.
В прекрасно изданной книге крупного специали­
ста в области международных отношений Г. Л. Кессельбреннера «Известные дипломаты России» оценка
деятельности Нессельроде лишь слегка подретуши­
рована. Автор проводит традиционную мысль, что
«всегда готовый стушеваться» «Карл Васильевич делал
все возможное и невозможное, чтобы показать себя не­
заменимым дипломатом, крайне необходимым само­
92 Выскочков Л. В. Указ. соч. С. 247-248.
93 Там же. С. 248.
94 Николай I без ретуши / Авт.-сост. Я. Гордин. СПб., 2013.
С. 516-517.
44


Введение

держцу»95, лишним подтверждением чему может слу­
жить «льстивая, верноподданническая записка графа
Нессельроде, направленная Николаю в связи с 25-ле­
тнем царствования»96. Хотя было бы странно, если
бы к юбилею канцлер подал бы рапорт, содержавший
критику его собственной политики и политики импе­
ратора.
Весьма критическая оценка деятельности К. В. Нес­
сельроде дается исследователем из Санкт-Петербурга
Г. А. Гребенщиковой. Как подчеркивает автор, «в оценках
К. В. Нессельроде взгляды современных и дореволюци­
онных исследователей сводятся в основном к двум на­
правлениям. Осторожный министр, отличный служака,
фанат департамента, не имевший, однако, собственных
идей, — считают одни; верный оруженосец князя К. Мет­
терниха, покорно следовавший «в колее австрийской по­
литики», — убеждены другие»97. Автор соединяет оба этих
взгляда и отмечает, что «если Нессельроде и был акку­
ратным и добросовестным чиновником самого высокого
ранга, но он совершенно не подходил для роли политика
такого уровня, каким стал волей обоих императоров. Он
действительно фактически не знал России, и ее судьбы
не особенно волновали его...»98
То есть взгляд на Венскую систему отношений ме­
няется, а отношение к Нессельроде остается традици­
онным, и даже в работах начала нынешнего столетия
оценки деятельности Нессельроде вроде бы несколько
смягчены, но в целом подход остается прежним.
Однако можно назвать работы, в которых содер­
жится более объективная, на мой взгляд, оценка дея­
95 Кессельбреннер Г. Л. Известные дипломаты России: Ми­
нистры иностранных дел Российской империи. М., 2007.
С. 209.
96 Там же. С. 208.
97 Гребенщикова Г. А. Указ. соч. С. 98.
98 Там же.
45


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

тельности К. В. Нессельроде. В частности, это «История
международных отношений в Новое время» известно­
го современного специалиста Александра Васильевича
Ревякина. Историк справедливо отмечает, что имя Нес­
сельроде ассоциируется с целым рядом непопулярных
мер, однако нельзя забывать о его заслугах и принятии
им мер, способствовавших укреплению мира в Европе
и повышению авторитета России. Среди них А. В. Ре­
вякин выделяет такие события, как помощь греческим
повстанцам, развитие российско-американских отно­
шений, признание правительства Луи-Филиппа Ор­
леанского, пришедшего к власти в ходе Июльской ре­
волюции 1830 г., Лондонские конвенции о закрытии
черноморских проливов для иностранных военных ко­
раблей".
Н. И. Иванова, руководитель музея «Немцы в СанктПетербурге и окрестностях», в своей статье, посвящен­
ной Нессельроде, отмечает: «“Здравый смысл, логика,
последовательность и неколебимость мысли", — гово­
рил Карл Нессельроде о главных чертах характера, не­
обходимых дипломату. То же можно сказать и об ос­
новных качествах самого Карла Роберта Нессельроде,
которые помогли ему оставаться на дипломатической
службе России в течение 40 лет»*
100.
Как подчеркивает писатель Лев Бердников, Нес­
сельроде обвиняли во многих грехах как в области
внешней, так и внутренней политики; даже в при­
частности к пресловутому жидомасонскому заговору,
поскольку «объявить его евреем было удобным сред­
ством ошельмовать министра и списать на него все
огрехи и неудачи во внешней политике России (обеляя
при этом государя-императора)». По мнению иссле­
" Ревякин А. В. История международных отношений
в Новое время. С. 102.
loo Иванова Н. И. Граф К. фон Нессельроде. Сорок лет
в министерстве иностранных дел России. С. 75.
46


Введение

дователя, те качества, за которые Нессельроде посто­
янно упрекали, «воспринимались самодержцами бо­
лее чем благожелательно и были не только терпимы,
но весьма притягательны для российских монархов,
которые делали вид, что решают всё самостоятель­
но». Более того, подчеркивает автор, «факты... свиде­
тельствуют, что рептильность графа Нессельроде мни­
мая...»101
На мой взгляд, весьма объективная и сбалансиро­
ванная оценка политики К. В. Нессельроде на послед­
нем этапе его деятельности содержится в монографии
петербургского исследователя Олега Викторовича Ани­
симова, посвященной борьбе между Россией и Фран­
цией за Святые места102. Как справедливо отмечает
исследователь, «между царем и канцлером не было
единства мнений по многим вопросам восточной по­
литики России: Нессельроде видел в усилении России
на Востоке неизбежное препятствие сотрудничеству
с Европой, а Николай I готовился к «смерти» Турции.
Они оба были страстными защитниками status quo, но,
если Нессельроде стремился сохранить его даже в раз­
гар Восточного кризиса, Николаю требовалось весо­
мое удовлетворение за оскорбление греческой церкви,
пусть даже путем разрушения Турции»103. На страни­
цах своей работы автор приводит множество приме­
ров, когда позиции императора Николая и канцлера
Нессельроде расходились, и подчеркивает, что послед­
ний прилагал все возможные усилия для недопуще­
ния войны и решения конфликта дипломатическими
101 Бердников Л. На службе империи. Канцлер Карл
Нессельроде // Новый берег. 2018. № 62 // URL: https://
magazines.gorky.media/bereg/2018/62/na-sluzhbe-imperii.html
(дата обращения: 19.12.2020).
102 Анисимов О. В. Россия и Наполеон III: борьба за Свя­
тые места Палестины. М, 2014.
103 Там же. С. 302.
47


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

способами. Кроме того, на примере конкретных случаев
О. В. Анисимов показывает, что император Нико­
лай порой внимал здравым советам канцлера, хотя
переубедить его кардинально в то время было невоз­
можно.
Я согласна и с критическим взглядом автора на
некоторые заявления академика Е. В. Тарле относи­
тельно деятельности графа Нессельроде. Анализируя
ситуацию накануне отправки в Константинополь чрез­
вычайного посольства во главе с князем А. С. Мен­
шиковым, О. В. Анисимов обоснованно отмечает, что
Е. В. Тарле представил ее не вполне объективно: «Игно­
рируя документы, опубликованные А. М. Зайончковским, он допустил фактическую ошибку. Обвиняя Нес­
сельроде в беспрестанном „умилении интимностью
трех монархических дворов", „умственном ничтоже­
стве", „царедворческой угодливости", „самом низмен­
ном подслуживании", он упустил из виду особое мне­
ние государственного канцлера, который... был более
осторожен, чем Николай I, и видел многие из возмож­
ных опасностей 1853 г.». Как справедливо отмечает ис­
следователь, «К. В. Нессельроде был далек от приукра­
шивания ситуации. Хорошее знание Европы и чувство
баланса в „концерте" держав не покидали его»104.
Из недавних работ следует выделить труды известно­
го специалиста по истории международных отношений
и внешней политики России Елены Петровны Кудряв­
цевой, прежде всего ее фундаментальную монографию,
посвященную деятельности российского Министерства
иностранных дел во второй четверти XIX столетия. Как
отмечает исследовательница, несмотря на то что им­
ператор Николай лишь формально согласовывал свои
внешнеполитические инициативы с Нессельроде, в то
же время канцлер «зачастую выполнял роль своеобраз­
ного „буфера", смягчая или направляя в другое русло
104 Там же. С. 193-194.
48


Введение

скоропалительные и взрывоопасные решения своего
патрона, не давая ему действовать импульсивно и не­
обдуманно»105. В этом, как подчеркивает Е. П. Кудряв­
цева, «безусловно, следует признать весьма полезную
роль Карла Васильевича Нессельроде, который не раз
препятствовал принятию решений о немедленных во­
енных марш-бросках императора в революционную
эпоху»106. Однако, по ее словам, «не без влияния канц­
лера, российский император встал на путь проведения
„общеевропейской" политики, жертвуя ей геополити­
ческими интересами своей страны»107. В то же время,
отмечает историк, «Нессельроде не был слепым после­
дователем всех внешнеполитических инициатив ав­
стрийского канцлера. Он умел выдвигать и отстаивать
собственную точку зрения в условиях сложных полити­
ческих коллизий европейской политики. Можно гово­
рить, что он по-своему честно и добросовестно служил
Николаю I и интересам Российской империи в той сте­
пени, как он их понимал»108.
Особо, на мой взгляд, следует выделить статьи со­
трудника Историко-документального департамента
МИД России Владимира Борисовича Михайлова. Как
справедливо отмечает исследователь, «еще в дореволю­
ционную эпоху сложилась традиция представлять мно­
голетнего управляющего МИД в образе то ли злого ге­
ния, занимавшегося насаждением „немецкого засилья"
в России, то ли своего рода агента, главным образом
австрийского влияния, или просто „искусного пройдо­
хи", умевшего вовремя „стушеваться" и обладавшего
105 Кудрявцева Е. П. Министерство иностранных дел Рос­
сии во второй четверти XIX века. М., 2019. С. 550-551.
106 Там же. С. 551.
107 Там же.
108 Кудрявцева Е. П. Два канцлера: Меттерних и Нес­
сельроде // Вестник МГИМО-Университета. 2019. 1 (64).
С. 45.
49


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

способностью „к ведению обыденных мелких дипло­
матических переговоров". Думается, такой пред­
взятый, односторонний подход вряд ли оправдан».109
В коллективном трехтомном труде «Очерки истории
Министерства иностранных дел России» в очерке, по­
священном Нессельроде, автор так характеризовал ка­
чества канцлера: «При значительном интеллектуаль­
ном багаже Карл Васильевич обладал исключительной
работоспособностью. Расчетливый ум, истинно немец­
кая педантичность и пунктуальность, умение скон­
центрироваться — были теми качествами, которые
позволили ему сделать блестящую карьеру в России»110.
Столь же высоко В. Б. Михайлов оценивает внешне­
политические достижения графа Нессельроде, под­
черкивая, что он «не только „один управлял делами",
касающимися его ведомства, но и руководил крупно­
масштабными дипломатическими операциями, при­
ведшими к благополучному разрешению двух ближне­
восточных кризисов и вызвавшими позитивные
изменения в структуре международных отношений
в Европе так же, как и во внешнеполитической си­
стеме Российской империи»111. Общая же оценка дея­
тельности Нессельроде такова: «Граф Нессельроде
оказался, как свидетельствует история, видным руко­
водителем дипломатической службы империи и был
вполне адекватен своему месту и времени по меньшей
мере 30-35 лет»112.
В заключение этого краткого историографическо ­
го раздела мне бы хотелось привести цитату из рома­
109 Михайлов В. Б. К. В. Нессельроде. 40 лет во главе
российской дипломатии // Международная жизнь. 2001.
№ 9-10. С. 143.
110 Михайлов В. Б. Нессельроде Карл Васильевич. С. 108.
111 Там же.
112 Михайлов В. Б. К. В. Нессельроде. 40 лет во главе рос­
сийской дипломатии. С. 146.
50


Введение

на в свое время очень популярного Валентина Пикуля
«Битва железных канцлеров». Ведь научные книги чи­
тают далеко не все, но Пикулем когда-то зачитывались.
А писатели, как известно, формируют массовое истори­
ческое сознание и, более того, могут влиять на взгля­
ды историков. И вот такой образ графа Нессельроде,
благодаря писательскому таланту Валентина Пикуля,
сформировался в массовом сознании: «Сорок лет под­
ряд во главе русской внешней политики стоял горбо­
носый карлик с кривыми тонкими ножками, обтяну­
тыми панталонами из белого тика, — карлик ростом
и пигмей мысли, он обожал тонкую гастрономию, мас­
лянистый блеск золота и благоухание оранжерейных
цветов». И дальше писатель цитирует князя Долгору­
кова: «О немцах он говорил: „Господь бог при сотво­
рении мира, на восьмой день, даже не отдохнув, взял­
ся за создание человека, и первый, кого он вылепил,
был немец"».
А вот как описывает внешность Карла Васильевича
современный писатель Сергей Сокуров: «Носатый пиг­
мей, скорее семит, чем пфальцский немец, за которо­
го себя выдавал. Ноги тонкие, как у кузнечика, словно
с вызовом обтянутые белыми панталонами. Дмитрий
(герой романа. — Н. Т.) сам был роста незавидного, но
его высокопревосходительство едва доставало ему до
подбородка. Вот уж подгадали родители известного ди­
пломата, выбрав младенцу имя! Ведь карлы и карлики
в русском языке синонимы»113. Тут автор попал паль­
цем в небо! Имя Карл (Карл Великий) в русском язы­
ке через чехов и поляков (краль) превратилось в слово
«король»!

115 Сокуров С. А. Сказания древа КОРЪ. URL: https://www .
rulit.me/books/skazaniya-dreva-kor-read-341731-63.html (дата
обращения: 19.12.2020).
51


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Источниковая база
Итак, современники о графе К. В. Нессельроде зача­
стую отзывались критически. Но где человек мог рас­
крыть свою душу, свои стремления и надежды, свои
страхи и сомнения? В письмах. Поэтому основу для на­
писания этой книги составила прежде всего переписка
графа Нессельроде, как официального, так и особен­
но неофициального характера, а также автобиография
Карла Васильевича.
Автобиография графа Нессельроде, доведенная им
до 1815 года, в русском переводе была опубликована
в 1865 году в журнале «Русский вестник»114. Изначально
текст был написан на французском языке. Первые со­
рок страниц оригинала были написаны четким почер­
ком самого канцлера, а остальные, начиная с повество­
вания о его выезде из Голландии в 1806 году, были им
продиктованы, вероятно, его племяннице, Марии Калержи (тогда Мухановой), в 1858 году. Сын графа, Дми­
трий Карлович, передал их редакции журнала.
«Записки» так и остались незаконченными, а на фран­
цузском языке были опубликованы уже внуком графа,
Анатолием Дмитриевичем Нессельроде, издавшим пись­
ма и бумаги деда в 11 томах. Эта переписка, опубли­
кованная в Париже в 1904-1911 годах, с одной стороны,
очень хорошо известна исследователям. С другой сторо­
ны, отечественными специалистами она используется
весьма фрагментарно. Между тем эпистолярное насле­
дие графа Нессельроде — это не просто уникальное сви­
детельство дипломатической истории первой полови­
ны XIX века. Эти письма раскрывают графа Нессельроде
как человека: деятельного, чувствующего, остроумно­
го, порой сентиментального, а еще патриота, пережи­
вавшего за судьбу России и понимавшего ее проблемы.
114 Записки графа Карла Васильевича Нессельроде // Рус­
ский вестник. 1865. № 10.
52


Введение

Внук, по его собственным словам, также планировал
написать биографию деда, но эта идея так и осталась
нереализованной. Каждый том сопровождается преди­
словием, а во втором и заключительном томах Анато­
лий объясняет причины, побудившие его опубликовать
бумаги деда. По его словам, только приблизительно за
год до своей смерти граф Нессельроде впервые задумал
собрать свои воспоминания и их записать. Как пишет
Анатолий Дмитриевич, «я говорю: „задумал", хотя пра­
вильнее сказать „решился", ибо трудно предположить,
что он никогда прежде не думал написать мемуары
о знаменательных исторических событиях, с которы­
ми была связана его жизнь. Конечно, он об этом думал
неоднократно, считая практически своим долгом оста­
вить будущим поколениям правдивую и искреннюю за­
пись важнейших событий, в которых он принимал уча­
стие иногда как наблюдатель, но чаще как участник. Но
если человек предполагает, то жизнь с ее многочислен­
ными делами и важными заботами располагает»115. По
словам внука, когда граф Нессельроде находился во гла­
ве министерства, у него на составление автобиографии
совершенно не было времени; однако после отставки
жизнь оказалась не менее насыщенной. Нессельроде
был председателем и членом различных обществ, вел
обширную переписку, которая, по словам внука, за­
нимала у него больше времени, нежели официальная
переписка в его бытность министром, поэтому работа
над воспоминаниями постоянно откладывалась; в ре­
зультате он успел написать лишь малую часть116. Анато­
лий Дмитриевич так характеризовал стиль автобиогра­
фии Карла Васильевича: «Ясный и естественный стиль,
сдержанная и в то же время захватывающая манера
изложения, лаконичная, скромная, исключающая же­
лание произвести эффект — все это является залогом
115 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. И. P. 1.
116 Ibid. P. 2.
53


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

правдивости и абсолютной точности описываемых со­
бытий. Никаких преувеличений, даже непроизвольных,
и, главное, абсолютная беспристрастность в описании
событий, вкупе с врожденной доброжелательностью
суждений об их участниках»117. Это действительно так;
автобиография — это не эмоциональная исповедь,
а очень спокойное повествование о профессиональном
пути и людях, на нем встречавшихся.
Что касается переписки, то она включает письма
как официального, так и частного характера, адресо­
ванные графом Нессельроде его родным и коллегам:
отцу, супруге Марии Дмитриевне, сыну Дмитрию, ба­
рону Петру Казимировичу Мейендорфу, князю Клемен­
су фон Меттерниху, графу Ш.-А. Поццо ди Борго, им­
ператору Николаю I и многим другим. В этом издании
также представлены письма, адресованные графу Нес­
сельроде, переписка его близких и коллег между собой
и ряд важных дипломатических документов.
Граф Нессельроде очень любил вести переписку
с друзьями. Он писал своему коллеге Ф. П. Фонтону
28 января 1847 года: «Получать письма от друзей —
одна из величайших радостей жизни»118. А вот что он
писал княгине Ливен по поводу ее писем: «Боже, доро­
гая княгиня, как ваши письма интересны! Какой точный
материал для истории, и я хочу, чтобы наши дети име­
ли удовольствие прочесть однажды ваши мемуары»119.
На мой взгляд, особо ценным источником инфор­
мации являются письма графини Марии Дмитриевны
Нессельроде, адресованные разным лицам, в том чис­
ле мужу и сыну Дмитрию. Мария Дмитриевна была
во многом полной противоположностью Карлу Васи­
льевичу. Он — умеренный и сдержанный, она — тем­
пераментная, эмоциональная, вовсе не склонная при­
117 Ibidem.
118 Ibid. Т. IX. Р. И.
119 Ibid. Т. VII. Р. 131.
54


Введение

держиваться золотого правила князя Шарля-Мориса
Талейрана: «Язык дан дипломату для того, чтобы скры­
вать свои мысли». Мария Дмитриевна активно и по­
долгу путешествовала по Европе, отдыхала на модных
курортах и отовсюду писала мужу или сыну. Ее письма
содержат глубокий анализ событий, свидетельницей
которых она являлась, и прекрасные портреты людей,
с которыми она виделась, а это — европейская полити­
ческая элита. Характерно, что внук опубликовал письма
с купюрами, оставляя в письмах бабушки фрагменты,
по его словам, связанные с политикой или представля­
ющие исторический интерес. Из писем деда он убрал
лишь моменты, связанные с семейными делами.
Еще одним ценным источником информации ста­
ла переписка графа Нессельроде с графом ШарлемАндре (на русский манер Карлом Осиповичем) Поццо
ди Борго, корсиканцем, кровным врагом Наполеона Бо­
напарта. С 1805 года он находился на русской службе,
а с 1814 по 1834 годы возглавлял российское посольство
в Париже. Эта переписка охватывает 1814-1818 годы,
то есть посвящена очень важному периоду европей­
ской истории, а именно последнему этапу Наполеонов­
ских войн, урегулированию европейских проблем на
Венском конгрессе и первым послевоенным годам120.
Не менее важным документом, раскрывающим лич­
ность графа Нессельроде с совершенно иной стороны,
является «Записка, предназначенная его император­
скому высочеству великому князю Николаю Павловичу
по случаю его путешествия за границу»121. Эта записка,
датированная 10 сентября 1816 года, была подготовлена
120 La correspondence diplomatique du comte Pozzo di Borgo et du comte de Nesselrode. T. 1-41. P., 1897.
121 Нессельроде К. Записка, предназначенная его импера­
торскому высочеству великому князю Николаю Павловичу
по случаю его путешествия за границу / Сообщил Евгений
Шумигорский // Русская старина. 1898. Т. 95. № 8.
55


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

перед визитом цесаревича Николая в Англию и, по
мысли императрицы Марии Федоровны, имела целью
сформировать политическое мировоззрение великого
князя. В журнале «Русская старина», опубликовавшем
эту «Записку» в русском переводе, справедливо отме­
чалось, что этот документ является и «характеристикой
политических взглядов самого Нессельроде»122.
Если этот документ относится к самому началу дея­
тельности Карла Васильевича в министерстве, то «За­
писка канцлера графа К. В. Нессельроде о политических
сношениях России»123, написанная 11 февраля 1856 го­
да, относится к финалу его карьеры. Этот документ
был подготовлен перед заключением Парижского ми­
ра и выходом графа в отставку и позволяет проследить
эволюцию его взглядов на принципиальные вопросы
внешней политики. «Записку», в которой канцлер во
многом признает допущенные им ошибки, можно счи­
тать его политическим завещанием.

* * *
Эта книга вовсе не претендует на полную биографию
К. В. Нессельроде. Его деятельность была связана с це­
лой эпохой во внешней политике Российской империи,
поэтому в рамках этой небольшой книги было невоз­
можно рассмотреть все векторы и направления россий­
ской внешней политики и дипломатии. Я останавлива­
юсь лишь на наиболее важных и знаковых событиях,
позволяющих раскрыть личность графа Нессельроде.
Это лишь попытка представить Карла Васильевича
как дипломата, главу внешнеполитического ведомства,
122 Там же. С. 292.
123 Записка канцлера графа К. В. Нессельрода о полити­
ческих сношениях России (писана 11 февраля 1856 г., пе­
ред заключением Парижского мира и выходом графа Нес­
сельрода в отставку) // Русский архив. 1872. Т. 1.
56


Введение

управленца, канцлера, хозяйственника и просто чело­
века, мужа, отца и друга. Опираясь на письма графа
Нессельроде, прежде всего неофициального, частного
характера, адресованные близким и друзьям, мне хоте­
лось раскрыть его личность, освободить его, насколько
возможно, от штампов и стереотипов, и позволить го­
ворить ему самому.
Поскольку я занимаюсь историей Франции и Евро­
пы, то мой взгляд на Нессельроде является, наверное,
взглядом со стороны, не из корпорации историков-ру­
систов124. Более того, некоторые коллеги меня отгова­
ривали от обращения к этой теме, поскольку я не ру­
сист. Конечно, кто-то с моим подходом не согласится,
и у специалистов по отечественной истории будет свой
взгляд на эти сюжеты, но, надеюсь, даже споры послу­
жат росту интереса к теме и к появлению новых работ
о деятельности графа Нессельроде.

124 О графе К. В. Нессельроде мною была опубликована
статья: Таньшина Н. П. Русский кисель на немецкой заква­
ске // Родина. 2009. № 5. С. 75-79.


Глава 1. Дипломатический
маршрут: Лиссабон — Берлин —
Санкт-Петербург

О первых двадцати пяти годах жизни Карла Василье­
вича Нессельроде, точнее, Карла-Роберта фон Нессельроде-Эресгофена1, мы узнаем из его автобиографии:
«Я родился в Лиссабоне 2 (13) декабря 1780 года. Моя
мать была протестантка, а отец — католик», — так на­
чинается этот документ2.
Семейство Нессельроде принадлежало к древнему
германскому дворянскому роду, корни которого уходи­
ли в XIV столетие и брали начало в графстве Берг-Гладбах в прирейнской Пруссии3. Основателем рода был
Иоанн фон Нессельроде, после которого род разде­
лился на две ветви: Нессельроде-Рейхенштейн и Нессельроде-Эресгофен, из которой происходил будущий
российский канцлер. Представитель этой ветви Фи­
липп-Вильгельм 3 августа 1655 года был возведен в ба­
ронство Римской империи, а его внук, барон ФранцКарл, в 1705 году стал графом Римской империи4.
Отец нашего героя, тайный советник граф Максимилиан-Юлий-Вильгельм-Карл Нессельроде-Эресгофен (17241 В XIX веке в России часто писали «Нессельрод» — так,
как эта фамилия произносилась по-немецки.
2 Нессельроде К. В. Записки графа Карла Васильевича
Нессельроде. С. 519.
3 Подробнее об этом см.: Гребенщикова Г. А. Указ. соч.
С. 99.
4 Долгоруков П. В. Российская родословная книга. СПб.,
1856. Ч. 3. С. 202-203.
58


Глава 1. Дипломатический маршрут

1810), был младшим сыном в семье и, как писал Карл
Васильевич, «по тогдашнему обыкновению всех млад­
ших в роде, искал счастья везде понемногу»5. Виль­
гельм пять раз менял подданство, служил дипломатом
в Австрии, Голландии и Франции; находясь в Берлине
«для устройства домашних дел», он имел случай сде­
латься известным королю Фридриху Великому. Жизнь
в Версале и Париже, где он общался с «энциклопеди­
стами и философами», произвела на него такое силь­
ное впечатление, что Фридрих Великий нашел его «ско­
рее французом, чем немцем», предложил остаться при
его дворе и пожаловал ему камергерский ключ. Здесь,
«не занимая никакой должности», Вильгельм пробыл
шесть лет, после чего по его собственной просьбе был
уволен в отставку, не видя перспектив для карьерного
роста6.
Однако именно в Берлине произошло событие, важ­
ное для дальнейшей судьбы не только Вильгельма, но
и его будущего сына: по словам Карла Васильевича,
его отец познакомился с князем Григорием Орловым,
фаворитом императрицы Екатерины II. Тогда Россия
охотно привлекала европейских дипломатов, и от име­
ни императрицы Орлов предложил Вильгельму Нес­
сельроде вступить в русскую службу по дипломатиче­
скому ведомству. Тот охотно принял это предложение.
Вероятно, это произошло в 1778 году. Императрица по­
жаловала его в камергеры, а спустя некоторое время
назначила на только что учрежденное место посланни­
ка в Лиссабоне.
Осенью 1779 года Вильгельм женился на Луизе Гонтар, дочери богатого торговца и банкира из Франк­
фурта-на-Майне Якоба Фридриха Гонтара. Как отмечал
X. Ингл, родители будущего канцлера объединяли два
5 Нессельроде К. В. Записки графа Карла Васильевича
Нессельроде. С. 520.
6 Там же.
59


К. В. Нессельроде: Искусство

выть дипломатом

сегмента общества: переживавшее упадок феодальное
дворянство, корнями уходившее в Священную Римскую
империю, и амбициозную, предприимчивую капитали­
стическую семью высшего среднего класса. Именно эти
слои способствовали тому, что термин «космополит»
входит в обиход, и Вильгельм Нессельроде себя ощущал
настоящим космополитом7.
Уже знакомый читателю князь Петр Долгоруков
в своей «Российской родословной книге» указал на «ев­
рейское происхождение» Луизы и деда Нессельроде,
якобы настоящего его отца8. Из этой книги тезис о «ев­
рействе» перекочевал в многочисленные работы о Нес­
сельроде, и так и повелось: мать Нессельроде — еврей­
ка, принявшая протестантизм, или просто еврейка9.
7 Ingle Н. N. Op. cit. Р. S-6.
8 Долгоруков П. В. Российская родословная книга. С. 203.
По словам П. В. Долгорукова, настоящим отцом канцлера
Нессельроде был вовсе не Вильгельм Нессельроде, а авст­
рийский дипломат барон Лебцельтерн; его дед, крещеный
еврей, был лейб-медиком Карла VI. См: Долгоруков П. В. Пе­
тербургские очерки. С. 244.
9 Впервые книга о знатных родах России была опублико­
вана Долгоруковым в 1842 году в Париже под псевдонимом
«граф Альмагро» на французском языке под названием:
«Notice sur les principales families de la Russie, par le comte
Almagro», переизданная в следующем году в Брюсселе. Кни­
га была широко известна в Европе, и информация о еврей­
ском происхождении Нессельроде получила распространение.
Например, Шарль Боден, временный поверенный в делах
Франции в России, в своих «Конфиденциальных записках
о наиболее важных лицах Российской империи. 1858 год»
прямо писал: «Сын натурализовавшегося в России немца
и еврейки». См.: Черкасов П. П. Канцлер К. В. Нессельроде
в оценках французских дипломатов в Санкт-Петербурге
(1850, 1853, 1858, 1862 гг.). Из фондов Архива Министер­
ства иностранных дел Франции // Россия и Франция XVIIIXX века. Выпуск XIII / Отв. ред. член-кор. РАН П. П. Черкасов.
М., 2020. С. 170.
60


Глава 1. Дипломатический маршрут

По словам Льва Бердникова, свидетельство князя Дол­
горукова заслуживает доверия не только потому, что
князь был серьезным специалистом в области россий­
ской генеалогии, но и потому, что оно было обнародо­
вано в ту пору, когда Карл Нессельроде был всесильным
канцлером, но никаких опровержений по этому пово­
ду не сделал10. Совершенно не согласна, что это явля­
ется весомым доказательством, учитывая тот факт, что
Карл Васильевич на протяжении своей долгой карьеры
на все многочисленные выпады и откровенные издева­
тельства в свой адрес как со стороны соотечественни ­
ков, так и со стороны иностранцев, не считал целесооб­
разным отвечать11. Какой силой характера нужно было
обладать, чтобы взирать на все эти обвинения с абсо­
лютным хладнокровием! Но согласна с Л. Берднико­
вым в том, что так называемое «еврейство» Нессельро­
де дало пищу для множества спекуляций. Между тем
в немецком биографическом справочнике 1964 года
информация о еврейском происхождении семьи Гонтар отсутствует. Указано, что после отмены Нантского
эдикта Питер Гонтар был вынужден эмигрировать из
Гренобля и перебрался во Франкфурт, где вместе с са­
войскими и женевскими торговцами основал фирму по
торговле английским текстилем. Потом семья занима­
лась и банковским делом12.
2 (14) декабря 1780 года у супругов родился сын Карл
Роберт — будущий канцлер Российской империи, един­
ственный ребенок в семье. Есть мнение, что он появил­
ся на свет на английском военном корабле, еще на пути
10 Бердников Л. На службе империи. Канцлер Карл
Нессельроде // Новый берег. 2018. № 62 // URL: https://
magazines.gorky.media/bereg/2018/62/na-sluzhbe-imperii.html
(дата обращения: 19.12.2020).
11 Grunwald С. de. Op. cit. Р. 179.
12 Neue Deutsche Biographie, Band 6 Jahrgang, 1964 // URL:
https ://www.deutsche-biographie.de/sfz21689.html#ndbcontent_
sfz22978 (дата обращения: 19.12.2020).
61


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

в Лиссабон. Об этом писал, например, саксонский ди­
пломат Фитцтум фон Экштедт13; эту же версию излагал
С. С. Татищев14 и многие другие исследователи, в том
числе современные, но сам Карл Васильевич в автобио­
графии об этом не сообщает.
Мать желала, чтобы сын был крещен по протестант­
скому обряду, и отец, как писал Нессельроде, «прожив
долго среди энциклопедистов и философов XVIII века.
<...> сделался менее исключительным в деле веротер­
пимости и потому согласился на желание матери моей
окрестить и воспитать меня по обрядам той веры, кото­
рую она сама исповедовала. В Лиссабоне не оказалось
иного протестантского храма кроме домашней церкви
английского посольства; в ней совершилось мое креще­
ние, и таким образом я на всю жизнь принял англикан­
ское вероисповедание»15.
Протестантская религия Нессельроде всегда бы­
ла темой для пересудов. Как отмечал X. Ингл, именно
в религиозных убеждениях наиболее ярко проявлялась
оригинальность Нессельроде. По словам исследователя,
русским была непонятна его преданность англиканской
вере, исправное посещение на Пасху часовни британ­
ского посольства в Петербурге, — в глазах современни­
ков, все это не могло быть делом случая, тем более что
жена и дети были православными. Карл Васильевич,
как отмечал X. Ингл, так и заявлял: «Что касается меня,
то я англиканин» 16.
Вот что писал о протестантизме Нессельроде граф
Фитцтум фон Экштедт: «...в среде петербургского об­
щества приятность общения и высокое служебное по­
ложение графа не могли заставить забыть, что он был
13 Фитцтум фон Экштедт К. Указ. соч. С. 369. Эту же
версию приводит X. Ингл.
14 Татищев С. С. Император Николай и иностранные дво­
ры. С. 17.
15 Нессельроде К. В. Записки графа Карла Васильевича
Нессельроде. С. 519-520.
16 Ingle Н. N. Op. cit. Р. 6.
62


Глава 1. Дипломатический маршрут

сын иностранца и не принадлежал православной церк­
ви <...> крещенный по англиканскому обряду, граф ни­
когда и не думал изменять своему вероисповеданию
и исправно посещал англиканскую церковь»17.
Спустя шесть лет после рождения сына Луиза скон­
чалась. Вильгельм, тяжело переживая смерть жены,
стал ходатайствовать об отставке. Как вспоминал Карл
Васильевич, «отцу моему было под шестьдесят лет; он
сильно страдал подагрой, что и внушило ему желание
после далеко не безмятежной жизни удалиться от об­
щественных дел»18. От подагры будет страдать и сам бу­
дущий канцлер.
Выхлопотав увольнение, Вильгельм Нессельроде при­
был в Петербург. Однако надеждам на спокойную жизнь
не суждено было сбыться: здесь его ожидало новое
предложение, а именно должность посланника в Бер­
лине вместо отозванного графа Сергея Петровича Ру­
мянцева. По словам Карла Васильевича, как ни мечтал
его отец об отставке, «не было никакой возможности
отказаться от предложения, доказывавшего высокое
доверие императрицы к его способностям и преданно­
сти». Кроме того, в Берлине на него возлагалась важная
миссия: противодействовать стремлениям английского
кабинета перетянуть Пруссию на свою сторону19.
Пока отец был в России, Карл оставался во Франк­
фурте на попечении одной из своих тетушек по мате­
ринской линии20. Но отец о сыне не забывал: по тог­
дашней традиции мальчик был записан в Российский
флот и помещен на учебу в престижную берлинскую
гимназию Гедике. Как отмечал Карл Васильевич, «что­
бы сделаться морским офицером, нужно было, пожа­
луй, иное воспитание; но обстоятельства готовили мне
17 Фитцтум фон Экштедт К. Указ. соч. С. 369.
18 Нессельроде К. В. Записки графа Карла Васильевича
Нессельроде. С. 520.
19 Там же. С. 521.
20 Там же. С. 522.
63


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

иную карьеру, для которой гораздо ближе служило дан­
ное мне в то время образование»21.
Отношения Карла с отцом были тесными, и отцов­
ское влияние, несомненно, было сильным. Отцу он
был обязан, по его собственным словам, очень многим;
он его называл своим «лучшим наставником в науке
жизни». Вероятно, от отца Карл унаследовал носталь­
гическую тоску по миру XVIII века, миру его детства.
Именно Вильгельм Нессельроде привил сыну интерес
к английскому языку и английской литературе.
Однако обучение Карла осталось незавершенным:
в 1796 году, за несколько месяцев до смерти импера­
трицы Екатерины II, отец направил 16-летнего сына
в Россию «для начатия службы». Императрица опре­
делила молодого человека во флот, и в сентябре того
же года Карл оказался в Кронштадте, где располагалось
второе отделение Морского кадетского корпуса под на­
чалом контр-адмирала П. К. Карцева22.
В ноябре Екатерины II не стало. Вступивший на пре­
стол император Павел I, по словам Карла Васильевича,
еще до вступления на трон был «весьма милостив» по
отношению к его отцу. Став императором, он пожало­
вал Карла во флигель-адъютанты по флоту и «допустил
дежурить» при своей особе. Однажды государь спросил
его, имеет ли он «охоту к морской службе». Услышав
в ответ, что тот «не имел еще случая приохотиться», го­
сударь предложил ему перейти в сухопутные войска.
Так 19 (30) декабря 1797 года будущий канцлер стал по­
ручиком в лейб-гвардии Конном полку с сохранением
места флигель-адъютанта, а весной 1798 года сопрово­
ждал Павла на коронацию в Москву23.
Что касается знания или незнания русского языка,
то эту ситуацию прояснили французский исследователь
21 Там же.
22 Там же.
23 Там же. С. 522-523.
64


Глава 1. Дипломатический

маршрут

Константин Грюнвальд и В. Б. Михайлов. По утвержде­
нию К. Грюнвальда, по прибытии в Россию Карл Нес­
сельроде не только имел смутное представление о рус­
ском языке, но не очень уверенно владел и французским.
Французский он освоил весьма быстро и хорошо, а вот
с русским, особенно устным, у него были некоторые
проблемы до конца жизни. Кроме того, как справедливо
отмечал исследователь, Карл Нессельроде, рано посту­
пивший на службу, просто не имел времени выучиться24.
В. Б. Михайлов приводит свидетельство известного рос­
сийского государственного и общественного деятеля ба­
рона (с 1872 года — графа) Модеста Андреевича Корфа,
отмечавшего, что вследствие «малой привычки публич­
но говорить по-русски» Нессельроде даже в 1840-х годах
изъяснялся на нем не без труда25. Однако были и другие
свидетельства современников. Так, известный историк
Николай Герасимович Устрялов в 1846 году вспоминал
о своем визите к графу Нессельроде: «Он принял ме­
ня в кабинете, посадил подле себя на диване и долго
разговаривал по-русски чисто, правильно, только с не­
мецким акцентом»26. Но случай Нессельроде в этом от­
ношении не уникален. Император Николай I с женой
говорил по-немецки, а писал часто по-французски,
корсиканец на русской службе Шарль-Андре Поццо ди
Борго вообще не знал русского языка, но это не меша­
ло ему на протяжении 35 лет отстаивать российские
интересы, тем более что французский в XIX веке был
официальным языком дипломатии и, по сути, языком
интернационального общения. Не мешало это и Карлу
Васильевичу, другое дело, что его недостаточное знание
русское языка было одним из излюбленных обвинений
24 Grunwald С. de. Op. cit. Р. 175.
25 Михайлов В. Б. К. В. Нессельроде. 40 лет во главе рос­
сийской дипломатии. С. 144.
26 Устрялов Н. Г. Воспоминания о моей жизни // Древняя
и новая Россия. 1880. Август. С. 635.
65


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

со стороны его критиков. Кстати, в незнании русского
языка упрекали и Марию Дмитриевну Нессельроде.
Вильгельм Нессельроде еще в 1795 году испросил
у императрицы Екатерины «чистую отставку», кото­
рую и получил, равно как и 2000 рублей пенсии. Им­
ператор Павел пожаловал ему Александровскую лен­
ту, предоставил в 12-летнее пользование мызу Нейгут
в Курляндии и уговаривал поселиться в России. Однако
Вильгельм, ссылаясь на расстроенное здоровье, прове­
дя в России год, весной 1798 года уехал во Франкфурт,
где и оставался до конца своих дней27. Умер Вильгельм
Нессельроде 24 февраля 1810 года28.
В Европе тем временем было очень неспокойно. На­
чавшаяся в 1789 году во Франции революция повлекла
за собой войны с революционной, а потом и наполео­
новской Францией. В 1798 году была образована вто­
рая антифранцузская коалиция, и наш герой намере­
вался принять в ней участие. Он уже отправился было
к месту назначения, однако, едва достигнув Киева, по­
лучил приказ государя немедленно вернуться. «Прощай,
мои воинственно-славные сны! С отчаянием в душе
пришлось ехать обратно и отказаться от счастья быть
участником в итальянской кампании, обессмертившей
Суворова...» — с грустью вспоминал Карл Васильевич29.
По его возвращении император Павел сказал ему:
«Если не хочешь служить при мне, так отправляйся
в полк». Таким образом кончилось флигель-адъютантство будущего канцлера, и он оказался в конной гвардии
под командованием князя Бориса Голицына. Общество
офицеров, по словам Нессельроде, состояло «из избран­
ного дворянства, из молодых людей первых фамилий:
то были петербургские львы». Этим, может быть, полк
27 Нессельроде К. В. Записки графа Карла Васильевича
Нессельроде. С. 523.
28 Долгоруков П. В. Российская родословная книга. Ч. 3. С. 203.
29 Нессельроде К. В. Записки графа Карла Васильевича
Нессельроде. С. 524.
66


Глава 1. Дипломатический

маршрут

и заслужил немилость у государя. 9 (20) июля 1799 го­
да Нессельроде был произведен в полковники, однако
уже в декабре император Павел после очередного «не­
удовольствия» полком вместо князя Голицына назна­
чил командиром конных гвардейцев великого князя
Константина Павловича, а сами гвардейцы были вы­
сланы из столицы в Царское Село. Нессельроде попал
в общую немилость, однако, по его словам, в отличие
от других, был уволен «с пожалованием в камергеры»
и «не без живого сожаления» оставил военную службу30.
Так молодой Карл плыл по течению жизни. Крити­
ки же будущего канцлера воспринимали его путь ина­
че: по их мнению, он целенаправленно и хитро делал
карьеру. Припоминали и его мать, которая, как писал
современный российский писатель Сергей Сокуров,
«научила отпрыска гонимого народа не только выжи­
вать при любых обстоятельствах, но и достигать успеха
на любом поприще, шьешь ли ты сапоги на заказ или
договор между странами»31. И это при том, что Луи­
за умерла, когда мальчику было всего шесть лет. Или
в «Русских портретах» мы читаем: «Карьеризм с самых*
юных лет определял всю его деятельность. По наивно­
му признанию Нессельроде, он „имел счастие любить
всякую выпадавшую на его долю службу", готов был
сделаться и моряком, и кавалеристом, и придворным,
и дипломатом, лишь бы „вступить на поприще под
счастливыми предзнаменованиями" карьеры, обеспе­
ченной протекцией и милостью начальства»32. Кроме
протекции, отмечалось в издании, у графа Нессельро­
де не было ничего, что давало бы ему право на «пре­
красное, обширное поприще. Готовясь в руководители
10 Там же.
31 Сокуров С. А. Сказания древа КОРЬ // https ://www.rulit.
me/books/skazaniya-dreva-kor-read-341731 -63.html. (дата об­
ращения: 19.12.2020).
32 Вел. князь Николай Михайлович Романов. Русские пор­
треты... С. 156.
67


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

политики, он вел „восхитительную" жизнь атташе, ко­
торому „костюмированные и другие балы, спектакли
любительские, обеды едва давали вздохнуть", а тем ме­
нее слушать лекции»33. Протекция, несомненно, дело
важное, но объяснять исключительно ею полувековую
блестящую карьеру Нессельроде совсем необъективно.
Утверждение о том, что молодой Карл вел исключительно
светскую праздную жизнь и находил в этом удовольствие,
тоже не вполне соответствует действительности; напро­
тив, он стремился к активной деятельности и знаниям.
6 января 1800 года Нессельроде стал придворным
камергером34, нес придворную службу, вынужденный,
по его собственным словам, «в двадцать лет предавать­
ся бездействию», что не отвечало его вкусам и не могло
обеспечить его «будущность»35. Он воспользовался сво­
бодным временем, чтобы заняться самообразованием;
так длилось более года, после чего государь, вновь чемто разгневанный, уволил всех камергеров, но к концу
1800 года позволил им вернуться на службу. Карл по­
спешил представить просьбу государю и был немед­
ленно назначен к прежней должности камергера, одна­
ко длилось это недолго36 — император Павел был убит.
Началась эпоха его сына, императора Александра I...

* * *
С новым государем Нессельроде связывал большие
надежды. Для начала, как камергер, он был направлен
к герцогу Вюртембергскому, брату императрицы Ма­
рии Федоровны, вдовы Павла I, с уведомлением о вступ­
33 Там же.
34 Терещенко А. Опыт обозрения жизни сановников, управ­
лявших иностранными делами. Ч. 1-3. СПб., 1837. Ч. 3. Вицеканцлеры. С. 158.
35 Нессельроде К. В. Записки графа Карла Васильевича
Нессельроде. С. 524.
36 Там же. С. 525.
68


Глава 1. Дипломатический маршрут

лении на престол нового императора. Во Франкфурте
он дважды виделся с отцом и, по его словам, предавал­
ся размышлениям о будущем: «Новое царствование,
милости, оказанные мне императором Александром,
когда он был еще великим князем, давали мне надежду
вступить, под счастливым предзнаменованием, в лю­
бую карьеру»37. Карл решил «сделаться дипломатом,
на что не без труда получил отцовское соизволение»,
ведь его отец «сам получил на этом поприще больше
терний, чем роз». К этим опасениям, внушенным оте­
ческою нежностью, присоединялось, добавляет Нес­
сельроде, «быть может, недоверие к моим дарованиям,
в то время мало развитым и заставлявшим бояться за
меня неудач в такой отрасли общественного служения,
требовавшей способностей, сколько отцу моему каза­
лось, недостаточно мне свойственных»38.
Нессельроде обратился с просьбой непосредственно
к государю, который велел передать ее графу Никите
Ивановичу Панину, тогдашнему главе Коллегии ино­
странных дел. 13 августа 1801 года Карл был зачислен
в Коллегию иностранных дел и назначен в берлинскую
миссию, причем сверх штата39. Новоиспеченному ди­
пломату повезло: там его радушно принял российский
посол в Пруссии А. И. Крюденер, который отвел ему квар­
тиру в собственном доме. Вместе с сыном посла Карл
прослушал курс публичного права в Военной академии
у известного юриста профессора Фридриха Ансильона, который спустя тридцать лет стал министром ино­
странных дел Пруссии и коллегой Карла Васильевича40.
Во время пребывания в Берлине Нессельроде до­
велось совершить поездку по Саксонии и Богемии, где
87 Там же. С. 525-526.
J8 Там же. С. 526.
89 Терещенко А. Указ. соч. С. 158.
40 Нессельроде К. В. Записки графа Карла Васильевича
Нессельроде. С. 527.
69


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

произошла важная встреча: он познакомился с буду­
щим государственным канцлером, а тогда австрий­
ским представителем в Дрездене графом Клеменсом
Венцелем Лотаром фон Меттернихом41. В дальнейшем
их судьбы были тесным образом взаимосвязаны, одна­
ко деловые отношения были далекими от идиллии, как
порой о том писали современники и исследователи.
25 августа 1802 года Нессельроде был назначен се­
кретарем русской миссии в Гааге42, и именно здесь, по
его словам, началась его самостоятельная карьера43.
После нарушения Францией Амьенского мира и отъез­
да в 1804 году графа Г. О. Штакельберга, российского
посланника в Гааге, в 1805 году Нессельроде был аккре­
дитован поверенным в делах. «Мне в первый раз до­
сталось летать на собственных крыльях», — вспоминал
Карл Васильевич»44. По его словам, в Петербурге на­
шли, что его «можно употреблять в дело», а ему «толь­
ко того и хотелось»45.
После того как в 1805 году оформилась третья антифранцузская коалиция в составе России, Великобри­
тании и Австрии, Петербург принял решение отозвать
свое посольство из Гааги, хотя Нессельроде оставал­
ся там до весны 1806 года как частное лицо. Ему было
поручено весьма деликатное дело: заняться разведы­
вательной деятельностью и наблюдать за всеми при­
готовлениями французов, готовящихся к так и не осу­
ществившейся высадке в Англии.
Из Гааги он отправился в Берлин, где, ожидая нового
назначения, получил еще одно задание: объехать Юж­
41 Там же. С. 529. О Меттернихе см.: Рахшмир П. Ю. Кле­
менс Меттерних: человек и политик. Пермь, 2001. Т. 1-2.
42 Терещенко А. Указ. соч. С. 158.
43 Нессельроде К. В. Записки графа Карла Васильевича
Нессельроде. С. 529.
44 Там же. С. 533.
45 Там же.
70


Глава 1. Дипломатический маршрут

ную Германию и собрать сведения о числе расположен­
ных там французских войск46.
В 1806-1807 годах Нессельроде был направлен им­
ператором Александром в действующую армию с ди­
пломатическими поручениями. В качестве диплома­
тического агента он состоял при главнокомандующих
русской армии: сначала при генерал-фельдмаршале
М. Ф. Каменском, затем при генерале Л. Л. Беннигсене.
Во время переговоров с Наполеоном в Тильзите он на­
ходился при русском уполномоченном князе А. Б. Кура­
кине, но, по его собственным словам, его деятельность
ограничивалась лишь переписыванием трактата47. По­
сле подписания договора вместе с императором Алек­
сандром I он направился в Петербург. Там в это время
произошли кадровые перемены в Министерстве ино­
странных дел: барон А. Я. Будберг, занимавший пост
министра с июня 1806 года, вышел в отставку, не одо­
бряя, как и другие представители русской политиче­
ской элиты, Тильзитский мир, и был заменен графом
Николаем Румянцевым.
До этого Будберг успел сформировать парижское
посольство: послом России в наполеоновскую Фран­
цию был назначен граф П. А. Толстой, а советником
посольства 31 августа 1807 года стал Карл Нессельро­
де48. По его словам, назначение это, хотя и лестное, бы­
ло ему не по сердцу: «Я не сочувствовал ни Франции,
ни ея повелителю, и уже хотел отказаться, как милостивыя слова императора Александра положили конец
моим сомнениям. Счастье мое, что такое случилось;
назначение мое в Париж послужило источником пре­
красной, обширной карьеры, мне Богом дарованной»49.
46 Там же. С. 534.
47 Там же. С. 541.
48 Терещенко А. Указ. соч. С. 159.
49 Нессельроде К. В. Записки графа Карла Васильевича
Нессельроде. С. 541.
71


К. В. Нессельроде: Искусство' быть дипломатом
Нессельроде было поручено излагать письменно разго­
воры Толстого с императором Наполеоном и в целом
редактировать всю переписку посольства50.
Нессельроде сопровождал императора Александра I
для переговоров с Наполеоном в Эрфурт, где 30 октя­
бря 1808 года между Россией и Францией была заклю­
чена союзная конвенция. Наполеон, увидев Нессельро­
де в Эрфурте, якобы заметил: «Это маленький человек,
который однажды станет великим»51. По словам самого
Карла Васильевича, он «не принимал никакого участия
в делах», но «мог при этом собрать драгоценные сведе­
ния и узнать все происходившее»52. Именно в Эрфурте
у него завязались дружеские отношения с М. М. Спе­
ранским, которого в своей автобиографии он называл
«задушевным другом», «главной опорой» императора
Александра «во все продолжительное время царской
к нему милости»53.
Тем временем граф Толстой был сменен на посоль­
ском посту князем А. Б. Куракиным54. В течение не­
скольких месяцев князь не мог прибыть в Париж,
и именно Нессельроде был назначен «управлять теку­
щими делами посольства»55. Что характерно, он не одо­
брял кандидатуру своего начальника: «Куракин менее
всего годился быть представителем [России] посреди
народа столь склонного к насмешливости. За то и по­
ложение мое при нем сделалось крайне тяжелым...»56
50 Там же.
51 Ingle Н. N. Op. cit. Р. 16-17.
52 Нессельроде К. В. Записки графа Карда Васильевича
Нессельроде. С. 542.
53 Там же. С. 547.
54 О князе А. Б. Куракине см.: Земцов В. Н. Русский посол
в Париже князь А. Б. Куракин: хроника роковых лет. М., 2019.
55 Нессельроде К. В. Записки графа Карла Васильевича
Нессельроде. С. 543.
56 Там же.
72


Глава 1. Дипломатический

маршрут

Возможно, такая характеристика князя Куракина была
связана с отношением императора Александра к по­
слу. При этом, как отмечал известный российский ис­
следователь наполеоновской эпохи В. Н. Земцов, такое
пренебрежительное отношение императора к Куракину
трудно объяснимо, но факт остается фактом: государь
в большей степени рассчитывал на сообщения Нес­
сельроде и Александра Ивановича Чернышева, нежели
на донесения князя Куракина57.
Как писала уже знакомая читателю графиня Эделинг, Нессельроде «поместили к князю Куракину в Па­
риж, откуда он должен был извещать государя о всем,
чего мудрый посол мог не заметить»58 (то есть «ничто­
жество» Нессельроде был способен замечать то, чего не
видел «мудрый посол»). При этом, по ее словам, Карл
Нессельроде не сам писал донесения, а «прибег к перу
и дарованию одного из своих товарищей, барона Криднера59, мать которого написала роман „Валерия"». В ре­
зультате началась переписка и «государь был ею дово­
лен и возымел хорошее мнение о способностях графа
Нессельроде»60. Причина, по которой именно Карл Нес­
сельроде взял на себя значительную часть посольской
работы, была обусловлена и одним трагическим собы­
тием. Дело в том, что князь Куракин серьезно пострадал
57 Земцов В. Н. Указ. соч. С. 30, 48. В. Н. Земцов в целом
дает высокую оценку деятельности князя Куракина, подчер­
кивая, что он прилагал героические усилия для раскрытия
планов французов.
58 Из записок графини Эделинг // Русский архив. 1887.
Кн.2.С. 221.
59 Речь идет о дипломате бароне П. А. Крюденере (Криденере) (1784-1858). Его мать, Варвара Юлия Криденер (Фитингоф), некоторое время имела значительное влияние на
императора Александра. Проповедовала мистическое хри­
стианство.
60 Из записок графини Эделинг // Русский архив. 1887.
Кн. 2. С. 221.
73


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

во время пожара, случившегося 2 июля 1810 года на ба­
лу, устроенном австрийским послом в Париже князем
Карлом Филиппом Шварценбергом. У князя, среди про­
чего, очень сильно обгорели руки, был поврежден седа­
лищный нерв, из-за чего он не мог сидеть, и в целом
обострились хронические болезни61.
Как известно, уже в Эрфурте Ш.-М. Талейран, на­
ходившийся тогда в отставке, предложил императору
Александру свои «услуги». И именно графу Нессельро­
де царь поручил поддерживать негласную связь с Та­
лейраном62. Тайная экспедиция Нессельроде, в кото­
рой содержались «показания» Талейрана, направлялась
непосредственно императору Александру I, а иногда
и ближайшему советнику государя графу М. М. Сперан­
скому, минуя графа Н. П. Румянцева: адрес Сперанского
считался более безопасным. В этой переписке Талейран
обозначался рядом псевдонимов: «мой кузен Анри»,
«Анна Ивановна», «наш книгопродавец», «красавец Ле­
андр», «юрисконсульт»63. Весной 1810 года «кузен Анри»
выдал графу Нессельроде ряд ценных сведений относи­
тельно нового брака Наполеона и получил за них 3 тыс.
франков. Поскольку «Анна Ивановна» постоянно тре­
бовала денег за новые сообщения (как писал Е. В. Тарле, работа была сдельная, поштучная), Нессельроде по­
просил выслать ему сразу от 30 до 40 тыс. франков64.
Как известно, Талейран получал значительные суммы
за подобные услуги и от австрийского правительства,
однако Нессельроде об этом не подозревал65, как, впро­
чем, и Наполеон.
61 См.: Земцов В. Н. Указ. соч. С. 27-28, 33.
62 Нессельроде К. В. Записки графа Карла Васильевича
Нессельроде. С. 543.
63 Тарле Е. В. Талейран // Тарле Е. В. Избранные соч.
в IV томах. Ростов-на-Дону, 1994. Т. 2. С. 536.
64 Там же. С. 542-543.
65 Там же. С. 546.
74


Глава 1. Дипломатический

маршрут

В своей работе о Талейране, противопоставляя фран­
цузского министра Карлу Нессельроде, Е. В. Тарле пи­
сал: «Талейран отличался от дипломатов старой школы
<...> он нисколько не походил и на русского канцле­
ра Карла Васильевича Нессельроде, который гордость
свою полагал в том, что был всю жизнь верным слугой
и прислужником Николая I»66. Как отмечал российский
исследователь Г. Л. Кессельбреннер, приводя эту цита­
ту, «Тарле в этом был абсолютно прав»67. То есть в этом
чувствуется некий упрек, и получается, что присягать
четырнадцати режимам — это хорошо, а верно служить
российскому императору — плохо.
Вот еще на какие рассуждения наводит чтение ра­
боты Тарле о Талейране. Академик Тарле противо­
поставляет двух дипломатов, однако в его описаниях
французского министра просматривается буквально
зеркальный портрет Нессельроде. Но если Талейран
остался в истории как один из самых блестящих ди­
пломатов, даже для Тарле, то Нессельроде — как совер­
шенная посредственность, о котором император Ни­
колай, по словам Евгения Викторовича, порой просто
забывал.
В апреле 1810 года Карлу Нессельроде через извест­
ного дипломата графа Г. А. Строганова удалось доста­
вить в Петербург важный документ — записку министра
иностранных дел Франции Ж. Б. Шампиньи от 16 мар­
та 1810 года, адресованную Наполеону. Этот документ
имел большое значение для выяснения истинных це­
лей внешней политики Найолеона относительно Рос­
сии68. В своей депеше М. М. Сперанскому от 5 (17) сен­
тября 1810 года Нессельроде после одной из своих
секретных бесед с Талейраном предположил: война
против России не начнется до будущего года или даже
66 Там же. С. 454-455.
67 Кессельбреннер Г. Л. Указ. соч. С. 180.
68 Там же. С. 179.
75


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

до весны 1812 года69. «Кузен Анри» тем временем про­
должал снабжать Нессельроде свежей информацией.
В августе 1811 года отношения между Россией
и Францией стали крайне напряженными, и импера­
тор Александр распорядился, чтобы Нессельроде по­
кинул Париж. При отъезде, в разговоре с послом Кура­
киным, Наполеон якобы сказал: «Вы хотите вести дела,
а единственный умный человек из вашего посольства,
граф Нессельроде, собирается уехать от вас»70. В работе
великого князя Николая Михайловича Романова приво­
дится несколько иная версия: «У Вас отнимают хоро­
шего секретаря в лице Нессельроде, вы к нему привык­
ли, и вас оставляют без опытного помощника, чтобы
облегчить вашу работу»71. Однако, как подчеркивалось
в издании, Куракин «скорее тяготился помощью Нес­
сельроде и в сущности был доволен его отъездом»72.
В конце августа Нессельроде покинул Париж и че­
рез Вену отправился в российскую столицу. В Вене он
встретился с Меттернихом, тогда уже главой кабине­
та73. В беседе с ним Нессельроде попытался склонить
Австрию ко вступлению в коалицию вместе с Россией
против Наполеона, но потерпел неудачу.
В октябре Карл Васильевич прибыл в Петербург,
где его ожидало важное событие: 26 октября 1811 го­
да Александр I назначил его своим статс-секрета­
69 Внешняя политика России XIX и начала XX века. До­
кументы Российского министерства иностранных дел. Се­
рия 1. Т. 5. М., 1967. С. 512.
70 Нессельроде К. В. Записки графа Карла Васильевича
Нессельроде. С. 546.
71 Вел. князь Николай Михайлович Романов. Дипломати­
ческие сношения России и Франции по донесениям послов
императоров Александра I и Наполеона. 1808-1812. СПб.,
1905-1914. Т. 1-7. Т. 1. С. 132.
72 Там же.
73 Нессельроде К. В. Записки графа Карла Васильевича
Нессельроде. С. 544.
76


Глава 1. Дипломатический

маршрут

рем74. То есть практически он стал исполнять обязанно­
сти министра иностранных дел, хотя формально на этой
должности продолжал числиться граф Н. П. Румянцев.
При этом у императора были намерения вновь от­
править Нессельроде в Париж для заключения ново­
го соглашения между Россией и Францией, тем более
что на его возвращении настаивал Наполеон75. Однако
в Париж Нессельроде не вернулся: в это самое время
там была разоблачена разведывательная деятельность
так называемой «группы Мишеля», к которой был при­
частен и А. И. Чернышев76. В прессу попала информа­
ция, указывавшая на шпионскую деятельность Нес­
сельроде. Это и перечеркнуло возможность прибытия
Нессельроде в Париж с особыми полномочиями для ве­
дения переговоров77.
Тем временем над Сперанским начали сгущаться
тучи, и его опала могла иметь негативные последствия
для Нессельроде по причине его переписки с рефор­
матором. Однако, когда император Александр вызвал
к себе Нессельроде, тот увидел, что его переписка была
отправлена Сперанским государю и лежала у него в ка­
бинете в нераспечатанном виде78. Вероятно, император
счел, что это частное дело двух друзей, и никаких по­
следствий для Нессельроде отставка его «задушевного
друга», произошедшая в марте 1812 года, не имела79.
74 Терещенко А. Указ. соч. С. 159.
75 Земцов В. Н. Указ. соч. С. 83, 90.
76 Разведывательная деятельность российского посольства
осуществлялась именно через К. В. Нессельроде и А. И. Чер­
нышева. При этом, как отмечает В. Н. Земцов, князь Куракин
был не просто осведомлен об их активной деятельности, но
был тоже ключевой фигурой в этом деле, играя одновременно
роль своего рода прикрытия. См.: Земцов В. Н. Указ. соч. С. 200.
77 Подробно о «деле Мишеля» см.: Там же. С. 103-140.
78 Нессельроде К. В. Записки графа Карла Васильевича
Нессельроде. С. 547.
79 Михайлов В. Б. Нессельроде Карл Васильевич. С. 103.
77


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Итак, Нессельроде остался в Петербурге. Тем вре­
менем отношения между Россией и Францией стреми­
тельно ухудшались. Император Александр, как писал
Нессельроде, считал разрыв с Францией неизбежным.
В ходе одного из разговоров со своим дипломатом им­
ператор сказал: «В случае войны я намерен предводи­
тельствовать армиями; мне нужен будет тогда человек
молодой, могущий всюду следовать за мною верхом
и заведовать политическою моею перепиской. Кан­
цлер, граф Румянцев, стар, болезнен, на него нельзя
возложить этой обязанности. Я решился остановить
выбор на вас...»80 Дело было не только в дряхлости кан­
цлера Румянцева: между ним и императором были су­
щественные политические разногласия.
Как писала графиня Эделинг, этим назначением
Нессельроде был обязан вовсе не своим способностям,
а опять-таки случаю: помощник государя, князь Гага­
рин, получивший это место благодаря возлюбленной
Александра М. А. Нарышкиной, в итоге сам в нее влю­
бился и, сославшись на здоровье, удалился от двора.
В результате, как пишет проницательная графиня, Нес­
сельроде «выбрали на место Гагарина, женили на доче­
ри министра финансов, и в несколько недель, прежде
чем он успел опознаться, у него были богатая, ловкая
жена, значительное место и сильные покровители»81.
Если верить графине Эделинг, графу Нессельро­
де постоянно везло, причем как в плане карьеры, так
в плане семейной жизни и решения финансовых проб­
лем. Давайте же разберемся в этом подробнее, тем бо­
лее что Мария Дмитриевна Нессельроде, в девичестве
Гурьева, этого весьма заслуживает.

80 Нессельроде К. В. Записки графа Карла Васильевича
Нессельроде. С. 547.
81 Из записок графини Эделинг // Русский архив. 1887.
Кн. 2. С. 221.


Глава 2. Семья и

стиль жизни

Жена и дети
Итак, через несколько месяцев после возвращения
в Петербург, в январе 1812 года, на 32-м году жизни,
Карл Нессельроде женился. Его избранницей стала од­
на из самых богатых петербургских невест, Мария Дми­
триевна Гурьева (1786-1849), дочь влиятельного мини­
стра финансов Александра I Д. А. Гурьева (1751-1825).
2 ноября 1802 года Мария Гурьева была пожалована во
фрейлины к императрицам, а 12 января 1812 года в кавалерственные дамы ордена св. Екатерины1.
Современники были зачастую несправедливы к Ма­
рии Дмитриевне, и ей от них досталось не меньше, чем
ее мужу. Как писал баварский дипломат Оттон де Брэ,
«приданое этой дамы составило основу того громадно­
го состояния, каким владеет в настоящее время граф,
а ее обширное родство немало способствовало тому,
что ее мужу не повредило его иностранное происхож­
дение»2. Князь Долгоруков утверждал, что именно семье
Гурьевых Карл Нессельроде был обязан не только своим
состоянием, но и своей карьерой: «С 1812 по 1815 год
1 21 апреля 1836 года Мария Дмитриевна была назначе­
на статс-дамой. См.: Вел. князь Николай Михайлович Рома­
нов. Русские портреты... С. 157.
2 Брэ О. де. Указ. соч. С. 400.
79


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

при государе находился по делам дипломатическим
статс-секретарь граф Нессельрод, определенный в эту
должность сильным придворным влиянием искусных
интриганов, своих тестя и тещи, графа и графини Гу­
рьевых»3.
Современники не любили ни Нессельроде, ни его
жену, ни ее отца, министра финансов Дмитрия Гурье­
ва. По словам О. де Брэ, Гурьев оставил министерство
в расстроенном состоянии и «считался одною из са­
мых неспособных личностей, когда-либо занимавших
в России этот пост»4. Упрек во многом несправедли­
вый, поскольку Дмитрий Александрович Гурьев вошел
в историю как реформатор и один из немногих
сановников, понимавших необходимость преобразо­
ваний.
Ф. Ф. Вигель, автор известных записок об эпохе,
весьма не любивший Карла Васильевича, столь же не­
гативно относился и к Д. А. Гурьеву, отмечая, что ему,
выскочке, «право гражданства в аристократическом
мире» дала женитьба на графине Прасковье Николаев­
не Салтыковой (1764-1830), благодаря чему он при­
обрел три тысячи душ. Саму невесту Вигель тоже не
пощадил, характеризуя ее как «тридцатилетнюю дев­
ку, уродливую и злую, на которой никто не хотел же­
ниться, несмотря на ее три тысячи душ»5. Не пощадил
он и Марию Дмитриевну. Вот что мы читаем в «Рус­
ских портретах» великого князя Николая Михайловича:
«Сильно не любивший графа Нессельроде Вигель, на­
мекая в своих записках на его темное происхождение6
3 Долгоруков П. В. Петербургские очерки. С. 244.
4 Брэ О. де. Указ. соч. С. 400.
5 Вигель Ф. Ф. Записки. Под ред. С. Я. Штрайха. М., 2000.
С. 134.
6 Имеется в виду версия П. В. Долгорукова, что настоя­
щим отцом канцлера Нессельроде был австрийский дипло­
мат барон Лебцельтерн.
80


Глава 2. Семья и стиль жизни

и желание посредством женитьбы на дочери графа Гу­
рьева разбогатеть и создать себе связи в петербург­
ском свете, попутно задевает и его невесту: „Зрелая,
немного перезрелая дочь его, Мария Дмитриевна,
как сочный, плод висела гордо и печально на роди­
мом дереве и беспрепятственно дала Нессельроду со­
рвать себя с него. Золото с нее на него посыпалось, ко­
торое для таких людей, как он, то же, что магнит для
железа"»7.
Вигель же главным достоинством Д. А. Гурьева счи­
тал его таланты по кулинарной части: в этой области,
по его словам, у Гурьева был «действительно гений
изобретательный, и, кажется, есть паштеты, есть кот­
леты, которые носят его имя. Он давал обеды знатным
новым родным своим, и только им одним; дом его стал
почитаться одним из лучших, и сам он попал в число
первых патрициев Петрополя»8. А мы все знаем самое
известное блюдо министра финансов — гурьевскую ка­
шу. Вот и зять Гурьеву достался, по мнению Вигеля, со­
ответствующий: знающий толк в гастрономии. И еще
одно обстоятельство, по словам Вигеля, сближало Нес­
сельроде и Гурьева: стремление поставить на разные
должности своих родственников. Например, современ­
ники утверждали, будто место посланника в Тоскане
было специально создано Нессельроде для своего своя­
ка, Алексея Васильевича Сверчкова, женатого на сестре
Марии Дмитриевны, Елене, и было упразднено после
смерти Сверчкова9.
Кроме того, и Гурьева, и Нессельроде Вигель обви­
нял в жажде наживы: «Все трое (третий — министр
внутренних дел В. П. Кочубей. — Н. Т.) известны бы­
ли алчностью к прибыли, и по всей справедливости
7 Вел. князь Николай Михайлович Романов. Русские пор­
треты... С. 157.
8 Вигель Ф. Ф. Указ. соч. С. 134-135.
9 Долгоруков П. В. Петербургские очерки. С. 150.
81


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

можно почитать их у нас основателями явного покло­
нения златому тельцу, столь пагубного для нашей чести
и нравственности»10. Карл Васильевич действительно
стал за годы службы очень богатым человеком, но день­
ги он зарабатывал в том числе благодаря своей, говоря
современным языком, предпринимательской деятель­
ности, о чем разговор впереди.
Внешне Карл Васильевич и Мария Дмитриевна бы­
ли очень непохожи. Мария Дмитриевна была высо­
кой, полной женщиной, перед которой маленький
Нессельроде казался «карманным мужем». Вероятно,
это обстоятельство не слишком его смущало. Во вся­
ком случае, сам он в автобиографических «Записках»
отмечал, что брак был вполне счастливым, и супру­
га доставила ему «37 лет счастия»11. Мария Дмитри­
евна ушла из жизни гораздо раньше своего супруга,
в 1849 году.
Многие современники находили Марию Дмитриев­
ну очень некрасивой, но при этом очень умной. Пер­
вое — вопрос весьма спорный, к тому же некоторые,
в чем мы убедимся, находили ее привлекательной. Вто­
рое — очевидно, и ее письма, в которых проявился ее
трезвый мужской ум, точные и остроумные суждения
о событиях и людях, являются тому подтверждением.
Как писал внук канцлера, графиня Нессельроде порой
была предвзята; особенно она замечала ошибки тех,
кого не любила; впрочем, внук отмечал, что суждения
бабушки чаще были справедливы.
Мария Дмитриевна не смущалась откровенно
писать даже императорам и об императорах. Так,
18 марта 1825 года, находясь во Флоренции, она на­
писала обстоятельное письмо императору Александ­
ру I, находившемуся тогда в Варшаве. В письме она
10 Вигель Ф. Ф. Указ. соч. С. 135.
11 Нессельроде К. В. Записки графа Карла Васильевича
Нессельроде. С. 547.
82


Глава 2. Семья и

стиль жизни

с грустью констатировала, что, на ее взгляд, она поче­
му-то оказалась в немилости у государя, который вот
уже второй год пренебрегает ее домом. Причем графи­
ня сообщала государю, что написала это письмо втай­
не от мужа12. 25 апреля император ответил ей: «В свое
оправдание скажу вам, мадам, что вот уже несколько
лет как я почти не выхожу, не имея на то возможности,
в силу моей все возрастающей занятости. Это моя ви­
на, и, если дело лишь в этом, то это касается и многих
других, кого я посещал в прошлом, хотя и очень ред­
ко, а сейчас не посещаю вовсе. Я и не мог предполо­
жить, что вы сделаете из всего этого такой вывод, и я
бесконечно сожалею, что невольно дал вам повод для
печали»13.
В 1840 году Мария Дмитриевна писала о Николае I:
«Император, у которого до сих пор нелепая мысль,
что костюм влияет на того, кто его носит, более, чем
когда, ненавидит фраки. Странная голова у монарха!
Он пашет свою обширную землю, не сея хороших се­
мян <...> Нужны на службу люди, в них у нас нет не­
достатка, но какая дрянь»14. Или в письме от 11 июня
1843 года она сообщала сыну: «Характер императора
становится все тяжелее. Он держит всех приближенных
в состоянии лихорадочного возбуждения, будто изба­
лованный и ужасный ребенок, который не умеет и не
хочет ничего выносить. Он уверяет, что не будет жить
ни в Зимнем, ни в Аничковом дворцах; вероятно, он
раскинет палатку на большой площади»15. Или в пись­
ме сыну от 10 апреля 1843 года она отмечала, что госу­
дарь жаловался на головокружение, очень беспокоился
о своем здоровье и добавляла: «По правде говоря, он
12 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VI. P. 221-224.
12 Ibid. P. 224-225.
14 Архив графа Нессельроде 1840-1846 // Исторический
вестник. 1910. № 20. С. 1077.
15 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VIII. P. 279.
83


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

должен беспокоиться о том, что сбился с верного пути;
он начинает замечать, что ему ни в чем не везет, что
все идет не так, и раздражается вместо того, чтобы хо­
рошенько поразмыслить и исправиться»16.
Весьма критически отзывалась Мария Дмитриевна
и о подчиненном своего мужа, а потом преемнике на
посту главы внешнеполитического ведомства, Алексан­
дре Горчакове: «Теперь, когда я узнала Горчакова по­
лучше, я убедилась, что он не должен занимать ника­
кого важного поста. Конечно, у него есть способности,
но он так волнуется, что все портит, и его не любят ни
коллеги, ни общество. Он утомляет короля (речь идет
о государе Королевства Обеих Сицилий. — Н. Т.). Я не
думаю, что он подходит для Неаполя, и жалко, если ему
дадут этот пост»17.
Мария Дмитриевна была не просто женой, а насто­
ящей помощницей и корреспондентом своего мужа.
Помимо того, что, много путешествуя по Европе, она
информировала супруга о важнейших политических
событиях, ей часто адресовали письма влиятельные
политики и дипломаты с просьбой довести содержа­
ние письма до графа Нессельроде. Например, так по­
ступал А. Ф. Матушевич, когда граф Нессельроде был
в отпуске18, или французский эллинофил Жан-Габри­
эль Эйнар, информировавший графиню Нессельроде
о событиях в Париже и греческих делах19. Но из это­
16 Ibid. Р. 208.
17 Архив графа Нессельроде 1840-1846. С. 1080.
18 Например, Матушевич писал графине Нессельроде
15 августа 1833 года: «Я позволил себе сообщить вам ряд
политических новостей, потому что графа Нессельроде пока
не будет в Петербурге, и, беседуя таким образом с вами, я
себя утешаю иллюзией, будто я все еще в вашем кабинете.
Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VII. P. 244.
19 См., например: Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers...
T. VII. P. 140-144. Письмо от 28 февраля 1830 года; письмо
от 14 апреля 1830 года и др.
84


Глава 2. Семья и стиль

жизни

го вовсе не следует, что граф Нессельроде, как отме­
чал Оттон де Брэ, «полагаясь на здравый ум графини,
<...> имеет обыкновение не только беседовать с нею
о делах политики, но, как говорят, зачастую советуется
с нею»20. 4 апреля 1844 года Мария Дмитриевна писа­
ла сыну: «Ты же знаешь, твой отец не имеет привычки
особо распространяться со мной на темы подобного ро­
да»21. В данном случае речь шла о визите императора
Николая в Лондон, который граф Нессельроде одобрял,
а Мария Дмитриевна — нет. То есть она вовсе не под­
чинила себе мужа, как о том судачили современники;
она лишь делилась информацией и высказывала свое
мнение.
Супруги, столь разные, как внешне, так и по темпе­
раменту, на мой взгляд, отлично дополняли друг друга.
Как отмечал Оттон де Брэ, «графиня, имеет, по-видимому, все преимущества и недостатки, каких нет у гра­
фа; по складу ума и в обхождении она надменна и по­
велительна, имеет обо всем свое собственное вполне
определенное мнение и подчиняется своим симпатиям
и антипатиям. В этом отношении супруги удивитель­
но дополняют друг друга»22*. Правда, баварский дипло­
мат полагал, что в рамках салонного общения «графиня
Нессельроде не отличалась ни радушием, ни любез­
ностью25.
Если Оттон де Брэ считал Марию Дмитриевну по­
мощницей графа, то князь Долгоруков — злым гением,
а точнее, «бабой-ягой»: «...жена канцлера, женщина ума
недальнего, никем не любимая и не уважаемая, взя­
точница, сплетница и настоящая баба-яга, но отличав­
шаяся необыкновенною энергиею, дерзостью, нахаль­
ством, и посредством этой дерзости, этого нахальства
20 Брэ О. де. Указ. соч. С. 403.
21 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VIII. P. 243.
22 Брэ О. де. Указ. соч. С. 403.
25 Там же.
85


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

державшая в безмолвном и покорном решпекте петер­
бургский придворный люд...»24
Что касается «взяток», то, по словам князя Долгору­
кова, ни одно назначение по ведомству иностранных
дел не могло состояться без «подарка» Марии Дми­
триевне, и об этом знал даже император Александр I,
будто бы осведомившийся однажды у графа Шувалова,
«сколько он подарил графине Нессельрод»25.
Известный советский исследователь творчества
А. С. Пушкина П. Е. Щеголев собрал мемуарные отзывы
о графине Нессельроде и, сравнивая характеристику,
данную ей Долгоруковым, с другими суждениями, при­
шел к такому выводу: «Резким отзывам Долгорукова
можно поверить, ибо в конечном счете основные чер­
ты характера графини изображены так же и в отзывах
ее поклонников»26. При этом на страницах своей кни­
ги «Дуэль и смерть Пушкина» П. Е. Щеголев приводит
и положительные высказывания современников о Ма­
рии Дмитриевне, в частности Альфреда Фаллу, барона
М. А. Корфа, князя П. П. Вяземского, однако называ­
ет эти характеристики «выспренными» и «грешащими
одинаковым гиперболизмом», но в то же время князю
Долгорукову верит просто безоговорочно, как человеку,
отлично знавшему высший свет и двор.
Так почему Марию Дмитриевну не любили совре­
менники? Думаю, по причине ее влияния, богатства, по­
ложения в обществе, независимого склада ума и остро­
го языка, а также интриг, которые она якобы плела
в своем петербургском салоне, пользовавшемся боль­
шой известностью среди столичной элиты и диплома­
тического корпуса. Мария Дмитриевна была умной, жи­
вой собеседницей — а это главные качества успешной
хозяйки салона, при этом красота для saloniere — дело
24 Долгоруков П. В. Петербургские очерки. С. 270.
25 Там же. С. 188.
26 Там же. С. 408.
86


Глава 2. Семья и стиль жизни

второстепенное, более того, она вовсе не нужна, да­
бы не отвлекать внимание от беседы. Как отмечалось
в «Русских портретах», Мария Дмитриевна «была впол­
не светской женщиной, гостеприимной и любезной
в обращении; нессельродовские обеды и повара слави­
лись по всей Европе»27.
Марию Дмитриевну не любят пушкинисты: она бы­
ла дружна с бароном Геккерном, приемным отцом Дан­
теса, и, по некоторым сведениям, именно в ее салоне
плелась интрига, приведшая к дуэли Пушкина с Данте­
сом. Эту версию развивал в своей книге «Дуэль и смерть
Пушкина» П. Е. Щеголев, отмечая, что Мария Дмит­
риевна «судачила с Геккереном о семейных делах Пуш­
кина, она была поверенной сердечных тайн Дантеса»,
а после дуэли «графиня Нессельроде грудью стояла за
Геккеренов во время военно-судного процесса, вплоть
до отъезда семьи Геккеренов»28. Более того, Щеголев
писал, что в 1927 году советский исследователь В. Голь­
цев на основании записок некоего князя А. М. Голи­
цына, написанных в XX веке, сделал вывод о том, что
автором анонимного письма является графиня Нес­
сельроде29.
Но все это предположения. Что касается автора ано­
нимного пасквиля, то Щеголев, основываясь на экспер­
тизе почерка, доказывал, что им был князь Долгоруков.
Подозрение падало на князя И. С. Гагарина, хотя впо­
следствии эти подозрения не подтвердились.
Александр Сергеевич Пушкин, служивший с 1831 по
1834 годы в Коллегии иностранных дел (с дозволе­
нием работать в архиве «для извлечения материалов
по истории Петра Великого и к прочтению дела
27 Вел. князь Николай Михайлович Романов. Русские пор­
треты... С. 157.
28 Щеголев П. Е. Дуэль и смерть Пушкина. Исследование
и материалы. Издание третье. М., 1987. С. 390.
29 Там же. С. 392.
87


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

о пугачевском бунте»30), графиню Нессельроде не лю­
бил, отзываясь о ней так: «Ужасна и опасна»31. Павел
Петрович Вяземский, сын князя Петра Андреевича, так
писал об отношении поэта к Марии Дмитриевне: «Не­
нависть Пушкина к этой последней представительни­
це космополитического олигархического ареопага едва
ли не превышала ненависть его к Булгарину32. Пушкин
не пропускал случая клеймить эпиграмматическими
выходками и анекдотами свою надменную антагонист­
ку, едва умевшую говорить по-русски»33. В то же вре­
мя, продолжает Вяземский, «женщина эта паче всего
не могла простить Пушкину его эпиграммы на отца ее,
графа Гурьева, бывшего министром финансов в цар­
ствование императора Александра I»34. Кроме того,
для Марии Дмитриевны Пушкин оставался ип ami du
quatorze, другом декабристов. Как видим, «теплые» чув­
ства друг к другу питали обе стороны.
*

*

*

Влиятельных хозяек салонов, таких, как Мария Дми­
триевна, боялись не только в России. Их внимания ис­
кали, но опасались их злых язычков. Герцогиня Доротея
Дино, княгиня Ливен, леди Джерси — Мария Дмитриев­
на была одной из их числа.
Салон, даже в России, — это не просто интеллекту­
альное, литературное и культурное пространство, но
30 Пушкин. Документы Государственного и С.-Петербург­
ского главного архивов Министерства иностранных дел,
относящиеся к службе его 1831-1837 гг. / Сост. Н. А. Гастфрейнд. СПб., 1900. С. 17.
31 Долгоруков П. В. Петербургские очерки. С. 409.
32 Фаддей Венедиктович Булгарин (1789-1859), писатель,
журналист, критик и издатель, герой многочисленных эпи­
грамм А. С. Пушкина.
33 Цит. по: Щеголев П. Е. Указ. соч. С. 388.
34 Там же. С. 562.
88


Глава 2. Семья и

стиль жизни

пространство политическое. И поэтому положение
в салоне, благосклонность хозяйки или ее отсутствие, —
все это было весьма важным. К тому же общение в са­
лоне — это серьезный канал обмена мнениями и источ­
ник информации. Поэтому роль Марии Дмитриевны
как хозяйки салона была весьма велика.
Несмотря на замечание баварского дипломата Отто­
на де Брэ, что влияние Марии Дмитриевны проявлялось
«более относительно личностей, нежели относительно
событий»35, на мой взгляд, оно было весьма велико. На­
пример, ледяной прием прославленному французскому
писателю Оноре де Бальзаку, прибывшему в Петербург
в 1843 году, был оказан именно в столичных салонах,
о чем Мария Дмитриевна писала сыну Дмитрию 24 июля
1843 года: «Тот, кто лучше всех описывает чувства жен­
щин, Бальзак, оказавшись у нас, очень удивлен, я пола­
гаю, тем, что никто не ищет знакомств с ним. Никто,
насколько, по крайней мере, мне известно, не сделал
ни малейшей попытки увидеть его. Он осуждает рабо­
ту Кюстина, возможно, так оно и есть, но не следует его
считать искренним»36. Как отмечал известный совет­
ский литературовед Л. П. Гроссман, «в Петербурге, где
вся общественная жизнь строго регламентировалась
органами власти, это свидетельство Нессельроде сви­
детельствует о каких-то высших указаниях. Петербург­
скому свету было, очевидно, предписано игнорировать
Бальзака»37. Бальзак, как известно, приехал в Россию
«не вовремя», а именно сразу после выхода в свет кни­
ги Астольфа де Кюстина «Россия в 1839 году». Поэто­
му он был на сильнейшем подозрении у властей и как
бы отвечал перед ними за Кюстина, отсюда и ледя­
ной прием столичного света, в результате чего Бальзак
и

35 Брэ О. де. Указ. соч. С. 403.
36 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VIII. P. 217-218.
37Гроссман Л. Бальзак в России // Литературное наслед­
ство. Русская культура и Франция. Т. 31/32. М., 1937. С. 202.
89


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

уехал из России крайне разочарованным. Не уверена,
что Мария Дмитриевна была в курсе «высших указа­
ний», но важен сам факт того, что салон — эффектив­
ное средство формирования мнения, не общественно­
го, конечно, но придворно-аристократического, однако
для политики и дипломатии это было весьма важным.
В целом, салон Марии Дмитриевны являлся простран­
ством дипломатическим, местом притяжения диплома­
тического корпуса. Дипломаты бывали особенно часты­
ми гостями в политическом салоне Марии Дмитриевны,
а также в салоне ее матери, графини Прасковьи Ни­
колаевны Гурьевой. Например, в 1816 году француз­
ский дипломат Ж. де Ноайль часто там встречал Кар­
ла Васильевича, пользуясь возможностью поговорить
с ним в неофициальной обстановке38. Именно в этом
салоне впервые встретила Карла Васильевича графиня
Дарья Федоровна Фикельмон, более известная как Дол­
ли Фикельмон, внучка фельдмаршала М. И. Кутузова
и супруга австрийского посла К.-Л. Фикельмона, сама
хозяйка влиятельного и популярного петербургского
салона. В конце июня 1829 года Долли прибыла с му­
жем в Петербург из Европы, а 22 июля записала в сво­
ем дневнике: «С той поры провела один вечер у мадам
Гурьевой, где познакомилась со всем дипломатическим
корпусом»39.
Первое впечатление Долли о Марии Дмитриевне
было неблагоприятным: «Досадно, что при таком уме
и таком сердце у нее столь малопривлекательная
внешность40. В другой раз она записала: «Графиню Нес­
сельроде, у которой иногда бываю на вечерах, не на­
38 Гончарова Т. Н. Между Парижем и Санкт-Петербургом.
Посольство Франции в России (1814-1848). СПб., 2017. С. 172.
39 Фикельмон Д. Ф. Дневник 1829-1837. Весь пушкинский
Петербург. Публикация и комментарии Светланы Мрочковской-Балашовой. М., 2009. С. 53.
40 Там же. С. 82.
90


Глава 2. Семья и

стиль жизни

зовешь любезной хозяйкой. Она очень умна и умеет,
когда пожелает, быть интересным собеседником, но
постоянно озабочена, часто слишком погружена в свои
мысли и всегда чересчур рассеянна»41.
Но потом взгляд Долли на Марию Дмитриевну из­
менился. 21 декабря 1831 года она записала: «Мадам
Нессельроде, которую я довольно долго находила не­
приятной, начинает подкупать меня. Под этой ледяной
оболочкой и весьма мужеподобными формами кроется
довольно теплое сердце. Как жаль, что внешность чело­
века так влияет на отношение к нему!»42
О том, что Мария Дмитриевна высокомерна и хо­
лодна только на первый взгляд, писал и Альфред Фаллу,
известный французский политический деятель, био­
граф Софьи Петровны Свечиной, хозяйки влиятельного
литературного салона в Париже, с которой была близ­
ка графиня Нессельроде: «Великосветские манеры, ко­
торым я удивлялся в австрийском канцлере, достались
в удел графине Нессельроде; ее лицо и рост были бла­
городны и внушительны. Те, кто видел ее на короткое
время и официально, сделали ей репутацию упрямой
и жесткой женщины. Но это ошибка и несправедли­
вость <...> Графиня при дворе и даже в глазах импера­
торской фамилии пользовалась моральным авторите­
том, независимо от ее высокого положения»43.
Возвращаясь к Долли Фикельмон, отмечу, что ее
отношение к салону Марии Дмитриевны не изме­
нилось. 13 апреля 1832 года она записала: «В воскресе­
нье маленький вечер у мадам Нессельроде, тягостный
и несуразный44. Или 17 ноября 1832 года: «Мадам Нес­
сельроде организовала для нас два-три вечера, не очень
многолюдных, таких же малооживленных и весьма
41
42
43
44

Там же. С. 136.
Там же. С. 186.
Цит. по: Щеголев П. Е. Указ. соч. С. 386.
Фикельмон Д. Ф. Указ. соч. С. 210.
91


К. В. Нессельроде: Искусство^ быть дипломатом
докучных, как и в прошлом году»45. Или запись от
1833 года: «В четверг — один из самых мрачных ве­
черов у Нессельроде. В пятницу маленький вечер
у нас — исключительно веселый, с оживленными раз­
говорами»46.
На мой взгляд, такое отношение Долли к салону гра­
фини Нессельроде — следствие конкуренции между хо­
зяйками салонов. Салон Долли Фикельмон, как и салон
Марии Дмитриевны, был очень популярен в столичном
обществе и тоже пользовался особым успехом в дипло­
матических кругах.
А как относились к мадам Нессельроде прославлен­
ные хозяйки парижских салонов? Одна из них, хозяйка
влиятельного парижского салона времен Реставрации
и Июльской монархии графиня Адель де Буань отме­
чала, что Мария Дмитриевна оказывала исключитель­
ное влияние на своего супруга, была особой холодной
и уверенной в себе, но в то же время ревниво отно­
силась к конкуренции и не терпела в своем окруже­
нии сильных женщин. Мадам де Буань была знакома
с Карлом Нессельроде еще со времен его пребывания
в Гааге и была с ним в дружеских отношениях, а сам
Нессельроде через Поццо ди Борго всегда передавал ей
свои заверения в дружбе и интересовался новостями
от нее. Но вот Мария Дмитриевна, по ее словам, была
к ней весьма не расположена и не скрывала этого47.
То есть, как и в случае с Карлом Васильевичем, по­
ложительные суждения о Марии Дмитриевне редки;
современники, как правило, относились к ней пред­
взято.
На мой взгляд, наиболее обстоятельную характери­
стику дал Марии Дмитриевне М. А. Корф. Он отмечал,
45 Там же. С. 136.
46 Там же. С. 262.
47 Boigne A. de. Memoires de la comtesse de Boigne. T. 1-2.
P., 2006. T. 1. P. 397.
92


Глава 2. Семья и

стиль жизни

что графиня Нессельроде «по необыкновенному уму
своему и высокому просвещению и особенно по твер­
дому, железному характеру была, конечно, одною из
примечательнейших, а по общественному своему по­
ложению и влиянию на высший петербургский круг
одною из значительнейших наших дам в царствование
императора Николая. С суровою наружностью, с холод­
ным и даже презрительным высокомерием ко всем ма­
ло ей знакомым или приходившимся ей не по нраву,
с решительною наклонностью владычествовать и пер­
венствовать, наконец, с нескрываемым пренебрежени­
ем ко всякой личной пошлости или ничтожности, она
имела очень мало настоящих друзей, и в обществе, хо­
тя, созидая и разрушая репутации, она влекла всегда
за собою многочисленную толпу последователей и по­
клонников; ее, в противоположность графу Бенкендор­
фу, гораздо больше боялись, нежели любили. Кто видел
ее только в ее гостиной прислоненную к углу дивана,
в полулежачем положении, едва приметным движе­
нием головы встречающую входящих, каково бы ни
было их положение в свете, тот не мог составить себе
никакого понятия об этой необыкновенной женщине,
или разве получал о ней одно понятие, самое невы­
годное. Сокровища ее ума и сердца, очень теплого под
этой ледяною оболочкою, открывались только для тех,
которых она удостаивала своею приязнию; этому не­
большому кругу избранных, составлявших для нее, так
сказать, общество в обществе, она являлась уже, везде
и во всех случаях, самым верным, надежным и горя­
чим, а по положению своему и могущественным дру­
гом. Сколько вражда ее была ужасна и опасна, столько
и дружба — я испытал это на себе многие годы — не­
изменна, заботлива, охранительна, иногда даже до ос­
лепления и пристрастия. Совершенный мужчина по
характеру и вкусам, частию и занятиям, почти и по
наружности, она, казалось, преднамеренно отклоняла
и отвергала от себя все, имевшее вид женственности.
93


К. В. Нессельроде: Искусство' быть дипломатом
Так и самый разговор ее вращался всегда в предметах,
обыкновенно находящихся вне круга дамских бесед.
Она любила говорить о серьезной литературе, о выс­
шей администрации и политике — более, однако, вну­
тренней, чтобы не компрометировать случайно своего
мужа, — о государственных наших людях, о действиях
правительства и о новых его постановлениях, соединяя
в себе, впрочем, две противоположности: беспредель­
ную преданность не только монархическому началу, но
и царственному нашему дому, с самою взыскательною
оппозициею против распоряжений правительства и да­
же против личных действий его членов, так что вели­
кий князь Михаил Павлович, никогда не жаловавший
графини, говоря о ней, называл ее в шутку: Се bon Mon­
sieur de Robespierre. При большой резкости в мнениях
и приговорах графиня была большею частию основа­
тельна в своих суждениях и чрезвычайно счастлива на
меткие слова, умные наблюдения, тонкие и оригиналь­
ные замечания. Но все это она оставляла для своего
тесного кружка, а в свете сохраняла редко прерывае­
мое молчание и самое аристократическое спокойствие.
Салон графини Нессельроде после смерти соперничав­
шего с ней в этом отношении князя Кочубея был не­
оспоримо первый в С.-Петербурге; попасть в него, при
его исключительности, представляло трудную зада­
чу; удержаться в нем, при разборчивости и уничижи­
тельной гордости хозяйки, было почти еще мудренее;
но кто водворился в нем, тому это служило открытым
пропуском во весь высший круг. В некоторые зимы она
принимала ежедневно; но два приемные дня в неделю
были уже постоянно...»48
П. Е. Щеголев, приводя эту цитату, к сожалению, вы­
деляет особо лишь одну фразу: «вражда ее была ужас­
на и опасна». На мой же взгляд, да простит читатель
48 Из записок барона (впоследствии графа) М. А. Корфа //
Русская старина. 1900. Т. 102. С. 48-50.
94


Глава 2. Семья

и стиль жизни

мне такую обширную цитату, барон Корф создал очень
точный психологический портрет Марии Дмитриевны,
и при прочтении ее писем вырисовывается именно та­
кой образ.
У Марии Дмитриевны и Карла Васильевича было
трое детей, сын Дмитрий и дочери: Мария и Елена.
Старшая, Елена, родилась в 1813 году, в 1832-м вышла
замуж за Михаила Иринеевича Хрептовича (с 1843 го­
да — графа), камер-юнкера, переводчика в Департа­
менте внешних сношений Министерства иностранных
дел, впоследствии тайного советника, российского по­
сланника в Неаполе, Турине, Брюсселе и Лондоне. Де­
тей в браке не было. Карл Васильевич был в активной
переписке со своим зятем, и эти письма приведены
в 11-томном издании.
Дмитрий Карлович (1816-1891) пошел по отцов­
ским стопам, с 1836 года был переводчиком и третьим
секретарем Канцелярии Министерства иностранных
дел, секретарем посольства в Константинополе, впо­
следствии обер-гофмейстером, статским советником.
В 1847 году Дмитрий женился на Лидии Арсеньев­
не Закревской (1826-1884), дочери бывшего генералгубернатора Финляндии и министра внутренних дел,
в 1848-1859 годах генерал-губернатора Москвы графа
А. А. Закревского и А. Ф. Закревской. В 1850 году у су­
пругов родился сын Анатолий49. Однако брак был не­
удачным, Лидия предпочитала вести образ жизни, сво­
бодный от светских условностей, а в 1859 году и вовсе
вышла замуж за князя Д. В. Друцкого-Соколинского, не
разведясь при этом с Дмитрием Карловичем (Святей­
ший Синод признал брак с Друцким-Соколинским не­
действительным)50.
49 Долгоруков П. В. Российская родословная книга. Ч. 3.
С. 203.
50 Руммель В. В., Голубцов В. В. Родословный сборник рус­
ских дворянских фамилий. СПб., 1886. Т. 1. С. 291.
95


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Младшая дочь четы Нессельроде, Мария, родивша­
яся в 1820 году, вышла замуж за барона Льва Павлови­
ча (Албена-Леона) Зеебаха (1811-1888), саксонского по­
сланника во Франции.
Еще одним важным членом семьи была Мария
Калержи (1822-1874), дочь двоюродного племянни­
ка Нессельроде генерал-лейтенанта Федора Карловича
(Фридриха Карла) Нессельроде (1786-1868). В 1832 го­
ду он был назначен начальником 3-го округа Отдель­
ного корпуса жандармов в Царстве Польском. После
разъезда родителей Мария воспитывалась в семье Кар­
ла Васильевича. Граф дал ей прекрасное образование,
прежде всего музыкальное. В 17-летнем возрасте одна
из самых знаменитых юных красавиц Петербурга была
выдана замуж за Ивана Эммануиловича Калержи, сы­
на греческого торговца пшеницей и сальными свечами,
на экспорте которых за границу он создал огромное со­
стояние. Однако через год брак окончился разъездом.
Мария отправилась в Париж, где стала хозяйкой мод­
ного салона и продолжала учиться музыке. Ее учителя­
ми были Лист и Шопен, называвший Марию самой та­
лантливой из своих учениц. Однако французы считали
Марию еще и шпионкой (впрочем, как и всех русских
дам в Париже), подозревая, что она выполняла пору­
чения Нессельроде, получая секретную информацию от
известного французского политика графа Луи Моле. Ее
называли возлюбленной Эжена Сю, который вывел ее
в романе «Вечный жид» под именем Адриенны Кардовилль. Виктор Гюго в «Истории одного преступления»
так описывал Марию: «Г-жа К., русская, белая, высокая
блондинка, веселая, замешанная в темную диплома­
тию, показывавшая целый ящик любовных писем гра­
фа Моле; она немного шпионка, но была безусловно
прелестна и опасна»51.
51 Гюго В. История одного преступления. СПб., 1878.
С. 243.
96


Глава 2. Семья и

стиль жизни

Психологический портрет
Карл Васильевич производил впечатление слабого,
тщедушного человека, а его внешность на протяжении
всей его жизни была одним из излюбленных аспектов
даже не критики, а самой настоящей травли со сторо­
ны его недоброжелателей и завистников. Удар ниже
пояса, замечу, ведь человек не выбирает свою внешнюю
оболочку. Стойко и молчаливо сносить всю эту хулу
требовало большого личного мужества. Очень невысо­
кий, он казался еще ниже во время докладов огромно­
му, саженного роста императору Николаю Павловичу.
Вот, например, как описывала Карла Васильевича Дол­
ли Фикельмон: «После обеда нанес нам короткий ви­
зит Нессельроде. Человек он светский, с самыми что ни
на есть простыми манерами. Не будь он премьер-ми­
нистром этой огромной Империи, можно было бы ска­
зать о нем: „Какой добрый малый!" Но его болезненная
физика и природная робость вселяют страх при мысли,
что в руках подобного существа сосредоточены огром­
ные и разнообразные интересы»52.
Современников, как русских, так и иностранцев, по­
ражало то, что такой, на их взгляд, вполне заурядный
человек сделал головокружительную карьеру. Вот что
писал, например, уже знакомый читателю дипломат
Оттон де Брэ: «Приняв во внимание быстроту, с какою
Нессельроде сделал блестящую карьеру, участие, кото­
рое он принимал в великих событиях того времени,
и то, что ему посчастливилось снискать доверие двух,
по уму и характеру столь различных монархов, как
Александр I и Николай 1, естественно будет представить
себе этого министра человеком блестящего ума, харак­
тера повелительного, с сильной и энергичной волей.
Между тем самые горячие поклонники Нессельроде
должны признать, что он не обладал в сколько-нибудь
52 Фикельмон Д. Ф. Указ. соч. С. 160-161.
97


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

значительной степени ни одним из этих качеств. Ни
личные свойства, ни ум графа Нессельроде не пред­
ставляют ничего выдающегося»53.
При этом, продолжает дипломат, «несмотря на то
что он вращался в течение пятидесяти лет постоянно
среди выдающихся личностей Европы, в нем заметна
в делах некоторая робость и нетерпеливость, как будто
противоречащая факту многолетней деятельности на
самом обширном поприще, какое только можно себе
представить»54. Но именно эта «робость», которую мож­
но интерпретировать как умеренность и осторожность,
позволила канцлеру сохранить свое положение и де­
лала его незаменимым помощником, что был вынуж­
ден признать сам Оттон де Брэ: «Достойно внимания,
что эти именно недостатки были поставлены этому са­
новнику в величайшую заслугу, и что его необычай­
ная ловкость и присущая ему слабость характера, ко­
торая повредила бы всякому иному, послужила ему на
пользу»55.
На мой взгляд, умеренность во всем — это важней­
шее свойство характера Нессельроде. Но если совре­
менники эту умеренность принимали за равнодушие
и пренебрежение интересами государства, то, на мой
взгляд, Карл Васильевич умел «не выгорать» на службе,
хотя относился к ней со всей ответственностью.
Тем более, что императору Николаю I, которому
нужны были способные исполнители его распоряже­
ний, именно такой министр и подходил: «Состоя при
монархе с твердым и подчас вспыльчивым характером,
он поневоле должен был оставаться несколько в тени
и сумел это сделать в совершенстве. По наружности он
является всегда только верным исполнителем высочай­
шей воли и этим придает всегда особое значение тем
53 Брэ О. де. Указ. соч. С. 401.
54 Там же.
55 Там же.
98


Глава 2. Семья и стиль жизни

немногим словам, которые говорит государь», — писал
Оттон де Брэ56.
Согласна с баварским дипломатом, что в случае Нес­
сельроде произошло «совпадение его личных качеств
с особенными условиями его положения», что «выра­
ботало из него государственного деятеля, совершенно,
так сказать, неуловимого»57. Неуловимого и, я бы до­
полнила, незаменимого. А пресловутая «робость» Нес­
сельроде есть не что иное, как очень важная в дипло­
матическом искусстве осмотрительность.
То, что Нессельроде занимал свой пост на протя­
жении сорока лет — следствие не только его умерен­
ности и совпадения во взглядах с государями. Он об­
ладал такими качествами, как точный ум, надежная
память, остроумие и способность концентрировать­
ся на главном. Вот как об этом писал саксонский ди­
пломат Фитцтум фон Экштедт: «Нессельроде хвалил­
ся тем, что у него в мозгу находится несколько вееров,
которые он, по своей прихоти, может раскрывать или
складывать: так, он мог временно забывать все, да­
бы устремить полную силу своего ума на исследова­
ние вопроса, предлежавшего ему в данную минуту. Эта
способность сосредотачиваться помогала ему справ­
ляться с массою налегавших на него крупных и мел­
ких дел»58.
Требовательный к себе, граф Нессельроде много
требовал от своих подчиненных. В своем профессио­
нальном поведении он сочетал энергию и внешнее
дружелюбие со строгой самодисциплиной и в целом
проявил себя как умелый управленец. Как отмечал
Оттон де Брэ, «в отношении к другим Нессельроде —
вежлив и доброжелателен; немногие сановники уме­
ют заслужить в такой степени расположение тех лиц,
56 Там же.
57 Там же. С. 402.
58 Фитцтум фон Экштедт К. Указ. соч. С. 370.
99


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

кои находятся с ними в постоянных отношениях по
службе»59. А вот что писал Фитцтум фон Экштедт: «Под­
чиненные его очень любили; на службе он был строг,
но общителен; особенную важность придавал ясному
и изящному изложению бумаг. Он был убежден, что
все канцелярии завидуют ему и его верному [Ксаве­
рию Ксаверьевичу] Лабенскому60 — главному редактору
его бумаг. Делом редакции и сам он любил заниматься,
причем терял много времени на тщательную отделку сво­
их докладов»61.
Как отмечала Г. А. Гребенщикова, Нессельроде были
присущи такие качества, как «аккуратность, исполни­
тельность и поразительная работоспособность. Он мог
долго и кропотливо сидеть за составлением документов,
исписывая огромное количество бумаги, пока не получит
приемлемую редакцию, и оба российских венценосца
особенно ценили умение своего министра четко и ясно
формулировать их намерения и его редакторский та­
лант»62. В. Б. Михайлов подчеркивал, что в первую поло­
вину своего долгого министерства Нессельроде самолич­
но составлял подавляющее большинство инструктивных
депеш российским миссиям за границей, под которыми
стоит его подпись. С 1826 года он составлял годовые отче­
ты Министерства иностранных дел, вел переписку с дру­
гими ведомствами, с членами дипломатического корпуса
и занимался многими прочими делами63.
59 Брэ О. де. Указ. соч. С. 402.
60 Кс. Кс. Лабенский (1800-1855), поэт и писатель поль­
ского происхождения, состоял на службе в российском Ми­
нистерстве иностранных дел. По распоряжению правитель­
ства написал, в том числе, опровержение на книгу маркиза
А. де Кюстина «Россия в 1839 году».
61 Фитцтум фон Экштедт К. Указ. соч. С. 369-370.
62 Гребенщикова Г. А. Указ. соч. С. 98.
63 Михайлов В. Б. К. В. Нессельроде. 40 лет во главе рос­
сийской дипломатии. С. 146.
юо


Глава 2. Семья и

стиль жизни

В то же время соглашусь с мнением X. Ингла, что
именно стиль руководства министерством мог вызы­
вать раздражение подчиненных. Нессельроде, по сло­
вам исследователя, «был хладнокровным, корректным,
методичным немецким бюрократом, чьей дипломатии
недоставало щегольства и патриотического пыла»64.
Умеренный и осторожный сам, граф Нессельроде не
любил спешку и суетливых людей. Как отмечал Оттон
де Брэ, Карл Васильевич обладал «верным взглядом
и редким умением никогда не действовать слишком
поспешно. <...> По известному рецепту Талейрана он
старается всегда сдержать избыток рвения своих под­
чиненных...» Правда, по словам дипломата, «это толь­
ко создает обыкновенно затруднения его собственному
правительству»65.
Консерватизм Нессельроде также можно интерпре­
тировать как умеренность и осторожность, что весьма
импонировало европейским монархам и политикам.
Когда, например, русско-английские отношения в на­
чале 1834 года были весьма непростыми, князь Ливен,
вскоре получивший отставку со своего посольского по­
ста в Лондоне, в разговоре с Ш.-М. Талейраном66 отно­
сительно антирусских статей в английских газетах, ко­
торые могли вызвать гнев у вспыльчивого императора
Николая, стремясь успокоить французского дипломата,
обращал внимание на «разумную партию» при русском
дворе во главе с Нессельроде, который «всегда прилагал
усилия для достижения умеренности»67.
Кроме того, «деликатный и послушный» Нессельроде
был на хорошем счету во всех европейских министерствах
64 Ingle Н. N. Op. cit. Р. 16.
65 Брэ О. де. Указ. соч. С. 402.
66 В 1830-1834 гг. Талейран занимал пост посла Франции
в Великобритании.
67 Memoires et correspondences du prince de Talleyrand /
par E. de Waresquiel. P., 2007. P. 1222-1223.
101


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

иностранных дел, что для защиты государственных ин­
тересов было немаловажно. Как-то накануне Крымской
войны на одном из приемов император Николай весь­
ма жестко высказался о турках, что удивило присут­
ствовавшего там саксонского поверенного в делах Фит­
цтума фон Экштедта, который записал: «Если бы узнал
об этом граф Нессельроде, то поправил бы, по своей
привычке, очки на носу и произнес бы: „Мой государь
не дипломат!"»68
Внук Карла Васильевича главными свойствами нату­
ры деда называл «великий практический смысл и дух
совершенно уравновешенный». По его словам, его дед
«не имел, может быть, блестящего воображения и креа­
тивности; он также никогда не выступал предшествен­
ником новой системы. В то же время ему почти не было
равных в трудном искусстве выйти с достоинством из
сложной ситуации, распутать существующие затрудне­
ния, уметь выждать нужный момент и воспользовать­
ся ситуацией, как только представится возможность»69.
Как отмечал Анатолий Нессельроде, Карл Васильевич
был своеобразным «модератором» и с неизменно при­
сущей ему умеренностью искусно проводил охрани­
тельную внешнюю политику. Именно этим объясняет­
ся, по мнению внука, феноменальная карьера его деда.
По мнению X. Ингла, в характере Нессельроде не
хватало какой-то «фаустовской» черты, которая могла
бы возвысить его до истинного величия, и это, как чи­
татель помнит, подмечал еще отец будущего канцле­
ра Российской империи. «Фаустовский тип» личности
и культуры — это выражение Освальда Шпенглера. Так
он характеризовал тип новоевропейской личности, веч­
но недовольной собой, метущейся, ищущей. Нессель­
роде действительно был политиком и человеком иного
склада. Как справедливо заметил Ингл, поразительная
68 Фитцтум фон Экштедт К. Указ. соч. С. 387.
69 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. II. P. 7-8.
102


Глава 2. Семья и

стиль жизни

карьера Нессельроде вряд ли может быть объяснена
только волей случая и совпадением во взглядах с импе­
раторами (тем более, как мы увидим, так бывало далеко
не всегда). Он принимал активное участие практически
во всех важнейших событиях европейской дипломатии
от Тильзитского договора до Крымской войны; он дер­
жался на своем посту, несмотря на сильную оппозицию;
он неуклонно продвигался вперед при двух самодерж­
цах с такими разными темпераментами (а несхожесть
характеров и взглядов братьев сказывалась на подхо­
дах к решению государственных задач); он оказывал
влияние на принятие внешнеполитических решений
в самые критические моменты. Однако, подчеркивал
историк, оценивая деятельность Нессельроде, нужно
понимать, что он работал очень осторожно, на втором
плане, всегда подчиняясь императору Александру I, ко­
торый был своим собственным министром иностран­
ных дел, и Николаю I, «одному из самых абсолютных
самодержцев XIX столетия»70. То есть можно сказать,
что он не играл той роли, которая должна принадле­
жать министру иностранных дел, а можно — был на
втором плане, в тени, при этом оказывая «мягкое вли­
яние» и осторожно направляя.
В политическом плане Нессельроде был сторонни­
ком идей Просвещения в интерпретации Ш.-Л. Монте­
скье и У. Блэкстона, верил в идеи естественного права,
равенство граждан перед законом и постепенную эво­
люцию нравов. Вероятно, через своего отца, чуткого
к идеям Просвещения, он унаследовал оптимистичный
взгляд на жизнь. Традиционно его воспринимали как
убежденного консерватора, если не реакционера, но
он был сторонником реформ М. М. Сперанского, рас­
сматривая их как важный шаг на пути конституцион­
ного ограничения самодержавия. Он сожалел, что эти
проекты большей частью остались на бумаге, и тяжело
70 Ingle Н. N. Op. cit. Р. 8.
103


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

переживал отставку и опалу Сперанского, о чем писал
в своей автобиографии.
Он понимал наличие серьезных проблем в россий­
ской системе администрации и управления и отмечал
в одном из писем: «Что касается правосудия и бес­
пристрастности, то, к сожалению, мы отстали от всех
других европейских наций»71. Как отмечал X. Ингл,
«Нессельроде, вероятно, был более восприимчивым
к либеральным изменениям, нежели большинство чи­
новников Николая I»72.
Другое дело, что он был против поспешных реформ,
и прежде всего это касалось крестьянского вопроса,
попытки решения которого предпринимались в 18371841-х годах министром государственных имуществ
П. Д. Киселевым. Нессельроде писал барону П. К. Мейендорфу 4 апреля 1843 года: «Лучшая организация пра­
восудия должна предшествовать эмансипации. Все эти
проекты эмансипации, которыми нам угрожает Кисе­
лев, в данный момент приведут лишь к крестьянским
бунтам и разорению дворянства. В настоящее время
я предпочитаю, чтобы ограничились улучшением по­
ложения крестьян; им должны быть гарантированы
сильные административные меры против незаконного
притеснения со стороны помещиков; они должны быть
обеспечены землей. Им самим это будет полезнее, не­
жели свобода, которую они, ввиду недостатка разви­
тия своей нравственности и цивилизованности, дурно
применят. Последний указ — настоящий удар вилами
по воде; за исключением Михаила Воронцова, который
заключил сделку со своими 300 муринскими крестья­
нами, никто не попытался применить этот принцип на
своих землях»73.
71 Архив графа Нессельроде 1840-1846 // Исторический
вестник. 1910. № 20. С. 1078.
72 Ingle Н. N. Op. cit. Р. 23.
73 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers T. VIII. P. 206-207.
104


Глава 2. Семья и

стиль жизни

Нессельроде чувствовал разрыв между Россией и Ев­
ропой в плане решения насущных социально-экономи­
ческих и политических проблем. Его, например, сму­
тил приезд в Петербург немецкого экономиста барона
фон Гакстгаузена (1792-1866), отправленного прусским
правительством в Россию для изучения организации
сельского хозяйства. Ссылаясь на подагру, помешав­
шую ему познакомиться с немецким ученым лично,
в упоминавшемся выше письме барону Мейендорфу
Нессельроде сообщал, что, откровенно говоря, ему бы­
ло досадно, что немца «вызвали» в Россию: «Показы­
вать иностранцам наши слабые стороны — значит не
достигнуть ничего хорошего. Если бы он приехал че­
рез пятьдесят лет, быть может, он был бы нам поле­
зен, но в данный момент Россия еще не созрела»74. На
мой взгляд, это фраза очень русского по духу человека,
и в ней чувствуется неравнодушие графа Нессельроде,
его переживания за судьбу России, равно как и за то,
какой ее увидят иностранцы.

* * *
Как уже отмечалось, большинство современников
Нессельроде, да и историков, предпочитали говорить
не об умеренности канцлера, а о его консерватизме
или даже реакционности, помноженных на патоло­
гическую осторожность в принятии решений, даже
не самых важных. При этом все критики Нессельроде
признавали, что при императоре Николае Павлови­
че, который терпеть не мог какой-либо инициативы
по любому вопросу от своего ближайшего окружения,
иначе и быть не могло.
Например, Дарья Христофоровна Ливен, с 1812 года
проживавшая в Лондоне с мужем-послом и привыкшая
74 Ibid. Р. 206.
105


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

к английским политическим порядкам и весьма непри­
нужденному общению с королем Георгом IV, оказав­
шись в 1825 году в Петербурге, была поражена страхом
Нессельроде перед государем. А самого Карла Василье­
вича, по ее словам, поразила ее собственная смелость
при общении с императором75.
По мнению критиков Нессельроде, именно эта «не­
поколебимая твердость» императора и заставляла гра­
фа писать докладные записки на высочайшее имя по
любому поводу, например, в связи с определением
А. С. Пушкина в штат его министерства. Хотя, как уже
отмечалось, принят Александр Сергеевич во внешнепо­
литическое ведомство был весьма успешно: работа его
не обременяла, и он имел возможность собирать мате­
риалы в министерском архиве.
Или, по словам Г. Л. Кессельбреннера, «с удивитель­
ным безразличием он (Нессельроде. — Н. Т.) относил­
ся к некоторым своим коллегам-дипломатам», имея
в виду случай с Ф. И. Тютчевым, которому было отка­
зано в должности 1-го секретаря76, или историю с Алек­
сандром Сергеевичем Грибоедовым, который, будучи
министром-резидентом в Иране, просил разрешения
купить поблизости от здания дипломатической миссии
«две или три хибарки». Александр Сергеевичем написал,
что «будет ждать ответа», но его так и не последовало77.
Или отмечается, что Нессельроде не любил давать
рекомендательные письма, и в его личных бумагах
удалось найти только одно письмо такого рода, да и то
незначительное78. Между тем в письмах Нессельро­
75 Государственный архив Российской Федерации (Да­
лее — ГА РФ). Ф. 728. Коллекция документов Рукописного
отделения библиотеки Зимнего дворца. On. 1. Т. 2. Д. 1421.
Л. 7 об.
76 Кессельбреннер Г. Л. Указ. соч. С. 206.
77 Там же.
78 Там же. С. 209.
106


Глава 2. Семья и стиль жизни

де просьбы такого рода встречаются, причем не еди­
ножды. Например, в письме графу Поццо ди Борго от
3 апреля 1818 года Карл Васильевич хлопотал о рос­
сийских аристократах, направлявшихся в Париж79; или
в письме от 13 сентября 1814 года, адресованном тоже
графу Поццо ди Борго, по распоряжению императора
Александра просил за французскую актрису и певицу
мадам Филлис, которая с 1803 года служила в театре
Санкт-Петербурга, после возвращения труппы во Фран­
цию осталась на службе двора, а теперь возвращалась
в Париж80. Или в письме от 17 июня 1843 года, адресо­
ванном барону Мейендорфу, он хлопотал за служаще­
го канцелярии, тяжело болевшего и отправлявшегося
для лечения на воды, ходатайствуя, чтобы Мейендорф
организовал коллеге консультации немецких светил:
«Примите его как старого друга и дайте ему лучшие со­
веты, какие только сможете»81.
Другое дело, когда речь шла о том, чтобы хлопо­
тать за кого-то перед государем. Например, княгиня
Ливен, после 1835 года решившая остаться в Париже
и не имевшая на то разрешения императора, отправ­
ляла письма с просьбой о ходатайстве перед Никола­
ем Павловичем и Карлу Васильевичу, и своему брату,
Александру Бенкендорфу82. Однако даже брат, кото­
рого считали любимцем императора, не стал просить
за сестру и посоветовал ей обратиться к государю
лично, что в итоге Дарья Христофоровна и сделала83.
79 La correspondance diplomatique du comte Pozzo di Borgo
et du comte de Nesselrode. T. II. P. 432.
80 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. I. P. 76.
Ibid. T. VIII. P. 216.
82 См.: Таньшина H. П. Княгиня Ливен. Любовь, политика,
дипломатия. М., 2009. С. 158.
83 В 1843 году Д. X. Ливен получила императорское раз­
решение на проживание в Париже, о чем свидетельству­
ют ее переписка с императором Николаем, обнаруженная
107


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Понятно, никто не хотел попасть в немилость к импе­
ратору, прося за опальную княгиню. И очень показа­
тельный момент: обычно критики Нессельроде вспо­
минают, кому он не помог, но забывают о его помощи
и заступничестве, причем не своим родственникам.
Так, например, после Июльской революции 1830 года
во Франции ходили слухи, что Николай I собирался от­
править в отставку российского посла графа Ш.-А. Поц­
цо ди Борго. И тогда за гордого корсиканца, если ве­
рить князю Талейрану, вступился вице-канцлер: он
заявил, что в этом случае он тоже уйдет в отставку.
И император уступил, согласившись с мнением Нес­
сельроде84. Вот вам и «самоотверженно готовый стуше­
ваться»...
Что касается А. С. Грибоедова, то, когда после заклю­
чения им Туркманчайского мира главнокомандующий
русскими войсками на Кавказе генерал И. Ф. Паскевич
в письме к Нессельроде просил его исходатайствовать
Грибоедову у «всемилостивейшего государя единовре­
менную награду 4 000 червонцев, — каковой награ­
ды к отличной усердной службе, при совершенно рас­
строенном состоянии, он совершенно заслуживает», то
Нессельроде в точности исполнил эту просьбу и писал
Паскевичу 16 марта 1828 года: «Грибоедов награжден
соответственно заслугам его, и я уверен, что он будет
нам полезен во многом и впредь по делам Персии»85.
Тайный советник Константин Константинович Родофиникин писал И. Ф. Паскевичу 16 марта 1828 года: «Гри­
мною в Архиве внешней политики Российской империи.
См. об этом: Ганьшина Н. П. Восемь лет без права перепи­
ски // Родина. № 3. 2013. С. 41-44.
84 Мёпхлгев et correspondences du prince de Talleyrand.
P. 996.
85 Александр Сергеевич Грибоедов. Деятельность его как
дипломата. 1827-1829 / Сост. Ад. П. Берже // Русская стари­
на 1874. Т. 11. С. 518-519.
108


Глава 2. Семья и

стиль жизни

боедов поздравлен чином от самого государя, и в тот
же день гр. Карл Нессельроде привез из дворца указы
об ордене и 4 т. червонных, согласно с вашим представ­
лением»86.
Когда 16 (28) марта 1829 года Нессельроде получил
от Паскевича сообщение о трагических событиях в Те­
геране и гибели Грибоедова, то незамедлительно отве­
тил ему: «Какую страшную новость Вы сообщили нам,
дорогой граф! Я совершенно потрясен ею. Бедный Гри­
боедов! Погибнуть столь ужасной смертью во цвете лет,
в блестящем положении, едва только женившись — это
верх несчастия...»87
Для людей, хорошо знавших графа Нессельроде, он
был человеком с открытым сердцем. Например, так от­
зывалась о нем Дарья Ливен. 16 апреля 1823 года она
писала Меттерниху о Нессельроде: «Я его очень люблю.
У него открытое сердце. Я с волнением вспоминаю, ка­
кое скромное место среди нас он занимал и как ком­
фортно он себя сейчас ощущает»88.
Взаимоотношения с Дарьей Христофоровной явля­
ются тоже очень показательным моментом: именно
Нессельроде первым оценил ее дипломатические спо­
собности. В 1812 году ее муж, Христофор Андреевич
Ливен, был назначен на пост посла России в Велико­
британии, и так началось двадцатидвухлетнее пребыва­
ние супругов в Лондоне. Однажды Дарья Христофоров­
на по просьбе мужа помогла ему составить донесение
в Петербург, и Карл Васильевич сразу заметил пере­
мену стиля. С тех пор Дарья Ливен была в постоянной
переписке с Нессельроде, и ее подробнейшие письма
86 Там же. С. 519.
87 Внешняя политика России XIX и начала XX века... Се­
рия 2. Т. 8 (16). М., 1995. С. 124.
88 The private letters of princess Lieven to prince Metter­
nich. 1820-1826 I Edit, and with a biographical foreword by
P. Quennell. N.-Y., 1938. P. 255.
109


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

с психологическими зарисовками и личными наблю­
дениями дополняли сухие реляции мужа-посла. И Карл
Васильевич даже шутил, что в Лондоне у него было два
посланника.
То есть в том, что касается «дипломатической кухни»,
работы с «агентами», явными или неявными, — в этом
Нессельроде был вполне самостоятелен и действовал
по своим каналам. А круг его общения подтвержда­
ет, что он неплохо разбирался в людях и ценил людей
независимых и самостоятельных. Таким был и Поццо
ди Борго, с которым Нессельроде связывали не про­
сто служебные, а очень доверительные отношения; они
были в постоянной как деловой, так и личной пере­
писке. 12 (24) ноября 1815 года Поццо ди Борго писал
Нессельроде: «Я вам благодарен за упреки, адресован­
ные мне из Берлина, по поводу того, что я не напи­
сал вам и нескольких сердечных слов. Мне нравятся
слезы дружбы, хотя наша дружба прошла испытание
порохом»89. 11 (23) июня 1827 года Нессельроде сооб­
щал графу Поццо ди Борго, помимо прочего, о том,
что год обещает быть урожайным, и отмечал: «Я мо­
люсь, чтобы и в других странах урожай был бы такой
же, поскольку, я вас уверяю, я не сторонник процве­
тания, основанного на несчастье других»90. В этом,
на мой взгляд, проявляются не только черты Нес­
сельроде-хозяйственника, но и его общечеловеческие
качества.
Характерно, что позиции Поццо ди Борго и Нес­
сельроде по ряду принципиальных вопросов совпада­
ли, и они вместе отстаивали их перед императором Ни­
колаем I.

89 La correspondence diplomatique du comte Pozzo di Borgo
et du comte de Nesselrode. T. I. P. 248.
90 Ibid. T. II. P. 143.
no


Глава 2. Семья и

стиль жизни

Образ жизни
В 1828 году Министерство иностранных дел получи­
ло восточную часть здания Главного штаба, построен­
ного знаменитым архитектором Карлом Ивановичем
Росси на Дворцовой площади, выходящую на Певче­
ский мост на Мойке. Сюда министерство переехало
с Английской набережной, и с этих пор само выраже­
ние «Певческий мост» стало синонимом Министерст­
ва иностранных дел. Здесь же с этого времени нахо­
дилась квартира графа Нессельроде, обустроенная за
казенный счет. По эскизам главного архитектора Ми­
нистерства иностранных дел Д. И. Висконти для квар­
тиры графа была изготовлена мебель красного дерева,
а расходы на меблировку составили более 40 тыс. руб.91
Карл Васильевич был человеком порядка и правил,
которые неукоснительно соблюдал всю свою жизнь,
и это касалось как службы, так и быта.
Каждый день он вставал в пять часов утра летом
и в шесть часов зимой, совершал полный туалет, сразу
одевался, как для выхода (домашний халат и платье он
носил только во время приступов подагры, что сбли­
жало его с императором Николаем, у которого и вовсе
не было халата). Только когда его галстук был красиво
и по всем правилам повязан, звонил своему камерди­
неру для того, чтобы тот принес ему чашку чая. После
последнего глотка чая он устраивался за бюро и разби­
рал свою всегда обширную переписку, которая только
увеличилась после его отставки92.
В одиннадцать часов ему приносили печенье, кото­
рое он съедал, обмакивая его в рюмочку мадеры или
хереса. Это была вся его еда до ужина, который насту­
пал в пять часов.
91 Кудрявцева Е. П. Министерство иностранных дел Рос­
сии во второй четверти XIX века. С. 37-38.
92 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. XI. P. 224.
in


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

При этом граф не особо любил многолюдные офи­
циальные застолья, но еще меньше понимал одинокие
приемы пищи; как изящно писал внук канцлера, «чис­
ло приглашенных никогда не было меньше числа гра­
ций, но не превышало число муз»93.
Таким образом, совершая только один основной
прием пищи в день, во время ужина Карл Васильевич
обладал прекрасным аппетитом. Граф весьма посред­
ственно относился к людям, которые ели без аппетита
или рассеянно дегустировали блюда. Есть быстро в его
глазах было преступлением против гастрономии, а об­
щий одушевленный разговор казался ему лучшим сред­
ством для хорошего пищеварения94.
Как известно, граф сам был большим гурманом,
и его имя носит не одно блюдо, в том числе знаменитый
пудинг Нессельроде, вариаций рецепта которого суще­
ствует множество. Как отмечал граф де Рейзе, француз­
ский дипломат, помощник маркиза Б.-Д. де Кастельба­
жака (посла Франции в Петербурге в 1849-1854 годах),
Карл Васильевич «сам заказывал обед и знал, из чего
делается каждое кушанье», а если ему нравилось како­
е-то блюдо, он тотчас записывал карандашом в свою
записную книжку рецепт его приготовления95.
Вот как этот дипломат описывал «большой офици­
альный обед» у Нессельроде: «Его приемные комнаты,
стены которых увешаны старинными картинами ита­
льянской школы, были великолепны, тонкий обед был
прекрасно сервирован. Шесть метрдотелей в коричне­
вых сюртуках французского покроя со стального цвета
пуговицами, в белых атласных жилетах и больших жабо,
руководили лакеями, одетыми в пунцовых ливреях»96.
«Ibid. Р. 225.
94 Ibid. Р. 226.
95 Рейзе Г. де. Граф Рейзет в России в 1852-1854 гг. (извле­
чение из воспоминаний) // Русская старина. 1903. № 7. С. 226.
96 Там же. С. 225.
112


Глава 2. Семья и

стиль жизни

Как писал внук канцлера, поскольку граф «умел груп­
пировать своих собеседников в соответствии с их
симпатиями, обсуждать вопросы, интересные для всех
присутствующих, два часа, что длился ужин, пролетали
с удивительной быстротой»97.
Мы думаем, что это наше время — век здорового пи­
тания и следования всевозможным диетам. А вот что
писал Анатолий Нессельроде в позапрошлом столетии:
«Для всех нас, сидящих на диете, еда за столом графа
покажется слишком обильной, не говоря уже о винах
<...> За каждым обедом граф потреблял бутылку бордо,
полбутылки шампанского, не считая хереса и десерт­
ного вина, а также маленького стаканчика голландской
анисовой в конце ужина»98.
По словам внука канцлера, такие несколько «пантагрюэльские ужины» обеспечили графу приступы пода­
гры, однако за всю свою жизнь он не знал ни одной
серьезной болезни, помешавшей бы его занятиям. При
этом, отмечал Анатолий Дмитриевич, его дед родил­
ся семимесячным, и врачи предрекали ему короткую
жизнь99.
Вечера всегда заканчивались в 23:00, и на протяже­
нии сорока лет канцлер неизменно следовал своему
правилу. Как вспоминал А. Д. Нессельроде, «был ли он
в театре, на императорском балу или на большом офи­
циальном вечере, давал ли он сам прием, — незадолго
до священного времени он покидал мероприятие, про­
должавшееся уже без него»100.
Именно соблюдением режима дня канцлер объяс­
нял свое хорошее состояние здоровья. Причем привыч­
кам граф не изменял никогда, даже в путешествиях101,
97 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. XI. P. 226.
98 Ibid. P. 230.
99 Ibidem.
100 Ibidem.
101 Ibidem.
из


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

а путешествовал он много и подолгу. В то время путе­
шествия у российской аристократии входят в моду, осо­
бенно поездки на лечение на воды, в Европу, тем бо­
лее что пароходное сообщение из Кронштадта в Любек
или Штеттин существенно облегчало и ускоряло путе­
шествие, занимавшее примерно неделю.
Дочь императора Николая Павловича, великая кня­
гиня Ольга Николаевна, в своем «Сне юности» приводит
слова графа П. Д. Киселева: «У русских все еще кочевая
кровь в жилах». Сама же Ольга Николаевна писала так:
«Париж стал землей обетованной для всех, кто искал
развлечений. Летом же это был Баден-Баден. Папа про­
бовал умерить этот „путешественный пыл", наложив
на паспорта пошлину; освобождены от нее были толь­
ко те, кто предпринимал путешествие по докторскому
предписанию. Все богатые люди добывали с легкостью
себе паспорта и медицинские свидетельства, бедным
же не оставалось ничего другого, как принимать ванны
в Старой Руссе под Новгородом. Папа надеялся, что от­
крытые в то время ключи Пятигорска на Кавказе станут
вскоре местом сбора элегантного русского общества»102.
Паспорт стоил, действительно, очень дорого, и цена
за его оформление постоянно возрастала, достигнув
к 1844 году семисот рублей.
У семьи Нессельроде была возможность регулярно
отдыхать как раз не в Пятигорске, а на модных евро­
пейских курортах, как правило, немецких и англий­
ских. Мария Дмитриевна и Карл Васильевич отдыха­
ли порознь и информировали друг друга об увиденном
и услышанном.
Граф Нессельроде на лечении в Карлсбаде (нынеш­
ние Карловы Вары) или Киссингене бывал регулярно,
хотя, как отмечалось, здоровья был отменного и стра­
дал лишь подагрой. Отпуска Нессельроде отличались от
102 Великая княгиня Ольга Николаевна. Указ. соч. С. 116117.
114


Глава 2. Семья

и стиль жизни

кратковременных отлучек его подчиненных — он мог
себе позволить отсутствовать на протяжении несколь­
ких летних месяцев. В таких случаях в 1820-х годах
его замещал тайный советник П. Г. Дивов, в 1830-х —
директор Азиатского департамента действительный
тайный советник К. К. Родофиникин, а в 1840-х —
действительный тайный советник граф И. И. Ворон­
цов-Дашков, обер-церемониймейстер императорского
двора. Для управления делами летом 1830 года в Пе­
тербург из Лондона вызывали князя Ливена103. В это
самое время в Париже разразилась революция, став­
шая катализатором потрясений в других странах Ев­
ропы, однако Карл Васильевич не прервал своего «ле­
чения». Он вообще на отдыхе делами предпочитал не
заниматься — это тоже было его правилом. 23 июля
1844 года он писал Петру Мейендорфу из Киссингена: «Верный своему принципу, во время лечения я
не занимался серьезными вопросами. Я бегу от боль­
шой политики, как от чумы»104. Хотя, конечно, если
судить по его переписке, он и на отдыхе продолжал
активно работать, а летом 1830 года к нему «на во­
ды» приезжал канцлер Меттерних для выработки об­
щей позиции. То есть Карл Васильевич, на мой взгляд,
даже на отдыхе держал руку на пульсе, а тот факт,
что он мог позволить себе долгие летние отлучки,
свидетельствует о четко налаженной им работе мини­
стерства.
В те годы только начали входить в моду морские
купания — английское новшество, введенное англий­
ским королем Георгом IV. 18 августа 1829 года графиня
Нессельроде писала сыну из Дьеппа: «Я иду на пляж,
чтобы посмотреть на купающихся дам, и присутствую
при очень комичных сценах; дети тут кричат, как
103 Кудрявцева Е. П. Министерство иностранных дел Рос­
сии во второй четверти XIX века. С. 37.
104 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VIII. P. 253.
115


К. В. Нессельроде: Искусство быть дипломатом
поросята, когда их режут. Сегодня я посетила также
баню герцогини Беррийской105, которая ее принимала
вместе с остальными страждущими. Все время игра­
ла музыка, а неподалеку находился корабль, давший
двадцать один пушечный залп. Все это я могу наблю­
дать каждый день, но мне и одного раза хватило»106.
Как мы еще увидим из писем Марии Дмитриевны, ин­
тересы у нее были совсем иными, хотя она тоже очень
любила посещать модные европейские курорты, и, как
и супруг, Мария Дмитриевна предпочитала отдыхать
подолгу. 3 апреля 1818 года Карл Васильевич писал
графу Поццо ди Борго о планах Марии Дмитриевны
на отпуск: «Моя жена тоже планирует совершить дли­
тельное путешествие. Ее здоровье настоятельно требу­
ет оказаться на водах Карлсбада. Она туда собирается
в мае. Зиму планирует провести в Италии и вернуть­
ся сюда летом 1819 года»107. Вообще все члены семьи
Нессельроде активно путешествовали по Европе, где
и остались потомки канцлера, среди которых и же­
на барона Л. фон Мольтке. В России осталась лишь
дочь Елена.
По натуре Карл Васильевич был общителен, лю­
бил компанию и дамское общество. Как отмечал Фит­
цтум фон Экштедт, «к женскому полу имел склонность
до глубокой старости»108, часто посещал салон императ­
рицы Александры Федоровны.
105 Мария-Каролина, герцогиня Беррийская, — невестка
короля Карла X, мать наследника престола герцога Бордо­
ского, которому Карл завещал корону. После инициирован­
ного ею в 1832 году восстания в Вандее жила за пределами
Франции в австрийских землях.
106 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VII. P. 137.
107 La correspondence diplomatique du comte Pozzo di Borgo et du comte de Nesselrode. T. II. P. 432.
i°8 Фитцтум фон Экштедт К. Указ. соч. С. 370.
116


Глава 2. Семья и стиль жизни

Среди качеств, которыми канцлер восхищался в дру­
гих людях, была красота, утонченная чувственность,
учтивость, светскость и благородство. Он был убежден,
что аристократия существует для того, чтобы защищать
высшие принципы.
Нессельроде был неравнодушен к музыке, любил
итальянскую и немецкую оперу, восхищался Моцартом,
Россини, с которым познакомился в Троппау, а также
Бетховеном, чью Пятую симфонию считал непревзой­
денным шедевром. Однако, как отмечал В. Н. Понома­
рев, он мог приехать в театр, чтобы лишь вздремнуть
под убаюкивающие звуки оркестра рядом с министром
двора, старым графом Адлербергом109. Устраивал и у се­
бя музыкальные вечера, на которых блистала его пле­
мянница Мария. Осенью 1843 года в России оказалась
знаменитая певица Полина Виардо. 20 ноября 1843 го­
да граф Нессельроде писал своему зятю Михаилу Хрептовичу, находившемуся в Европе: «У вас нет сейчас та­
кой хорошей оперы, как у нас. У нас Рубини, Тамбурини
и сегодня лучшая из них, Виардо, примадонна первого
порядка. Мы ее уже видели в роли Розины и Дездемо­
ны. Сам Рубини был удивлен прогрессом, совершенным
ею за четыре года, и тем уровнем, которого она до­
стигла. Если она пойдет тем же путем, а ей всего лишь
21 год, и, следовательно, ее голос только формируется,
она повторит успех своей сестры. Те, кто слышал Малибран (сестра Полины Виардо. — Н. Т.), находят, что
у нее тот же тембр голоса, и она ее очень напоми­
нает. Наконец, она прелестна»110. Интересный факт:
4 (16) октября барон Мейендорф сообщал Дмитрию
Нессельроде о Полине Виардо и, отмечая ее потрясаю­
щий голос, писал, что она «поразительно некрасива»111.
109 Пономарев В. Н. Финал долгой карьеры К. В. Нес­
сельроде. С. 181.
110 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers. T. VIII. P. 225.
111 Ibid. P. 220.
117


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Да, знаменитая певица имела своеобразную внеш­
ность, но если барон Мейендорф не преминул это от­
метить, то граф Нессельроде, как следует из письма,
отзывался о ней только в возвышенных тонах, и это, на
мой взгляд, прекрасно характеризует его человеческие
качества.
Среди других увлечений Карла Васильевича было
коллекционирование музыкальных инструментов, про­
изведений живописи, а также книг. Но, наверное, его
главной гордостью была редкая коллекция экзотиче­
ских растений, камелий и рододендронов, которые он
выращивал в своей оранжерее на Аптекарском остро­
ве. Для Карла Васильевича посещение оранжерей бы­
ло настоящей отдушиной. Сообщая барону Мейендорфу 4 марта 1844 года о том, что вот уже как две недели
в Петербурге стоят 25-градусные морозы, он писал:
«Сейчас холод терпимый, и я иной день отправляюсь
провести часок у моих камелий, которые сейчас цветут
вовсю; если вы к нам приедете, вы увидите рододен­
дроны и азалии всех сортов»112.
Дабы удивить гостей за столом, в оранжереях выра­
щивались и экзотические фрукты. Как вспоминал князь
В. П. Мещерский, кухня Нессельроде «считалась первою
в Петербурге, и его знаменитые оранжереи на остро­
вах были храмом самого утонченного культа флоры.
Туда ездили, как на богомолье»113. А вот как описывал
оранжереи Нессельроде граф де Рейзе: «У Нессельроде
были замечательные оранжереи; в одной из них были
исключительно камелии, которые поддерживались тре­
льяжами высотою в 20 фут[ов] и были усеяны цветами,
представляя поистине волшебное зрелище». Правда,
сокрушался дипломат, «эти камелии продавались очень
дорого»114.
112 Ibid. Р. 242.
113 Мещерский В. П. Указ. соч. С. 707.
114 Рейзе Г. де. Указ. соч. С. 229.
118


Глава 2. Семья и стиль жизни

Кстати, граф де Рейзе писал не только о камели­
ях. Как справедливо отмечал известный российский
франковед П. П. Черкасов, отношение французских ди­
пломатов к Нессельроде зависело от текущего состоя­
ния франко-российских отношений115. А они, и так не
простые на протяжении 1830-1840-х годов, в начале
1850-х гг. стали весьма напряженными. Так вот, на­
кануне объявления Францией войны России, 20 марта
1854 года, российский дипломат и журналист Николай
Поггенполь116 сообщал о своем разговоре с графом
де Рейзе, который, отметив, что он «уважал и любил
в России то хорошее, что в ней было», в конечном ито­
ге решил солидаризироваться «со всеми разумными
людьми» во французском правительстве и приложить
все усилия, чтобы бороться против влияния России
и вытеснить ее в Азию, откуда она, по его словам, и вы­
шла. На мой взгляд, это очень откровенное и циничное
заявление дипломата, наглядно демонстрирующее от­
ношение к России в Европе: «Вы не являетесь европей­
ской державой, вы не должны быть ею, и вы ею не ста­
нете, если Франция вспомнит о той роли, которую она
должна играть в Европе. Наше правительство хорошо
знает ваши слабые стороны <...> и, если вас оторвать
от связей, удерживающих вас с Европой, вы вновь
окажетесь на Востоке и снова станете азиатской дер­
жавой. И тогда будет не так сложно вас лишить Фин­
ляндии, Балтийских провинций, Польши и Крыма. Это
будет вашим крупным поражением, но вы сами этого
хотели»117.

ns Черкасов П. П. Указ. соч. С. 166.
116 Николай Петрович Поггенполь (Poggenpohl), 18241894, русский журналист и дипломат, редактор газеты «1е
Nord», полуофициального органа Канцелярии Министерства
иностранных дел, основанной в 1856 году в Брюсселе.
117 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. IX. P. 30-31.
119


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

* * *
Карл Васильевич, долгие годы умело управлявший
Министерством иностранных дел, был прекрасным хо­
зяйственником. Наследство жены стало основой его со­
стояния, не самого крупного, но весьма значительного.
Ему принадлежали по 5 тыс. десятин под Аккерманом,
в Бессарабии и Тамбовской губернии. В Саратовской
губернии он был собственником 2 тыс. душ крепостных
и еще 150 душ имел в Херсонской губернии118.
Если он осуждал материализм как тщеславие, то
весьма уважительно относился к развитию науки и тех­
ники, был воодушевлен успехами паровой энергии,
развитием пароходства, железных дорог и нововведе­
ний в сельском хозяйстве и сам участвовал в разве­
дении первых русских овец-мериносов, выращивании
хлопка. В письме барону П. Мейендорфу от 1 февраля
1842 года он так писал о планируемом строительстве
железной дороги между Петербургом и Москвой: «Нас
охватила железнодорожная лихорадка, и, чтобы дебю­
тировать на этом обширном поприще, было решено,
что будут строить железную дорогу между Петербур­
гом и Москвой, то есть на протяжении 600 верст. Да бу­
дет так! Я надеюсь, что это будет великим благом для
России»119.
Он в целом не был чужд предпринимательской дея­
тельности и вкладывал средства в заводы, текстильные
мануфактуры, торговые и транспортные компании,
в частности, совместно с графом А. X. Бенкендорфом.
Нессельроде был членом совета директоров целого ря­
да экономических обществ, состоял в различных ко­
митетах по тарифной политике, денежной реформе
и бюджету. X. Ингл именовал Нессельроде умеренным
118 Кудрявцева Е. П. Министерство иностранных дел Рос­
сии во второй четверти XIX века. С. 37.
119 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VIII. P. 164.
120


Глава 2. Семья и стиль жизни

фритредером120. Как отмечал В. Б. Михайлов, в прави­
тельственных кругах Нессельроде считался знатоком
по финансовой части, и с его мнением часто соглаша­
лись даже те сановники, которые порой критически
относились к нему как к человеку121. В свое время Карл
Васильевич поддержал усилия своего тестя — министра
финансов Д. Гурьева — по снижению тарифов, однако
эти меры не были реализованы122.

120 Ingle Н. N. Op. cit. Р. 19.
121 Михайлов В. Б. К. В. Нессельроде. Сорок лет во главе
российской дипломатии. С. 146.
»» Ingle Н. N. Op. cit. Р. 19.


Глава 3. Во

главе Министерства
иностранных дел: на службе
императора Александра I

Завершающий этап Наполеоновских войн

Но вернемся в 1812-й год. Медовый месяц супругов
Нессельроде длился недолго: в декабре 1812 года им­
ператор Александр из Петербурга отправился в Глав­
ный штаб армии. Именно тогда Карл Васильевич был
включен в свиту императора и фактически исполнял
обязанности начальника Походной дипломатической
канцелярии. Как отмечал внук канцлера, выбор импе­
ратора пал на двух молодых сотрудников Министерства
иностранных дел: барона И. О. Анстета и Нессельроде.
По словам Анатолия Нессельроде, «первый был, может
быть, более блестящим редактором бумаг и человеком
более инициативным, но Нессельроде отличался боль­
шой надежностью в отношениях и большей сосредото­
ченностью в работе. С этого времени Нессельроде стал
подлинным интерпретатором мыслей и желаний сво­
его государя»1. Как отмечал Оттон де Брэ, Нессельро­
де «сопровождал императора Александра в его путеше­
ствиях, редактировал большую часть дипломатических
актов, заключенных в то время, и принимал участие во
всех выдающихся событиях европейской политики»2.
По словам В. Б. Михайлова, «при Александре I, кото­
рый, как известно, во вторую половину своего царство1 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. IV. P. 1-2.
2 Брэ О. де. Указ. соч. С. 400.
122


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

вания сам стал по сути министром иностранных дел,
Нессельроде по большей части выступал в роли квали­
фицированного секретаря, проводника царских распо­
ряжений, в лучшем случае — советника царя, но не са­
мого главного, по крайней мере до начала 1820-х гг.»3
К. Грюнвальд время совместного с И. Каподистрией
управления министерством называл «годами учениче­
ства» Нессельроде4. По мнению В. Б. Михайлова, в этот
период Нессельроде многому научился в профессио­
нальном смысле, при этом немалое влияние на него
оказывал император Александр, сам обладавший ши­
ротой взглядов и дипломатическими способностями5.
17 февраля 1813 года граф Нессельроде был пожалован
в тайные советники6.
Пока графиня Нессельроде не прибыла к мужу в Ев­
ропу (летом 1813 года она уже была в Вене), меж­
ду супругами велась постоянная переписка. Графиня,
как правило, дважды в неделю, писала мужу длинные
письма, где личные и семейные вопросы перемежались
с политическими и светскими новостями, которые, по
ее мнению, могли заинтересовать супруга. Кроме то­
го, она отвечала на все вопросы, которые муж зада­
вал ей в своих письмах, гораздо более кратких, потому
что писались они в основном на бивуаках, в перерывах
между передвижениями войск. Процитирую отрывок
из письма Марии Дмитриевны от 13 апреля 1812 го­
да, в котором чувствуются самоирония и ум графи­
ни: «Ты очень хорошо сделал, женившись на старой
25-летней женщине, более молодая никогда в жизни не
смогла бы любить с той же силой и с тем же постоян­
ством»7.
3 Михайлов Б. В. Нессельроде Карл Васильевич. С. 103.
4 Grunwald С. de. Op. cit. Р. 176.
5 Михайлов Б. В. Нессельроде Карл Васильевич. С. 103.
6 Терещенко А. Указ. соч. С. 159.
7 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. IV. P. 16.
123


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Как известно, в правящих кругах России и военном
руководстве шли дискуссии о том, следует ли продолжать
войну с Наполеоном за пределами Российской империи.
Император Александр по военным и геополитическим
соображениям решил, что надо оккупировать Великое
герцогство Варшавское, освободить германские госу­
дарства и нанести Наполеону решительное поражение89.
Нессельроде был согласен с этим планом, несмотря на
то что прекрасно понимал: армия истощена, а Россия
нуждается в мире. Однако он столь же четко осознавал,
что прочный мир был невозможен без окончательной
победы над Францией. В начале февраля он высказывал
мнение о том, что надо «без сомнения, вернуть Фран­
цию к ее естественным границам таким образом, чтобы
все, что не расположено между Рейном, Шельдой, Пире­
неями и Альпами, перестало не только входить в состав
Французской империи, но и быть от нее в зависимости»’.
Однако, чтобы реализовать этот масштабный про­
ект, императору Александру нужны были союзники.
Нессельроде, как и государь, это прекрасно осознавал.
По его мнению, основой новой коалиции должен был
стать русско-австрийский союз при финансовой под­
держке Великобритании10.
По поручению императора в мае 1813 года Нес­
сельроде был отправлен в Вену для переговоров с ав­
стрийскими властями, не спешившими с присоедине­
нием к антинаполеоновской коалиции. В инструкции
Нессельроде от 18 (30) мая император Александр указы­
вал, что перед ним стояло два вопроса: выяснить, обна­
жит ли Австрия шпагу против Наполеона, и если да, то
как скоро это случится? «По этим вопросам мне нужно
решение категорическое и даже письменное», — указы­
8 Рэй М. П. 1814. Царь в Париже. М., 2014. С. 26.
9 Цит. по: Ливен Д. Россия против Наполеона: Борьба за
Европу, 1807-1814. М., 2012. С. 380.
10 Рэй М.-П. Указ. соч. С. 27.
124


Глава 3. Во главе Министерства иностранных

дел

вал император11. Лишь 3 июня граф был принят импера­
тором Францем I. Союзная конвенция между Россией, Ав­
стрией и Пруссией была подписана только 15 (27) июня.
Важно было также заручиться английской финансо­
вой помощью, и в июне 1813 года была подписана кон­
венция «О субсидиях и союзной помощи между Рос­
сией и Великобританией». От имени России 15 июня
1813 года в Рейхенбахе ее подписали Нессельроде и ба­
рон И. О. Анстет12.
16-19 октября состоялась знаменитая Лейпцигская
битва. 22 октября Нессельроде писал жене в Вену из
Цайца: «Сегодня утром мы покинули Лейпциг, но ар­
мия, ни на мгновение не прекратившая преследование
врага, должна быть уже в Веймаре <...> Какой эффект
должна была произвести наша победа в Вене! Никогда
еще мир не видел, чтобы такой человек, как Наполеон,
потерпел такое поражение!»13
31 октября граф Нессельроде писал жене из Майнин­
гена: «Император только что покинул этот прекрасный
замок; я здесь пробуду до вечера, чтобы отправить не­
сколько экспедиций с курьером <...> Мы прекрасно по­
веселились здесь; я был размещен если не как принц,
но как принцесса, поскольку апартаменты, занимаемые
мною в замке, предназначены принцессам, что меня
сильно смущало...»14 В целом, по письмам Нессельроде
супруге можно следить за перемещениями русской ар­
мии. 31 октября он пишет из Майнингена; 15 ноября —
из Франкфурта, откуда сообщает, что у него совсем
нет времени писать: «Я тут принимаю всю Германию.
11 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. V. P. 103.
12 О российско-английских отношения этого периода
см.: Орлов А. А. Союз Петербурга и Лондона. Российско-бри­
танские отношения в эпоху наполеоновских войн. М., 2005.
Об английских субсидиях см.: Там же. С. 253-275.
13 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. V. P. 145-146.
14 Ibid. P. 147.
125


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

По правде говоря, у меня нет ни минуты покоя. Вот
прибыл король Баварии. Не замедлит прибыть король
Вюртемберга, а малые государи будут хуже чумы»15;
16 декабря он пишет из Карлсруэ: «Ты очень правиль­
но сделала, не приехав сюда, я бы не смог тебя тут раз­
местить, поскольку и сам едва разместился»16.
В начале 1814 года вместе с императором Александ­
ром I и князем Шварценбергом Нессельроде находил­
ся уже в Лангре, всего в 270 километрах от Парижа.
14 (26) января он писал жене: «Вот мы и в сердце Фран­
ции, мой добрый друг, вынужденные мерзнуть больше,
чем в Петербурге или Твери. Случилось так, что зима
возобновилась с новой силой, и наша слава немного
подмерзла <...> В наших спальнях мы окутаны холодом
и дымом. Но все это можно вынести, когда думаешь
о счастливом и спокойном будущем, которое нам го­
товят наши нынешние лишения <...> Народ здесь весь­
ма апатичный и убогий. Если его не мучить, он оставит
нас в покое <...> Мы едим вволю трюфелей, но вино тут
плохое <...> Наши аванпосты находятся за Бар-сюр-Об,
Платов наступает в направлении Парижа. А я бы хотел
наступать в направлении твоего сердца. Прощай, доро­
гой друг, очень нежно тебя обнимаю»17.
При этом отправлять письма обычной почтой было
сложно, переписка подвергалась перлюстрации, о чем
19 января 1814 года из Штутгарта писала Мария Дми­
триевна своей сестре Елене: «Тайна переписки так
мало уважается, что отбивает всякое желание писать;
говорят, будто сам король [Вюртемберга] забавляется,
читая переписку»18.
Между тем между императором и Нессельроде бы­
ли существенные разногласия. Если Александр I еще
>s
“
"
>8

Ibid.
Ibid.
Ibid.
Ibid.

Р.
Р.
Р.
Р.

148.
149.
151-152.
153-154.
126


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

в середине января решил, что отныне говорить будут
только пушки, то Нессельроде все еще надеялся, что
наступление сил коалиции вынудит Наполеона к пере­
говорам и война закончится без необходимости идти
на Париж. Он писал жене 16 января: «Мне неведомо,
как далеко мы продвинемся. Есть те, кто настаивает,
что надо дойти до Парижа. Я же настаиваю только на
переговорах. Я считаю, что мир сейчас необходим бо­
лее, чем когда-либо, и настал тот час, когда мы можем
заключить добрый, надежный и славный мир. Всякую
военную операцию я рассматриваю как в высшей сте­
пени опасную. Вот мой символ веры. Я это изложил
письменно, но моя идея не имела счастия понравить­
ся. Сейчас мы могли бы так славно окончить войну. Что
касается меня, я не знаю, что меня ждет, потому что я
не могу согласиться со всеми этими странными идея­
ми, роящимися в некоторых головах и провоцирующи­
ми серьезные проблемы. Но тебя это не должно рас­
страивать: я спокоен перед лицом грядущих событий
и смиренно и философски вынесу все»19.
20 января 1814 года Нессельроде писал из Везуля, города на востоке Франции, графине Елене Гу­
рьевой, сестре своей жены: «До настоящего момента,
моя дорогая свояченица, все идет превосходно. Гене­
рал Блюхер вчера был уже в Нанси, а наши аванпосты
находятся у Шомона. Платов занял Невшатель и Щер­
батов направляется к Сен-Дезье. Мы заняли Дижон,
а скоро займем Лион <...> В тех местах, где мы нахо­
димся, народ уже говорит по-французски, что пред­
ставляется очень забавным нашим солдатам. В целом,
народ к нам расположен хорошо, и здесь нас, как, впро­
чем повсюду, встречают с распростертыми объятия­
ми»20. Хотя наполеоновская пропаганда работала то­
же очень хорошо, и страхи перед «варварами Севера»
19 Ibid. Р. 152-153.
20 Ibid. Р. 155.
127


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

и «ужасными казаками» были очень распространены
во Франции21.
Между тем в Лангре состоялся военный совет; 29 ок­
тября был подписан протокол, по которому Франции
предлагалось вернуться к дореволюционным грани­
цам. Александр был вынужден согласиться на диплома­
тические переговоры, от которых ничего не ждал. Так
оно и вышло: конгресс в Шатильоне, начавший работу
5 февраля, не дал результатов. 9 февраля граф Андрей
Разумовский, представитель императора Александра,
получил от него через Нессельроде официальный при­
каз прекратить переговоры. Отныне Александр I решил
отдать все вопросы на суд оружия и настаивал на ско­
рейшем вступлении в Париж22. 13 февраля Нессель­
роде направил К. Меттерниху, английскому минист­
ру иностранных дел Роберту Стюарту, лорду Каслри
и прусскому канцлеру К. А. фон Гарденбергу меморан­
дум под названием «Вопросы, требующие решения,
и мнение российского двора», в котором предусматри­
вался порядок вступления союзных войск в Париж23.
11 марта 1814 года именно Нессельроде и Меттер­
ниху в Шатильоне было передано знаменитое письмо
Талейрана, в котором были следующие слова: «При­
шло время сказать ясно: вы ходите на костылях. Стань­
те на собственные ноги и пожелайте всего, чего смо­
жете». Как отмечает французская исследовательница
М.-П. Рэй, именно это «туманное послание» повлияло
на союзников, убедив их быстрее двигаться на Париж24.
14 марта Нессельроде писал жене из Шомона (а пи­
сали друг другу они почти каждый день): «Я столь­
ко писал, мой милый друг, что больше нет сил. Скажу
21 См. об этом: Гладышев А. В. 1814 год: «Варвары Севе­
ра» имеют честь приветствовать французов. М., 2019.
22 Рэй М.-П. 1814. Указ. соч. С. 67-68.
23 Там же. С. 78.
24 Там же. С. 98.
128


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

лишь в двух словах, что льщу себя надеждой, что на­
ступил мир <...> Таким образом, все к лучшему в этом
лучшем из миров»25. Спустя три дня он писал жене из
Труа: «Это дело решенное, и потребуется еще несколь­
ко месяцев войны, чтобы прийти к концу <...> Так как
вся Европа объединилась против него (против Наполе­
она. — Н. Т.), я не сомневаюсь, что все окончится хо­
рошо. Смелость и настойчивость — и все наладится»26.
20 марта он писал уже из Бар-сюр-Сен: «Вчера я поки­
нул Труа, и я сейчас в Бар-сюр-Сен с австрийским им­
ператором и тремя министрами, с которыми мы рабо­
таем день и ночь»27.
Если Париж был парализован надвигающейся угро­
зой, то в российском лагере царило воодушевле­
ние. 28 марта Нессельроде писал супруге из Куломье:
«Я по-прежнему чувствую себя настолько хорошо, на­
сколько это возможно, и, чтобы тебе доказать это, ска­
жу, что этой ночью я спал девять часов в лучшей из
постелей, а только что съел восхитительного каплуна
из Ле-Мана, который был отправлен мадам Ней свое­
му мужу, но был перехвачен нашими казаками вместе
с фляжками, наполненными ликером. Мы находимся
в пятнадцати лье от Парижа, и завтра с 200-тысячным
войском мы будем под стенами этого знаменитого горо­
да. Так что я надеюсь, что вы будете довольны нами...»2829
Мирное предложение, отправленное по требованию
императора Александра утром 29 марта Шварценбер­
гом в Компан, было составлено Нессельроде и Поццо
ди Борго и означало последнюю возможность избежать
сражения, однако оно было отвергнуто, сделав столкно­
вение неизбежным2’.
25 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. V. P. 179.
26 Ibid. P. 179-180.
27 Ibid. P. 180.
28 Ibid. P. 183-184.
29 Рэй М.-П. Указ. соч. С. 105.
129


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Утром 30 марта началось наступление. К пяти ча­
сам вечера маршал Мармон направил парламентера
к Александру I. Император составил небольшую группу
парламентеров, которым было поручено договориться
об условии капитуляции Парижа. От России в эту груп­
пу вошли Нессельроде и полковник Михаил Федорович
Орлов. Переговоры начались в трактире «Аи Petit fardinet» и шли трудно: Нессельроде требовал абсолютной
сдачи города и полного разоружения гарнизонов, но
маршалы единодушно возражали. Тогда Орлов, с одо­
брения Нессельроде, предложил себя в «заложники»,
согласившись последовать за герцогом Рагузским в Па­
риж и продолжить переговоры там. Только к двум ча­
сам утра 31 марта Орлов сумел добиться от маршала
Мармона сдачи Парижа30.
Вопрос о том, кто встанет во главе побежденной
Франции, был еще не решен. Александр по причинам
как политическим, так и психологическим, испыты­
вал сильное предубеждение по отношению к Бурбо­
нам. Нессельроде со своей стороны опасался, что воз­
вращение на престол династии Бурбонов может вновь
дестабилизировать французское общество. Еще 10 мар­
та он писал Марии Дмитриевне: «Боюсь, что для этих
несчастных (имеются в виду роялисты-эмигранты. —
Н. Т.) нет никакой надежды; я не вижу ни одной си­
лы в их пользу, и, если мы встанем на защиту дела
Бурбонов, это нас погрузит в бесконечную граждан­
скую войну»31. Между тем Поццо ди Борго настаивал на
возвращении к власти Бурбонов.
Еще до вступления войск союзников в Париж Алек­
сандр I отправил графа Нессельроде к князю Талейра­
ну для выработки неотложных мер. Как мы знаем, Нес­
сельроде и Талейран хорошо знали друг друга. Новая
встреча ознаменовалась весьма забавной сценой, о ко­
30 Там же. С. 113.
31 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. V. P. 176.
130


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

торой рассказал сам Карл Васильевич: «Погода была
прекрасной; я въехал в Париж в одиночку, в сопрово­
ждении казака и австрийского офицера, <...> которо­
го я встретил на своем пути <...> Господин Талейран
занимался своим туалетом. Не до конца причесанный,
он устремился ко мне, бросился в мои объятия и засы­
пал меня пудрой»32. Талейран убеждал Нессельроде, что
во Франции следует восстановить монархию Бурбонов.
Именно в ходе этого разговора Талейран под предло­
гом того, что Елисейский дворец заминирован, пред­
ложил принять императора Александра в своем особняке
на улице Сен-Флорантен. В полдень Александр триум­
фально вступил в столицу Франции и, приняв парад
войск, в сопровождении своих адъютантов направил­
ся к Нессельроде на улицу Сен-Флорантен. Он поселил­
ся на втором этаже, Нессельроде со своими секретаря­
ми — на третьем, Талейран — на первом33.
В тот же день в большом салоне второго этажа за­
кипела работа, результатом которой стала декларация,
подписанная императором Александром и его уполно­
моченным графом Нессельроде. В документе провоз­
глашалось, что союзные монархи больше не будут ве­
сти переговоров с Наполеоном Бонапартом и членами
его семьи; что они уважают целостность Франции, при­
знают и гарантируют конституцию, которую выработа­
ет французская нация34.
Вечером 2 апреля Сенат объявил о низложении На­
полеона. 4 апреля Нессельроде сообщал жене: «Пишу
тебе пару слов, мой милый друг, чтобы сказать, что
нахожусь в Париже, чувствую себя хорошо и перегру­
жен делами, что мы здесь совершаем великое дело, что
Сенат провозгласил низложение Наполеона, что сразу
за этим последует восстановление Бурбонов, что все
32 Рэй М.-П. Указ. соч. С. 118.
33 Там же. С. 118-119.
« Там же. С. 121.
131


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

прекрасно, кроме того, что вот уже несколько столе­
тий я не получаю новостей от тебя»*5. Спустя три дня
он снова писал Марии Дмитриевне: «Спешу тебе сооб­
щить, что чувствую себя прекрасно, что все окончилось,
что Бурбоны восстановлены, что Наполеон отрекся, что
его армия перешла на нашу сторону и что больше не
будет кровопролития. За сим обнимаю тебя нежно и за­
веряю в своей привязанности и верности, несмотря на
все соблазны Парижа»36.
Графиня Нессельроде, в свою очередь, 7 апреля пи­
сала сестре Елене: «Я представляю, как у вас округлят­
ся глаза и раскроется рот от всех новостей, особенно от
известия о свержении этого великого колосса. Какое чу­
до! То, что только что произошло, это нечто сверхъесте­
ственное! Какую замечательную роль играет наш им­
ператор! Спасибо Провидению, что уготовило нашему
государю такую поистине уникальную миссию! Нет слов,
чтобы выразить все испытываемые мною чувства!»37
В последующие дни граф Нессельроде принимал
участие в обсуждении условий отречения Наполеона.
11 апреля в Фонтенбло был подписан договор, под­
тверждавший его отречение «за себя, своих наследни­
ков и потомков, а также за всех членов своей семьи».
В полдень 20 апреля император попрощался со своей
гвардией в Фонтенбло.
Именно графа Нессельроде император Александр
отправил вместо себя на похороны императрицы Жо­
зефины, скоропостижно скончавшейся 29 мая. Дочь
Жозефины, королева Гортензия, писала Нессельроде
19 мая: «Господин граф Нессельроде, считаю своим дол­
гом поблагодарить вас за все, что вы для меня делаете,
<...> и хотя я знаю, что вы не любите благодарностей, я
хочу, чтобы мою благодарность вы приняли с радостью,
55 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. V. P. 184-185.
* Ibid. P. 186.
37 Ibid. P. 187.
132


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

потому что это сделает меня счастливой. Поверьте, что
память о вашей заботе <...> будет всегда со мной и я
всегда буду рада найти возможность вновь уверить вас
в своих чувствах»38.
В качестве второго российского уполномоченного
Нессельроде вместе с графом Разумовским вел пере­
говоры о мирном договоре, который и был подписан
18 мая 1814 года и вошел в историю как первый Па­
рижский трактат, бывший на редкость милосердным по
отношению к побежденному противнику.
Император Александр задержался в Париже на два
месяца. Все это время Нессельроде был с ним. 3 июня
в сопровождении Нессельроде и Иоанна Каподистрии
император отправился в Лондон, дабы укрепить по­
литические связи с принцем-регентом Георгом, за­
вязавшиеся за время борьбы с Наполеоном. Кроме
Александра I, в Лондон направился прусский король
Фридрих-Вильгельм III, которого сопровождал министр
Гарденберг, а австрийский император отправил вместо
себя Клеменса Меттерниха. В Париже Александр оста­
вил верного ему Поццо ди Борго, который еще 2 апреля
был назначен российским послом во Франции.
Мария Дмитриевна присоединилась к мужу в Лон­
доне. Для императора Александра этот визит оказался
неудачным, и диалога с принцем-регентом не получи­
лось39. Не смогли договориться и по всем спорным во­
просам, которые предполагалось урегулировать в Вене.
Не понравилась Англия и Марии Дмитриевне, кото­
рая оставила весьма любопытные наблюдения об этой
стране, о чем писала сестре Елене 17 июня 1814 года:
«Несколько больших и нескончаемых обедов отняли
у меня все оставшиеся силы, и я себя чувствую совсем
’8 ibid. Р. 191.
39 Свои наблюдения об этом визите оставила Д. X. Ливен.
См.: Таньшина Н. П. Княгиня Ливен. Любовь, политика, ди­
пломатия. С. 33-41.
133


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

опустошенной. Если речь идет о праздниках и удо­
вольствиях, то надо признать, что эта нация ничего не
смыслит в этом деле. Приемы — это настоящая толчея;
толкаются, чтобы потом протиснуться в маленькие ком­
натки, где находится в четыре раза больше людей, чем
они могут вмещать. Хозяйка дома мало о вас беспоко­
ится. Теперь, зная, что собой представляют лондонские
развлечения, я бы ни за что на свете не хотела здесь
жить»40. Но графиня отмечала энтузиазм, с которым
англичане встречали европейских лидеров, особенно
императора Александра и его свиту: «Всякий раз у вас
просили позволения пожать вам руки, и так ими трясли,
что потом они у вас начинали болеть. Платова и Блюхе­
ра встречают как царей; повсюду, где они показыва­
ются, им поют национальный гимн; на улицах сопро­
вождают их кареты, а в театре устраивают овации»41.
21 июня (2 июля) граф Нессельроде был уже в Кале,
о чем сообщал Поццо ди Борго42. Перед началом рабо­
ты Венского конгресса вместе с императором он отпра­
вился в Петербург; Мария Дмитриевна осталась в Ев­
ропе, ожидая встречи с мужем в сентябре, уже в Вене.
Для Карла Васильевича возвращение в российскую
столицу было важным. «Во время пребывания в Пе­
тербурге судьба моя окончательно определилась»43, —
вспоминал он спустя многие годы. Указом императо­
ра Александра от 10 августа 1814 года Нессельроде был
назначен статс-секретарем и управляющим Государ­
ственной коллегией иностранных дел. Государь повелел
«статс-секретарю тайному советнику графу Нессельроде
продолжать докладывать Его Величеству по всем делам
40 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. V. P. 195-196.
41 Ibid. P. 196.
42 La correspondence diplomatique du comte Pozzo di Borgo
et du comte de Nesselrode. T. I. P. 29.
43 Нессельроде К. В. Записки // Русский вестник. 1865.
№ 10. С. 564.
134


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

иностранного департамента, как то исполнялось во все
течение последней с французами войны»44. В это вре­
мя Нессельроде почти неотлучно состоял при государе
и выполнял огромный объем работы по иностранному
департаменту, хотя формально до 30 августа 1814 го­
да им руководил граф Н. П. Румянцев. В инструкции
от 1 (13) августа Александр сообщал графу Нессельроде
о его направлении в Вену «для выработки с министра­
ми других союзных держав плана “будущего устройства
Европы"»45.
19 (31) августа Нессельроде писал Поццо ди Борго
из Петербурга: «Я уезжаю через два дня; император
1 (13) сентября. Храни нас Бог, и пусть этот шестой акт
будет сыгран так же, как предыдущие!»46 (имеется в ви­
ду шестая антифранцузская коалиция — Н. Г.).
Венский конгресс

13 сентября 1814 года Карл Нессельроде был уже
в Вене, о чем сообщал графу Поццо ди Борго в письме
от 19 сентября. Император Александр, писал Нессель­
роде, должен прибыть в Вену не позднее 23 сентя­
бря: «Он привезет с собой Уварова, Волконского, Тру­
бецкого47 <...> Вот единственное любопытное дело,
о котором я могу вам сообщить, ожидая, когда конгресс
44 Очерк истории Министерства иностранных дел: 18021902. СПб., 1902. С. 78.
45 Внешняя политика России XIX и начала XX века... Се­
рия 1. Т. 8. М„ 1972. С. 89.
46 La correspondence diplomatique du comte Pozzo di Borgo
et du comte de Nesselrode. T. I. P. 64.
47 Федор Петрович Уваров (1769-1824), русский генерал,
адъютант императора Александра; князь Петр Михайлович
Волконский (1776-1852), в 1814 году генерал от инфанте­
рии; князь Петр Сергеевич Трубецкой (1773-1841), адъю­
тант императора Александра.
135


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

выскажется об остальном. А остальное — это не что
иное, как судьба Вселенной»48.
12 (24) сентября Карл Нессельроде писал в Париж
Поццо ди Борго: «Император и прусский король при­
бывают завтра; другие государи уже здесь <...> я наде­
юсь, что Талейран не замедлит прибыть. Мы работали
не слишком много, но достаточно для того, чтобы я смог
убедиться, что все будет хорошо; у конгресса только од­
на цель — установить длительный мир. Нам вас очень не
хватает в этом деле. Но, с другой стороны, как вы сможе­
те оставить свой пост в такое нестабильное время...»49
В свою очередь в депеше от 14 (26) сентября Поц­
цо ди Борго давал следующую характеристику кня­
зю Талейрану, который, представитель побежденной
страны, на равных с победителями вершил судьбы Ев­
ропы в Вене: «Я часто жаловался на поведение Талей­
рана; это человек, не похожий ни на кого; он вредит,
он устраивает, он интригует, он управляет, примеряя
на себя сто различных масок за день <...> Размышляя
о мотивах холодности императора по отношению к не­
му, я понимаю, что он этого заслуживает <...> Его инте­
рес к другим пропорционален потребности, которую он
в них испытывает в тот или иной момент <...> Он будет
полезен на конгрессе, потому что у него большой опыт;
что касается глубины мысли, тут ему похвастаться не­
чем, хотя он умеет скрывать это лучше всех в мире»50.
В следующем письме, датированном 15 (27) сентяб­
ря, Нессельроде сообщал о прибытии в Вену императо­
ра Александра, который сразу потребовал, чтобы Поццо
ди Борго немедленно выехал в австрийскую столицу51.
В этот же день в депеше с пометой «очень секретно»
48 La correspondence diplomatique du comte Pozzo di Borgo
et du comte de Nesselrode. T. 1. P. 75-76.
49 Ibid. P. 77.
s° Ibid. P. 79-80.
51 Ibid. P. 81.
136


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

Нессельроде сообщал Поццо ди Борго о прибытии в Ве­
ну Талейрана и отмечал, что позиция французской ди­
пломатии расходилась с мнением других участников
конгресса. Кроме того, в этой же депеше Нессельроде
отмечал, что французская дипломатия будет стремить­
ся склонить на свою сторону Австрию и Англию в деле
противодействия России и Пруссии в вопросе о судь­
бе герцогства Варшавского и Саксонии52. Проницатель­
ность не подвела Нессельроде. Именно эти вопросы
стали камнем преткновения на конгрессе. Более того,
3 января 1815 года Франция, Австрия и Великобрита­
ния заключили тайный военный союз, имевший анти­
русскую и антипрусскую направленность, о котором
стало известно после бегства короля Людовика XVIII из
Парижа в ходе Ста дней53.
Но это произошло спустя несколько месяцев. По­
ка же, в частном письме графу Поццо ди Борго от
15 (27) сентября 1814 года, Нессельроде сообщал: «На­
ши дела идут хорошо, и император не желает тут оста­
ваться больше трех недель. Через двадцать четыре часа
после получения сего письма вы уже оставите Париж.
Возьмите самый легкий экипаж и рассчитывайте на
скорое возвращение обратно»54. Однако свою работу
конгресс закончил только летом следующего года...
52 Ibid. Р. 81-82. Россия и Пруссия сумели между собой
договориться: Пруссия согласилась с передачей России
большей части Великого герцогства Варшавского, создан­
ного Наполеоном в 1807 году в обмен на обещание под дер­
жать ее притязания на Саксонию. Однако другие державы
не желали идти на уступки.
53 Благодаря этому договору, Франция рассталась со ста­
тусом побежденной страны и на равных входила в круг влия­
тельнейших держав. С середины января 1815 года Талей­
ран начал на общих основаниях участвовать в совещаниях
представителей Австрии, Великобритании, Пруссии и России.
54 La correspondence diplomatique du comte Pozzo di Borgo
et du comte de Nesselrode. T. I. P. 82.
137


К. В. Нессельроде: Искусство быть дипломатом
♦ * ♦
В Вене собрались 216 представителей всех стран Ев­
ропы (кроме Османской империи). Лично присутство­
вали император Александр I, австрийский император
Франц I, король Пруссии Фридрих-Вильгельм III, другие
монархи. Вместе с главами государств и правительств,
а также дипломатами в Вену прибыли их жены, род­
ственники, многочисленная свита, банкиры, купцы, ху­
дожники, артисты и известные люди. Регламент работы
конгресса не продумывался заранее. Общих собраний
было немного; работа сводилась главным образом к со­
вещаниям представителей союзных держав с участием
Франции, на которые по мере необходимости пригла­
шались делегаты от других стран.
Большую роль играли неофициальные встречи, бесе­
ды, обмены мнениями, происходившие в непринужден­
ной обстановке светских увеселений: балов, приемов,
театральных представлений, выступлений прослав­
ленных артистов и певцов — не случайно Венский кон­
гресс вошел в историю как «танцующий». Совершенно
ненасытным по части увеселений был император
Александр, которым буквально овладела танцемания, вплоть до того, что он танцевал даже на детских
балах. Правда, Александр был единственным монар­
хом, не менее энергично участвовавшим в работе кон­
гресса55.
Графиня Эделинг, тоже присутствовавшая на кон­
грессе, писала: «Танцам не было конца; все более или
менее увлекались ими и забывали цель, ради которой
съехались и из-за которой столько потратились. Мне
еще памятно всеобщее веселье по поводу того, что пер­
вый министр Великобритании (имеется в виду министр
иностранных дел лорд Каслри, обладавший решаю­
щим влиянием в кабинете. — Н. Г.) пустился вальсиро55 Рахшмир П. Ю. Указ. соч. Т. 1. С. 142.
138


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

KKSSaSSSSSSSSSSSSSSSSSSSSSSSS9SSSSSSSSSSe=SSSSSSSSS=SSSS9KSSS

вать»56. Вальс был введен в моду именно на Венском
конгрессе. 30 октября Мария Дмитриевна с легкой гру­
стью писала сестре Елене: «Я только что поужинала
в полном одиночестве; мой дорогой супруг после пре­
красного обеда отправился любоваться Биготтини, зна­
менитой парижской танцовщицей, покорившей сердца
всех в балете-пантомиме под названием Нина или Безу­
мие от любви. Она танцует с таким совершенством, что
это трогает душу и вызывает слезы у самых черствых
людей. Что касается более чувствительных натур, то их
просто выносят из их лож в бессознательном состоя­
нии. Мой добрый Нессельрод не позволяет мне присут­
ствовать на этом спектакле; он опасается, что на меня
это может произвести очень сильное впечатление»57.
Современные исследователи, например крупный
французский исследователь Тьерри Ленц, полагают,
что наименование конгресса «танцующим» является
некоторым преувеличением, ведь на конгрессе реша­
лись вопросы будущего Европы, и по многим из них
достичь компромисса было неимоверно сложно, в ре­
зультате чего конгресс не раз оказывался на грани сры­
ва. Одним из таких сложнейших вопросов был поль­
ский вопрос, по которому были серьезные разногласия
не только между императором Александром и другими
участниками конгресса, противившимися присоеди­
нению к России Великого герцогства Варшавского, но
между императором и его дипломатами, Нессельроде
и Поццо ди Борго, не разделявшими курс государя на
предоставление Польше широкой автономии.
Еще в январе 1813 года Нессельроде представил на
имя Александра I записку по польским делам. В этом
документе он утверждал, что умиротворение Польши
посредством создания автономного Царства Польского,
56 Из записок графини Эделинг // Русский архив. 1887.
Кн.4. С. 411-412.
57 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. V. P. 199.
139


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

за что ратовал Александр Павлович, не особенно укре­
пив положение России, будет иметь для нее роковые
последствия. Подобный шаг, по убеждению Нессельро­
де, отдалит от России венский кабинет и одновремен­
но спровоцирует недовольство патриотически настро­
енной части русского общества, полагавшей, что своим
недавним поведением по отношению к России поля­
ки не заслужили какие бы то ни было уступки. В более
отдаленной перспективе самодержавному правителю
России, писал Нессельроде, будет чрезвычайно труд­
но выполнять еще и функции конституционного ко­
роля Польши. Как полагал Нессельроде, поскольку ни­
что и никогда не отнимет у польской элиты надежду
на обретение независимости, конечным результатом
включения Великого герцогства Варшавского в состав
империи может стать утрата губерний, в которых пре­
обладало польское население и которые на тот момент
являлись частью западных приграничных территорий
Российской империи58. Кроме того, по мнению Нес­
сельроде, «царю было невозможно одновременно яв­
ляться самодержцем (у себя) и конституционным коро­
лем (в Польше)»59.
Такая позиция кардинально расходилась со взгляда­
ми российского императора. Александр I, увлеченный
либеральными идеями и понимавший, что реализовать
их он мог только на окраинах империи, желал даровать
Царству Польскому либеральную конституцию и уста­
новить там режим широкой автономии.
Именно эти противоречия со всей очевидностью
проявились в ходе работы Венского конгресса. Алек­
сандр, решивший отстоять свою позицию по польско­
му вопросу, поручил графу Ш.-А. Поццо ди Борго разра­
ботать конституционную Хартию для Польши. Однако
вместо Хартии Поццо ди Борго предоставил госуда­
58 Ливен Д. Указ соч. С. 584.
59 Grunwald С. de. Op. cit. Р. 180.
140


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

рю документ, в котором, как и Нессельроде, выступил
противником предоставления Польше широкой авто­
номии60.
Что касается вопроса о присоединении к России всей
или большей части территории Великого герцогства
Варшавского, основного предмета спора между Алек­
сандром и представителями других держав на Венском
конгрессе, то против этого Карл Нессельроде никогда
не возражал, о чем свидетельствуют документы Ми­
нистерства иностранных дел. Например, 13 (25) сентя­
бря 1814 года, сразу по прибытии в Вену, Нессельроде
сообщал императору Александру о записке прусско­
го канцлера Гарденберга, с положениями которой Рос­
сия, по убеждению Карла Васильевича, не могла со­
гласиться: «...поскольку Варшавское герцогство было
завоевано Россией, и только ею, еще до заключения со­
юза с другими державами, то естественно ее стремле­
ние найти в обладании этой страной компенсации за
свои жертвы...»61 Кстати, уже в этом письме Нессельро­
де сообщал о том, что Меттерних выступил против пе­
редачи России всей территории герцогства Варшав­
ского и против идеи А. Чарторыйского использовать
наименование «Польша» для частей герцогства Вар­
шавского, присоединенных к владениям трех дворов
после раздела Польши. В ответ на это граф Нессельро­
де очень твердо заявил, что император Александр не
будет «считать себя обязанным давать кому бы то ни
было отчет» в том, как он намеревается управлять
60 Поццо ди Борго об устройстве Королевства Польского,
записка на имя Александра I. 1814 г. // Российская нацио­
нальная библиотека. Отдел рукописей. Ф. 542. Ед. хр. 699.
Оленины. Л. 1. См. об этом: Таньшина Н. П. Польский вопрос
по запискам императора Николая I и графа Ш.-А. Поццо ди
Борго Ц Новая и новейшая история. 2018. № 2. С. 15-26.
61 Внешняя политика России XIX и начала XX века... Се­
рия 1. Т. 8. М., 1972. С. 106.
141


К. В. Нессельроде: Искусство быть дипломатом

новыми приобретениями и как эти земли будут име­
новаться62. Как видим, о «дружбе» и угодничестве Мет­
терниху говорить вовсе не приходится, тем более что
между ним и императором Александром на Венском
конгрессе, как отмечал П. Ю. Рахшмир, происходила
своеобразная дуэль, связанная как с их личным со­
перничеством, так и с политическими разногласиями
между странами. Именно в России, ставшей домини­
рующей силой на континенте, Меттерних усматривал
угрозу европейскому равновесию и не хотел отдавать
Александру I лавры победителя Наполеона63.
Характерно, что будущий император Николай I, счи­
тавший своим долгом свято следовать заветам стар­
шего брата, в отношении польского вопроса с Алек­
сандром был не согласен, и его позиция была близка
взглядам как Нессельроде, так и Поццо ди Борго. Стой­
кие антипольские настроения Нессельроде пронес че­
рез всю свою жизнь. Даже перед выходом в отставку,
11 февраля 1856 года, он утверждал: «В разумных ин­
тересах России политика наша не должна переставать
быть монархическою и антипольскою»64.
Еще один важный момент: уже в это время Карл
Нессельроде являлся не просто исполнителем рас­
поряжений императора, а самостоятельным полити­
ком, способным выдвигать собственные инициативы.
В частности, в записке на имя императора Александра I
от 20 января (1 февраля) 1815 года он подчеркивал, что
присутствие глав государств на конгрессе в Вене бы­
ло необходимо для решения наиболее острых вопро­
сов, в частности польского и прусского. «Но насколь­
ко необходимо было присутствие монархов ради этой
цели, настолько же нежелательно было бы затягивать
62 Там же.
63 Рахшмир П. Ю. Указ. соч. Т. 1. С. 135.
64 Записка канцлера графа К. В. Нессельрода о политиче­
ских сношениях России. С. 342-343.
142


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

их пребывание в Вене из-за предстоящего обсуждения
вопросов второстепенной важности». Поэтому он реко­
мендовал доверить обсуждение этих вопросов предста­
вителям держав, снабдив их «необходимыми инструк­
циями» по решению конкретных внешнеполитических
вопросов, которые тут же и изложил65.

* * *
Однако в это самое время участникам конгресса ста­
ло не до частных вопросов, не до танцев и не до рас­
прей: 25 февраля 1815 года Наполеон Бонапарт покинул
Эльбу и 1 марта высадился в бухте Жуан, триумфаль­
но начав свои Сто дней. 1 (13) марта державы, заклю­
чившие Парижский договор, опубликовали декларацию
о том, что своими действиями Наполеон окончательно
делегитимировал в их глазах и себя, и свой режим.
9 марта графиня Нессельроде писала из Вены своей
сестре: «Вы не можете себе представить, дорогая Елена,
всего того, что я испытала с момента высадки Наполеона
<...> С тех пор, как я узнала, что этот человек вновь по­
явился на континенте, я живо ощутила все последствия
этого события. Достаточно взглянуть на дорогу, веду­
щую на Париж, чтобы понять, что собой представляет
эта нация, и убедиться, что железный скипетр Напо­
леона подходит ей лучше, нежели скипетр легитимного
монарха, который вот уже как десять месяцев царствует
с одной лишь целью: счастье народа. Какая несчастная
династия! Какое глубокое разочарование должна бы­
ла она испытать, видя, что ее собственные подданные
предпочли ей иностранца и монстра! <...> Я живу в стра­
хе, что Нессельроде уедет с императором, хотя он мне
обещает задержаться еще на две недели после отъезда
государя, но я не смею даже на это надеяться, насколько
65 Внешняя политика России XIX и начала XX века... Се­
рия 1. Т. 8. М., 1972. С. 182.
143


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

быстро все меняется. Наполеон может быть уже в Пари­
же. 11-го он вступил в Лион и обещал войскам, что 21-го
будет в столице»66. Так и произошло: 20 марта Наполе­
он без единого выстрела вступил в столицу Франции.
25 марта Мария Дмитриевна писала сестре: «Вновь
предстоит сражаться. Я рада, что наши войска не пер­
выми выступили в поход. Если его смогут второй раз
низвергнуть, и без нашего участия, я буду очень счаст­
лива <...> В каком веке мы живем, моя милая сестра!
Будем надеяться, что Бог не заставит долго продол­
жаться эту новую борьбу. Веллингтон уезжает завтра,
чтобы встать во главе своих войск в Бельгии...»67 Как
видим, Мария Дмитриевна как в воду глядела: русские
войска опоздали к битве при Ватерлоо.
Вопреки опасениям Марии Дмитриевны, граф Нес­
сельроде не уехал из Вены. Но австрийскую столицу
был вынужден оставить Поццо ди Борго: он направил­
ся в Гент к королю Людовику XVIII. 22 апреля 1815 го­
да Нессельроде писал ему: «Мы в ожидании того, что
армии объединятся, чтобы начать выступление. Мы
бы считали неосторожным, если бы приступили к дей­
ствию, будучи в состоянии полуготовности <...> С 1 по
10 мая главные австрийские силы прибудут на Рейн,
и без них нет и речи о наступлении. Наши смогут
быть там гораздо позднее, я об этом даже не думаю»68.
В этом письме он подчеркнул, что главный принцип
союзников таков: «Никакого мира с Бонапартом <...>
Император непоколебим в этом принципе, и мы счита­
ем, что это — лучшее средство служить делу короля»69.
12 (24 мая) 1815 года Нессельроде сообщал Поццо ди
Борго: «Император покидает Вену этой ночью. Он оста­
66 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. V. P. 202-203.
87 Ibid. P. 204-205.
68 La correspondance diplomatique du comte Pozzo di Borgo
et du comte de Nesselrode. T. I. P. 104-105.
«Ibid. P. 105.
144


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

новится на пару дней в Мюнхене, на столько же дней
задержится в Штутгарте и затем направится в Хайль­
бронн, где обустроит штаб-квартиру. Я рассчитываю
неизменно следовать за Его Величеством, но допускаю,
что дела конгресса задержат меня здесь до конца сле­
дующей недели»70.
11 июня, за неделю до Ватерлоо, графиня Нессельро­
де писала мужу из Вены о новостях, полученных ею из
Парижа: «Все то, что мне рассказали <...> подтвержда­
ет тот факт, что Франция находится в состоянии не­
вообразимой деморализации»71. 16 июня она писала
Карлу Васильевичу о том, что ей сообщали о крайнем
беспорядке, царившем во Франции, о настроениях
в обществе и армии: «Эти войска не проявляют ника­
кого уважения к своей собственной стране; они ее опу­
стошают и грабят жителей»72. Об этом же из Брюсселя
графу Нессельроде 23 мая (4 июня) сообщал Поццо ди
Борго: «Во Франции есть всеобщее чувство, убеждение,
что Бонапарт, отвергнутый значительной частью обще­
ства, атакованный объединенными силами Европы, не
может царствовать. Это мнение циркулирует в армии,
которая, однако, остается ему верной <...> Повсюду ца­
рит дух беспокойства, о котором вынуждены писать да­
же французские газеты. Департаменты, где войска не­
многочисленны, отказываются платить контрибуцию
и снабжать национальную гвардию»73.
Нессельроде, тем временем, все еще оставался в Ве­
не, о чем сообщал 23 мая (4 июня) графу Поццо ди
Борго. 5 (17) июня он писал уже из Гейдельберга, за­
вершая свое письмо такими словами: «Армии на мар­
ше. Они направляются к театру военных действий. Они
70 Ibid. Р. 148.
71 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. V. P. 207.
72 Ibid. P. 208.
7J La correspondence diplomatique du comte Pozzo di Borgo
et du comte de Nesselrode. T. I. P. 153.
145


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

сражаются только во имя славы Франции, целостности
ее территории, восстановления порядка вещей, который
возвратит эту нацию в великую европейскую семью»74.
О самом же сражении при Ватерлоо Карлу Нессельро­
де сообщил граф Поццо ди Борго, принявший в бою
участие и даже дважды получивший ранение. Уже на
следующий день после битвы, 19 июня, пробыв 30 ча­
сов в седле и без сна, он отправил Нессельроде письмо:
«Битва была самой сложной из всех, которые до этого
выигрывал герцог Веллингтон. Он мне сказал, что про­
видение его спасало пять раз. Я же полагаю, что он не
мог проиграть; надо его видеть, чтобы поверить, на
что он способен <...> Бонапарт, все уверены в этом, не
сделал ни единой ошибки. Ему противостоял высший
гений, не позволивший ему победить в этом ужасном
испытании <...> Ваш слуга получил два ранения, в ногу
и в бок, но мне это не причиняет особых страданий»75.
26 июня 1815 года Карл Нессельроде писал жене из
Мангейма: «Все указывает на то, что наша разлука не
будет долгой. Последствия победы Веллингтона оче­
видны. Вчера вечером мы получили известие, что Бо­
напарт отрекся в пользу своего сына, и Палаты учреди­
ли Временное правительство <...> Это, однако, нас не
остановит, и мы пойдем дальше, будто ничего не про­
изошло. Это верное средство покончить со всем твер­
до и безоговорочно. Прощай, я тебя покидаю, чтобы
отправиться на ужин к австрийскому императору, где
очень хорошо потчуют»76.
Еще до битвы при Ватерлоо, 9 июня 1815 года, был
подписан Заключительный акт Венского конгресса,
а в конце июня русские во второй раз оказались в Па­
риже. 25 июля Нессельроде писал жене: «Вчера мы на­
блюдали очень важное зрелище. Веллингтон показал
74 Ibid. Р. 167.
75 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. V. P. 209-210.
™ Ibid. P. 210-211.
146


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

свою армию трем суверенам. Это были прекрасные
войска, особенно инфантерия. У кавалеристов лошади
невероятной красоты, даже у простых солдат. Какое это
чудо, видеть Веллингтона, демонстрирующего свою ар­
мию трем государям в столице четвертого, где только
что схватили пятого!»77 26 августа Нессельроде писал
жене, что император уедет после смотра войск 10 сен­
тября на равнине Вертю.
В итоге Александр I покинул Париж 28 сентября, не
дожидаясь подписания 8 (20 ноября) второго Париж­
ского договора, условия которого были гораздо более
тяжелыми для Франции, нежели условия первого Па­
рижского трактата. По договору Франция возвращалась
к границам 1790 года. Александр I настоял на том, чтобы
Франция сохранила Эльзас, Лотарингию, Франш-Кон­
те и Бургундию, на которые имела виды Пруссия. Кон­
трибуция по настоянию императора Александра была
уменьшена с 800 до 700 млн франков. В северных и вос­
точных приграничных территориях Франции на пять
лет устанавливалась военная оккупация силами 250 ты­
сяч солдат. В глазах союзников, казна которых была пу­
ста, военная оккупация являлась гарантией исполнения
Францией ее финансовых обязательств, а заодно вос­
принималась в качестве превентивной меры против ее
возможных реваншистских намерений. Несмотря на
очень болезненное восприятие договора во Франции,
Россия в лице императора Александра сделала все воз­
можное для смягчения его условий и сохранения Фран­
ции как великой державы. В инструкциях, данных Поц­
цо ди Борго от 18 (30) сентября, Нессельроде писал: «Его
Величество не считает должным разрушить свои дру­
жественные отношения с королем и французской на­
цией, поддержав чрезмерные требования союзников»78.
77 Ibid. Р. 227-228.
78 La correspondance diplomatique du comte Pozzo di Borgo
et du comte de Nesselrode. T. I. P. 204.
147


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

В самой же инструкции отмечалось: «Император, наш
августейший государь, желает, господин генерал, чтобы
вы постоянно поддерживали короля, его министерство
и национальное представительство во всех их усилиях,
направленных на подавление зародышей революцион­
ного духа и объединение вокруг трона всех националь­
ных интересов...»79
Во Франции был оставлен 30-тысячный русский
корпус под командованием графа М. С. Воронцова,
а главой правительства был назначен знаменитый дюк
Арман-Эммануэль Ришелье, до этого на протяжении
долгого времени служивший России и двенадцать лет
занимавший пост генерал-губернатора Одессы и Но­
вороссии. Подчеркивая, насколько тяжелый труд ему
предстоит, Нессельроде писал: «Ришелье здесь как на
прекрасной галере. Однако его назначение очень по­
пулярно...»80 Хотя тот же Талейран, оставивший пра­
вительство, язвительно отметил, что Ришелье получил
назначение, видимо, потому что лучше всех во Фран­
ции знал Крым...
Управляющий Министерством
иностранных дел

Наполеоновские войны окончились. Начался новый
период в истории международных отношений, вошед­
ший в историю как Венская система, которой Европа
была обязана сорока годами относительного спокой­
ствия, по крайней мере отсутствием тотальной войны,
что и было главной целью создателей Венской системы.
9 августа 1816 года, спустя двадцать лет после на­
чала службы, император Александр I назначил графа
Нессельроде «управляющим Министерством и присут­
79 Ibid. Р. 205.
«о Ibid. Р. 232.
148


Глава 3. Во главе Министерства

иностранных дел

ствующим в коллегии иностранных дел»81. Как он сам
вспоминал, «канцлер Румянцев, почти совсем оглох­
ший вследствие двух апоплексических ударов, оскор­
бился тем, что был устранен от участия в договорах,
обессмертивших царствование императора Александ­
ра, и подал в отставку. Отставка его была принята. Я за­
менил его, получив скромный титул статс-секретаря,
заведывающего коллегией иностранных дел. Титул этот
я сохранил до времен царствования императора Нико­
лая, пожаловавшего меня в вице-канцлеры при заклю­
чении Туркманчайского мира...»82
К этому времени граф Нессельроде имел уже целый
ряд наград. Он являлся кавалером орденов: российского
Св. Владимира, большого Креста 2-й степени, австрий­
ского Леопольда большого Креста, прусского Красного
Орла, шведского Северной Звезды и вюртембергского
Золотого Орла. В марте 1814 года Нессельроде получил
очередную высокую награду — орден Св. Александра
Невского, а через три года — алмазные знаки к ордену.
Характерно, что граф Нессельроде, сорок лет воз­
главлявший внешнеполитическое ведомство, офи­
циально не занимал пост министра иностранных дел,
о чем в свое время писал российский исследователь
В. Н. Пономарев. В 1802 году указом императора Алек­
сандра I министерская система сменила коллегиаль­
ную, и вместо Коллегии иностранных дел было созда­
но Министерство иностранных дел. Однако Коллегия,
81 Очерк истории Министерства иностранных дел: 18021902. С. 82.
82 Нессельроде К. В. Записки графа Карла Васильевича Нес­
сельроде. С. 568. В. Н. Пономарев отмечает, что во француз­
ском варианте автобиографии эти слова отсутствуют (см. По­
номарев В. Н. Так был ли граф К. В. Нессельроде министром
иностранных дел России? С. 203), однако во 2-м томе «Писем
и бумаг канцлера графа Нессельроде» присутствует тот же са­
мый текст. См.: Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. П. P. 119.
149


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

ставшая анахронизмом, формально продолжала суще­
ствовать, что создавало определенные неудобства. По­
этому 10 апреля 1832 года вышел именной указ Нико­
лая I «Об образовании Министерства иностранных дел»,
которым объявлялось о прекращении существования
Государственной коллегии иностранных дел. Возглав­
лять внешнеполитическое ведомство должен был ми­
нистр, но конкретного назначения на этот пост не по­
следовало. В результате граф Нессельроде так и остался
управляющим министерством, хотя в историографии
его часто именуют именно министром83. Что интерес­
но, в 1850 году была восстановлена должность «товари­
ща министра иностранных дел», которую занял тайный
советник Л. Г. Сенявин84.
Еще один важный момент: в это время в России было
два статс-секретаря по иностранным делам. Еще 30 ав­
густа 1815 года император Александр назначил вторым
статс-секретарем по иностранным делам уроженца Кор­
фу графа Иоанна Антоновича Каподистрию (1776-1831)85.
Вопрос о том, зачем император разделил министер­
ство между Нессельроде и Каподистрией, до сих пор
остается дискуссионным, хотя, как отмечает исследова­
тель деятельности И. А. Каподистрии А. В. Чернов, в этом
«двоевластии» не было ничего особенного для эпохи
правления Александра I: государь неоднократно прибе­
гал к такому тактическому ходу и мог делать ставку на
то или иное лицо86. Официально старшим статс-секре­
83 Пономарев В. Н. Так был ли граф К. В. Нессельроде ми­
нистром иностранных дел России? С. 203.
84 Очерк истории Министерства иностранных дел: 18021902. С. 132.
85 Там же. С. 82.
86 Чернов А. В. Общественно-политические взгляды и ди­
пломатическая деятельность И. А. Каподистрии в годы рус­
ской службы (1809-1822 гг.). Дис.... канд. ист. наук. М., 2015.
С. 123-124.
150


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

тарем был Нессельроде, который был назначен управ­
ляющим коллегией, однако это было лишь формальное
лидерство. И Нессельроде, и Каподистрия были во гла­
ве министерства с одинаковыми полномочиями, с той
разницей, что сношения с Западной Европой были
предоставлены заботам Нессельроде, а восточные дела
император вверил Каподистрии. Оба статс-секретаря
имели в своем распоряжении особые канцелярии, рас­
полагавшиеся в канцлерском доме на Дворцовой пло­
щади, имели иногда совместные, а иногда и отдельные
доклады у Александра I87. Как отмечалось в «Очерке
истории Министерства иностранных дел», «император
Александр I был весьма доволен такой их совместною
работой. 24 марта 1817 г. он одновременно пожаловал
гр. Каподистрии орден св. Александра Невского и гр.
Нессельроде алмазные знаки к этому ордену, который
пожалован был ему ранее в 1814 г.»88
По духу, темпераменту и характеру эти два руково­
дителя внешнеполитического ведомства были очень
разными. Граф Каподистрия был человеком живого
ума, очень проницательным, исповедовал идеи скорее
прогрессивные; не только создавал различные проек­
ты, но и стремился к их реализации со всем возмож­
ным пылом. Граф Нессельроде, напротив, олицетворял
тип человека весьма хладнокровного, рационально­
го и прагматичного. Он часто не соглашался с комби­
нациями, предлагаемыми его коллегой, или пытался
внести в них изменения, чтобы сделать их более уме­
ренными.
Несмотря на различия в темпераментах, методах
и стилях работы, Нессельроде и Каподистрия неплохо
ладили. Кроме того, как справедливо отмечал В. Б. Ми­
хайлов, и у Нессельроде, и у Каподистрии отсутствовало
87 Очерк истории Министерства иностранных дел: 18021902. С. 82.
88 Там же.
151


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

«чрезмерное честолюбие», и вероятно, это позволяло
им уживаться89.
Традиционно в историографии подчеркивалось, что
их взгляды на цели и задачи российской внешней по­
литики существенно расходились. На мой взгляд, не­
смотря на то что Каподистрия считался олицетворе­
нием либерального направления во внешней политике,
а Нессельроде — консервативно-охранительного, се­
рьезных идейно-политических разногласий между ни­
ми не было. В то же время, как верно отмечал В. Б. Ми­
хайлов, Каподистрия, воспитанный в европейской
традиции, зачастую преподносил императору Алек­
сандру I такие «западнические» идеи, какие графу Нес­
сельроде были совершенно несвойственны 90.
А как сам граф Нессельроде относился к своему кол­
леге? Действительно ли он его не любил и хотел от него
отделаться, как о том судачили современники? В пере­
писке Карла Васильевича есть одно очень интересное
письмо, написанное им жене из Лайбаха 28 декабря
1820 (9 января 1821 года) во время конгресса Священ­
ного союза. Сравнивая в этом письме Поццо ди Борго с Каподистрией, Нессельроде отмечал: «Я согласен
с тобой, что Каподистрия имеет более чистую душу, бо­
лее благородные чувства, он менее тщеславен и менее
страстен, но он далек от того, чтобы иметь благоразу­
мие и знания Поццо, и особенно этот практический дух,
необходимый, чтобы хорошо вести дела в этом подлом
мире. У Каподистрии много ума, но зачастую это ум
ложный, и, несмотря на большую прозорливость, его
суждения иногда ошибочны; у него есть проницатель­
ность и тонкость суждений, но не всегда присутствует
логика; ему особенно не хватает опыта в делах и зна­
ния людей. Он полагает, будто работает в мире, состоя­
89 Михайлов В. Б. Карл Васильевич Нессельроде. С. 106.
90 Михайлов В. Б. Нессельроде К. В. 40 лет во главе рос­
сийской дипломатии. С. 149.
152


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

щем из таких же совершенных людей, как он сам. Если
бы судьба забросила его во Францию, он бы стал док­
тринером с лучшими намерениями в мире. Его ничто
так не прельщает, как книга Гизо91, наполненная со­
физмами и ложными утверждениями. Таковы, милый
друг, мои убеждения относительно одного и другого;
я хотел бы видеть Поццо министром и Каподистрию —
другом»92. Эта цитата очень показательна; здесь четко
прослеживается отношение Нессельроде к людям, кол­
легам. Он пишет супруге, и пишет откровенно. И это
расходится с устоявшимся мнением о ненависти Нес­
сельроде к своему коллеге по министерству; Карл Васи­
льевич, напротив, защищал его.
Что характерно, об этой ненависти говорил якобы
и преемник Нессельроде князь А. М. Горчаков. В октябрь­
ском номере журнала «Русская старина» за 1883 год бы­
ли опубликованы рассказы о прошлом князя Горчакова,
записанные за ним одним неизвестным автором в Ниц­
це в 1881 и 1882 годах. Помимо прочего, канцлер Гор­
чаков якобы рассказывал о «смертельной ненависти»
Нессельроде к Каподистрии и сообщал, что «неприязнь
эта рано распространилась» и на него93. Оба этих сужде­
ния получили широкое распространение как в обще­
ственном мнении, так и в историографии. В свое время
эта публикация возмутила сына графа Нессельроде, Дми­
трия Карловича, который в январском номере журнала
91 Франсуа Пьер Гийом Гизо (1787-1874), известный фран­
цузский историк и политический деятель; в годы Рестав­
рации был одним из лидеров группы умеренных либера­
лов-доктринеров; после Революции 1830 года доктринеры
пришли к власти и получили название либералов-орлеани­
стов, а Гизо стал одним из ведущих политиков Июльской
монархии.
92 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VI. P. 114-115.
93 Светлейший князь Александр Михайлович Горчаков
в его рассказах о прошлом // Русская старина. 1883. № 10.
С. 161.
153


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

за 1884 год опубликовал опровержение, поскольку, по
его мнению, приведенные в издании высказывания
не соответствовали действительности94. В этой публи­
кации Дмитрий поместил письма своего отца к Марии
Дмитриевне из Лайбаха, в том числе приведенное вы­
ше. А по поводу других рассказов, якобы за авторством
Горчакова, Дмитрий написал, что они и вовсе «не тре­
буют опровержения по своей невероятности для каждо­
го, кто сколько-нибудь знал государственного канцлера
графа Нессельрода»95. С этими «рассказами Горчако­
ва» читатель еще встретится на страницах этой книги.
В ситуации с двумя министрами иностранных дел
император служил верховным примирителем и по­
средником, больше склоняясь на сторону Нессельро­
де, и в целом прислушивался к его мнению, тем более
что к либеральным идеям царь в эти годы начал бы­
стро охладевать. Неслучайно перед визитом цесареви­
ча Николая Павловича в Англию в 1816 году именно
Нессельроде было поручено подготовить особую запи­
ску об английских политических учреждениях с целью
формирования мировоззрения великого князя.
Этот документ интересен прежде всего потому, что
отражает взгляды самого Нессельроде, причем не толь­
ко относительно английских политических учрежде­
ний. «Записка» является документом историософского
плана, поскольку в ней граф Нессельроде излагает мо­
лодому цесаревичу свою теорию познания, постижения
Другого и других наций. Карл Васильевич очень верно
94 Правда, редакция «Русской старины» была убежде­
на в своей правоте, и в предисловии к письмам Нессельро­
де специально оговаривалось, что эти рассказы Горчакова
были «слышаны ими самими» и тогда же, в Ницце, «были
внесены в нашу записную книжку». См.: Нессельроде Д. К.
Граф Каподистрия и граф К. В. Несельрод // Русская старина.
1884. N« 1.С. 219.
95 Там же.
154


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

отметил, что, изучая другую страну, как правило, ее
сравнивают с представлениями о собственной стране
и собственном народе. Между тем, продолжал он, да­
же о своем собственном отечестве человек судит как
о «воображаемой стране, которая является созданием
нашего воображения и наших исторических позна­
ний»96. И эти представления о своей «воображаемой
стране» переносятся на другую страну и другое обще­
ство. На мой взгляд, в этом отношении Нессельроде
во многом прав. В качестве примера можно привести
взгляд иностранцев, тех же французов, на Россию: за
редким исключением, они сравнивали Россию со своей
собственной страной и в целом с Европой и, не нахо­
дя сходства, воспринимали инаковость России как не­
достаток и «недоцивилизованность». Поэтому, отмечал
Нессельроде, «чтобы изучить с пользой страну в ее вну­
треннем и внешнем положении, не надо сравнивать ее
с другой страной, а тем более со страной воображае­
мой; необходимо ее сравнить с ней самой»97.
Английские политические свободы и парламентские
традиции он выводил как из Великой хартии вольно­
стей, так и в целом из особенностей страны, в том чис­
ле ее островного положения, что действительно влия­
ло на специфику английского «абсолютизма» (не было
нужды содержать мощную армию). Хотя, как извест­
но, в историографии идут дискуссии как относительно
сущности английского абсолютизма, так и самого факта
его существования98. Нессельроде же, говоря о «деспо­
тизме» Тюдоров, подчеркивал прежде всего тот факт,
96 Нессельроде К. Записка, предназначенная его импера­
торскому высочеству великому князю Николаю Павловичу
по случаю его путешествия за границу. С. 294.
97 Там же.
98 См., например: Хеншелл Н. Миф абсолютизма. Переме­
ны и преемственность в развитии западноевропейской мо­
нархии раннего Нового времени. СПб., 2003.
155


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

что государство сумело поставить под свой контроль
церковь. Но даже и в этот период, когда «националь­
ный интерес был подавлен <...> сущность дела не могла
подлежать изменению: железный скипетр Генриха VII,
Генриха VIII и Елизаветы, стремившийся управлять да­
же религиозной совестью людей, никогда не мог унич­
тожить зародыша свободы, находившегося на велико­
британской почве»99.
Анализируя суть английского парламентаризма и сво­
бод, Нессельроде подчеркивал: они не являются «по­
следствием единоличной воли», они — «плод времени,
событий — всего того, что коренится в духе английско­
го народа и в его истории»100. Кроме того, он отмечал,
что «развитие тех установлений, которыми Великобри­
тания теперь по справедливости гордится, в действи­
тельности было чрезвычайно медленно»101. То есть,
во-первых, он предостерегал цесаревича Николая от
некоего обольщения английскими порядками и его
возможных вопросов о том, почему в России не так;
во-вторых, постоянно подчеркивал, что английские
учреждения и свободы — результат длительной эволю­
ции и традиций, а их слепо копировать — «значит за­
менить случайным влиянием единоличной воли целую
цепь причин, действовавших часто с незапамятных
времен, и стараться лишь подражать событиям»102.
Общий вывод записки был таков: «Итак, их учреж­
дения заслуживают того, чтобы наблюдатель изощрял
свой ум, а не смотрел бы на них как на образец гото­
вых конституционных форм, от которых можно заим­
ствовать размеры для нового сооружения, воздвигае­
99 Нессельроде К. Записка, предназначенная его импера­
торскому высочеству великому князю Николаю Павловичу
по случаю его путешествия за границу. С. 296.
100 Там же. С. 294.
101 Там же. С. 295.
102 Там же. С. 297.
156


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

мого под другим небом и в другом климате»103. Однако
Николай Павлович не особенно нуждался в подобном
наставлении: как отмечал Н. К. Шильдер, его характер
«с присущим ему трезвым, далеким от всякой мечта­
тельности миросозерцанием успел уже настолько обра­
зоваться, что нельзя было предвидеть никаких увлече­
ний в конституционном смысле»104. В то же время, как
справедливо отмечал А. А. Орлов, Николай Павлович
очень хорошо запомнил Записку Нессельроде и, спу­
стя много лет, наставляя уже своего сына, цесареви­
ча Александра, перед его европейским путешествием
1838-1839 годов, включавшим визит в Англию, бук­
вально повторял слова Карла Васильевича105.

Дипломатия Священного союза
Именно деятельность Священного союза стала од­
ним из главных упреков в адрес Нессельроде со сто­
роны либеральной общественности, обвинявшей его
в проведении консервативной политики, направлен­
ной на борьбу с революционным и освободительным
движением в Европе.
Войны, захлестнувшие Европу, побуждали мыслите­
лей к поиску проектов, способных предотвратить в бу­
дущем конфликты между государствами. Еще на рубеже
XVIII-XIX веков российские публицисты и диплома­
ты подготовили несколько проектов «вечного мира»
и «общего мира»106. Автором одного из них был сам
«» Там же. С. 298.
104 Шильдер Н. К. Указ. соч. С. 61.
105 Орлов А. А. Новый мировой порядок в рамках Венской
системы. Великобритания и Россия: поиск основ послевоен­
ного взаимодействия (1815 г.) // Вестник МПГУ им. М. А. Шо­
лохова. История и политология. 2011. № 1. С. 83-84.
106 Об этих проектах см.: Орлов А. А. Справедливый по­
рядок в европейских проектах «вечного мира» периода
157


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

император Александр I. Еще в 1804 году он выдвинул
проект мирного содружества европейских стран. Госу­
дарь был убежден, что рациональное переустройство
международных отношений позволит добиться рез­
кого сокращения количества войн. Для достижения
этой цели в июне 1815 года Александр I предложил ав­
стрийскому императору Францу I и прусскому королю
Фридриху-Вильгельму III заключить Священный со­
юз — структуру не столько геополитическую, сколько
моральную, основанную на общности христианской ре­
лигии, в согласии с христианскими принципами любви
к ближнему.
То есть император Александр I, главный идеолог
Священного союза, замышлял эту структуру вовсе не
как реакционно-репрессивную, а как силу, призванную
обеспечить мир и спокойствие в Европе. Он своими
глазами видел, что революция в одной стране стала пи­
тательной почвой для войн, захлестнувших всю Европу.
Именно стремлением оградить континент от повторе­
ния подобной опасности и было обусловлено создание
Священного союза.
Первым шагом к реализации идеи «всеобщего со­
юза» должно было стать подписание Акта о Священ­
ном союзе. Этот документ был подписан 14 (26) сен­
тября 1815 года монархами России, Пруссии и Австрии.
Как следовало из преамбулы договора, монархи обя­
зывались «во имя пресвятой и неразделимой Троицы»
руководствоваться в своих действиях «не иными ка­
кими-либо правилами, а заповедями святой веры, за­
поведями любви и мира, которые должны непосредНового времени: Учебное пособие. 2-е изд., доп. М., 2017;
Миротворчество в России: Церковь, политики, мыслите­
ли. М., 2003; Трактаты о вечном мире / Сост. И. С. Анд­
реева и А. В. Гулыга. СПб., 2003; Парсамов В. С. На путях
к Священному союзу. Идеи войны и мира в России начала
XIX века. М., 2020.
158


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

ственно управлять волею царей и водительствовать
всеми их деяниями»107. Из договора следовало, что три
монарха обязались защищать христианские ценности,
народы и государей от происков революционеров, ате­
истов и либералов. Впоследствии к Священному сою­
зу присоединилось большинство других государств Ев­
ропы. Великобритания отнеслась к союзу скептически,
усматривая в нем «произведение, состоящее из возвы­
шенного мистицизма и нонсенса»108.
В дипломатическом плане Священный союз можно
считать успешным, поскольку между 1815и1817 года­
ми к нему примкнуло большинство европейских госу­
дарств. Отказались подписывать договор Великобри­
тания109 и папа римский. Как отмечает французская
исследовательница М.-П. Рэй, этим договором, «одер­
жав верх над наполеоновской пропагандой, стремив­
шейся отбросить Россию за пределы цивилизованного
сообщества европейских государств, Александр I сумел
пришвартовать Россию к Европе»110.
В то же время нельзя сказать, что между создате­
лями Священного союза царила полная гармония. Как
отмечал С. С. Татищев, Священный союз был инициа­
тивой прежде всего императора Александра I и монар­
хи Австрии и Пруссии изначально отнеслись к проекту
императора с осторожностью, а Меттерних в своих за­
писках называл договор о создании Священного союза
107 Трактат братского христианского союза // Полное со­
брание законов Российской империи. Собрание первое. Том
33. 1815-1816. СПб., 1830. С. 279-280.
i°s рэд м.-П. Указ. соч. С. 195.
109 Принц-регент Георг 24 сентября (6 октября) 1815 года
заявил, что «формы английской конституции не дозволя­
ют ему присоединиться к Священному союзу, но приступил
к акту этого союза в качестве регента ганноверского». См.:
Очерк истории Министерства иностранных дел: 1802-1902.
С. 82.
110 Рэй М.-П. Указ. соч. С. 196.
159


К. В. Нессельроде: Искусство быть дипломатом
«звонким и пустым»111. Фридрих фон Генц, ближайший

помощник и советник князя Меттерниха, удивлял­
ся странности договора «чисто религиозного содер­
жания», заключенного тремя государями, из которых
один был православный, другой католик, третий про­
тестант, и называл «этот мнимый Священный союз»
«политическим нулем», который «не имеет никакой су­
щественной цели и никогда не приведет к серьезным
результатам»112113
.
При этом, по словам С. С. Татищева, Александр I
сам не сомневался в односторонности такого взгля­
да на обязательства, истекавшие из договора о Свя­
щенном союзе. Через полтора года после его заключе­
ния, по распоряжению императора, Нессельроде писал
российскому посланнику в Вене графу Г. О. фон Штакельбергу: «Все европейские правительства проникну­
ты чувством зависти к России и заняты лишь одной
мыслью: как бы воздвигнуть неодолимую преграду
ее политическому могуществу. Императорский каби­
нет допускал даже, что зависть эта получит осязатель­
ную форму...»115 По словам С. С. Татищева, Александр
опасался возможных антирусских комбинаций Ав­
стрии и Пруссии, однако граф Нессельроде «находил,
что пока подобные комбинации остаются комбина­
циями, мы можем относиться к ним совершенно рав­
нодушно». В депеше Штакельбергу от 11 (23) февра­
ля 1817 года он сообщал: «Государь не изменит своей
системе. Система эта одна и состоит в ненарушимом
соблюдении мира посредством самого тщательного
исполнения существующих постановлений, в особенно­
сти акта 14-го (26-го) сентября, который его величеству
111 Татищев С. С. Внешняя политика императора Нико­
лая Первого. Введение в историю внешних сношений Рос­
сии в эпоху Севастопольской войны. СПб., 1887. С. 7.
112 Там же.
113 Там же. С. 10.
160


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

угодно считать краеугольным камнем восстановленной
Европы»114.
Итак, лидеры великих держав к сущности Священно­
го союза относились по-разному, однако на первых по­
рах наиболее острые проблемы, представлявшие угрозу
как для внутренней стабильности отдельных государств,
так и для европейского порядка в целом, разрешались
именно на конгрессах Священного союза. А таких про­
блем оказалось много. Дело в том, что Венский кон­
гресс, руководствуясь принципом легитимизма, прене­
брег интересами национальностей. Поэтому в начале
1820-х годов в целом ряде европейских стран активизи­
ровались либерально-патриотические движения, а в от­
дельных местах произошли либерально-патриотические
революции. Поэтому и Меттерних, поначалу не обнару­
живавший особого интереса к Священному союзу, как
отмечал П. Ю. Рахшмир, с трехгодичным опозданием
«осознал, какие возможности заложены в Священном
союзе для борьбы с революционными движениями»115.
На конгрессе, заседавшем в городе Ахене, древней
столице Карла Великого116, с 30 сентября по 21 нояб­
ря 1818 года решался вопрос о возвращении Франции
в «европейский концерт». Уполномоченные России на­
стаивали на прекращении оккупационного режима как
меры, необходимой для стабилизации страны, а значит,
и общеевропейской стабильности. Эту позицию полно­
стью разделял граф Нессельроде. Еще 17 июня 1818 го­
да он писал графу Поццо ди Борго: «Я без колебаний
разделяю ваше мнение, что без Франции система евро­
пейского союза будет монстроподобной» 117.
114 Там же.
115 Рахшмир П. Ю. Указ. соч. Т. 2. С. 7.
116 По решениям Венского конгресса французский город
Экс-ла-Шапель перешел Пруссии и стал именоваться Ахеном.
117 La correspondence diplomatique du comte Pozzo di Borgo et du comte de Nesselrode. T. II. P. 537.
161


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Вывод оккупационных войск с территории Франции
стал возможен после того, как ею были уплачены репа­
рации. В 1817 году, когда перед Францией остро стоял
вопрос о выплате частных долгов, сумма которых до­
ходила до 1 млрд 600 млн франков, герцог Ришелье на­
стаивал на невозможности выплаты этой гигантской
суммы и требовал ее сокращения. Австрия и Пруссия
в лице Меттерниха и Гарденберга активно протестова­
ли, но Нессельроде пошел на уступки Ришелье, и в ре­
зультате сумма была сокращена до 200 млн франков118.
Теперь же Нессельроде рекомендовал графу Поццо
ди Борго содействовать формированию позитивного
имиджа Франции на международной арене. Это бы­
ло особенно важно вот по какой причине. С конца мая
1818 года по Европе ходила записка, составленная ба­
роном де Витролем по просьбе брата Людовика XVIII,
графа д’Артуа (будущего короля Карла X), в которой
утверждалось, что присутствие иностранных войск на
территории Франции являлось мерой, необходимой
для поддержания ее внутриполитической стабильно­
сти, и подчеркивалось, что с их уходом во Франции
могла вспыхнуть новая революция119.
Нессельроде писал Поццо ди Борго: «...в настоя­
щий момент было бы очень полезным демонстриро­
вать спокойствие и дружественное расположение по
отношению к Франции»120. Кстати, по вопросу о выводе
118 Подробнее см. об этом: Таньшина Н. П. Ш.-А. Поццо
ди Борго, Э. О. Ришельё, Л. В. Рошешуар: французско-рус­
ский диалог в годы оккупации Франции союзными войска­
ми в 1814-1818 гг. // Французский ежегодник 2018. Меж­
культурные контакты в период иностранной оккупации. М.,
2018. С. 218-239.
119 Cistemes R. de. Duc de Richelieu. 1818-1821. P., 1898.
P. 8-9.
120 La correspondance diplomatique du comte Pozzo di Borgo et du comte de Nesselrode. T. II. P. 538.
162


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

оккупационных войск между Марией Дмитриевной
и Карлом Васильевичем были разногласия. Графиня
Нессельроде упрекала Поццо ди Борго в том, что он
вместе с Ришелье настаивал на скорейшем освобожде­
нии территории Франции, поскольку пребывание ино­
странных войск дестабилизировало ситуацию в стране,
порождая враждебные настроения по отношению к ок­
купантам. Графиня же полагала, что во Франции вооб­
ще никто не жаловался на присутствие иностранцев.
Более того, по ее словам, жители с радостью размеща­
ли у себя оккупационные войска, вовсе их не обреме­
нявшие, что, конечно, было далеко не так. Кроме того,
она была убеждена, что как только войска покинут тер­
риторию Франции, там разразится революция. Карл Ва­
сильевич вовсе не разделял опасений супруги: «То, что
зло существует, в этом нет сомнения, но то, что ситуа­
ция может вдруг стать опасной, требующей действий
иностранных держав, я так не считаю»121.
Характерно, что Меттерних еще до созыва конгресса
хотел, чтобы он состоялся без участия Франции. Поц­
цо ди Борго пришлось приложить немалые усилия для
того, чтобы Франция была допущена к работе конгрес­
са. Кроме того, Меттерних и в ходе работы конгресса
пытался сделать так, чтобы послы европейских держав,
аккредитованные в Париже, не принимали участия
в работе конгресса, однако Поццо ди Борго, опираясь
на поддержку Александра I, удалось этого избежать122.
В целом состав национальных делегаций был очень
интернациональным: императора Александра I сопро­
вождали немец Нессельроде, грек Каподистрия и кор­
сиканец Поццо ди Борго; министр иностранных дел
Пруссии, К. Г. Бернсторф, был датчанином; герцог Ри­
шелье, премьер-министр Франции, долгое время слу­
жил в России.
121 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VI. P. II.
122 Sedouy J.-A. de. Op. cit. P. 73-74.
163


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

В результате, 2 октября в Ахене было подписано со­
глашение, оформленное 9 октября в официальную кон­
венцию. Королю Людовику XVIII объявлялось, что ино­
странные гарнизоны покинут французские крепости не
позднее 30 ноября того же года. 11 октября 1818 года
Поццо ди Борго сообщал Нессельроде: «Позавчера была
подписана конвенция относительно вывода иностран­
ных войск из французских крепостей и с территории
Франции. Этот великий акт был целью моих усилий на
протяжении трех лет»123.
15 ноября пять держав подписали протокол и гене­
ральную декларацию. В результате на Ахенском кон­
грессе Франция была окончательно признана равной
четырем другим державам и возникла так называе­
мая пентархия, формально сохранявшаяся до середины
столетия. И в этом была заслуга в том числе графа Нес­
сельроде.
На этом же конгрессе Александр I надеялся инсти­
туционализировать и свой проект «всеобщего союза».
Проект был представлен участникам конгресса, однако
Великобритания и Австрия блокировали его, опасаясь
усиления позиций России124.
В конце 1820 — начале 1821 годов состоялся второй,
«сдвоенный» конгресс Священного союза, проходив­
ший сначала в Троппау (ныне Опава, Чехия), а потом
в Лайбахе (современная Любляна, столица Словении).
Конгресс в Троппау, заседавший в октябре — декабре
1820 года, был созван по причине революционных дви­
жений в Португалии, а также в Королевстве Обеих Сицилий и Пьемонте (материковая часть Пьемонтско­
го или Сардинского королевства) и был инициирован
Австрийской империей. На конгрессе присутствовали
императоры Франц I и Александр I, король Пруссии
123 La correspondence diplomatique du comte Pozzo di Borgo et du comte de Nesselrode. T. II. P. 598.
124 Чернов А. В. Указ. соч. С. 181.
164


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

Фридрих-Вильгельм III и, конечно, дипломаты. Импе­
ратор Александр I в разговоре с послом Франции в Рос­
сии графом О. Ла Ферроне так отозвался о проведении
конгресса в маленьком провинциальном городке: «Го­
сподин Меттерних однажды сказал, что для конгрессов
надо всегда выбирать такое место, где скука вынудит
заниматься делами <...> В этом отношении, ничто так
не подходит для этого, как Троппау»125.
12 (24) октября Мария Дмитриевна писала мужу:
«Признаюсь, я не верю, что ваша ассамблея в Троппау
приведет к чему-то хорошему. После конгресса в Эксля-Шапель Европа стала в еще большей степени боль­
ной, и я боюсь предположить, что произойдет после
нынешнего конгресса. Страшно подумать, что страны,
менее всего готовые к принятию новых идей, подвер­
гаются наибольшей опасности. Нет никаких сомне­
ний, что мы находимся на кратере вулкана, и я вовсе
не преувеличиваю, что только присутствие императора
может нас спасти»126. Мария Дмитриевна имела в виду
внутренние проблемы в самой России, а именно вос­
стание, произошедшее в Семеновском полку в октябре
1820 года, спровоцированное отставкой А. Я. Потем­
кина и назначением нового командира — полковника
Ф. Е. Шварца.
21 октября (3 ноября) 1820 года графиня снова писа­
ла Карлу Васильевичу: «В настоящий момент ты занят
делами, которые невозможно разрешить. И если ты хо­
чешь знать мое мнение, то, пока вы там будете прекрас­
нодушно болтать, вы не помешаете деятельности кар­
бонариев и всевозможных секретных обществ. Лучшее,
что вы можете сделать, — это вернуться домой и занять­
ся вопросами собственной безопасности»127. Более того,
Мария Дмитриевна упрекала Нессельроде практически
125 Цит. по: Se'douy /.-A. de. Op. cit. Р. 107.
126 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VI. P. 110.
127 Ibid. P. 107.
165


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

с тех же позиций, что и многие современники и исто­
рики, утверждавшие, что он жертвовал интересами
России во имя абстрактной европейской стабильности.
Графиня писала мужу: «Думая о пожаре, разгорающем­
ся здесь, становится любопытным видеть вас занимаю­
щимися в этот момент делами Европы. Все это мне на­
поминает слова Ветхого Завета: „Вынь прежде бревно
из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из
глаза брата твоего"»128.
Однако конгресс, несмотря на сетования Марии
Дмитриевны, оказался результативным: государи за­
крепили за собой право вооруженной интервенции
в любую страну, где произойдет революция, независи­
мо от позиции ее собственного правительства. Как от­
мечает А. В. Чернов, идея «вооруженного вмешатель­
ства» принадлежала не Меттерниху, а Каподистрии129.
Этим правом великие державы решили воспользовать­
ся безотлагательно: был подписан протокол, призна­
вавший применение военной силы против революци­
онного Неаполя.
Потом конгресс перенес свои заседания в австрий­
ский Лайбах, поближе к итальянской границе, где он
работал с 26 января по 12 марта 1821 года (по ново­
му стилю). По приезду в Лайбах, 28 декабря 1820 года
(9 января 1821 года), граф Нессельроде отправил су­
пруге письмо, не совсем для него свойственное. Обыч­
но его письма супруге очень сдержанные, рациональ­
ные и деловые. В этом же письме много рассуждений,
эмоций, описаний окружающей обстановки и людей,
в частности именно в этом письме он дает характери­
стику Ш.-А. Поццо ди Борго и И. Каподистрии. «Со вче­
рашнего вечера мы тут все в сборе, и не сегодня так
завтра приступим к предмету переговоров...» При этом
Нессельроде полагал, что, если все пойдет по намечен­
128 Ibid. Р. 111.
129 Чернов А. В. Указ. соч. С. 170.
166


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

ному им плану, за две недели можно будет разрешить
все вопросы. «Но надо, чтобы другие думали так же, как
я, поэтому трудно предугадать, как все пойдет. Со сво­
ей стороны, я приложу все усилия, чтобы склонить всех
к своей позиции. В этом наши желания и наши обяза­
тельства вполне совпадают, поскольку я глубоко убеж­
ден, что, делая дело быстро, делаешь его хорошо. Не
слова и долгие переписки, а результат делают тебя хо­
зяином положения»130. При этом, как известно, спешки
Нессельроде никогда не любил. Скорее, для него был
характерен принцип «поспешай медленно».
В это время графиня Нессельроде имела некоторое
предубеждение против Поццо ди Борго, считая, что он
неправильно действует как дипломат. Карл Васильевич
в этом письме выступил страстным защитником Поц­
цо, начав с того, что именно ему он был обязан пре­
красным путешествием в его четырехместной карете.
«Что касается меня, я тебе чистосердечно признаюсь,
что я не знаю никого, кто был бы лучше него. Сегодня
это единственный человек в Европе, за которым я при­
знаю качества, позволяющие считать его настоящим
государственным деятелем»131.
Потом, будто осознав, что этот разговор его далеко
уведет, он приступил к описанию своего путешествия,
от которого он был в полном восторге: «...за четыре
дня мы проделали 56 миль, останавливаясь каждую
ночь на ночлег. Выехав из Вены в четверг в десять ча­
сов утра, в Лайбах мы прибыли только в воскресенье,
к десяти часам вечера. После Граца мы оказались со­
всем в другой климатической зоне. Нет снега, самое
прекрасное в мире солнце и воздух, напоенный весной,
как у нас в апреле. Этот край очарователен, особенно
долина Мур; когда все покрыто зеленью и цветут де­
ревья, тут должно быть очаровательно. Эти австрийцы
130 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VI. P. 113-114.
131 Ibid. P. 114.
167


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

очень счастливы, по правде говоря, они этого не заслу­
живают; нет ни одного уголка в пределах этой монар­
хии, который не был бы прекрасен. Лайбах, кажется,
милый город, но до сегодняшнего дня я его видел толь­
ко в пределах широкой и просторной улицы, на кото­
рой живу. Я себя чувствую очень хорошо; разместился
в очень чистых и теплых комнатах у одного итальян­
ского каноника в красных чулках, который выглядит
как настоящая карикатура»132.
Главная проблема, стоявшая перед участниками
конгресса, сводилась к тому, какими методами следо­
вало решать итальянский вопрос: с помощью диплома­
тии или вооруженной интервенции. Российская делега­
ция во главе с императором Александром изначально
склонялась к тому, чтобы, по возможности, урегулиро­
вать неаполитанскую проблему без применения силы.
Однако в итоге император поддержал идею об интер­
венции австрийских войск в Королевство Обеих Сицилий. Как отмечал В. Б. Михайлов, дело было не в том,
что царь поддался доводам Меттерниха, пугавшим его
возможностью возникновения из итальянской «искры»
общеевропейского пожара. По мнению исследователя,
решающим аргументом была позиция самих итальян­
ских государей, прежде всего неаполитанского короля
Фердинанда I, который был отпущен в Лайбах револю­
ционными властями под обещание защищать введен­
ную в королевстве конституцию, а вместо этого потре­
бовал вооруженного вмешательства в дела собственной
страны133.
Аналогичным образом повел себя король Сарди­
нии Карл-Феликс, не желавший вступать ни в какие
переговоры с «мятежниками» и отклонивший почет­
ные условия капитуляции, предложенные повстанцам
132 Ibid. Р. 116-117.
123 Михайлов В. Б. Нессельроде Карл Васильевич. С. Юб107.
168


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

российским посланником в Турине Г. Д. Мочениго
и предполагавшие введение в Сардинском королевстве
некоего подобия конституции. В результате император
Александр решил, что для сохранения мира в Европе
было бы целесообразным, если бы австрийские войска
действовали в итальянских государствах от имени Рос­
сии и Пруссии154.
На конгрессе по просьбе короля Обеих Сицилий
Фердинанда I было принято решение о вооруженной
интервенции с целью восстановления легитимных по­
рядков в Неаполе и Пьемонте. 8 апреля 1821 года ав­
стрийские войска оккупировали Пьемонт.
Третий конгресс Священного союза проходил в Ве­
роне с 20 октября по 14 декабря 1822 года. На нем бы­
ло принято решение об интервенции в Испанию. Ее
осуществление было поручено Франции, которая са­
ма добивалась этой миссии в целях повышения свое­
го международного престижа. Мария Дмитриевна сно­
ва беспокоилась из-за долгого отсутствия супруга на
конгрессе и писала ему в Верону 28 ноября 1822 го­
да: «Здесь беспокоятся, что ваше пребывание в Ве­
роне продлится, и то, что говорят по этому поводу,
вполне справедливо»155.

* * *
С тех пор конгрессы Священного союза, на которых
были бы представлены все великие державы и другие
государства, не созывались. Основной формой взаимо­
действия ведущих государств на международной арене
стали конференции министров иностранных дел или
других официальных представителей, созываемые по
какому-либо конкретному поводу, либо консультации
154 Там же. С. 107.
155 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VI. P. 141.
169


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

послов в Лондоне, Санкт-Петербурге или столицах дру­
гих держав.
12 декабря того же года граф Нессельроде был пожа­
лован в действительные тайные советники136.

«Друг» Клеменс фон Меттерних
Как уже отмечалось, еще во время поездки в Бо­
гемию в 1802 году Нессельроде познакомился с Кле­
менсом Меттернихом. В историографии, как правило,
Нессельроде отводилась роль ученика и подражателя
Клеменса Меттерниха, «кучера Европы» и «Венского
Далай-ламы», как его называли. Как отмечалось в сло­
варе Брокгауза и Ефрона, в статье, написанной В. И. Во­
довозовым, Нессельроде «смотрел на Меттерниха снизу
вверх; последний казался ему гениальным диплома­
том, а его советы — всегда спасительными; в свою оче­
редь Меттерних умел хорошо пользоваться слабостями
своего ученика»137.
Князь Петр Долгоруков подчеркивал, что Меттер­
них «близко сошелся с Нессельродом, ослепил его сво­
им умом, превратил его в своего клеврета и подруч­
ника, можно сказать, в своего слугу, а для ближайшего
наблюдения за его действиями и для сильнейшего на
него влияния назначил посланником в Петербург на­
ходившегося в этом звании короткое время перед раз­
рывом 1812 года графа Лебцельтерна, человека умно­
го, весьма ловкого, хитрейшего, и который, в сущности,
был брат Нессельроду»138.
Это же мнение перекочевало в историческую науку.
Как отмечал Е. В. Тарле, «если бы Николай его спраши­
156 Терещенко А. Указ. соч. С. 186.
157 Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Т. 20.
СПб., 1897. С. 921-922.
138 Долгоруков П. В. Петербургские очерки. С. 244.
170


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

вал о том, какого направления держаться, то Нессельро­
де посоветовал бы держаться поближе к Меттерни­
ху»139. При этом Тарле противопоставлял Нессельроде
и Меттерниха, причем очень едко писал о Нессельроде:
«Карл Васильевич Нессельроде был настолько похож на
Меттерниха (сознательно стараясь походить на него),
насколько бездарный и ограниченный человек может
походить на умного и даровитого»140. К эмоциональ­
ным высказываниям академика Тарле, на мой взгляд,
надо подходить осторожно.
А вот кто не сдерживал эмоций, так это Мария
Дмитриевна Нессельроде, не питавшая к Меттерни­
ху никаких теплых чувств и, более того, считавшая
его опасным человеком. В тот момент, когда русские
войска вступили в Париж и ее муж принимал актив­
нейшее участие в решении судьбы Франции, 9 апреля
1814 года она написала ему очень живое письмо, в ко­
тором, по ее собственным словам, буквально на коле­
нях умоляла Карла быть осторожным с этим опасным
человеком: «Позволь мне, дорогой друг, чистосердеч­
но поговорить с тобой о человеке, который смог вну­
шить тебе доверие и который его вовсе не заслужи­
вает. Его имя начинается на ту же букву, что и имя,
которым меня крестили. Ты не можешь себе предста­
вить, причиной скольких моих страданий он явил­
ся со времени нашего пребывания в Шомоне <...>
Беги от этого человека, не верь ни единому его сло­
ву, ни одной его строчке. Это хитрый злодей, пытаю­
щийся тебя обольстить и использовать в своих целях.
Он может только испытывать зависть к триумфу на­
шего императора, и все случившееся его скорее пора­
зило, чем обрадовало. Твое положение блестяще, твой
пост притягателен; твое поведение, я уверена, пре­
восходно, но, я тебя уверяю, твое сближение с ним
139 Тарле Е. В. Крымская война. Т. 1. С. 81.
140 Там же.
171


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

вызовет у тебя лишь раскаяние. Твою дружбу он об­
ратит в оружие, направленное против тебя...»141 Про­
ницательная Мария Дмитриевна видела Меттерниха
насквозь...
Между тем Меттерниха и Нессельроде многое сбли­
жало. Они имели сходные убеждения. Оба — ревност­
ные защитники принципа легитимизма и Венской
системы. Их главный принцип — умеренность. Об уме­
ренности графа Нессельроде речь уже шла; что касает­
ся Меттерниха, то, как писал Г. Киссинджер, для него
«умеренность была философской добродетелью и прак­
тической необходимостью...»142
Как отмечает Е. П. Кудрявцева, русско-австрийский
альянс строился на прочной основе: совпадение поли­
тических взглядов на европейский порядок, привер­
женность принципам легитимизма и консерватиз­
ма, неприятие революционных преобразований143. По
мнению Генри Киссинджера, «причина, по которой
венское урегулирование действовало в течение пяти­
десяти лет, заключалась в том, что три восточные дер­
жавы — Пруссия, Россия и Австрия — видели в един­
стве существенно важную преграду революционному
хаосу и французскому господству в Европе»144. То есть
как раз в пресловутом союзе с Австрией и Пруссией,
за который так часто упрекали Нессельроде, Киссин­
джер, напротив, усматривал залог европейской ста­
бильности.
В то же время отношения России и Австрии были
далеко не безоблачными, расхождения возникали по
целому ряду вопросов, начиная с вопроса о сущности
и механизмах Священного союза.
141 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers. T. V. P. 188-189.
142 Киссинджер Г. Указ соч. С. 75.
143 Кудрявцева Е. П. Два канцлера: Меттерних и Нессель­
роде. С. 45.
144 Киссинджер Г. Указ. соч. С. 81.
172


Глава 3. Во главе Министерства иностранных дел

«Европейский концерт» предусматривал сохране­
ние баланса сил, недопущение усиления ни одной из
держав пентархии. Австрийская империя, как и Вели­
кобритания, боялась усиления позиций России. Как
отмечал Г. Киссинджер, поскольку «Меттерних не до­
верял Александру, он делал все для того, чтобы нахо­
диться в максимально тесном контакте с ним, и сосре­
дотачивал все свои усилия на том, чтобы не допускать
самого возникновения угрозы с его стороны»145. «Если
выстрелит хотя бы одна пушка, — писал австрийский
канцлер, — Александр и его свита окажутся вне преде­
лов досягаемости, и тогда не будет никаких ограниче­
ний тому, что он сочтет своими божественно ниспос­
ланными правами»146.
Что касается взаимоотношений Нессельроде и Мет­
терниха, то соглашусь с Е. П. Кудрявцевой, что если
поначалу они действительно напоминали отношения
ученика и учителя, то со временем существенно транс­
формировались вслед за развитием событий в Европе
и выработкой собственных внешнеполитических про­
грамм147. Относительно мнения, что между Меттерни­
хом и Нессельроде установились не просто деловые, но
и дружеские отношения, можно сказать, что по пере­
писке это не особенно прослеживается. Конечно, Карл
Васильевич порой именовал князя Меттерниха «нашим
другом», но какой-то потребности быть с ним откровен­
ным он явно не испытывал, а критические высказыва­
ния в его адрес встречаются на страницах его перепи­
ски весьма часто.
Кроме того, «ученик» очень быстро научился не
уступать своему «учителю» в тонких дипломатических
играх. Весьма интересный штрих к взаимоотношениям
145 Киссинджер Г. Указ. соч. С. 74-75.
146 Там же. С. 75.
147 Кудрявцева Е. П. Два канцлера: Меттерних и Нессель­
роде. С. 46-47.
173


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Меттерниха и Нессельроде: принято считать, что для
Нессельроде Меттерних был непревзойденным авто­
ритетом, на которого он смотрел снизу вверх, однако
именно Нессельроде инициировал отношения между
Дарьей Ливен и своим «другом», вылившиеся в страст­
ный роман, начавшийся как раз на конгрессе Священ­
ного союза в Ахене в 1818 году.
Действия российского министра не были продикто­
ваны одной лишь заботой о старом приятеле, незадолго
перед тем расставшемся со своей возлюбленной, Виль­
гельминой Саган, и занятом поисками достойной пре­
емницы. Карл Васильевич исходил прежде всего из по­
литических соображений. Он высоко ценил ум графини
Ливен и ее способность очаровывать мужчин. В случае
ее сближения с Меттернихом Нессельроде предполагал
оказывать на своего «друга» нужное влияние, которое
можно было бы использовать в интересах российской
дипломатии. Любопытно, что в деле сближения Ливен
и Меттерниха активную роль играла Мария Дмитриев­
на Нессельроде, в салоне которой 22 октября 1818 го­
да они и начали общение, хотя это не была их первая
встреча148.
Существует мнение, что многолетняя переписка
между Ливен и Меттернихом осуществлялась якобы
с санкции высших инстанций, через «канал переписки,
<...> контролируемый не только Нессельроде, но и са­
мим царем»149. Сама Ливен отмечала, что Александр I
действительно знал об этой переписке. Летом 1825 го­
да ее вызвали в Петербург, где ей была поручена важ­
ная миссия. Дарья Христофоровна писала по этому
поводу: «Император знал, что я состояла в переписке
с ним (Меттернихом. — Н. Т.), и мог предположить, что
148 См. об этом: Таньшина Н. П. Княгиня Ливен. Любовь,
политика, дипломатия. С. 48-63.
149 Очерки истории российской внешней разведки. Т. 1.
М., 1996. С. 119.
174


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

мне кое-что известно о его сокровенных взглядах, сле­
довательно, ему было любопытно поговорить со мной
по этому поводу»150. Известный французский дипло­
мат и историк Габриэль Аното, опубликовавший пере­
писку Меттерниха и Ливен за 1818-1819 годы, полагал,
что она велась по австрийским дипломатическим ка­
налам151. Как бы то ни было, обе стороны вниматель­
но друг за другом наблюдали. Дарья Ливен могла быть
для австрийского канцлера неоценимым «агентом вли­
яния», особенно если учесть, какая роль в дипломатии
Меттерниха отводилась отношениям с Россией и Ан­
глией, где муж Дарьи Христофоровны был послом.
Граф Нессельроде, получивший непосредственный до­
ступ к сокровенным мыслям «кучера Европы», со своей
стороны, надеялся, что эту связь также можно было ис­
пользовать в интересах российской дипломатии.
Этот «роман в письмах» длился без малого десять
лет — до 1827 года, когда Меттерних вторично женил­
ся, после чего Дарья Христофоровна и Клеменс оконча­
тельно расстались.
Со временем разногласия между «учеником» и «учи­
телем» стали все заметнее. Это проявилось уже
в 1820-е годы в связи с ростом значимости Восточного
вопроса, стоявшего очень остро все время нахождения
Нессельроде во главе Министерства иностранных дел.

Греческая революция
20-е годы XIX столетия были ознаменованы новым
этапом в развитии Восточного вопроса, переросшего
в серьезный международный кризис. Непосредствен­
ной причиной его обострения стала национально­
го ГА РФ. Ф. 728. On. 1. Т. 2. Д. 1421. Л. 8 об.
151 Lettres du Prince Metternich A la comtesse Lieven. 18181819. Ed. par /. Hanoteau. P., 1909.
175


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

освободительная революция в Греции, прологом к ко­
торой явилось начавшееся в марте 1821 года восстание
под руководством Александра Ипсиланти в зависимом
от Порты Молдавском княжестве. То есть восстание на­
чалось в то самое время, когда в Лайбахе заседал кон­
гресс Священного союза. Александр Ипсиланти, участ­
ник Заграничных походов русской армии, потерявший
руку под Дрезденом, флигель-адъютант Александра I
и генерал-майор русской армии, отправил императору
Александру и Иоанну Каподистрии письма с призывом
спасти братьев по христианской вере, выражая, по его
словам, мольбы десяти миллионов христиан.
Как отмечал А. В. Чернов, «более неудачный мо­
мент для просьб помощи у России сложно было при­
думать — письма вождя восстания пришли в Лайбах
2 (19) марта, на следующий день после вступления ав­
стрийских войск в Неаполь»152. Князем Меттернихом
письма Ипсиланти русскому императору и его совет­
нику были интерпретированы как часть плана, заду­
манного русскими покровителями греческой револю­
ции. В результате, как пишет исследователь, император
Александр и Каподистрия оказались в роли оправды­
вающихся153.
Александр I и сам смотрел на восставших греков как
на революционеров и карбонариев. Восстание в Гре­
ции, по его мнению, имело ту же природу, что и вол­
нения на Апеннинах и Пиренеях. Лучшим средством
предотвращения разрастания конфликта он считал по­
зицию невмешательства. Вероятно, он надеялся, что
Османской империи самой удастся навести порядок
в своих балканских провинциях. Поэтому на призыв
Ипсиланти Каподистрия ответил, что «Россия останется
неподвижной». Более того, как отмечал известный во­
енный историк А. М. Зайончковский, Иоанн Антонович
152 Чернов А. В. Указ. соч. С. 179.
153 Там же.
176


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

не замедлил сообщить в Константинополь, что импе­
ратор Александр «громко и торжественно осуждает ре­
волюционные движения, угрожающие новыми несча­
стьями греческим областям Оттоманской империи»154.
Ипсиланти был уволен с русской службы, лишен зва­
ний и наград, и ему было запрещено возвращаться
в Россию.
Однако в том, что Россия заняла позицию невме­
шательства, современники событий и историки усма­
тривали исключительно происки Меттерниха, крайне
встревоженного возможностью активного вмешатель­
ства России в дела Турции. В записке от 26 апреля
(8 мая) 1821 года Меттерних действительно убеждал
императора Александра в том, что греческое восстание
«есть последствие заранее обдуманного плана, прямо
направленного против самой страшной для револю­
ционеров силы, против союза монархов с целью вос­
становления законного порядка и его охранения»155.
А в Лайбахе Меттерних якобы хвастался: «Сильнейший
увлек слабейшего, согласно законам механики, физики
и нравственности»156. Однако, как справедливо отме­
чал А. М. Зайончковский, князь Меттерних «усиленно
ломился в открытые двери»157, поскольку на тот мо­
мент император Александр и сам не имел никакого на­
мерения помогать грекам, а князь Меттерних, на мой
взгляд, вообще был склонен преувеличивать свою роль.
Дльнейшие события заставили императора Алек­
сандра пересмотреть свои взгляды. В пасхальную ночь
10 (22) апреля года турецкие янычары учинили в Кон­
стантинополе погром христиан и повесили патриарха
154 Зайончковский А. М. Восточная Война 1853-1856. СПб.,
2002. Т. 1. С. 200.
155 Там же.
156 Кудрявцева Е. П. Два канцлера: Меттерних и Нессельро­
де. С. 52.
157 Зайончковский А. М. Восточная Война 1853-1856. Т. 1. С. 200.
177


К. В. Нессельроде: Искусство быть дипломатом
Григория на воротах патриархии. Это было открытым
вызовом России, не ответить на который Александр I,
к тому же находившийся под давлением российского
и европейского общественного мнения, сочувствовав­
шего грекам, уже не мог. После того как Порта отверг­
ла российский ультиматум, выдвинутый 6 (18) июля
1821 года российским послом бароном Г. А. Строгано­
вым, царь разорвал дипломатические отношения с Ос­
манской империей.
Как отмечал А. В. Чернов, в этой ситуации И. А. Каподистрия настаивал на немедленном начале военных
действий. Однако император Александр I, не получив
поддержки от союзников, опасался ввязываться в рус­
ско-турецкую войну158. Он прекрасно понимал, что
участники пентархии имеют свои интересы на Востоке,
и, видимо, опасался того, что союзники могли коллек­
тивно выступить против России.
Поэтому между Петербургом и Веной велись перегово­
ры: граф Несельроде выступил с идеей коллективного
урегулирования греческой проблемы великими держа­
вами. Обмен письмами закончился составлением в Ве­
не особого протокола, по которому Порта должна была
признать право вмешательства России с целью защитить
христиан, очистить Дунайские княжества и назначить
уполномоченных для совместного с российскими пред­
ставителями разрешения спорных вопросов159. Однако
Меттерних отказался подписывать итоговый протокол,
полагая, что заключенные Россией с Турцией трактаты
не давали ей права покровительства христианам в вос­
ставших областях. В своем меморандуме от 19 апреля
1822 года он предложил, чтобы спорные вопросы были
решены на особой конференции из представителей со­
юзных держав и турецких уполномоченных 160.
158 Чернов А. В. Указ. соч. С. 180.
159 Зайончковский А. М. Восточная Война 1853-1856. Т. 1. С. 201.
160 Там же. С. 201-202.
178


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

Однако такое предложение не нашло поддержки
у графа Каподистрии, посоветовавшего императору
Александру ответить венскому кабинету, что Россия
предпочитает сохранить за собой полную свободу дей­
ствий, ожидая дальнейшего развития событий. Как
отмечал А. М. Зайончковский, эта идея не встретила
поддержки со стороны императора Александра, пола­
гавшего, что «нет политики русской, французской, ав­
стрийской, прусской, а есть лишь общая политика для
общего всех народов счастия»161. Помимо этого, Каподистрия продолжал настаивать на начале7 войны.
В начале 1822 года произошел весьма резкий обмен
письмами между императором и двумя управляющими
Министерством иностранных дел. Каподистрия напи­
сал императору о попытках Нессельроде отстранить
его от обсуждения переговоров по восточным делам.
В ответном письме Нессельроде утверждал, что его
коллега самоустранился. Император попытался прими­
рить руководителей внешнеполитического ведомства,
указывая на то, что в окружении Каподистрии были
люди, специально разжигавшие конфликт между ним
и Нессельроде162. В первой половине мая на аудиенции
у императора Александра Каподистрия продолжил на­
стаивать на срочном начале военных действий. Госу­
дарь же полагал, что первоначально необходимо было
заручиться поддержкой союзников. В конце аудиенции
Александр Павлович, по воспоминаниям Каподистрии,
разрешил дипломату покинуть русскую службу, кото­
рая стала его тяготить163. Граф Каподистрия был от­
правлен в бессрочный отпуск и 8 (20) августа 1822 года
покинул Петербург.
161 Там же. С. 202. Как отмечает А. М. Зайончковский, так
Александр I заявил Ф.-Р. де Шатобриану, тогда французско­
му министру иностранных дел, на конгрессе в Вероне.
162 Чернов А. В. Указ. соч. С. 181.
163 Там же.
179


К. В, Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

В общественном мнении и историографии сложи­
лось убеждение, будто это произошло не без участия
Меттерниха, оказывавшего давление на Нессельроде.
По словам князя П. В. Долгорукова, именно Меттер­
них через Нессельроде способствовал тому, что Каподистрия был отправлен в отпуск и «состоял по колле­
гии иностранных дел без всяких занятий»164. Об этом
же писал С. С. Татищев, отмечая, что все усилия Мет­
терниха «были направлены к тому, чтобы поколебать
кредит „апокалипсического Иоанна", как он называл
ненавистного ему Каподистрию, и поднять значение
„маленького Нессельроде", послушного и преданного
ученика его и последователя»165.
Конечно, Меттерних совершенно не симпатизировал
Каподистрии, но и император Александр не был скло­
нен следовать советам Иоанна Антоновича. Как отмечал
В. Б. Михайлов, «отказаться от услуг очень даровито­
го, но не очень прагматичного советника Александра I,
очевидно, побудили те же причины, которые вынудили
его в свое время подвергнуть опале Сперанского». По­
мимо излишнего либерализма дело было в том, что Каподистрия, с его особой и очевидной для всех заинте­
ресованностью в греческом деле, не мог быть полезным
помощником императору166. Кроме того, как отмечает
исследователь уже в другой своей статье, Каподистрия
менее, чем Нессельроде подходил для рутинной канце­
лярской работы, которой много приходилось занимать­
ся управляющему внешнеполитическим ведомством167.
Но действительно ли граф Нессельроде способст­
вовал отстранению Каподистрии от дел? Каково было
164 Долгоруков П. В. Петербургские очерки. С. 247.
165 Татищев С. С. Внешняя политика императора Нико­
лая Первого. С. 12.
166 Михайлов В. Б. Нессельроде Карл Васильевич. С. 107.
167 Михайлов В. Б. К. В. Нессельроде. 40 лет во главе рос­
сийской дипломатии. С. 148.
180


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

его мнение о своем коллеге? Для этого обратимся к пись­
мам Карла Васильевича. В письме от 28 декабря 1820
(9 января 1821) года, написанном во время пребывания
на конгрессе Священного союза в Лайбахе, Нессельроде
сообщал Марии Дмитриевне: «Если Каподистрия ког­
да-то оставит свой пост, то я тоже покину министер­
ство по очень простой причине: я не чувствую в себе
достаточно сил, чтобы управлять этим кораблем одно­
му, а второй случай такого рода союза не представится.
Только с человеком такой деликатности и такого совер­
шенного характера подобная комбинация возможна»168.
И дальше в письме содержится очень важная фра­
за: «Если наши дорогие соотечественники жалуются на
Каподистрию, они не правы и поистине неблагодарны.
В наши дни каждый добрый русский может преследо­
вать в политике только одну разумную цель: сохране­
ние мира. Между тем это и есть заветная цель Капо­
дистрии; все его усилия и стремления, равно как его
суждения и рекомендации, служат только достижению
этой цели. В этом отношении нельзя быть более рус­
ским, чем он, и было бы в высшей степени неблагодар­
ным не признавать услуг, которые он в этом отноше­
нии оказал и продолжает оказывать»169. То есть перед
нами — особое понимание русскости и национальных
интересов России. Сохранение мира в Европе — главная
цель. Отстаивать ее — значит защищать национальные
интересы России.
Как отмечал В. Б. Михайлов, Нессельроде неоднократ­
но защищал Каподистрию «от происков Меттерниха,
который с 1817 г. делал попытки доказать российскому
императору, что Каподистрия связан с заговорщика­
ми и революционерами. Карл Васильевич, надо отдать
ему должное, этим домыслам не верил и „доносы", со­
ставленные австрийским канцлером с помощью своих
168 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VI. P. 115.
169 Ibid. P. 116.
181


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

полицейских агентов, царю не показывал»170. Тем более,
что Александр и сам после Венского конгресса совер­
шенно не был склонен доверять Меттерниху.
Нессельроде отчетливо понимал причины, по ко­
торым император уже не столь доверял Каподистрии.
В письме супруге из Лайбаха от 4 (16) марта 1821 года
он писал: «Каподистрия сам вызвал перемену настой­
чивостью и неосторожностью, с которыми он выражал
мнения, по совести ошибочные. Тем не менее я смотрю
на это как на большое несчастье и всегда буду утверж­
дать, что невозможно иметь более чистое сердце и бо­
лее прямых намерений, чем у него, хотя наши воззре­
ния вполне различны. Люди, подобные ему, весьма
редки в нашем мире, и я буду искренно сожалеть, если
в нынешнее трудное время он будет поставлен в невоз­
можность помогать нам своими дарованиями и редкою
проницательностью. Что меня касается, я не могу тебе
выразить, насколько это положение для меня тягостно
и щекотливо. Ты знаешь, насколько его отношения ко
мне были высоко честны и тебе известно, что я могу
только указывать на его добрые действия относитель­
но меня. Я чувствовал потребность высказаться толь­
ко перед тобой по этому грустному предмету. Умоляю
тебя никому из нашего семейства об этом не говорить
и сжечь это письмо, как только ты его прочтешь»171.
Учитывая, что столь откровенные письма супруге в пе­
реписке канцлера весьма редки, понятно, что для Кар­
ла Васильевича возможная отставка Каподистрии была
настоящим потрясением.
Как писал внук канцлера, «годы такого сосущество­
вания свидетельствовали о твердости убеждений графа
Нессельроде и прямоте его характера. Никогда он не
желал жертвовать своими принципами. Убежденный
170 Михайлов В. Б. Нессельроде Карл Васильевич. С. 106.
171 Нессельроде Д. К. Граф Каподистрия и граф К. В. Несельрод // Русская старина. 1884. № 1. С. 223.
182


Глава 3. Во главе Министерства

иностранных дел

монархист, он не мог примириться ни с новыми идея­
ми, ни с людьми, их олицетворявшими. Он мог с ними
общаться, жить бок о бок с ними, любить их лично, но
никогда не мог отказаться от своих убеждений»172.
Как бы то ни было, Карл Васильевич остался на сво­
ем посту и с августа 1822 года был единственным гла­
вой внешнеполитического ведомства, состоя управляю­
щим Министерством иностранных дел и переподчинив
себе все службы еще существовавшей Коллегии173.
На Балканском полуострове между тем события разви­
вались очень активно. Собравшееся в Эпидавре греческое
национальное собрание обнародовало 15 (27) января
1822 года акт независимости и отправило своих депута­
тов на конгресс монархов в Вероне; они не были приняты
монархами и ограничились обнародованием в Анконе
предназначавшейся для конгресса декларации к наро­
дам Европы. Это обращение греческого народа встрети­
ло повсюду живейшее сочувствие, и во многих странах
стали создаваться филэллинские союзы и комитеты174.
Весной 1822 года на острове Хиос в Эгейском море
произошли массовые убийства мирных граждан, что
особенно потрясло европейцев. Обострение греческой
проблемы привело и к росту противоречий между ве­
ликими державами и перегруппировке сил внутри «ев­
ропейского концерта».
И Австрия, и Великобритания опасались, что Россия
в скором времени не сможет больше воздерживать­
ся от участия в конфликте между турками и греками.
Между тем столкновение России с Османской импери­
ей могло повлиять на ход событий, усилить российские
позиции в греческих провинциях Османской империи
и на Балканах в целом. Переход юго-восточной Европы
172 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. И. P. 7.
173 Кудрявцева E. П. Министерство иностранных дел Рос­
сии во второй четверти XIX века. С. 35.
174 Зайончковский А. М. Восточная Война 1853-1856. Т. 1. С. 202.
183


К. В. Нессельроде: Искусство быть дипломатом

под контроль России означал бы нарушение баланса
сил на континенте и способствовал бы дальнейшему
развитию центробежных тенденций в Османской им­
перии175. Поэтому Австрия и Великобритания насторо­
женно восприняли уже первые дипломатические акции
России в защиту греков. Кроме того, Австрия, нужда­
ясь в России как в союзнике по борьбе с европейскими
революциями, распространявшимися и на австрийские
владения на севере Италии, но опасаясь роста ее влия­
ния, начала блокироваться с главным соперником Рос­
сии в Восточном вопросе, Великобританией. При этом,
как отмечалось в издании «История внешней полити­
ки России. Первая половина XIX века», став союзником
Англии, Австрия внешне сохраняла лояльное отноше­
ние к России, но пыталась активно влиять в нужном ей
духе на К. В. Нессельроде176.
В это самое время происходит существенная транс­
формация английской позиции. Новый этап в восточ­
ной политике Великобритании был связан с именем
английского министра Джорджа Каннинга. Опасаясь, что
Россия может начать войну против Османской импе­
рии, 25 марта 1823 года глава британского Форин офис,
даже не уведомив никого из дипломатического кор­
пуса в Лондоне, торжественно заявил, что Великобри­
тания отныне будет признавать греков и турок двумя
воюющими сторонами. Из этого факта вытекало, что
само восстание Англия считала законным и что первая
территория, где повстанцам удастся закрепиться, будет
признана Англией самостоятельным государством177.
175 Дегоев В. В. Внешняя политика России и международ­
ные системы: 1700-1918 гг. М., 2004. С. 195-196.
176 История внешней политики России. Первая половина
XIX века (От войн России против Наполеона до Парижского
мира 1856 г.). М., 1995. С. 195.
177 История дипломатии. В 3 т. / Под ред. В. П. Потемки­
на. Т. 1. М., 1941. С. 397.
184


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

Если поначалу Австрия и Великобритания опасались
российского вмешательства в дела Турции, то теперь
и сам император Александр, во многом под влияни­
ем общественного мнения, начал склоняться в пользу
греков. Однако, прервав отношения с Османской импе­
рией, он не решался объявить ей войну и взять на се­
бя ответственность за нарушение мира в Европе. Госу­
дарь попытался урегулировать вопрос мирным путем,
а именно использовать механизм Священного союза,
но теперь уже для оказания помощи греческим по­
встанцам. В октябре 1823 года во время «тайного сви­
дания» Александра I с австрийским императором Фран­
цем I, на котором обсуждались восточные дела, лидеры
двух стран пришли к идее о необходимости проведе­
ния в Петербурге союзной конференции по урегулиро­
ванию греко-турецкого вопроса.
В связи с подготовкой конференции ее участникам
в январе 1824 года был разослан секретный «Мемуар об
умиротворении Греции», выработанный императором
Александром и графом Нессельроде. Это был первый
конкретный проект нового политического устройства
греческих земель. Он предполагал разделение конти­
нентальной Греции на три княжества: Восточную, За­
падную и Южную Грецию, с широкой автономией — по
образцу Дунайских княжеств, при сохранении Пор­
той верховной власти178. В июне 1824-го и в феврале
1825 года в Петербурге состоялись конференции по­
слов великих держав, однако предложение России при­
ступить к немедленным совместным действиям против
Порты было отклонено179.
Между тем Англия, не принявшая участия в по­
следней конференции, решительно стала на сторону
178 История внешней политики России. Первая половина
XIX века. С. 205-206.
179 Очерк истории Министерства иностранных дел: 18021902. С. 86.
185


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

восставших греков. В феврале 1824 года в Лондоне был
устроен для греческого национального правительства
заем в 20 млн франков, а блокада греческих портов ту­
рецкими судами была признана недействительной. Са­
ми греки, потеряв всякую надежду на помощь России
и континентальной Европы, стали искать поддержки
в Англии. В августе 1825 года заседавшее в Навплии
греческое национальное собрание постановило пере­
дать «священное сокровище национальной независи­
мости и свободы и политическое существование Гре­
ции под защиту Великобритании»180.
Только тогда петербургский кабинет признал не­
возможным дальнейшее бездействие. Граф Нессельро­
де сделал запросы в Вену и Берлин: что следует пред­
принять, если Порта не согласится на вмешательство
европейских держав? Австрия и Пруссия ответили со­
лидарно: они являются противниками убеждения Пор­
ты силой. После император Александр повелел своим
представителям при союзных дворах сообщить им, что
отныне в восточных делах Россия будет руководство­
ваться своим собственным интересом181.
Именно в связи с греческой проблемой в 1825 году
произошла перегруппировка сил в Европе, вылившая­
ся в так называемую «дипломатическую революцию»,
то есть русско-английское сближение по греческому во­
просу.
Специально для этой цели в мае 1825 года в Петер­
бург для разговора с императором из Лондона была вы­
звана Дарья Ливен. Для Нессельроде такой поворот был,
на первый взгляд, неожиданным. Как отмечала Дарья
Христофоровна, «никогда еще он не осмелился дискути­
ровать с царем относительно господина Меттерниха»182.
180 Зайончковский А. М. Восточная Война 1853-1856. Т. 1.
С. 202.
181 Там же. С. 202-203.
иг ГА РФ. Ф. 728. On. 1. Т. 2. Д. 1421. Л. 7 об.
186


Глава 3. Во

главе

Министерства иностранных дел

В своих «Политических воспоминаниях о союзе
с Англией» Дарья Ливен так характеризовала отноше­
ние императора Александра к Меттерниху. По ее сло­
вам, их сближали только общие опасности — сначала
в лице наполеоновской Франции, а затем развернувше­
еся в Европе революционное движение. Она отмечала,
что император Александр «никогда не был расположен
к князю Меттерниху, точнее сказать, он его прези­
рал. Как только общая цель (освобождение от наполе­
оновской гегемонии в Европе. — Н. Т.) была достигну­
та, отношение Александра I к князю Меттерниху стало
сдержанным. Позднее интересы охранительной поли­
тики и сопротивление революционным идеям сблизи­
ли оба кабинета. Император притворялся, что забыл
о своем отвращении; ловкость князя Меттерниха сде­
лала все остальное»185.
Вечером 30 августа, буквально накануне запланиро­
ванного отъезда графини Ливен в Лондон, она полу­
чила с министерским курьером письмо от графа Нес­
сельроде с предложением о встрече на следующее утро.
Дарья Христофоровна отложила отъезд и встретилась
с Карлом Васильевичем, передавшим ей устные ин­
струкции императора. Ей было поручено установить
доверительные отношения с Дж. Каннингом с целью
русско-английского сближения и совместного контроля
за ходом событий на Востоке.
Графиня, проявив чисто женское коварство, с на­
игранным удивлением сказала Нессельроде: «Какая
невероятная идея! Император хочет разрушить Священ­
ный союз! Он хочет отдельного соглашения с Англи­
ей, он хочет в согласии с ней изгнать турок из Европы
и создать здесь христианскую державу. Одним словом,
все потрясти!» Нессельроде, по словам Ливен, взял­
ся за голову и, глядя на дверь, сказал: «Боже мой, если
бы вас слышал император!» Но потом совсем тихо183
183 Там же. Л. 1 об.
187


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

добавил: «Возможно, это именно то, о чем он мечта­
ет»184. Это высказывание Карла Васильевича весьма по­
казательно.
Тем временем Александр отправился в Таганрог, да­
бы быть ближе к месту событий. В октябре 1825 года от­
туда он распорядился, чтобы Нессельроде в греческом
вопросе «сохранял выжидательную позицию». Замеча­
ния Александра о греческой проблеме были в числе по­
следних перед его кончиной в Таганроге...

184 Там же. Л. 13 об.-14.


Глава 4. На службе императора
Николая Павловича

Восстание декабристов и новый царь

Начало царствования Николая Павловича было дра­
матичным, сопряженным с восстанием. В историогра­
фии графа Нессельроде зачастую обвиняли в том, что
непосредственно после восстания он начал отправлять
циркулярные депеши, «составленные <...> с рвени­
ем, достойным лучшего применения»1, с целью всяче­
ски принизить значимость этого события. И это яко­
бы в какой-то мере помогло ему сохранить свое место
и при новом самодержце.
Но возникает закономерный вопрос: а как граф Нес­
сельроде, высокопоставленный чиновник, убежденный
сторонник легитимных устоев и порядков, должен был
реагировать на мятеж против существующей власти?
Именно на Нессельроде как главу внешнеполитическо­
го ведомства новым императором была возложена за­
дача убедить европейских монархов в легитимности
его власти.
14 декабря граф К. В. Нессельроде особыми нота­
ми оповестил иностранных дипломатических пред­
ставителей в Петербурге о восшествии на престол
императора Николая I. В документах подчеркивалась
преемственность внешнеполитических принципов
России и «верность принятым на себя обязатель1 Кессельбреннер Г. Л. Указ. соч. С. 204.
189


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

ствам»2, а также отмечалось, что «спокойствие восста­
новлено в столице»3.
Необходимость утвердить официальную версию со­
бытий 14 декабря, рассеять сомнения в легитимности
нового царствования, успокоить союзные монархиче­
ские дома, дипломатические представительства России,
европейское общественное мнение относительно дина­
стического кризиса и «гибельных» происшествий в Пе­
тербурге — все это заставило российское правительство
ускоренно информировать Европу о происшедшем.
Как справедливо отмечает Т. В. Андреева, «не вызы­
вает сомнений, что К. В. Нессельроде, выполняя волю
Николая I, в первую очередь хотел рассеять всяческие
сомнения союзников в законности нового царствова­
ния <...> Английский, французский и австрийский ди­
пломаты, ознакомившись с текстом официального со­
общения и разъяснениями российского дипломата
и признав их вполне достоверными, по желанию Ни­
колая I „должны были подтвердить" это своим дворам,
что и было сделано»4. Кроме того, главам других го­
сударств и правительств через российские диплома­
тические представительства были направлены «известительные грамоты», собственноручно подписанные
императором 19 декабря 1825 года.
Усилия Нессельроде привели к желаемому резуль­
тату. Прежде всего, это относится к позиции канцлера
Меттерниха, который в восстании 14 декабря 1825 го­
да увидел «точную копию того, что происходило ранее
в Мадриде, Неаполе и Турине»5. Собственно, такова
2 Андреева Т. В. Тайные общества в России в первой тре­
ти XIX века: правительственная политика и общественное
мнение (фрагмент) // Николай I: pro et contra, антология.
С. 476-477.
3 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VI. P. 267.
4 Андреева T. В. Указ. соч. С. 478.
5 Там же.
190


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

и была цель Нессельроде: показать, что события в Рос­
сии — всего лишь звено общеевропейской цепи восста­
ний, никак не связанное с вопросом престолонаследия.
Именно об этом в своей речи перед дипломатиче­
ским корпусом, собравшимся 14 декабря, заявил сам
император Николай: «Господа, вы были свидетелями
произошедших событий. Я приложу все усилия, чтобы
ваши дворы были с точностью о них проинформиро­
ваны; дела такого рода касаются не только России, но
всех стран, и я вам буду сообщать без утайки обо всех
полученных сведениях, так как моя цель состоит в том,
чтобы правда стала известна как в Европе, так и в Рос­
сии. Я рассчитываю, господа, на вашу поддержку в ин­
формировании своих дворов о природе и совокупности
событий, случившихся у нас в эти дни»6. И далее импе­
ратор не без патетики произнес: «Если бы заговорщи­
ки смогли реализовать свой проект, империя подверг­
лась бы несчастьям, аналогичным тем, что произошли
в других странах, где революционные идеи уже пустили
корни. Эти люди считали, что могут повторить здесь те
же сцены, которые имели место в Турине и Испании,
но, слава богу, нас это обошло, и надеюсь, что это боль­
ше никогда не повторится»7.
*

*

*

Итак, началась эпоха царствования императора Ни­
колая Павловича. И Нессельроде, будучи главой внеш­
неполитического ведомства при императоре Алексан­
дре I, сохранил этот пост и при его брате. Великий князь
Константин Павлович, отказываясь от престола, в письме
от 8 (20) декабря советовал Николаю «ничего не менять
из того, что было установлено нашим дорогим, пре­
красным и обожаемым усопшим, как в наиважнейших,
6 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VI. P. 269-270.
7 Ibid. P. 272-273.
191


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

так и малых делах...» И добавлял: «Ничего не меняйте
в установившейся политике К. В. Нессельроде...»8 Ни­
колай Павлович действительно считал своим святым
долгом следовать заветам старшего брата.
О следовании традиции писал и историк С. С. Тати­
щев: «Вспомним, с каким благоговением относился Ни­
колай Павлович к памяти Благословенного, и мы пой­
мем, почему он, за исключением Аракчеева, не удалил
ни одного из министров, которых застал при вступле­
нии на престол»9. Кроме того, Нессельроде был вклю­
чен императором в состав членов Верховного уголов­
ного суда по делу декабристов.
Между тем кандидатура Нессельроде не была без­
альтернативной. Император Николай, мало знавший
Карла Васильевича, поначалу намеревался вверить
управление министерством графу Г. А. Строганову, за­
рекомендовавшему себя в качестве искусного дипло­
мата на посту посланника в Константинополе 10. Другой
вероятной кандидатурой был посол России в Велико­
британии X. А. Ливен. Вполне подходил для этого
поста и посол в Вене Д. П. Татищев, время от време­
ни исполнявший обязанности заведующего министер­
ством во время отлучек от должности А. Р. Воронцова
и А. А. Чарторыйского. Однако в итоге государь остано­
вил свой выбор на графе Нессельроде. Возможно, Ни­
колай Павлович, вовсе не являвшийся прирожденным
дипломатом, а в начале своего царствования еще не
имевший достаточного опыта в дипломатических де­
лах, счел за благо воспользоваться неоценимой помо­
щью Нессельроде, который мог «просветить» его в этих
вопросах и обеспечить преемственность внешней по­
8 Цит. по: Выскочков Л. В. Указ. соч. С. 247.
9 Татищев С. С. Император Николай и иностранные дво­
ры. С. XXI.
10 Очерк истории Министерства иностранных дел: 18021902. С. 99.
192


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

империи. По случаю коронации императора,
состоявшейся 22 августа (3 сентября) 1826 года, графу
Нессельроде был пожалован обширный участок земли
в Тамбовской губернии11.
Как отмечал внук канцлера, «на протяжении двадца­
ти девяти лет царствования императора Николая граф
Нессельроде был совестливым и верным исполнителем
его политики. И работа была ему по плечу, потому что
он был солидарен с государем в своих принципах»12.
В то же время Анатолий Дмитриевич подчеркивал, что
вовсе не всегда позиции государя и его министра совпа­
дали. Более того, своими здравыми советами, призыва­
ми к умеренности Нессельроде неоднократно удавалось
сдерживать эмоционального и порывистого импера­
тора Николая Павловича. По словам А. Д. Нессельро­
де, его дед, умеренный и осторожный, был очень поле­
зен императору Николаю с его взрывным характером:
«В стране, где монархи считают своим долгом самосто­
ятельно управлять внешней политикой государства, его
уверенный и уравновешенный ум, его стремление со­
хранять традиции, а также устойчивость к взрывоопас­
ным инициативам должны были вдвойне подходить»13.
Аналогичного мнения придерживалась дочь импе­
ратора Николая, великая княгиня Ольга Николаевна.
Она полагала, что для ее отца, недостаточно гибкого
и излишне прямолинейного, присутствие Нессельро­
де было очень полезным: «Нессельроде, канцлер и ми­
нистр иностранных дел во время царствования Папа,
был тем, кто как никто другой умел облечь в вежливую
придворную форму то, что было резким в его выраже­
ниях или поступках. Он был одним из последних пред­
ставителей блестящей эпохи, давшей таких способ­
ных людей, как Штейн, Талейран, Меттерних, которые
литики

11 Grunwald С. de. Op. cit. Р. 176.
12 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. II. P. 10.
13 Ibid. P. 8.
193


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

в 1815 году могли создать растерзанным народам Евро­
пы новую базу существования»14.
Весьма справедливыми представляются слова исто­
рика К. Грюнвальда о самоотверженности Нессельроде,
а вовсе не о его «самоотверженной готовности стуше­
ваться». Как писал исследователь, при таком самодерж­
це, как император Николай, который желал, чтобы все
подчинялись его воле, «нужно было обладать гибко­
стью и даже самоотверженностью, чтобы не просто со­
хранить свое место, но приносить на нем пользу: графу
Нессельроде это удалось»15.
Что интересно, К. Грюнвальд в своей книге приводит
и очень показательное высказывание Оттона де Брэ
о Нессельроде, которого нет в русском переводе воспо­
минаний баварского дипломата: «Его влияние на царя
было гораздо большим, нежели считалось, потому что
он умел защищать свои проекты с таким упорством,
что монарх в итоге их принимал»16. Характерно, что
К. Грюнвальд, симпатизируя Нессельроде, на страницах
своей работы сообщает очень много положительных
высказываний современников о Карле Васильевиче.
С. С. Татищев, говоря о политической линии импе­
ратора Николая I, писал: «...оставляя на своих местах
и Нессельроде, и всех его сотрудников, молодой им­
ператор сразу сумел наложить на внешнюю политику
свой личный отпечаток, придать ей направление свое­
образное, национальное, при котором не было и речи
о подчинении польз и нужд России так называемым
общим интересам совокупной Европы»17. Более того,
Татищев противопоставлял Николая его дипломатам,
подчеркивая, что они порой вводили царя в заблуж­
14 Великая княгиня Ольга Николаевна. Указ. соч. С. 120.
15 Grunwald С. de. Op. cit. Р. 176.
16 Ibid. Р. 177.
17 Татищев С. С. Император Николай и иностранные дво­
ры. С. XXI.
194


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

дение. Поэтому Николай «не был сообщником своей
дипломатии: он сам был обманут ею»18. То есть, полу­
чается, следуя логике историка, что император лично
направлял внешнюю политику государства и задавал
вектор ее развития, но при этом был обманут своими
дипломатами. На мой взгляд, в высказывании Татище­
ва важно другое: в историографии сложилось мнение,
что переход от «политики принципов» к «реальной по­
литике», Realpolitik, начинается только после револю­
ций 1848-1849 годов, а император Николай I вошел
в историю, среди прочего, как царь-рыцарь, верный
своему слову и своим принципам. Татищев же полагал,
что Николай с самого начала своего царствования ис­
ходил именно из национальных интересов России, не
подчиняя их общеевропейским интересам и абстракт­
ным принципам, хотя, на мой взгляд, в отношении
императора это является некоторым преувеличением.
Вероятно, таким образом С. С. Татищев хотел противо­
поставить императора его дипломатам.
Крупный специалист в области внешней полити­
ки России XIX века Н. С. Киняпина, сравнивая курс
Александра I и Николая I, также отмечала, что если
Александр был европейцем, а по мнению ряда иссле­
дователей — космополитом, то император Николай
считал себя прежде всего защитником национальных
интересов страны, хотя не отказывался от участия в ев­
ропейских делах19.
Вопрос о соотношении «политики принципов» и «по­
литики интересов» во внешнеполитическом курсе им­
ператора Николая Павловича со всей очевидностью
проявился летом 1830 года, когда во Франции вспыхну­
ла революция. Но пока после смерти императора Алек­
сандра оставалась нерешенной греческая проблема...
18 Там же. С. XXIV.
19 См об этом: Киняпина Н. С. Внешняя политика Нико­
лая IЦ Новая и новейшая история. 2001. № 1. С. 192-210.
195


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Разрешение греческого вопроса и русско-турецкая
война 1828-1829 годов
Неожиданная смерть Александра I ускорила ход со­
бытий (хотя есть мнение, что, наоборот, свела на нет
переговоры). Линия в сторону сближения не только
с Великобританией, но и с Францией была продолже­
на императором Николаем I, стремившимся к сотруд­
ничеству с этими державами в Восточном вопросе. По
словам Д. X. Ливен, «с самого начала было известно, что
император Николай был крайне холоден по отношению
к Австрии <...> и, не скрывая, искал дружбы с Англи­
ей. Все понимали, что Восток становится его главным
занятием и что рано или поздно там разразится вой­
на»20. Как отмечает Е. П. Кудрявцева, «несмотря на по­
казное единодушие, Николай I Меттерниха недолюбли­
вал и называл его „канальей", отдавая себе отчет в том,
что усиление России, нарушающее баланс сил, не вхо­
дит в планы австрийского канцлера»21.
В феврале 1826 года в Петербург прибыл фельдмаршал
А. У. Веллингтон. Официальная причина визита — пере­
дать императору поздравления со вступлением на пре­
стол от английского короля Георга V. На самом же деле
речь шла о переговорах по делам Востока. Несмотря на то
что его предложение о посредничестве Великобритании
в русско-турецком конфликте было отвергнуто импера­
тором Николаем, заявившим, что свои проблемы с Тур­
цией Россия решит путем непосредственных переговоров
двух заинтересованных держав, по греческому вопро­
су император готов был вести переговоры с Англией.
В итоге, 23 марта (4 апреля) 1826 года в Петербурге меж­
ду Россией и Великобританией был подписан протокол,
по которому обе державы предлагали Османской импе­
20 ГА РФ. Ф. 728. On. 1. Т. 2. Д. 1421. Л. 21-21 об.
21 Кудрявцева Е. П. Два канцлера: Меттерних и Нессель­
роде. С. 48-49.
196


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

рии признать Грецию автономным государством. Это
было первое международное соглашение по греческому
вопросу. Подписание Петербургского протокола внесло
изменение в расстановку сил на международной арене
в годы Восточного кризиса, а также дало России возмож­
ность, в соответствии с третьим параграфом протоко­
ла, единолично выступить против Османской империи.
Англия становилась реальным союзником России, что,
в свою очередь, в значительной степени должно было
нейтрализовать позиции Австрии, Франции и Пруссии22.
Для Австрии Петербургский протокол, по словам
С. С. Татищева, оказался «совершенной неожиданно­
стью»23. И «ученик» Нессельроде не то чтобы не после­
довал совету своего «учителя» Меттерниха, но и вовсе
с ним и не думал советоваться.
Тем временем, опасаясь единоличных действий Рос­
сии, английское и французское правительства настаи­
вали на превращении протокола 1826 года в формаль­
ный договор о совместных действиях. 6 июля 1827 года
в Лондоне был подписан договор трех держав — Вели­
кобритании, России и Франции, закреплявший статус
Греции, зафиксированный Санкт-Петербургским про­
токолом. В этом договоре содержалась секретная ста­
тья, предусматривавшая возможность коллективного
вмешательства трех держав в греко-турецкий конфликт
с целью принуждения воюющих сторон прекратить во­
енные действия. Не исключались и «крайние меры».
22 История внешней политики России. Первая половина
XIX века. С. 212. Хотя в историографии есть мнение, что обя­
зательства, вытекавшие из участия в Петербургском, в потом
и Лондонском протоколах по греческим делам, сковывали
самостоятельную политику России, отдавая вопрос о судьбе
Греции в руки нескольких европейских гарантов. См.: Куд­
рявцева Е. П. Два канцлера: Меттерних и Нессельроде. С. 52.
23 Татищев С. С. Внешняя политика императора Нико­
лая I. С. 14.
197


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Иоанн Каподистрия, еще 2 (14) апреля 1827 года из­
бранный президентом Греции, 1(13) июля высочайшим
указом Правительствующему Сенату императором Ни­
колаем I был уволен от службы. Получив отставку, он
отказался от полагавшейся ему пенсии в 60 тыс. рублей,
считая, что лучшей для него связью будет чувство
признательности к России. На бриге «Ахиллес», предо­
ставленном в его полное распоряжение императором
Николаем Павловичем, он отправился во вверенную
ему страну24.
Между тем турецкий султан, опираясь на поддержку
Египта и используя разногласия европейских держав25,
отказался удовлетворить просьбу союзников признать
за греками право на автономию. Тогда объединенные
эскадры России, Англии и Франции блокировали турец­
ко-египетский флот в бухте Наварин (Наварино). Там
8 (20) октября 1827 года произошло сражение, в резуль­
тате которого весь турецко-египетский флот, находив­
шийся в бухте, был разбит, что значительно подорвало
мощь Османской империи.
Как отмечал А. М. Зайончковский, «эта победа про­
извела сильное и неодинаковое впечатление на им­
ператора Николая Павловича и на его министра ино­
странных дел. Государь был очень доволен энергией
адмиралов, а граф Нессельроде полушутливо замечал
в своем письме к нашему представителю в Вене Тати­
щеву, что было бы вообще недурно, если бы дипломаты
уступили место адмиралам, доказавшим, что они уме­
ют разрешать запутанные вопросы»26.
24 Айрапетов О. Р. История внешней политики Россий­
ской империи. 1801-1914: в 4 т. Т. 2. Внешняя политика им­
ператора Николая I. М., 2017. С. 69.
25 В этом Османская империя рассчитывала на Австрию,
и К. Меттерних предлагал помощь туркам.
26 Зайончковский А. М. Восточная Война 1853-1856. Т. 1.
С. 214.
198


Глава 4. На службе

императора

Николая Павловича

Княгиня Ливен (ее «роман» с Меттернихом к это­
му времени иссяк, и она называла его «величайшим
в мире мошенником») с восторгом писала брату об
этой победе: «Да здравствует Наварино! Мы в восторге,
английское правительство несколько напугано, а фран­
цузское недовольно. Что касается Австрии, то она взбе­
шена и взволнована»27. Реакция Австрии была действи­
тельно весьма острой. Австрийский император называл
командующих эскадрами «убийцами» и сожалел, что
не может послать 100 тыс. своих солдат для усмирения
Морей28.
А граф Нессельроде, «послушный ученик» Меттер­
ниха, 20 ноября (2 декабря) 1827 года инструктировал
Д. П. Татищева: «Наступила минута, когда венскому
двору приходится выбирать одно из двух. Всякая от­
срочка может быть роковою. Вы предложите ему, го­
сподин посол, решить свой выбор без малейшего за­
медления»29. Историк С. С. Татищев был вынужден
признать, что «австрийский канцлер давно отвык от
таких энергичных речей в устах русских дипломатов.
Он решительно не узнавал робкого и застенчивого
Нессельроде, льстивого и подобострастного Татище­
ва»30. Как отмечал Н. К. Шильдер, Меттерних утверждал,
будто Нессельроде заговорил «языком Карно и Дан­
тона»31.
Что касается графа И. Каподистрии, то 5 (17) января
он высадился в гавани Навплиона (Пелопоннес) и не­
медленно приступил к реорганизации гражданского
27 Княгиня Д. X. Ливен и ее переписка с разными лица­
ми Ц Русская старина. 1903. № 5. С. 428.
28 Айрапетов О. Р. Указ. соч. С. 75.
29 Татищев С. С. Внешняя политика императора Нико­
лая I. С. 16-17.
30 Там же. С. 17.
31 Шильдер Н. К. Указ. соч. С. 471. Лазар Карно и Жорж
Жак Дантон — лидеры Французской революции XVIII века.
199


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

управления, армии и флота. Существенную помощь
первому президенту Греции составила финансовая
поддержка России, предоставившей заем в 2 млн фран­
ков и 200 тыс. рублей — дар императрицы Александры
Федоровны. Финансовая помощь продолжалась и с на­
чалом русско-турецкой войны32.
24 марта 1828 года, после подписания Туркманчайского мирного договора с Персией, граф Нессельроде
был «пожалован» вице-канцлером, то есть стал облада­
телем чина II класса по Табели о рангах (действитель­
ный тайный советник).

* * *
Поражение на море не заставило Турцию пойти на
уступки. Несмотря на то что внешнеполитическая об­
становка для начала войны была неблагоприятной для
России, сохранять спокойствие для Санкт-Петербурга
было уже невозможно. В письме Иоанну Каподистрии
от 21 марта (3 апреля) 1828 года Нессельроде писал, что
«бывают моменты и обстоятельства, при которых сдел­
ки становятся невозможными»33. 14 (26) апреля 1828 го­
да Россия объявила войну Османской империи.
Не было понятно, сохранит ли Австрия в начавшей­
ся войне нейтралитет. В письме от 27 апреля (9 мая)
1828 года граф Нессельроде писал Поццо ди Борго: «Убедившись, что нас пока невозможно остано­
вить в проведении нашего справедливого предприя­
тия, Австрия исподтишка готовится к войне, собирает
под знамена отзываемых из отпуска солдат, усилива­
ет свою артиллерию, постепенно реорганизует резер­
вы»34. Нессельроде надеялся, что быстрая кампания
32 Айрапетов О. Р. Указ. соч. С. 76.
33 Цит. по: Там же. С. 81.
34 Внешняя политика России XIX и начала XX века... Се­
рия 2. 1815-1830. Т. 7 (15). М., 1985. С. 535.
200


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

заставит Австрию отказаться от выступления. Более то­
го, Нессельроде, которого упрекали в следовании проавстрийской линии, в это время придавал особое зна­
чение отношениям с Францией. Он писал Поццо ди
Борго: «При нынешних обстоятельствах союз Франции
и России является одной из основных гарантий всеоб­
щего мира»35. То есть все это подтверждает, что Карл
Васильевич был весьма прагматичным политиком.
Через четыре дня после начала русско-турецкой вой­
ны в Вену был направлен официальный запрос — при­
знает ли Франц I законной войну России против Ос­
манской империи? На аудиенции 12 (24) мая 1828 года
император заверил российского посла, что Австрия
сохранит строгий нейтралитет, оставаясь во мнении,
что именно Наваринская битва спровоцировала эту
войну36.
Нессельроде отправился с императором Николаем I
в штаб-квартиру армии, располагавшуюся в Одессе. Го­
сударя сопровождали и иностранные послы: это долж­
но было символизировать согласие между союзниками.
Быстротечной кампании не получилось: возможности
Турции были явно недооценены. Кроме того, главная
опасность по-прежнему исходила от Австрии. По по­
ручению императора Николая графом Нессельроде
была составлена записка, направленная российским
послам в Вене, Париже, Берлине и Лондоне. В ней,
в частности, говорилось: «Подготовить победу в Тур­
ции и подготовить ее так, чтобы она стала несомнен­
ной в глазах Австрии, — таков, на наш взгляд, один из
самых верных способов расстроить ее планы»37. В то
же время Нессельроде не исключал и худшего сцена­
рия развития отношений с Веной: «Если она собирает
35 Там же.
36 Айрапетов О. Р. Указ. соч. С. 85.
37 Внешняя политика России XIX и начала XX века... Се­
рия 2. Т. 7 (15). С. 642.
201


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

войска, то наши уже собраны; если она ведет перего­
воры о займе, то мы располагаем денежными ресурса­
ми даже на случай двойной войны, и в тот день, когда
мы заметим явные признаки враждебных намерений,
право отразить несправедливое нападение даст нам
и право предупредить его, и мы можем им воспользо­
ваться»38.
Между тем позиция Австрии становилась все менее
нейтральной, австрийские войска концентрировались
в Трансильвании и на границе Российской империи.
То, что война приняла затяжной характер, вызывало
у Меттерниха чувство глубокого удовлетворения. Как
отмечал О. Р. Айрапетов, в Вене положение российской
армии на Балканах сравнивали с положением францу­
зов в России в 1812 году39.
В итоге, российской дипломатии удалось добиться
дружественной позиции Франции и Пруссии, в резуль­
тате чего Вена уже не могла позволить себе активные
действия. При этом Нессельроде, как и до этого кри­
зиса, придавал большое значение позиции француз­
ского правительства. В письме графу Поццо ди Борго
от 14 (26) октября, сообщая, что Пруссия намерена со­
хранить союз с Россией, он отмечал: «Этот союз, к ко­
торому Франция прямодушно присоединяется, может
лишь способствовать поддержанию всеобщего мира.
Он обеспечивает одну из тех комбинаций, которые мы
всегда считали самыми плодотворными, и для нас бес­
конечно важно сохранять и упрочить ее»40. Поэтому
Нессельроде предлагал воспользоваться благоприятной
ситуацией и действовать энергично. Как справедливо
отмечал О. Р. Айрапетов, «в сложившейся обстановке
нейтрализация Австрии была в высшей степени важ­
38 Там же.
39 Айрапетов О. Р. Указ. соч. С. 104.
40 Внешняя политика России XIX и начала XX века... Се­
рия. 2. Т. 8 (16). М., 1995. С. 19.
202


Глава 4. На службе императора Николая Павловича

ным успехом русской дипломатии»41. Так российский
«ученик» полностью переиграл своего австрийского
«учителя».
Кроме того, удалось обеспечить российский тыл на
границе с Персией. Получив от И. Ф. Паскевича сооб­
щение об убийстве А. И. Грибоедова и выражая собо­
лезнования по поводу этой трагедии, Нессельроде в от­
ветном письме от 16 (28) марта подчеркивал, что это
событие в условиях русско-турецкой войны не должно
резко обострить русско-персидские отношения: «...как
Вы столь хорошо замечаете, — писал он, — наше поло­
жение таково, что серьезное осложнение с Персией мо­
жет повлечь за собой тяжелые последствия»42.
Однако только 2 (14) сентября 1829 года в Адриано­
поле (Эдирне) был подписан мирный договор. По его
условиям Порта предоставила внутреннее самоуправ­
ление Греции, подтвердила автономные права Дунай­
ских княжеств Молдавии и Валахии, а также Сербии.
Устье Дуная и все Кавказское побережье Черного мо­
ря от устья реки Кубань до границы Аджарии отошли
к России. Османская империя признала в качестве рос­
сийских владений Грузию, Имеретию, Мингрелию, Гу­
рию и другие области Закавказья. Одновременно она
признала за подданными России право свободной тор­
говли на своей территории, а также открывала чер­
номорские проливы для свободного прохода русских
и иностранных судов43.
Мария Дмитриевна Нессельроде, отдыхавшая тогда
в Дьеппе, 14 сентября писала мужу: «Какая прекрасная
кампания! Она не имеет аналогов в истории Турции!
41 Айрапетов О. Р. Указ. соч. С. 106.
42 Внешняя политика России XIX и начала XX века... Се­
рия 2. Т. 8 (16). С. 124.
43 История международных отношений: В трех томах. Т. 1.
От Вестфальского мира до окончания Первой мировой вой­
ны / Под ред. А. В. Ревякина, Н. Ю. Васильевой. М., 2015. С. 207.
203


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

В первый раз этой империи угрожают в одно и то же
время и со стороны Азии, и со стороны Европы!»44 В то
же время условия мирного договора она оценивала
весьма неоднозначно. 5 октября графиня писала Карлу
Васильевичу уже из Парижа, куда по страсбургскому те­
леграфу пришло известие о подписании мира: «Я была
готова обрадоваться, но Поццо меня остановил. По его
мнению, можно было бы желать лучших условий мира
<...> Я также признаю, что условия этого мира не соот­
ветствуют нашим победам, и я опасаюсь, что русская
нация думает так же, как и я. Я спрашиваю себя: что
ты находишь хорошего в этом мире? Вы были велико­
душны, но за это вас никто не отблагодарит. Говорят,
что англичане предлагают сейчас туркам проекты укре­
плений, которые станут для вас большим препятствием
в случае новой войны»45.
Действительно, как отмечал Н. К. Шильдер, Европа
не оценила умеренности, проявленной императором
Николаем при заключении договора. «Недруги наши
были сначала лишь ошеломлены и поражены неожи­
данным исходом нашей борьбы с Портой, а затем дела
пошли по-старому, и антагонизм западных держав по
отношению к России продолжал свою подпольную ра­
боту в Константинополе»46.
Нессельроде же полагал, что Россия должна спокойно
наблюдать за ситуацией. Он писал 13 октября 1829 года
графу И. И. Дибичу: «Иностранные газеты уже начина­
ют болтать вздор по поводу нашего мирного договора.
Пусть себе болтают, всем ведь нельзя угодить, но люди
разумные, рассуждающие спокойно и беспристрастно,
не находят ничего, заслуживающего возражений, и по­
лагают, что мир соединяет выгоды, требовать которые
дают нам право наши победы, — с той умеренностью,
44 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VII. P. 139.
«Ibid. P. 139-140.
46 Шильдер H. К. Указ. соч. С. 583.
204


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

что столь благородным образом характеризует полити­
ку императора»47.
Нессельроде был недоволен прежде всего поведени­
ем своего австрийского «друга». Как писал С. С. Тати­
щев, «вице-канцлер доносил государю, что, не приняв
участия в переговорах, которые велись в Лондоне по гре­
ческому делу, венский двор во все продолжение войны
тем усерднее действовал в смысле, противном пользам
России <...> Пока венский кабинет не откажется от та­
кой «жалкой» системы, сближение наше с Австрией не­
возможно»48. По словам историка, Нессельроде проин­
структировал российского посла в Вене Д. П. Татищева
о том, «что Россия никогда не допускала иностранного
вмешательства в сношения свои с Оттоманскою импе­
рией, а если бы даже в нем представилась надобность,
то Австрия была бы последнею державой, к которой мы
обратились бы с подобной просьбой, ибо во все продол­
жение настоящей войны она выказала нам несравненно
более недоброжелательства, чем все прочие державы»49.
Что касается Греции, то, поскольку к моменту под­
писания мира проблема определения ее границ так
и не была решена, император Николай лично вмешался
в этот вопрос, в результате чего условия Адрианополь­
ского мира применительно к Греции получили под­
держку Лондона и Парижа.
Однако широкая самостоятельность в составе Ос­
манской империи не устраивала греков, добивавших­
ся полной независимости. Союзные державы пошли
навстречу их требованиям. В феврале 1830 года по ре­
шению Лондонской конференции трех держав Греция
была объявлена независимым государством50. Первым
47 Там же.
48 Татищев С. С. Внешняя политика императора Нико­
лая I. С. 21-22.
49 Там же. С. 20.
50 Ревякин А. В. Указ. соч. С. 109.
205


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

королем этой страны был избран 17-летний представи­
тель баварского королевского дома, Оттон Виттельсбах.
Однако в самой Греции сразу после освобождения на­
чалась гражданская война. Иоанн Каподистрия своими
энергичными действиями по реформированию страны
нажил себе много противников. 28 сентября (9 октября)
1831 года в Навплионе он был убит своими политиче­
скими противниками из клана Мавромихалисов. Его
похороны превратились в массовое траурное шествие51.
Адрианопольский мир ознаменовал переход Рос­
сии к политике расширения своего влияния в турецких
владениях не силовыми, а дипломатическими и эконо­
мическими методами, и этим курсом российское пра­
вительство следовало в Восточном вопросе вплоть до
Крымской войны. События Восточного кризиса проде­
монстрировали наличие серьезных противоречий меж­
ду Россией и Австрией. И, как читатель мог увидеть,
граф Нессельроде вовсе не был «послушным учени­
ком» Меттерниха, напротив, он предугадывал антироссийские намерения австрийского кабинета и успешно
им противодействовал. В ознаменование заключения
Адрианопольского мира графу Нессельроде императо­
ром Николаем I был пожалован орден св. Андрея Пер­
возванного52.
Бурный 1830 год: Июльская революция
во Франции и революция в Бельгии

Император Николай Павлович был убежденным сто­
ронником принципов Священного союза, защитником
легитимных порядков, закрепленных Венским конгрес­
сом, и борцом с революционными потрясениями в Ев­
ропе. Граф Нессельроде, полностью разделявший эти
51 Айрапетов О. Р. Указ. соч. С. 145-146.
« Шильдер Н. К. Указ. соч. С. 581.
206


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

идеи, как отмечал внук канцлера, был в этом отноше­
нии очень полезен новому государю. Его многолетний
дипломатический опыт, помноженный на врожденную
осторожность, по словам Анатолия Нессельроде, не мог
не влиять на конечные решения императора Николая53.
Как подчеркивал внук канцлера, граф Нессельроде,
«начинавший свою дипломатическую карьеру в годы
Наполеоновских войн, когда бивуак был канцелярией,
дипломатические депеши подписывались на полях сра­
жений, а военная слава России гремела по всей Европе,
триумфально вступивший с русскими войсками в Па­
риж в 1814 году, всегда оставался, несмотря на это лег­
кое опьянение от военного начала карьеры, человеком
мира»54. По его словам, его деду «были известны великие
замыслы российских государей, он их одобрял и восхи­
щался ими», но в то же время считал, что для их успеш­
ной реализации необходимы осторожность и время55.
А вот саксонский дипломат Фитцтум фон Экштедт
думал иначе: «Хотя по натуре своей он был весьма
склонен к миру и к уважению чужих прав, однако всег­
да готов был отдать в распоряжение монарха свое пе­
ро, когда речь шла о том, чтобы выставить делом необ­
ходимости какой-нибудь насильственный акт, могущий
повести к войне, для него самого противной»56.
Попытаемся разобраться, какая позиция является
более обоснованной.

* * *
Летом 1830 года Карл Васильевич проводил оче­
редной отпуск на водах Карлсбада, а его обязанно­
сти выполнял посол России в Великобритании князь
53 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. II. P. 11.
54 Ibidem.
55 Ibidem.
56 Фитцтум фон Экштедт К. Указ. соч. С. 370.
207


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

X. А. Ливен. И как раз в самый разгар отдыха, 27 июля,
в Париже вспыхнула революция, лишившая трона ко­
роля Карла X, приведшая к власти Луи-Филиппа Ор­
леанского и ставшая катализатором революционного
движения общеевропейского масштаба. Нельзя ска­
зать, что революция явилась для императора Николая
неожиданностью. Напротив, сам являясь противни­
ком конституционного правления, император преду­
преждал своего венценосного брата Карла X, что его
политика пренебрежения конституционной Харти­
ей 1814 года могла привести и его самого, и Францию
к катастрофе. Карл X, к сожалению, не внял доводам
разума.
Несмотря на миролюбивые заявления короля ЛуиФилиппа, Июльская революция вызвала серьезное
беспокойство у императора Николая. Не имея ниче­
го против Луи-Филиппа лично, он был глубоко возму­
щен обстоятельствами его прихода к власти и полагал,
что европейские устои необходимо защищать вплоть
до применения силы, настаивая на первых порах на
организации вооруженной интервенции во Францию.
В Вену и Берлин были направлены генерал-адъютант
граф А. Ф. Орлов и генерал-фельдмаршал И. И. Дибич
для выяснения позиций этих дворов и выработки еди­
ной тактики действий.
И вот тут как раз пригодилось умение графа Нес­
сельроде умерять пыл императора. Как отмечал
внук канцлера, «рыцарственный и порывистый нрав
государя иногда мог под влиянием первого впе­
чатления привести его к действиям, о которых по­
том пришлось бы сожалеть. В этих случаях советы
и уважительные замечания, которые позволял се­
бе министр, часто приводили к смягчению первого
порыва государя и позволяли достичь нужного резуль­
тата»57.
57 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. II. P. 11.
208


Глава 4. На

службе императора

Николаи I Iah/ii 'мн<* а

Граф Нессельроде, при всем своем негативном m
ношении к революции во Франции, с самого мама
ла занял твердую позицию признания новой власти,
не без оснований полагая, что единственное средство
«нейтрализовать» эту страну заключалось в заверении
французского правительства в своей лояльности и ми
ролюбии при отсутствии экспансионистских и резан
шистских устремлений со стороны Франции. ТЬ ость
получалось, что консерватор Нессельроде, испытывал
неприязненные чувства к революционной Франции,
перед лицом самодержца Николая I последовательно
выступал защитником «короля баррикад» Луи-Филип­
па и настаивал на необходимости признания полити­
ческого режима, рожденного революцией.
Уже 18 (30) августа в депеше графу Поццо ди Борго
Нессельроде отмечал: «...главная цель союзных держав
заключается в том, чтобы оставаться в мире с Франци­
ей, пока Франция захочет оставаться в мире с ними,
отказываться от вмешательства в ее внутренние дела,
пока она сама будет отказываться от всякой агрессии
против своих соседей и от всяких революционных ма­
хинаций за своими границами»58. Кроме того, опаса­
ясь жесткой реакции французского правительства на
отправление российских миссий в Вену и Берлин, ви­
це-канцлер подчеркивал, что их целью является лишь
координация действий держав, «чего нельзя достичь
путем обмена письмами, поскольку обстоятельства яв­
ляются весьма деликатными»59.
В этом отношении Нессельроде не нужно бы­
ло склонять Поццо ди Борго на свою сторону, по­
скольку их позиции совпадали: посол тоже советовал

58 Архив внешней политики Российской империи (Да­
лее — АВПРИ). Ф. 184. Посольство в Лондоне. Оп. 520. Д. 39.
Копия депеши К. В. Нессельроде графу Поццо ди Борго от
18 августа 1830 г. Л. 96 об.
59 Там же.
209


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

придерживаться принципа умеренности и признать
власть Луи-Филиппа. Более того, во многом благода­
ря личному мужеству Поццо ди Борго, решившего на
свой страх и риск остаться в охваченном революцией
Париже, дипломатические отношения между Россией
и Францией были сохранены60.
Тем временем великие державы начали признавать
режим Луи-Филиппа. Первой это сделала Великобрита­
ния. Карл Васильевич, который, как уже упоминалось,
«пользовался водами в Карлсбаде», полагал, что импе­
ратор Николай должен присоединиться к своим венце­
носным братьям. Несмотря на то что свой отдых он не
прервал, он был в курсе всех дел.
Со своей стороны, князь Меттерних, находившийся
неподалеку от Карлсбада, в замке Кенигсварт, напра­
вился «навестить» российского коллегу и, как отмечал
С. С. Татищев, «предложил ему, забыв о прошлых несо­
гласиях, условиться относительно общих мер...» Основы
соглашения были изложены Меттернихом в несколь­
ких строках, известных под названием «карлсбадского
лоскута», помеченного 25 июля (6 августа) 1830 года:
«Принять за общее основание нашего поведения ре­
шение не вмешиваться во внутренние дела Франции,
но и не допускать, с другой стороны, чтобы француз­
ское правительство посягало на материальные интере­
сы Европы в том виде, как они установлены и гаран­
тированы общими уговорами, а также на внутренний
мир европейских государств»61. Вскоре Луи-Филиппа
признала Пруссия.
5 сентября, еще до того, как режим Июльской монар­
хии признала Австрийская империя, граф Нессельро­
60 Подробнее об этом см.: Таньшина Н. П. Самодержавие
и либерализм. Эпоха правления Николая I и Луи-Филиппа
Орлеанского. М., 2018. С. 83-87.
61 Татищев С. С. Внешняя политика императора Нико­
лая I. С. 23-24.
210


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

де писал князю Меттерниху из Франценсбада: «Пер­
вые меры, принятые в Петербурге, были естественным
следствием праведного ужаса, внушенного достопамят­
ными событиями в Париже. Отвращение, испытывае­
мое императором к признанию монарха, возведенно­
го на престол революцией, делает честь его чувствам
и благородству; тем не менее, уверяю вас, он присоеди­
нится к решениям, принятым его союзниками. Впро­
чем, Англия и Пруссия уже признали этот режим. От­
ныне мы не можем поступить иначе. Мы показали бы
себя разделенными на революционные фракции, и это
было бы, несомненно, самым большим злом. Зло уже
свершилось, надо не дать ему распространиться, на­
до помешать ему развиваться — вот к чему должны
быть направлены наши усилия. Старой Европы не су­
ществует вот уже сорок лет; оставим ее такой, какая
она есть, и постараемся ее сохранить. Если она не ста­
нет еще хуже, то мы уже достигнем многого, так как
желать сделать ее лучше — значит желать невозмож­
ного. Карл X потерял власть потому, что он не при­
знавал этой истины. Наши государи не совершат та­
ких ошибок <...> С таким убеждением можно смело
смотреть в будущее и не терять надежд на спасение
Европы»62.
В итоге, 18 сентября Николай I объявил о призна­
нии «короля французов», как официально именовался
Луи-Филипп Орлеанский. Об этом же Нессельроде пи­
сал в Отчете императору за 1830 год: «Вероятно, со­
юзники полагают, что при подобных обстоятельствах
признание герцога Орлеанского королем французов
является единственным способом остановить Францию
на краю пропасти, куда ее готов низвергнуть демо­
кратический дух, единственным средством сохранить
в стране монархическую власть, которую акты Пала­
ты депутатов уже почти упразднили, единственным
62 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VII. P. 151.
211


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

средством спасти Европу от разрушения, угрожающе­
го всему социальному порядку. Если таково их едино­
душное мнение, то император не отделится от своих
союзников»63.

* ♦ *

Как видим, в целом взгляды императора Николая
Павловича и вице-канцлера на необходимость сохра­
нения Венской системы совпадали. Но если импера­
тор был готов защищать легитимные принципы силой
оружия, то Нессельроде придерживался более осторож­
ной и гибкой позиции. Он советовал действовать по­
литико-дипломатическими методами: признать Июль­
скую революцию, несмотря на ее явное несоответствие
принципам Венской системы.
Однако, несмотря на официальное признание, отно­
шения между двумя странами были весьма напряжен­
ными; Николай I отказывался именовать Луи-Филиппа
«братом», как того требовал монарший этикет, а Поц­
цо ди Борго в первое время после Июльской револю­
ции исполнял обязанности как частное лицо, ожидая
аккредитации французского посла в России. Его поло­
жение в Париже было весьма деликатным; как сообща­
ли дипломаты, император уже не так доверял своему
послу, который, как уже отмечалось, солидаризируясь
с Нессельроде, советовал императору признать режим
Луи-Филиппа. Однако Поццо ди Борго сохранял свой
пост в Париже до декабря 1834 года, после чего 5 янва­
ря 1835 года был официально назначен послом Россий­
ской империи в Великобритании.
Надо сказать, что Францией как таковой, ее истори­
ей и цивилизацией восхищались и Николай Павлович,
и Нессельроде. Как отмечал внук Карла Васильевича,
63АВПРИ. Ф. 137. Отчеты МИД России. Оп. 475. Д. 1.
Л. 30 об.-31об.
212


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

«Франция, которую они любили, которой они восхища­
лись, теперь, возбужденная, пренебрегающая самыми
святыми традициями, стремящаяся ко всевозможным
инновациям, капризная, изменчивая в своих вкусах
и идеях, внушала им страх». Поэтому, продолжал Ана­
толий Дмитриевич, они не очень понимали, как вы­
страивать свои отношения с Францией, дабы убедить
ее руководителей внимать доводам разума. В результа­
те, начиная с режима Реставрации и заканчивая Вто­
рой Республикой, «жесткость сочеталась с нежными
авансами». Россия, как отмечал Анатолий Нессельро­
де, опасалась слишком сближаться с Францией, дабы
не скомпрометировать свои собственные интересы, но
и не хотела слишком отдаляться от нее, стремясь дей­
ствовать вместе с другими участницами «европейского
концерта»64.
В любом случае отношения между Россией и Фран­
цией в 1830-1840-е годы были очень непростыми; рос­
сийский государь был против того, чтобы его поддан­
ные посещали Париж. Поскольку Николай I так и не
установил личные отношения с королем Луи-Филиппом и верительные грамоты вручались не королю,
а главе кабинета, то члены императорской фамилии
и высокопоставленные чиновники также не должны
были наносить визиты в королевский дворец Тюильри.
Однажды, в начале 1844 года, до графини Нессельро­
де дошли слухи, будто поверенный в делах России во
Франции Н. Д. Киселев65 настаивал на визите ее сы­
на Дмитрия в Тюильри. 13 февраля 1844 года графиня
в ужасе писала сыну: «Уезжая отсюда, ты обещал мне,
что не будешь представлен Луи-Филиппу. Между тем,
64 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. II. P. 6.
65 После дипломатического инцидента 1841 года послы
граф П. П. Пален и барон П. де Барант покинули Париж
и Петербург, и вплоть до конца режима Июльской монар­
хии интересы двух стран представляли поверенные в делах.
213


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

говорят, что ты уступил советам Киселева, который, да­
бы угодить Гизо, хочет склонить тебя к этой глупости.
Это очень волнует твоего отца, который задается во­
просом, как твой поступок воспримет император и что
он должен будет ему ответить? Ты такой осторожный,
что я удивлена, как ты не ответил отказом на предло­
жение Киселева?..»66 К счастью для родителей, сын оду­
мался...
Как отмечал внук Карла Васильевича, «граф Нес­
сельроде на протяжении всей своей жизни активно ин­
тересовался тем, что происходило на берегах Сены».
В 1839 году он писал супруге из Бадена: «Здесь меня
окружают французы, и чем больше я общаюсь с пред­
ставителями этой нации, тем больше они мне нравятся.
Почему же, взятые по отдельности, они очарователь­
ны, но, объединяясь, становятся невыносимыми?»67
Однако в Париже у него был свой бесценный источ­
ник информации — его собственная супруга, Мария
Дмитриевна, которая регулярно посещала француз­
скую столицу и писала оттуда мужу обстоятельные
письма, а точнее — настоящие аналитические запи­
ски о внутриполитической ситуации в стране. Кроме
того, в Париже у Марии Дмитриевны было немало ос­
ведомленных корреспондентов, и их информацией
она также постоянно делилась с мужем. В Париже Ма­
рия Дмитриевна бывала часто, но симпатизировала
Англии, хотя в свое время находила ее скучной стра­
ной. Вот что писала Мария Дмитриевна сыну Дмитрию
9 (21) августа 1831 года из Англии: «Когда тебе испол­
нится семнадцать лет, ты начнешь учить английский.
Чтобы хорошо понимать эту страну и чтобы насла­
ждаться ею, надо безупречно знать язык. Тогда ты смо­
жешь оценить то совершенство, которое царит здесь
во всем, и ту стабильность, которая здесь везде чув­
66 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VIII. P. 238.
67 Ibid. T. II. P. 6.
214


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

ствуется; все это поистине удивительно. Только здесь
есть действительно крупные собственники. Им при­
надлежит все, что только есть значительного, и какие
это богатства!» Правда, Мария Дмитриевна сетовала
на дороговизну английской жизни: «Если меня что
и разочаровывает, так это то, что для жизни здесь нуж­
но слишком много денег <...> Ничего нельзя увидеть,
не дав чаевых; я удивляюсь, как еще не платят за воз­
дух, которым дышат!»68
Кроме того, быть в Англии аристократкой, по сло­
вам Марии Дмитриевны, — дело непростое, ведь при­
ходилось очень внимательно следить за тем, что ты
говоришь, поскольку в Англии сильно общественное
мнение и все публикуется в газетах (при этом графи­
ня Нессельроде ссылалась на княгиню Ливен, которая
с 1812 года проживала в Англии с мужем-послом). Од­
нако сама Мария Дмитриевна вовсе не собиралась при­
держиваться этого правила, о чем сообщала Карлу Ва­
сильевичу 21 августа (2 сентября) 1831 года: «Я говорю,
как всегда, правду, не опасаясь, понравится это кому-то
или нет; это меня меньше всего волнует»69.
Во время этого отдыха, перемещаясь с одного бере­
га Ла-Манша на другой, в Дьеппе Мария Дмитриевна
встретилась с Поццо ди Борго, который планировал со­
вершить путешествие в Англию, но из-за напряженной
международной ситуации отказался от этой идеи. 25 ав­
густа (6 сентября) 1831 года графиня Нессельроде писа­
ла мужу из Дьеппа: «Вчера я имела удовольствие прове­
сти почти весь день с Поццо; он прибыл ко мне утром;
мы вместе пообедали и проговорили до одиннадцати
вечера. Я его нахожу подавленным, но в том, что ка­
сается ума, он столь же деятелен, как и прежде. Я до
сих пор испытываю наслаждение от этого разговора»70.
68 Ibid. Т. VII. Р. 214.
69 Ibid. Р. 216.
70 Ibid. Р. 219.
215


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Поскольку Поццо ди Борго не испытывал большо­
го желания оставаться в беспокойном Париже, Мария
Дмитриевна убеждала мужа, что в интересах России
и в целом — в интересах европейской стабильности,
было необходимо убедить Поццо ди Борго остаться на
своем посту. Она писала Карлу Васильевичу 13 (25) сен­
тября 1831 года: «Он очень необходим на этом месте,
надо, чтобы он там остался. Он — консультант всех ди­
пломатов; сохранить его на его посту — значит оказать
услугу всей Европе. Он так привык к своей службе, что,
несмотря на отчаяние, испытываемое им при этом ре­
жиме, я сомневаюсь, что он смог бы приспособиться
к спокойной жизни...»71
Отчаяние Поццо объяснялось еще и тем, что в это
время Франция была взбудоражена и настроена резко
антироссийски в связи с действиями России по пода­
влению восстания в Варшаве, начавшегося 29 ноября
1830 года. Когда 16 сентября 1831 года парижские га­
зеты сообщили о штурме Варшавы русскими войсками
и о поражении поляков, в Париже в течение несколь­
ких дней происходили антирусские народные мани­
фестации, для усмирения которых потребовалось даже
вмешательство войск. Невероятный взрыв антироссийских настроений, театральные постановки антироссийского содержания — все это стало настоящей трагедией
для Поццо ди Борго, к этому времени уже вернувшего­
ся в Париж. Под окнами здания отеля, в котором рас­
полагалось российское посольство, раздавались крики:
«Долой русских! Да здравствует Польша! Месть!»; кам­
нями были разбиты окна посольства. Люди из окруже­
ния Поццо ди Борго советовали ему покинуть Париж,
но он решил остаться, тем самым сохранив диплома­
тические отношения между Францией и Россией. Ведь
отъезд посла в таких условиях мог привести к разрыву
отношений. То есть Поццо ди Борго встретился с гра­
71 Ibid. Р. 220-221.
216


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

финей Нессельроде в разгар очень серьезного полити­
ческого кризиса, отсюда и его отчаяние, о котором она
писала.
Что касается Польши, то графиня Нессельроде была
полностью солидарна с позицией Карла Васильевича
относительно польского восстания. 21 августа (2 сентя­
бря) 1831 года она писала мужу из Лондона о поляках:
«Поляки показали себя такими, какими они были всег­
да»72. А когда двадцать дней спустя она узнала о взятии
Варшавы русскими войсками, то написала: «В Дьеппе я
узнала о взятии Варшавы. У меня нет нужды тебе гово­
рить, какое удовольствие доставила мне эта новость»73.
*

*

*

Польское восстание, как известно, было спровоци­
ровано, в том числе, слухами о том, что именно через
польские земли должна была пройти российская ар­
мия для подавления революции в Бельгии. Бельгий­
ская проблема — еще один острейший международный
кризис начала 1830-х годов, пути разрешения которого
граф Нессельроде и император Николай видели по-раз­
ному: если император склонялся к идее организации
вооруженной интервенции, то Нессельроде опять ре­
шительно выступил за решение вопроса дипломатиче­
ским путем.
Итак, 8 августа 1830 года в Брюсселе вспыхнуло вос­
стание, приведшее к отделению Бельгии от Нидер­
ландского королевства. У Николая Павловича эта ре­
волюция вызвала очень серьезное беспокойство: он
опасался нарушения европейского равновесия вслед­
ствие возможного присоединения Бельгии или части ее
земель к Франции, где были сильны аннексионистские
настроения. В этих условиях нидерландский король
’2 Ibid. Р. 215.
” Ibid. Р. 219-220.
217


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Вильгельм II, женатый на сестре Николая, великой кня­
гине Анне Павловне, попросил Россию об оказании
ему военной помощи, ссылаясь на договоры 1815 го­
да. Военному министру графу А. И. Чернышеву было
приказано поставить армию на военное положение;
к западным границам России были направлены вой­
ска. Пруссия сосредоточила свои силы вдоль Рейна, Ав­
стрия — у границ Швейцарии и Италии. Вопрос о войне
был, по существу, предрешен. Как отмечал Нессельро­
де, «император уже отдал приказы, чтобы 60-тысячный
контингент был сосредоточен на границе империи. Он
готов выступить повсюду, где его присутствие будет не­
обходимо»74.
Но это официальный документ, констатация факта.
На деле Нессельроде пришлось усмирять воинственный
пыл императора. В своих инструкциях послу в Лондоне
князю X. А. Ливену он отмечал: «Посылая помощь ко­
ролю Нидерландов, мы должны выполнить двойную за­
дачу: помочь привести подданных к повиновению и не
допустить, чтобы наша интервенция привела бы к все­
общей войне»75.
Кроме того, Нессельроде был противником воору­
женной интервенции по причинам экономического ха­
рактера, а также эпидемии холеры, свирепствовавшей
тогда в России, а потом охватившей и Европу. Склоня­
ясь к дипломатическому разрешению конфликта, он
писал И. И. Дибичу: «Мы тоже не отдыхаем на розах,
холера-морбус господствует в очень многих губерниях,
которые посему пришлось освободить от рекрутского
набора. Внутренняя торговля остановилась вследствие
мер, кои пришлось принять для воспрепятствования
распространению этого бича, и мы не уверены в том,
что он и здесь не настигнет нас, так как говорят о его
появлении уже около Тихвина. Урожай был дурен, и по­
74 АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 37. Л. 210.
75 Там же. Л. 271.
218


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

ступление податей идет плохо. Вот под какими пред­
знаменованиями мы начинаем готовиться к войне, по­
следствия которой один лишь Бог может предвидеть»76.
Нессельроде был убежден, что спасение было не в вой­
не, а в Лондонской конференции: «Я провел утро на
заседании весьма грустного комитета, где Канкрин
развернул перед нами картину бедности наших финан­
сов. Не вполне разделяя его мнение относительно на­
ших возможностей, я должен, однако, согласиться, что
источники займов и некоторых других чрезвычайных
средств совершенно иссякли. Без субсидий от Англии я
не знаю, где мы почерпнем ресурсы для ведения вой­
ны, продолжительность которой никто не может пред­
видеть»77.
Со своей стороны, французское правительство во
главе с графом Луи Моле твердо заявило, что оно не
допустит вооруженного вмешательства иностранной
державы в бельгийский вопрос. Все это вынудило рос­
сийское правительство действовать весьма осторожно.
В результате, до вооруженной интервенции дело не до­
шло, и вопрос о судьбе Бельгии решался на конферен­
ции в Лондоне, открывшейся в начале ноября 1830 го­
да с участием представителей пентархии. В январе
1831 года конференция приняла решение о нейтра­
литете Бельгии и неприкосновенности ее территории.
Хотя король Нидерландов не признал законность этих
решений, его протест не был услышан правителями Ев­
ропы, включая и российского императора.
Несмотря на то что революционный ураган посте­
пенно утих (хотя конфликт между Бельгией и Нидер­
ландским королевством был урегулирован лишь в кон­
це 1830-х годов), Нессельроде полагал, что Европа
вступила в полосу дестабилизации. Он с грустью писал
княгине Ливен 1 октября 1831 года: «Дорогая княгиня,
76 Шильдер Н. К. Указ. соч. С. 627.
77 Там же. С. 635.
219


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

сколько мы будем жить, столько и не будет ни мгнове­
ния спокойствия в мире. Бельгия, Греция, Польша...»78
А вот что писала Мария Дмитриевна графу Нессельро­
де из Англии 8 (20) июля 1831 года: «Не говоря уже о холе­
ре, есть от чего потерять голову, проникаясь всеми несча­
стьями, обрушившимися на наше дорогое Отечество»79.
Действительно, 1830-е годы были очень нестабиль­
ными, в том числе и во Франции, свидетельством че­
му являлись, среди прочего, покушения на короля
Луи-Филиппа. После покушения Фиески, совершен­
ного 28 июля 1835 года (погибло двенадцать человек,
в том числе маршал Мортье, многие получили ране­
ния), графиня Нессельроде писала сыну Дмитрию из
Бадена 7 августа 1835 года: «Что ты думаешь о том, что
произошло во Франции? Сколько пролилось крови не­
винных людей! Не иначе, сам дьявол на этот раз спас
новую династию. Я считаю богохульством соединять
Провидение с именем Луи-Филиппа <...> Эта страна
плохо кончит: там произойдут серьезные потрясения
и новые несчастья, которые станут уроком для этой на­
ции и сделают ее более мудрой, по крайней мере, на
короткое время. Все то, что об этом говорят, заставля­
ет трепетать, и речи, произносимые французами здесь,
доказывают, что у них нет тормозов»80.
К концу 1830-х годов режим короля Луи-Филиппа
стабилизировался, однако европейское спокойствие по­
тряс обострившийся в очередной раз Восточный вопрос.

Союз «северных дворов»
Июльская революция во Франции и приход к вла­
сти «короля баррикад» Луи-Филиппа, а также линия
78 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VII. P. 173.
” Ibid. P. 202.
во Ibid. P. 262.
220


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

на англо-французское «сердечное согласие» способст­
вовали тому, что Россия вновь стала искать опоры
в союзе с консервативными Австрией и Пруссией. Как
справедливо отмечал В. Б. Михайлов, сплочение «се­
верных дворов», как тогда называли Россию, Австрию
и Пруссию, перед революционной угрозой в начале
1830-х годов было естественным. Кроме общей опасно­
сти, единению трех держав способствовало сходство их
политического строя, династические связи, общность
интересов в польском вопросе. В то же время, по сло­
вам исследователя, во время революционных потрясе­
ний 1830-1831 годов граф Нессельроде не стремился
ускорять это единение, дабы не оттолкнуть от «север­
ных дворов» либеральную Англию. Он даже вынашивал
замыслы относительно созыва специального диплома­
тического форума, на котором все члены пентархии
пришли бы к согласованному решению ряда проблем,
в том числе по сокращению вооружений81.
Такой конгресс созвать не удалось, но в 1833 году
произошло личное свидание императора Николая с ко­
ролем Фридрихом-Вильгельмом III и императором
Францем I в Мюнхенгреце (ныне Мнихово-Градиште,
Чехия). Спустя два года, во время вступления на престол
императора Фердинанда I, в Теплице, на съезде трех
союзных государей, эти решения были подтверждены82.
Граф Нессельроде, ожидая прибытия в Мюнхенгрец российского государя, писал жене 10 сентября из
Райхенберга (ныне Либерец, Чехия), расположенно­
го в 5 милях от Мюнхенгреца: «После нескольких ча­
сов отдыха я повидал Меттерниха, который мало изме­
нился <...> Императора Франца я нашел таким, каким
знал его на протяжении двадцати лет: добрым, сердеч­
ным, с простыми манерами и речами, рассудительным
81 Михайлов В. Б. Нессельроде Карл Васильевич. С. ПО.
82 Татищев С. С. Внешняя политика императора Николая
Первого. С. 25-26.
221


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

и очень эмоциональным, когда он говорил об импера­
торе Александре <...> Аудиенция окончилась, мы отпра­
вились обедать, и там я встретил знаменитую Мелани
Зичи83, княгиню Меттерних <...> Вечером, в полови­
не восьмого, снова собрались у императрицы на чай;
в девять часов вошел император и все отправились на
ужин; в половине девятого все закончилось, и вечер
продолжился у мадам Мелани. Меттерних был в сво­
ей привычной доброжелательной манере, но, если дол­
го его не слышал, то его разговор кажется резким <...>
Княгиня ненавидит новую Францию, совсем как ты,
и не скрывает своего мнения о тех, кто ее представляет.
Венские дамы всегда те же...»84 Политических новостей
из Мюнхенгреца в своих письмах жене Нессельроде на
этот раз не сообщил.
Как отмечал С. С. Татищев, поскольку Англия давно
устранилась от участия в Священном союзе, а Луи-Фи­
липпу не было места в сонме монархов, тем теснее
должны были, по мнению императора Николая, спло­
титься Россия, Австрия и Пруссия, которые «одни оста­
вались верными охранительным началам, составляв­
шим основу союза»85.
К этому времени император Николай стал большим
поклонником охранительной «системы Меттерниха».
Как отмечал В. Б. Михайлов, после Венского конгрес­
са Меттерних стремился противодействовать любым
серьезным реформам в сопредельных с империей
Габсбургов странах и регионах. Поэтому для импера­
тора Николая было вполне естественным стать привер­
женцем «системы Меттерниха»86.
83 Графиня Мелани Зичи (1805-1854), третья супруга
К. фон Меттерниха.
84 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VII. P. 247-249.
85 Татищев С. С. Внешняя политика императора Николая
Первого. С. 26.
86 Михайлов В. Б. Нессельроде Карл Васильевич. С. ПО.
222


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

Ко времени свидания в Мюнхенгреце дело было не
только в страхе императора Николая Павловича перед
революционным движением и не в «обширном загово­
ре», организованном, как писал С. С. Татищев, самим
Меттернихом, «с целью опутать сетями и совлечь с на­
ционального пути русского государя», соучастницей
которого явилась и русская дипломатия87. Конвенция,
подписанная 6 (18) сентября в Мюнхенгреце, касалась
и урегулирования Восточного вопроса: речь шла о со­
гласованных действиях между Веной и Петербургом
по всем проблемам, связанным с Османской импери­
ей. Обе стороны обязывались поддерживать статус-кво
в Османской империи. Особыми секретными статьями
договора стороны обязывались препятствовать распро­
странению власти египетского паши Мухаммеда Али
на европейские провинции Турции, если Османской
империи будет суждено прекратить свое существова­
ние. Кроме того, Австрия и Россия договаривались дей­
ствовать в полном согласии в случае изменения суще­
ствующего порядка вещей88.
С одной стороны, это было отступлением от тради­
ций российской политики решения ближневосточно­
го вопроса путем двусторонних переговоров с Осман­
ской империей, особенно если сравнить эту конвенцию
с Ункяр-Искелессийским договором, заключенным ле­
том того же года. Кстати, это был блестящий успех рос­
сийской дипломатии, однако в случае с Нессельроде за­
частую предпочитают говорить о поражениях.
Однако международная обстановка, сложившаяся
в 1830-е годы, практически исключала возможность
87 Татищев С. С. Император Николай и иностранные
дворы. С. XXIII.
88 Мюнхенгрецкий договор 6 (18) сентября 1833 г. //
Зайончковский А. М. Восточная война 1853-1856 гг. В свя­
зи с современной ей политической обстановкой. Т. 1. СПб.,
1908. Приложения к Т. 1. Приложение № 14. С. 125.
223


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

единоличного вмешательства России в дела Османской
империи. Поэтому в Австрийской империи Николай I
видел державу, союз с которой мог бы стать не толь­
ко барьером против распространения революционных
идей, но и гарантом против очередной войны на Восто­
ке. Кроме того, такой курс являлся и противодействи­
ем планам главы английского внешнеполитического
ведомства лорда Пальмерстона по созданию австро­
английской коалиции, имевшей антироссийскую на­
правленность. То есть курс российской дипломатии на
сближение с Австрией был весьма прагматичным. Одна­
ко обострения Восточного вопроса избежать не удалось...

Восточный вопрос: от Ункяр-Искелессийского
договора к Лондонским конвенциям
Восточный вопрос после разрешения греческой
проблемы был урегулирован лишь на время, поскольку
процесс ослабления Османской империи продолжал­
ся, а борьба великих держав за влияние на Ближнем
Востоке лишь усиливалась. В начале 1830-х годов не­
посредственной причиной конфликта стал спор между
турецким султаном Махмудом II и пашой вассального
Египта Мухаммедом Али (или Мехметом Али). Египет
к этому времени сумел достаточно окрепнуть в эконо­
мическом и военном отношении. В 1831 году, стремясь
освободиться от вассальной зависимости, Мухаммед
Али выступил против Порты. Разгромив турецкую ар­
мию, египтяне оккупировали Палестину, Сирию, Малую
Азию и угрожали турецкой столице. Султан Махмуд И
обратился за помощью к европейским державам. Об
этих событиях написано огромное количество литера­
туры, поэтому напомню читателям лишь наиболее важ­
ные моменты.
Пока европейские лидеры размышляли, как посту­
пить в этой ситуации, Россия решила действовать. Еще
224


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

с екатерининских времен целью русской дипломатии
являлось установление контроля над Проливами, лик­
видация серьезной опасности со стороны Великобрита­
нии, недопущение в Черное море угрожающего южным
границам России иностранного флота, безопасность
всего черноморского побережья от обстрела корабля­
ми иностранных держав, пропущенных Турцией через
проливы.
Николай I, преувеличивая слабость Османской им­
перии и предвидя возможность ее скорого крушения,
был заинтересован в сохранении «слабого соседа» —
турецкого султана, а не сильного — Мухаммеда Али.
Оценив серьезность положения, император немедлен­
но предложил помощь султану, послав с этим изве­
стием в Стамбул в начале декабря 1832 года генерала
Н. Н. Муравьева.
20 февраля 1833 года в Босфор прибыла русская эска­
дра с первым десантом, насчитывающим более 5 тыс.
солдат, который 4 апреля высадился в Ункяр-Искелесси, недалеко от турецкой столицы, что уже крайне
обеспокоило Францию и Великобританию.
По мирному договору, заключенному в Кютахье
14 апреля 1833 года между султаном и Мухаммедом
Али, последний эвакуировал свои войска из Малой
Азии, но сохранил власть над Сирией, Ливаном, Пале­
стиной, Киликией и Критом.
8 июля 1833 года в Ункяр-Искелесси султан заклю­
чил с Россией оборонительный договор, явившийся
первым шагом на пути к обеспечению безопасности
черноморского побережья России. Россия и Османская
империя обязывались отныне консультироваться «ка­
сательно всех предметов, которые относятся до их обо­
юдного спокойствия и безопасности», и помогать друг
другу в случае нападения третьей державы. Император
обязывался по просьбе султана помочь ему военными
и военно-морскими силами. В особой секретной ста­
тье оговаривалось, что в обмен за это Турция должна
225


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

закрывать Дарданеллы для иностранных военных ко­
раблей по требованию российского правительства. Это
обеспечивало безопасность России в Черном море, со­
действовало усилению ее южных границ.
В дипломатических кругах России Ункяр-Искелессийскому договору придавалось огромное значение.
По словам вице-канцлера, этим договором Россия до­
стигала двух преимуществ: он должен был приостано­
вить честолюбивые замыслы паши Египта; кроме то­
го, предполагалось, что договор прекратит в будущем
колебания Порты между Великобританией, Францией
и Россией, которая отныне одна обязывалась оказывать
ей помощь и покровительство. Как утверждал К. В. Нес­
сельроде, «мы получили законное основание для воору­
женного вмешательства в турецкие дела»89.
В то же время русско-турецкая «дружба» носила во
многом искусственный характер. Бороться с морскими
державами в Турции на почве экономического влияния
и торговли Россия не могла. Порта могла искать русско­
го покровительства и защиты в момент непосредствен­
ной военной опасности, но в остальное время, когда
речь шла о ее исключительно экономических интере­
сах, дружба с Россией не имела для турок особого зна­
чения90.
Итак, вследствие турецко-египетского конфликта
1832-1833 годов и заключения Ункяр-Искелессийского договора позиции западноевропейских держав в Ос­
манской империи были ослаблены и было установлено
преобладающее влияние России. В Европе договор был
встречен очень неоднозначно. Если Австрия и Прус­
сия приняли его без всяких оговорок, Швеция преду­
предила о своем строгом нейтралитете, то в Лондоне
и Париже договор был воспринят с нескрываемым не­
89 Цит. по: Зайончковский А. М. Восточная война 18531856. Т. 1. С. 235.
90 Там же. С. 241.
226


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

удовольствием: обе державы выступали против одно­
стороннего усиления позиций России в Османской им­
перии и зоне Проливов. Преимущества, полученные
Россией по условиям Ункяр-Искелессийского догово­
ра (право вооруженного вмешательства в турецко-еги­
петский конфликт), имели следствием сближение по­
зиций Франции и Великобритании, заинтересованных
до определенного времени в сохранении статус-кво на
Ближнем Востоке, чтобы у России не появился повод
для вооруженного вмешательства в конфликт между
султаном и египетским пашой. Это приводило к сгла­
живанию франко-английских противоречий.
27 августа послы Франции и Великобритании в Кон­
стантинополе заявили Блистательной Порте, что их
правительства считают договор недействительным
и оставляют за собой свободу действий. Кроме того, ан­
глийский и французский флоты демонстративно заня­
ли позиции у берегов Турции, что вызвало серьезную
озабоченность российского правительства.
В 1834 году египетский паша разработал новый план
обретения независимости. Видя глубину противоречий
между Россией и Великобританией, он решил высту­
пить в качестве борца против российского влияния на
Ближнем Востоке. Мухаммед Али предложил прави­
тельствам Франции, Великобритании и Австрийской
империи совместные действия с целью уничтожения
Ункяр-Искелессийского договора и обретения Египтом
политической независимости91. Однако европейские
91 В частности, в депеше представителя Мухаммеда Али
генеральному консулу Франции в Александрии от 3 сентя­
бря 1834 года отмечалось: «Правительство Франции знает,
что первой заботой Его Величества (имеется в виду паша
Египта. — Н. Т.) всегда было стремление разрушить то па­
губное влияние, которое Россия столько лет оказывала на
Турцию...» См.: АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия министерства
иностранных дел. Оп. 469. Д. 68. Л. 91.
227


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

кабинеты единодушно отвергли этот проект, высту­
пая за сохранение целостности Османской империи,
опасаясь, что в случае ее распада там произойдет од­
ностороннее усиление влияния одной из них. Тог­
да в 1835 году были начаты переговоры между пашой
и великим визирем, но в 1837 году они зашли в тупик
и были прекращены. Мухаммед Али решил действо­
вать вооруженным путем. Турецкий султан Махмуд II
также на протяжении нескольких лет готовился к вой­
не. Его армия была реорганизована по европейскому
образцу, во главе ее поставлены прусские офицеры.
В начале 1839 года турецкая армия была стянута к гра­
нице оккупированной сыном Мухаммеда Али Ибрагимпашой Сирии. Уже в январе 1839 года для европейских
держав стало ясно, что кризис на Востоке вспыхнул
с новой силой.
21 апреля войска султана под командованием Ха­
физа-паши перешли Евфрат и вторглись во владения
мятежного паши. В этих условиях в конце мая произо­
шло совещание английских министров по Восточному
вопросу, на котором было принято решение действо­
вать в полном согласии с правительством Франции.
Для этого английское правительство согласилось на пе­
редачу Египта в наследственное владение Мухаммеда
Али, что было серьезной уступкой тюильрийскому ка­
бинету, стремившемуся к укреплению своих позиций
в Египте. Кроме того, были разработаны меры на слу­
чай вооруженного вмешательства России в события на
Востоке. Было решено, что англо-французская эскадра
с войсками на борту пройдет в Дарданеллы с согласия
султана или без него. Французское правительство одо­
брило планы Пальмерстона, однако наиболее важным
оно считало добиваться отмены Ункяр-Искелессийского договора и выработки общей конвенции по Восточ­
ному вопросу.
Как верно отмечал В. В. Дегоев, если у самой Евро­
пы страх вызывала перспектива единоличного вмеша­
228


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

тельства России в дела Востока, то Николаю I самым
большим кошмаром представлялась возможность пре­
вращения Восточного вопроса в общеевропейскую ре­
волюцию, затеять которую могла, по его мнению, толь­
ко Франция. Поэтому он решил для начала заключить
соглашение с Лондоном об изоляции Франции, а для
стимуляции британского интереса к его инициативе
твердо объявил об отказе от Ункяр-Искелессийского
договора, при условии замены его режимом Проливов,
гарантировавшим безопасность России92. Последняя
принимала на себя обязательство явиться в случае на­
добности на Босфор с вооруженными силами не на ос­
новании договора с Портой, а в качестве уполномочен­
ной представительницы всей Европы. Эти предложения
русский кабинет обусловил, однако, отказом морских
держав от объявления неприкосновенности владений
Османской империи, их согласием на закрытие Проли­
вов для военных судов всех наций и отказом Франции
и Великобритании от посылки в Мраморное море во­
енных флотов для охраны турецкой столицы93. Содей­
ствовать достижению этих целей должен был барон
Ф. И. Бруннов, известный англофил, ставший в августе
1839 года послом России в Великобритании и сменив­
ший на этом посту К. О. Поццо ди Борго.
Британское правительство приняло российские пред­
ложения с нескрываемым удовольствием. Отказ Рос­
сии от возобновления Ункяр-Искелессийского догово­
ра и от самостоятельных отношений с Турцией, а также
замена его коллективным соглашением по делам Вос­
тока всех держав, представлялся английскому прави­
тельству большим успехом, ради которого оно было
готово несколько разойтись с Францией. Однако по­
добное охлаждение было временным и было вызвано
92 См.: Дегоев В. В. Указ. соч. С. 239-240.
93 Зайончковский А. М. Восточная война 1853-1856. Т. 1.
С. 247.
229


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

текущими политическими разногласиями по египет­
скому вопросу94.
Итак, в очередной раз лидеры «европейского кон­
церта» попытались решить Восточный вопрос за сто­
лом переговоров. Он был урегулирован в ходе под­
писания в Лондоне двух конвенций: сначала 15 июля
1840 года, заключенной без участия Франции95; затем,
13 июля 1841 года, подписанной уже всеми великими
державами.
В соответствии с Конвенцией 15 июля 1840 года,
целостность Османской империи обеспечивалась че­
тырьмя европейскими державами, а Мухаммеду Али
гарантировалась наследственная власть в Египте и вре­
менное (пожизненное) владение Акрским пашалыком.
Россия получила гарантию держав о запрете прохода
военных судов через Босфор и Дарданеллы.
Подписание этих соглашений стало еще одним ос­
нованием для упреков в адрес К. В. Нессельроде по по­
воду проведения антинациональной политики. В оте­
чественной историографии, как дореволюционной,
так и в советской, конвенции оценивались, как пра­
вило, негативно, а именно как серьезный удар по су­
веренным правам России и Османской империи96. На­
пример, С. С. Татищев писал, что через «семь лет после
Мюнхенгрецкого свидания император Николай добро­
вольно поступился в пользу „европейского концерта"
94 Франция хотела укрепить свои позиции в Египте и Си­
рии.
95 Франция вследствие закулисных действий правитель­
ства А. Тьера, пытавшегося добиться двустороннего со­
глашения между Турцией и Египтом при посредничестве
Франции, в итоге сама оказалась в международной изоля­
ции. Франсуа Гизо, тогда посол Франции в Великобритании,
узнал о ее заключении только 17 июля.
96 Россия и черноморские проливы. (XVIII-XX столетия) /
Отв. ред.: Л. Н. Нежинский, А. В. Игнатьев. М., 1999. С. 138.
230


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

правом своим на преобладание в Турции, утвержден­
ным за ним Ункяр-Искелесским (так в тексте. — Н. Т.)
договором»97. Как отмечала Н. С. Киняпина, «Лондон­
ская конвенция 1840 г. положила начало новому режи­
му черноморских проливов. Это была победа Англии,
ей удалось добиться согласия России на коллективный
контроль всех европейских стран над Проливами <...>
Лондонская конвенция свидетельствовала об ослабле­
нии позиций России на Ближнем Востоке, что сказа­
лось и на последующих шагах Николая в этом регионе».
В целом, по словам исследовательницы, «Лондонские
конвенции 1840-1841 гг. явились преддверием Крым­
ской войны»98.
Г. Л. Кессельбреннер также отмечал, что Лондонские
конвенции создали неблагоприятный для России пре­
цедент, дав не прибрежным державам юридические
основания претендовать на установление своей опеки
над черноморскими проливами99.
Однозначно негативно конвенции 1840 и 1841 го­
дов оценивает О. Р. Айрапетов: «Россия не только утра­
тила преимущественное положение в этом районе,
более того, Черное море лишалось своего статуса за­
крытого моря прибрежных государств, а не прибреж­
ные государства получали прецедент для установления
контроля над входом и выходом из него. Конвенции
были успехом британской дипломатии, и единствен­
ным плюсом, который русская политика могла извлечь
из кризиса, являлся разрыв франко-британского союза,
окончательно произошедший при правительстве лорда
Р. Пиля»100.
97 Татищев С. С. Император Николай и иностранные
дворы. С. 23.
98 Киняпина Н. С. Указ. соч. // Новая и новейшая история.
2001. № 2. С. 140-141.
99 Кессельбреннер Г. Л. Указ. соч. С. 208.
1о° Айрапетов О. Р. Указ. соч. С. 284.
231


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Все эти аргументы вполне обоснованы. Однако на­
до учитывать, что император Николай и вице-канцлер
Нессельроде пошли на подписание этой конвенции не
без серьезных оснований. Срок действия Ункяр-Искелессийского договора истекал в 1841 году, а в условиях
обострения Восточного вопроса шансы на его продле­
ние казались вовсе не очевидными101. Зато было оче­
видно, что это соглашение давало России не только вы­
годы, но и таило серьезные угрозы, среди которых была
вполне реальная перспектива англо-французского объ­
единения против России.
8 августа 1840 года Нессельроде сообщал барону
П. К. Мейендорфу о Конвенции 15 июля: «Лондонская
конвенция подписана: вино налито — надо его выпить.
То, что нам нальет Франция, не будет люнелем102. Но,
я надеюсь, если мы будем хорошо держаться, это питье
обратится в чистую воду. Вот на что должны быть на­
правлены все наши дипломатические усилия»103.
Отношения между Россией и Францией, и так весь­
ма натянутые, резко осложнились; французы не без
оснований полагали, что главной целью России было
разрушение «сердечного согласия» между Великобри­
танией и Францией и изоляция последней на междуна­
родной арене. Неслучайно французы именовали Кон­
венцию 15 июля «договором Бруннова», подчеркивая
роль России в ее заключении104. К. В. Нессельроде пи­
сал во всеподданнейшем отчете за 1840 год: «Фран­
ция не скрывает от себя, что мы явились основной
101 Горяйнов С. М. Босфор и Дарданеллы. Исследование
вопроса о проливах по дипломатической переписке, храня­
щейся в Государственном и С.-Петербургском Главном Ар­
хивах. СПб., 1907. С. 51.
102 Люнель — мускатное ликерное французское вино из
окрестностей Люнеля, департамент Эро.
103 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VIII. P. 35.
104 Le Moniteur universel. № 338. 3 decembre 1840. P. 2369.
232


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

причиной ее политической изоляции в Европе. Она
в полной мере оценила наши усилия, чтобы склонить
Австрию и Пруссию на нашу сторону...»105 Так оно
и было, и важнейшим результатом Лондонской кон­
венции Нессельроде считал разрушение англо-фран­
цузского союза. Именно этого добивался импера­
тор Николай I: изолировать ненавистную Францию
Луи-Филиппа, пойти на уступки Великобритании
и склонить ее к полюбовному решению Восточного
вопроса.
Однако подписание конвенции без участия Франции
значительно дестабилизировало ситуацию в Европе. Во
Франции начались лихорадочные военные приготовле­
ния; в стране вспыхнуло мощное патриотическое дви­
жение; французы готовились к реваншу за Венские до­
говоры, а Восточный кризис спровоцировал Рейнский
кризис, то есть резкую напряженность во франко-гер­
манских отношениях, вновь выдвинув на первый план
идею естественных границ Франции по левому бере­
гу Рейна. Граф Нессельроде писал барону Мейендорфу 24 октября 1840 года: «Франция хочет обрушиться
на Германию, потому что четыре державы обязались
поддержать султана против мятежного паши. Была ли
когда-либо причина для войны, одновременно столь
несправедливая, сколь и абсурдная? Но это только пред­
лог. Истинная причина заключается в том, что францу­
зы вновь хотят обрести левый берег Рейна, это их не­
изменная цель; сейчас они пытаются ее реализовать,
потому что мы разрешили без них Восточный вопрос;
завтра возникнет другой вопрос, по которому не бу­
дет согласия с ними, и снова будет левый берег Рей­
на, который они будут угрожать завоевать; это дамо­
клов меч, который они занесли над головами немецких
государей. Ни одна из четырех держав не покушается
АВПРИ. Ф. 137. Оп. 475. Д. 9. Л. 223, 223 об.
233


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

ни на дюйм французской земли. Следовательно, это
Франция хочет войны, а не мы; не мы хотим ее ата­
ковать»106.
14 октября 1840 года Мария Дмитриевна Нессельро­
де, отдыхавшая в Бадене, сообщала сыну Дмитрию
о настроениях во Франции: «...повсюду распевают Мар­
сельезу; повсюду царит самое живое возбуждение. Тьер
может сохранить власть только с помощью войны; если
ее не случится, он вернется в ряды оппозиции с милли­
онами, заработанными на бирже. Терпение, надо подо­
ждать до конца месяца!»107
Графиня Нессельроде оказалась очень точна в сво­
их прогнозах. Король Луи-Филипп вовсе не собирал­
ся воевать со всей Европой: склонный к авантюризму
глава правительства Адольф Тьер был отправлен в от­
ставку, и 29 октября было сформировано министерство
во главе с Николя Сультом, а министром иностранных
дел был назначен бывший посол Франции в Лондоне,
умеренный и осторожный Франсуа Гизо, выступивший
с инициативой присоединения Франции к новому со­
глашению по делам Востока.
Как к этому предложению отнеслась Россия? В оте­
чественной исторической науке не сложилось единой
точки зрения по этому вопросу. Ряд исследователей
вслед за Ф. Ф. Мартенсом полагают, что Николай I вос­
принял французские предложения весьма прохлад­
но, найдя их «немного высокомерными, на фран­
цузский манер»108. Как отмечается в коллективном
издании «Россия и черноморские проливы», импе­
ратор вообще не был заинтересован в новом согла­
шении, тем более с участием Франции, поэтому по­
сол России в Великобритании барон Ф. И. Бруннов
получил инструкцию «сделать все возможное для
106 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VIII. P. 57.
107 Ibid. P. 48.
108 Мартенс Ф. Ф. Указ. соч. T. 15. С. 183.
234


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

усиления изоляции Франции и срыва новых перего­
воров»109.
Существует и другое мнение, представленное, в част­
ности, В. В. Дегоевым, который не без основания по­
лагает, что Николай I был далеко не так прост и од­
нозначен в стремлении подчинять чувству неприязни
к Франции все свои намерения. Автор отмечает, что
Николай I, будучи сам весьма рациональным полити­
ком и не лишенным восприимчивости к советам канц­
лера Нессельроде, полагал, что полная изоляция Фран­
ции была невыгодна России и опасна для европейского
спокойствия110. Действительно, одинокая и озлобленная
Франция, исключенная после подписания Конвенции
15 июля 1840 года из «европейского концерта», не обе­
щала Николаю ничего хорошего, ибо революционные
неприятности в Европе затрагивали его самым непо­
средственным образом. 24 октября 1840 года, в самый
разгар Рейнского кризиса, Нессельроде писал барону
Мейендорфу о том, что император не хочет войны, «не
хочет унизительных демаршей в отношении Франции,
и он не отклонит предложений, с которыми выступит
Франция, дабы с нами воссоединиться»111. Поэтому рос­
сийской стороне весьма импонировала политика фран­
цузского министра иностранных дел Франсуа Гизо, на­
правленная на возвращение Франции в «европейский
концерт» и ее подключение к коллективному соглаше­
нию по делам Востока (но без ее участия в лондонских
переговорах). Нессельроде писал барону Мейендорфу
4 февраля 1841 года: «Что касается меня, то я очень
поддерживаю такой образ действий: он понятный, он
нам подходит и избавляет нас от всяких бесполезных
и затруднительных переговоров с Францией»112.
к» Россия и черноморские проливы. С. 133.
110 Дегоев В. В. Указ. соч. С. 241-242.
111 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VIII. P. 58.
42 Ibid. P. 118.
235


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Для Меттерниха этот кризис стал серьезным испы­
танием; графиня Мария Дмитриевна и Дмитрий Нес­
сельроде в своих письмах отмечали, что он сильно по­
старел. Мария Дмитриевна писала мужу из Мариенбада
2 августа 1840 года: «...я была поражена произошедшей
с ним переменой; он сейчас производит впечатление
семидесятилетнего человека (Меттерниху 15 мая ис­
полнилось 67 лет. — Н. Г.); он говорит заплетающим­
ся языком и, похоже, плохо слышит»113. Дмитрий писал
отцу из Вены 4 ноября: «Князь Меттерних очень поста­
рел. Князь Павел Эстерхази сказал кому-то, что он ни­
когда не видел, чтобы человек постарел так быстро, как
морально, так и физически, как князь Меттерних за по­
следние шесть недель»114.
Однако до окончания кризиса было еще далеко, по­
скольку разногласия как между европейскими держава­
ми, так и между султаном и пашой (по вопросу о ста­
тусе Египта и Сирии)115 не были преодолены. Кроме
того, события Восточного кризиса со всей очевидно­
стью продемонстрировали и разногласия между вели­
кими державами, в том числе между Австрией и Росси­
ей: Меттерниху вовсе не импонировало англо-русское
сближение. Кроме того, Меттерних надеялся вовлечь
Францию в орбиту своей политики и таким образом
способствовать усилению Австрии в целях противо­
действия Пруссии116. Реакция графа Нессельроде на ав­
113 Ibid. Р. 33-34.
114 Ibid. Р. 58. Дело было не только в возрасте и неду­
гах, но и в череде смертей близких Меттерниху людей. См.:
Рахшмир П. Ю. Указ. соч. Т. 2. С. 173.
115 Мухаммед Али добивался признания своих прав на
наследственное владение Египтом и Сирией. В результа­
те его наследственные права на Египет были признаны, но
права на южную часть Сирии — только пожизненные.
116 По словам Гизо, для Меттерниха окончание «близ­
кой дружбы» между Францией и Англией было выгодно, но
только в том случае, если это не наносило удар по общеев­
236


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

стрийскую политику весьма показательна и в очеред­
ной раз подтверждает, что он вовсе не был послушным
«учеником» Меттерниха. В письме барону Мейендорфу
от 4 февраля 1841 года он писал: «Вся эта суета, все это
нытье князя Меттерниха, вся эта шумиха в Вене прошли
вхолостую. Мой дорогой Мейендорф, во всем этом деле
есть много низости, малодушия, и все это имеет в сво­
ей основе чувство зависти к нам наших лучших друзей
и союзников. Сколько раз Меттерних читал нам пропо­
веди, заклиная нас сблизиться с Англией! Сейчас, когда
мы с ней поладили, он опасается, как бы наши отно­
шения не стали очень близкими. Вот уж не знаешь, что
и делать, чтобы угодить людям»117.13 февраля Карл Ва­
сильевич писал тому же адресату: «С тех пор как султан
согласился с наследственными правами паши на Еги­
пет, я спокоен за Восточный вопрос. В Вене еще силь­
но возбуждены и суетятся попусту. Я больше не пони­
маю Меттерниха, он растерял всю свою энергию; такое
малодушие бросает тень на последние дни его полити­
ческой жизни»118. Как известно, политическая карьера
Меттерниха окончилась только в 1848 году...
Лишь следующим летом, 13 июля 1841 года, в Лон­
доне были подписаны два дипломатических акта:
один — Австрией, Великобританией, Пруссией и Росси­
ей; а другой — этими же державами и Францией. Первым
из них был протокол, помеченный 10 июля, в котором
заявлялось об окончании турецко-египетского кризиса
и содержалось приглашение Франции присоединиться
к конвенции о Проливах. Второй документ — договор
ропейскому равновесию, и, хотя Меттерних «решил не от­
даляться от английского кабинета, для него было более вы­
годным остановить лорда Пальмерстона, чем следовать за
ним». См.: Guizot F. Memoires pour servir a Fhistoire de mon
temps. V. 1-8. P„ 1858-1867. V. 6. P. 40.
117 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VIII. P. 117.
“в Ibid. P. 124.
237


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

пяти держав, с одной стороны, и Турции — с другой,
получивший название Второй Лондонской конвенции,
регулировал режим черноморских проливов. Соглас­
но Конвенции о Проливах, Босфор и Дарданеллы бы­
ли поставлены под общеевропейский контроль. Таким
образом, начиная с Конвенции 1841 года режим Про­
ливов стал регулироваться многосторонними актами,
а не соглашениями наиболее заинтересованных дер­
жав — России и Османской империи, как это было до
тех пор.
Спустя полгода в официальном отчете министер­
ства за 1841 год К. В. Нессельроде отмечал: «У нас не
было никакого чувства враждебности по отношению
к Франции, у нас не было никакого интереса помешать
ей выйти из изоляции». Однако вице-канцлер подчер­
кивал, что Франция должна была «вернуться в евро­
пейский концерт весьма обеспокоенной тем, что, если
она снова захочет занять позицию, противную взгля­
дам других кабинетов, она встретит их согласованный
и единодушный протест»119. Как отмечал В. В. Дегоев,
Николай I, понимая все опасности, которые могли ис­
ходить от изолированной Франции, считал небесполез­
ным ее «проучить», но не доводить возникшие в ходе
Восточного кризиса противоречия до серьезного во­
оруженного конфликта120. Именно об этом Нессельро­
де писал Мейендорфу 16 декабря 1840 года. Сообщая
о дискуссиях во французском парламенте, он отмечал,
что, несмотря на царящее там возбуждение, «это дока­
зывает одну удовлетворительную вещь, а именно то,
что урок, который мы преподали Франции, усвоен, что
все разумные люди его живо прочувствовали и стыдят­
ся той роли, которую их страна играла в этом кризи­
се»121. Вряд ли французы чувствовали себя «посрамлен­
п’ АВПРИ. Ф. 137. Оп. 475. Д. 10. Л. 204.
120 См.: Дегоев В. В. Указ. соч. С. 242.
121 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VIII. P. 87-88.
238


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

ными», поскольку реваншистские и патриотические
настроения вовсе не улетучились, но то, что Луи-Филипп и Гизо стремились как можно быстрее вернуться
в «европейский концерт», даже ценой уступок в вопро­
се о Египте и Сирии, это несомненно.
В 1850 году в своем обзоре внешней политики Рос­
сии, представленном государю ко дню двадцатипяти­
летия его вступления на престол, граф Нессельроде так
оценивал Лондонские конвенции: «Ункяр-Искелессийский договор, против которого напрасно протестова­
ли Франция и Англия, аннулированный по видимости,
на деле был продлен в другой форме. Запрет на вход
в Дарданеллы иностранных военных кораблей означал,
что мы были защищены, таким образом, от любой мор­
ской агрессии»122*
.
В Петербурге подписание Лондонской конвенции
также было воспринято как успех российской дипло­
матии и окончание кризиса, грозившего нарушением
европейского спокойствия. Дмитрий Нессельроде со­
общал барону Мейендорфу 29 ноября 1841 года: «Каж­
дый день празднуют счастливые последствия договора
15 июля...»121
Однако, возвращаясь к самой сути конвенции, сле­
дует отметить: события последующих лет показали,
что в результате изменения режима Проливов Черно­
морское побережье России оказалось незащищенным
перед лицом угрозы со стороны морских держав, что
проявилось в ходе Крымской войны, когда Османская
империя пропустила англо-французский флот через
Проливы. Кстати, барон Ф. И. Бруннов 30 августа (11 сен­
тября) 1854 года писал графу Нессельроде: «Я продол­
жаю считать принцип закрытия проливов полезным.
Но, с другой стороны, не подлежит сомнению, что трак­
тат 1841 года разделяет судьбу всех дипломатических
>22 ibid. Т. X. Р. 6.
>2з ibid. Т. VIII. Р. 150.
239


К. В. Нессельроде: Искусство быть дипломатом

соглашений. Он может оказаться для нас бесполезным
именно тогда, когда мы в особенности в нем будем ну­
ждаться. Он применим только во время мира. Возни­
кает усложнение — прощай трактат о Дарданеллах!»124

Парижские хроники графини Нессельроде
В это самое время, в разгар Восточного кризиса,
в ноябре 1840 года Мария Дмитриевна оказалась в Па­
риже и обо всем увиденном и услышанном информи­
ровала мужа.
В столице Франции графиня Нессельроде активно
интересовалась как политикой, так и светской жиз­
нью, хотя эти сферы были тогда теснейшим образом
взаимосвязаны. Эту черту очень тонко подметил князь
П. А. Вяземский: высший свет и политика — «два срос­
шиеся сиамца»125. Июльская монархия ввела моду на
политику, Палата депутатов стала модным местом,
активно посещаемым представителями высшего све­
та. Поэтому знаменитых людей можно было увидеть
в светских салонах и в Палате депутатов, причем это
все были, как правило, одни и те же персоны. В Пала­
ту мог попасть любой желающий, но предварительно
нужно было отстоять очередь, особенно когда должны
были выступать прославленные ораторы, или получить
заветный билетик от кого-то из парламентариев или
дипломатов. Заседание палат князь Вяземский называл
не иначе, как «утренним спектаклем»126.
Мария Дмитриевна, конечно, бывала в Опере, где
граф П. П. Пален, посол России во Франции, любезно
124 Мартенс Ф. Ф. Указ. соч. Т. 12. С. 347-348.
125 Вяземский П. А. Письма П. А. Вяземского из Парижа
1838-1839 гг. // Литературное наследство. Русская культура
и Франция. С. 137.
126 Там же. С. 132.
240


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

предоставил ей свою ложу127, но с не меньшим энту­
зиазмом она посещала заседания Палаты депутатов.
26 ноября она сообщала мужу: «Я присутствовала на за­
седании Палаты и была до конца дискуссии по Адресу
(адрес Палаты депутатов в ответ на тронную речь ко­
роля. — Н. Г.). Чтобы там найти место, надо было прий­
ти в Палату в полдень, зная, что выйдешь оттуда толь­
ко в шесть часов вечера»128. Однако, продолжала Мария
Дмитриевна, «эти долгие заседания кажутся коротки­
ми, такой интерес они вызывают, и я не знаю, случа­
лись ли когда-либо еще дебаты столь же бурные, как
сейчас»129.
Спустя два дня, 28 ноября, она снова сообщала:
«С полудня до шести часов, я на дебатах в Палате, ко­
торые гораздо интереснее слушать, нежели читать.
Непостижимо, но там теряется даром столько вре­
мени! Лишь в два часа достопочтенные депутаты
решаются занять свои места; у них вид неприлеж­
ных учеников; после каждого выступления они со­
вершают прогулку и с шумом возвращаются на свои
места»130.
К слову, Карл Васильевич вовсе не разделял востор­
гов супруги относительно того, что посещение Палаты
депутатов является интересным и полезным времяпре­
провождением. Он писал барону Мейендорфу 13 фев­
раля 1841 года: «Я не желаю испытывать такого сча­
стья, у меня это вызывает большую скуку. Чем старше я
становлюсь, тем больше пустые слова вызывают у меня
антипатию, и ничто лучше, чем дебаты во французской
Палате не подтверждают тот факт, что они устраивают­
ся вовсе не для того, чтобы совершать добрые дела»131.
127 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VIII. P. 76.
128 Ibid. P. 76-77.
129 Ibid. P. 77.
130 Ibid. P. 78.
121 Ibid. P. 123.
241


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Понятно, что он в целом скептично относился к пар­
ламентскому режиму Июльской монархии, поэтому
и писал: «Вместо дешевого правительства, как обещали
творцы Июльской революции, это самое дорогое пра­
вительство, когда-либо существовавшее во Франции».
При этом, по словам Нессельроде, идеи парламентско­
го правления распространялись и у соседей Франции,
что вызывало у него пессимизм относительно будуще­
го: «Такой образ правления мог бы немного излечить
наших добрых пруссаков от их конституционной ма­
нии. Увы! Дорогой барон, из вашего последнего пись­
ма я делаю вывод, что они, напротив, преждевременно
просыпаются. Это печально, и это не пройдет, я этого
опасаюсь, без потрясений; если они разразятся, все бу­
дет зависеть от настроений армии. Что вы об этом ду­
маете? Мы, однако, осуждены жить во времена слиш­
ком необычные; только улеглась одна буря, как другие
тучи сгущаются над горизонтом, и такое состояние на­
зывают мирным»132.
Марию Дмитриевну политическая жизнь Франции
увлекала; из политиков она особо выделяла Адольфа
Тьера, только что отправленного королем в отставку.
Как известно, Тьер был не только ведущим политиком
Июльской монархии, но и ярчайшим оратором, наряду
с П. Беррье, Ф. Гизо и А. Ламартином, на выступления
которых трудно было достать заветный билет. Вот что
графиня Нессельроде писала о Тьере-ораторе: «Тьер
говорит хорошо и очень быстро; он спокоен, но ино­
гда взрывается; я его считаю способным увлекать сво­
им чистосердечием и личной самоотверженностью. Нет
сомнений, что у него много сторонников и, возможно,
он еще вернется к делам...»133
Эта симпатия к Тьеру не осталась незамеченной
светскими дамами Парижа. Так, например, проница­
132 Ibid. Р. 123-124.
133 Ibid. Р. 78.
242


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

тельная герцогиня Доротея Дино154 сообщала, что гра­
финя Нессельроде приняла у себя Адольфа Тьера и бы­
ла им совершенно очарована. По словам Дино, «зная
увлекающуюся натуру мадам Нессельроде, можно по­
нять ее восторженное отношение даже к Тьеру!» Прав­
да, буквально через несколько дней она записала:
«Держу пари, что мадам Нессельроде увлеклась Тьером
только для того, чтобы составить фронду увлечению
Ливен Гизо»134
135. Как известно, Дарья Ливен и Франсуа
Гизо с 1837 года и до конца жизни Ливен были нераз­
лучны, но так и не составили семейной пары. А Доро­
тея Дино сама симпатизировала Тьеру...
Что касается княгини Ливен, которая в 1835 го­
ду, после смерти двух сыновей, уехала из России и до
1843 года обитала в Париже на птичьих правах, то гра­
финя Нессельроде ее недолюбливала, по всей видимо­
сти, прежде всего как сильную соперницу и уж потом
как опальную соотечественницу, бывшую в немилости
у государя; неоднократно она демонстрировала ей свое
явное нерасположение, например, отдыхая на водах
в Бадене, хотя в то же время встречалась с ней в Пари­
же, прогуливаясь по Булонскому лесу. Мария Дмитриев­
на писала мужу 26 декабря 1840 года: «Однако, княгиня
Ливен стала очень скрытной; я думаю, что это прои­
зошло не без влияния Гизо. Я никак не могу понять,
как ты можешь допускать, что эта дама имеет на меня
134 Герцогиня Доротея де Дино (1793-1862), герцогиня
Курляндская, графиня Перигор, герцогиня Талейран и Са­
ган — блистательная светская дама, сначала жена племянника
князя Талейрана Эдмона де Перигора, а со времени Венского
конгресса и вплоть до смерти Талейрана в 1838 году — его
неизменная спутница жизни, помощница, секретарь, поли­
тическая союзница. Герцогиня Дино оставила блестящую
хронику политической и светской жизни Франции и Евро­
пы 1830-1860-х годов.
155 Dino D. de. Cronique de 1831 a 1862. T. 1-4. P., 19091910. T. 2. P. 417, 422.
243


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

какое-то влияние <...> Однако, будучи справедливой ко
всем, я справедлива и к ней»136. Сам Карл Васильевич
был с княгиней Ливен в постоянной переписке, очень
ценил ее ум, проницательность и ту полезную и важ­
ную информацию, которой она снабжала Петербург.
В целом же, как отмечала герцогиня Дино, графиня
Нессельроде за полтора месяца пребывания в Париже
«не была при Дворе и, соответственно, в высшем свете,
вела холостяцкий образ жизни и восхищалась своим су­
масбродством. Я не уверена, что граф Нессельроде раз­
деляет ее восторги»137.
В условиях напряженных российско-французских
отношений в эти годы положение российского по­
сольства было тоже весьма непростым. Если при гра­
фе Поццо ди Борго российское посольство было цен­
тром не только политической, но и светской жизни, то
при графе П. П. Палене, занимавшем этот пост с конца
1834 года, ситуация изменилась, да и финансирование
посольства было существенно сокращено: для Николая
Павловича контакты с Францией Луи-Филиппа не бы­
ли приоритетными. Сам Пален в условиях обострения
двусторонних отношений на фоне Восточного кризи­
са чувствовал себя в Париже вовсе некомфортно, о чем
Мария Дмитриевна сообщала мужу 11 декабря 1840 го­
да: «С момента моего приезда сюда я нашла Палена
очень удрученным; дела, вместо того чтобы его инте­
ресовать, возбуждать его любопытство, вызывают у не­
го лишь скуку. Чтобы хорошо управлять делами ему не
хватает не способностей, а вкуса...»138 В конце 1841 го­
да граф Пален покинул Париж и больше к своим обя­
занностям не вернулся. Интересы России во Франции
представлял поверенный в делах Николай Дмитриевич
Киселев.
136 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VIII. P. 99.
137 Dino D. de. Op. cit. T. 2. P. 415.
138 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers ... T. VIII. P. 83.
244


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

Наверное, самый интересный момент, связанный
с пребыванием графини Нессельроде в Париже — это ее
присутствие на церемонии перезахоронения праха На­
полеона Бонапарта, произошедшей 15 декабря 1840 го­
да. Это была грандиозная акция, на которой присут­
ствовал весь Париж, порядка 800 тыс. человек! Об этом
событии оставили воспоминания многие современни­
ки. На Марию Дмитриевну церемония не произвела
особого впечатления. Она писала Карлу Васильевичу
17 декабря 1840 года: «Ты можешь сказать Мари (до­
чери. — Н. Г.), что ей нечего сожалеть о том, что она не
присутствовала на церемонии перезахоронения остан­
ков Наполеона <...> единственное чувство, которое я
из нее вынесла, — это полное разочарование»159. Мария
Дмитриевна могла хорошенько разглядеть происходя­
щее: за сто франков она сняла балкон четвертого этажа
на Елисейских полях в особняке, расположенном в не­
посредственной близости от Триумфальной арки.
Ее поразило отсутствие какого-то религиозного тре­
пета среди зрителей, о чем писали многие очевидцы;
для парижан это было просто зрелище, спектакль: «Ни­
каких эмоций, никакого порыва, никаких подбрасывае­
мых в воздух шляп; я не верила своим глазам, но у этой
огромной массы людей было только любопытство, ни­
чего более»*
140. По ее словам, вся эта пышная церемония
«от начала до конца была лишь комедией»141. А знаме­
нитый современник событий, Виктор Гюго, к этому вре­
мени — страстный поклонник Наполеона Бонапарта,
назвал эту церемонию «монументальной галиматьей».
Марии Дмитриевне доставляло удовольствие вра­
щаться среди самых именитых особ, о чем она не без
тщеславия сообщала: «На одном обеде у Ротшильда
слева от меня сидел Монталиве, с которым я все время
1” Ibid. Р. 88.
140 Ibid. Р. 88-89.
141 Ibid. Р. 89.
245


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

болтала; сегодня у меня любопытный обед, а завтра —
не менее интересный вечер. Когда я покину Париж, я
смогу сказать, что я общалась со всеми важными пер­
сонами дня сегодняшнего и дня завтрашнего» 142. Бан­
кир барон Дж. Ротшильд был не просто богатейшим,
но и влиятельнейшим человеком; граф Монталиве —
пэром Франции и ведущим политиком.
Княгиня Дарья Ливен писала своей подруге-сопер­
нице Доротее Дино143: «Мадам Нессельроде очень заня­
та здесь влиятельными людьми Франции; определенно,
это их она приехала повидать в Париже. Месье Эйнар
из Женевы содержит здесь бутик. Надо бы мадам Нес­
сельроде в качестве альтернативы обедать и с такими
людьми; ей не хватало еще только Гарнье-Пажеса»144
(известного политика-республиканца).
Однако графиня Нессельроде предпочитала иную
публику. 18 декабря 1840 года Мария Дмитриевна со­
общала об очередном вечере, на котором среди про­
чих известных политиков присутствовал Адольф Тьер,
и писала о нем: «Видя его в обществе, такого веселого
и исполненного добродушия, едва ли можно себе пред­
ставить, что этот маленький человечек мог подвергнуть
Европу опасности кровавой войны», имея в виду его
воинственную риторику и политику роста вооруже­
ний после подписания Конвенции 15 июля 1840 го­
>« Ibid. Р. 91.
143 Между двумя Доротеями существовала конкуренция,
как между хозяйками влиятельных салонов. Кроме того,
после смерти Талейрана Доротея Дино, как его наследни­
ца, продала особняк на улице Сен-Флорантен, где князь
в 1814 году принимал императора Александра, банкиру
Ротшильду. А княгиня Ливен сняла у того апартаменты, за
что Доротея обиделась на свою подругу. После смерти кня­
гини Ливен в 1857 году она была не против составить пару
Франсуа Гизо.
144 Dino D. de. Op. cit. T. 3. P. 10.
246


Глава 4. На службе

императора

Николая Павловича

да. При этом французы, по словам графини, несмотря
на то что Тьер подверг Францию опасности войны,
предпочитали именно его, а не умеренного и склонно­
го к компромиссам Гизо. Тьер, по словам Марии Дми­
триевны, «удовлетворил тщеславие французов <...> и я
не удивлюсь, если он вернется к делам. Надеялись, что
в ходе церемонии (перезахоронения останков Наполео­
на — И. Г.) разразятся беспорядки, и Гизо будет вынуж­
ден уйти в отставку»145. Между тем к власти при ЛуиФилиппе Тьер, как известно, не вернулся, но спустя
много лет, в отличие от Гизо, его ожидала блестящая
политическая карьера — он стал первым президентом
Третьей республики.
18 декабря в письме мужу графиня сделала очень
интересное наблюдение: «Ты знаешь, кто вице-король
и даже король во Франции? Это Ротшильд. Будучи на
днях у него на ужине, я долго болтала с ним <...> и вы­
вела его на свободный разговор. «Я знаю их всех (ми­
нистров. — Н. Г.), — сказал он, — я их вижу ежедневно,
и, если я замечаю, что проводимая ими политика про­
тиворечит интересам правительства, я иду к королю,
которого могу видеть в любое время, и говорю о своих
наблюдениях. Поскольку он знает, что я могу много по­
терять и желаю только спокойствия, он мне очень дове­
ряет, прислушивается ко мне и принимает во внимание
все то, что я ему говорю»146.
В целом же, графиня Нессельроде не верила в воз­
можность длительного существования режима ЛуиФилиппа, но полагала, что именно меркантильность
французов и их стремление к материальному преуспе­
ванию могли удержать страну от потрясений: «Мате­
риальный интерес, стремление сохранить богатство
и страх потерять то, чем владеют, — вот единствен­
ные гарантии, позволяющие нам надеяться, что режим
145 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VIII. P. 92.
146 Ibid. P. 95.
247


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

устоит. Ротшильд прав, надо щадить тщеславие францу­
зов, не надо их ожесточать, и тогда они мало-помалу
успокоятся...»147
В свою очередь, Карл Васильевич в письме от 23 фев­
раля 1841 года делился с супругой своим мнением
о французах, управляемых, по его словам, не Ротшиль­
дом, а целой «синагогой болтунов»!148 Он нашел весьма
интересными замечания Марии Дмитриевны о непо­
следовательности французской нации, по его мнению,
«великой прежде, когда те, кого они называли тирана­
ми, Людовик XIV и Наполеон, вели их к славе», а теперь
растерявшей все свое величие149.
Июльская монархия вошла в историю как «прав­
ление профессоров», «правление талантов», посколь­
ку регулярно черпала свои кадры в Сорбонне и прес­
се; карьера Тьера и Гизо, ведущих политиков Июльской
монархии, известных историков и журналистов, яв­
ляется наиболее ярким тому примером. Однако граф
Нессельроде, вслед за Поццо ди Борго, не видел во
Франции талантливых политиков и в целом испытывал
к французской политической системе лишь неприязнь.
Нессельроде критично относился к министру иностран­
ных дел Гизо, яркому политику умеренно-либерально­
го толка, стремившемуся к сохранению мира в Европе.
В письме барону Мейендорфу от 16 февраля 1843 года
он откровенно писал: «Я не люблю и не уважаю Гизо,
его самоуверенность переходит все границы». В то же
время он был вынужден признать: «Несмотря на это, я
скорее рад, что он остался у власти; его твердость яв­
ляется гарантией порядка и спокойствия во Франции;
он искренне хочет сохранения мира, это для него са­
мое главное»150.
147
148
149
150

Ibid. Р. 96.
Ibid. Р. 129.
Ibidem.
Ibid. Р. 266-267.
248


Глава 4. На службе императора Николая Павловича

Но вернемся в начало 1841 года. Тогда в Палате де­
путатов обсуждали закон об укреплениях Парижа151,
вызвавший бурные дискуссии как в самой Франции,
так и за ее пределами, поскольку в этом усматривали
рост реваншистских тенденций. Карл Васильевич писал
Марии Дмитриевне: «Их речи об укреплениях Парижа
останутся памятником человеческой абсурдности и бу­
дут служить примером того, до какой степени неразум­
ности могут дойти люди умные и талантливые. Я не
слышал, как ты, все эти экстравагантные речи, я их да­
же не читал, но я полностью разделяю чувство жало­
сти и отвращения, которые они тебе внушают. Такое
положение дел не может длиться долго: таково твое
убеждение. Но, с другой стороны, будет трудно поста­
вить предел всем этим глупостям. Эта нация любит
жить противоречиями; ничто из того, что есть разум­
ного, ей не подходит, и она делает меньше, чем любой
другой народ для системы представительного правле­
ния со всеми своими трибунами и свободой прессы»152.
В одном из писем, выражая негодование на немцев
и берлинские газеты, печатавшие относительно рус­
ских всевозможные нелепости, графиня сообщала: «Это
меня так сердит, что несмотря на то, что я ненавижу
Луи-Филиппа, я хотела бы, чтобы Россия по-братски
сблизилась с Францией хотя бы для того, чтобы уко­
лоть другие нации, которые, увидев это, не замедлили
бы переменить тон»153.
151 Вокруг столицы предполагалось создать полосу укре­
плений, однако оппозиция была против: одни называли
эти укрепления «внутренними Бастилиями», которые мож­
но использовать при случае против народа; другие, как, на­
пример, А. Ламартин, говорили о неэффективности подоб­
ной меры в условиях быстрой эволюции военной техники.
152 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VIII. P. 129—130.
153 Архив графа Нессельроде 1840-1846 // Исторический
вестник. 1910. № 20. С. 1076.
249


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

В конце февраля графиня Нессельроде уехала из Па­
рижа, и 24 февраля Доротея де Дино записала в своем
дневнике: «Мадам Нессельроде покинула Париж в вос­
торге от своего образа жизни, от вещей и от людей»154.
Сближение с Великобританией
Итак, заключая Лондонские конвенции, император
Николай пожертвовал Ункяр-Искелессийским догово­
ром, сохранить который, по его мнению, было можно
лишь несоразмерными дипломатическими средствами,
да и еще и без всякой гарантии на успех.
По убеждению Нессельроде, важнейшим следствием
Лондонских конвенций стало «разрушение франко-ан­
глийского союза, столь враждебного нашим интересам
и столь фатального для консервативных правительств»155.
В своей внешней политике Нессельроде стремился
соблюдать баланс в отношениях как с морскими держа­
вами, так и с «северными дворами», то есть с Австрией
и Пруссией. Однако, как верно отмечал В. Б. Михайлов,
в 1840-м годам он уже не видел настоятельной потреб­
ности в союзе с Австрией и Пруссией, и условия скла­
дывались благоприятно для русско-английского сбли­
жения, тем более что Нессельроде никогда не был его
противником156.
Кроме того, вскоре после заключения Конвенции
13 июля 1841 года правительство вигов во главе с ви­
контом Уильямом Мельбурном уступило место торийскому кабинету во главе с Робертом Пилем, отличав­
шемуся большей умеренностью в своей политике по
отношению к России. В 1841-1846 годах, когда тори
154 Dino D. Op. cit. Т. 3. Р. 28.
155 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. X. P. 7.
156 Михайлов В. Б. Нессельроде Карл Васильевич. С. 109110.
250


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

находились у власти, а во главе внешнеполитического
ведомства был русофил Г. Дж. Абердин, наблюдалось
явное ослабление напряженности в русско-английских
отношениях.
Как отмечал X. Н. Ингл, специально изучавший
этот период, сближение между Петербургом и Лондо­
ном принесло определенные выгоды России. В боль­
шой европейской политике и Восточном вопросе
оно помогло преодолеть биполярность, то есть жест­
кое противостояние двух блоков: «северных дворов»
и англо-французского «сердечного согласия». Сближе­
ние с Великобританией, по мнению Ингла, расшатыва­
ло англо-французское «сердечное согласие» и в то же
время снимало для России необходимость опираться
в своей политике на Австрию и Пруссию. Однако это
сближение не отменяло имевшихся противоречий меж­
ду двумя странами и, в целом, было лишь временным
явлением. Как только появлялась угроза в лице третьей
державы, Англия и Франция, забыв свои противоре­
чия, сближались перед лицом общей опасности157. Так
было после подписания Россией и Османской импери­
ей Ункяр-Искелессийского договора, это же случилось
в начале 1850-х годов158.
При этом граф Нессельроде к сближению с Англи­
ей относился очень прагматично. В письме барону
Мейендорфу от 10 ноября 1841 года, отмечая, что ли­
ния на сближение с Великобританией вызывала серьез­
ное беспокойство Меттерниха, он сообщал: «...я не мо­
гу поверить, что наш друг Меттерних серьезно думает,
что такой государь, как император Николай, пошел бы
на уступку в принципах Англии. Мы этого никогда не
157 Ingle Н. N. Op. cit. Р. 170-171.
158 См. об этом: Орлов А. А. Астреин век. Великобритания,
Россия и проблема нового мирового порядка в европейской
политике первой половины XIX века (1815-1854 гг.). М.,
2019.
251


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

делали; мы не сближаемся с Англией, чтобы бросить­
ся ей в объятия; мы пытаемся привлечь ее к нашей
системе, подготовить ей место, которое она бы могла
занять рядом с нами. Если мы считали, что была воз­
можность преуспеть при министерстве вигов, если Вос­
точный кризис оказал консервативной Европе важную
услугу, расширив брешь, начавшую открываться меж­
ду Францией и Англией, то уж тем более мы можем
рассчитывать на положительный результат при мини­
стерстве тори»159. Эта цитата очень показательна. Нес­
сельроде — весьма прагматичный и рациональный по­
литик.
Но англичане — не менее рациональны. Мария Дми­
триевна относительно долгосрочного русско-англий­
ского сближения была настроена весьма скептично.
Она писала мужу: «В Германии, как и во Франции,
сильно сомневаются, что это согласие, которое вроде
бы царствует между вами и англичанами, может долго
продлиться; позволь мне сказать, что я разделяю это
мнение. Англичане нас окружают со стороны Персии;
они повсюду, где мы хотим укрепить свое влияние»160.
В другом письме она сообщала Карлу Васильевичу: «По
моему скромному мнению, вы слишком ласкаете анг­
личан, которые всегда были фальшивыми братьями
и бросали вас, как только вы становились им ненужны­
ми»161. Как видим, Мария Дмитриевна мыслила весьма
реалистично.
Самого же графа раздражали высказывания Роберта
Пиля в английском парламенте относительно полити­
ки России в Польше. В июле 1842 года он писал: «Ка­
кая ему необходимость обсуждать, хорошо или дурно
управляем мы Польшей, благоразумно или нет наше
159 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VIII. P. 148-149.
“° Ibid. P. 84.
161 Архив графа Нессельроде 1840-1846 // Исторический
вестник. 1910. № 20. С. 1076.
252


Глава 4, На

службе императора

Николая Павловича

поведение относительно эмигрантов? Пусть он позво­
лит нам самим решить это»162.
Между тем, дабы скрепить англо-русскую дружбу,
премьер-министр Роберт Пиль пригласил императора
Николая в Англию с неофициальным визитом, запла­
нированным на май-июнь 1844 года. Как писала сыну
Мария Дмитриевна, граф Нессельроде не был против
этой идеи: «Он считает, что это произведет хороший
эффект и что императора примут прекрасно». Сама же
она, по ее собственным словам, была настроена менее
оптимистично и опасалась враждебных России мани­
фестаций163.
Император Николай, прибывший в Лондон 1 ию­
ня в сопровождении А. Ф. Орлова и В. Ф. Адлерберга,
своими прекрасными манерами и спартанским бытом
произвел большое впечатление на королеву и англий­
ское общество. Император пробыл четыре дня в Винд­
зорском дворце в гостях у королевы Виктории и прин­
ца Альберта, присутствовал на параде в Виндзорском
парке, затем вернулся в Лондон и из Вулвича отплыл
на английском корабле164.
Несмотря на позиционировавшийся неофициаль­
ный характер визита, он вызвал тревогу в правящих
кругах Франции, опасавшихся русско-английского сбли­
жения и полагавших, что Россия и Великобритания
пытались без участия Франции урегулировать Восточ­
ный вопрос, «поделив» между собой Османскую импе­
рию.
Карл Васильевич не сопровождал императора в этой
поездке: с июня он отдыхал на водах Германии, в Киссингене, и основную информацию получал от барона
Мейендорфа, поскольку посол России в Великобритании
162 Там же. С. 1075.
163 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers. T. VIII. P. 243.
164 Очерк истории Министерства иностранных дел: 18021902. С. 113-114.
253


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

барон Ф. И. Бруннов, по словам Нессельроде, не спешил
с письмами.
Как отмечал Е. В. Тарле, целью царя было «прозон­
дировать почву по вопросу, как отнесется английское
правительство к возможному в более или менее близ­
ком будущем проекту частичного или общего раздела
турецких владений»165.
По мнению крупного исследователя международных
отношений и англо-российских связей в XIX столетии
А. А. Орлова, «обращение императора Николая I к Бри­
тании с предложением раздела наследства „больного
человека" было порождено стремлением, с одной сто­
роны, гарантировать стабильное развитие российской
экономики, с другой — устранить опасность „распол­
зания" хаоса, охватившего Турцию, на соседние стра­
ны»166. В то же время, как справедливо подчеркива­
ет историк, Николай Павлович мог руководствоваться
и соображениями высшего порядка, а именно стремле­
нием сохранить Венскую систему международных от­
ношений. Кроме того, на встрече монархов «северных
дворов» в Мюнхенгреце российский император трижды
обращался с подобным предложением к Меттерниху,
однако тот сделал вид, что не понял вопроса. Поэтому,
как отмечает А. А. Орлов, Николай I больше не загова­
ривал с ним об этом167.
Между императором Николаем, принцем-консортом
Альбертом, премьер-министром Робертом Пилем, гла­
вой внешнеполитического ведомства лордом Аберди­
ном, герцогом Веллингтоном, а также находившимся
в оппозиции лордом Пальмерстоном состоялся ряд бе­
165 Тарле Е. В. Крымская война. Т. 1. С. 102.
166 Орлов А. А. Астреин век. Великобритания, Россия
и проблема нового мирового порядка в европейской по­
литике первой половины XIX века (1815-1854 гг.). М., 2019.
С. 196.
167 Там же.
254


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

сед, причем собеседников поражала прямота и откро­
венность государя168. Однако Николай I мог надеяться,
что поставленных целей он добился, по крайней мере
некая устная договоренность была достигнута.
Как отмечает Н. С. Киняпина, ссылаясь на Е. В. Тарле, именно по-немецки пунктуальный Нессельроде счел
необходимым придать этой устной договоренности до­
кументальный характер. Получив на составление доку­
мента согласие Николая I, который дал его не без коле­
баний, граф Нессельроде в сентябре прибыл в Лондон
и передал меморандум статс-секретарю по иностран­
ным делам лорду Абердину, который констатировал
соответствие его содержания характеру российско-ан­
глийских переговоров169.
В коллективной монографии «Россия и черномор­
ские проливы» содержится несколько иная версия:
в результате обмена письмами между К. В. Нессельро­
де и Дж. Г. Абердином удалось заключить подобие кон­
сультативного и исключительно секретного соглашения
о разделе Османской империи, из числа участников ко­
торого исключалась Франция. Британское правитель­
ство откликнулось на инициативу Николая в расчете,
что крушения Турции не произойдет, тем более что в до­
кументах декларировалось желание императора, чтобы
Османская империя сохранялась «в нынешнем виде»170.
Итак, какова была главная цель визита и каковы бы­
ли его результаты? Действительно ли Россия предло­
жила Великобритании совместно «поделить» Осман­
скую империю, при этом без участия Франции? Или
речь шла о чем-то ином? На мой взгляд, речь шла вовсе
не о «разделе» Османской империи, и здесь я соглас­
на с Н. С. Киняпиной, отмечавшей, что «утверждения
168 Там же. С. 197.
169 Киняпина Н. С. Указ. соч. Ц Новая и новейшая история.
2001. № 2. С. 142-143.
170 Россия и черноморские проливы. С. 141.
255


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

зарубежных и отечественных историков о плане раз­
дела Турции, предложенном якобы Николаем I в Лон­
доне в 1844 г., являются преувеличением»171. Несо­
мненно, основной целью путешествия императора
Николая I являлся зондаж намерений английского ка­
бинета относительно общих целей по Восточному во­
просу, а именно о стремлении предотвратить новый
кризис на Востоке на основе коллективных дей­
ствий держав и о совместных акциях в случае распа­
да Турции. Причем речь шла не о соглашении между
Россией и Англией, из которого была бы исключена
Франция, а о согласованных действиях всех великих
держав, включая не только Австрию, но и Францию,
с целью сохранения мира и стабильности на Востоке
и в Европе.
Об этом мы узнаем из документов, опубликованных
(на французском языке) еще в 1908 году военным исто­
риком А. М. Зайончковским в приложениях к первому
тому его книги о Восточной войне. Имеется в виду все­
подданнейшее донесение, составленное графом Нес­
сельроде 19 сентября 1844 года в Лондоне, в котором
вице-канцлер изложил императору суть своих перего­
воров с лордом Абердином и сообщил о достижении
принципиального согласия между российской и бри­
танской сторонами по обсуждаемым вопросам172. Но
особую ценность представляет прилагаемый к этому
донесению специальный меморандум.
Основу взаимодействия должно было составить
русско-английское соглашение по делам Востока, ба­
171 Киняпина Н. С. Указ. соч. // Новая и новейшая история.
2001. № 2. С. 142.
172 Зайончковский А. М. Восточная война 1853-1856 гг.
В связи с современной ей политической обстановкой. При­
ложения к Т. 1. Приложение № 17. Всеподданнейшее доне­
сение графа Нессельроде из Лондона 19 сентября 1844 года.
С.130-132.
256


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

зой которого провозглашалось сохранение целост­
ности Османской империи. В меморандуме подчер­
кивалось: «Англия и Россия проникнуты взаимным
убеждением, что их общий интерес заключается в со­
хранении Оттоманской Портой независимого состояния
и сохранении ее территориальной целостности в ны­
нешнем виде. Эта политическая комбинация наилуч­
шим образом отвечает общему интересу сохранения
мира»175. При этом оговаривалось, что, со своей сторо­
ны, Порта должна соблюдать соглашения, заключенные
ею с великими державами, и гарантировать безопас­
ность христианских подданных империи. Кроме того,
в меморандуме заявлялось, что если все державы будут
действовать солидарно, то удастся сохранить целост­
ность Османской империи173
174. В то же время, в докумен­
те отмечалось, что в условиях, когда трудно предугадать
сценарий развития событий на Востоке, в случае опас­
ности, «которая может привести Турцию к катастрофе»,
Россия и Англия должны выработать единую такти­
ку действий, пригласив к этому соглашению Австрию,
с которой у России «уже существует полное согласие
относительно турецких дел». Основа же англо-русского
соглашения такова: «Россия доминирует на суше, Анг­
лия — на море; изолированные действия двух держав
могут принести много неприятностей, а совместные —
реальную пользу»175. То есть речь шла о том, что Ан­
глия и Россия должны предварительно договариваться
о согласованных действиях. Как отмечалось в мемо­
рандуме, именно эта идея была «принципиально со­
гласована во время последнего пребывания императо­
ра в Лондоне. Его результатом является договоренность
173 Там же. Приложение № 18. Меморандум, приложен­
ный ко всеподданейшему донесению графа Нессельроде от
19 сентября 1844 года из Лондона. С. 132.
174 Там же. С. 132-133.
173 Там же. С. 134.
257


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

о том, что в случае возможного осложнения ситуации
в Турции Россия и Англия будут предварительно дого­
вариваться между собой относительно дальнейших со­
вместных действий». Совместные цели держав форму­
лировались так: «Цель, к которой Россия и Англия будут
стремиться, можно сформулировать в следующей ма­
нере: во-первых, стремиться к сохранению существо­
вания Оттоманской империи в ее нынешнем состоя­
нии настолько долго, насколько это будет возможно.
Во-вторых, если мы допускаем, что этот порядок дол­
жен рухнуть, необходимо предварительно договорить­
ся о новом порядке вещей, призванном заменить тот,
что существует сегодня, и совместными усилиями стре­
миться к тому, чтобы эти изменения не повредили бы
ни безопасности составных частей империи, ни правам,
обеспеченным договорами, ни европейскому равно­
весию»176.
При этом, как отмечалось выше, в меморанду­
ме оговаривалось, что если Англия, важнейшая мор­
ская держава, будет солидарна с российско-австрий­
ским подходом к решению Восточного вопроса, то
Франция «будет вынуждена присоединиться к согла­
сованным действиям между Петербургом, Лондоном
и Веной»177.
Целью согласованных действий, как отмечалось
в меморандуме, должно стать недопущение конфликта
между великими державами и сохранение мира в Ев­
ропе даже в самых затруднительных обстоятельствах:
«Именно с целью обеспечения этого общего интере­
са должно быть достигнуто предварительное согласие
между Россией и Англией, о чем император договорил­
ся с министрами Ее Величества во время своего пребы­
вания в Англии»178.
176 Там же.
177 Там же.
178 Там же.
258


Глава 4. На

службе императора

Николая Павловича

То есть, как и в случае с Лондонскими конвенци­
ями 1840 и 1841 годов, и в этом я согласна с В. В. Дегоевым179, речь шла, на мой взгляд, о российском
предложении Англии по поводу долгосрочного стра­
тегического сотрудничества в Восточном вопросе во
имя сохранения мира в Европе. И это соглашение, как
видно из меморандума, мыслилось не как двусторон­
нее, а как общеевропейское, по крайней мере с участи­
ем Австрии и Франции. Однако официальный ответ из
Лондона так и не пришел, что снижало правовое зна­
чение меморандума и освобождало английское пра­
вительство от обязательств, содержавшихся в доку­
менте180. Кроме того, как отмечает Е. П. Кудрявцева,
английские политики не считали меморандум обяза­
тельным к исполнению в качестве официально приня­
того документа. В Англии его воспринимали лишь как
результат обмена мнениями по взаимно интересую­
щим обе державы вопросам181. По мнению А. А. Орло­
ва, в политическом контексте меморандум Нессельроде
должен был насторожить английских политиков «неконкретностью определения о предвидении сторонами
момента разрушения Турции». Однако в условиях не­
простых франко-английских отношений в 1840-е годы
российско-британские отношения оставались нормаль­
ными вплоть до февральской революции 1848 года во
Франции182.
В Англии граф Нессельроде задержался до октя­
бря. Он путешествовал, в том числе по железной до­
роге, отдохнул в модном тогда Брайтоне (как отмечает
А. А. Орлов, якобы именно под предлогом посещения
179 Дегоев В. В. Указ. соч. С. 244-245.
180 Киняпина Н. С. Указ. соч. // Новая и новейшая история.
2001. № 2. С. 142.
181 Кудрявцева Е. П. Министерство иностранных дел Рос­
сии во второй четверти XIX века. С. 355.
182 Орлов А. А. Астреин век. С. 207.
259


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

курорта Нессельроде и оказался в Англии183), посещал
Ботанический сад, где общался с английскими садов­
никами, бывал в опере — в общем, вел привычный для
него образ жизни184.
17 марта 1845 года вице-канцлер К. В. Нессельроде
стал канцлером Российской империи, то есть полу­
чил высший чин по «Табели о рангах Российской им­
перии»185.

183 Там же. С. 198.
184 Ingle Н. N. Op. cit. Р. 169.
185 Очерк истории Министерства иностранных дел: 18021902. С. 99. Хотя часто можно встретить утверждение, что
канцлером К. В. Нессельроде стал в 1844 году.


Глава 5. От

революций

1848-1849 годов
к Крымской

войне

1848-1849 годы: синхронные революции

После урегулирования Восточного кризиса стабиль­
ность в Европе сохранялась недолго. Уже в 1846 году
произошло восстание в Кракове, подавленное австрий­
скими войсками; тогда же начались проблемы в ита­
льянских государствах и Швейцарской конфедерации,
где развернулся конфликт между протестантскими
кантонами и Зондербундом, союзом католических кан­
тонов, соответственно, воплощавшими либеральные
и консервативные программы развития. Несмотря на
то, что Россия симпатизировала Зондербунду, она на­
блюдала за событиями со стороны, предпочитая не
вмешиваться в конфликт. Нессельроде, которого обви­
няли в принесении в жертву национальных интересов
России во имя европейской стабильности, четко при­
держивался позиции невмешательства, притом, что Ав­
стрия, Пруссия и Франция тайно снабжали Зондербунд
деньгами и оружием. Он был и против вмешательства
трех европейских держав в этот конфликт, хотя собы­
тия в Швейцарии оценивал как крайне опасные для
европейского спокойствия, подчеркивая, что в центре
Европы «формируется перманентный очаг революции
и коммунизма»1.
1 Письмо Нессельроде Ф. П. Фонтону от 31 декабря 1847 го­
да. См.: Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. IX. P. 52.
261


К. В. Нессельроде: Искусство быть дипломатом
В письме барону Мейендорфу от 20 ноября 1847 го­
да граф Нессельроде писал: «Все это, дорогой друг, пла­
чевно, и я вам признаюсь, что я бы предпочел, чтобы
мы не вмешивались в это дело, в котором мы, Россия,
приобретем себе много врагов и хлопот»2.
Приведенная выше цитата показательна еще вот
чем: Нессельроде упрекают, что он не мыслил катего­
риями «русские» и «Россия»; для него якобы не было
характерно понимание именно национальных инте­
ресов. Однако это уже не первый случай, когда Нес­
сельроде говорил именно о России и ее национальных
интересах.
И здесь уместно вспомнить одну цитату, которую
приводит на страницах своей книги о Крымской войне
академик Тарле. По его словам, однажды князь Горчаков
в одной доверительной беседе, подчеркивая разницу
между своей политикой и политикой графа Нессельро­
де, якобы произнес: «Знаете одну из особенностей мо­
ей деятельности как дипломата? Я первый в своих де­
пешах стал употреблять выражение: государь и Россия.
До меня для Европы не существовало другого понятия,
по отношению к нашему отечеству, как только: импера­
тор. Граф Нессельроде даже прямо мне говорил с уко­
ризной, для чего я это делаю? „Мы знаем только одно­
го царя, — говорил мой предместник, — нам нет дела
до России"»3. Высказывание, на мой взгляд, явно не со­
ответствующее принципам графа Нессельроде. Кстати,
такого же мнения придерживался и сын Карла Васи­
льевича Дмитрий. Дело в том, что Е. В. Тарле приводит
эту цитату по уже упоминавшемуся журналу «Русская
старина», публиковавшему «воспоминания Горчакова».
Несмотря на то что редакция журнала утверждала, что
записи подлинные, я склонна доверять именно Дми­
трию Нессельроде, полагавшему, что это фальсифика­
2 Ibid. Р. 42-43.
3 Тарле Е. В. Крымская война. Т. 2. С. 432.
262


Глава 5. От

революций

1848—1849 годов к Крымской

нойш

ция, поскольку данное «высказывание Горчакова», на
мой взгляд, совершенно не созвучно тем мыслям о Рос­
сии и ее национальных интересах, которые содержатся
в обширной переписке графа Нессельроде.

* * *
К концу 1840-х годов Европу вновь охватило рево­
люционное движение. Начавшись в январе 1848 го­
да на Сицилии, революция в считанные недели охва­
тила половину Европы. По цепочке революционная
волна захлестнула Францию, Австрийскую империю,
Пруссию, другие государства Германского союза. Дочь
Нессельроде Елена писала матери из Неаполя 1 июня
1848 года: «Что ты скажешь о революции в Вене, разра­
зившейся в то же самое время, что здесь и в Париже?
Это дает основание думать о заговоре, охватившем Ев­
ропу. События в Вене развивались точно по такому же
сценарию, что и здесь»4.
Однако дело было не в заговоре, а в том, что евро­
пейские государства, тесно связанные политически,
экономически и культурно, имели и сходные пробле­
мы, не случайно события 1848-1849 годов в историо­
графии именуют «синхронными революциями».
Общим было и недовольство легитимным поряд­
ком, и «европейским концертом», которые восприни­
мались общественным мнением как противоречившие
национальным интересам государств. Так, во Франции
именно умеренный и компромиссный курс правитель­
ства Луи-Филиппа был главным объектом критики со
стороны оппозиции. Критикуя «европейский концерт»
и легитимный порядок, общественность была убежде­
на, что оба эти компонента Венской системы отвеча­
ли прежде всего династическим интересам монархов.
4 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. IX. P. 105.
263


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Поэтому борьбу за изменение внешнеполитического
курса своих правительств общественность вела под ло­
зунгом национальной политики, под которой подразу­
мевалась политика, отвечавшая если не запросам всех,
то во всяком случае большинства граждан5. Именно эти
обвинения в проведении антинациональной политики
обрушились на Нессельроде в конце 1840-х годов, а по­
том и в ходе Крымской войны.
Февральская революция в Париже, свержение коро­
ля Луи-Филиппа глубоко потрясли графа Нессельроде:
казалось, подтверждались его опасения относительно
того, что мир вступил в полосу нестабильности. Сак­
сонский дипломат граф Фитцтум фон Экштедт так
описывал момент получения Карлом Васильевичем но­
востей из Франции: «Однажды, — в самую пору расцве­
тания камелий, — маленький человечек этот, со своими
большими очками на носу, уже сидел в санях, собира­
ясь ехать из оранжерей домой, как вдруг явился к нему
фельдъегерь с депешами. Нессельроде взял их и велел
призвать Лабенского. Когда тот прибыл в оранжереи,
канцлер успел уже прочесть депеши, заключавшие в се­
бе первые известия о февральской революции 1848 г.
в Париже. Он стоял перед группою ярко-красных ка­
мелий и, указывая на них, сказал Лабенскому: „Такой
вид представляет теперь Париж; там провозглашена
республика”»6.
Для императора Николая Павловича революция в Па­
риже и крушение режима Луи-Филиппа были ожида­
емы: по его собственным словам, об этом он преду­
преждал все восемнадцать лет существования режима
Июльской монархии. Но и он был потрясен и был готов
защищать ненавистного ему Луи-Филиппа. «По коням,
господа, во Франции революция!» — пусть эта фра­
за и является апокрифом, но она весьма символична.
5 Ревякин А. В. Указ. соч. С. 121.
6 Фитцтум фон Экштедт. Указ. соч. С. 370.
264


Глава 5. От

революций

1848-1849 годов к Крымской

войне

9 марта 1848 года Нессельроде писал своему зятю —
дипломату графу Михаилу Хрептовичу: «По сравнению
с ужасной трагедией, только что разразившейся в Па­
риже, ваши революции в Неаполе и Палермо выглядят
детскими забавами»7. Революция нарастала как снеж­
ная лавина; к концу марта она уже охватывала Фран­
цию, Италию, Пруссию, Австрию, другие германские
государства. Все это подрывало сами основы Венской
системы. 21 марта 1848 года Нессельроде писал баро­
ну Мейендорфу: «Это ужасная эпоха в истории народов
и правительств»8.
В результате народных восстаний политическая об­
становка в Европе изменилась. Во Франции была свер­
гнута Июльская монархия и провозглашена Вторая
республика. Папа римский был вынужден бежать из
Рима. Произошла смена правительств в Австрии, Прус­
сии, других немецких и итальянских государствах.
Как и в 1830 году, были опасения, что Франция, при­
крываясь пропагандистскими призывами к общеевро­
пейскому революционному «братству», начнет агрес­
сию в направлении Рейна или примется раздувать
революционный пожар в итальянских и германских
государствах. Поэтому император Николай в письмах
к прусскому королю Фридриху-Вильгельму IV совето­
вал провести мобилизацию прусской армии и возгла­
вить вооруженные силы всех германских государств,
расположенных у границ Франции. Нессельроде писал
Хрептовичу: «...мы предложили немецким государ­
ствам собрать серьезные силы на Рейне. Мы не сомне­
ваемся, что они откликнутся на этот призыв, поскольку
речь идет об их собственном существовании»9.
В то же время Нессельроде, которого обвиня­
ли в принесении в жертву интересов России во имя
7 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. IX. P. 70.
8 Ibidem.
9 Ibid. P. 70.
265


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

общеевропейской стабильности, выступал против не­
обдуманного использования силы, полагая, что Россия
должна проводить более осторожную политику, не вме­
шиваясь в события, но пресекая расползание конфлик­
та и полагаясь на правительства европейских держав.
9 марта 1848 года он писал М. Хрептовичу: «Послед­
ствия свержения Луи-Филиппа неисчислимы. У нас го­
товятся к любой развязке событий; сочтут за правило не
вмешиваться во внутренние дела Франции, позволить
этим ужасным французам вариться в своем собствен­
ном соку, как говорил Поццо, но твердо предупреждать
всякую агрессию с их стороны»10. То есть Нессельроде
предлагал действовать, исходя из ситуации.
13 марта началась революция в Вене. 21 марта Нес­
сельроде писал Мейендорфу: «Вчера курьер <...> при­
вез нам первые новости о том, что произошло в Вене
13 и 14 марта. Не хватает слов, чтобы описать эту ка­
тастрофу, последствия которой невозможно подсчи­
тать. Можете представить себе, дорогой барон, что им­
ператор, императорская семья, мы все испытываем.
Сегодня утром я работал с императором; я его нашел
спокойным и, как всегда, исполненным смелости. Он
распорядился поручить вам немедленно сообщить ко­
ролю (Пруссии. — Н. Г.), что эта новая революция не
изменяет принятых им решений...»11 Глубоко симво­
личной стала отставка главы австрийского правитель­
ства князя Меттерниха, который был вынужден бежать
в Англию, откуда на пару с Мелани писал Карлу Васи­
льевичу длинные грустные письма...
Однако не прошло и недели, как 14 (26) марта
1848 года Николай Павлович опубликовал манифест,
в котором были следующие слова: «По заветному при­
меру православных наших предков, призвав в помощь
Бога Всемогущего, мы готовы встретить врагов наших,
10 Ibidem.
11 Ibid. Р. 71.
266


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской войне

где бы они ни предстали, и, не щадя себя, будем в не­
разрывном союзе со Святою нашею Русью защищать
честь имени русского и неприкосновенность пределов
наших»12. По словам В. В. Дегоева, Николай «преподно­
сил революцию скорее как национальную, чем соци­
ально-политическую опасность, и выразил ее на понят­
ном для соотечественников языке. Но проблема была
в четком и своевременном уяснении того, где следова­
ло оборонять «пределы наши»13.
Нессельроде же трактовал слова манифеста как су­
губо оборонительные, подчеркивая, что Россия не бы­
ла намерена брать на себя инициативу в деле пода­
вления революций; речь шла только о защите в случае
агрессии. Разъяснения по этому поводу были им даны
в «1е Journal de St.-Petergourg», печатном органе россий­
ского министерства иностранных дел14. Документ за­
вершался такими словами: «Одним словом, Россия не
станет нападать ни на кого, если только на нас самих
нападать не будут; она строго воздержится от всяко­
го посягательства на независимость и неприкосновен­
ность соседственных областей, если и соседственные
области, со своей стороны, не посягнут на собственную
12 Высочайший Манифест 14 марта 1848 года // Зайончковский А. М. Восточная война 1853-1856. Т. 1. Приложе­
ния. С. 699.
13 Дегоев В. В. Указ. соч. С. 253.
14 Газета Министерства иностранных дел начала выхо­
дить в 1807 году под названием «/е Journal du Nord». С 1813
по 1825 годы издание именовалось «1е Conservateur impar­
tial», и его главной целью было опровержение публикаций
в наполеоновской прессе. С 1825 по 1914 годы издание име­
новалось «/е Journal de St.-P6tersbourg», а в 1914-1918 годах
выходило под названием «1е Journal de Petrograd». Тот факт,
что газета издавалась Министерством, не указывался на ее
страницах. См.: Сперанская Н. М. Периодические издания
на французском языке в России в первой трети XIX в. //
Вестник Русской христианской академии. 2015. С. 333-335.
267


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

ее неприкосновенность и независимость»15. 29 марта
1848 года об этом же Нессельроде писал барону Мейендорфу: «Каким образом Пруссия и в целом германские
государства выйдут из этого хаоса? Что касается нас, то
мы позволим событиям идти своим чередом и не будем
вмешиваться в их кровавый ход. Наше поведение будет
полностью оборонительным. Манифест не имел дру­
гой цели. Мы соберем в Польше столько войск, сколь­
ко возможно, мы твердо подавим все восстания, если
они разразятся»16. Непосредственно к польской терри­
тории была придвинута 400-тысячная армия, которую
император был готов задействовать при первой необ­
ходимости. И, как не без оснований отмечает В. В. Де­
гоев, быть может, именно поэтому такой необходимо­
сти не возникло17.
В письме барону Мейендорфу от 27 апреля 1848 года
Нессельроде сообщал о реакции на манифест Николая I
в русском обществе: «Энтузиазм по отношению к им­
ператору не знает границ. Манифест был понят и по­
всюду произвел наилучший эффект. Прежде всего одо­
бряют оборонительную линию поведения императора:
не хотят, чтобы русская кровь проливалась за интересы
или дела, не являющиеся напрямую нашими»18.
Однако европейские правительства не спешили по­
следовать примеру российского императора. Они со­
хранили тактику, которой следовали в 1830 году. Так,
прусский король Фридрих-Вильгельм IV предлагал
Николаю I вместо военной мобилизации созвать по­
литическую конференцию глав держав для обсужде­
ния общих принципов по борьбе с революцией, а по­
том и вовсе, чтобы избежать участи Меттерниха, пошел
на ряд уступок либералам. Английское правительство,
15 Цит. по: Айрапетов О. Р. Указ. соч. С. 318.
16 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. IX. P. 74.
17 Дегоев В. В. Указ. соч. С. 257.
18 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. IX. P. 87.
268


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской войне

участие которого в коалиции Николай I считал жела­
тельным, также советовало российскому императору
не начинать с Францией войну из-за принципов. Та­
ким образом, надежды Николая I на создание единого
блока европейских правительств для борьбы с Франци­
ей оказались иллюзорными19.
В результате, император был вынужден действо­
вать, исходя из конкретной ситуации. Как отмечал
В. В. Дегоев, «вольно или невольно Николай I избрал
по отношению к революциям очень эффективную
стратегию <...> Быть может, ее главное преимущество
заключалось в том, что царь был то ли не готов, то ли
не расположен к разработке генерального плана „кре­
стового похода" против смуты. Он действовал по си­
туации — с единственной целью: сохранить внутрен­
ний порядок в России и внешнеполитический порядок
в Европе»20.
К тому же в 1848 году произошла новая вспышка хо­
леры, вынуждавшая к осторожности. Карл Васильевич
писал Мейендорфу 1 июля 1848 года: «У нас здесь цар­
ствует холера. Мы принимаем меры предосторожности,
мы соблюдаем строгий режим, мы ее не боимся, и это, я
думаю, нас оберегает. Двор не пошел на самоизоляцию.
Это меня очень расстраивает, но самоизоляция была бы
бесполезной предосторожностью, поскольку в Петерго­
фе тоже есть случаи холеры. К счастью, погода стоит хо­
лодная и дождливая. Каждый день заболевает от 400 до
500 человек. Из них умирает около половины, но, вот
уже как два дня, заметили, что число умерших сокра­
тилось»21. К счастью, в этот раз холера быстро пошла на
спад. 19 августа Нессельроде писал барону Мейендор­
фу: «Холера почти окончилась. 5 августа было только
19 Киняпина Н. С. Указ. соч. // Новая и новейшая история.
2001. № 2. С. 143.
20 Дегоев В. В. Указ. соч. С. 261.
21 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. IX. P. 125.
269


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

29 новых случаев заболевания»22. А уже 26 августа он
писал тому же адресату: «Правда ли, что холера в Бер­
лине? Здесь мы о ней больше не думаем»23.

* * *
В конце концов революционная волна пошла на
спад. Вслед за Францией начала успокаиваться вся Ев­
ропа. В декабре 1848 года на президентских выборах
во Франции победил принц Луи-Наполеон, племян­
ник Наполеона Бонапарта. Его победа и последующая
политика были встречены Нессельроде со скепсисом.
15 января 1849 года он писал Михаилу Хрептовичу:
«Несчастная Франция, призванная играть такую ужас­
ную роль в европейских делах. Бонапарт воспринимает
свое президентство всерьез и расположен даже к им­
перии. Вы понимаете, сколько зародышей потрясений
и революций таит в себе такая неопределенная ситуа­
ция?»24
3 февраля 1849 года канцлер писал Ф. П. Фонта­
ну: «Бог знает, каким будет нынешний год. В 1848 го­
ду была буря; в нынешнем — качка. Я опасаюсь, что
это затянется надолго и на своем веку мы больше не
увидим спокойствия на политическом горизонте. Увы!
Мы старые, мой дорогой Фонтан; может, наши дети бу­
дут жить во времена, не столь тревожные. Беспокой­
ство в умах заразнее холеры. Кто бы мог подумать, что
немцы окажутся еще безумнее, нежели французы? Од­
ному Богу известно, что выйдет из того хаоса, в кото­
рый февральская революция погрузила обе эти страны.
Вовсе не очевидно, что Луи-Наполеон совершит чудо
и восстановит порядок и безопасность...»25
22
25
24
25

Ibid.
Ibid.
Ibid.
Ibid.

Р.
Р.
Р.
Р.

133.
157.
211-212.
215-216.
270


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской

войне

Если Франция и Пруссия начали понемногу стабили­
зироваться, то этого нельзя было сказать об Австрий­
ской империи. В апреле 1849 года венгры объявили
о низвержении императора Франца Иосифа I и про­
возгласили республику. Австрия стояла на грани ка­
тастрофы; Франц Иосиф I был вынужден официально
обратиться к Николаю I за помощью и предоставить
русским войскам полную свободу действий в Венгрии.
Николай был готов к этому. Он с крайней тревогой
наблюдал за развитием событий в Австрийской импе­
рии. Венгерская революция пугала его тем, что в ее ру­
ководящее звено входили видные деятели польского
освободительного движения. В феврале 1849 года меж­
ду Венгрией и поляками было заключено соглашение,
а в венгерскую армию вступили почти 20 тыс. поля­
ков26. Независимость Венгрии являлась для них лишь
преддверием к независимости Польши.
26 апреля (8 мая), в тот самый день, когда Россия
официально признала Французскую республику, был
напечатан и обнародован императорский манифест
«О движении армий Наших для содействия Императору
Австрийскому на потушение мятежа в Венгрии и Тран­
сильвании», в редактировании которого принимал уча­
стие граф Нессельроде. Как писал барон М. А. Корф, ко­
торый также был вызван для подготовки манифеста,
император Николай сказал ему: «Но кто предвидел бы
<...> чтобы спустя год после первого манифеста нам
пришлось искупать чужие грехи своей кровью»27. То
есть Николай здесь с горечью констатировал необходи­
мость соблюдать взятые на себя обязательства.
В конце апреля 100-тысячная русская армия под ко­
мандованием фельдмаршала И. Ф. Паскевича вступила
26 Киняпина Н. С. Указ. соч. // Новая и новейшая история.
2001. № 2. С. 145.
27 Из записок барона (впоследствии графа) М. А. Корфа.
С. 41.
271


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

в Галицию. 16 мая Нессельроде писал М. Хрептовичу:
«Кардинал Ришелье предполагал, что для ведения
успешной войны много сил не бывает. Вот почему мы
привели всю нашу армию в движение, включая вну­
тренние войска. Император отправляется в Варшаву,
чтобы быть как можно ближе к эпицентру событий,
и мне поручено его сопровождать»28. Далее он продол­
жал: «Надеюсь, вскоре мы придем к завершению это­
го венгерско-польского восстания, в котором военные
ошибки позволили расшириться и достичь пропорций,
опасных как для России, так и для самой Австрийской
монархии. Наше вступление в Венгрию станет главным
европейским событием»29.
Нессельроде предполагал, что Франция, увязшая
в римских событиях30, не будет выступать против рос­
сийской интервенции в Венгрию. Более того, поддержку
австрийскому императору в борьбе с революционным
движением оказала не только Россия, но и Великобри­
тания. Обе державы избежали революционных потря­
сений в 1848-1849 годах, обе они были заинтересованы
в сохранении Венского порядка. Великобритания це­
нила его как воплощение баланса сил, Россию больше
устраивал консервативный и антиреволюционный ха­
рактер Венской системы.
Между тем было лето, время традиционного отды­
ха, который Мария Дмитриевна проводила на водах.
Граф Нессельроде писал Хрептовичу: «В этом состоя­
нии дел сомнительно, чтобы моя супруга поехала в Ба­
ден. Я не могу ее отправить в центр баррикад и по же­
лезной дороге со сломанными рельсами»31. В другом
28 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. IX. P. 236.
29 Ibid. T. IX. P. 237.
30 8 февраля 1849 года была провозглашена Римская ре­
спублика, подавленная спустя несколько месяцев француз­
скими войсками.
31 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. IX. P. 238.
272


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской

войне

письме он сообщал барону Мейендорфу: «К моему со­
жалению, я вынужден убедить мою жену отказаться от
путешествия <...> А вы знаете, что для нее нет спасения
вне Бадена <...> Следовательно, она останется в Петер­
бурге <...> надо одержать победу, надо действовать бы­
стро»32. На отдых Мария Дмитриевна все-таки поехала,
но 6 августа 1849 года в Гастейне, в Тироле, скоропо­
стижно скончалась от апоплексического удара. Ее тело
было перевезено в Россию и предано земле в Духовской церкви Александро-Невской лавры33.
Венгерская кампания продолжалась около двух ме­
сяцев. Венгры, до того громившие австрийские войска,
упорного сопротивления русскому экспедиционному
корпусу не оказали. Совершив несколько неудачных ма­
невров, чтобы избежать генерального сражения с рус­
ско-австрийской армией, 13 августа венгерская армия
капитулировала перед фельдмаршалом И. Ф. Паскевичем.
Русское вмешательство в венгерские события про­
извело сильное впечатление на европейские кабине­
ты. Г. Дж. Пальмерстон, получив известие об этом, пи­
сал: «Австрия держится в настоящую минуту за Россию
как плохой пловец за хорошего. <...> Мы не можем по­
мешать России в этом деле, и никакие красноречивые
слова наши не пересилят превосходных войск само­
держца»34.
Однако на общественное мнение России и Евро­
пы этот акт произвел удручающее впечатление. За по­
давление Россией восстания в Венгрии Нессельроде
и императора Николая либералы и радикалы упрека­
ли особенно. Однако могли ли они поступить иначе?
32 Ibid. Р. 243.
33 Вел. князь Николай Михайлович Романов. Русские пор­
треты... С. 157.
34 Цит. по: Татищев С. С. Внешняя политика императора
Николая Первого. С. 87.
273


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Как писал С. С. Татищев, «было бы ошибочно думать,
что одно чувство руководило императором Никола­
ем, когда он так великодушно и бескорыстно протянул
могучую руку помощи своему погибавшему союзни­
ку. Торжество революции в Венгрии он считал против­
ным существенным пользам России, в особенности как
опасный пример для Польши. <...> Итак, мы в Вен­
грии сражались, прежде всего, дабы обеспечить за со­
бой спокойное обладание царством Польским. Но не
подлежит сомнению и то, что главною побудительною
причиной государя была верность своему царскому
слову и строгое исполнение обязанностей, вытекавших
из акта Священного союза. Поступая таким образом
относительно Австрии, он был вполне убежден, что
и она так же отнесется к России в минуту опасности.
Он искренне верил, что узы благодарности могут слу­
жить в политике прочною связью»35. Прошло совсем
немного времени, и Николай увидел, как он заблуж­
дался.
Как отмечал О. Р. Айрапетов, дальнейшее разви­
тие кризиса «могло создать долговременную зону не­
стабильности на границах России. Петербург не без
оснований опасался, что последствия распада Ав­
стрии приведут к ухудшению положения и в Германии,
и в Польше, и на Балканах»36.

* * *
Именно в ходе революций 1848-1849 годов в целом
начался переход к Realpolitik. Европейские государи от­
ныне старались избегать каких-либо идеологических
формул, утверждая, что в своих действиях на между­
народной арене они будут руководствоваться не отвле­
ченными принципами и теориями, а исключительно
35 Там же.
36 Айрапетов О. Р. Указ. соч. С. 339.
274


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской

войне

соображениями конкретной выгоды, то есть реальной
политикой или политикой интересов.
В письме сыну Дмитрию от 25 февраля 1851 го­
да граф Нессельроде отмечал: «Вот то, чего не пони­
мают во Франции: французы нас всегда судят по себе;
они нас считают амбициозными, жадными до влияния
и приписывают нам вмешательство во все дела, тог­
да как мы воспринимаем за истинное зло быть обя­
занными, исходя из обстоятельств и наших интересов,
вмешиваться в те дела, которые нас прямо не касают­
ся. Несколько дней назад в „1е Journal des Debats" поя­
вилась совершенно абсурдная статья, в которой гово­
рится, будто нам доставляет удовольствие посылать
наши войска для подавления восстаний в других стра­
нах. Между тем, именно исходя из соображений за­
щиты император решил совершить интервенцию
в Венгрию»57. Как видим, следование политике прин­
ципов, коллективным обязательствам, канцлер счи­
тал обременительным для национальных интере­
сов России. Нессельроде воспринимал не иначе как
«зло» необходимость вмешиваться в вопросы, Рос­
сии прямо не касавшиеся, и выступал против необду­
манного применения силы в международных отноше­
ниях.
Новые политические идеи в их либерально-демо­
кратической и социалистической интерпретациях, как
и перемены, происходившие в общественном созна­
нии, он не мог принять. В годовом отчете за 1848 год
канцлер отмечал, что считал своим долгом бороть­
ся «с опасными ересями социализма и коммунизма,
с беспорядочной страстью к демократическим инсти­
тутам, с безумной идеей возродить публичное право
на воображаемых принципах рас, языков и националь­
ностей»58. То есть в этом отношении граф Нессельроде
57 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. X. P. 30.
38 Grunwald C. de. Op. cit. P. 191.
275


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

был человеком своего времени и был полностью соли­
дарен с государем.
После подавления венгерского восстания, 22 августа
1849 года, графу Нессельроде «в ознаменование сердеч­
ных чувств государя императора и за доблестные тру­
ды» был пожалован портрет государя с бриллиантами
для ношения в петлице39.
Конечно, перемены во внешнеполитических подхо­
дах происходили постепенно. Великобритания и Рос­
сия, стараясь поддержать легитимный порядок в Цен­
тральной Европе, оказали давление на Пруссию, дабы
заставить ее отказаться от оккупации Шлезвига и Голь­
штейна. Обе державы воспротивились попыткам Прус­
сии в 1849-1850-х годах похоронить Германский союз,
в котором формально главенствовала Австрия, и встать
во главе нового объединения из 26 германских госу­
дарств. При посредничестве российской дипломатии
29 ноября 1850 года в Ольмюце прусский король и ав­
стрийский император подписали соглашение о восста­
новлении Германского союза40.
В то же время, убежденный в необходимости следо­
вания охранительной политике, Нессельроде, как отме­
чал К. Грюнвальд, делал ставку на сохранение согласия
с «консервативными» Австрией и Пруссией, не распо­
знав наметившегося сближения Австрии с Францией,
а Пруссии с Великобританией. «Новая Европа после по­
трясений 1848 года больше не говорила тем же языком,
что царский канцлер. Нессельроде становился анахро­
низмом», — констатировал исследователь41.
Как отмечал С. С. Татищев, именно в это время Ни­
колай был как никогда верен «основным своим полити­
ческим началам <...> Охраняя и защищая этот порядок,
39 Очерк истории Министерства иностранных дел: 18021902. С. 99.
40 Ревякин А. В. Указ. соч. С. 128.
41 Grunwald С. de. Op. cit. Р. 191-192.
276


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской

войне

император Николай, тем самым обеспечивал и суще­
ственные политические интересы своей империи. Дей­
ствительно, порядок этот был как нельзя более выго­
ден для нас, ставя нас относительно прочих государств
в такое положение, что ни одно не угрожало нам, все
в нас нуждались, тогда как мы легко обходились и без
них»42. Но тогда как же получилось, что «без нас» не
только обошлись, но с нами стали воевать?
Крымская война
Итак, революционная волна спала, порядок, пусть
уже иной, был восстановлен. Эти годы стали пиком мо­
гущества России; ее авторитет, как и авторитет россий­
ского императора, в мире были как никогда высоки.
Как отмечал В. В. Дегоев, «благодаря консервативной
и рациональной политике Николая I, Россия не просто
пережила революционный кризис 1848-1849 гг., но
и утвердила за собой репутацию „сверхдержавы"»43.
При этом, по словам С. С. Татищева, император Нико­
лай, «при всей своей силе <...> никогда не позволил се­
бе ни малейшего злоупотребления ею, и даже, оказывая
союзникам своим существенные услуги, не требовал за
них вознаграждения. В начале пятидесятых годов пре­
стиж наш достиг необычайных размеров и признавал­
ся нашими злейшими врагами и упорнейшими против­
никами»44.
Императора Николая тогда сравнивали с Наполео­
ном Бонапартом. Так, Е. В. Тарле, абсолютно не сим­
патизируя ни николаевской России, ни Николаю, ни
42 Татищев С. С. Внешняя политика императора Николая
Первого. С. 126.
43 Дегоев В. В. Указ. соч. С. 261.
44 Татищев С. С. Внешняя политика императора Николая
Первого. С. 127.
277


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Нессельроде, приводит высказывание барона Штокмара, друга и воспитателя принца Альберта, мужа короле­
вы Виктории, подчеркивая, что это мнение совершен­
но независимого человека: «Когда я был молод, то над
континентом Европы владычествовал Наполеон. Те­
перь дело выглядит так, что место Наполеона заступил
русский император и что по крайней мере в течение
нескольких лет он, с другими намерениями и другими
средствами, будет тоже диктовать законы континен­
ту», — писал он в 1851 году45. Правда, подчеркивал ба­
рон, «...Россия вообще страшна для континента, только
если она имеет союзников на своих флангах»46.
Как отмечал В. В. Дегоев, «в международных отно­
шениях постреволюционных лет установилась отно­
сительно спокойная конъюнктура. Баланс сил между
потенциально взрывоопасными тенденциями объек­
тивного свойства и субъективной готовностью полити­
ков подавлять их был весьма прочным. В этом нема­
лая заслуга Николая I, который благоразумно (чтобы не
сказать благородно) отказался и от высокомерной позы
спасителя Европы, и от искушения выжать максималь­
ную пользу от этого»47.
Император Николай был как никогда уверен в своем
могуществе, воспринимая порой подобострастное по­
ведение европейских государей как подлинное свиде­
тельство его возросшего авторитета, а не как проявле­
ние страха. Как отмечала Н. С. Киняпина, «произошли
изменения и в самом характере императора. Природ­
ная интуиция, чувство реальности, умение адекват­
но оценивать обстановку, свойственные ранее царю,
уступили место небывалой уверенности в непререкае­
мости своих решений <...> Он не понял, что внешне­
политические успехи России вызывали на Западе не
45 Тарле Е. В. Крымская война. Т. 1. С. 79.
46 Там же. С. 79.
47 Дегоев В. В. Указ. соч. С. 262.
278


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской войне

только боязнь дальнейшего роста ее могущества, но
и желание ослабить Россию объединенными усилиями
всех держав48. То есть могущество России внушало ино­
странным кабинетам не только уважение, но зависть
и страх.
События 1848-1849 годов показали полную неак­
туальность николаевского лозунга «отечество в опас­
ности» и ошибочность представлений царя о корен­
ном изменении природы международных отношений
в революционные эпохи. Объединение демократиче­
ской Европы против консервативно-абсолютистской
России — чего, собственно, страшился Николай, — не
имело даже теоретических шансов на успех. Как отме­
чал С. С. Татищев, «дипломаты неправильно информи­
ровали Николая, что России угрожает всемирная рево­
люция <...> Допустить, что вся Западная Европа общим
врагом своим считает вовсе не революцию, а Россию,
значило бы сознаться в непрерывном ряде вольных
и невольных заблуждений за целое полустолетие»49.
Не соглашусь с мнением, что за внешнеполитиче­
скими успехами Николай и его окружение не видели
серьезных внутренних проблем и чувствовали «голо­
вокружение от успехов». Еще до революционных по­
трясений 1848 года, 14 мая 1847 года, графиня Мария
Дмитриевна писала супругу из Берлина: «Всегда бы­
ли злоупотребления в нашей стране, но они никогда
не были такими вопиющими, что глаза лезут на лоб;
прежде был патриотизм, которым все прикрывалось;
сейчас наступает время говорить о том, что стыдливо
скрывали. Я спрашиваю себя, когда мы выйдем из этого
унизительного состояния?»50
48 Киняпина Н. С. Указ. соч. // Новая и новейшая история.
2001. № 2. С. 146.
49 Татищев С. С. Император Николай и иностранные
дворы. С. XXIV.
S° Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VIII. P. 25.
279


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Начавшийся отказ от принципов легитимизма, «по­
литики принципов» и переход к Realpolitik имел след­
ствием окончательный разлад «европейского концер­
та». Как отмечал А. В. Ревякин, «отвергнув легитимизм,
провозгласив основой своей внешней политики кон­
кретную выгоду или реальные интересы, европейские
государства стали гораздо менее склонными к уступчи­
вости и компромиссам в отношениях между собой. Они
все чаще начали прибегать к грубой силе для достиже­
ния своих внешнеполитических целей»51. Кроме того,
как справедливо отмечал В. Б. Михайлов, «относитель­
ная легкость, с которой Петербург добивался решения
охранительных задач, породила некоторые иллюзии
у царя. Это не могло не сказаться на позиции России
во время обострения спора о Святых местах в 18521853 годах»52.
Подробный анализ причин и предпосылок Крым­
ской войны является предметом специального науч­
ного исследования, и современные исследователи во
многом пересматривают устоявшиеся взгляды как на
саму Крымскую войну, так и на ее результаты. Нас
же это событие интересует как финал карьеры Нес­
сельроде и как один из главных аспектов его крити­
ки. Судят ведь всегда по результату, а он был драма­
тичным.
Именно на Нессельроде возлагали ответственность
как за саму войну, так и за поражение. Он якобы уве­
рял императора, что Франция и Великобритания не
смогут объединиться в силу острых противоречий меж­
ду ними; что Австрия не сможет выступить против сво­
его «спасителя», то есть его обвиняли в провале дипло­
матической подготовки Крымской войны, в том, что
в итоге Россия оказалась в международной изоляции
51 Ревякин А. В. Указ. соч. С. 130.
52 Михайлов В. Б. К. В. Нессельроде. 40 лет во главе рос­
сийской дипломатии. С. 154.
280


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской

войне

и, не имея союзников, в качестве противников имела не
только Османскую империю, но и европейские страны.
Император Николай Павлович, как отмечал А. В. Ревя­
кин, «совершил одну из тех ошибок, о которых говорят,
что они хуже преступления»: он отважился на риск но­
вой войны с Османской империей, не обеспечив ей ди­
пломатическое прикрытие в Европе51.
Как писал Е. В. Тарле, «Николай и его канцлер Нес­
сельроде успокаивали себя надеждой, что „никогда
Наполеон III не вступит в союз с англичанами", смер­
тельными врагами его дяди, Наполеона I. На всю фан­
тастичность подобных надежд глаза царской диплома­
тии раскрылись слишком поздно»53
54.
Более того, именно дипломатов академик Тарле
упрекал в том, что они лакировали действительность
и льстили императору, в конечном итоге усыпив его
бдительность. Е. В. Тарле подчеркивал, что российские
дипломаты в соответствии с установившимися тог­
да в дипломатическом ведомстве нравами, направля­
ли в Петербург не вполне достоверную информацию
«...и писали иной раз вовсе не то, что видели их глаза
и слушали их уши, а то, что, по их мнению, будет при­
ятно прочесть властелину в Зимнем дворце, т. е. неред­
ко льстили и лгали ему (императору. — Н. Т.) почти так
же, как и сам Нессельроде. А когда и писали в Петер­
бург правду, то Нессельроде старался подать ее царю
так, чтобы она не вызвала его неудовольствия»55.
Но являются ли эти обвинения справедливыми,
и действительно ли Нессельроде и российские дипло­
маты были столь недальновидными? Разве не Нес­
сельроде усмирял воинственные порывы Николая
в начале 1830-х годов? И разве не Нессельроде пре­
достерегал императора от войны в начале 1850-х,
53 Ревякин А. В. Указ. соч. С. 135.
54 Тарле Е. В. Крымская война. Т. 1. С. 29.
55 Там же. С. 81.
281


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

откровенно говоря, что Россия к ней не готова, и «слал
императору рапорт за рапортом», как о том писал внук
канцлера?56

* * *
Непосредственным поводом для обострения проти­
воречий держав на Ближнем Востоке явился спор о Свя­
тых местах57. Издавна католическая и православная
церкви оспаривали друг у друга право на покровитель­
ство Святым местам. После подписания Ункяр-Искелессийского договора 1833 года при поддержке рос­
сийского правительства определенных преимуществ
в Святых местах добилась и православная церковь. Ка­
толики протестовали против ущемления своих старин­
ных прав. Но эти протесты оставались без последствий
вплоть до начала 1850-х годов, когда их решила под­
держать Франция. Ее представители стали оказывать
давление на турецкие власти, требуя от них возвраще­
ния католической церкви палестинских святынь, ранее
переданных в управление православным христианам.
Со стороны Наполеона III вмешательство в спор между
католиками и православными было обдуманным поли­
тическим шагом. Он пришел к власти в результате го­
сударственного переворота; его права на престол были
весьма сомнительными. Оказывая услуги католической
церкви, Наполеон III рассчитывал снискать ее симпа­
тии, что способствовало бы упрочению и легитимации
его режима.
Позиция Наполеона III в споре о Святых местах воз­
мутила русское правительство и лично Николая I, кото­
рый и так не скрывал своего пренебрежительного от­
56 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. II. P. 13.
57 Подробнее об этом см.: Анисимов О. В. Указ, соч.; Мель­
никова Л. В. Русская Православная Церковь и Крымская вой­
на 1853-1856 гг.М., 2012.
282


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской

войне

ношения к французскому императору, именуя его лишь
«добрым другом», но не «братом», как того требовал мо­
нарший этикет.
Как справедливо отмечал О. В. Анисимов, «назвав
Наполеона III „добрым другом", самодержец показал
ему дистанцию, разделяющую их лично и их страны.
Но факт, что Россия осталась одна среди государств,
безоговорочно признавших нового императора, дока­
зывает, что она потерпела двойное дипломатическое
поражение: в Палестине и в Париже. Конфликт вокруг
Святых мест на исходе 1852 г. приобрел ярко выражен­
ный политико-идеологический характер...»58
Российское правительство не придало большого зна­
чения действиям Наполеона III, полагая, что он просто
блефует. Поэтому Россия тоже усилила нажим на султа­
на, добиваясь подтверждения прав и привилегий, даро­
ванных им православным христианам. Отправка в Ос­
манскую империю чрезвычайного посольства во главе
с князем А. С. Меншиковым придала российско-франкотурецкому конфликту общеевропейский характер. В ито­
ге спор о Святых местах стал катализатором Восточной,
или Крымской войны, главной причиной которой яви­
лась борьба великих держав за влияние в Турции.

* * *
Какова же была позиция и политика Нессельроде
в ходе этого кризиса? В некоторых русских дореволю­
ционных работах, а также в зарубежной историографии
сложилось мнение, согласно которому канцлер пытался
сделать все возможное, чтобы смягчить жесткий курс
Николая и в итоге предотвратить войну. Нессельро­
де называли главой «немецкой партии», или «партии
мира», в русском правительстве. Эта партия противо­
стояла «русской партии», выступавшей в пользу более
58 Анисимов О. В. Указ. соч. С. 302.
283


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

агрессивной, наступательной политики в Восточном
вопросе. В советской и современной отечественной
историографии этот подход в большинстве своем не
разделяется, и работы, в которых традиционный взгляд
пересматривается, являются, скорее, исключением.
Итак, начнем с дипломатической миссии в Кон­
стантинополе. Именно граф Нессельроде в докладе от
13 декабря 1852 года предложил отправить туда «чрез­
вычайную и специальную миссию» с целью «объяснить
султану, на какой опасный путь толкают его некоторые
из его министров». При этом он допускал, что отправ­
ление миссии могло спровоцировать беспокойство ве­
ликих держав, поэтому необходимо было подчеркивать
ее исключительно миролюбивый характер59.
Спустя неделю, 20 декабря, Нессельроде представил
на имя государя всеподданнейший доклад, в котором
отмечалось: «1. Цель, которую надо фиксировать, за­
ключается в мирном разрешении нынешнего кризиса.
2. Как средство достижения этой цели предполагает­
ся отправление в Константинополь чрезвычайного по­
сланника»60.
При этом Нессельроде предостерегал, что европей­
ское общественное мнение было настроено против
России и международная обстановка складывалась не
в ее пользу: «В этом вопросе Франция, говоря поли­
тическим языком, находится в лучшем положении по
сравнению с нами. Ей нужно приложить лишь немно­
го ловкости, чтобы склонить на свою сторону обще­
59 Всеподданнейший доклад графа Нессельроде 13 дека­
бря 1852 г. // Зайончковский А. М. Восточная война 18531856 гг. В связи с современной ей политической обстанов­
кой. Приложения к Т. 1. Приложение № 96. С. 352-353.
60 Всеподданнейший доклад графа Нессельроде 20 дека­
бря 1852 г. // Зайончковский А. М. Восточная война 18531856 гг. В связи с современной ей политической обстанов­
кой. Приложения к Т. 1. Приложение № 97. С. 355.
284


Глава 5. От революций 1848—1849 годов к Крымской войне

ственное мнение, играя на неприязни к нам и исполь­
зуя подозрения, которые наши противники пытаются
поддерживать в Европе относительно амбициозных
тайных планов России на Востоке, представляя нас
стремящимися использовать любой предлог, чтобы их
реализовать...»61 При этом Нессельроде подчеркивал,
что французское правительство пыталось воздейство­
вать в этом духе на Англию, и отмечал, что это произве­
дет впечатление на английское общественное мнение,
которое «по Восточному вопросу всегда демонстриро­
вало свою зависть к России». Следовательно, продол­
жал Нессельроде, «мало надежды, что в случае войны
мы найдем союзника в Англии. Она нам поможет со­
хранить мир, но в тот момент, когда она заметит, что
наши претензии зашли слишком далеко, она повернет­
ся против нас или, по крайней мере, займет позицию
вооруженного нейтралитета» 62.
Как видим, Нессельроде четко понимал, что Россия
могла оказаться в ситуации международной изоляции
и ей не следовало рассчитывать на поддержку великих
держав, в том числе и Австрии. В этом же докладе он
писал: «Как я предполагаю, такова же будет роль, кото­
рую сыграет Австрия, несмотря на ее близость с нами
и напряженность ее нынешних отношений с Турцией,
потому что, являясь католической державой, разве смо­
жет она поддержать дело, враждебное интересам като­
личества на Востоке?»63 По словам Нессельроде, «оста­
ется Пруссия, влияние которой в этом аспекте нулевое
и которая нам может оказать, самое большее, мораль­
ную поддержку»64.
При этом канцлер советовал императору не дово­
дить до сведения Англии содержание этого документа
61
62
63
64

Там
Там
Там
Там

же. С. 3S6.
же.
же.
же.
285


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

и в целом не делиться своими сомнениями, дабы не на­
влечь на себя подозрений65.
Между тем Николай I, вопреки совету канцлера,
9 января (н. ст.) 1853 года удостоил беседой британ­
ского посла Гамильтона Сеймура, в ходе которой
впервые с 1844 года озвучил мысль о «близкой смер­
ти» Османской империи. Как справедливо отмечал
О. В. Анисимов, «чувство „монархической солидарно­
сти" обязывало самодержца раскрыть карты перед Ве­
ликобританией с расчетом на то, что она, будучи осве­
домлена об „истинных намерениях" царя, не станет
противиться естественным изменениям на карте Ев­
ропы и Востока»66. Однако, как и предполагал Нес­
сельроде, в Лондоне предложение России расценили
как преждевременное и отказались от дальнейших пе­
реговоров. Ф. Ф. Мартенс в связи с этим говорил о «ве­
ликом трагизме положения», в котором находился им­
ператор: «...государь никогда не мог допустить даже
мысли, что его рыцарская откровенность с английским
послом сэром Гамильтоном Сеймуром будет истолкова­
на в Англии как доказательство завоевательных замыс­
лов России против Оттоманской империи. Он искрен­
не уважал и любил Англию и английский народ и не
мог себе представить, чтоб Россия, бывшая в продол­
жении веков в самых дружеских и союзных отношени­
ях с этою державою, могла быть когда-либо вынужде­
на вынуть меч против своей многовековой союзницы
и друга»67.
21 февраля 1853 года Нессельроде был вынужден об­
ратиться с устной нотой к Сеймуру с просьбой не до­
водить до сведения английского кабинета разговор
с императором, подчеркивая, что это была лишь част­
ная беседа, в ходе которой речь вовсе не шла о разделе
65 Там же. С. 357.
66 Анисимов О. В. Указ. соч. С. 195.
67 Мартенс Ф. Ф. Указ. соч. Т. 12. С. VII-VIII.
286


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской

войне

Османской империи68. Николай согласился с этим ре­
шением.
По вопросу о том, кто должен возглавить чрезвы­
чайную миссию в Константинополь, мнения импера­
тора Николая и канцлера расходились. Как полагает
О. В. Анисимов, Карл Васильевич предлагал канди­
датуры А. Ф. Орлова, прославившегося заключением
Ункяр-Искелессийского договора, или П. Д. Киселева,
талантливого администратора, проводившего рефор­
мы в Дунайских княжествах. Однако император выбрал
князя Александра Сергеевича Меншикова, правнука
А. Д. Меншикова, участника войны 1812 года, адми­
рала, морского министра, человека образованного, но
очень самоуверенного. Для Николая было важно, что
Меншиков «был более солдат, чем дипломат», а царь
и рассчитывал «по-настоящему припугнуть Турцию»69.
Н. С. Киняпина считает, что это Николай I первоначаль­
но предложил возглавить миссию А. Ф. Орлову, затем
П. Д. Киселеву, но те отказались70.
На случай разрыва русско-турецких отношений Ни­
колай I предусматривал различные варианты развития
событий, о чем говорит его собственноручная недати­
рованная записка, относящаяся к началу 1853 года, то
есть еще до отправки миссии Меншикова. С одной сто­
роны, он допускал мирное разрешение конфликта и де­
лал ставку на переговоры, а это значит, что усилия Нес­
сельроде не пропали даром. С другой стороны, он также
допускал и силовое разрешение конфликта, понимая
все сложности, но не сомневаясь в успехе и рассуждая
68 Устная нота Нессельроде Сеймуру 21 февраля 1853 г. //
Зайончковский А. М. Восточная война 1853-1856 гг. В связи
с современной ей политической обстановкой. Приложения
к Т. 1. Приложение № 100. С. 362-365.
69 Анисимов О. В. Указ. соч. С. 196.
70 Киняпина Н. С. Указ. соч. // Новая и новейшая история.
2001. № 2. С. 147.
287


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

о судьбе побежденной Турции и ее территорий71. Как
справедливо отмечает О. В. Анисимов, «из этой столь
информативной записки можно понять, сколь много
вариантов проносилось в голове Николая I»72.
Итак, Нессельроде пытался удержать царя от опро­
метчивых действий. Саксонский поверенный в делах
Фитцтум фон Экштедт сообщал: «...дипломатия стала
прилагать старание, как бы дать мирный исход всему
делу. Искуснейшим работником по этой части был граф
Нессельроде. Никто более его не был проникнут убе­
ждением, что завоевание Турции, если бы оно и уда­
лось, было бы безумием, которое могло бы поставить
на карту самое существование русского государства»73.
В частной переписке Нессельроде делал пессими­
стичные прогнозы. В письме барону Бруннову от 2 ян­
варя 1853 года он выражал опасение, что война на Вос­
токе рано или поздно разразится, и ответственность за
это возлагал прежде всего на Луи-Наполеона, которому
война нужна была как средство престижа и укрепления
своей власти. Канцлер писал: «...есть опасение, что рано
или поздно мы не сможем избежать войны, потому что
новому императору французов нужны осложнения лю­
бой ценой, и для него не выбрать лучше арены действий,
чем на Востоке. Разрушение Оттоманской империи, чего
ни мы, ни Англия не желаем, ему не только совершен­
но безразлично, это для него средство укрепить свою
империю <...> Луи-Наполеон, должно быть, себе гово­
рит: „Восстановить империю ради империи, без того,
чтобы границы Франции были изменены, было бы лишь
71 Собственноручная записка императора Николая I о Вос­
точном вопросе перед миссией Меншикова 1853 г. // Зайончковский А. М. Восточная война 1853-1856 гг. В связи
с современной ей политической обстановкой. Приложения
к Т. 1. Приложение № 98. С. 357-358.
72 Анисимов О. В. Указ. соч. С. 199.
73 Фитцтум фон Экштедт К. Указ. соч. С. 389.
288


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской

войне

смешной пародией"»74. Как видим, Нессельроде очень
ясно понимал амбиции Луи-Наполеона, другое дело, что
он все-таки надеялся, по крайней мере, на нейтрали­
тет Великобритании. Кроме того, он предполагал, что
Франции не удастся договориться с Англией: «Француз­
ское правительство не обольщает себя особо иллюзиями
и не слишком рассчитывает на союз с Великобританией
в войне, куда его влечет его авантюристичный дух»75.
Как отмечал В. Б. Михайлов, Нессельроде «предо­
стерегал Николая I, что в случае конфликта с Турцией
России неизбежно придется воевать также с Францией
и, возможно, с Англией, однако делал это не слишком
внятно и уверенно, поскольку сам рассчитывал, что по­
следняя ограничится «вооруженным нейтралитетом»76.
В феврале 1853 года князь Меншиков направил­
ся в Константинополь с инструкциями от императора
и канцлера. Государь сделал устное распоряжение, на­
казывая решительно требовать уступок в пользу Рос­
сии и не останавливаться перед разрывом отношений.
Нессельроде в своих письменных указаниях настаивал
на компромиссном решении вопроса. В итоге, как от­
мечает О. В. Анисимов, «роль канцлера во время мис­
сии Меншикова свелась к нулю, общее руководство
осуществлял царь, изредка обращавший внимание на
советы министра»77.
В итоге князь Меншиков ультимативно потребо­
вал от Порты, чтобы православные подданные султана
74 Частное письмо Нессельроде Бруннову 2 января
1853 г. // Зайончковский А. М. Восточная война 1853-1856 гг.
В связи с современной ей политической обстановкой. При­
ложения к Т. 1. Приложение № 101. С. 365.
76 Там же. С. 367.
76 Михайлов В. Б. Нессельроде Карл Васильевич. С. 112.
77 Частное письмо Нессельроде Бруннову 2 января
1853 г. // Зайончковский А. М. Восточная война 1853-1856 гг.
В связи с современной ей политической обстановкой. При­
ложения к Т. 1. Приложение № 101. С. 367.
289


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

были поставлены под особое покровительство россий­
ского императора. Турецкие власти, не желая ссориться
ни с Петербургом, ни с Парижем, поначалу колебались,
но по мере того, как действия России становились все
более угрожающими, правительство Османской импе­
рии начало поддаваться влиянию Франции. При этом
значительную роль в провале дипломатической миссии
князя Меншикова сыграл британский посол в Констан­
тинополе Ч. Стрэтфорд-Каннинг, усмотревший в споре
о Святых местах удобную возможность добиться пере­
смотра Кючук-Кайнарджийского и Адрианопольского
договоров. Пользуясь своим влиянием при дворе сул­
тана, британский посол посоветовал туркам отклонить
требования русского правительства, чтобы, по его же
собственным словам, «превратить вопрос из русского
в европейский»78. В мае 1853 года Порта отвергла рос­
сийский ультиматум.
В июне 1853 года Россия разорвала дипломатиче­
ские отношения с Турцией. 14 (26) июня был опублико­
ван императорский манифест, в котором объявлялось:
«Истощив все убеждения и с ними все меры миролю­
бивого удовлетворения справедливых Наших требова­
ний, признали Мы необходимым двинуть войска Наши
в Придунайские княжества, дабы показать Порте, к че­
му может привести ее упорство. Но и теперь не наме­
рены Мы начинать войны; занятием княжеств Мы хо­
тим иметь в руках Наших такой залог, который бы во
всяком случае ручался Нам в восстановлении Наших
прав. Не завоеваний ищем Мы; в них Россия не нужда­
ется. Мы ищем удовлетворения справедливого права,
столь явно нарушенного»79. Как справедливо отмечал
78 История международных отношений: В трех томах.
Т. 1. От Вестфальского мира до окончания Первой мировой
войны. С. 253.
79 Цит. по: Император Николай I. Николаевская эпоха.
М„ 2002. С. 286-287.
290


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской войне

О. В. Анисимов, «в этих же выражениях К. В. Нессельро­
де убеждал европейские дворы в обоснованности тако­
го шага и отсутствии у России завоевательных замыс­
лов. Но Англия и Франция не готовы были разделить
мнение Нессельроде. Николай последовательно сжигал
мосты, и отступить он не мог»80. При этом, как отмечал
известный британский историк Вернер Мосс, специа­
лист по международным отношениям второй полови­
ны XIX века, Нессельроде выступал против введения
войск на территорию Дунайских княжеств, но импе­
ратор Николай проигнорировал совет своего осмотри­
тельного министра81.
21 июня (3 июля) 1853 года Россия ввела войска на
территорию Молдавии и Валахии. Опираясь на под­
держку западных держав, султан Абдул-Меджид в уль­
тимативном порядке потребовал вывода русских войск
из Дунайских княжеств, а затем 4(16) октября 1853 года
объявил о состоянии войны с Россией. 21 октября (2 но­
ября) Николай I подписал манифест «О войне с Отто­
манскою Портою».
Русская армия, перейдя Дунай, оттеснила турецкие
войска и осадила крепость Силистрию. На Кавказе рус­
скими была одержана победа под Башкадыкляром, что
остановило наступление турок на Закавказье.
В начале ноября 1853 года, когда Николаю I стали
известны враждебные в отношении России намере­
ния англичан, он составил «Записку», написанную под
влиянием идей М. П. Погодина (об этом речь впере­
ди), о необходимости создания на развалинах Осман­
ской империи независимых славянских государств. Для
80 Анисимов О. В. Указ. соч. С. 223-224.
81 Мосс В. Как Россия договаривалась о мире (сентябрь
1855 — апрель 1856 года) // Неприкосновенный запас.
2016. № 3 (107) Ц URL: https://www.nlobooks.ru/magazines/
neprikosnovennyy_zapas/l 07_nz_3_2016/article/l 2012/ (дата
обращения: 10.01.2021).
291


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

реализации этой программы император предлагал не­
медленно отправить в европейские провинции Турции
специальных агентов с целью изучения настроений на
местах и выяснения позиции местного населения82.
Граф Нессельроде не разделял таких методов борьбы.
Как отмечал Ф. Ф. Мартенс, «с откровенностью и муже­
ством, делавшими ему великую честь, он энергически
возражал против вышеизложенного плана действий
как словесно, при личном докладе, так и письменно,
в особенном докладе, им самим написанном»83. Речь
шла о докладе на имя государя от 8 ноября 1853 года,
в котором Нессельроде отмечал: «Я могу ошибаться, но
мне думается, что наше общее положение сделалось бы
лучше, если бы их (христиан) восстание было добро­
вольное и было вызвано событиями войны, вместо то­
го, чтобы быть вызванным или возбужденным нами,
в особенности в такое время, когда наша отдаленность
и недостаточность наших средств не дадут нам возмож­
ности поддерживать их действительным образом»84.
Николай рассердился на своего канцлера, написал
на полях доклада свои возражения, но в итоге уступил.
Я совершенно согласна с Ф. Ф. Мартенсом, отмечавшим,
что «это пример из многих, доказывающих, что граф
Нессельроде не задумывался в случае надобности энер­
гично возражать против увлечений или заблуждений
обожаемого монарха»85.
Первоначально западные державы не спешили вме­
шиваться в русско-турецкую войну, хотя их симпатии
были на стороне Османской империи, и уже 22 октября
в Проливы вошла англо-французская эскадра. После
того, как эскадра под командованием вице-адмирала
П. С. Нахимова разгромила турецкий флот в Синопском
82 Мартенс Ф. Ф. Указ. соч. Т. 12. С. 345.
83 Там же.
84 Цит. по: Там же. С. 346.
85 Там же. С. 345.
292


Глава 5. От

революций

1848-1849 годов к Крымской

войне

сражении 18 (30) ноября 1853 года и над Турцией на­
висла угроза поражения, они пересмотрели свою по­
зицию. Победа русского флота превратилась в фактор,
ускоривший вступление морских держав в войну, по­
скольку стало очевидным, что длительного единобор­
ства с Россией Турция не выдержит.
Синоп был воспринят как «избиение младенцев».
Средства массовой информации рисовали образ мо­
гущественной и жестокой России, противопоставляя
ей слабую и беззащитную Турцию. Газетно-журналь­
ные комментарии пестрели словом «резня». Как писал
Фитцтум фон Экштедт, «национальное тщеславие этих
современных венецианцев ничем так не раздражает­
ся, как морскими битвами. Синопский бой совместно
с вышеуказанными факторами можно посему считать
поворотным пунктом в политике, сделавшим войну не­
избежной. Теперь уже ничего нельзя было исправить;
друзья мира замолкли, и печать стала на все тоны по­
вторять излюбленную тему о европейской цивилиза­
ции, угрожаемой русскими варварами»86.
Нессельроде упрекали в том, что он не предвидел
франко-английского союза и вступления этих стран
в войну, но ведь ситуация была очень неопределенной.
Фитцтум фон Экштедт, после отбытия из Петербурга
отправившийся во Францию, писал оттуда (вероятно,
в конце 1853 года): «Армия и массы были, бесспорно,
на стороне нового императора; но его склонность к Ан­
глии подвергалась строгой критике, и даже среди ге­
нералитета мысль о войне с Россией, по-видимому, не
одобрялась»87. По его словам, «эта серьезная европей­
ская смута — первая со времен 1815 года, застала все,
без исключения, кабинеты, не приготовленными...»88
Более того, дипломат был склонен винить барона
86 Фитцтум фон Экштедт К. Указ. соч. С. 400.
87 Там же. С. 401.
88 Там же. С. 397.
293


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Бруннова в том, что тот убедил императора Николая,
будто Англия в конфликт не вмешается: «...Бруннов
мало, по-видимому, заботился о том, чтобы сообщать
своему правительству всю истину о положении дел. Он
знал, что государь его, надеясь на известное всем ми­
ролюбие лорда Абердина и на подписанный совмест­
но с ним в 1844 году <...> протокол, считал две вещи
вполне невозможными: 1) чтобы Англия объявила вой­
ну России и 2) чтобы она вступила против России в со­
юз с Францией»89. Как отмечал А. М. Зайончковский,
«нельзя, впрочем, сказать, чтобы барон Бруннов скры­
вал истину: он ее говорил, но сопровождал столь разно­
образными соображениями и побочными сведениями,
что среди них ее было мудрено отыскать»90.
А князь Долгоруков обвинял во всем не Брунно­
ва, а российского представителя в Париже Николая
Дмитриевича Киселева. По словам Долгорукова, «Нессельрод не желал войны и все надеялся отвратить ее, не
зная, до какой степени война была полезною и необхо­
димою Наполеону III (а мы помним, что канцлер как раз
и писал о том, что война была необходима императору
французов. — Н. Г.), а не знал этого Нессельрод по той
причине, что тогдашний русский посланник в Париже
Николай Дмитриевич Киселев <...> тщательно скры­
вал от своего двора возможность близкого разрыва...»91
В свою очередь, Киселев «ввел в заблуждение» Нес­
сельроде, якобы потому, что сам был введен в заблу­
ждение княгиней Ливен. Хотя архивные документы
доказывают обратное. Из обширнейшей переписки Ли­
вен с императрицей Александрой Федоровной за 18521854 годы, хранящейся в ГА РФ, вовсе не следует, что
Дарья Христофоровна на старости лет потеряла чувство
89 Там же. С. 398.
90 Зайончковский А. М. Восточная Война. 1853-1856. Т. 2.
С. 18.
91 Долгоруков П. В. Петербургские очерки. С. 215.
294


Глава 5. От

революций

1848-1849 годов к Крымской

войне

реальности, была настроена излишне оптимистично,
и в итоге «проморгала» начало Крымской войны. Вес­
ной 1853 года она писала императрице каждый день,
и это лишь подтверждает понимание ею всей слож­
ности и серьезности ситуации. Как отмечала амери­
канская исследовательница Джудитт Кромвель в рабо­
те о Дарье Ливен, если Николай видел два возможных
варианта развития событий, выбирая между войной
и дипломатией, то княгиня Ливен выступала противни­
цей войны, понимая сложность, если не невозможность
победы России над Англией и Францией92. Она искрен­
не надеялась, что войны можно было избежать. Веро­
ятно, эту надежду и видел император Николай. Но сама
Дарья Христофоровна была весьма реалистична, мыс­
лила разумно и трезво. В письме от 29 мая (10 июня)
1853 года она сообщала: «Беспокойство, паника охва­
тывает общественность. Война кажется одновременно
неизбежной и невозможной»93. 1 (13) января она писа­
ла: «Общественное мнение высказывается все больше
и больше против войны <...> разумные люди отказыва­
ются в нее верить <...> власть будет совершенно слепой,
если не признает этого факта»94.
В ночь с 3 на 4 января 1854 года английские и фран­
цузские корабли вошли в Черное море. Нессельроде
и в это время надеялся на достижение компромис­
са. Осведомитель князя А. С. Меншикова, Краббе, со­
общал ему из Петербурга 7 января 1854 года: «Здесь
по-прежнему существует и растет лютая партия ваших
противников, из которых главные суть: Нессельро­
де, Киселев, Ливен и пр.; к ним пристал военный
министр»95.
92 Cromwell J. L. Dorothea Lieven: a Russian Princess in Lon­
don and Paris, 1785-1857. Jefferson, 2007. P. 237-238.
93 ГА РФ. Ф. 728. On. 1. T. 2. Д. 1664. T. 10. 4. 2. Л. 223.
* Там же. Ф. 728. On. 1. T. 2. Д. 1664. Т. 12. Ч. 1. Л. 9-10.
95 Тарле Е. В. Крымская война. Т. 2. С. 210.
295


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

В то же время Нессельроде был не согласен идти на
мир на условиях, предложенных еще 5 декабря 1853 го­
да Австрией, фактически уравнивавших Россию и Тур­
цию. Он писал барону Мейендорфу 24 января 1854 го­
да: «Ставя Турцию, потерпевшую поражение на море
и на суше, на одну доску с нами и ставя между нами
знак равенства, Австрия ставит нас перед выбором: или
подписать унизительный мир, или вызвать на себя гнев
за то, что якобы мы несем ответственность за зло про­
должения войны, которая будет давить на Европу...»96
При этом канцлер подчеркивал, что условия перего­
воров, на которые соглашается Порта, а именно прове­
дение их в таком месте, где морские державы могли бы
осуществлять над ними контроль, для России были не­
приемлемы: «Это ставит нас в худшие условия. Может
ли Россия пойти на такое унижение? Я так не думаю,
и я уверен, дорогой барон, что вы того же мнения»97.
На мой взгляд, эти слова не просто характеризуют по­
зицию Нессельроде как дипломата, но и как патриота,
небезразличного к судьбе России. Но для начала, про­
должал канцлер, «надо знать, находимся ли мы в мире
или войне с Францией и Англией»98.
Еще 17 января Луи-Наполеон предъявил России уль­
тиматум: вывести войска из Дунайских княжеств и на­
чать переговоры с Турцией.
Зять Нессельроде, граф Зеебах, находившийся в это
тревожное время в Париже, в письме тестю от 7 фев­
раля 1854 года сообщал о своем разговоре с импера­
тором Наполеоном III, состоявшемся во время бала
в Тюильри, в ходе которого французский император
откровенно жаловался на то, что Николай I продолжал
относиться к нему с пренебрежением. Император сде­
лал следующий вывод: «Случилось то, чего никто не
96 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers. T. XI. P. 1-2.
97 Ibid. P. 2-3.
98 Ibid. P. 2.
296


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской войне

мог предвидеть, и наши корабли оказались на Босфоре.
Однако мы никогда бы не вошли в Черное море, если
бы Россия ограничилась сражаться с Турцией на зем­
ле <...> Но мы не могли сохранять нейтралитет с тех
пор, как перед взором наших адмиралов были сожже­
ны турецкие корабли. Следовательно, несмотря на все
мое желание избежать войны с Россией, мы находим­
ся в двух шагах от этой катастрофы. Я об этом глубо­
ко сожалею, так как я предпочел бы добрые отношения
со страной, интересы которой лишь редко расходились
с интересами Франции»99.
Зеебах весьма пессимистично описывал свое впечат­
ление от этого разговора. Он писал тестю: «По моему
убеждению, ваша слабость заключается в том, что вы
изолированы в Европе и готовы быть растерзанными
теми, кто представляет вас как амбициозную державу,
под покровом религии скрывающую проекты новых за­
воеваний и экспансии»100.
Компромисса достичь не удалось. 9 (21) февраля
последовал царский манифест «О прекращении поли­
тических сношений с Англиею и Франциею». 27 мар­
та 1854 года о состоянии войны объявила королева
Виктория, днем позже это сделал император Напо­
леон III101.
Итак, Россия оказалась в полной международной
изоляции. Нессельроде упрекали в том, что он пере­
оценил англо-французские противоречия, не разобрал­
ся в политике Англии и Франции, толкавших Россию на
конфликт с Турцией. Между тем, как мы видели, с са­
мого начала конфликта целью Нессельроде являлось
его урегулирование мирными путями, поскольку он
четко осознавал, что в случае войны Россия окажется
в состоянии международной изоляции.
99 Ibid. Р. 7.
100 Ibid. Р. 8.
101 Россия и черноморские проливы. С. 149-150.
297


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Канцлер прекрасно понимал, что Наполеону III эта
война была нужна для укрепления престижа своего ре­
жима, но в то же время видел, что ситуация в Европе
была очень неопределенной и общественное мнение
не было настроено безоговорочно в пользу войны. Да­
же 20 марта 1854 года Н. Поггенполь доносил из Пари­
жа: «Французское общественное мнение далеко от того,
чтобы быть враждебным нам. В эти дни на парижских
бульварах продавались многочисленные летучие лист­
ки, два экземпляра которых я прилагаю, содержащие
песни против нашего императора, плохие как по духу,
так и по стилю и языку <...> Редкие прохожие решались
их покупать, читали и раздраженно бросали. Я слышал,
как много раз кричали: Какое кощунство! <...> Дворяне,
буржуа, банкиры, владельцы бутиков все, кроме людей,
находящихся у власти, воспринимали эту войну лишь
с сожалением и страхом и выступали в нашу пользу»102.
Обо всех этих настроениях писала из Парижа и княги­
ня Ливен, до того момента, когда, как и другие русские,
была вынуждена уехать в Брюссель.
Россия оказалась в состоянии войны не только с Ос­
манской империей, но и с Англией и Францией. Стра­
ну охватило чувство патриотического подъема. 31 мар­
та 1854 года Нессельроде писал барону Мейендорфу:
«Общественный дух воспламеняется с каждым днем.
Университетская молодежь, как и гражданские, всту­
пают в армию <...> Это как в 1812 году. Надеемся, что
развязка будет той же и обернется к позору наших
врагов»103.
Почти одновременно с высадкой в Крыму англо­
французских армий летом 1854 года Австрия, поддер­
жанная воюющими странами, потребовала вывода рос­
сийских войск из Дунайских княжеств, и как только это
было сделано, тут же заняла их. Хотя венское прави­
102 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers. T. XI. P. 38-39.
103 Ibid. P. 47-48.
298


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской войне

тельство формально считалось нейтральным, по сути
оно было участником антирусской коалиции.
Именно Вене принадлежала инициатива по выра­
ботке так называемых «четырех пунктов» — предвари­
тельных условий (июль 1854 года), на которых Фран­
ция и Англия согласились бы на перемирие и начало
переговоров с Россией: пересмотр трактатов 1841 года
о Проливах; замена русского протектората над княже­
ствами общеевропейской «гарантией»; свободное пла­
вание всех судов по Дунаю; уничтожение права по­
кровительства отдельных держав своим единоверцам
и замена его коллективной гарантией прав всех хри­
стианских вероисповеданий в Турции со стороны ве­
ликих держав104.
Однако император ответил на австрийское пред­
ложение решительным и резким отказом. Как писал
Е. В. Тарле, Франц Иосиф явно не ожидал отказа, и, бо­
лее того, был напуган этим, а австрийская дипломатия
была очень смущена резким ответом Николая105. Нико­
лай Павлович же, как отмечал Е. В. Тарле, был полон не­
годования и жаждал мести. Он писал Горчакову 19 (31)
августа 1854 года: «Ничего доброго не ожидаю от Ав­
стрии, тем более что скоро наступит время, где нам не­
обходимо будет требовать от них ответа в их коварстве.
Потому мы должны быть так готовы, чтоб требуемый
отчет в их мерзостях упирался бы на грозную армию,
готовую их наказать. Пройдут сентябрь и октябрь в от­
дыхе, и справке, и комплектовке. В ноябре мы должны
быть готовы во всем»106.
Нессельроде полагал, что в этих условиях не сле­
довало идти на обострение отношений с Австрией.
Как отмечал К. Грюнвальд, в это драматичное вре­
мя Нессельроде совершил настоящий подвиг: «Его
104 Тарле Е. В. Крымская война. Т. 2. С. 233.
‘os Там же. С. 235-236.
i06 Там же. С. 235.
299


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

проницательность и опыт позволяли ему изыскивать
средства для того, чтобы не прерывать нить перегово­
ров в Вене, и в то же время продолжать договаривать­
ся со всеми другими державами, включая те, которые
находились в состоянии войны с его страной — слу­
чай, почти уникальный в анналах дипломатической
истории»107.
7 сентября 1854 года он представил императору мемуар, в котором, не соглашаясь с идеями и взгляда­
ми государя, высказался против вступления русских
войск на австрийскую территорию. «Государь, среди
моих обязанностей есть одна, которую мне тяжелее
всего исполнять: это представлять вниманию Вашего
Величества мнения, которые могут не совпадать с Ва­
шими идеями и взглядами. Я считаю, тем не менее,
что я бы пренебрег всем, чем Вам обязан, совершил бы
преступление перед Богом и своей собственной сове­
стью, если бы в один из важнейших моментов Ваше­
го царствования я бы не представил Вам, абсолютно
чистосердечно и без всяких недоговоренностей, свои
размышления...»108
Нессельроде подчеркивал, что «наказание» Австрии
еще больше осложнит положение России: «Все те пре­
имущества, которые нам позволят довести до счаст­
ливого конца войну с Англией, Францией и Портой,
мы потеряем, если изменим системе, если от системы
оборонительной мы перейдем к системе репрессив­
ной. Соглашения, которые имеет Пруссия с Австрией
и к которым присоединится весь Германский союз, нам
известны. Смогут ли в этих условиях Дания и Швеция
сохранять нейтралитет? Это маловероятно, и вся ин­
формация, поступающая из этих стран, заставляет нас
думать иначе»109.
107 Grunwald С. de. Op. cit. Р. 194.
108 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. XI. P. 74.
109 Ibid. P. 76.
300


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской войне

Он писал: «Достоинство не позволяет нам принять
спокойно условия мира, которые нас унижают; но так­
же я не побоюсь посоветовать Вашему Величеству от­
клонить те, что были нам недавно предложены, ибо до­
стоинство налагает на нас обязательство не бросаться
безосновательно в омут»110.
8 сентября 1854 года Россия потерпела поражение
на реке Альма. Когда пришли первые известия об этом,
славянофил Сергей Аксаков записал: «Меня сокрушают
наши дипломатические действия. Вся Россия призна­
ет Нессельроде заклятым своим врагом, и весьма мно­
гие называют его изменником. Я не разделяю послед­
него мнения, но скажу, что его дипломатические ноты
до такой степени опозорили, осрамили нашу народную
честь, что надобно много времени и много славных
дел, чтобы восстановить ее. Последняя его нота, в ко­
торой государь отвергает известные четыре условия,
предложенные Австрией и Пруссией, написана таким
подлейшим тоном, с таким унижением, что я до сих
пор не могу опомниться. Мне стыдно, что я русский!
И для кого все это делается? Для Австрии!»111
Нессельроде писал дочери Елене Хрептович 3 октя­
бря 1854 года: «Наше положение в Крыму еще далеко
не безнадежно. Ты поймешь, что все наши мысли пол­
ностью поглощены событиями, происходящими там.
В городе нет больше других разговоров...»112 Спустя
неделю, 10 октября, он снова писал дочери: «Я толь­
ко что провел еще два дня в Гатчине. Нет и речи о пу­
тешествии. Пока дела в Крыму не разрешатся, и речи
нет о перемещениях. Слава Богу, они начинают при­
нимать лучший оборот, и я надеюсь, что поражение
при Альме скоро будет компенсировано»113. Однако
"о Ibid. Р. 76-77.
111 Тарле Е. В. Крымская война. Т. 2. С. 100.
112 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. XI. P. 78.
112 Ibid. P. 79.
301


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

24 октября (5 ноября) 1854 года России было нанесено
поражение под Инкерманом.
Канцлера обвиняли чуть ли не в предательстве Рос­
сии. Его упрекали в том, что императорский кабинет
будто бы добровольно годами служил Австрии и Прус­
сии и жертвовал при этом интересами своей страны.
Известный историк-славянофил М. П. Погодин, при­
ветствовавший начало Крымской войны, в годы войны
написал уже упоминавшиеся резко критические запи­
ски о внешней политике России, которые во множе­
стве списков перепечатывались и переписывались, по­
том были опубликованы за границей (ориентировочно
в 1860 году), а в 1872 году вышли в журнале «Русская
старина».
Первая записка была написана Погодиным 7 дека­
бря 1853 года, вторая и третья — в апреле 1854-го. Под­
вергая резкой критике всю внешнюю политику России
за истекшие полстолетия, он писал: «Вот горький плод
пятидесятилетней русской политики со всеми ее жерт­
вами, благодеяниями, услугами, любезностями в от­
ношении к Австрии, Пруссии и Германии. Вот чем их
государи отблагодарили своего отца и покровителя
при первом открывшемся для них случае оказать ему
какую-нибудь маловажную услугу...»114
При этом, подчеркивал Погодин, не только государи,
но и «народы возненавидели Россию, и теперь русскому
почти невозможно путешествовать, не подвергаясь са­
мым чувствительным оскорблениям, кои не знают ни­
каких границ...»115 Россия, писал он, «...сделалась нена­
вистною для народного большинства в Европе, — и вот
второй, не горький, а горчайший плод русской полити­
ки в последнее пятидесятилетие»116.
114 Погодин М. П. Записки М. П. Погодина о политике Рос­
сии. 1853-1854 // Русская старина. 1874. Т. 10. Вып. 5. С. 134.
116 Там же. С. 134.
116 Там же. С. 135.
302


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской

войне

Главный же вывод его таков: «...Россия пятьдесят
лет служила Европе. Политика ее возбудила против нее
слепую ненависть народов и доставила ей черную не­
благодарность государей <...> следовательно, политика
ее была неверная и должна перемениться, хотя для Ев­
ропы она была, может быть, спасительна, если не по­
пулярна, и доставила императорам Александру и Нико­
лаю лестное право на историческое титло европейских
благодетелей»117.
Дело было совсем не в том, что Россия якобы «пять­
десят лет служила Европе». Напротив, после победы над
наполеоновской Францией и после революций 18481849 годов Россия занимала ведущие позиции в Евро­
пе, не случайно в европейском общественном мнении
были распространены идеи о пресловутой «русской
угрозе». Поэтому западные державы и Турция были за­
интересованы в развязывании войны против России
на Ближнем Востоке, дабы лишить Россию ее позиций
в Европе, вытеснить ее с Ближнего Востока и под пред­
логом защиты Турции от русской угрозы подчинить
Османскую империю своим интересам.
Что характерно, Погодин упрекал российские вла­
сти в том, что они не отвечали на антироссийские вы­
пады в европейской прессе: «Наше молчание, глубо­
кое, могильное, утверждает их в нелепых мнениях.
Они не могут понять, чтоб можно было такие капи­
тальные обвинения оставлять без возражения, и по­
тому считают их положительными и истинными. Как
же Вы хотите, чтобы мы нашли себе у этой категории
сочувствие? Чему может она сочувствовать? Вот вред,
пришедший от нашего пренебрежения общим мнени­
ем! Мы имели бы многих на своей стороне, если бы
старались не только быть, но и казаться правыми»118.
В ответ на этот пассаж император собственноручно
117 Там же. С. 137.
Там же. С. 124.
303


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

написал: «Величественное молчание на общий лай
приличнее сильной державе, чем журнальная пере­
бранка»119.
Между тем так оно и было со времени публика­
ции в 1843 году книги Астольфа де Кюстина «Россия
в 1839 году». Именно публикация этой работы спрово­
цировала самую настоящую информационную войну
между Россией и Францией. Термин «информационные
войны» тогда не использовался; в России их называли
«журнальными войнами» — так это явление обозначено
в отчетах Третьего отделения Императорской канцеля­
рии120. Журнальные — потому что «газета» по-француз­
ски — это и есть: «/е journal»121.
На книгу Кюстина российские власти должны бы­
ли как-то реагировать. Задачи по формированию по­
зитивного образа России за рубежом были возложены
на Третье отделение во главе с графом А. X. Бенкендор­
фом. «Наш ответ Кюстину» вполне бы мог выйти из-под
пера величайшего романиста — Оноре де Бальзака, ре­
шившего в самый разгар полемики отправиться в Пе­
тербург к своей возлюбленной Эвелине Ганской. Одна­
ко этот проект не был реализован, поскольку, как уже
отмечалось, возобладала точка зрения императора Ни­
колая и графа Нессельроде: взирать на все публикации
о России с совершенным равнодушием, полагаться на
собственные силы и стараться избегать прямой поле­
мики122. В письме барону П. К. Мейендорфу от 3 дека­
119 Айрапетов О. Р. Указ. соч. С. 396.
120 Россия под надзором. Отчеты III отделения 18271869 / Сост. М. В. Сидорова, Е. И. Щербакова. М., 2006.
С. 365.
121 Подробно о журнальных войнах см.: Таныиина Н. П.
Самодержавие и либерализм: эпоха Николая I и Луи-Филиппа Орлеанского. С. 145-160.
122 Мильчина В. А. Россия и Франция. Дипломаты. Лите­
раторы. Шпионы. М., 2004. С. 259.
304


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской

войне

бря 1839 года Нессельроде писал: «...вы знаете, я всегда
придерживался мнения, что не надо отвечать на диа­
трибы иностранных газет. Я еще не видел, чтобы книги
или статьи, написанные в нашу пользу, кого-то бы пе­
реубедили»123.
Нессельроде сам признавал, что книг, написан­
ных в пользу России (и не инспирированных россий­
скими властями), в Европе было очень мало. 8 октября
1839 года он писал барону Мейендорфу: «В Лейпци­
ге появилась книга под названием: „Пентархия". По­
старайтесь выяснить, кто ее автор. Эта брошюра на­
писана полностью в нашу пользу, редкая вещь в наши
времена»124.
К слову, Мария Дмитриевна, часто бывавшая в Ев­
ропе, полагала, что, несмотря на активную антироссийскую риторику в европейской прессе, нельзя было
сказать, что в целом в обществе преобладал жесткий
настрой против России. Она писала мужу из Баде­
на 20 сентября 1846 года: «Я сделала еще одно наблю­
дение, очень для меня приятное: ненависть, на кото­
рую обречен император России, не столь ужасна, как
об этом пишут газеты, и она не разделяется абсолют­
но всеми. По сути, императора самого по себе находят
превосходным, и, несмотря на то что пишут, нас счи­
тают более сильными, нежели мы являемся на самом
деле». В то же время Мария Дмитриевна отмечала, что
она должна с сожалением констатировать, что «боль­
шое количество русских являются хулителями России,
и им нравится рассказывать о каждом члене импера­
торской семьи ужасные небылицы. Но это все рассеи­
вается, впечатление забывается и то, что пишут против
нас, мало читают»125. На самом деле книги о России, пу­
бликовавшиеся во Франции в это время, достаточно
122 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VII. P. 296.
124 Ibid. P. 291-292.
125 Ibid. T. VIII. P. 348.
305


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

быстро забывались, однако пресса весьма способство­
вала формированию негативного имиджа России, о чем
писал тот же Погодин.
В 1854 году в ответ на записки М. П. Погодина поя­
вился ответ, или мемуар. В журнале «Русская старина»,
опубликовавшем этот текст в 1872 году, отмечалось, что
его авторство «приписывалось» канцлеру Нессельроде.
Как бы то ни было, содержание этого документа вполне
созвучно идеям графа Нессельроде. В нем отмечалось:
«Можно подумать, что в этот долговременный пери­
од императорский кабинет был волен в выборе иного
принципа и иных союзов. Легко, однако же, убедиться,
что и этот принцип, и эти союзы были, напротив, делом
не выбора, но необходимости. Если бы это было ина­
че, то каким образом могло случиться, чтобы подобной
системе неизменно следовали в течение трех царство­
ваний, при различных монархах и государственных
людях?»126
Как подчеркивал автор мемуара, император Нико­
лай «менее, нежели который-либо из его предшествен­
ников, мог принять иную систему. Царствование свое
начал он подавлением в самой России ужасного бун­
та. Через пять лет ему пришлось укрощать возмущение
в Польше, более опасное и ожесточенное. С этой мину­
ты его путь явственно был ему начертан <...> Следуя
этой политике и подчиняя ей свои союзы, император
не делал выбора: он невольно повиновался не чув­
ствам личного предпочтения, но требованиям, внушае­
мым ему чувствами самосохранения <...> Он нисколько
не жертвовал Россиею выгодам Австрии и Пруссии. Он
только отстаивал свой собственный путь, утушая пожар
у соседей»127.
126 Нессельроде К. В. Граф Карл Нессельроде. Защита поли­
тики России и положения, принятого ею в Европе. 1854 г. //
Русская старина. 1873. Т. 8. С. 800.
127 Там же. С. 801.
306


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской войне

Автор документа отмечал: «...в целом, а не по одиноч­
ным событиям политики надобно судить о результатах
всяческой; и до последнего времени, особенно в насто­
ящее царствование, та именно политика, которую обви­
няют в неудаче, дала России высокую роль в Европе»128.
Кроме того, автор предостерегал против резких по­
воротов во внешней политике: «До тех же пор воздер­
жимся от всякого крутого поворота в образе действия;
в особенности будем избегать всякого пути, который
шел бы в разрезе с консервативными началами, со­
ставляющими нашу силу. Поступать иначе значило бы
хвататься за ненадежное, опасное оружие, рано или
поздно обращающееся против тех же правительств,
которые им действуют»129. В принципе, это в опреде­
ленной мере созвучно идеям Нессельроде, сформули­
рованным в его записке 1856 года, о которой речь пой­
дет впереди. В ней он будет, с одной стороны, говорить
о необходимости пересмотра принципов внешней по­
литики России и учета, прежде всего, национальных
интересов, с другой стороны, по его мнению, все эти
изменения должны происходить постепенно. Кроме
того, в этой записке Нессельроде подчеркивал, что по­
литика России на протяжении пятидесяти лет вовсе не
была ни проавстрийской, ни проевропейской. Однако
обстоятельства вынуждали российских государей за­
щищать европейскую стабильность, поскольку это, по
их убеждению, соответствовало национальным интере­
сам России.
Но вернемся к Крымской войне. Нессельроде все еще
верил в победу и 6 ноября 1854 года писал князю Гор­
чакову в Вену130: «...союзники поймут, что война против
128 Там же. С. 803.
129 Там же. С. 805.
130 5 июня 1854 года А. М. Горчаков был назначен вре­
менно управляющим российским посольством в Австрии
и через месяц прибыл в Вену.
307


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

России не будет легкой. Кажется, забыли о 1812 годе.
Сейчас вспомнят, что агрессоры найдут повсюду на
русской земле упорное сопротивление, сложности кли­
мата, снабжения и, может быть, существования, и это
будет ослаблять силы противника и увеличивать наши
силы в одинаковой пропорции»151.
Однако 2 декабря 1854 года Австрия подписала дого­
вор с Англией и Францией. Этот шаг Австрии, а также
неудачные военные действия в Крыму побудили Рос­
сию принять условия «четырех пунктов».
Именно выступление Австрии против России ста­
ло тяжким ударом для императора Николая, и именно
Нессельроде упрекали в том, что он якобы уверял ца­
ря, будто Австрия в конфликт не вмешается и не по­
смеет «перечить своему благодетелю, своему „беско­
рыстному" другу и спасителю». Как писал Е. В. Тарле,
«Нессельроде сорок лет подряд уверял сначала Алек­
сандра I, а потом Николая I, что истинный монархи­
ческий дух крепок только в Австрии и России и ни­
когда эти две державы не могут идти розно, потому
что это было бы только на руку „субверсивным эле­
ментам", революционерам всех национальностей
и прежде всего полякам»152. Хотя, как мы видели из
документов, позиция Нессельроде была совсем иной,
и ни в чем подобном он Николая не уверял, напро­
тив, указывал, что на Австрию рассчитывать не стоит
и что она выступит в конфликте на стороне Англии
и Франции.
Другое дело, что сам император ожидал лояльно­
го отношения от Австрии в благодарность за помощь
в разгроме венгерской революции. Этого, как известно,
не произошло. Как отмечал Г. Киссинджер, «безответ­
ственность, граничащая с паникой, заставила преемни­
ков Меттерниха отбросить наследие консервативного
131 Nesselrode Ch. de. Letties et papiers... T. XI. P. 83.
132 Тарле E. В. Крымская война. T. 1. С. 30.
308


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской войне

единения, которое накапливалось столь тщательно —
порой болезненно — десятилетиями»133.

* * *
Нессельроде сам установил срок своего выхода
в отставку. Он говорил одному из своих сотрудников,
действительному тайному советнику Л. Г. Сенявину,
директору Азиатского департамента: «Пределом мо­
ей службы я себе поставил тот день, когда мне минет
75 лет», то есть в декабре 1855 года134. По словам От­
тона де Брэ, «канцлер, с соизволения императора, пе­
редал приблизительно год назад часть своих обязанно­
стей тайному советнику Сенявину <...> Этот господин,
предложенный на эту должность самим Нессельро­
де, соединяет в своем лице два преимущества, весьма
удобных для его начальника. Как человек с русской фа­
милией, он приятен старорусской партии, которая ни­
когда не могла вполне простить канцлеру его немецко­
го происхождения, а как чиновник, довольствующийся
при жизни Нессельроде ролью его первого помощни­
ка, он вполне на своем месте»135. Как уже отмечалось,
тайный советник Л. Г. Сенявин по высочайшему указу
от 6 апреля 1850 года был назначен товарищем мини­
стра иностранных дел, а по указу Правительствующему
Сенату от 31 октября того же года ему предписывалось
«...продолжать, и во время пребывания графа Нес­
сельроде при Нас в С.-Петербурге, управлять министер­
ством иностранных дел под главным его начальством
и руководством»136.
133 Киссинджер Г. Указ. соч. С. 81.
134 Несколько слов по поводу записки гр. Нессельроде //
Русский архив. 1872. № 1. С. 345.
135 Брэ О. де. Указ. соч. С. 403.
136 Очерк истории Министерства иностранных дел: 18021902. С. 130.
309


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Тот факт, что Нессельроде рассчитывал в скором
времени уйти в отставку, дал академику Тарле повод
обвинять его в том, что он к этому времени якобы уже
«сидел на чемоданах» и смотрел на все происходящее
отстраненно. Однако император Николай, который, по
словам Тарле, «забывал» о том, что у него есть министр
иностранных дел, как отмечал внук канцлера, в по­
следнее время встречался с ним три-четыре раза в не­
делю137.
Анатолий Нессельроде на страницах опубликован­
ной им переписки приводит несколько писем импе­
ратора своему канцлеру по разным вопросам. В этих
письмах интерес представляет стиль общения государя
и то, как он обращался к Нессельроде. Например, Нико­
лай Павлович писал Нессельроде: «Браво, браво и бра­
во, мой дорогой друг <...> Если вы будете нуждаться во
мне (sic) завтра вечером, я в вашем распоряжении, но
предупредите меня»138. И такие письма с обращени­
ем «мой дорогой друг», «дорогой Нессельроде», — не
единичны. Хотя известно, что Николай мог сохранять
ледяную холодность, а в гневе, как часто писали со­
временники, был страшен. Поэтому отношение к Нес­
сельроде — показательно. Что касается запланирован­
ной отставки, то в условиях войны Карл Васильевич
был вынужден отсрочить исполнение своего желания139.

* * *
Николай Павлович внимательно следил за тревож­
ными новостями из Крыма, был невнимателен к свое­
му здоровью, ходил в легкой шинели, хотя в Петербур­
ге было холодно и распространилась эпидемия гриппа.
137 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. XI. P. 222.
138 Ibid. P. 204.
139 Несколько слов по поводу записки гр. Нессельроде //
Русский архив. 1872. № 1. С. 345.
зю


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской

войне

Он заболел; простуда перешла в воспаление легких.
18 февраля (2 марта) 1855 года император скончался.
Параграф двадцатый завещания государя, датирован­
ный 4 мая 1844 года, гласил: «Я благодарю князей Чер­
нышева и Меншикова, и графов Нессельроде, Канкрина, Блудова и Киселева за их преданную службу, столь
полезную благополучию государства»140.
На престол вступил Александр II. 28 августа (9 сен­
тября) после героической обороны Севастополя, длив­
шейся 349 дней, русским войскам пришлось оставить
город. Но даже это не сломило патриотический пыл
нового императора, писавшего 2 (14) сентября кня­
зю Горчакову из Москвы: «Не унывайте, а вспомните
1812-й год и уповайте на Бога. Севастополь не Москва,
а Крым — не Россия. Два года после пожара московско­
го победоносные войска наши были в Париже. Мы те
же русские, и с нами Бог»141.
Австрия настойчиво предлагала принять теперь уже
пять пунктов условий. В случае отказа было опасение,
что Австрия объявит России войну и примкнет к ко­
алиции. Император Александр поручил Нессельроде
подготовить записку с планом действий, которая бы­
ла им озвучена 20 декабря 1855 года (1 января 1856 го­
да) на совещании у императора в Зимнем дворце, на
котором, помимо Нессельроде, присутствовали граф
П. Д. Киселев, князь М. С. Воронцов, граф А. Ф. Орлов
и граф Д. Н. Блудов. В этой записке Нессельроде зая­
вил, что продолжение войны ни к чему хорошему для
России не приведет, что условия мира после кампании
1856 года станут еще более жесткими, поэтому нуж­
но пойти на принятие австрийских предложений, от­
казавшись от пятого пункта, по которому члены буду­
щей мирной конференции могли «в интересах Европы»
140 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. II. P. 13.
141 Татищев С. С. Император Александр II. Его жизнь
и царствование. Т. 1-2. СПб., 1903. Т. 1. С. 161.
311


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

поднимать новые вопросы, не предусмотренные пер­
выми четырьмя пунктами. Он добавил, что новые уси­
лия, которые потребуются от России, серьезно подорвут
ее финансы и экономическое положение, и все это мо­
жет стать опасным для целостности империи. В та­
ком же духе высказались А. Ф. Орлов и другие члены
совещания. Однако в ответ на это решение импера­
тор Франц-Иосиф заявил, что если Россия не примет
всех пунктов без оговорок, то Австрия объявляет ей
войну.
3(15) января 1856 года Александр устроил в Зимнем
дворце новое совещание. Нессельроде высказался за
принятие австрийских предложений. По его мнению,
чем дольше будет длиться война, тем больше у России
будет врагов при отсутствии шансов на победу. Если же
Австрия присоединится к коалиции, то новые условия,
на которых Россия сможет заключить мир, будут еще
хуже нынешних. Эту позицию поддержали Воронцов,
Орлов и Киселев142.
Однако такое разумное решение было воспринято
резко негативно патриотически настроенной россий­
ской общественностью. Как писал Е. В. Тарле, раздра­
женные до крайности славянофилы «обвиняли уже не
только Нессельроде, но и всю придворную аристокра­
тию в трусости и предательстве» 143.
По словам Тарле, «канцлер К. В. Нессельроде дожи­
вал тогда последние недели своего более чем сорока­
летнего пребывания на министерском посту. Он орга­
нически не мог понять всей цепи роковых заблуждений,
приведших к войне 1853-1856 гг., и долю своей личной
ответственности, и даже просто был неспособен почув­
ствовать горечь национальной обиды, которую, напри­
мер, граф Орлов очень остро переживал»144.
142 Тарле Е. В. Крымская война. Т. 2. С. 424-425.
143 Там же. С. 426.
144 Там же. С. 432.
312


Глава 5. От

революций

1848-1849 годов к Крымской

войне

То есть академик Тарле, на мой взгляд, канцле­
ра просто уничтожил. По его словам, в это время Нес­
сельроде вел себя «уже больше как посторонний зри­
тель. Конечно, именно по поводу Нессельроде в первые
месяцы 1856 г. поэт Тютчев сказал, что эти сановники
Николая, оставшиеся у власти и при Александре II, ему
„напоминают волосы и ногти, которые продолжают ра­
сти на теле умерших еще некоторое время после их по­
гребения в могиле"»145.
Поэтому, делает вывод академик Тарле, «Нессельро­
де продолжал вредить России по мере его сил и при
новом царе, хотя делал это по-прежнему, конечно, по
бездарности и недальновидности, а не потому, что был
изменником, в чем его, например, подозревали тогда
даже и такие умные усадебные барышни, как Вера Ак­
сакова»146.
Но разве Нессельроде был «посторонним зрителем»
и уж тем более, «бездарным и недальновидным вреди­
телем»? Разве он не стремился не допустить расшире­
ния рядов антироссийской коалиции и театра военных
действий? Разве ему было все равно? На мой взгляд, во­
все нет. Вернер Мосс еще в своей статье 1955 года, по­
священной дипломатической истории Крымской вой­
ны на ее завершающем этапе, показал, какую активную
роль играл Нессельроде в это сложное время. Более то­
го, как отмечал исследователь, император Александр II,
лично принимавший окончательные решения по всем
принципиальным вопросам, «был склонен следовать
примеру 1812 года, но в конечном счете он принял ре­
комендацию Нессельроде и прочих „штатских"» пойти
на компромисс147.
Там же. С. 433.
146 Там же.
147 Мосс В. Указ. соч. // URL: https://www.nlobooks.ru/
magazines/neprikosnovennyy_zapas/107_nz_3_2016/artide/12012/
(дата обращения: 10.01.2021).
313


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

На мой взгляд, главным свидетельством небезразличия Нессельроде и его глубокой внутренней сопричаст­
ности происходившему является его «Записка о поли­
тических сношениях России», датированная 11 февраля
1856 года старого стиля, названная «политическим за­
вещанием» канцлера, или, говоря словами историка
Н. К. Шильдера, его «лебединой песнью».

Политическое завещание Нессельроде

В этой записке Нессельроде кардинально пересма­
тривает суть российской внешнеполитической про­
граммы и признает ошибочность основных принци­
пов, на которых строилась внешняя политика страны:
«...России предстоит усвоить себе систему внешней
политики иную против той, которою она доселе руко­
водствовалась. Крайние обстоятельства ставят ей это
в закон <...> война вызвала для России неотлагаемую
необходимость заняться своими внутренними делами
и развитием своих нравственных и материальных сил.
Эта внутренняя работа является первою нуждою стра­
ны, и всякая внешняя деятельность, которая могла бы
тому препятствовать, должна быть тщательно устране­
на. Наша внешняя политическая система, до возник­
новения настоящего кризиса, возлагала на нас обязан­
ность отстаивать, хотя бы с оружием в руках, условия
европейских трактатов и частных соглашений, заклю­
ченных нами с некоторыми державами. На будущее
время или, по крайней мере, на неопределенное чис­
ло лет следовало бы не решаться на отстаивание тако­
вых соглашений иначе, как сообразуясь с требования­
ми русских интересов»148.
148 Записка канцлера графа К. В. Нессельрода о полити­
ческих сношениях России (писана 11 февраля 1856 г., пе­
314


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской

войне

Он категорически выступал против необдуманного
использования военной силы ради защиты принципов
Священного союза, что было так характерно для поли­
тики Николая при известии о революции во Франции
и Бельгии. Уже в те годы Нессельроде призывал импе­
ратора (и небезуспешно) действовать более осторожно.
В «Записке» же эта идея отстаивания прежде всего на­
циональных интересов и в целом идея следования «по­
литике интересов» звучит весьма отчетливо. Канцлер
писал: «Политика наша, миролюбивая в общем своем
направлении, может допускать возможность войны, но
лишь в том случае, когда будет сознательно явствовать
неуклонная необходимость или явная выгода оной для
России. Для осуществления этой системы, неукосни­
тельно требуемой нашими внутренними условиями,
следует стать открыто на почву существующих трак­
татов, избегая, с другой стороны, всяких новых обяза­
тельств»149.
Еще один вывод Нессельроде заключался в том, что
внешняя политика России, кроме того, чтобы быть «мо­
нархической и антипольской», должна быть ориентиро­
вана на сближение с Францией. Однако это сближение
не следовало форсировать: «Среди неопределительности отношений, какие последуют за заключением мира,
немало времени пройдет, пока мы усмотрим возмож­
ность каких-либо новых политических комбинаций;
а до того, и основываясь лишь на словах Людовика На­
полеона, было бы крайне неосторожно подрывать наши
добрые и полезные сношения с Пруссией или растрав­
лять те, какие мы имеем с Австрией и на сохранение
которых, ради необходимости, мы поплатились ценою
стольких жертв». Однако он допускал, что со временем
«сближение с Францией могло перерасти в более тесный
ред заключением Парижского мира и выходом графа Нессельрода в отставку). С. 341-342.
149 Там же.
315


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

союз, но лишь в том случае, если бы того потребовали
благоприятные обстоятельства». Российско-француз­
ское сближение Нессельроде рассматривал как «сред­
ство к тому, чтобы расторгнуть сплотившуюся против
нас коалицию и не допустить ее пережить войну»150.
И его главный вывод: «Итак, прежде чем стать в раз­
рыв с политическою системою, которой держались со­
рок лет, и не по особому предпочтению или по блажи,
а по непреодолимой силе принципов и обстоятельств,
мы должны хранить в уме, что на почве политики вся­
кое тесное сближение равносильно обязательству151.
В журнале «Русский архив», опубликовавшем «За­
писку» Нессельроде, делался такой вывод о ее сути:
«Истинно русская программа, исполненная русского
чувства, знания России и чисто русского понимания
ея неотлагательных нужд и потребностей»152. Правда,
журнал задается вопросом: «Но здесь слышится нам
вопрос, не должна ли бы была политика России всег­
да быть таковою? А в течение 40 лет управления оною
графом Нессельродом, можно ли сказать, что он оста­
вался всегда верен столь благоразумно начертанной им
программе? Не обинуясь ответим: нет. Но тотчас же
прибавим, что такого рода вопрос уместен лишь в Ан­
глии, относительно министров королевы Виктории,
и то лишь с тех пор, как она овдовела»153.
На мой взгляд, выводы, к которым пришел граф
Нессельроде, вполне закономерны, ведь о необходимо­
сти следования прежде всего национальным интересам
страны он говорил неоднократно и в предыдущее вре­
мя. Другое дело, что поражение в войне стало потрясе­
нием, вынудившим его оформить эти идеи во внешне­
политическую программу.
iso
151
>52
I55

Там
Там
Там
Там

же. С. 343-344.
же.
же. С. 344-345.
же.
316


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской войне

Парижский мирный договор и отставка

13 (25) февраля 1856 года в Париже открылись засе­
дания конгресса, на котором Россия была представле­
на графом А. Ф. Орловым в качестве первого уполно­
моченного и бароном Ф. И. Брунновым, назначенным
вторым уполномоченным.
18 (30) марта был подписан Парижский мирный трак­
тат. Благодаря тому, что А. Ф. Орлову удавалось доволь­
но часто находить общий язык с Наполеоном, русская
делегация добилась достаточно выгодных для себя ре­
шений по целому ряду вопросов. В своих инструкциях
Нессельроде неоднократно одобрял действия Орлова.
В частности, он поддержал решение обращаться в труд­
ных случаях к посредничеству французского импера­
тора. Но одновременно канцлер предостерегал первого
уполномоченного от излишнего доверия к Наполео­
ну III, высказывая опасения, как бы известный своей
склонностью к авантюризму император не вовлек Рос­
сию в опасные предприятия. Показательно, что в этих
инструкциях неоднократно говорилось о том, что Ор­
лову предоставляется право самому принимать реше­
ния по важным вопросам154.
По словам внука канцлера, условия мира, а так­
же мирные переговоры являлись заслугой Нессельро­
де. При этом, подчеркивал Анатолий Дмитриевич, «это
был первый случай за всю карьеру канцлера, когда он
должен был говорить от имени побежденной России
<...> Поэтому, пока раны не затянулись, современни­
ки не могли по достоинству оценить его заслуг. Но со
временем, когда страсти успокоились, они стали оче­
видны»155. Конечно, внук канцлера выдавал желаемое
за действительное. Прошло уже более ста шестидеся­
ти лет со времени подписания Парижского договора,
154 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. II. P. 13.

155 Ibidem.
317


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

однако оценки деятельности графа Нессельроде меня­
ются очень медленно.
Самыми тяжелыми для России были статьи Па­
рижского договора, касавшиеся нейтралитета Черно­
го моря, запрещавшие ей содержать там военный флот
и иметь военно-морские арсеналы. Аналогичные за­
преты распространялись и на Османскую империю.
Территориальные же потери оказались сравнитель­
но незначительными. К княжеству Молдавия отошли
дельта Дуная и прилегающая к ней территория Южной
Бессарабии. Россия сохранила Крым в обмен на воз­
вращение Турции занятой русскими войсками терри­
тории в Закавказье. Более существенными были поли­
тические и военные ограничения, которые Парижский
мирный договор налагал на Россию. Ее лишили права
покровительствовать Дунайским княжествам и право­
славным подданным турецкого султана. Парижский до­
говор, бесспорно, ущемлял интересы России как чер­
номорской державы. Более того, в ущерб России он
нарушал сложившийся ранее баланс сил на Ближнем
Востоке и в Европе в целом156.
Граф А. Ф. Орлов в награду за успехи на конгрессе
получил от императора Александра П княжеский титул
вместо графского, и при русском дворе его встретили
как триумфатора. Как писал Е. В. Тарле, «даже в близ­
ких к двору сферах было немало недовольных миром,
но и они признавали, что Россия отделалась от тяжкой
и долгой войны благополучнее, чем можно было ожи­
дать. Но ограничение суверенных прав России на Чер­
ном море ощущалось как оскорбление»157.
Действительно, не столько тяжелые, сколько унизи­
тельные для России условия Парижского мирного до­
говора вызвали возмущение в общественных кругах.
Правительство Александра II, согласившееся на них, за
156 Ревякин А. В. Указ. соч. С. 138.
157 Тарле Е. В. Крымская война. Т. 2. С. 466.
318


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской войне

глаза обвиняли в предательстве национальных интере­
сов. Однако были ли эти обвинения справедливыми?
Во-первых, договор запрещал всякую вообще воен­
ную деятельность на Черном море, в том числе и враж­
дебную России. Как показали события, в течение полу­
тора десятилетий, пока действовало это ограничение,
Россия ни разу не подверглась агрессии с Черного мо­
ря. Демилитаризация, «нейтрализация» Черного моря
оказались более надежной гарантией мира, чем нара­
щивание вооружений. Во-вторых, Парижский договор
удовлетворял интересам беспрепятственной морской
торговли России по Черному морю и Проливам. Имен­
но во второй половине XIX века черноморские порты
заняли доминирующее положение во внешней тор­
говле России, особенно в экспорте хлеба. Как отме­
чал А. В. Ревякин, демилитаризация Черного моря от­
нюдь не пошла во вред русской морской торговле. Не
подорвала она существенным образом и обороноспо­
собность страны. По мнению исследователя, основ­
ной аргумент в пользу Парижского мирного договора
заключается в том, что альтернативой ему было лишь
затягивание войны, победить в которой Россия заведо­
мо не могла в силу явного превосходства противника158.
Кроме того, по справедливому замечанию Вернера
Мосса, «для правителей России Крымская война стала
лишь временным отступлением, стимулом к будущим
усилиям. Статьи Парижского договора оказались лишь
толчком к переосмыслению и ревизии достигнутого
мира. <...> как только договор был подписан, ответ­
ственные лица Российской империи начали всеми си­
лами добиваться того, чтобы достигнутые договорен­
ности так и остались временными»159.
158 Ревякин А. В. Указ. соч. С. 138-139.
159 Мосс В. Указ. соч. // URL: https://www.nlobooks.ru/
magazines/neprikosnovennyy_zapas/107_nz_3_2016/article/
12012/(дата обращения: 10.01.2021).
319


К. В. Нессельроде: Искусство быть дипломатом
Как уже отмечалось, в своей «Записке» канцлер
признавал ошибочность ряда принципов российской
внешней политики и дипломатии. Однако, по мнению
современников, он должен был не просто признать
ошибки, а покаяться. Как писал С. С. Татищев, «граф
Нессельроде вынужден был признать, что вследствие
ожесточения врагов и измены друзей империя очути­
лась на краю бездны. Но как он, так и его сподвижники
не думали покаяться в грехах своих»160. То есть полу­
чается, что император Николай, лично определявший
и вершивший внешнюю политику, «забывая» о том,
что у него есть министр иностранных дел, не виновен,
а виновен «незаметный» Нессельроде.
Как бы то ни было, всю ответственность за пораже­
ние и договор возлагали на Нессельроде, и, действи­
тельно, было бы неверно снимать с него полностью
ответственность за войну. Он стоял во главе Министер­
ства иностранных дел, а следовательно, проигрыш рос­
сийской дипломатии в поединке с западноевропейски­
ми партнерами должен быть отнесен и на его счет.
Конечно, мы все крепки задним умом, и просчеты
Нессельроде и императора Николая I видны уже тог­
да, когда мы знаем результат. Тем более, как отмечал
известный российский историк-арабист Е. И. Зеленев,
«с геополитической точки зрения война с самого начала
пошла нелогично», имея в виду выступление Великобри­
тании на стороне Османской империи и англо-фран­
цузское сближение161. Кроме того, мне импонирует
подход одного из основоположников Школы Анналов
160 Татищев С. С. Император Николай и иностранные дво­
ры. С. XXIV.
161 Зеленев Е. И. Крымская война как хронокультурный вызов // Неприкосновенный запас. 2016. № 3 (107).
С. 152-166. // URL: https://magazines.gorky.media/nz/2016/3/
krymskaya-vojna-kak-hronokulturnyj-vyzov.html (дата обра­
щения: 10.01.2021).
320


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской

войне

Марка Блока: надо смотреть на события глазами участ­
ников. Потому что мы делаем выводы, исходя из наших
знаний и принципов нашего времени, а если поставить
себя на место Нессельроде? Нужно быть гением и про­
видцем, а в международных отношениях, являющих­
ся примером сложных систем, очень сложно, если не
невозможно, делать долгосрочные прогнозы. Согласна
с мнением В. Б. Михайлова о том, что граф Нессельро­
де, оставшись на своем посту вплоть до подписания
Парижского мирного договора, как бы взял на себя от­
ветственность за поражение России162.

* * ♦

15 апреля 1856 года император Александр II отпра­
вил Нессельроде в отставку. Новым министром ино­
странных дел стал князь А. М. Горчаков, карьере кото­
рого Нессельроде, как полагали современники, всячески
препятствовал, как русскому. Хотя тот же Тарле был
вынужден признать, что дело было не в русской кро­
ви Горчакова: «Эта некоторая независимость характера
и чувство собственного достоинства очень мешали Гор­
чакову в его карьере, и Нессельроде долго держал его
на второстепенных ролях <...> Нессельроде князя Гор­
чакова не любил, и этим объясняется, что Горчаков при
своих огромных связях и аристократическом родстве,
при бесспорных способностях и живом уме только на
шестом десятке лет попал в Вену на большой диплома­
тический пост»163.
В журнале «Русский архив» за 1872 год, в котором
была опубликована «Записка» Нессельроде, отмеча­
лось: «Остроумной находчивости его преемника пред­
стояло обрисовать одним удачным словом найденное
162 Михайлов В. Б. К. В. Нессельроде. 40 лет во главе рос­
сийской дипломатии. С. 155.
163 Тарле Е. В. Крымская война. Т. 2. С. 227-228.
321


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

им во врученном ему министерском портфеле завеща­
ние: „Россия не дуется, Россия вдумывается La Russie
ne boude pas, la Russie se recuilleUiM (из известной депе­
ши кн. Горчакова). Да, именно вдуматься в самое себя,
в свои недостатки, в собрание и развитие своих нрав­
ственных и материальных сил, заняться своими вну­
тренними делами и этой первой, главной своей зада­
че подчинить безусловно свои внешние обязательства;
стать твердою ногою на почву существующих тракта­
тов, но отнюдь не ратовать за них, как в былое вре­
мя, ради одного чувства рыцарской чести, а сообразу­
ясь лишь с требованиями русских интересов и с явною
выгодою того для России, — вот последний совет соро­
калетнего опыта, начертываемый рукою сорокалетне­
го деятеля»164
165. То есть известный горчаковский девиз:
«Россия не сердится. Россия сосредотачивается» — это,
собственно, не столько программа А. М. Горчакова,
сколько вывод, сделанный им из «Записки» Нессельро­
де. На мой взгляд, князь А. М. Горчаков, политику ко­
торого противопоставляют линии Нессельроде, по сути
развил положения, содержавшиеся в «Записке» послед­
него. Более того, как отмечал Вернер Мосс, «устремле­
ния „православного националиста" Горчакова едва ли
не совпадали с желаниями „протестантского космопо­
лита" Нессельроде», а «цели Александра II после гран­
диозного поражения почти не отличались от целей его
отца в зените могущества» 166. Как видим, историк де­
лал вывод о неизменности российской дипломатии пе­
ред лицом меняющихся обстоятельств.
164 Эти слова гораздо известнее в следующем переводе:
«Россия не сердится. Россия сосредотачивается».
165 Записка канцлера графа К. В. Нессельрода о политиче­
ских сношениях России. С. 344-345. Имеется в виду 40-лет­
няя карьера князя Горчакова, начавшего службу в 1817 году.
166 Мосс В. Указ. соч. // URL: https://www.nlobooks.ru/
magazines/neprikosnovennyy_zapas/107_nz_3_201 б/article/
12012/ (дата обращения: 10.01.2021).
322


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской войне

Последние годы
В высочайшем рескрипте от 15 апреля 1856 года им­
ператор Александр II выразил свою признательность
графу Нессельроде за многолетнюю преданную службу:
«Граф Карл Васильевич, Ваша шестидесятилетняя ка­
рьера отмечена многочисленными и важными заслуга­
ми перед троном и отечеством. Вы были постоянным
помощником императора Александра и моего досто­
чтимого отца, которые оба, в своей внешней политике,
стремились только к сохранению существующих дого­
воров и мира в Европе»167.
Отставка Нессельроде была весьма почетной. Он
был назначен председателем Комитета железных до­
рог с оставлением ему чина государственного канцлера
и статуса члена Государственного совета. Государь по­
жаловал канцлеру украшенные алмазами портреты —
свой и императора Николая I168.
Понимая, что придется покинуть дворец министер­
ства на Певческом мосту, Нессельроде приобрел особ­
няк на Литейной улице. По словам внука канцлера, его
дед лично передал министерский дворец в распоряже­
ние князя Горчакова: «Я вижу, как он вместе со своим
преемником, князем Горчаковым, осматривает все по­
кои огромного здания и дает ему все объяснения по
поводу расстановки и обустройства различных поме­
щений. Ему, маленькому и прямому, как i, князь казал­
ся гигантом, хотя был среднего роста и немного суту­
лился»169.
Если традиционно Нессельроде и Горчакова проти­
вопоставляют, то внук канцлера писал не только об их
различиях, но и о сходстве: «В моих воспоминаниях
167 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. II. P. 13.
168 Очерк истории Министерства иностранных дел: 18021902. С. 133.
169 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. XI. P. 220.
323


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

снова оживают образы этих двух людей, столь разных
по характеру, стремлениям, представлявших столь
разные эпохи политики России». Однако, по словам
Анатолия Дмитриевича, несмотря на эти различия,
«они принадлежали к одной и той же среде, и если
не к одному поколению, то, по крайней мере, к одной
и той же эпохе»170.
Внук продолжал: «Их разделяло восемнадцать лет,
но оба они были детьми XVIII века; на них обоих ли­
хорадочное и наполненное славой прошлое наложило
неизгладимый отпечаток благодаря живости получен­
ных впечатлений и памяти о людях, участниках тех со­
бытий. И хотя князь Горчаков по своим идеям и умст­
венным склонностям был, по сравнению со своим
предшественником, человеком нового времени, оба
они имели во всем своем облике нечто, отличавшее их
от окружения. Оба они, например, находили некото­
рое кокетство в том, чтобы не следовать моде и таким
образом выказывать свое уважение ушедшему време­
ни; жилеты из крупного велюра или пике, высоко под­
нятые галстуки, светло-серые брюки, синий костюм
<...> — таковы были их пристрастия. Джентльмены во
всем, даже в мелочах, утонченно вежливые и благоуха­
ющие ароматом великого века, они контрастировали
со своей средой, где уже ощущалась некая небрежность
или пренебрежительность, все чаще становившаяся
признаком хорошего тона»171.

* * *
Внук канцлера составил словесный портрет деда:
«В 1856 году ему было 76 лет, но он казался на десять
лет моложе. Очень маленького роста, может быть, еще
170 Ibid. Р. 220.
‘7> Ibid. Р. 220-221.
324


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской войне

меньше, чем господин Тьер, он держался всегда очень
прямо. Седые волосы, разделенные пробором, были
еще весьма густыми; его лицо, скорее, длинное, с рез­
ко обозначенными чертами, обрамляли очень длинные
бакенбарды; крупный орлиный нос, близорукие ка­
рие глаза со взглядом одновременно инквизиторским
и улыбающимся смотрели через круглые стекла очков
в серебряной оправе; немного большой рот, уголки ко­
торого приподнимались во время разговора в хитрой
улыбке; ясный, вибрирующий голос с еще молодым
тембром; руки тонкие и очень ухоженные, хоть и отме­
ченные следами частой подагры; маленькая и красиво
изогнутая ступня»172.
По словам А. Д. Нессельроде, Карл Васильевич ждал
отставки и отдыха, но при этом оставлял особняк на
Певческом мосту в большом волнении, вспоминая,
сколько важных событий было связано с этим местом,
сколько всего он наблюдал отсюда: «Вот это окно, отку­
да был виден ужасный пожар Зимнего и его последу­
ющая реконструкция. Вот его рабочий кабинет, где по­
бывало столько известных людей. Вот рифленый стул
напротив его бюро, на котором часто по утрам сиживал
император Николай, заходивший к канцлеру без всяко­
го предупреждения»173.
Карл Васильевич очень активно занимался обустрой­
ством своего нового жилища и лично контролировал
ход работ, уделяя особое внимание рабочему кабинету
и столовой, желая сделать их удобными и элегантны­
ми, чего требовала его репутация истинного гурмана.
Он торопил работы и смог переехать в новый особняк
уже зимой 1856-1857 года, куда перевез, как отмечал
внук, вместе с коллекцией картин, бронзы и саксонско­
го стекла, свои многолетние привычки174, которым, как
172 Ibid. Р. 219-220.
172 Ibid. Р. 222.
174 Ibid. Р. 224.
325


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

мы знаем, он не изменял на протяжении всей своей
долгой жизни.
Он по-прежнему рано вставал и ложился строго
в 23:00; много времени уделял переписке, взяв за пра­
вило не оставлять ни одного письма без ответа. Разо­
брав письма, отправлялся в свой загородный дом на
Аптекарском острове, осматривал оранжереи, свою
радость и гордость, переданные потом институту Па­
стера. Летом совершал конные прогулки по тенистым
аллеям острова, после чего принимал или наносил ви­
зиты, председательствовал на заседаниях различных
комитетов175.
После ужина граф, страстный меломан, любитель
итальянской музыки, либо отправлялся в театр, ли­
бо проводил вечер в своем салоне за игорным столом,
предпочитая вист176. Партию ему составляли чаще все­
го, по словам внука, старый граф Пален, барон Мейендорф и его бывший помощник Сенявин. Поскольку
граф не курил и не выносил табачного дыма в своих
апартаментах, любители покурить спускались к его сы­
ну, графу Дмитрию Нессельроде, где могли свободно
предаваться этой вредной привычке. Потом все соби­
рались в большом салоне для продолжения разговора.
Один вечер в неделю был полностью посвящен музыке.
Как правило, выступал кто-то из известных артистов
Итальянской оперы Петербурга177.
Любитель путешествий, в последние годы жиз­
ни граф часто бывал на лечении в Киссингене, попу­
лярном баварском курорте, где он снимал отель и вел
тот же образ жизни, что и в Петербурге. По словам
А. Д. Нессельроде, на одной из аллей этого термаль­
ного курорта он видел своего деда, прогуливавшегося
с Отто фон Бисмарком, который в 1859-1862 годах за­
176 Ibid. Р. 225.
176 Ibid. Р. 227.
177 Ibid. Р. 228-229.
326


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской войне

нимал пост посла Пруссии в России. Вот как их описы­
вал внук: «Контраст между этими двумя людьми, пред­
ставлявшими различные эпохи в европейской истории,
был разительным: один — совсем маленький, с выбри­
тым лицом, обрамленным седыми бакенбардами <...>
двигавшийся мелкими шажками; другой <...> грузный,
огромный, с большими усами, свисающими на рот, оде­
тый без изящества во что-то темно-серое, старавшийся
согнуться, чтобы остаться наравне со своим собеседни­
ком. Хотя оба были убежденными монархистами и кон­
серваторами, разделяли по многим вопросам сходную
точку зрения, на мой взгляд, они не должны были по­
нимать друг друга, и воплощенное в них прошлое и бу­
дущее не могли встретиться. Будущий канцлер Герма­
нии испытывал к бывшему министру иностранных дел
России то подобие уважения, которое любой воспи­
танный человек проявляет к святыням чужой религии,
а российский государственный деятель, казалось, смо­
трел на прусского дипломата с некоторым оцепенени­
ем, которое испытываешь, когда вдруг впервые видишь
какое-то явление природы»178.
Правда, сам Бисмарк о графе Нессельроде отзывал­
ся иначе: «Этот дьявол в облике маленького человечка
мне всегда был глубоко антипатичен. Он обладал спо­
собностью так спокойно и манерно вести разговор, что
мы были вынуждены, из уважения к его возрасту и ра­
ди поддержания общей позиции, отказываться от сво­
их самых действенных аргументов. Всякое обсуждение
становилось невозможным. Он был одним из дипло­
матов канцелярии и салона, каких больше, к счастью,
нет»179.
Да и Карл Васильевич в письме сыну Дмитрию вы­
сказывался о Бисмарке вовсе не как о «явлении приро­
ды», отмечая, что он «гораздо хитрее и больше склонен
178 Ibid. Р. 230-231.
179 Grunwald С. de. Op. cit. Р. 192.
327


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

к интригам, нежели хочет казаться, и, если когда-ни­
будь случится несчастье и дело дойдет до Пруссии, то
он втянет в эту авантюру всю Европу и погрузит свою
страну в пучину»180. Более того, как отмечал К. Грюнвальд, Нессельроде имел неосторожность заявить, что
«Господь, очевидно, не создал его (Бисмарка. — Н. Т.)
для того, чтобы разрешить германский вопрос»181.
Последние годы жизни графа Нессельроде совпа­
ли с Великими реформами императора Александра II.
По словам внука канцлера, его дед был «слишком ев­
ропейцем, чтобы не приветствовать судебную рефор­
му»182, но относительно реформы местного самоуправ­
ления был настроен весьма скептически и, по словам
Анатолия Дмитриевича, «считал, что она проводится
слишком резко и даже слишком неосторожно», одна­
ко при этом «проявлял в своих суждениях безмятежное
спокойствие, бывшее доминирующей чертой его харак­
тера»183.
В 1859 году, в момент обсуждения крестьянской ре­
формы, Нессельроде счел нужным обратиться с пись­
мом к фактическому руководителю работ по подго­
товке крестьянской реформы Н. А. Милютину: «Уже
42 года прошло с тех пор, как я установил этот поря­
док, имею полное основание быть довольным достиг­
нутыми результатами, как для крестьян, так и для по­
мещика. Интересы обеих сторон до того слиты, что я не
мог бы не пожалеть, если бы эмансипация разрушила
ныне существующую между ними связь, если б власть
помещика ограничилась, а власть общины — усилилась.
Я бы не желал того к пользе самих крестьян, ибо само­
управление общины еще долгое время останется у нас
деспотизмом — крестьян достаточных над крестьяна­
180 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. XI. P. 231.
181 Grunwald C. de. Op. cit. P. 192.
182 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. XI. P. 232.
183 Ibid. P. 233.
328


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской войне

ми бедными. Мне кажется, была бы возможность найти
среднюю меру, которая сохранила бы некоторое влия­
ние помещика над мирским управлением, нечто вро­
де droit de veto (права голоса) в важнейших случаях»184.
Канцлер попросил Милютина прислать ему экземпляр
его доклада: «Он мне необходим, чтобы иметь возмож­
ность продолжать мои изучения в столь жизненном для
нас вопросе. Если бы вы мне прислали два экземпляра,
то вдвойне обязали бы...»185
А вот князь Долгоруков называл Нессельроде не ина­
че, как «стародуром»: «Это понимали стародуры и рва­
лись из сил, чтобы воспрепятствовать исполинскому
шагу, совершенному манифестом 19 февраля 1861 го­
да. Главными советниками и руководителями стародуров в ту минуту являлись канцлер граф Нессельрод
и обер-гофмейстер барон Петр Мейендорф»186.
Между тем, по словам внука канцлера, реформа бы­
ла воспринята его дедом с искренней радостью. Он от­
правил сына Дмитрия в свои земли для полюбовного
разрешения всех вопросов, связанных с новым состоя­
нием, и писал ему: «Наши доходы (вследствие эманси­
пации) будут значительно уменьшены, но мы сможем
использовать их с более спокойной совестью, и это во­
прос чести»187.
Анатолий Нессельроде оставил сведения о послед­
них днях жизни канцлера. Большую часть зимы 18611862 года он чувствовал себя неважно, как считалось,
из-за резких перепадов температуры, но не изменял
своим привычкам и не прибегал к помощи докто­
ров. В целом же, по словам внука, «никогда еще его
184 Милютин Н. А. Николай Алексеевич Милютин: письма
к нему гр. Нессельроде и Н. И. Тургенева. 1859-1861 // Рус­
ская старина. 1873. № 6. С. 855-856.
185 Там же. С. 856.
186 Долгоруков П. В. Петербургские очерки. С. 309.
187 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. XI. P. 232.
329


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

не видели таким бодрым, таким свежим, с таким удо­
вольствием предающимся любимым развлечениям».
Однако в феврале граф простудился и, несмотря на
предписания личного доктора, пренебрег всеми предо­
сторожностями, необходимыми в его возрасте. Возник­
ли осложнения, и уже в первых числах марта он слег.
Положение становилось все хуже. Было проведено не­
сколько консультаций медицинских светил, но собрав­
шиеся доктора только констатировали свою беспомощ­
ность: силы покидали Карла Васильевича. С 1 марта
стали публиковать ежедневные бюллетени о состоянии
его здоровья188.
Граф Нессельроде все это время, по словам внука,
находился в состоянии прострации, однако к 6 марта
к нему вдруг вернулись силы, и он решил сделать по­
следние распоряжения189. Сначала он хотел пересмо­
треть свое завещание, однако после нескольких часов
его изучения в присутствии свидетелей решил в нем
ничего не менять. На следующий день он потребовал,
чтобы ему принесли шкатулку, в которой лежали его бу­
маги и документы, и разделил их на три пачки. Первая
была разорвана и сожжена в камине на его глазах; вто­
рая была запечатана и оставлена на тумбе рядом с кро­
ватью. Эти документы предназначались императору
Александру П. Третий пакет был отдан сыну, чтобы тот
присоединил его к архиву графа. Последний включал
в себя черновики различных донесений, адресованных
императору Николаю Павловичу, документы, получен­
ные как от него, так и от других государей, а также на­
чало автобиографии канцлера. На третий день, соглас­
но его воле, он простился со своими самыми близкими
друзьями, а также с великой княгиней Еленой Павлов­
ной. Все выходившие от графа, видя его спокойным
и даже веселым, повторяли, что врачи преувеличива­
188 Ibid. Р. 237.
189 Ibidem.
ззо


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской войне

ли степень опасности190. На самом деле, даже докторам
показалось, что состояние его здоровья заметно улуч­
шилось, однако утром 9 (21) марта, проснувшись го­
раздо позже обычного, Карл Васильевич сказал меди­
кам: «Друзья мои, я больше не буду вас беспокоить, ибо
знаю, что час мой близок и что послезавтра Господь
призовет меня к себе». Эти слова были тут же записаны
доктором Персоном, который позже передал их Дми­
трию Нессельроде. Поскольку доктора продолжали уве­
рять графа, что его состояние улучшилось, он счел нуж­
ным им возразить: «Спасибо, господа, спасибо за всю
вашу заботу и за все внимание, которое вы мне ока­
зали, но, что бы вы ни говорили, я уверен, что после­
завтра настанет мой последний день! Еще раз спасибо,
от всего сердца!» Тогда один из медиков позволил себе
задать вопрос: «Но на чем, ваше превосходительство,
основано ваше убеждение? Смею искренне заверить
вас, и это подтвердят все собравшиеся здесь коллеги,
что сегодня утром ваше состояние гораздо удовлетво­
рительнее, и оно даже удивительным образом улучши­
лось!» Однако граф на это ответил: «Не спрашивайте
меня об этом, ибо я и сам себе не смогу это объяснить.
Я лишь знаю, что через два дня меня не будет, и если
вы находите, что мне лучше, то это потому, что я знаю,
что меня ждет»191.
Когда врачи ушли, он позвал своего камердине­
ра, чтобы тот его побрил, поскольку пренебрегал этим
в течение нескольких дней, привел себя в порядок, на­
сколько это мог сделать человек, находящийся в посте­
ли, и отправил посыльного к императору сообщить, что
был бы счастлив его видеть (а император и так каждый
день его навещал). В два часа дня императорский эки­
паж остановился у ворот, и через несколько минут Алек­
сандр II в последний раз общался с министром своего
190 Ibid. Р. 238-239.
191 Ibid. Р. 240-241.
331


К. В. Нессельроде: Искусство быть дипломатом

отца и дяди. Разговор наедине продолжался более часа,
и никто не знал, о чем шла речь. Как отмечал внук канц­
лера, когда император вышел, неся под мышкой пред­
назначенный ему пакет, то глаза его были полны слез
и он так был взволнован, что едва мог говорить. Эта
беседа, очевидно, сильно утомила канцлера; он очень
ослаб, стал сонливым, однако на следующий день вы­
глядел отдохнувшим и спокойным. Ближе к вечеру по
его распоряжению пришел пастор англиканской церк­
ви и с полчаса оставался с ним наедине. Потом граф
распорядился привести в спальню всех присутствовав­
ших членов семьи и старых слуг и спокойно попрощал­
ся со всеми, для каждого найдя нежные и ласковые сло­
ва. Внук вспоминал: «У меня до сих пор перед глазами
эта картина: большая спальня со скромной мебелью из
палисандра; стены с обоями сероватого оттенка; при­
спущенные шторы и две лампы, наполовину освещав­
шие просторную комнату. В углу, напротив маленькой
деревянной кровати, на которой лежал канцлер, по­
бритый, причесанный, с лицом похудевшим, но от ко­
торого исходило удивительное спокойствие, стоял пас­
тор. Присутствующие с трудом сдерживали плач, до тех
пор, пока кто-то не издал рыданий, нарушив тем са­
мым глубокую тишину, царившую в комнате умираю­
щего. Пастор начал вполголоса читать молитву. Время
от времени граф смотрел на него и, казалось, благода­
рил его взглядом. Все опустились на колени, и, когда
священник закончил молитву, в комнате воцарилась
торжественная тишина. Вдруг канцлер, ухватившись
обеими руками за выступы кровати, приподнялся и вы­
дохнул: «Будьте в своей жизни такими же счастливыми,
как я! Прощайте!»192 Это были последние слова графа
Нессельроде. Через несколько часов он умер. Это про­
изошло 11 (23) марта 1862 года. Спустя два дня князь
Горчаков писал дочери Николая I, великой княгине
192 Ibid. Р. 241-242.
332


Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крымской войне

Ольге Николаевне: «...он ушел из жизни с чувством
умиротворения от исполненной им работы»193. А ведь
в протестантской этике труд, работа — это призвание
и реализация на земле божественного промысла. То
есть Карл Васильевич, на мой взгляд, умер спокойно,
с чувством выполненного долга. Он был похоронен на
Смоленском лютеранском кладбище.

193 Цит. по: Grunwald С. de. Op. cit. Р. 197.


Заключение

С именем графа К. В. Нессельроде связана целая
эпоха во внешней политике Российской империи. Не­
мец по происхождению, всю свою жизнь он посвя­
тил служению России на дипломатическом поприще.
В 1814 году Карл Васильевич был назначен статс-секре­
тарем и управляющим Государственной коллегией ино­
странных дел; спустя два года император Александр I
назначил его «управляющим министерством и присут­
ствующим в коллегии иностранных дел». В 1828 году
Нессельроде стал вице-канцлером, а в 1845 году — госу­
дарственным канцлером Российской империи. По сво­
ему положению он являлся членом Государственного
совета и присутствовал на заседаниях Правительству­
ющего Сената. За свою многолетнюю службу был удо­
стоен множества наград: орденов Св. Владимира 3-й ст.
(1811), 2-й ст. (1813), 1-й ст. (1818), Св. Александра Нев­
ского (1814), алмазных знаков к ордену Александра Нев­
ского (1817); Св. Андрея Первозванного (1829), Св. Ан­
ны 1-й ст. (1829), алмазных знаков к ордену Св. Андрея
Первозванного (1834)1. Граф Нессельроде был награж­
ден рядом иностранных орденов: испанским орденом
Золотого Руна (1824), австрийским Леопольда большого
Креста, прусским Красного Орла, шведским Северной
Звезды, вюртембергским Золотого Орла и другими2.
1 Иванова Н. И. Граф К. фон Нессельроде. Сорок лет в ми­
нистерстве иностранных дел России. С. 81.
2 Данные на 1837 год содержатся в книге: Терещенко А.
Указ. соч. С. 197-198.
334


Заключение

В рамках этой книги невозможно осветить все на­
правления внешней политики России на протяже­
нии полувека. Мною были затронуты лишь основные
аспекты европейской политики. Однако с именем Нес­
сельроде связаны достижения российской диплома­
тии и в других направлениях, например, подписание
5 (17) апреля 1824 года российско-американской кон­
венции о дружественных связях, торговле, мореплава­
нии и рыбной ловле3, заключение 7 февраля 1855 года
вице-адмиралом Е. В. Путятиным Симодского тракта­
та между Россией и Японией, что было особенно важ­
ным в условиях Крымской войны. В связи с огромной
значимостью восточного направления в 1819 году был
создан Азиатский департамент Министерства ино­
странных дел, а в 1823 году при нем было организовано
Учебное отделение восточных языков4. В 1830-е годы
была проведена реорганизация архивов министерства,
и они стали настоящими научными центрами. Однако
анализ даже тех направлений, которые были затронуты
в этой книге, на мой взгляд, позволяет сделать выво­
ды относительно результатов долгой службы К. В. Нес­
сельроде и его качеств как человека и политика.
Как мы видели, большинство оценок деятельно­
сти графа Нессельроде носили критический характер.
Однако эта критика, на мой взгляд, представляется
не вполне конструктивной уже с точки зрения логики
и здравого смысла. Если во всех внешнеполитических
ошибках упрекали Нессельроде, значит, он самостоя­
тельно проводил эту политику, был ее инициатором?
Но как же тогда это согласуется с упреками в том,
что он был безвольным царедворцем и лишь покор­
но исполнял распоряжения государей? Если политика
3 Там же. С. 186-187.
4 Перечень и анализ международных соглашений, заклю­
ченных при участии К. В. Нессельроде до Адрианопольского
мира, см.: Терещенко А. Указ. соч. С. 160-196.
335


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Нессельроде была антинациональной, но при этом он
выполнял распоряжения императоров, то значит ли
это, что сами государи проводили антинациональную
политику, проавстрийскую, пронемецкую или проанглийскую?
Но как тогда это соотносится с тем, что император
Николай Павлович, по словам С. С. Татищева, был са­
мым «национальным» из всех монархов, занимавших
до него престол Петра Великого? Вряд ли, как пола­
гал историк, тридцать лет Нессельроде и «ученики» его
«школы» вводили ничего не подозревавшего госуда­
ря в заблуждение. И как это сочетается с «незаметно­
стью» и «безынициативностью» Нессельроде, не вполне
понятно.
Кроме того, годы правления императоров Алексан­
дра I и Николая I явились апогеем влияния и могуще­
ства России на мировой арене, временем побед русского
оружия и безусловных дипломатических успехов. И ес­
ли Нессельроде проводил политику антинациональную,
то как это соотносится с распространенными в Европе
страхами перед так называемыми «русской угрозой»
и «русской экспансией»? Если на Западе критиковали
внешнюю политику России, опасаясь ее мощи и влия­
ния, значит, Нессельроде немало потрудился для этого.
На мой взгляд, такая парадоксальная ситуация сло­
жилась потому, что оценки деятельности Нессельроде
зачастую были политически или идеологически ангажи­
рованными. Речь шла не о том, чтобы изучить, а лишь
о том, чтобы раскритиковать и заклеймить. Так было,
за редкими исключениями, в российской историогра­
фии, как дореволюционной, так и советской, так было
и в западной науке — критика носила сугубо идеологи­
ческий характер, и это определяло негативную и эмо­
циональную оценку Нессельроде как государственного
деятеля. Вот уж точно наглядный пример того, что
история может оказаться служанкой идеологии и «по­
литикой, опрокинутой в прошлое».
336


Заключение

Граф Нессельроде был сложным, масштабным, мно­
гогранным человеком и государственным деятелем,
а вовсе не тем стереотипным карикатурным карликом,
безынициативным, безропотным и ничтожным ми­
нистром, интриганом, вредившим России и преда­
вавшим ее.
Самодержавным государям были необходимы, пре­
жде всего, умелые исполнители их распоряжений, од­
нако, как мы видели, Нессельроде неоднократно от­
стаивал собственное мнение, порой расходившееся
с позицией императоров. Так было при Александре I на
завершающем этапе Наполеоновских войн, в том чис­
ле по вопросу о будущем устройстве польских земель.
Так было в 1830 году, когда граф Нессельроде настаивал
на необходимости признания режима Июльской мо­
нархии и отказе от вооруженной помощи королю Ни­
дерландов в конфликте с Бельгией. Он вовсе не шел на
поводу у князя Меттерниха и вовсе не направлял рос­
сийскую политику в проавстрийском русле, посколь­
ку серьезные разногласия между странами проявились
уже в связи с деятельностью Священного союза, в хо­
де Греческой революции, а потом и Восточного кри­
зиса конца 1830-х — начала 1840-х годов. Склонный
к компромиссам и умеренности, канцлер всегда стре­
мился к урегулированию международных проблем за
столом переговоров. Он отнюдь не приносил интересы
России в жертву «европейскому концерту», другое де­
ло, что вопросы европейской стабильности считал не­
разрывно связанными с национальными интересами
России. Вопреки расхожему мнению, он призывал к за­
щите, прежде всего, национальных интересов России,
и делал это задолго до 1856 года, подтверждение чему
содержится в его переписке. В начале 1850-х годов он
всячески стремился не допустить перерастания кон­
фликта между Россией и Османской империей в вой­
ну, четко осознавая, что Россия окажется в этом случае
в международной изоляции, и постоянно докладывал
337


К. В. Нессельроде: Искусство быть дипломатом

об этом государю. Конечно, он стоял во главе дипло­
матического ведомства, и ответственность за пораже­
ние в Крымской войне ложилась и на его плечи. В этом
отношении он полностью разделил судьбу императо­
ра Николая 1, на эпоху правления которого пришлось
много побед и достижений, но все они в общественном
сознании и исторической памяти были нивелированы
поражением в Крымской войне. Все это определяет во
многом трагизм личности Нессельроде.
Карьера Нессельроде началась в эпоху Наполео­
новских войн, однако он был человеком мира и четко
осознавал, что по окончании войн Россия должна со­
средоточиться на решении своих внутренних проблем.
Как отмечал внук канцлера, граф был убежден, что
к 1815 году Россия обеспечила себе столь прочные по­
зиции на международной арене, «что было бы неосто­
рожным бросаться на поиски новых неочевидных по­
бед, не попытавшись в полной мере воспользоваться
преимуществами достигнутого положения»5. Выступать
с такими идеями при государях, которые определяли
внешнюю политику страны, сообразуясь с собственным
видением ситуации, было очень непросто.
Феномен уникальной по длительности диплома­
тической карьеры графа Нессельроде, на мой взгляд,
объясняется вовсе не его незаметностью, а его неза­
менимостью. Императоры Александр I и Николай I,
столь разные по характеру, темпераменту и взглядам,
одинаково нуждались в таком помощнике, как Нес­
сельроде. В самом начале своей карьеры молодой Карл
Нессельроде, по его собственным словам, «не без тру­
да получил отцовское соизволение сделаться дипло­
матом». Вряд ли Вильгельм Нессельроде мог пред­
положить, что его сын станет не просто дипломатом,
но будет возглавлять Министерство иностранных дел
Российской империи на протяжении сорока лет. И на­
5 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. II. P. 11.
338


Заключение

прасно Нессельроде-отец опасался, что его сыну «не­
достаточно свойственны» способности, необходимые
для дипломатической службы. Дипломатическое ис­
кусство требует прежде всего деликатности, тонкости,
осторожности, осмотрительности, терпения, органи­
зованности, трудолюбия и прагматизма. Все эти каче­
ства были присущи графу Нессельроде в полной мере.
«Слишком дипломат», — так отзывалась о нем его со­
временница и добрая знакомая графиня Адель де Буань,
и, на мой взгляд, это очень верная характеристика.
Сам же он так говорил о своем жизненном кредо:
«Я имел счастье любить все выпадавшие на мою долю
роды службы»6. В этом, среди прочего, и заключается
секрет его многолетней блестящей карьеры от мичмана
российского флота до государственного канцлера Рос­
сийской империи: он всегда любил то, что делал. Это
касалось подготовки дипломатических бумаг и орга­
низации работы Министерства иностранных дел, веде­
ния международных переговоров, общения с коллега­
ми и близкими друзьями, выращивания экзотических
растений и составления меню для изысканных ужинов,
разведения мериносных овец и руководства экономи­
ческими обществами. Как сказали бы французы, он
прекрасно разбирался в искусстве «savoir vivre»7. Просто
все это он умел делать спокойно, рассудительно, без
спешки.
25 сентября 1840 года, в разгар Восточного кризи­
са, граф Нессельроде писал барону Мейендорфу: «Мы
оказали большую услугу Европе: со временем ее пой­
мут и примут, как всегда принимают с жадностью нашу
помощь во время крупных социальных кризисов; но
нам никогда не будут благодарны, ибо благодарность
6 Нессельроде К. В. Записки графа Карла Васильевича
Нессельроде. С. 524.
7 Savoir vivre — житейская мудрость, умение держать
себя, обходительность, знание света.
339


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

перед Россией и ее государями стала тяжестью, которая
обременяет всех. Нас лучше ненавидеть без причины,
чем отплатить нам добром»8. Такие слова мог написать
только русский по духу человек, глубоко переживавший
за судьбу Отечества, и уж точно не чуждый России и ее
интересам, в чем Нессельроде упрекали его недруги.
Обладавший потрясающим самообладанием и вы­
держкой, истинным аристократизмом и удивительной
простотой, чуждый всяческой надменности и низкопо­
клонства, он был оптимистом по жизни и умирал счаст­
ливым человеком. «Будьте в своей жизни такими же
счастливыми, как я!» На мой взгляд, в этих словах граф
Нессельроде был искренен...

8 Nesselrode Ch. de. Lettres et papiers... T. VIII. P. 40.


Благодарности

Известный российский историк-славист, специалист
по новой истории Польши, многолетний заместитель
главного редактора журнала «Вопросы истории» Иван
Васильевич Созин, когда я приносила в редакцию жур­
нала свои статьи, галантно разговаривая со мной, вся­
кий раз дружелюбно спрашивал: «А когда вы нам на­
пишете о Нессельроде?» С тех пор прошло много лет,
но идея написать работу о графе Нессельроде оста­
лась. Поэтому эту книгу я посвящаю светлой памяти
И. В. Созина.
Я признательна моему Учителю, доктору историче­
ских наук Игорю Олеговичу Князькому, за неизменную
поддержку и полезные советы.
Я очень благодарна рецензентам этой книги, док­
тору исторических наук Всеволоду Евгеньевичу Воро­
нину и особенно доктору исторических наук Алексан­
дру Анатольевичу Орлову за внимательное прочтение
рукописи, исправления и ценные замечания, а так­
же за помощь в подборе иллюстраций для обложки
книги.
Книга писалась в условиях коронавирусных огра­
ничений, и я весьма признательна моей бывшей сту­
дентке, а ныне сотруднице Государственной публичной
исторической библиотеки России Анастасии Кенберовой за помощь с копиями ряда материалов.
Кроме того, я благодарна сотрудникам отдела МКиДО
Российской государственной библиотеки за оперативно
подготовленные копии книги К. Грюнвальда.


Источники И ЛИТЕРАТУРА

Источники
Неопубликованные источники

Архив внешней политики Российской империи
Ф. 133. Канцелярия министерства иностранных дел.
Ф. 137. Отчеты МИД России.
Ф. 184. Посольство в Лондоне.
Государственный архив Российской Федерации
Ф. 728. Коллекция документов Рукописного отделения биб­
лиотеки Зимнего дворца.

Опубликованные источники
Архив графа Нессельроде 1840-1846 // Исторический вест­
ник. 1910. № 20.
Аксакова В. С. Дневник Веры Сергеевны Аксаковой. 18541855 / Ред. и примеч. кн. Н. В. Голицына и П. Е. Щеголе­
ва. СПб., 1913.
Александр Сергеевич Грибоедов. Деятельность его как ди­
пломата. 1827-1829 / Сост. Ад. П. Берже // Русская ста­
рина 1874. Т. 11.
Брэ О. де. Император Николай и его сподвижники // Ни­
колай I: pro et contra, антология / Сост., всгуп. статья,
коммент. Т. В. Андреевой, Л. В. Выскочкова. СПб., 2011.
Великая княгиня Ольга Николаевна. Сон юности. Записки
дочери Николая I. М., 2017.
Вел. князь Николай Михайлович Романов. Дипломатические
сношения России и Франции по донесениям послов
342


Источники И ЛИТЕРАТУРА

императоров Александра I и Наполеона. 1808-1812.
СПб., 1905-1914. Т. 1-7. Т. 1.
Вигель Ф. Ф. Записки. Под ред. С. Я. Штрайха. М., 2000.
Внешняя политика России XIX и начала XX века. Доку­
менты Российского министерства иностранных дел. Се­
рия 1. Т. 5. М., 1967.
Внешняя политика России XIX и начала XX века. Доку­
менты Российского министерства иностранных дел. Се­
рия 1. Т. 8. М., 1972.
Внешняя политика России XIX и начала XX века. Доку­
менты российского министерства иностранных дел. М.,
1985. Серия 2. Т. 7 (15).
Внешняя политика России XIX и начала XX века. Доку­
менты Российского министерства иностранных дел. М.,
1995. Серия 2. Т. 8 (16).
Вяземский П. А. Письма П. А. Вяземского из Парижа 18381839 гг. Ц Литературное наследство. Русская культура
и Франция. Т. 31/32. М., 1937.
Герцен А. И. Русские немцы и немецкие русские // Коло­
кол. 1 октября 1859. Прибавочные листы к Полярной
звезде. Лист 53.
Греч Н. И. Записки о моей жизни. М., 2002.
Долгоруков П. В. Петербургские очерки. Памфлеты эми­
гранта 1860-1867. М., 1934.
Долгоруков П. В. Российская родословная книга. СПб., 1856.
Ч. 3.
Записка канцлера графа К. В. Нессельрода о политических
сношениях России (писана 11 февраля 1856 г., перед
заключением Парижского мира и выходом графа Нес­
сельрода в отставку) // Русский архив. 1872. № 1.
Записка канцлера графа К. В. Нессельроде // Русский ар­
хив. 1872. № 1.
Записки графа Карла Васильевича Нессельроде // Русский
вестник. 1865. № 10.
Мещерский В. П. Мои воспоминания // Николай I: pro
et contra, антология / Сост., вступ. статья, коммент.
Т. В. Андреевой, Л. В. Выскочкова. СПб., 2011.
Милютин Н. А. Николай Алексеевич Милютин: письма
к нему гр. Нессельроде и Н. И. Тургенева. 1859-1861 //
Русская старина. 1873. № 6.
343


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Нессельроде Д. К. Граф Каподистрия и граф К. В. Несельрод И Русская старина. 1884. № 1.
Нессельроде К. Записка, предназначенная его император­
скому высочеству великому князю Николаю Павлови­
чу по случаю его путешествия за границу / Сообщил
Евгений Шумигорский // Русская старина. 1898. Т. 95.
№8.
Несколько слов по поводу записки гр. Нессельроде // Рус­
ский архив. 1872. № 1.
Погодин М. П. Записки М. П. Погодина о политике России.
1853-1854 // Русская старина. 1874. Т. 10. Вып. 5.
Пушкин. Документы Государственного и С.-Петербургско­
го главного архивов Министерства иностранных дел,
относящиеся к службе его 1831-1837 гг. / Сост. Н. А. Гастфрейнд. СПб., 1900.
Рейзе Г. де. Граф Рейзет в России в 1852-1854 гг. (из­
влечение из воспоминаний) // Русская старина. 1903.
№ 7.
Фикельмон Д. Ф. Дневник 1829-1837. Весь пушкинский Пе­
тербург. Публикация и комментарии Светланы Мрочковской-Балашовой. М., 2009.
Фитцтум фон Экштедт К. В виду Крымской войны. За­
метки дипломата при петербургском и лондонском
дворах // Русская старина. 1887. N2 5.
Эделинг Р. С. Из записок графини Эделинг, урожденной
Стурдзы. С неизданной французской рукописи (писано
в 1829 году) // Русский архив. 1887. Кн. 2, 4.
Boigne A., de. Memoires de la comtesse de Boigne. T. 1-2.
P., 2006.
Dino D., de. Cronique de 1831 й 1862. T. 1-4. P„ 1909-1910.
La correspondence diplomatique du comte Pozzo di Borgo et
du comte de Nesselrode. T. I-II. P., 1897.
Memoires et correspondences du prince de Talleyrand / Par
E. de Waresquiel. P., 2007.
Nesselrode Ch., de. Lettres et papiers du chancelier comte de
Nesselrode, 1760-1856. T. I-XL P., 1904-1912.
The private letters of princess Lieven to prince Metternich.
1820-1826 / Edit, and with a biographical foreword by
P. Quennell. N.-Y., 1938.
344


Источники И ЛИТЕРАТУРА

Литература

200 лет Венской системе: проект и практика европей­
ской дипломатии. Материалы IX Конвента РАМИ (Мо­
сква, 27-28 октября 2015 г.) / Под ред. А. В. Ревякина.
М., 2016.
Айрапетов О. Р. История внешней политики Российской
империи. 1801-1914: в 4 т. Т. 2. Внешняя политика им­
ператора Николая I. М., 2017.
Андреева Т. В. Тайные общества в России в первой трети
XIX века: правительственная политика и обществен­
ное мнение (фрагмент) // Николай I: pro et contra, ан­
тология / Сост., вступ. статья, коммент. Т. В. Андреевой,
Л. В. Выскочкова. СПб., 2011.
Анисимов О. В. Россия и Наполеон III: борьба за Святые
места Палестины. М, 2014.
Бердников Л. На службе империи. Канцлер Карл Нес­
сельроде И Новый берег. 2018. № 62.
Вел. князь Николай Михайлович Романов. Русские портреты
XVIII и XIX столетий. СПб., 1905-1909. Т. 5. Вып. 4.1909.
Володихин К. М. Консервативные ценности Венской си­
стемы международной безопасности // 200 лет Венской
системе: проект и практика европейской дипломатии.
С. 189-196.
Выскочков. Л. В. Николай I и его эпоха. Очерки истории
России второй четверти XIX века. М., 2018.
Гончарова Т. Н. Между Парижем и Санкт-Петербургом. По­
сольство Франции в России (1814-1848). СПб., 2017.
Горяйнов С. М. Босфор и Дарданеллы. Исследование во­
проса о проливах по дипломатической переписке, хра­
нящейся в Государственном и С.-Петербургском Глав­
ном Архивах. СПб., 1907.
Гребенщикова Г. А. Карл Робер Нессельроде: к 230-летию
со дня рождения. Штрихи к портрету // Клио. 2010.
№ 2 (49). С. 98-108.
Гроссман Л. Бальзак в России // Литературное наследство.
Русская культура и Франция. Т. 31/32. М., 1937.
Дегоев В. В. Внешняя политика России и международные
системы: 1700-1918 гг. М., 2004.
345


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Зайончковский А. М. Восточная война 1853-1856 гг. В свя­
зи с современной ей политической обстановкой. Т. 1.
СПб., 1908.
Зайончковский А. М. Восточная Война 1853-1856. СПб.,
2002. Т. 1.
Зеленев Е. И. Крымская война как хронокультурный вызов //
Неприкосновенный запас. 2016. № 3 (107). С. 152-166.
Земцов В. Н. Русский посол в Париже князь А. Б. Куракин:
хроника роковых лет. М., 2019.
Иванова Н. И. Граф К. фон Нессельроде. Сорок лет в мини­
стерстве иностранных дел России // Немцы в Санкт-Пе­
тербурге. Биографический аспект. XVIII-XX вв. Вып. 8.
СПб., 2014.
Иванова Н. И. Немцы в министерстве иностранных дел И
Немцы в Санкт-Петербурге. Биографический аспект.
XVIII-XX вв. Вып. 8. СПб., 2014. С. 69-74.
История внешней политики России. Первая половина
XIX века (От войн России против Наполеона до Париж­
ского мира 1856 г.). М., 1995.
История дипломатии. В 3 т. / Под ред. В. П. Потемкина.
Т. 1. М., 1941.
История международных отношений: В трех томах. Т. 1.
От Вестфальского мира до окончания Первой мировой
войны / Под ред. А. В. Ревякина, Н. Ю. Васильевой. М.,
2015.
Кессельбреннер Г. Л. Известные дипломаты России: Мини­
стры иностранных дел Российской империи. М., 2007.
Киняпина Н. С. Внешняя политика Николая I // Новая и но­
вейшая история. 2001. № 1-2.
Киссинджер Г. Дипломатия. М., 1997.
Кудрявцева Е. П. Восточный вопрос в годы Венской систе­
мы международных отношений // 200 лет Венской си­
стеме: проект и практика европейской дипломатии.
С. 112-126.
Кудрявцева Е. П. Два канцлера: Меттерних и Нессельроде //
Вестник МГИМО-Университета. 2019.1 (64). С. 45-58.
Кудрявцева Е. П. Министерство иностранных дел России во
второй четверти XIX века. М., 2019.
346


Источники И ЛИТЕРАТУРА

Ливен Д. Россия против Наполеона: Борьба за Европу,
1807-1814. М., 2012.
Мартенс Ф. Ф. Собрание трактатов и конвенций, заклю­
ченных Россиею с иностранными державами. Т. 12.
Трактаты с Англиею. СПб., 1898.
Мельникова Л. В. Русская Православная Церковь и Крым­
ская война 1853-1856 гг. М., 2012.
Мильчина В. А. Россия и Франция. Дипломаты. Литерато­
ры. Шпионы. М., 2004.
Михайлов В. Б. К. В. Нессельроде. 40 лет во главе рос­
сийской дипломатии // Международная жизнь. 2001.
№ 9-10. С.143-155.
Михайлов В. Б. Нессельроде Карл Васильевич // Очерки
истории Министерства иностранных дел России. М.,
2002. Т. 3.
Мосс В. Как Россия договаривалась о мире (сентябрь
1855 — апрель 1856 года) // Неприкосновенный запас.
2016. № 107 (3). С. 221-244.
Николай I без ретуши / Авт.-сост. Я. Гордин. СПб., 2013.
Орлов А. А. Астреин век. Великобритания, Россия и про­
блема нового мирового порядка в европейской поли­
тике первой половины XIX века (1815-1854 гг.). М.,
2019.
Орлов А. А. Новый мировой порядок в рамках Венской
системы. Великобритания и Россия: поиск основ по­
слевоенного взаимодействия (1815 г.) // Вестник МПГУ
им. М. А. Шолохова. История и политология. 2011. № 1.
С. 78-88.
Орлов А. А. Справедливый порядок в европейских проек­
тах «вечного мира» периода Нового времени: Учебное
пособие. 2-е изд., доп. М., 2017.
Орлов А. А. Союз Петербурга и Лондона. Российско-бри­
танские отношения в эпоху наполеоновских войн. М.,
2005.
Очерк истории Министерства иностранных дел: 1802—
1902. СПб., 1902.
Очерки истории российской внешней разведки. Т. 1. М.,
1996.
347


К. В. Нессельроде: Искусство

быть дипломатом

Парсамов В. С. На путях к Священному союзу. Идеи войны
и мира в России начала XIX века. М., 2020.
Пономарев В. Н. Так был ли граф К. В. Нессельроде мини­
стром иностранных дел России? // Отечественная исто­
рия. 2004. № 5. С. 203-204.
Пономарев В. Н. Финал долгой карьеры К. В. Нессельроде
и Парижский мир // Российская дипломатия в портре­
тах. М., 1992.
Рахшмир П. Ю. Клеменс Меттерних: человек и политик.
Пермь, 2001. Т. 1-2.
Ревякин А. В. Венская система в современной отечест­
венной историографии // 200 лет Венской системе:
проект и практика европейской дипломатии. Материа­
лы IX Конвента РАМИ (Москва, 27-28 октября 2015 г.) /
Под ред. А. В. Ревякина. М., 2016. С. 6-40.
Ревякин А. В. История международных отношений в Новое
время: Учебное пособие. М., 2004.
Россия и черноморские проливы. (XVIII-XX столетия) /
Отв. ред.: Л. Н. Нежинский, А. В. Игнатьев. М., 1999.
Россия под надзором. Отчеты III отделения 1827-1869 /
Сосг. М. В. Сидорова, Е. И. Щербакова. М., 2006.
Рэй М. П. 1814. Царь в Париже. М., 2014.
Таньшина Н. П. Восемь лет без права переписки // Родина.
№ 3. 2013. С. 41-44.
Таньшина Н. П. Княгиня Ливен. Любовь, политика, дипло­
матия. М., 2009.
Таньшина Н. П. Польский вопрос по запискам императора
Николая I и графа Ш.-А. Поццо ди Борго // Новая и но­
вейшая история. 2018. № 2. С. 15-26.
Таньшина Н. П. Русский кисель на немецкой закваске //
Родина. 2009. № 5. С. 75-79.
Таньшина Н. П. Самодержавие и либерализм. Эпоха прав­
ления Николая I и Луи-Филиппа Орлеанского. М., 2018.
Таньшина Н. П. Ш.-А. Поццо ди Борго, Э. О. Ришельё,
Л. В. Рошешуар: французско-русский диалог в годы
оккупации Франции союзными войсками в 18141818 гг. // Французский ежегодник 2018. Межкультур­
ные контакты в период иностранной оккупации. М.,
2018. С.218-239.
348


Источники И ЛИТЕРАТУРА

Тарле Е. В. Крымская война. Т. 1-2. СПб., 2011.
Тарле Е. В. Талейран // Тарле Е. В. Избранные соч. в 4 то­
мах. Ростов-на-Дону, 1994. Т. 2.
Татищев С. С. Император Николай и иностранные дворы.
Исторические очерки. СПб., 1889.
Татищев С. С. Внешняя политика императора Николая
Первого. Введение в историю внешних сношений Рос­
сии в эпоху Севастопольской войны. СПб., 1887.
Татищев С. С. Император Александр II. Его жизнь и цар­
ствование. Т. 1-2. СПб., 1903.
Труайя А. Николай I. М., 2003.
Черкасов П. П. Канцлер К. В. Нессельроде в оценках фран­
цузских дипломатов в Санкт-Петербурге (1850, 1853,
1858, 1862 гг.). Из фондов Архива Министерства ино­
странных дел Франции // Россия и Франция XVIIIXX века. Выпуск XIII / Отв. ред. член-кор. РАН П. П. Чер­
касов. М., 2020. С. 165-172.
Чернов А. В. Общественно-политические взгляды и дипло­
матическая деятельность И. А. Каподистрии в годы рус­
ской службы (1809-1822 гг.). Дис.... канд. ист. наук. М.,
2015.
Шильдер Н. К. Император Николай I. Его жизнь и царство­
вание. М., 2010.
Щеголев П. Е. Дуэль и смерть Пушкина. Исследование
и материалы. Издание третье. М., 1987.
Cistemes R. de. Duc de Richelieu. 1818-1821. P., 1898.
Grunwald C. de. Trois siecles de diplomatie russe. P., 1945.
Ingle H. N. Nesselrode and the russian rapprochement with
Britain, 1836-1844. Los Angeles, London. 1974.
Sedouy J.-A. de. Le concert europeen. Aux origins de 1’Europe.
1814-1914. P., 2009.


Оглавление

Введение......................................................................
Оценки современников................................................
Во всем виноваты немцы............................................
Оценки в историографии............................................
Источниковая база.......................................................

5
5
17
26
52

Глава 1. Дипломатический маршрут: Лиссабон —
Берлин — Санкт-Петербург .....................

58

Глава 2. Семья и стиль жизни................................. 79
Жена и дети................................................................... 79
Психологический портрет............................................ 97
Образ жизни ................................................................. 111
Глава 3. Во главе Министерства иностранных дел:
на службе императора Александра I ......
.. 122
Завершающий этап Наполеоновских войн............... 122
Венский конгресс......................................................... 135
Управляющий Министерством иностранных дел ....
.. 148
Дипломатия Священного союза................................. 157
«Друг» Клеменс фон Меттерних................................. 170
Греческая революция................................................... 175
Глава 4. На службе императора Николая Павло­
вича ................................................................
............................................... 189
Восстание декабристов и новый царь....................... 189
Разрешение греческого вопроса и русско-турецкая
война 1828-1829 годов....................................... 196
350


Оглавление

Бурный 1830 год: Июльская революция во Франции
и революция в Бельгии..............................................
....................................... 206
Союз «северных дворов».............................................. 220
Восточный вопрос: от Ункяр-Искелессийского дого­
вора к Лондонским конвенциям ..............................
...................... 224
Парижские хроники графини Нессельроде............... 240
Сближение с Великобританией.................................. 250

Глава 5. От революций 1848-1849 годов к Крым­
ской войне.......................................................
.................................... 261
1848-1849 годы: синхронные революции................. 261
Крымская война........................................................... 277
Политическое завещание Нессельроде ..................... 314
Парижский мирный договор и отставка................... 317
Последние годы............................................................. 323
Заключение ................................................................. 334

Благодарности............................................................... 341
Источники и литература.............................................. 342


Научное издание

Наталия Петровна Таньшина

К. В. НЕССЕЛЬРОДЕ
Искусство быть дипломатом

Директор издательства В. В. Чубарь
Выпускающий редактор Л. А. Галаганова
Технический редактор О. В. Новикова
Подготовка издания ИП Трофимов В, Ю.

Подписано в печать 22.03.2021.
Формат 84 * 108 V32.
Усл. печ. л. 18,5. Гарнитура «РТ Serif».
Бумага офсетная № 1. Печать офсетная.
Тираж 1000 экз. Заказ №2435.

ООО «Издательство «Евразия»
197110, Санкт-Петербург,
ул. Барочная, д. 2, лит. А, пом. 3-Н
Отпечатано с готовых диапозитивов
в АО «Первая Образцовая типография»
Филиал «Чеховский Печатный Двор»
142300, Московская область,
г. Чехов, ул. Полиграфистов, д. 1
Сайт: www.chpd.ru, E-mail: sales@chpd.ru,
8 (495) 988-63-76, т/ф. 8 (496) 726-54-10