Огарков А. Н. Роль теории общественно-экономических формаций в интеграции марксистского социально-философского знания

ГЛАВА 1. СТАНОВЛЕНИЕ МАРКСИСТСКОГО ФОРМАЦИОННОГО АНАЛИЗА

1.2. Предпосылки нового метода, реконструкция и освоение историографии

§ 2. Применение исторического метода: материалистическая трактовка единства всемирной истории

2.2. Системная концепция общественного развития

§ 3. Теория общественно-экономических формаций и единство марксистского социально-философского знания

3.2. Принципы формационной типологии и условия их применения

3.3. Завершение процесса становления формационного анализа в работах В.И.Ленина

ГЛАВА 2. ТЕОРИЯ ОБЩЕСТВЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ ФОРМАЦИЙ И ЦЕЛОСТНЫЙ ХАРАКТЕР МАРКСИСТСКОГО СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКОГО ЗНАНИЯ

§ 2. Теория общественно-экономических формаций и проблема единства и многообразия исторического процесса

§ 3. Коммунистическая общественно-экономическая формация: проблема целостности

Tags: общественные науки философия психология

Similar

Очерки методологии познания социальных явлений

Теория общественно-экономической формации

Очерки философии социоархеологии

Теория стадийного развития общества (История и проблемы)

Text

ЛЕНИНГРАДСКИЙ ОРДЕНА ЛЕНИНА И ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени А. А. ЖДАНОВА
На правах рукописи
УДК 300.331:10(09)3
ОГАРКОВ Александр Николаевич
РОЛЬ ТЕОРИИ ОБЩЕСТВЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ ФОРМАЦИЙ В ИНТЕГРАЦИИ МАРКСИСТСКОГО СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКОГО ЗНАНИЙ
(Специальность 09.00.01 - диалектический и исторический материализм)
Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук
Научный руководитель - доктор философских наук, профессор В.В.ШАРОНОВ
Ленинград - 1987

2
ОГЛАВЛЕНИЕ Стр.
ВВЕДЕНИЕ 4
ГЛАВА 1. СТАНОВЛЕНИЕ МАРКСИСТСКОГО ФОРМАЦИОННОГО АНАЛИЗА 15
§ 1. Проблема социальной философии ХVIII-ХIХ вв.: постановка вопроса К.Марксом 15
1.1. Буржуазная идея свободы и "формация беззакония" 15
1.2. Предпосылки нового метода, реконструкция и освоение историографии 31
§ 2. Применение исторического метода: материалистическая трактовка единства всемирной истории 42
2.1. Конкретизация теории отчуждения: реконструкция и освоение политэкономии 42
2.2. Системная концепция общественного развития 51
§ 3. Теория общественно-экономических формаций и единство марксистского социально-философского знания 56
3.1 Конкретизация формационного анализа: цели отчужденного класса 56
3.2. Принципы формационной типологии и условия их применения 61
3.3. Завершение процесса становления формационного анализа в работах В.И.Ленина 68

3
ГЛАВА 2. ТЕОРИЯ ОБЩЕСТВЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ ФОРМАЦИЙ И ЦЕЛОСТНЫЙ ХАРАКТЕР МАРКСИСТСКОГО СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКОГО ЗНАНИЯ 82
§ 1. Функции теории общественно-экономических формаций в системе марксистского социально-философского знания 82
§ 2. Теория общественно-экономических формаций и проблема единства и многообразия исторического процесса 104
§ 3. Коммунистическая общественно-экономическая формация: проблема целостности 133
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 145
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 148

4
ВВЕДЕНИЕ
На современной стадии развития социально-философского знания назрела потребность в анализе структуры исторического материализма как развитой системы, отвечающей предъявляемым к научной теории требованиям. На ХХVII съезде КПСС отмечалось: "Время ставит вопрос о широком выходе общественных наук на конкретные нужды практики, требует, чтобы ученые-обществоведы чутко реагировали на происходящие перемены в жизни, держали в поле зрения новые явления, делали выводы, способные верно ориентировать практику" /30, с. 108/.
Именно в сфере социально-философского знания интегративные тенденции современной науки проявляются с особой силой. Исторический материализм сегодня - не только теория общественного прогресса высокой степени абстрактности (это - одна из его функций), но в первую очередь - теоретико-сущностная основа марксизма. Интеграционные процессы в теории являются признаком ее научной зрелости и эвристической силы, возможность рассмотреть философское знание как дифференцированную по уровням схему теоретического абстрагирования - результат всего его предшествующего развития.
В настоящее время в научной литературе ведется интенсивный поиск концептуальной основы, модели всех положений социальной философии, ее "клеточки", "отправного пункта", "начала", "исходной категории". Завершается период дифференциации "гносеологической" и "социальной" подсистем исторического материализма, возникает необходимость теоретического осмысления их изолированного развития, определенного кругом проблем, генетически исходных для марксизма.

5
Поэтому такой настоятельной вновь становится необходимость вычленения в структуре социальной философии сферы ее смысловых предпосылок, выступающей не только ее логическим центром, но и формирующей ее целостность - теории общественно-экономических формаций.
Состояние исследования проблемы
Поскольку развитие социально-философского знания в конечном счете определяется сменой его проблемных "парадигм", эта связь лежит и в основе самой общей типологии проблемных направлений в литературе по теории общественно-экономических формаций.
1. "Историко-философское" направление (работы Т.И.Ойзермана, В.А.Вазюлина, И.Г.Степанова и др.);
2. "Общесистемное" (работы В.Ж.Келде, М.Я.Ковальзона, Ю.К. Плотникова, Е.Н.Лысманкина и др.);
3. "Системно-функциональное (В.Г.Попов, В.П.Кузьмин, В.С. Барулин);
4. "Аналитическое" (В.Я.Израитель, Э.Н.Лооне);
5. "Историко-аналитическое" (Г.А.Багатурия, Б.Ф.Поршнев, А.Я.Гуревич, М.А.Барг, А.В.Гулыга, В.Б.Устьянцав, Г.Ф.Сунягин).
1. В работах "историко-философского" направления теория общественно-экономических формаций получает освещение постольку, поскольку последовательны попытки реконструировать историю становления марксистского социально-философского знания. Но при этом, как правило, общая классическая схема эволюции представлений Карла Маркса об историческом процессе "заполняется" (в различных вариантах) текстами его ранних работ. Так, В.А.Вазюлин /67/, имея в качестве образца модель естественнонаучного методологического исследовательского цикла, соотносит с этой моделью фактически каждый тезис ранних произведений марксизма.

6
Представляется, что движение мысли в такой интерпретации лишается динамики, из этого движения "извлекаются" моменты проблемного напряжения, собственно и рождающие качество новой социальной философии. Эволюция социально-философского знания представляется процессом накопления элементов, правила связи которых сформулированы уже в самом начале.
2. В работах общесистемного направления формационных исследований подчеркивается как общая связь марксистской методологии с системным подходом, так и в конкретизации этой связи в формационном анализе, когда речь идет об истории его становления. Так, в работах Е.Н.Лысманкина теория общественно-экономических формаций рассматривается как устойчивая теоретическая конструкция, в которой элементы социально-философского знания находятся в отношении субординации /см. 127, гл. I, § 3/. Характерно, что следующий, четвертый параграф данной коллективной монографии называется "Общественная структура" и как бы логически завершает предыдущий: "Формация как исторически развивающаяся система", обозначая возможности формационного анализа указанием на особенности социального познания как познания структурных образований. В программной статье Лысманкина /121/ теория общественно-экономических формаций представлена самыми общими, уже сформировавшимися проблемными "срезами": "структура общественно-экономических формаций", "общественно-экономический уклад", "общественно-экономическая формация как философско-социологическая категория", "методологическое значение учения об общественно-экономических формациях и проблема "азиатского способа производства". Но способы соединения этих "срезов" лишь обозначены (трудности описания исторического многообразия и выработки соответствующего понятийного аппарата, проблема внутриформационных категорий).

7
Те же общесистемные характеристики в описании теории общественно-экономических формаций содержатся в статьях Г.Е.Глезермана /см. 147/, в статье М.А.Селезнева /100/ и во многих других Представляется, что общесистемное направление формационного анализа может стать плодотворной сферой исследований при условии корректного понимания роли и значения для социально- философского знания системного аспекта социологического анализа, который является вспомогательным инструментам социального познания и не может быть отделен от предмета (например, от историографии) во избежание деструктивного воздействия логической конструкции. Примером удачного применения системного анализа в решении проблем становления марксистско-ленинской теории общественно-экономических формаций является коллективная монография "Наследие Карла Маркса и проблемы теории общественно-экономических формаций" /см. 65/. Значение ее первой главы ("Основные рубежи исторического процесса"), написанной В.Ж.Келле, в том, что в ней предпринята попытка рассмотреть проблемы формационной типологии в их "историческом" становлении, как проблемы конкретно-текстологические, разнокачественные, но объединенные принципами материалистического понимания истории. Формирование и связь этих принципов и формирование и связь философских проблем взаимообусловлены (общие принципы социально-исторической концепции в "Экономическо-философских рукописях 1844 г." - конкретизация теории отчуждения в "Немецкой идеологии" - выделение трех ступеней исторического процесса в "Критике политической экономии" 1857-59 гг. - проблема формационного деления в поздних работах К.Маркса). Такой подход предопределил многие интересные решения, например, вывод о том, что Маркс пользовался разными принципами членения исторического процесса в "Немецкой

8
идеологии" и в "Экономических рукописях 1857-61 гг.".
4. В 1975 г. выходит в свет монография В.Я.Израителя "Проблемы формационного анализа общественного развития" /94/, целиком посвященная диалектико-логическим проблемам социальной типологии. Роль данной монографии в разработке проблем социально-философсвого анализа состоит в том, что впервые проблемы социальной типологии осознаны как общенаучные, и в ясной форме сформулированы ее трудности. Среди них: проблема разведения социологической модели и исторической реальности; общие для всех гуманитарных и некоторых естественнонаучных дисциплин (например, биологии) трудности определения существенных признаков классообразования (типа); логическая проблема определения разрыва в цепи однородных признаков, позволяющего говорить о перерыве в постепенности, или о формационном целом; двойственность термина "формация", обозначающего и тип социального организма, и ступень исторического процесса. Различные задачи и возможности социально-философской и историографической категории; проблемы жесткости формационной схемы в условиях применения ее в историческом исследовании. Все содержание работы подготавливает авторский вывод о том, что формационная типология в том ее виде, в котором она унаследована от классиков, - результат огромной работы по реконструкции исторических источников, относящихся в первую очередь к истории Европы; что она не носит нормативно-обязательного характера; что изменения (и это - главное) формационной типологии - процесс очень тонкий и точный, сопряженный о целым рядом процедур соотнесения различных уровней социального познания. В то же время автор точно указывает значение марксистско-ленинского формационного анализа: "Наличие достаточно эффективной социальной модели позволяет перейти к "оборачиванию метода" в так-

9 сономии, когда группировка производится не по сходству объектов между собой, а по сходству с моделями, рассматриваемыми как основание теоретического типа" /95, с. 15/.
Однако сформулировать проблемы формационного анализа - еще не значит их разрешить. Трудности социального познания могут быть разрешены только непосредственным анализам, и в той предметной области, в которой формулируется проблема типологии, Будь то историография или конкретная социология. Поэтому особое значение для разработки формационной типологии имеют исследования в "смежных" пограничных областях социально-философского знания.
5. Представители историко-аналитического направления в исследовании формационных проблем, как правило, историки, столкнувшиеся в своих исследованиях с неизбежными трудностями социально-философского характера, или историки философии, имевшие конкретную научную задачу (для Г.А.Багатурии - это редакторская и переводческая работа над оригиналами текстов К.Маркса и Ф.Энгельса). Проблемы, поставленные в монографии В.Я.Израителя /94/, ими разрешались в самом процессе исследования. Для М.А.Барга и А.Я.Гуревича - это проблемы генезиса европейского капитализма, феодальной собственности, многообразия исторических форм феодализма.
Дискуссия 60-х гг. об "азиатском способе производства" была толчком к активному включению данной группы исследователей в работу над разрешением задач "рабочего" использования формационной типологии, обеспечения ей статуса операциональной методологической системы рекомендаций для историков. Так, М.А.Барг, продолживший свою научную деятельность в направлении разработки системного подхода в историческом исследовании, впоследствии активно работает над проблемами построения внутриформационного

10
категориального аппарата.
Но существует разрыв, с одной стороны, между несомненными достижениями системного анализа в социальных науках и реализацией их в практике историографических исследований, с другой - между формационной типологией и социально-философским знанием.
Эти противоречия являются модификациями противоречия между общефилософской и конкретно-исторической трактовками принципов движения и всеобщей взаимосвязи.
Принцип движения конкретизируется в социально-философском знании как принцип развития (и тогда необходима модель развития, а, значит, социально-философская типология), принцип всеобщей взаимосвязи - как принцип системности (и тогда необходима модель общественного целого, или исторический тип общества).
Воя эта работа была проделана К.Марксом и Ф.Энгельсом. В результате была создана теория общественно-экономических формаций как методологическая база системного анализа в социальнофилософском знании. Но в дальнейшем, в результате, с одной стороны, непрерывного развития историографии, с другой - жесткого нормативного закрепления формационной схемы, формационный анализ стал утрачивать качества методологии. Это привело к изоляции областей историографии, прикладной социологии, политэкономии, системных исследований и их самостоятельному развитию.
Теория социализма может быть полной только в том случае, если будут использованы возможности как формационного анализа, так и всех разделов гуманитарного знания. Объединение всех элементов социально-философского знания достижимо с помощью системного анализа, в основе которого лежит теория общественно-экономических формаций.
Цель и задачи исследования. Неоднозначность в трактовках

11
роли, места и значения теории общественно-экономических формаций, условий становления формационной типологии, значительный разброс в литературе точек зрения на ее теоретические и методологические возможности определяют цель исследования: выявление роли формационной типологии в становлении марксистского социально-философского знания и методологических функций теории общественно-экономических формаций для всего комплекса гуманитарных дисциплин, что достигается в процессе решения следующих задач: I) реконструкции последовательного становления содержания теории общественно-экономических формаций; 2) выявления интегративной роли формационной типологии в становлении марксистского социально-философского знания; 3) раскрытия методологического значения теории общественно-экономических формаций для решения ряда социально-философских проблем.
Методологические и теоретические основы исследования. Теоретическим источником диссертации являются произведения К.Маркса, Ф.Энгельса и В.И.Ленина, программные документы КПСС. В работе использованы также важнейшие результаты исследований по теории общественно-экономических формаций в советской философской литературе. Особое внимание в анализе марксистской теории общественно-экономических формаций уделяется принципу системности, принципу восхождения от абстрактного к конкретному, принципу партийности в оценке исторического места и значения социально-философских концепций.
Научная новизна работы определяется характером задач, поставленных в диссертации.
I. Теория общественно-экономических формаций эксплицируется как содержательная сфера социально-философского знания, концептуальная его основа, формирующая его принципы в целостность

12
системы.
2. Формационная типология на всех этапах становления марксизма была фактором интеграции гуманитарного знания. В диссертации это показано на материале ранних работ К.Маркса. Развитие материалистической концепции истории представляется процессом, с одной стороны, последовательной интеграции в структурную и функциональную модель различных предметных областей гуманитарного знания, с другой - обратного воздействия формирующейся марксистской концепции истории на гуманитарное знание.
3. Процесс углубления научного содержания марксистского социально-философского знания рассматривается как историческая связь моделей социальной целостности, через которую выявляются проблемные срезы социально-философского знания.
4. В результате процесса интеграции гуманитарного знания в рамках марксистско-ленинской теории общественно-экономических формаций создается марксистская формационная типология как система методологических принципов и рекомендаций, значительно расширяющих возможности гуманитарного знания.
Научно-практическая ценность исследования связана с аспектами его научной новизны. Анализ процесса формирования марксистской формационной типологии, проведенный в диссертации, может способствовать углублению представлений о связи историко-философского анализа с общенаучной методологией, более рельефно выделить роль исторического материализма как методологии социального познания и деятельности. Выявление общесистемной базы гуманитарного знания через формационный анализ позволяет использовать достижения и категориальный аппарат системного анализа; в свою очередь, значительно возрастают возможности системного анализа в применении его к историографии, социологии, политэко-

13
номии социализма.
Материалы настоящей работы могут быть использованы в практике преподавания марксистско-ленинской философии в подготовке лекций и семинарских занятий по теме: "Возникновение и основные этапы марксистско-ленинской философии", "Сущность диалектикоматериалистического понимания общества", "Структура и развитие общественно-экономических формаций".
Структура работы определяется ее задачами - выявить интегративную роль формационной типологии в становлении марксистского социально-философского знания, раскрыть методологическое значение теории общественно-экономических формаций для решения ряда социально-философских проблем. В первой главе диссертации рассматривается процесс становления марксистского формационного анализа. В § I формулируются ключевые проблемные ситуации социальной философии, разрешаемые Марксом в ранних работах. В § 2 анализируются "Экономическо-философские рукописи 1844 г." и "Немецкая идеология". Делается вывод о том, что содержательная связь всех аспектов гуманитарного знания осуществляется Марксом в процессе осмысления гносеологического единства категорий философии и политэкономии как моментов и результатов процесса самопроизводства отчуждения. В § 3 теория общественно-экономических формаций рассматривается как обладающая общенаучной значимостью, в процессе применения ее как научной методологии К.Марксом и В.И.Лениным. Во второй главе теория общественно-экономических формаций рассматривается как центр интеграции марксистского социально-философского знания и методология. В § I раскрывается роль теории общественно-экономических формаций как методологического инструмента реконструкции основного вопроса философии. В § 2 рассматриваются методологические возможности теории

14
общественно-экономических формаций, примененной Марксом в качестве типологии социальных структур в анализе обществ "нестандартного" (в данном случае неевропейского) типа. В § 3 подводятся итоги рассмотрения теории общественно-экономических формаций как теории коммунистической цивилизации. В заключении диссертации подводятся итоги исследования, делаются основные выводы, важнейшие из которых отражены в положениях, выносимых на защиту.

15
ГЛАВА I. СТАНОВЛЕНИЕ МАРКСИСТСКОГО ФОРМАЦИОННОГО АНАЛИЗА
§ I. Проблема социальной философии ХVIII-ХIХ веков: постановка вопроса К.Марксом
1.1. Буржуазная идея свободы и "формация беззакония"
Эвристические возможности теоретического исследования во многом определяются правильностью выбора исходного пункта анализа. Связи структурных компонентов марксистского социально-философского знания выявляются лишь при условии последовательной реконструкции важнейших этапов создания марксистской теории социального функционирования и развития.
Исторически исходным пунктом развития всего комплекса социально-философских идей марксизма является фиксация Марксом в социальной практике несоответствия просветительского идеала разумности государства фактам узурпации и дезавуирования "естественного права" и последующее переосмысление методологических возможностей философского знания. Комплекс философских проблем, которые в этот период (1840-1843 гг.) разрешает Маркс, возник как результат секуляризации духовной жизни франкоязычной Европы ХVIII века. Идеи французского Просвещения стали завершающим аккордом европейского Ренессанса, выдвинувшего проблему человека и его связи с природой через технику в центр не столько специально философского и любого другого теоретического, сколько практического движения преобразования общества. Итогом этого движения и самым противоречивым этапом процесса гуманизации европейской промышленной цивилизации стала Великая Французская революция с ее принципами равноправия индивидуальностей и широкой критикой теологии, с ее прямым обращением к идеям переустройства общест-

16
4
ва на справедливых началах.
Если, подчеркивая предметное единство философского знания, выделить в нем линию усложняющейся понятийной связи "мир - человек", то удельный вес "гуманитарной" составляющей этого отношения от ХVI к ХVIII веку будет непрерывно увеличиваться - признак прогрессирующего врастания философии в социальную практику, роста значения социально-философского знания как регулятива общественного развития и фактора обратной связи. Анализ отношения человека к миру дополняется исследованием отношения человека к обществу, человека к человеку.
С расширением "гуманитарной" составляющей теории познания тезис о единстве мира и человека требует все более содержательного анализа общественной жизни. Подобное смещение предмета приводит к изменению всей философской проблематики. Так, центральной проблемой, которую разрешали французские материалисты ХУШ века, стал вопрос о взаимоотношениях "человека" со "средой". Был обнаружен фактор, лежащий в основе и прав народа, и государственного устройства - быт людей, их имущественные отношения. Но чем порождаются сами имущественные отношения? Человеческой природой - неизменной мерой отношений "человек - государство". Поиски раз и навсегда данной основы изменчивости в истории привели французских философов и историков к "природной субстанции" человека, определяющей его взаимоотношения с социальной средой. Категориальная пара "человек - среда" и ее основа - "человеческая природа" - становятся моделью общественных отношений. "Постоянство" человеческой природы -отправной момент в конструировании адекватного ей разумного государственного устройства. Историческое развитие социально-философских представлений, опираясь на исходное противоречие "человек - среда" (французские ма-

17 териалисты ХУШ века) разрешается в противоречии "система права - отношения собственности" (французские историки времен Реставрации), но последнее замыкается на понятии "человеческая природа", тождественном позднейшему гегелевскому "духу народа".
В гегелевской системе доведены до логических пределов многие тезисы французских просветителей. Философское значение понятия "первичность" - истинность, то есть объективность и суверенность существования. Обладает ли "индивид" такими признаками? Да, если его деятельность разумна. Человеческая деятельность должна быть разумной по определению, ибо действительная история обнаруживается как реализация Разума. Всякое же неразумное деяние не заслуживает всеобщих определений, являясь случайным, то есть внеисторическим. Человеческая деятельность в той мере свободна и независима, в какой индивидуальная воля вводится в общие границы разумного. Дело лишь в степени осознания своих поступков, их этичности, то есть сращенности с другой формой проявления разума - государства.
Драматизм ломки стереотипов буржуазно-демократического мышления состоял в том, что в начале XIX века идеи "Общественного договора" в Германии были очень сильны. Идея свободы как нравственного императива, когерентного максимам государственного права, была исторически прогрессивной для полуфеодальной клерикальной Германии. Необычайно высокой была популярность в интеллектуальной среде идей французских просветителей ХVIII века, особенно Руссо и Монтескье: "Руссо, хотя и в абстрактной (с точки зрения Гегеля) форме, выразил основную идею современного государства - всеобщую волю. Это - позиция разума, на которой стоит и сам Гегель" /141, с. 77/.
Отец Маркса знал "Общественный договор" наизусть. Идеи

18 Монтескье, Вольтера и Дидро, в границах которых замыкалась философская мысль Германии в системах Фихте, Канта и Гегеля, были манифестом радикальной немецкой интеллигенции. Казалось, что критика теологии, обращение к "человеческой природе" и к "естественной истории", внедрение принципа равенства в европейские конституции дополнят общую картину общественного расцвета Европы.
В ХУШ веке сложилось понятие "гражданское общество" как обозначение правового, статусного государства. Даже в естественном языке закрепилось единство двух значений понятия "bürgerliche Gesellschaft": "буржуазное общество" и "гражданское общество". Во французском же языке гражданское общество обозначается термином "société civile". Термином же "bourgeoise" - так называемое третье сословие.
В "Общественном договоре" Руссо понятия "гражданин" и "цивилизованный человек" тождественны: "гражданин" - это человек в высшей стадии развития. Маркс позже, в 1848 г., понял, в чем причина этой полисемии: в телеологичности теоретической конструкции, согласно которой история уясняется через ложные идеи гражданского равенства в буржуазном обществе. Сама же теоретическая конструкция возводится в ранг политической религии, философской основой которой явилось доказательство как в "Общественном договоре" Руссо, так и в "Философии права" Гегеля идеи разумности государственной структуры, в пространстве которой должны найти связь и место индивидуальные, групповые и всеобщие интересы.
Но социально-философское обоснование тезиса о разумной, опирающейся на договорные начала, основе современного государства само было внутренне противоречиво. Так, в работе Руссо "О

19
причинах неравенства между людьми" схема доказательств исходного, естественного отношения равенства тружеников, принадлежащая Гоббсу, включена в трехчленную схему прогрессивного движения, в которой средний член - состояние несвободы современной ему общественной организации, а крайние - исторически первичное "природное" равенство и будущее состояние разумного равенства. Уже в этой работе анализ отношений граждан буржуазного общества - отправной пункт его генезиса, а целостность отношений неравенства - причина поисков разумной модели общественных отношений, подводящей под это состояние разумную основу.
Но ось исторического развития в интерпретации Руссо - все- таки непрерывность в накоплении элементов неравенства, причина чему - прогресс техники, обработка металлов, земледелие (результат первичного разделения труда). Этот прогресс неравенства имеет этапы:
- появление собственности, и, как результат, - бедных и богатых;
- установление магистратуры, деление на сильных и слабых по признаку обладания властью;
- превращение права власти в произвол.
Так общая схема исторического баланса состояний общественного равновесия (равенство - неравенство - равенство) получает конкретное обоснование через идею прогрессирующего неравенства. Однако проекция равенства на будущее состояние общества в этом восходящем движении опирается на утопическую предпосылку общественного договора граждан и суверена. Под фактическое состояние неравенства подводится нравственное основание. Исторический анализ подменяется в части прогнозов императивно-правовым, с допущением состояния неравенства уже исходным пунктом восходящего

20 движения. Отчуждение гражданами отношений неравенства вовне, в формы верховного права и власти, избавляет общественное целое от распада: "В самом деле, если бы не было предварительного соглашения, и если только избрание не было единогласным, откуда могло бы явиться обязательство для меньшинства подчиняться выбору большинства?" /181, с. 160 /.
Нравственный императив играет в модели "неравного равенства" функцию регулятива отношений собственников-граждан, или частей целого, именуемого общественной ассоциацией: "Каждый из нас отдает свою личность и всю свою волю под верховное руководство общей воли, и мы вместе принимаем каждого члена, как нераздельную часть целого", /там же, с. 161 /. Переход же от исходного исторического равенства к будущему, "разумному", равенству интерпретируется как переход от состояния варварства к отношениям цивилизации: "Переход от естественного состояния к гражданскому производит в человеке весьма заметную перемену, заменяя в его действиях инстинкт - правосудием, и сообщая его действиям нравственное начало" /там же, с. 162/. Идеи необходимости освобождения человека от тяготеющих над ним и созданных им отчужденных форм социальной деятельности - заслуга французского Просвещения. Но распорядиться идеями такого рода можно было по-разному: сформулировав принцип субаддитивности, "надличностности", принцип подлинной свободы, что сделал в "Философии права" Гегель; приняв и развив идею противоречивости промышленной цивилизации и принцип историзма, отбросив при этом как ложную идею общественного договора, как Маркс.
Новация революционности Маркса в ранний период его творчества заключалась в оригинальном взгляде на историческую концепцию Просветителей. Для Руссо историческая схема была прикладной

21 и трудно соединялась с тезисом о гармоническом единстве всеобщих и индивидуальных интересов. Маркс же гармонию гражданских и государственных интересов отвергает и принимает только идею исторической несправедливости. Накопление опыта в рассмотрении "нижнего этажа" германской социальной постройки привела Маркса к необходимости пересмотреть свои представления о либеральном характере буржуазных учреждений и на характер связи официальной философии и государства. Он вычленяет момент постоянства в воспроизводстве и коммутации отношений несправедливости, обнаруживает связь частного со всеобщим интересом в германском государстве, выводя тем самым официальную философию, государственный и частный интересы в одну плоскость системы узаконенной несправедливости и ее всестороннего обоснования.
Именно поэтому в сфере внимания Маркса в 1843 г. вновь оказалась именно философия права Гегеля. Именно здесь теоретически оформлялись как безусловные ценности идеи буржуазного гуманизма как "государственной свободы". А в 1842 г. Марксом принимается идея восходящего прогрессивного движения, а также первичного, исходного и будущего состояний равенства общественных отношений. Проблема "естественного начала" истории и подлинного субъекта исторического процесса решается через рассмотрение развития социально-правовых отношений как поэтапного, последовательного юридического оформления неестественных отношений собственника и его жертвы. Естественное право труженика вытеснено "формацией правового беззакония". В статье "Дебаты шестого рейнского ландтага (статья третья)" наряду с гегелевскими терминами "Gestalt", "Gestaltung" для обозначения общественной целостности Маркс вводит и термин "формация" ("Formation") /I, с. 126/. Здесь в содержании термина лежит еще правовая антиномия /см. 163/.

22
В будущем ложное право будет устранено. Выделение исторических эпох естественного права и его узурпации - основа будущей большой трехчленной периодизации истории. Разрыв между "естественным" состоянием общества до появления государства и наличием в современной истории такого общества, в котором "реальному", естественному человеку противостоит "владелец", персонифицирующий эгоистическую форму частного интереса, устраняется тем что обездоленным массам есть предшественники в прошлом и преемники в будущем. "Общество" - это структура отношений контрагентов права (например, лесовладелец, бедняк; их отношения); существующее государство узаконивает неестественное право частного интереса. Марксом указано и общее направление развития общественной структуры: в прошлом и будущем - это отношения производи телей, в настоящем - отношения производителей и присваивающих. "Формация беззакония" - преходящий этап истории человечества. Не случайно здесь Маркса интересуют формы воспроизводства общественно-правовых отношений узурпации. Это и есть формация беззакония.
Вопросы политики и истории так же, как и у Маркса, оказались в сфере интересов Гегеля в самый ранний период его творчества, особенно проблема борьбы между индивидом и государством, толкуемые им, как раздвоение целостности общественного бытия. Идея тотальности целого, позднее оформившаяся как идея субстанции-субъекта, кристаллизовалась у Гегеля, после ознакомления с тем же "Общественным договором" в период обучения на факультете теологии Тюбингенского университета.
Философия, отмечал Гегель, не может выйти за пределы своей эпохи. Имплицитная логике Гегеля идея разума имеет определенное социальное качество. Философия объясняет свое время, объяснить

же можно лишь то, результат чего налицо, то есть общественное целое во взаимоотношении его частей. Поэтому, несмотря на то, что за исходную точку логического движения берется Бытие и Ничто, конечная точка движения уже известна - объективация Абсолютного Духа в гармоническую форму этических и социальных регулятивов Государства и Гражданского общества. Здесь - то же решение проблемы гармонии всеобщей и индивидуальной воли в границах "цивилизованного общества" Руссо. Именно в сфере применения идеи разумности к действительности Маркс обнаруживает натяжки логики Гегеля, причина которых - в гипертрофировании роли философского метода и игнорировании реальных социальных противоречий. Именно в этом пункте Маркс переводит философское исследование в плоскость выявления "истинной" и "ложной" сфер человеческой деятельности. Какая из двух областей - гражданское общество или государство - "порождающая"? Характерно, что исключительное внимание вначале, в 1842-43 гг., Маркс придает проблеме взаимоотношения государства и гражданского общества - одной из ключевых в философии истории и права Гегеля. В ранних публицистических работах Маркса ведется активный поиск терминологии, адекватной зарождающейся схеме отношений этих двух областей общественной жизни.
Правовая терминология в I части работы "К критике гегелевской философии права" соответствует целевой установке - оставаясь в границах гегелевских системных идей, исследовать содержательные возможности гегелевского диалектического метода, в его объективации как учения о праве (или свободе). Маркс имеет к этому времени практический опыт исследования правовых отношений и собственную концепцию сосуществования двух форм права: реального, естественного права труженика на землю и плоды ее обработки, и извращенной (исторической) формы права, представляющей ин-

24
тересы как государства, так и частного лица (собственника). Эта концепция соответствует первой трехчастной модели общественного прогресса. Современный Марксу общественный порядок воспроизводится связью частного и государственного интересов в ущерб естественным правам и интересам тружеников. Такое понимание правовых отношений уже явно противоречило требованию Гегеля кодифицировать право, придать ему статус безусловного закона, символизирующего и воплощающего свободу в формы наличного бытия.
Подобное требование, вполне объяснимое в границах гегелевской систематики, объективно способствовало изменению ее статуса до статуса политическо-философской программы правительства, превращало ее в работающий политический инструмент. Состояние свободы как полной объективации идеи права в структуру правовых отношений монархического государства - ложный вывод - следствие противоречивости имплицитной архитектонике гегелевской логики идеи разумности действительности. Так Маркс обнаруживает "специфическую логику специфического предмета", сводя правовые отношения к их основе - фактическим отношениям владения, а в последующем - к генезису этих отношений. Соответственно изменению предмета анализа расширяется и круг гуманитарных дисциплин, описывающих исторические формы владения, и категориальный аппарат социально-философского знания.
Кроме того, в рамках формирующейся динамической и статической модели общественной целостности наблюдается сближение ряда социально-философских идей различного происхождения - результат активного восприятия и переосмысления Марксом как системных идей Руссо и Гегеля, так и теоретических выводов, сформулированных в ходе борьбы различных направлений гегельянства, вариантов "философского коммунизма".

25
Так, Фейербаху принадлежит первенство в "оборачивании" метода Гегеля в варианте новой интерпретации категории "субъект исторического действия". "Только Фейрбах завершает и критикует Гегеля, отправляясь от гегелевской точки зрения. Сведя метафизический абсолютный дух к "действительному человеку на основе природы", Фейербах завершил критику религии и в то же время мастерски наметил основные черты критики гегелевской спекуляции и, тем самым, всякой метафизики вообще " /14, с. 154/.
В январе 1842 года Фейрбахом были подготовлены для публикации и переданы А.Руге "Предварительные тезисы к реформе философии", в которых философия Гегеля трактовалась как скрытая сущность теологии: "Достаточно повсюду поставить предикат на место субъекта, и субъект на место объекта и принципа, то есть перевернуть спекулятивную философию, и мы получим истину в ее неприкрытом, чистом, ясном виде" /214, с. 115/, /Ср.: 2, с. 228/. Человек признается природным, историческим, государственным, религиозным существом. Но что значит "исторический"? В этом пункте Маркс развивает Фейербаха. Для него уже в 1842 году человек - не абстрактное природное существо, а субъект буржуазного права и субъект труда. И буржуазное право, и труд представляют собой модифицированные исторические формы общественных отношений. Значительное воздействие на младогегельянское движение в конце 30-х - начале 40-х гг. XIX века оказывали коммунистические идеи Мозеса Гесса, который "...был первым, кто соединил в философии действия гегелевскую философию с французским социализмом, причем не только намеками,... но вполне определенно"

26
/108, с.117-118/. Мозес Гесс длительное время находился под влиянием идей Маркса и сотрудничал с ним вплоть до мая 1846 г. /См.: 45/. В октябре 1843 года выходит сборник "Двадцать один лист из Швейцарии" со статьями Гесса: "Социализм и коммунизм", "Единственная и полная свобода", "Философия действия" (На него ссылается Маркс в "Немецкой идеологии). В них выдвигается тезис о необходимости не политической, а социальной эмансипации общества. Отчуждение человеческой сущности возникает как результат существования частной собственности.
В конце 1844 года Мозесом Гессом подготавливается для "Рейнского ежегодника" статья "0 сущности денег", опубликованная в январе 1845 года. Эта статья считается вершиной творческой эволюции М.Гесса. В ней идея отчуждения конкретизируется до тезиса об отчуждении индивидуумом в буржуазном обществе своей деятельности и всех ее результатов вовне, но не в форме религии, а в форме господствующей над ним собственной сущности-денег: "Мы постоянно покупаем наше индивидуальное существование ценой утраты нашей свободы. И, разумеется, этими несчастными, которые выдавливают из себя кровь, даже изнуряют себя, являемся не только мы - пролетарии, но и мы - капиталисты. Все мы не можем свободно творить нашу жизнь, не можем создавать или влиять друг на друга, мы все можем лишь растрачивать нашу жизнь... Поэтому деньги, которые мы потребляем и для приобретения которых мы трудимся, являются нашей собственной плотью и кровью, которая в своем опредмечивании (Entäußerung) произведена нами. Это - наш опредмеченный труд" /239, с. 335/.
Здесь же развивается мысль о сущности связи между формами отчуждения в буржуазном обществе, одинаково враждебными человеку: "...Аналогично тому, как последовательная теология оценива-

27
ет людей лишь в зависимости от степени их ортодоксальности, последовательная экономика имеет основание оценить их по тяжести кошелька... Экономика, как и теология, вовсе не заботится о человеке" /там же, с.335/.
Вольфгангам Менке и Огюстам Корню высказывается мысль о том, что именно Гесс натолкнул Маркса на мысль применить теорию отчуждения к анализу социальных и экономических отношений буржуазного общества /см. 237, с. ХVI/.
Однако весь этот комплекс философских и коммунистических идей не мог стать методологией общественного развития, поскольку не была сформулирована связь материалистических принципов, трансформирующая их в систему. Для этого было необходимо обнаружить в идеологических (правовых) противоречиях современного Марксу общества противоречия более глубокого порядка, отвергнув формулу разумности действительности, указать исходную точку реконструкции действительной истории. Идея естественного права и его узурпации в современном обществе (Руссо), идея отчуждения родовой жизни человека в формы философии и религии, необходимость возвратить родовую жизнь к своей земной основе (Фейербах), идея социального происхождения отчуждения интегрируются Марксом с целью выявления конкретных исторических причин возникновения отчуждения и рассмотрения его исторических форм. Для этого Маркс возвращается к критике гегелевской философии права, в ходе которой осуществляет выход в новую область гуманитарного знания - историографию.
Таким образом, социально-философская концепция Ж.-Ж.Руссо - отправной пункт в идейной эволюции и Гегеля, и Маркса. Но в характере отбора элементов будущего философского мировоззрения, в первой модели их целостной связи в ранних работах в том и дру-

28 гом случае прослеживаются разные принципы системного обоснования монистического мировоззрения. Для Гегеля это - "полное отчуждение каждого члена со всеми своими правами в пользу всей общины", для Маркса - "формация беззакония".
Концептуальная основа философского анализа истории и в том, и в другом случае - модель общественного целого, ее расчлененность и отношение частей. Для Гегеля - целостность общества - толчок к провиденциализму в анализе конкретной истории: "Индивид находит перед собой бытие народа как уже готовый, прочный мир, к которому он должен приобщиться" /74, с. 71/. История - непрерывно выявляющаяся эзотерическая линия. Человек ставится лишь в познавательное отношение к историческому процессу, любое его действие предопределено.
Маркс же ищет экзотерическую, внешнюю причину истории, требуя изучения специфической логики специфического предмета, начала, "клеточки" общественных отношений: "Мы имеем двоякую историю: эзотерическую и экзотерическую. Содержание лежит в экзотерической части. Интерес эзотерической части неизменно направлен на то, чтобы находить в государстве повторение истории логического понятия. В действительности же развитие происходит как раз на экзотерической стороне" /2, с. 225/.
Целостность идеи Марксом не оспаривается. Речь - о действительной и порожденной целостности; "Чистая идеальность какой-либо действительной сферы могла бы существовать только как наука. Важно то, что Гегель всюду делает идею субъектом, а действительного субъекта в собственном смысле, как, например, политическое умонастроение, превращает в предикат. На самом же деле развитие совершается всегда на стороне предиката" / там же, с. 228/.

29
Для Маркса целостность исходной модели - лишь стадия для выявления элементов, их конкретной связи и множеств действительных отношений, на этой связи базирующихся. Параллельно идет поиск субъекта истории, носителя отношений свободы и несвободы, выявляются причины несвободы и их основания.
Первый этап формирования теории общественно-экономических формаций стал этапом провозглашения этических максим и началом их объяснения. В центре социально-философской проблематики к моменту переосмысления Марксом философских конструкций эпохи Просвещения стояла проблема человека в цивилизованном обществе. Европейская промышленная цивилизация интерпретировалась как конечный этап исторического движения к свободе человеческой личности, понятой как осознание гражданами необходимости государства. Идея несправедливости элиминировалась. Маркс усиливает противоречивые тенденции концепций Руссо и Гегеля, используя идею естественного права и исторической несправедливости общественного устройства. В рамках формирующейся модели формации беззакония Марксом чрезвычайно плодотворно используются антирелигиозная реакция Фейербаха на панлогизм гегелевской системы. Таким образом, Маркс оказывается преемником и продолжателем идей французских материалистов, а также "просветительских" и системных идей Гегеля.
Коренное отличие политических позиций Маркса от политической ориентации большинства мыслителей его времени определило и новаторское содержание его идей.
Уже в 1842-43 гг., в период активного восприятия и переосмысления социально-философских идей различных направлений, Маркс четко ориентируется на структурный анализ модели "наличной" исторической реалии - прусского государственного механиз-

30
ма. Экстраполяции в историю допускаются им только тогда, когда обнаруженная структурная связь подтверждается фактами в конкретном исследовании и обнаруживается в форме существующих правовых антиномий, только в этом случае обнаруженная Марксом связь, например, связь частного и государственного интереса, рассматривается на различных этапах ее становления как историческая. Фундаментальные модели прогресса Руссо и Гегеля принимаются Марксом как гипотетические конструкции / см. 165/; эти конструкции продуктивны в той степени, в какой отражают реальные системные связи общественного развития. А эти связи обнаруживаются, по мнению Маркса, не конструированием всеобщей истории, а рассмотрением ее действительных оснований. Поэтому философские принципы, как основу моделирования истории, Маркс в конце концов отвергает, и в этом смысле он вообще выступает против всякой философии, как умозрительной систематики, квинтэссенцией которой была система Гегеля.
Первый период социально-философской переориентации Маркса представляется наиболее сложным именно потому, что обнаруженные факты эксплуатации труженика и связи частной собственности и государственного интереса не укладываются ни в рамки системных идей Руссо, ни в границы этическо-правовой регулятивной модели государства Гегеля. Поэтому ломка буржуазно-демократических стереотипов и переход к пониманию буржуазной свободы как узаконенного рабства - величайший научный и революционный подвиг Маркса /см. 81/.

31
1.2. Предпосылки нового метода: реконструкция и освоение историографии
Формально все домарксистское гуманитарное знание кристаллизовалось в границах современных ему идеологических концепций, в которых имплицитно была заложена идея разумности государства. Фактически же эмпирической базой гуманитарного знания являлись исторические концепции. Понятие "исторический факт" подразумевало как предшествующие его установлению необходимые элементы процедуры отбора событий с точки зрения их реальной социальной значимости, так и некую предшествующую установлению факта модель развития данного социального явления, которое должно было стать ее элементом. Историк с неизбежностью совершал операцию системной оценки социального феномена, превращаемого им в факт. С другой стороны, задавая меру социально значимого, историк тем самым задавал масштаб социального времени в границах его концепции. К тому же историческое исследование - это и процедура сопоставления модели исторического прогресса, принятой историком за рабочую в данном конкретном случае, с другими, устанавливаемыми в других сферах гуманитарного знания.
Например, в работе Никколо Макиавелли (которого изучал Маркс) "История Флоренции" историографы выделяют особо концепцию оценки исторических фактов, в частности, мысль о связи явлений внутренней и внешней политики, Тезис о невозможности для субъекта истории предвидеть последствия своей деятельности, трактовку истории как естественного процесса /68, с.59/.
История, таким образом, как раздел гуманитарного знания, ни в коей мере не являлась, как это пытался представить, например, Ранке Л., описательной, собирательной, фактофиксирующей

32 дисциплиной, а выступала в ранге науки о человеке "в его мире", создавая концепцию мира и человека. Эта особенность исторического знания - структурировать актуальную бесконечность фактов - являлась важнейшим признаком, по которому оно включалось в философское в качестве его необходимого элемента.
В домарксистской историографии по мере ее становления обнаруживались и укреплялись две тенденции: I) отделение ценностного аспекта исторического исследования как специфического признака гуманитарного знания в отличие от естественнонаучного (Рик- керт); 2) тенденция формализовать гуманитарное знание, постулируя тождественность его методики логике естественнонаучного метода (Конт, Поппер, Гемпель).
Обе эти тенденции были своеобразной реакцией на гегелевскую систематику.
Марксизм же развивался как раз из самого исторического знания. Генетический анализ - неотъемлемый аспект любого марксистского исследования. Поэтому социология, теория права, политэкономия - не рядоположенные, а системные элементы, имеющие одно и то же базовое основание - науку о человеке как в его общественных отношениях, так и в истории их становления до статуса элементов общественного целого.
Началом этого движения к интеграции элементов гуманитарного знания в единую позитивную науку о человеке можно считать преодоление Марксом спекулятивного метода Гегеля (в части реализации его в структуре философии права).
Основой для систематизации всей совокупности общественных явлений для Гегеля является замкнутое в логический круг описание моментов синтеза противоречий, сырьем для которых служит вся человеческая культура.

33
Принцип развития в философии Гегеля работает как центральный метод конструирования понятий, и чем больше в это формообразование втягивается реальная история и общественная жизнь, тем труднее этот метод применять, поскольку для фиксации специфики общественных отношений требуются другие понятия и другой метод их конструирования (специфическая логика специфического предмета).
Маркс формирует принцип развития, фиксируя противоречивость правовых отношений буржуазного общества и обращаясь к их генетическому анализу. Поэтому работу "К критике гегелевской философии права" можно считать развернутым процессом методологической переориентации на диалектико-материалистический метод, в ходе которой обнаруживаются узлы будущей системной связи марксистской науки об обществе. Начав критику философии права с доказательства методологической некорректности подведения всей совокупности знаний под схему синтеза равнокачественных противоречий в объединяющем, снимающем их определении, Маркс утверждает необходимость анализа связи противоречий существования. Одна из сторон противоречия является "предметной", поэтому противоречие не снимается в синтезе, а углубляется с помощью генетического анализа ведущей стороны противоречия.
Однако доказательство ложности идеалистического метода должно быть выведено за пределы идеалистической системы. В самой работе это "выведение" осуществляется в ходе выявления содержания понятия "сословие гражданского общества" (§ 304-307). Маркс пишет про то, что Гегель институт майората конституирует необходимым элементом государственного устройства, выводя пэров и родовые имения из Абсолютной Идеи. На самом же деле гражданское общество, представляемое сословиями, и государство - разорваны, и

34
разорванность эта имеет конкретные исторические объяснения. После этого в рукописи появляется гораздо больше исторических аргументов, и практически каждый свой тезис Маркс подтверждает историческими примерами. Для подтверждения тезиса об историческом происхождении отчуждения политических прав граждан Маркс обращается к историческим источникам. В пяти тетрадях ("Крейцнахские тетради") сосредоточены выписки из 25 работ историков различных школ, хронологически охватывающих 25 столетий. Характер выписок, расположение материала, аппарат, составленный Марксом к тетрадям, свидетельствуют о работе по вторичной реконструкции истории по имеющимся в наличии историческим источникам. Предвосхитив многие открытия аналитиков истории, Маркс изменил традиционные представления, сводящие историографию к добросовестному изложению документальных источников. Идеал "научности", провозглашенный Леопольдом Ранке в качестве цели исторического исследования, был повторением, только на другом уровне, гегелевского тезиса о разумности действительности.
Для Маркса описание истории есть одновременно и ее оценка с определенных социальных позиций. Историческое исследование есть схема связи социально значимого и одновременная проверка ее истинности. История не есть самостоятельный предмет, поскольку историческое объяснение - всегда фрагмент социально-философской концепции, определенная система социальных ценностей (в данном случае система социальных ценностей "гражданина", не имеющего ни политических, ни гражданских прав). Предметные указатели Маркса в "Крейцнахских тетрадях" позволяют выделить несколько групп проблем, разрешенных в ходе работы над историческими исследованиями. Прежде всего это рубрика "Собственность и ее следствия" из предметного указателя к I и II тетрадям. Маркс,

35
используя работу К.Ф.Э.Людвига "История последних пятидесяти лет" и работу Ш.Лакретеля "История Франции после Реставрации", выявляет отношения форм собственности и политических институтов, факты зависимости форм общественного устройства от экономической структуры. Об этом свидетельствует и указатель ко второй тетради: "Собственность и ее следствия. Варфоломеевская ночь частной собственности. Конфискация имущества духовенства и преимущественное удовлетворение государственных кредиторов. Максимум и система террора. Взаимосвязь собственности с барством и холопством. Собственность как условие права голоса. Имущество и собственность" /22, с.116/.
О характере аналитической работы Маркса с историческим текстом можно судить по такому примеру: делается пространная выписка из работы Людвига с характеристикой мероприятий якобинцев по обобществлению собственности: ночь 4 августа "была переходом от такого порядка вещей, где все принадлежало отдельным лицам, к такому порядку, где все должно было принадлежать государству. Эта ночь изменила облик монархии. Она сделала всех французов равными; каждый мог достичь любых, самых высоких положений, приобрести собственность и заниматься ремеслом; эта ночь, наконец, была такой же важной революцией, как и восстание 14 июля, следствием которого она являлась. Она сделала народ хозяином в обществе, где он стал править, и подготовила новую конституцию, упразднив старую" /цит. по: 22, с.85/. За этими отроками следует замечание Маркса: "Это конфискация имущества духовенства, главным образом для того, чтобы избежать государственного банкротства, "чтобы удовлетворить государственных кредиторов", отсюда: "государственные бумаги с принудительным оборотом - ассигнации" (в этом - большое противоречие, благодаря тому, что, с одной сто-

36 роны, частная собственность неприкосновенна, с другой - является частной собственностью, приносимой в жертву)" /22, с.85/.
Маркс переосмысляет связь исторических фактов, предложенных Людвигом. Во-первых, частная собственность не может быть просто устранена переворотом или юридическим актом. Во-вторых, любое, даже революционное правительство вынуждено вносить конституционные изменения, учитывая экономическую сторону общественных отношений. Частная собственность, таким образом, способна изменить ход революции и процесс общественной перестройки.
Весь текст "Крейцнахских тетрадей" - как бы ряд следующих одно за другим подобных аналитико-исторических исследований, заканчивающихся обобщениями социально-философского содержания. Характерно, что выписки из исторических работ перемежаются выписками из социально-философских произведений, и таким образом философский ряд доказательств непрерывно сравнивается с выводами исторического обобщения. Например, во второй тетради за выписками из Э.Людвига, П.Дарю, Ш.Лакретеля следуют подробные выписки из "Общественного договора". Ж.-Ж.Руссо, и далее, после выписок из Ж.Ж.Байеля и Г.Броугема - трактат Монтескье "О духе законов". В самом предметном указателе к первой и второй тетрадям эта связь исследований отношений собственности в ее исторических формах с критикой существующих социально-философских концепций общественного устройства просматривается в самом смещении предмета анализа с исследования собственности у Людвига к исследованию отношений права у Руссо (11-15 пункты в предметном указателе к I и II тетрадям).
Направление мысли Маркса проясняет, в частности, его работа с текстом работы Руссо "Общественный договор". Содержание выписанного текста свидетельствует о внимании Маркса к противо-

37
речиям в концепции Руссо, которые как раз и акцентируются выписками. Руссо утверждает, что самое естественное общество - это семья, и в то же время декларирует принцип общей воли как центральный принцип любой государственности: "Каждый из нас передает в общее достояние и ставит под высшее руководство общей воли свою личность и все свои силы, и в результате для нас всех вместе каждый член превращается в нераздельную часть целого" /21, с.472/.
Из текста Руссо Марксом выписываются подробно все условия так называемого естественного права - права "теперешних королей" (замечание Маркса). "Общественное соглашение" уничтожает неравенство лишь формально. Здесь Марксом отмечается следующая фраза Руссо: "При дурных правлениях это равенство лишь кажущееся и обманчивое, оно служит лишь для того, чтобы бедняка удерживать в его нищете, а за богачом сохранить все то, что он присвоил" /21, с.475/.
Собственные аналитические выводы Маркса, сделанные на основании работы с первоисточниками, сопоставляются им на страницах "Крейцнахских тетрадях" с практикой анализа общественных отношений прусского государства и закрепляются анализом социальнофилософских систем французских просветителей.
В "Крейцнахских тетрадях" формируется взгляд Маркса на историю как на триединый процесс: развитие исторических форм владения в тесной связи их с развитием форм сословных привилегий и форм государственного управления. Результатом исторического развития является, во-первых, отделение государства от общественной жизни и уничтожение первичной исторической целостности индивида, который не участвует в буржуазном обществе ни в политической, ни в социальной жизни. Во-вторых, государство все в

38
большей степени становится государством частной собственности. Так исторические исследования Маркса подводят его к необходимости рассмотрения в дальнейшем различных форм отчуждения в буржуазном обществе. Это видно уже во второй части работы "К критике гегелевской философии права": "Наше время, цивилизация, совершает ошибку... Оно отделяет от человека, - как нечто только внешнее, материальное, - егопредметную сущность. Оно не считает содержание человека его истинной действительностью" /2, с.313/.
С формированием нового взгляда на историю изменяется и категориальный аппарат ее реконструкции. Марко, цитируя, уточняет некоторые положения историков, схватывая действительный смысл исторического процесса. В частности, в тексте выписок из "Истории Франции" Хайнриха положения автора заостряются выявлением экономической сущности связей исторических фактов. Так, в "финансовых операциях" (Finanzoperationen) Маркс усматривает "финансовые спекуляции" (Finanzspekulationen), в "сделках" (Geschäfte) - реальную "власть, силу" (Gewalt) / 23, 0.632/.
Прерывая цитирование Ранке ("Историко-политический журнал", т.1), Маркс делает очень ценное для понимания его исторической концепции замечание относительно диалектичнооти исторического процесса и его метафизического понимания в духе "политической теологии":
"При Людовике ХVIII конституция /существовала/ милостью короля (октроированная хартия короля), при Луи-Филиппе - король милостью конституции (октроированная королевская власть). Вообще, мы можем заметить, что превращение субъекта в предикат, а предиката - в субъект, перестановка определяющего и определяемого,

39
то и дело случались в последней революции. Но не только на революционной стороне. Король делает закон (старая монархия). Закон делает короля (новая монархия). Точно так же - с конституцией. То же - и реакционеры. Майорат есть закон государства. Государство желает закон майората. Поэтому, делая субъектом моменты государственной идеи, а ранее существовавшие государства (die alten Staatsexistenzen) - предикатом, между тем как в исторической действительности дело обстоит наоборот, идея государства была скорее предикатом его существования, он (Гегель) выражает лишь всеобщий характер эпохи, ее политическую теологию. Здесь происходит то же самое, что и с его философски-религиозным пантеизмом. Все формы неразумного (Unvernunft) становятся благодаря этому формами разума (Vеrnunft). Однако в принципе здесь сделаны определяющими (Bestimmenden): в религии - разум, в государстве - идея государства (Stааtsideе). Эта метафизика есть метафизическое выражение реакции, чей старый мир (есть) для нее истина нового мировоззрения (... dеr Rеаctiоn, der аltеn Wеlt als Wahrheit der neuen Wеltanschаuung...) /22, с.181/.
Употребление термина "die alten Staаtsеxistenzen" в оригинале свидетельствует о том, что Маркс оборачивает гегелевский метод не абстрактно, а применительно к формирующимся представлениям об историческом процессе как реальности и способах его моделирования в границах философского метода, представлениям, согласно которым материалистическая критика не выбирает из двух свойств государства - одно, существенное, и не возводит его в ранг идеи государства, а выводит из реального государства его существенные характеристики (различие между таксономической категорией - идеей государства - и таксономическим объектом -

40
реальным государством,/ср.: 94, гл.1, § 3/ ).
Сопоставление Марксом действительной, исторической, и мнимой, извращенной диалектики, возведенной в ранг политической теологии, предваряет его будущую, более конкретную оценку идеологии как превращенной теологической формы действительной связи между государством в его правовых и политических формах и частной собственностью: "Ни одному из этих философов и в голову не приходило задать себе вопрос о связи немецкой философии с немецкой действительностью, о связи их критики с их собственной материальной средой" /15, с.18/.
С исследованием исторических форм частной собственности в тетрадях тесно связаны исследования условий возникновения классов и государственно-правовые проблемы. Маркс обращает внимание на иерархию слоев и классов, образующую род пирамиды, вершиной которой является король, выступающий первоначально как военачальник, вождь и высший сюзерен. Он же является первым земельным собственником рейха. Фундамент пирамиды - крепостные крестьяне с прослойкой независимых земельных собственников, которая при прогрессивном развитии укрепляется, и над этими классами возвышается дворянское сословие. Отмечаются также процессы самообразования городских коммун, как результат активности буржуазии. Из книг Джона Лингардта по истории Англии выписываются места о возникновении городов и росте их мощи. В первой тетради из книги Хайнриха выписываются сведения о происхождении, составе и способе функционирования французского парламента. Из книги Т.Гамильтона "Люди и нравы в Соединенных Штатах Америки" делаются выписки о глубоких социальных конфликтах буржуазно-демократической республики.
В ходе работы с историческими произведениями происходит

41
уточнение исходных позиций Маркса в вопросе о субъекте исторического действия, о "качестве" исторического знания, о критериях исторического прогресса. Выявив действительную детерминацию в отношении "гражданское общество - государство", Маркс переходит к изучению структуры гражданского общества.
Итогом первого этапа процесса интеграции социально-философского знания в границах материалистического понимания истории явилась модель гражданского общества - общественной структуры, основание которой составляет частная собственность и соответствующие ей политические формы. В качестве рабочей принята модель общественного прогресса как движение к восстановлению естественных прав труженика и реализации принципа целостности и универсальности в развитии человека. Дана оценка современных Марксу буржуазных общественных отношений как несоответствующих природе человека и потому преходящих.
"Крейцнахскими тетрадями" завершается первый теоретический этап становления материалистической социально-философской концепции. На этом этапе формируются основания нового системного подхода. Маркс теоретически оформляет свое отношение к прусскому государству, отвергая принцип этического регулятива как принцип свободы, а вместе с ним - принципы систематизации общественной структуры, основанные на методе синтеза противоречий в высшем понятии. Основанием для отбрасывания принципа общественного договора стали как противоречия, вскрытые Марксом в социальной практике, так и системные идеи Руссо, Гегеля, социально-философские концепции Фейербаха.

42
§ 2. Применение исторического метода: материалистическая трактовка единства всемирной истории
2.1. Конкретизация теории отчуждения: реконструкция и освоение политэкономии
После "оборачивания" гегелевского принципа связи сфер общественной жизни Маркс видит необходимость расширить границы традиционного понимания предмета социально-философского знания, приступает к освоению политэкономии. Этого требует логика критического пересмотра буржуазного идеала научности, превращенной формой которого выступает (как это доказал уже Маркс) гегелевская систематика и (как это он намеревается доказать теперь) - политэкономия. Итогом исследования целого комплекса работ по политэкономии стали "Экономическо-философские рукописи 1844 года" - новая теоретическая ступень критического освоения и интеграции системных идей Гегеля, концепции религиозного, философского, социального, политического отчуждения (Фейербах и Гесс), буржуазно-политэкономических учений.
Содержательная связь всех этих аспектов гуманитарного знания осуществляется в процессе осмысления факта исторического и гносеологического единства категорий философии и политэкономии как моментов процесса самопроизводства отчуждения в социальной практике. Понимание Марксом субстанциальной основы категориального единства буржуазного гуманитарного знания как враждебной человеку идеологии - методологический поворот к поискам новых категориальных связей, призванных подчеркнуть преемственность и целостность действительной истории.
Категориальный аппарат "Экономическо-философских рукописей" сложен так же, как и их структура: Маркс переворачивает традици-

43
онное узкое понимание политэкономии как науки об общих условиях производства и потребления, последовательно вычленяя и отделяя нормативное значение категорий и их действительное историческое содержание. Методологическая трудность состоит здесь в том, что редукция нормативного значения категорий буржуазной политэкономии и социологии (как научный прием) не отделяется Марксом от поиска новых средств уточнения принятой им в варианте рабочей гипотезы пока еще абстрактной модели прогресса и общей корреляции частей общественной целостности. И архитектоника рукописи, и разброс понятий, различающихся предметно и содержательно, и их общий гуманистический пафос - признаки радикального изменения требований к прогрессу, к идеалу будущего общественного устройства, к субъекту истории; - требований, которые должны быть обоснованы уже нетрадиционным путем. На данном этапе формирование материалистической концепции истории новации Маркса состоит в полном переосмыслении представлений об общественном богатстве, в отбрасывании буржуазных интерпретаций и фетишизации труда, представлений о причинах и последствиях промышленного развития.
Работа представляет собой единство трех логических "блоков", связь которых выявляется и как философская дедукция, и как изолированное в каждой части, но имеющее одно основание и один предмет, доказательство. Условно эти части могут быть обозначены: "политэкономия и отчуждение"; "отчуждение и коммунизм"; "единство гегелевской философии и буржуазной политэкономии как моментов отчуждения".
Изменение удельного веса узко-философского аспекта критики в рукописях свидетельствует о смещении центра исследований непосредственно в сферу анализа буржуазных общественных отношений, их создания человеком и их влияния на человека.

44
В первой части рукописи Маркс подвергает анализу три категории буржуазной политэкономии, фиксирующие общественное положение трех основных классов буржуазного общества и три вида доходов - капитал, земельную ренту и заработную плату. Современная Марксу политэкономия была единственной областью гуманитарного знания, в которой достаточно точно моделировались общественные отношения как отношения по распределению средств производства и общественного богатства. Политэкономия не могла не быть исторической наукой (в теперешнем ее понимании Марксом), не могла не отражать идеологических ценностей класса (в превращенной форме концепции общественного богатства). Поэтому анализ политэкономических учений является для Маркса выявлением антигуманистической сущности общественных отношений в различных ее проявлениях (управление и подчинение, отношение капиталистического владения как правовое отношение, концентрация жизненных средств одних людей в руках других).
Капиталистическое отношение прежде всего кристаллизуется в праве: "Как человек становится собственником продуктов, производимых с помощью производительных фондов? На основании положительного права" /Ж.-Б.Сэй, цит. по: II, с.59/. Маркс резюмирует: "Итак, капитал есть командная власть над трудом и его продуктами. Капиталист обладает этой властью не благодаря своим личным или человеческим свойствам, а лишь как собственник капитала" /там же/. Здесь сказывается остаточное влияние на Маркса и концепции естественного права Руссо (узурпация и последующее извращение в истории естественных прав тружеников и навязывание этого извращенного права как неизменного отношения). Маркс многочисленными цитатами из Милля, Сэя, В.Шульца обосновывает тезис о фактическом уничтожении в условиях буржуазного производства все-

45
го человеческого в создателе предметного мира - рабочем. Закрепленное в праве общественное положение капиталиста как собственника всех условий производства обеспечивает ему минимальный доход в условиях самой неблагоприятной конъюнктуры; положение же рабочего и сама его жизнь определяются размерами заработной платы, приравниваемой, как правило, к стоимости средств для поддержания его существования. Земельная рента является одной из исторических форм капитала в развитии капиталистического производства к адекватной форме - фабричной системе. Земельный собственник превращается в капиталиста, капиталистическое отношение окончательно кристаллизуется как отношение капиталиста и рабочего. Это отношение - исторический результат отчуждения рабочим своих жизненных сил и присвоения их капиталистом - факт, скрываемый буржуазной политэкономией.
Таким образом, вскрытая Марксом в 1843 году связь частной собственности и государства уточняется. Связь эта сама является порождением первичной связи рабочего с формой его существования и жизнедеятельности - с трудом, а также его результатами. История демонстрирует многообразие форм проявления и закрепления этой связи, как связи рабочего с порождаемыми им в труде, враждебными ему формами.
Теоретический центр исследования - выход Маркса в анализе им отчужденного труда за рамки буржуазных концепций общественного богатства. Речь идет о труде как важнейшем родовом признаке человека; осуществление труда в буржуазном обществе есть процесс уничтожения его агента - рабочего. Труд, опредмечиваясь, деперсонифицируется и рождает капитал, безразличный к предметному содержанию труда. В обезличенном труде исчезают родовые человеческие связи. Однако в самих рукописях эта первоначальная трактов-

46
ка родовых признаков человека в последующем изменяется: "Рассмотрение разделения труда и обмена представляет величайший интерес, потому что это - наглядно отчужденные выражения человеческой деятельности, как родовой деятельности, и человеческой сущностной силы - как родовой сущностной силы" /11, с.144/.
Изменяется также данная в первой рукописи чисто негативная оценка промышленности как исторической формы отчуждения. Первоначально трактуемая как чистая негативность, частная собственность к концу рукописей понимается уже как момент истории: "...Человеческая жизнь нуждалась для своего осуществления в частной собственности. Теперь она нуждается в упразднении частной собственности" /11, с.144/.
Концепция отчуждения в "Экономическо-философских рукописях" является одним из нескольких инструментов для выявления специфики капиталистических отношений. Маркс в первой рукописи отмечает, что из понятия отчужденного труда путем анализа можно получить не только понятие частной собственности, но и все экономические категории, определенное и развернутое выражение этих первых основ. В ходе исследования отношений частной собственности как превращенных форм труда выясняется, что термин "отчуждение" трактуется им более широко, чем Фейербахом и Гессом. В рукописях могут быть вычленены те логические переходы, которые связаны с интерпретацией отчуждения и тем, и другим.
В первой рукописи после отмеченной Марксом методологической ограниченности буржуазной политэкономии, представитель которой..." предполагает в форме факта, события то, что он должен дедуцировать" /11, с.87/, следует анализ отчужденного труда.

47
Отчуждение рассматривается в рукописях I) как отношения рабочего к условиям труда (внешнее отчуждение); 2) как отношение, возникающее в самом трудовом процессе; 3) как отрыв рабочего от природных связей, уничтожение его родовой сущности; 4) как двоякое отношение воспроизводства отчуждения: "Посредством отчуждения труда человек порождает не только свое отношение к предмету и акту производства, как к чуждым и враждебным ему силам, он порождает также и то отношение, в котором другие люди находятся к его производству и к его продукту, а равно и то отношение, в котором сам он находится к этим другим людям" /11, с.96/;
5) как враждебность порожденной буржуазным обществом квинтэссенции богатства - денег - всем формам их непосредственной реализации для потребления, враждебность возможности наслаждаться всем и конкретными видами наслаждения. С другой стороны - отсутствие меры в потреблении (бесконечное утончение форм потребления).
Сложившаяся традиция в употреблении термина "отчуждение", использование его Фихте, Гегелем, Фейербахом, младогегельянцами, широкий спектр значений - все это привело к необходимости замещения этого понятия более адекватными формирующимся представлениям об историческом процессе. Но понятие это Маркс продолжал использовать - в частности, в "Капитале".
В "Экономическо-философских рукописях" Маркс вновь обращается к гегелевской философии. Симптоматично, что за основу критики на этот раз берется уже метод конструирования противоречий в "Феноменологии духа" как метод полагания, снятия и последующего восстановления отчуждения: отчуждение у Гегеля представляет интерес само по себе, как снятие образования отчуждения. Все другие противоположности - видимости этих Интересных противоположностей, которые образуют смысл других, вульгарных противополож-

48
ностей. Философия Гегеля не случайно рассматривается в рукописях после работ буржуазных политэкономов. Абстрактно-всеобщий характер духовной деятельности у Гегеля, обезличенный характер труда у Рикардо - лишь различные аспекты одного и того же общественного состояния - бесчеловечности. У Гегеля это нашло выражение в замкнутой связи понятий, отрицание которых друг другом есть восстановление состояния отчуждения от реального мира при видимости полноного усвоения его содержания. Гегель своим методом схватил сущность труда и встал на точку зрения политэкономии. "...В гегелевской философии права снятое частное право равняется морали, снятая мораль равняется семье, снятая семья равняется гражданскому обществу, снятое гражданское общество равняется государству, снятое государство равняется всемирной истории. В реальной действительности частное право, мораль, семья, гражданское общество, государство и т.д. продолжают существовать по-прежнему, они только стали моментами, формами существования и наличного бытия человека, которые не имеют силы изолироваться друг от друга, отменять друг друга, порождать друг друга и т.д." /11, 0.167/.
В чем же сущность действительного движения в истории и адекватного этой действительности ее описания? Здесь Марко вновь, как и в начале своей теоретической деятельности, разрешает проблему разумно понятой действительности, и ее моделирования в системе гуманитарного знания. История - всегда фиксация процесса в его стадиях и в его настоящем виде. Такой историей, по Марксу, должна стать история промышленности, как история реализации сущностных сил человечества и его самого: образование пяти внешних чувств - это работа всей предшествующей истории" /11, с.122/. В обыкновенной промышленности мы видим опредмеченные сущностные

49
силы человека. Такая психология, для которой эта книга, то есть как чувственно наиболее осязательная, наиболее доступная часть истории, закрыта, не может стать действительно содержательной и реальной наукой" /11, с.123/. С подобной трактовкой исторического метода мы сталкиваемся уже далее - в "Немецкой идеологии".
Вычленяя различные формы идеологического фетишизма капиталистических отношений, Маркс намечает возможности перехода к новой ценностной модели, в которую не только включен человек, как создатель товарного мира, но и сама промышленность рассматривается как "экзотерическое раскрытие человеческих сущностных сил" /там же, с.124/. Намечается новая связь естествознания и гуманитарного знания, который естествознание "станет основой человеческой науки, подобно тому, как оно уже теперь - хотя и в отчужденной форме - стало основой действительной человеческой жизни, а принимать одну основу для жизни, другую для науки - это значит, с самого начала допускать ложь" /там же, с.124/.
Необходимо создать новый исторический метод и новую историю, для которой буржуазное общество не являлось бы точкой отсчета, и которая в общих чертах дала бы описание будущего общества. Маркс впервые здесь называет это будущее состояние "коммунизмом", причем коммунизмом начинающимся с частной собственности. Маркс в самом начале формирующейся концепции будущего общества был далек от современных ему утопий и рассматривает коммунизм здесь уже не как конструкцию, а как результат процесса. В рукописях отвергаются положения грубого, уравнительного коммунизма, для которого идеалом выступает коллективная собственность которая уничтожает то, чем не обладают все, следовательно, отрицает личность, человека и является последовательным выражением частной собственности, низводящей работника до "неестественной

50
простоты", бедного, грубого и не имеющего потребностей человека. В этом пункте Маркс выходит за пределы концепции естественного права. Первичное состояние общества до возникновения форм частной собственности возвратить невозможно, так как уже существует тип человека, сформированный промышленным развитием, а коммунизм как положительное упразднение (то есть просто отбрасывание частной собственности) стал бы только новой формой самоотчуждения человека: коммунизм, мыслящий себя как реинтеграция, то есть возвращение человека к человеку, но не уяснив положительной сущности частной собственности и не постигнув человеческой природы потребности, тоже находится в плену у частной собственности. Таким образом, на первом этапе формирования теории социализма Маркс уже использует те аргументы в рассуждении о поэтапном движении к коммунизму, которыми он пользовался в поздний период, в частности, в работе "Критика Готской программы".
Итак, в "Экономическо-философских рукописях" фиксируется единство буржуазных форм знания как идеологических форм, враждебных человеку;закладываются основы нового исторического метода; намечаются общие черты будущего коммунистического устройства общества; проблема отчуждения позитивно интерпретируется как проблема будущего освобождения труженика возвращением к такому общественному состоянию, когда им присваивается и труд, и результаты труда. Делается вывод о том, что сферой родовой жизни человечества является производство. История интерпретируется как процесс движения родовой сущности в направлении ее адекватной реализации, причем буржуазное общество представляется моментом деформации общей схемы человеческого движения к этой реализации. Схема прогресса обогащается анализом факторов человеческой деятельности как производства жизни. Формируются новые представле-

51
ния об исторических циклах и общественной целостности. В "Эко- номическо-философских рукописях" формируется идея большого исторического цикла (эпоха равенства тружеников - эпоха отчуждения труда - эпоха свободы производителя), и конкретизируется схема детерминации сфер общественного целого (производство - гражданское общество - государство).
2.2. Системная концепция общественного развития
Следующий этап интеграции элементов социально-философского знания в марксистскую системную модель общественного развития - конкретизация Марксом и Энгельсом модели общественного прогресса в "Немецкой идеологии". "Гражданское общество" - уже не только "фиксация" области действительных отношений граждан в противовес их отчужденным отношениям, фиксируемым в понятии "государство", а исторически определенная социальная структура. "Немецкая идеология" строится как аналитическое историческое исследование, в начале которого формулируются материалистические предпосылки нового исторического метода. Условия человеческого существования - вот те простейшие элементы, на которых строится все структурное многообразие истории. Сфера действительных, исторических отношений - сфера производства и воспроизводства человеческой жизни. В этом пункте новый исторический метод есть метод политэкономии как реконструированной науки. Использование политэкономического категориального аппарата позволяет приблизиться к идеалу научности - возможность сопоставить следствие гипотезы с конкретными фактами: "Там, где прекращается спекулятивное мышление, - перед лицом действительной жизни, - там как раз и начинается действительная положительная наука, изображение практической деятельности, практического процесса развития людей" /15, с.26/.

52
Сведение всего бесконечного феноменологического многообразия истории к ее основаниям позволило осуществить координацию отдельных областей гуманитарного знания путем соотнесения их выводов с выводами науки об условиях производства и потребления, обогащенной генетическим анализом этих условий как элементов системы производства. Таким образом, исторически понятая политэкономия становится действительной историей, а привлечение всего богатства форм описания условий жизни общества позволяют вычленить особенное в историческом процессе.
История понимается как производство жизни, а фиксация изменения способов этого производства возможна лишь в категориях не спекулятивной, в данном случае сводимой к проверяемым фактам, теории. В процессе воспроизводства человеком себя и всех условий своей жизни возникает общение как способ производства и общность как совокупность всех форм общения (социальное целое).
Собственно предмет философии в его традиционном понимании не является в этой работе больше предметом рассмотрения. Философия рассматривается в "Немецкой идеологии" как метод сведения всех направлений гуманитарного знания к эмпирической "данности". Фрагменты гуманитарного знания, соотнесенные с единым основанием, приобретают новое качество - способность объяснять, поскольку всегда обнаруживается причинно-следственная зависимость, единая для всех модификаций гуманитарного знания. Таким образом, общество, понимаемое как эмпирическая "данность", определяет и строение социально-философского знания. Маркс и Энгельс добиваются концептуального единства моделей функционирования и развития. В дальнейшем, по мере освоения эмпирического материала, эта модель усложняется, уточняются методологические границы основных категорий, соответствующих усложненной модели прогресса. История

53
природы и история общества совпадают, это - один процесс изменения человеком собственной природы в предметной деятельности. Какова же связь моментов непрерывности и прерывности в историческом развитии? Производство непрерывно, поскольку непрерывно человеческое существование. Неизменны и общие условия производства жизни, одинаковые для всех эпох. Но эти общие условия должны быть основанием для анализа отдельных исторических эпох, именно в этом случае возможно историческое объяснение. Специфика истории - в разнообразии форм частной собственности, в различии форм отделения ее от общности (Gemeinwesen), в специфике корреляции данной формы частной собственности с типом государственного управления, в широком смысле - с идеологией как одной из форм отчуждения. Непрерывность истории выявляется фиксацией неизменности ее материальной основы, но способ общения определяет исторический цикл. В "Немецкой идеологии" очевиден переход Маркса от общей типологии исторических форм как готовых форм права к более сложной классификации. Усложняются представления о корреляции сфер общественной целостности. Выведен новый ряд детерминации (отношения производство - идеология). Но это - лишь толчок к дальнейшему углублению анализа. Начиная с "Экономическо-философских рукописей 1844 года" Маркс упорно возвращается к описанию исторических условий, благодаря которым возникает способ производства, к определению границ исторического пространства, в котором кристаллизуется форма общения. Это - ясно сформулированный принцип познания социальных явлений: когда принадлежность общественной целостности к типу определяется конкретным историческим, а не поверхностным сравнительным анализом. Развитие социальной философии марксизма - встречное движение формирующейся социологической схемы с выводами аналитико-историчес-

54
кой реконструкции. В "Немецкой идеологии" отмечаются исторические условия, тормозящие или ускоряющие процесс отделения частной собственности от общины. Например, в эпоху Римской республики концентрация частной собственности и превращение мелких крестьян в пролетариат не получило массового распространения. Но разрушение империи привело к захвату ее провинции германскими племенами, что способствовало освоению этими племенами новых земледельческих орудий труда, во-вторых, ускоряло процессы формирования нового типа владения в условиях ослабления централизации власти. Это уже историческое описание, имеющее исходным пунктом социологическую гипотезу. Осуществляется как бы обратное теоретическому, повторяющее естественное, движение. Каждый этап выявления связи политэкономических категорий - определенная стадия исторического движения. Все зачатки современной Марксу промышленной системы существовали, по его замечанию, еще в античности. Но именно в условиях средневековой Европы связь первичных форм собственности и капиталистической была опосредована целым рядом ступеней, что и способствовало формированию классической капиталистической формы собственности. История, понятая как связь этапов разделения труда и соответствующих им типов общения, эксплуатации, развертывается именно в средневековой Германии. Таким образом, в основе нового исторического метода лежит тезис о том, что условия производства и общения образуют исторический ряд форм общения. Развиваясь, производительные силы влекут новое разделение труда, что приводит к новой форме собственности. Интерес частной собственности при этом облекается в форму всеобщего интереса. Право возникает одновременно с частной собственностью в процессе разложения общины.
В очерке, рассматривающем историческое развитие как произ-

55
водное от промышленного, делается попытка дать общую схему восходящего исторического движения, базирующегося на преемственности форм орудийной деятельности, которые ломают национальные традиции. Но история частной собственности не может быть всемирной историей. Отчуждение приобретает вполне определенные формы эксплуатации пролетариата.
Теоретические выводы нового материалистического понимания истории сформулированы в "Немецкой идеологии" особо: производительные силы общества достигают в своем развитии такой фазы, когда приносят бедствие. Класс, несущий на себе эти тяготы, является носителем революционного сознания. Условия, в которые поставлен этот класс, защищаются идеологией. Труд в будущем обществе должен быть распределен по-иному, характер деятельности изменен, всякое господство классов и сами классы уничтожены.
В период до "Немецкой идеологии" Маркс предпринимал усилия для определения предмета "обмирщенной" философии. В результате критическому анализу подверглась такая область гуманитарного знания, как право (1842 г.), историография (1843 г.), политэкономия (1844 г.). Материалистическая реконструкция, социальнофилософская переориентация этих гуманитарных дисциплин означала предметное их сращение, как порожденных развитием форм частной собственности и коррелятивных им форм государства (форм идеологии). Все разделы гуманитарного знания были разделами одной науки - "политической теологии". Генетический анализ антиномий, ею порождаемых, привел Маркса к действительным противоречиям гражданского общества.

56
§ 3. Теория общественно-экономических формаций и единство марксистского социально-философского знания
3.1. Конкретизация формационного анализа: цели отчужденного класса
В "Манифесте Коммунистической партии" Маркс и Энгельс как бы возвращаются к исходному пункту, вновь рассматривая проблему субъекта исторического действия, но с иных позиций. Не индивиды составляют гражданское общество (просто перевернутая гегелевская формула 1843 года), а - система отношений индивидов есть целостность общественной жизни. Само же общественное отношение есть прежде всего первичная связь людей по поводу воспроизводства условий жизни (одно из теоретических положений "Немецкой идеологии"). Эта связь и является основой социального исторического формообразования. Субъект истории воспроизводится в нескольких социальных общностях (группа, класс, нация), целостность которых в различных модификациях воспроизводит первичные связи, развертывая их в тотальность общественных отношений. Субъект отчуждения вместе с тем является объектом эксплуатации и оказывает этой эксплуатации сопротивление как член социальной группы, В "Манифесте Коммунистической партии" понятие отчуждения окончательно сводится к его второму значению (эксплуатация), но не покрывается им полностью. Отчуждение существует постольку, поскольку субъект сам в своей деятельности создает те социальные условия, при реализации которых изоляция его от средств производства и в конечном счете всех жизненных средств приобретает форму общественного закона: "Те же самые люди, которые устанавливают общественные отношения соответственно развитию их материального производства, создают также принципы, идеи и категории соответственно

57
своим общественным отношениям" /16, с.133/.
Марксизм, по существу, создает типологию человека, разрабатывая ее эмпирическое основание - социальную типологию классообразования. Одно и то же производственное отношение меняет форму в социальной и политической сферах общественной жизни. Содержание же этого отношения неизменно и осознается лишь частично.
Рассмотрение законов общественной жизни со стороны их объективного содержания и независимости от субъекта исторических действий, с одной стороны, и со стороны их реализации через деятельность - субъективную, поскольку она вторична - завершается Марксом позже введением в научный обиход категорий "общественное бытие" и "общественное сознание". В "Манифесте Коммунистической партии" рассматривается прежде всего классовое сознание и его носитель - пролетариат и буржуазия. Но классовое сознание есть осознание определенной социальной группой своего положения в системе производственных отношений. В 1852 году в письме к И.Вейдемейеру Маркс в резюмированной форме изложил развернутое им в "Манифесте Коммунистической партии" историческую концепцию классообразования: "Что касается меня, то мне не принадлежит ни та заслуга, что я открыл существование классов в современном обществе, ни та, что я открыл их борьбу между собою. Буржуазные историки задолго до меня изложили историческое развитие этой борьбы классов, а буржуазные экономисты - экономическую анатомию классов. То, что я сделал нового, состояло в доказательстве следующего: I) что существование классов связано лишь с определенными историческими фазами развития производства, 2) что классовая борьба необходимо ведет к диктатуре пролетариата, 3) что эта диктатура сама

58
составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к обществу без классов" /9, с.427-428/.
В кратком историческом очерке излагается концепция образования классов буржуазного общества. Маркс использует здесь те исторические сведения, которые он получил в крейцнахский период: первые элементы буржуазии развиваются из свободного населения средневековых городов. С развитием производства к промышленным формам усиливается социальная поляризация, достигающая пределов в условиях фабричного производства. Концентрация производства означает концентрацию капитала и его представителей - буржуазии - и "нивелирует" остальные классы. Маркс развивает здесь мысль, высказанную им еще в "Крейцнахских тетрадях": пролетариат является единственным до конца последовательным классом и выражает всеобщий интерес остальных угнетенных классов, реализуя его. С другой стороны, класс буржуазии создают исторические условия, которые разрушают целостность человеческих отношений, рвутся общечеловеческие связи: разрушаются устоявшиеся формы общения. В "Манифесте Коммунистической партии" модель исторического прогресса усложняется. С одной стороны - восходящая ветвь непрерывного совершенствования производительных сил, с другой - ступень прогресса оказывается очередной стадией поляризации общества. Модель прогресса, восходящая к Руссо, в "Манифесте Коммунистической партии" преодолена. "Общественный договор" невозможен, поскольку ложной является сама предпосылка о наличии договорных начал в отношениях граждан с политической властью.
"Манифест Коммунистической партии" знаменует окончание еще одного этапа в развитии материалистической концепции истории, этапа интеграции идей немецкого философского коммунизма в лице

59
Мозеса Гесса и Карла Грюна. Коммунизм в их представлении являлся теоретическим выводом развития немецкой классической философии от Канта до младогегельянцев. Маркс и Энгельс убедительно доказали, что немецкая классическая философия - лишь теоретическое средство для выражения практических потребностей классовой борьбы пролетариата в его движении к революции.
Формирование марксистского социально-философского знания - процесс сложный. Он может быть обозначен как непрерывный ряд параллельно разрабатываемых проблем с единым для них исходным пунк том, несколькими узлами пересечений, каждый из которых является и определенным этапом разрешения одной из проблем, и ступенью решения всего комплекса вопросов, и очередной стадией интеграции элементов социально-философского знания.
Так, если отправным пунктом теоретического движения в данном случае считать предпосылку и вывод гегелевской системы о разумности действительности, то перед разработкой альтернативной материалистической концепции разрешаются следующие вопросы: отличается ли действительность от представления об этой действительности; как в действительности, то есть в общественной жизни, формируются представления о ее разумности; в чем действительная разумность общественной жизни?
Весь этот комплекс вопросов поставлен и разрешен Марксом в самом общем виде в ходе первого рассмотрения гегелевского учения о государстве. В результате возникла материалистическая концепция связи гражданского общества и государства. Но традиционный философский анализ, не опирающийся на гегелевскую систематику, методологически ограничен.
Необходима конкретизация связи части и целого, модификация диалектического метода. Возникает необходимость в изменении ос-

60 новы, качества системного анализа, который бы обнаружил системообразующие принципы общественной жизни и правила связи (социологические законы) элементов социального целого. В этом смысле развитием марксистского социально-философского знания является продвижение к единой системной модели общества.
Но чем точнее социологическая модель, тем на более значительный фундамент гуманитарного знания она опирается. Поэтому не случайно, что Маркс второй раз после крейцнахского периода обращается к истории феодализма в Европе на материале средневековой истории Франции, Англии и Германии. С декабря 1851 по май 1852 года Маркс делает выписки из книг английского историка Галлама по истории средневековой Европы, выписки из Хюльмана по истории средневековой Германии, в январе - феврале 1853 года - выписки из Вильгельма Ваксмута по древней и средневековой истории, в июле 1854 года - выписки из книги Огюста Тьерри "История происхождения и успехов третьего сословия".
Маркса особенно интересовала судьба общинного хозяйства в средневековой Европе, процесс роста средневековых городов, правовая самостоятельность горожан, ослабление экономической зависимости мелкого собственника от сеньора в средневековой Европе, рост правосознания мелкого собственника. Маркса интересуют также исторические условия, которые обеспечили возникновение и укрепление производственных отношений фабричного производства как основы классического капитализма.
В "Экономических рукописях 1857-61 года" получают разрешение как частные проблемы теории общественного прогресса, так и вся совокупность проблем, связанных с формированием теории социального детерминизма. Идеи "Немецкой идеологии" получают здесь

61
новое системное обоснование.
3.2. Принципы формационной типологии и условия их применения
В "Экономических рукописях 1857-61 года" процесс интеграции всех элементов социально-философского знания в системную модель общественной целостности в основном завершается. Особенностью этой стадии формирования материалистической концепции истории является то, что синхронная и диахронная координаты модели впервые полностью соотносятся. Во введении к рукописям научный метод описывается как метод движения к конкретному целому, как метод моделирования отношений целостности, когда целое подчиняет неразвитые отношения и развивает их до отношения связей собственных элементов. Общенаучный теоретический метод - универсальный метод моделирования в науке - применяется Марксом как метод моделирования в истории, причем значительное внимание уделяется исходному условию теоретического движения - фиксации развитых отношений целого как объекта отражения. Описывается процесс становления общественного целого, причем в терминах, которые позволяют судить о полной самостоятельности теоретических выводов исторического анализа: "Сама эта органическая система, как совокупное целое, имеет свои предпосылки, и ее развитие в направлении целостности состоит именно в том, чтобы подчинить себе все элементы общества или создать из него еще недостающие ей органы. Таким путем система в ходе исторического развития превращается в целостность. Становление системы такой целостностью образует момент ее, системы, процесса, развития" /12, с.229/.
Так что же позволило сделать такие выводы?
"Экономические рукописи 1857-1861 года" - последовательное развитие принципов, положенных в основание нового исторического

62
метода, требования к которому сформулированы в "Экономическо-философских рукописях 1844 г." и в "Немецкой идеологии". Итак, когда речь идет о производстве, то всегда о производстве на определенной ступени общественного развития - о производстве общественных индивидов" /12, с.21/.
Предмет рассмотрения - буржуазные производственные отношения, системный характер связей которых фиксируют политэкономические категории. Но соотношение их не соответствует порядку их исторического формирования, а поэтому нуждается в переосмыслении и реконструкции. В сущности, главным здесь оказывается не полит- экономический, а исторический анализ (в варианте гипотезы, принятой Марксом в качестве рабочей). Исторический и социологический аспекты анализа образуют единство.
Как и в "Немецкой идеологии", Маркс начинает с рассмотрения производства. Но если в "Немецкой идеологии" под производством понимались сами условия существования индивида в их широком понимании, то в "Экономических рукописях 1857-61 гг." производство рассматривается, во-первых, в его узком значении - как производство вещного богатства, во-вторых, - в диалектическом единстве с моментами распределения, обмена и потребления. В связи с этим Маркс рассматривает исторические формы богатства в их соотношении с самой развитой - деньгами. Само по себе вещное богатство является результатам постепенного утверждения общественной власти денег, которые в капиталистическом производстве превращаются в капитал. Но без исторического аспекта анализа становится невозможным объяснение господства этой формы богатства в условиях капиталистического производства. Маркс вновь, как и в 1845 году, обращается к истории общины, явившейся исторически первичной социальной формой, в рамках которой формировались и формы собст-

63 венности, и типы производственных отношений. Если в предшествующий "Немецкой идеологии" период в центре внимания Маркса была античная история и римское право, то в 1851-53 годах - исторические формы общины и история феодальной Европы. Маркса интересует вопрос о различных исторических условиях развития общины и ее разложения.
Античная форма собственности представлена в рукописях как сосуществование общинной и частной форм собственности. Мелкий собственник является гражданином полиса, на которого ложится ответственность за сохранение этого союза. Такая характеристика античной формы собственности свидетельствует о развитии представлений Маркса. Речь идет о разложении древнегреческих полисов, о так называемом периоде военной демократии и вторичной колонизации. В греческом полисе в этот период граждане пользуются равными правами, функции первичной власти не отделены, все граждане принимают участие в делах государства. Непременное условие существования подобной формы государства и типа собственности - институт рабства, формированию которого способствовали многие исторические факторы (в частности, рабом мог быть только пленный варвар, чье положение в полисе в качестве раба было предопределено этническими и культурными различиями с гражданами полиса).
Описывая германскую форму собственности, Маркс по существу ведет речь об исторических условиях возникновения современной ему промышленной цивилизации. Имеется в виду, в частности, процесс проникновения в деревню городских отношений. Средневековая Германия демонстрирует как бы возвращение к античной форме собственности с объединением в лице собственника и функций фактического владельца участка земли, и субъекта правовых отношений. Разница - в способах обработки земли, орудиях труда, его относи-

64
тельно высокой производительности. Растет роль средневековых городов как центров ремесла, мелкой торговли, цеховых привилегий, центров юридического равенства горожан. Средневековый город формировал те условия, которые привели к постепенному расшатыванию чрезвычайно разветвленной системы сеньориальной власти. Сам сеньор постепенно утрачивает полноту власти над фактическим собственником земли. Парадоксальность исторической ситуации состоит в том, что по мере утраты реальной власти и возможностей контролировать формы и размеры оброка функции сеньора берет на себя государство.
В частности, в Англии ХI-ХIII веков формирование вотчинного хозяйства сопровождается, во-первых, укреплением владельческих прав непосредственных держателей вотчины в ущерб всей разветвленной иерархии собственников (права которых со временем становятся чисто номинальными) во-вторых, растет экономическая независимость крестьянина благодаря целому набору факторов (подспудно сохраняющееся общинное право, относительная независимость местной курии от королевских судов, исторические традиции держания земли). Объективно эти процессы приводят к радикальному сокращению разветвленной системы феодальной собственности до отношения непосредственный держатель земли - крестьянин.
Возрастающая экономическая самостоятельность крестьянина отражается в противоречивости правового статуса крестьянского землепользования. По мере фактического роста экономической самостоятельности работника растет количество ограничений, накладываемых на него законодательством, упорно отказывающимся признать в нем субъекта права и настаивающим на его зависимости от господина.
Однако, несмотря на это, отношения между сеньорам и кресть-

65 янином все в большей степени теряют статус правовых отношений и приобретают статус экономических, что выражается в постепенном переходе к денежной форме оброка в ХIV-ХV веках.
Именно с этого времени происходит коммутация политических прав держателя земли государственной власти. Тем самым подготавливается окончательный разрыв между держателем земли и крестьянином, фактически превратившимся в мелкого землевладельца /ср. 48, гл.8/.
Номинальный собственник земли (право на землю сохраняется за сеньором до конца) постепенно становится ее фактическим собственником, поставляющим излишек продукции на городской рынок. С другой стороны, на городском рынке крестьянин получает изготовленные в цехах орудия труда, что увеличивает производительность его труда и оставляет его фактическую зависимость от сеньора. Увеличивается количество свободных крестьян, пополняющих ряды горожан.
Все эти особенности развития европейского региона в средневековый период и привели, в конце концов, к созданию условий для возникновения мануфактуры, а затем фибрики - основы европейской промышленности.
Историческое исследование в "Экономических рукописях 1857-61 гг." подчинено общей логике выявления сущности производственных отношений капитализма. Частная собственность здесь - в том числе и историческая категория; формы собственности рассматриваются вместе с историческими условиями их формирования. Но историческое разнообразие форм собственности с развитием капиталистического уклада сменяется развитием одной формы.
Такое понимание истории выявляет общенаучное содержание исторических законов, поскольку общая схема объяснения, или форма-

66
ционная типология, есть доведенная до логического предела последовательность формационных отношений. Данные в "Экономических рукописях" характеристики особенностей развития средневековой общины подтвердили правильность общеисторической схемы, предложенной Марксом, и предшествовали ее формированию. Именно поэтому Маркс счел нужным не помещать "Предисловие" "К критике политической экономии" перед всем исследованием, чтобы выводами не предвосхищать самого процесса исследования.
Само "Предисловие" "К критике политической экономии" в резюмированном виде содержит все системные идеи социально-философской концепции марксизма. Проблема корреляции сфер общественной жизни получает окончательное разрешение через развитие и систематизацию принципа социального детерминизма, построение модели общественного целого. Линия детерминации сфер общественной жизни имеет основание - систему первичных отношений производства, фиксируемую категорией - "общественное бытие" (начало детерминации). Другой полюс детерминации - сфера духовных отношений, фиксируемая категорией "Общественное сознание" (завершение ряда). Пара категорий - "общественное бытие - общественное сознание" фиксирует связь всего спектра общественных отношений, другая пара - "базис - надстройка" - конкретно-историческое состояние целостности общества (абстрактной модели детерминации всегда есть конкретный аналог на другом уровне социологического анализа). Единство элементов и правил их связи, или социологических законов целого - система общественных отношений, открытая анализу в любой из своих подсистем, или сфер общественной жизни. Так, в "Предисловии" "К критике политической экономии" /5/ завершается поиск системных оснований истории, создается структурная и динамическая модель ее интерпретации в теории общественно-эконо-

67
мических формаций.
Каков объяснительный потенциал теории общественно-экономических формаций в функции методологии истории - видно на примере анализа Марксом периода так называемого первоначального накопления. /"Капитал", т.1, гл.24/. Кругооборот капитала не выявляет природы составляющих его частей. Поэтому цель нового метода - историческая реконструкция процесса, в результате которого образуются два источника и полюсы капиталистического производства. Исторический анализ позволяет с предельной точностью определить доминантные исторические процессы, благодаря которым кристаллизуется формационное отношение, найти место капиталистической системы в общей линии прогресса, определив основную тенденцию ее восходящего и нисходящего развития.
Маркс моделирует историческую ситуацию, в которой создавались условия для соединения компонентов капитала, определяя то специфическое отличие, которое определило таксономические параметры такого таксономического объекта, как Англия. Модель конкретного исторического целого выявила связь ее прошлых состояний с настоящим и позволила прогнозировать будущее.
Маркс в достаточно коротком историческом эссе использует большое число работ по философии, истории, праву, политэкономии, социологии, концентрируя внимание на ключевых, с точки зрения принятой им модели, исторических событиях, меняющих все - от образа жизни большого количества людей до системы законодательства и правления. События естественной истории обобщаются и ставятся им в связь, эта связь соотносится с выводами уже проведенного теоретического анализа. Так реализуется метод движения от абстрактного к конкретному.
Описывая, в частности, процесс, происходящий с конца ХУ ве-

68
ка в Англии, - экспроприацию крестьянских земель, Маркс отмечает, что начальная скорость протекания этого процесса в Италии была выше, чем в Англии (результат падения роли городов Северной Италии в транзитной торговле с Востоком и вытеснение рабочих в деревню), но останавливается именно на Англии, как классической модели описания процессов первоначального накопления: "Исторический момент - отрыв масс от средств существования и экспроприации земли у крестьян. Ее история в различных странах имеет различную окраску, проходит различные фазы в различном порядке и в различные исторические эпохи. В классической форме она совершается только в Англии" /7, с.728/. Существующая концептуальная модель истории способствует аналитической работе с фактами, устанавливая критерии их отбора. В свою очередь, теория общественно-экономических формаций суммирует выводы совокупной историографии, интегрируя различные элементы гуманитарного знания в структурно-функциональную модель. Тем самым обеспечивается единство социологического и исторического уровня познания законов общественного развития, удовлетворяется требование, предъявляемое к научной теории: требование совместимости следствий теории с историческими фактами.
3.3. Завершение процесса становления формационного анализа в работах В.И.Ленина
Объяснительные и прогностические возможности теории общественно-экономических формаций позволили В.И.Ленину применить ее положения в анализе пореформенных (реформа 1861 года об освобождении русских крестьян от крепостной зависимости) отношений в России. Социологический анализ в работе Ленина "Развитие капитализма в России" опирается на гипотезу о наличии и расширении

69
мелкотоварного уклада в земледелии и капиталистического уклада в промышленности России. Идеологи и экономисты народничества предприняли перед этим ряд попыток доказать невозможность для России капиталистического развития, ссылаясь на особые условия общинного землевладения и подчеркивая незыблемость этого экономического уклада. Поэтому задача работы В.И.Ленина четко им определена, о чем свидетельствует и подзаголовок: "Исследование внутреннего рынка России с точки зрения вопроса о развитии капитализма".
Поскольку речь велась о возможности капиталистического пути развития, теоретической моделью для сравнительного анализа стала страна классического капитализма, а образцом аналогичного анализа - генетический анализ капитала, предпринятый Марксом в ХХIV главе "Капитала".
Сугубо экономическое направление анализа в данной работе позволяет выявить формационную принадлежность производственных отношений, довести до логического предела принятый в качестве предпосылки тезис о наличии капиталистического уклада в экономике. Сама критика народников Лениным близка по содержанию и пафосу критике Марксом Прудона в "Нищете философии" (Ленин при написании работы использовал этот труд Маркса во французском переводе). В частности, В.И.Лениным отмечается метафизический характер анализа народниками российской экономики, формальный характер классификации и искажения сути исторических процессов, происходящих в России. Так, некритически заимствуется положение политэкономии о "свободном безземельном рабочем". На самом деле, отмечает Ленин, в земледелие капитализм проникает медленнее и дает картину значительного разброса типов рабочего. Сельский рабочий с наделом земли и патриархальными отношениями с нанимателем характерен для всех капиталистических стран. Данная Лени-

70 ним характеристика созвучна замечаниям Маркса о медленном отрыве рабочего от средств существования, от земли и о значительном многообразиии форм этого исторического процесса.
В целом исследование, предпринятое В.И.Лениным, может быть охарактеризовано как социологическое, предпринятое для доказательства тезиса о капиталистическом характере производственных отношений пореформенной России: "Подведем теперь итоги тем основным выводам, к которым приводят данные о развитии капитализма в нашей промышленности. Главных стадий этого развития три: мелкое товарное производство (мелкие, преимущественно крестьянские промыслы) - капиталистическая мануфактура - фабрика (крупная машинная индустрия" /25, с.542/. Для того, чтобы сделать эти выводы, потребовалось изучить несколько тысяч книг по политэкономии (например, Д.Рикардо. Сочинения. СПб., 1882/, социологии (например, Каблуков В.А. Вопрос о рабочих в сельском хозяйстве. М., 1884), огромное количество статистических сборников (например, Историко-статистический обзор промышленности России, под ред. Д.А.Тимирязева, т. I и П, СПб., 1883-1886), провести первичную обработку и отбор фактов. Вывод о наличии в России капиталистического уклада делается на основании фактов, свидетельствующих об увеличении разделения труда, росте промышленного населения, разорении мелкого производителя. Каждый социологический вывод всесторонне обоснован и доказателен. Так, вывод об увеличении разделения труда предваряется (перед фактическим исследованием) ссылкой на развитие аналогичных процессов в Англии, отмеченных Марксом в "Капитале": "В товарном производстве и его абсолютной форме - капиталистическом производстве, - говорит Маркс, - продукты лишь постольку являются товарами... поскольку другие товары противополагаются, как товары и как стоимости... Рынок для

71
этих товаров развивается вследствие общественного разделения труда" /цит. по: 25, с.22/. В книге Ленина этот вывод Маркса доказывается в главе "Переход землевладения от барщинного хозяйства к капиталистическому", в которой с помощью статистических данных подтверждается факт прогрессирующего ввоза сельскохозяйственных машин в Россию из-за границы. Это, в свою очередь, ведет к "применению капиталистической кооперации в земледелии" /там же, с.225/, введению наемного труда и его последующему вытеснению машинами.
Основная же мысль становится теоретическим выводом всего анализа: община в пореформенной России разрушена, образовался внутренний капиталистический рынок, процесс этот углубляется. Разложение русской общины Ленин считает прогрессивным явлением, поскольку капитализм "порвал с сословностью землевладения" /там же, с.310/; "...впервые подорвал вековой застой нашего сельского хозяйства" /там же, с.311/; "...впервые создал в России крупное земледельческое производство, основанное на употреблении машин и широкой кооперации рабочих" /там же, с.311/. Тезис о прогрессивности капитализма относительно общественного строя дореформенной России связан с тезисом о его исторической ограниченности: "Таким образом (повторяем еще раз), подчеркивая прогрессивную историческую роль капитализма в русском земледелии, мы нисколько не забываем об исторически преходящем характере этого экономического режима, ни о присущих ему глубоких общественных противоречиях" /там же, с.315/. Так положения теории общественно-экономических формаций, творчески примененные в конкретном историческом анализе, становятся теоретической основой объединения модели прогресса с теорией социализма.
Способность теории общественно-экономических формаций в

72
качестве системной модели фиксировать структурную целостность общества и цикличность в его развитии - позволила марксизму стать наукой.
В.И.Ленин эту идею закрепляет и развивает в ряде своих работ, направленных против искажения марксистской теории различными школами ревизионизма. На этом этапе развития марксистского социально-философского знания требовалось эксплицировать теорию общественно-экономических формаций как научную методологию, а также выявить прогностические возможности марксистской теории общественного развития.
Эти задачи решаются в двух крупных марксистских работах: ленинской "Что такое "друзья народа" и как они воюют против социал-демократов" и плехановской "К вопросу о развитии монистического взгляда на историю". Замечательным был и факт единства позиций авторов в оценке марксистской теории, общее представление о теории общественно-экономических формаций было развито до квалификации ее как научной методологии социального детерминизма и теории социального развития.
Несмотря на общность позиций авторов, налицо было различие методов исследования: если Г.В.Плеханов, критикуя позицию Н.К. Михайловского, рассматривал его взгляды на фоне анализа эволюции материалистических и идеалистических представлений об исторических законах, классифицируя социальные школы и относя русскую субъективную социологию к разряду метафизических и эклектических, по целому ряду позиций, уступающих французской школе материализма ХVIII века, то В.И.Ленин дает конкретную оценку школе Н.К.Михайловского и оценку им экономического учения К.Маркса с позиций системного представления об общественном развитии. В.И.Ленин на протяжении всей своей работы неоднократно возвра-

73
щается к одной мысли: что Михайловский и другие "упускают из виду основное содержание доктрины" Маркса /24, с.130/. Почему, спрашивает Ленин, Маркс пишет о современном обществе, а не об обществе вообще, а также об экономическом законе движения общества - и Ленин цитирует "Предисловие" "К критике политической экономии": "Моя точка зрения состоит в том, что я смотрю на развитие экономической общественной формации, как на естественно- исторический процесс" /цит. по: 24, с.133/. Ленин указывает исходный пункт открытия Маркса - "...выделение из разных областей общественной жизни области экономической" /там же, с. 134/. Следование принципу социального детерминизма или, в интерпретации Г.В.Плеханова, монистическому взгляду на историю, с неизбежностью приводит к выделению категориального ряда способа производства, о чем и пишет В.И.Ленин. Далее подробно цитируется "Предисловие" "К критике политической экономии" и упоминается "Общественный договор" Руссо как вывод о сознательном строительстве людьми своих отношений, который не соответствует реальности: "Никогда этого не было, да и теперь этого нет, чтобы члены общества представляли себе совокупность тех общественных отношений, при которых они живут, как нечто определенное, целостное, проникнутое таким-то началом..." /24, с.136/. Еще раз указывается причина, по которой социология смогла стать наукой: марксизм дал объективный критерий для разграничения общественных явлений, "...дав возможность применить к этим отношениям тот общенаучный критерий повторяемости, применимость которого к социологии отрицали субъективисты" /там же, с. 137/. В.И.Ленин доводит принцип материалистического детерминизма до его методологического предела, разграничивая все отношения общества на идеологические и материальные; анализ переводится в плоскость исследования философ-

74 ско-социологических предпосылок теории общественно-экономических формаций. Именно философско-социологический анализ позволил "...подметить повторяемость и правильность и обобщить порядки разных стран в одно основное понятие общественной формации. Только такое обобщение и дало возможность перейти от описания (и оценки с точки зрения идеала) общественных явлений к строго научному анализу их..." /там же, с.137/.
В работе "Карл Маркс", посвященной общему обзору жизни и учения Маркса, В.И.Ленин в разделе "Материалистическое понимание истории" особо выделяет категориальные отношения общественного бытия и общественного сознания, как теоретически первичные: "Если материализм вообще объясняет сознание из бытия, а не обратно, то в применении к общественной жизни человечества материализм требовал объяснения общественного сознания из общественного бытия" /27, с.55-56/. Тем самым Лениным подчеркивается тот факт, что в науке при ее построении вывод становится часто теоретически исходным принципом.
Тем не менее, материалистическое понимание истории было лишь гипотезой до появления "Капитала", до выявления основного экономического закона капитализма, закона функционирования и развития одной формационной целостности. Таким образом, исследование основного закона целостности позволяет рассмотреть связи всех ее элементов как необходимые, а исследование одной общественной целостности, как писал К.Маркс Н.К.Михайловскому, дает возможность понять историю, не объясняя ее, однако, во всей конкретности и полноте.
В той же работе Ленин дает одно из определений диалектики, как метода марксистской теории общественного развития, в котором используется понятие "организм": "Диалектическим методом -

75
в противоположность метафизическому - Маркс и Энгельс называли не что иное, как научный метод в социологии, состоящий в том, что общество рассматривается как живой, находящийся в постоянном развитии организм (а не как нечто механически сцепленное и допускающее поэтому всякие произвольные комбинации отдельных общественных элементов), для изучения которого необходим объективный анализ производственных отношений, образующих данную общественную формацию, исследование законов ее функционирования и развития" /24, с.165/.
Анализ истории как смены общественно-экономических формаций требует выявления необходимой связи основных структурных компонентов социального целого. Базисные, системные основания не только задают направления его развития, но и позволяют провести аналогии с организмом. "Научное значение такого исследования состоит в выделении тех особых (исторических) законов, которые регулируют возникновение, развитие и смерть данного общественного организма и замену его другим, высшим организмом" /там же, с. 167/.
Критикуя Михайловского, утверждавшего, что национальные связи - "продолжение и обобщение связей родовых" /там же, с.153/ Ленин дает в качестве примера набросок развития экономических отношений на Руси, вызвавших объединение княжеств и государственную централизацию: "Слияние это вызвано было не родовыми связями... и даже не их продолжением и обобщением: оно вызывалось усиливающимся обменом между областями, постепенно растущим товарным обращением, концентрированием небольших местных рынков в один всероссийский рынок" /там же, с.153-154/.
Ленин, полемизируя с Михайловским, указывает на этапы формирования марксистской теории общественно-экономических форма-

76
ций, на эволюцию мысли Маркса, развивающейся в направлении исследования одного строя: "Тем же объективным анализом капиталистического строя доказывал он необходимость его превращения в социалистический" /24, с.157/. В своем анализе Ленин обращает особое внимание на немецкое предисловие ко второму тому "Капитала", в котором Маркс, указывая на переведенное им изложение его метода профессором Петербургского университета И.И.Кайфманом, как на наиболее удачное, предостерегал против неверного понимания этого метода. "Для Маркса одно важно - говорится там: именно - найти закон тех явлений, которые он исследует, и притом особенно важен для него закон изменения, развития этих явлений, перехода их из одной формы в другую, из одного порядка общественных отношений в другой"./там же, с.166/. Ленин вновь подчеркивает здесь, к какому ближайшему общенаучному понятию, характеризующему целостность общественной жизни, прибегает Кауфман, чтобы оттенить суть материалистического понимания истории: "Прежние экономисты не понимали природы экономических законов, когда сравнивали их с законами физики и химии. Более глубокий анализ показывает, что социальные организмы так же глубоко разнятся друг от друга, как и организмы животных и растений" /там же, с.167/.
В ходе анализа теории общественно-экономических формаций Ленин еще раз раскрывает суть диалектического метода Маркса, противоположного гегелевскому. Исследование Марксом законов капиталистической формации и возможность на основании этого исследования объяснять предшествующие фазы развития общества, а также с научной строгостью предсказывать будущую, социалистическую, фазу подтверждается диалектическим учением о развитии. Марксов анализ - не иллюстрация закона отрицания отрицания, как это по-

77
нимали Дюринг и Михайловский, а самостоятельное научное исследование. В.И.Ленин отмечает, что строгий экономический анализ одной формации позволил Марксу прогнозировать будущее состояние общественной целостности, но в пределах возможностей научной теории: "...Маркс с самого начала своей литературной и революционной деятельности с полнейшей определенностью заявил свои требования от социологической теории: она должна точно изображать действительный процесс - и ничего более (ср., напр., "Коммунистический манифест" о критерии теории коммунистов). В своем "Капитале" он строжайше соблюдал это требование: поставив своей задачей научный анализ капиталистической общественной формации, - он поставил точку, доказавши, что действительно происходящее перед нашими глазами развитие этой организации имеет такую-то тенденцию, что она неизбежно должна погибнуть и превратиться в другую, высшую организацию" /24, с.179-180/.
Таким образом, теория общественно-экономических формаций строится как общенаучная теория - как система положений различной степени общности, часть из которых объясняет уже известные факты, а часть предсказывает, причем содержательно-смысловая область теории входит в содержание как объяснения, так и предсказания: "Да кто же не знает, что если рассматривать какое угодно общественное явление в процессе его развития, то в нем всегда окажутся остатки прошлого, основы настоящего и будущего" /там же, с.181/.
Итоги теоретической работы В.И.Ленина по экспликации теории общественно-экономических формаций как общенаучной с функциями объяснения и предсказания:
- теория общественно-экономических формаций - теория общественной структуры и развития связей ее компонентов;

78
- история - последовательная связь общественно-экономических формаций, как общественных организмов с системообразующей связью.
Характеристики теории общественно-экономических формаций как общенаучной теории:
- в ее рамках был завершен переход от описания общественных явлений к их анализу;
- теория общественно-экономических формаций позволила выявить цикличность исторического развития;
- к теории общественно-экономических формаций применим общенаучный критерий повторяемости.
Теория общественно-экономических формаций,как содержательная теория общественного бытия, как теория социального детерминизма, как теория общественного прогресса - отвечает всем требованиям, предъявляемым к научной теории. Она вычленяет системные основания общественного развития, благодаря чему становится возможным не только объяснение общественных явлений, но и их предсказание. Таким образом В.И.Ленин завершает разработку научной марксистской концепции общественного развития.
Таким образом, гуманитарное знание в процессе освоения истории, понятой как история производства в широком смысле этого слова, становится синтезом реальной истории, имеющей единое основание. В результате происходит действительное преодоление гегелевской системы в ее посылках и выводах, сохраняется богатство системных идей, но раскрывается механизм их образования.
По мере уточнения и усложнения исходной модели детерминации сфер социальной целостности и модели прогресса материалистическая социально-философская концепция развития включает и интегрирует все новые разделы гуманитарного знания, а связь его

79 элементов непрерывно обогащается. Первый, относительно замкнутый цикл этого теоретического движения завершается в 1845 году. Порядок включения разделов гуманитарного знания в марксистскую теорию социального развития может быть представлен как функциональный ряд: социальная философия - история - политэкономия - научный коммунизм. Результат этого последовательного включения - материалистическая концепция истории в "Немецкой идеологии".
Уточнение характера связей элементов системной модели общественной целостности происходят в двух направлениях:
I) усложнение структурной модели корреляции сфер общественной жизни, определение направления их детерминации;
2) уточнение критериев социального прогресса, целей и движущих сил истории.
Каждый этап уточнения параметров структурной модели общественной целостности является одновременно этапом уточнения модели прогресса: 1842 г.: Марксом раскрыта связь частного и государственного интереса. Принимается нормативная схема прогресса, восходящая к Руссо и Гегелю: направление прогрессивного развития - движение к свободе индивида, понимаемой как естественная свобода: эпоха естественного права труженика - эпоха узурпирования права частным интересом и извращение идеи естественного права - эпоха восстановления естественного права.
1843 г.: выявление ведущей стороны отношения гражданское общество - государство, изменение порядка детерминации сфер гражданского общества, исторический анализ форм связи частной собственности и государства. Общее направление прогресса - движение к ликвидации отчуждения индивидом своих политических прав, которую осуществит пролетариат.
1844 г.: уяснение условий воспроизводства частной собствен-

80
ности, рассмотрение системы производства как системы отчуждения работником своих сущностных сил. Общее направление прогресса - ликвидация условий отчуждения труда.
1845 г.: рассмотрение исторических форм связи общения и производства, выделение экономической, социальной и идеологической сфер общественной жизни. Общее направление прогресса - ликвидация форм эксплуатации в революции.
1848 г.: производство интерпретируется как сфера поляризации общественных интересов. Общественное сознание в "Манифесте Коммунистической партии" рассматривается как сознание классовое; впервые ясно очерчена практическая цель коммунизма как теоретического движения, то есть развернут одиннадцатый тезис Маркса о Фейербахе.
1859 г.: история интерпретируется как смена форм собственности. Складывается представление об общественном целом как расчлененном единстве сфер общественной жизни, в основе которого - экономическая сфера. Марксом окончательно устанавливаются связи синхронной и диахронной моделей общественной целостности, благодаря чему становится возможным построение новой концепции прогресса.
Таким образом, зарождающаяся формационная типология на всех этапах становления марксизма была фактором интеграции гуманитарного знания. Развитие материалистической концепции было процессом, с одной стороны, последовательной интеграции в структурную и функциональную модели общественной целостности различных областей гуманитарного знания, с другой - обратного воздействия формирующейся концепции истории на гуманитарное знание.
В результате процесса интеграции гуманитарного знания в рамках марксистско-ленинской теории общественно-экономических

81
формаций создается марксистская формационная типология как система методологических принципов и рекомендаций, значительно расширяющих возможности гуманитарного знания.

82
ГЛАВА II. ТЕОРИЯ ОБЩЕСТВЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ ФОРМАЦИЙ И ЦЕЛОСТНЫЙ ХАРАКТЕР МАРКСИСТСКОГО СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКОГО ЗНАНИЯ
§ I. Функции теории общественно-экономических формаций в системе марксистского социально-философского знания
Развивая социально-философскую теорию, марксизм тем самым готовил и гносеологические предпосылки такого понимания: в поисках первооснов общественного развития ставилась и разрешалась философская проблема объективно-реального существования.
Выделение вопроса о первичности и вторичности предполагает теоретическое сопоставление материи и сознания как конкретного тождества противоположностей, то есть проблема материального субстрата общественных отношений дополняется философским анализом отношения "материальное - идеальное". Большая строгость в анализе общественных отношений предполагает формирование общефилософских принципов, включающих положения материалистического понимания истории, как строго выводимые в рамках единой системы положений социальной философии марксизма. Формируется и развивается понимание мировой истории как истории общественных форм производства, иерархия которых замыкается отношениями производства материального, и система философских предпосылок такого понимания.
Последние два десятка лет в работах по теоретическому анализу марксистского социально-философского знания возрастает удельный вес проблем, связанных с его философским статусом. Усложнение предмета настоятельно требует фиксации области его философских предпосылок, причем не только общих двум "частям"

83
марксистско-ленинской философии, но и специфических для социального знания. Необходимо вычленить философскую основу теории, методологические пределы ее собственных предпосылок и следствий. Процесс этот, закономерный для всякой науки в становлении ее предмета, в данном случае, в ретроспективе - имел ряд особенностей. Опробовалась материалистическая модель истории, искались материальные факторы ее цикличности, поэтому не было смысла выделять особую гносеологическую проблематику - она уже была частью исходной модели исторического восходящего движения и модели общественной целостности.
Но модель эта постоянно совершенствовалась, проверяясь практикой. Наступило время, когда без точного определения философской специфики исторического материализма невозможно стало говорить о его структуре. Этому времени (1958 г.) и принадлежит одна из первых теоретических разработок проблем общественного бытия /см. 202/; в последующем число работ, посвященных анализу категорий "общественное бытие" и "общественное сознание", неуклонно возрастало /см., например, 73, 87, 89/.
Центр исследований содержания социально-философского знания смещался к структурному аспекту анализа общественного развития и проблемам социального детерминизма. Не случайно первые специальные, после почти тридцатилетнего перерыва, работы по теории общественно-экономических формаций появляются в это же время /например, 70/. Представляется, что все теоретические разработки, посвященные более углубленному и строгому анализу факторов детерминации в общественном развитии, особенно анализу основного отношения в системе отношений теории исторического материализма - категорий "общественное бытие" и "общественное сознание" - имеют прямую связь с дальнейшим развитием теории общест-

венно-экономических формаций.
Теория общественно-экономических формаций, как теория социального детерминизма, является вместе с тем и теорией условий человеческого существования. Философский характер исторического материализма выявляется противопоставлением двух полюсов, являющихся методологическими пределами линии детерминации сфер общественной жизни. Марксистская философия истории начинается там, где заканчивается традиционная философия истории. Для Маркса философская проблема "истинного" существования становится проблемой "двуединого" существования - деятельности субъекта истории, его общественного бытия, - и удержания, фиксации этой деятельности.
Динамику "двуединого" существования в границах общественной целостности отражает диалектика категорий "общественное бытие" и"общественное сознание".
В рамках теории общественно-экономических формаций вырабатывается механизм экспликации концептуального содержания основного вопроса философии, его конкретизации с учетом специфики реализации отношения материального и идеального в различных сферах общественной жизни.
В понятии общественно-экономической формации принцип универсальной взаимосвязи конкретизируется как принцип системности, что уменьшает универсальность понятия, но позволяет выявить правило связи частей и целого уже как элементов и структуры общественного организма.
Теория общественно-экономических формаций, иными словами, дает возможность применить в анализе общественной жизни системные идеи, расширяя тем самым эвристические возможности теории познания, причем адекватными для этого уровня теории средствами.

85
Содержание понятия общественно-экономическая формация включает интерпретацию системы как целостного образования, что позволяет выделить связи и отношения общественной жизни, которые в качестве целостной системы содержит историю ее становления и все стадии собственного развития, ставшие впоследствии элементами системы, что отмечал Маркс /см. 12, с.229/.
Системные представления об общественной жизни через теорию общественно-экономических формаций проникают в социально-философское знание. Значение какого-либо явления общественной жизни выявляется и начинает "работать", когда принцип социального детерминизма реализуется путем рассмотрения данного явления в границах целого как его части (элемента системы).
Пример такого анализа, являющегося одним из вариантов разрабатываемой в рамках теории общественно-экономических формаций системной оценки общественных явлений - анализ общественного сознания как системы перекрещивающихся и неперекрещивающихся и других "компонентов", имеющих различную степень общности /см.: 34/. Термины "коммуникация" и "информация" используются в статье как общенаучные, переходные к философским, понятия. Общественное сознание интерпретируется как система материальных знаков и правил их преобразования в канале связи "значение - образ" и представляет собой сумму индивидуальных "сознаний", интегрируемых в систему коммуникации благодаря наличию кода и правил коммуникации; в результате каждым субъектом воспроизводится значение знаковых систем и правила их трансформации.
Системные идеи теории общественно-экономических формаций становятся инструментам социально-философского анализа: "...Весьма плодотворной представляется идея классифицировать структурные элементы общественно-экономической формации в аспек-

86 те ее различных срезов: по видам общественных отношений, сферам общественной жизни и др." /127, с. 33/.
"...Существуют такие комплексные общественные явления, которые под особым углом зрения непосредственно выражают формационную целостность исторического процесса. К таким общественным образованиям можно отнести культуру, образ жизни, управление" /там же, с.34/.
Теория общественно-экономических формаций разрешает проблему биполярности философского знания, объединяя и концепцию общества, и концепцию человека; две сферы социальной системы - это, во-первых, надындивидуальное объединение компонентов, их связей и отношений, их системных свойств, и, во-вторых, "суммативное" бытие людей, стремящихся к реализации своих целей. Это - модификации единой теории социального бытия: "В начальный период становления исторического материализма наблюдалось синкретическое единство концептуальных представлений о человеке и обществе при некотором доминировании антропологических мотивов в творчестве молодого Маркса. Затем складывается общая концепция структуры общества, этапов его развития. Разработанная в "Капитале" модель буржуазного общества стала образцом и методологическим руководством к воспроизведению целостных, органических форм социальной жизни. Создание теории общественно-экономической формации В.И.Ленин считал основой возникновения подлинно научной социологии. Вместе с тем исторический материализм никогда не был закрыт для теории человека. Напротив, именно в нем были заложены основы этой теории" /77, с.29/.
Смысл и значение любой системы научных положений выявляется следствиями из этой системы и ее предпосылками. Если ни следствия, ни предпосылки не сформулированы, то и содержание научной

87
системы не выявлено. Марксистское социально-философское знание имеет область содержательных предпосылок, на которых базируется все многообразие его отношений. Эти содержательные предпосылки - системные положения теории общественно-экономических формаций - отвечают всем требованиям, предъявляемым к научной теории: условиям логической выводимости, эмпирической подтверждаемости, выполнения ею функций объяснения и предсказания.
Теория общественно-экономических формаций - схема практической деятельности реального субъекта в реальной системе общественных отношений. Она описывает развитие этой системы и как статической модели общественного целого с возрастанием степени сложности связей в линии детерминации сфер производства - материального и духовного - как сфер общественной жизни, и как динамической модели, развивающейся через развитие и смену социальных институтов, закрепляющих и обеспечивающих функционирование адекватной им исторически определенной системы производственных отношений. Кроме того, теория общественно-экономических формаций позволяет рассмотреть взаимосвязи социальных теорий различных уровней абстракции в одной логической структуре и, следовательно, уяснить их эвристическую значимость. Таким образом, теория общественно-экономических формаций создает определенность марксистской теории, являясь следствием ее фундаментальных положений и формируя ее теоретическую целостность.
Дальнейшая разработка теории общественно-экономических формаций позволяет указать такой путь к научному изучению общественного развития. Стремление получить картину общества как конкретного целого предполагает выявление основных связей, необходимость довести исследование общества до принципа, который конституируется как первое и общее среди определений сущности объ-

88
екта. В социально-философской теории связь теории общественноэкономических формаций с основным вопросом философии является таким принципом и определяет связь диалектического и исторического материализма. Сама же теория общественно-экономических формаций является и теорией социальной связи, теорией поиска материальной основы этой связи - основы общественного развития. Теория общественно-экономических формаций - социально-теоретическая интерпретация и развертывание принципов материалистического понимания истории в систему, отвечающую и формальным требованиям, предъявляемым к научной теории. Если всякое развитое знание - это множество элементов, которыми являются высказывания большей или меньшей дедуктивной силы - то высказывания большей дедуктивной силы образуют область фундаментальных положений или аксиом теории, которая выступает и как смысловой, логический центр теории, и как концептуальная схема, объединяющая все положения теории; меньшей дедуктивной силы - исторически формируют теорию до целостности, одновременно являясь следствиями ее фундаментальных положений.
Область принципиальных положений марксистского социальнофилософского знания - результат реконструкции отношения "материя - сознание" до отношения "общественное бытие - общественное сознание". Исторически же отношение "общественное бытие - общественное сознание" является результатом интеграции положений социально-философского знания в теорию общественно-экономических формаций.
И на Всесоюзных координационных совещаниях по систематизации категорий исторического материализма в 1971 и 1981 гг., и в многочисленных монографиях и статьях, затрагивающих проблемы категориальной структуры социально-философского знания, отмена-

89
ется отсутствие или слабость связи его концептуальной основы со следствиями: "В рамках существующей систематизации философская и социологическая стороны науки выявляются недостаточно четко, а, значит, не вскрыты их различие и связь" /54, с.205/.
В этой же монографии подчеркивается факт недостаточного использования теории общественно-экономических формаций как методологического средства объединения социально-философского знания.
В работах В.Г.Попова, Г.Е.Глезермана, И.Г.Степанова, Г.А. Багатурии теория общественно-экономических формаций выступает как сфера содержательных предпосылок исторического материализма. Но, к сожалению, отсутствует развитая методологическая база обоснования узловых точек связи отдельных категорий и категориальных рядов в самой теории.
Законы структуры, функционирования, развития и движущих сил общества, или, другими словами, функциональная связь категорий исторического материализма в различных ее значениях, не опосредована теориейметодологического использования этой связи. Сферу приложения теории общественно-экономических формаций обычно, сознательно или бессознательно, ограничивают пределами ее общей методологической функции и предельно общего категориального содержания, близкого по значению к изложенному К.Марксом в "Предисловии" "К критике политической экономии" концептуальному содержанию теории общественно-экономических формаций. Между тем, будучи областью развитых содержательно-концептуальных предпосылок социально-философского знания, теория общественно-экономических формаций выполняет и другую, весьма важную роль методологического "ключа" при разграничении, с одной стороны, философской и социологической областей, с другой, законов историческо-

90
го материализма и сфер их применения.
Вообще говоря, порядок абстрагирования, заданный для систематизации социально-философского знания, зависит от конкретной цели исследования. Если цель абстрагирования - описать самый общий механизм смены системного основания общественного развития, то анализ ведется с привлечением категорий "базис", "надстройка", "сфера общественной жизни".
Если цель - изучить развитие социальной общности как целого, то применяются категории "производительные силы", "производственные отношения", "способ производства".
Анализ различных категориальных значений теории общественно-экономических формаций позволяет исследовать практически все охватываемое социально-философским знанием теоретическое содержание.
Теория общественно-экономических формаций снимает абстрактный анализ основного вопроса философии, переводя его в плоскость анализа системы детерминант общественного развития, демонстрирует развертывание совокупной истории на описании структурной и динамической модели общественного целого.
В научной литературе по историческому материализму продолжается дискуссия о структуре социально-философского знания, о его "начале" и "клеточке". В ходе дискуссии высказывается и точка зрения, согласно которой всякая систематика в социально-философском знании - рудимент господствовавшего в XIX веке естественнонаучного принципа "механизма"; согласно этой точке зрения, необходимо изучать не структуру социальной философии, а ее общий метод-систему, в рамках же исторического материализма сущностная методологическая интерпретация совокупной истории происходит в процессе смещения центра тяжести исследований с анализа

91 экономико-формационной модели к исследованию "практико-гуманистической", от принципа экономической практики к принципу "социально-практической детерминации", и системообразующему принципу "культурно-практического гуманизма" /см., напр., 131/.
Такая точка зрения представляется спорной, так как, во-первых, размыты границы понятия "культурно-практический гуманизм"; во-вторых, в заимствовании принципа "механизма" и "организма", как и других синтетических принципов естественнонаучного знания - нет еще криминала:социально-философское знание всегда пользовалось методом аналогии, как естественнонаучное - аксиоматическим, основанным на допущении. В данном случае происходит "вживание" принципа в систему социально-философской аргументации, но линия самостоятельного развития социально-философского знания непрерывна.
Системная же методология, сама теория систем в ее классической форме и традиционная философская рефлексия пользуются практически одним и тем же аппаратом доказательств, основанным на интерпретации понятий "часть - целое", "элемент - система", "структура", "отношение". Происходит скорее интеграция естественнонаучного и философского методов, чем некритическое заимствование социологией какого-либо системного принципа естественнонаучного знания.
Кроме того, само естественнонаучное знание строится как дедуктивная система положений различной степени общности, а прогностическая функция его реализуется благодаря тому, что связь исходных принципов признается аксиоматически верной, между тем как сами начальные условия формирования научной системы - модель, основанная на идеализации. Сами эти положения не входят в состав теории. Объяснение же исходных принципов - не строго логи-

92 ческая процедура. Оно определяется многими факторами, в том числе и социальным контекстом развития теории. Точного теоретического объяснения в науке нет, а есть просто отождествление с описанием факта, или закона, из других фактов или условий /см.112/.
Поэтому построение всей системы положений и естественнонаучного, и гуманитарного знания на одном принципе - также условно. Такой принцип может быть только философским, с предельной степенью общности, описывающий познавательную схему или модель, построение же всей системы буквально "на нем" не соответствует предназначению гуманитарного знания - быть синтезом положений. Фундаментальное двухтомное исследование "Марксистско-ленинская теория исторического процесса" /126; 127/, в основе всех положений которого - один принцип - движение от абстрактного к конкретному - скорее дань естественнонаучному, чем философскому методу. Ведь философский принцип или модель - это редукция богатства связей предмета к системе абстракций, богатство связей которых - всегда результат, итог многоэтапного движения от исходной, несовершенной модели. В упомянутой же монографии исследование начинается с понятий "труд" и "деятельность" и заканчивается категорией "общественно-экономическая формация". Такое конструирование целого из частей свойственно естественнонаучному знанию на первых этапах его развития. Философское же знание является итогом естественнонаучного только в области общенаучных пограничных понятий, а в самом естественнонаучном знании - часто является, как раз напротив, теоретическим началом. Можно воспроизвести состав и связь элементов системы, но из элементов составить целое нельзя, так как целое - это и способ интерпретации связи элементов. Теория общественно-экономических формаций имела в качестве элементарной, гипотетической модели - связь

93 сфер общественной жизни, а позже - и субъектов истории, создающих в своей деятельности эти сферы и связи.
Несколько лет не прекращается дискуссия и по поводу того, какая из двух категорий - "деятельность" или "отношение" - является "клеточкой" социально-философской науки. Думается, что одна категория, в силу своей односторонности, не в состоянии зафиксировать всего богатства связей социального объекта; что было в начале - связь людей или их активность - вопрос риторический. Содержание социальной философии, преломленное через одно отношение, неизбежно приобретает метафизическую форму.
Вопрос же всякой науки, как нам кажется, в другом: соответствует ли фрагменту объективной действительности та элементарная связь, которая выбрана в качестве исходной, и которая, развиваясь, дает все более точное представление о целостности через ее структуру необходимых связей - то есть систему. Как отмечает В.С.Барулин, "Законы исторического материализма - единое содержание, проявляющееся в социологических законах - структуры, развития и движущих сил" /58, с.89/.
В этом смысле критериям научности отвечает именно теория общественно-экономических формаций, поскольку, во-первых, изучает целостность (замкнутую связь), во-вторых, подводит под целостность системное основание.
Не случайно пристальный интерес к проблемам культуры и образа жизни не может не сопровождаться возрождением интереса к проблемам теории общественно-экономических формаций. Например, за последний год резко возросло количество публикаций по проблеме анализа понятий "культура" и "цивилизация". Потребность эта, как представляется, вызвана необходимостью более строго обозначить то, что называется целью общественного развития. Иначе чем

94 объяснить такое внимание к сопоставлению понятий "общественный прогресс" и "цивилизация", "история" и "цивилизация", "общественно-экономическая формация" и "цивилизация", например, на VI
Всесоюзном координационном совещании "Цивилизация и исторический процесс"?
Объективные, общесоциологические критерии общественного прогресса выработаны в работах классиков марксизма. Это - развитие производительных сил, движение по ступеням общественноэкономических формаций. Научно-техническая революция, смещение работника в плоскость управления производственными процессами требуют постоянного теоретического напряжения в решении вопроса о социальном качестве научно-технической революции, о разнонаправленности объективной "работы" "общественного богатства" в разнокачественных социальных системах. Более точное определение "социального качества" может дать фиксирование такого результата общественного развития, как целостность системы и личности.
Цивилизация - уровень целостности развития социального организма и целостности развития человека - объекта и субъекта истории.
Таким образом, содержание категории обогащается связью с понятием "целостность общественной системы". Теорией обозначается направленность в развитии общественной системы и субъекта истории.
Если поставить во взаимное отношение категории "общественно-экономическая формация" и "образ жизни", тождество их содержания по признаку целостности задаст еще один критерий прогрессивного общественного развития.
Основная тенденция, обозначившаяся в литературе по определению содержания понятия "образ жизни" - насточивые попытки свя-

95
зать содержание понятия "образ жизни" с содержанием категории "общественно-экономическая формация". Само понятие "образ жизни" становится центром исследований все большего числа специалистов в области теории исторического прогресса, и это неслучайно. Способ включения человека в общественные отношения и развертывания им своих возможностей определяет достаточно однозначно, на какой ступени развития находятся производительные силы общества.
Образ жизни - степень обогащения содержания деятельности людей. Анализ этой категории выявляет, развиты ли наука, литература, искусство настолько, чтобы не препятствовать, а способствовать обогащению личности. Образ жизни - мера усложнения и разветвления форм жизнедеятельности индивида, степень универсализации и выявления его способностей, определяемая возможностями производительных сил и указывающая, в свою очередь, на степень этого развития: "Коммунистические пролетарии революционизируют общество и ставят отношения производства и форму общения на новую основу - а такой основой являются они сами в качестве новых людей, их новый образ жизни" /15, с.201/.
Взаимное отношение целостностей - общественной и индивидуальной - дает искомый масштаб измерения общественного развития. Характерно, что основное требование, выдвигаемое авторами последних публикаций по проблемам образа жизни - требование системности в изучении вопроса о соотношении условий жизни и форм деятельности людей. Например, М.В.Тясто /203/ утверждает, что поиск источников целостности бесперспективен: нельзя разрывать условия жизни и образ жизни, необходимо найти место образа жизни как элемента общественной системы. Образ жизни - способ формирования и реализации условий жизни.

96
И.Т.Левыкин /117/ отмечает, что образ жизни позволяет описать социальную действительность в аспекте качества отражения природы общественно-экономической формации в конкретной жизнедеятельности субъекта истории.
Таким образом, внешняя система условий становится внутренней системой потребностей и стереотипов поведения в социуме.
Возможности субъекта воспроизводить своим существованием целостность системы на многих уровнях обеспечивают существование множеств общественных отношений системы, обеспечивающих, в свою очередь, ее целостность. Если субъект исторического действия отчужден от результатов своего труда, то существование индивидуума в социуме не обеспечивает целостности общественной системы.
Ю.М.Лившиц и И.Д.Янковский /119/ пишут, например, по этому поводу, что, поскольку детерминантами деятельности являются общественные отношения, постольку детерминантами системы видов деятельности (то есть образа жизни) является система общественных отношений (то есть общественно-экономическая формация), а способ производства - это и способ жизнедеятельности индивидов в различных сферах общественной жизни.
Анализ категорий "общественно-экономическая формация", "общественный прогресс", "образ жизни" с точки зрения одинаковых методологических задач, решаемых ими в марксистско-ленинской теории общественного развития, приводит к выводу, что эти категории соотносительны и в связи образуют замкнутый категориальный ряд развития. Категория "образ жизни" в соотношении с категориями "общественно-экономическая формация" и "общественный прогресс" обогащает их содержанием. В свою очередь, соотношение категорий "общественно-экономическая формация" и "образ жизни" через признаки целостности позволяет точнее определить критерии общест-

97
венного прогресса.
Содержание и смысл общественного прогресса, в свою очередь, обретают конкретные формы, когда рассматривается внутренний механизм социальной кумулятивности, являющейся основой единства и постоянства законов, обеспечивающих стабильность общественной структуры, механизм формирования установок личности, условий ее целостного воспроизводства в границах социума.
В структуре взаимоотношений общества и природы непрерывное поглощение обществом материала природы - главное условие общественного воспроизводства и существования человека и развития производительных сил. С этим согласны все. Но этого мало. Ведь производительные силы, сколь бы развиты они ни были, в различных общественных условиях обеспечивают поддержание различных общественных сил, а значит, обеспечивают или не обеспечивают востребование коллективным человеком результатов коллективного труда.
Поэтому методологические требования к определению содержания и критериев общественного прогресса разносторонни:
- критерий должен быть выводом из теоретических основ марксизма, в данном случае - следствием принципа материалистического монизма и материалистического понимания истории;
- должна быть прослежена связь общесоциологического критерия общественного прогресса с критериями целостности личности.
Многочисленные точки зрения на критерий прогрессивного развития в литературе могут быть сведены к следующим: критерий общественного прогресса - развитие производительных сил или производительности труда; способ производства; критерий должен быть комплексным /см.,напр., 89; 118; 122; 135/.
Однако каждое из этих определений подчеркивает или непрерывность в развитии, или общественную стабильность, не раскрываю-

98 щую, однако, смысла самого движения. Определение критерия общественного прогресса может быть дополнено включением понятия "освобожденные производительные силы" или "производительные силы общественного труда". В таком определении развитие производительных сил перестает быть количественной оценкой, а способ производства получает дополнительную характеристику. Из анализа работ Маркса явствует, что именно такое состояние развития он характеризует как прогрессивное.
Он выделяет интенсивный аспект развития производительных сил, различая понятия "производительные силы" и "производительные силы общественного труда".
Производительные силы - предпосылка рассмотрения развития общества как закономерного процесса. Производительные силы общественного труда - производительные силы на такой стадии общественного развития, когда уменьшение доли живого труда в отношении "овеществленный труд - живой труд" совпадает с уничтожением зависимости производителя от общественных условий производства. Таким образом политэкономическая категория "производительные силы общественного труда" включается в категориальный аппарат исторического материализма.
Давно уже аксиомой является утверждение, что общественное развитие - это движение по ступеням общественно-экономических формаций. Но на настоящий момент такое определение общественного развития не может быть признано достаточно удовлетворительным, так как не дает критерия развития самого субъекта исторического действия.
Узловыми точками развития считаются уровни совершенствования средств производства и трудовых навыков. Между тем анализ исторического развития трудно осуществим без анализа самой це-

99
ленаправленной деятельности, без учета механизма перевода "социального качества" общественной системы в устойчивый набор ориентиров, целей, потребностей личности, без учета специфики обратного воздействия субъекта исторического действия на состояние общественной системы.
Найти и рассмотреть этот механизм связи объективных условий производства и форм жизнедеятельности субъекта исторического творчества - значит еще раз подчеркнуть творческий характер исторического материализма как философско-социологической теории, перейти от общего масштаба в измерении единства истории к измерению степени освобождения субъекта истории от препятствий развитию. Поэтому представляется необходимым, выделив аспект целостности, фиксируемой категориями "общественно-экономическая формация" и "образ жизни", рассматривать их связь как отдельный категориальный ряд общественного прогресса. Это даст возможность рассмотреть содержание данных категорий на уровне абстрагирования, необходимом для выявления специфики конкретных противоречий, лежащих в основании прогресса.
Сама идея категориальных рядов - закономерное следствие структурализации социально-философского знания на позднем этапе его развития и тяготения его к системности. Целостность исторического материализма меняла качество. На первом этапе формирования концепции материалистического понимания истории кристаллизовалось объяснительное ядро теории исторического процесса, в 20-е - 30-е гг. подчеркивалась специфика проявления диалектических законов в общественном развитии, за последние 20 лет проявляется тенденция к выявлению сложного, структурного характера социально-философского знания, координационно-субординационной связи его категорий; фиксируются различные срезы общественной

100
целостности, выявляются области философских и содержательных предпосылок социально-философской науки.
В монографии В.С.Барулина /54/ подчеркивается, что нынешний этап развития исторического материализма - социально-философский по содержанию - этап осмысления структурности теории. Он же - один из авторов идеи категориальных рядов в историческом материализме, которая получила содержательное выражение в монографии 1970 года /57/ и дальнейшее оформление и развитие - в монографии 1977 г. /56/.
Категориальные ряды социально-философского знания рассматриваются как аспекты, срезы общественной целостности, как тенденции, фиксируемые научной абстракцией и рассматриваемые в их развитии до ее методологических пределов. Каждый категориальный ряд - этап постижения сущности объекта исследования, а совокупность таких аспектов, этапов освоения сущности - это и есть структура социального знания. Барулин называет такой подход одним из принципов систематизации категорий исторического материализма /174/, когда элементы-категории социального знания интегрируются в систему через промежуточные звенья (подсистемы), или категориальные ряды.
Такой подход к структурализации знания представляется эффективным, если рассматривать идею категориальных рядов как один из вариантов системного анализа структуры социально-философского знания. Срезы, аспекты целостности предполагают развитую систему связей, уже сформировавшуюся целостность, а процесс поэтапного постижения сущности общественного целого - связь этапов интеграции элементов формационного анализа. Идея категориальных рядов теряет свое методологическое значение, не имея системного обоснования с точки зрения анализа целого.

101
В самом деле: один из категориальных рядов - ряд общественного бытия - отражает тенденцию социального знания к форме целого в варианте абсолютной поляризации всего содержания знания, когда в рамках жесткой, зафиксированной связи моментов общественного бытия и общественного сознания выделяются субъективная и объективная стороны человеческой деятельности.
Ряд общественного бытия задает системность социальному знанию, выявляя философское содержание социологических категорий и завершая типологию законов и сфер их применения.
На уровне ряда способа производства социальные явления не дифференцируются жестко как объективные или субъективные. Определяется лишь тенденция к поляризации, к выделению роли сознания в различных сферах общественной жизни, причем с возрастанием роли сознания в линии детерминации целого первоначальная не- расчлененность социальных явлений сменяется субординацией первичных и вторичных факторов.
Ряд способа производства задает общую типологию систем закономерностей, что является основанием для перехода к более жесткой связи материальных и идеальных факторов. В ряде способа производства выявляется тенденция к возрастанию роли объективных законов в общественной жизни, когда речь идет о начале линии детерминации и возрастании роли сознания в политической и духовной сферах общественной жизни.
Это рассмотрение методологической роли и значения категориальных рядов является одновременно общей схемой детерминации сфер общественной жизни (или ее подсистем) как элементов ряда. В рамках этого ряда каждая подсистема выступает как основа следующей и следствие предыдущей. Категории же общественного бытия и общественного сознания фиксируют фундаментальность ряда дотер-

102
минации по критерию объективности, независимости, а значит, первичности материальных законов общественной жизни, и зависимость субъективный характер, а, следовательно, вторичность общественного сознания.
Но методологическое значение идеи категориальных рядов не выявлено до конца. Указаны правила типологии законов и сфер их применения, выявлено философско-социологическое содержание категорий общественного бытия и общественного сознания, но это - не законы целостности, а законы ее подсистем. Принципы и законы науки должны отражать ее целостный, системный характер.
Одна из целей социально-философского знания - установление причинно-следственных связей, каждое звено которых было бы обосновано предыдущим и обосновывало последующее. Сам процесс социальной деятельности может быть охарактеризован как приспособление внутренних состояний субъекта к внешним условиям во всех наличных формах жизни, причем стереотипы поведения уже заданы, поскольку объективированы в действующих институтах хозяйства, права, идеологии. Именно единство жизненного интереса и когерентных ему форм объективации, способствующих его сохранению, образует общую причинно-следственную связь форм социальной деятельности. Каждая форма социальной деятельности может быть, в свою очередь, зафиксирована как категориальный ряд, отражающий тот или иной аспект функционирования общественной системы. Общественно-экономическая формация может быть интерпретирована как модель связей категориальных рядов.
Именно теория общественно-экономических формаций интегрирует оба эти ряда, и в этом теоретическом движении к интеграции выявляется общая линия развития структуры социально-философского знания. В данном случае логика развития общественного целого определяет методологические пределы категориальных рядов и об-

103
щее значение введения их в научный обиход.
Очень характерна в связи с вопросом о теории общественноэкономических формаций как центре интеграции социально-философских знаний дискуссия на Всесоюзном совещании "Теория общественно-экономических формаций" /см.: Обзор дискуссии в статье:160/. Предмет дискуссии - связь единичного, особенного и всеобщего в категории "общественно-экономическая формация". Ряд авторов - Ю.И.Семенов, И.Г.Степанов, Л.В.Данилова, В.С.Барулин - отрицают возможность охвата категорией всего богатства общественных связей из-за ее односторонности и глубины. По всей видимости, в этом случае используется концепция всеобщего, включающего особенное и единичное. Другая группа авторов - В.Я.Израитель, Ю.В. Качановский, В.И.Шевченко - отстаивает многоуровневый, универсальный характер абстракции. Нам представляется верной вторая точка зрения, поскольку связь единичного, особенного, всеобщего выявляется в различных отношениях на любом уровне социальнофилософского анализа.
Таким образом, теория общественно-экономических формаций как интеграционная модель систематизации категорий социальнофилософского знания представляет собой:
- социальную онтологию (анализ предпосылок истории и условий существования человека);
- модель начала истории (на основе анализа категории "общественно-экономическая формация" и капиталистической общественно-экономической формации - проекция в прошлое);
- прогностическая модель (возможность предсказания на основе фиксации циклов в истории);
- основа формирования системы положений диалектического материализма, которые приобретают содержательный характер.

104
В совокупности всех этих функций, как центр структурализации и интеграции социально-философского знания, теория общественно-экономических формаций на современной стадии развития исторического материализма и выступает как материалистическое понимание истории.
§ 2. Теория общественно-экономических формаций и проблема единства и многообразия исторического процесса
Одной из самых сложных проблем, возникающих в процессе формирования теории общественно-экономических формаций как типологии всемирной истории, остается проблема соотнесения теоретического и эмпирического уровня исторического познания. В сущности, это - модификация традиционного философского спора о соотношении категорий "всеобщее", "особенное" и "единичное", о принятии того или инвго варианта в решении вопроса об их связи. Трудности усугубляются тем обстоятельством, что экспликация содержания этих категорий в социальном познании крайне затруднена вследствие специфики объектов социально-философского знания, множественности вариантов интерпретации понятия "исторический факт", трудности отделения объяснения, описания и оценки в историческом исследовании, которое является базой социологического обобщения. К тому же часто крайне трудно бывает отделить в концептуальной модели, "схватывающей" совокупность социальных явлений в их связи, собственно философский аспект анализа от социологического, а социологический - от исторического. Исследователь постоянно рискует создать такую теоретическую конструкцию, которая отграничив богатство социальных явлений несколькими признаками, перестанет быть средством познания, "омертвит" ткань общественной жизни.
Подобные трудности в постгегелевский период получили ради-

105
кальное разрешение на новом проблемном уровне в концепции Риккерта. Согласно ему, генерализирующие законы направлены на отыскание целостности и самых общих признаков ее членения, чему совершенно не поддаются исторические науки. Объектом истории является индивидуальный ряд развития. Попытки же рассмотреть закон исторического универсума неизбежно сопровождаются усилиями по отысканию формулы исторического прогресса, между тем как прогресс и регресс - понятия ценности. Как правило, о прогрессе говорят тогда, когда этот критерий ценности уже имеется. Поэтому учение о принципах исторической жизни должно стать учением о системе ценностей (или философией истории). На ценностях базируется историческое познание, они конституируют исторический материал и используются при изложении истории, причем философия истории - не просто классификация ценностей, а критика принципов классификации /ср.: 177, с.140-145/. Позже Гемпель, Мандельбаум, Поппер, Дрей и вовсе перестали говорить о понятийной системе в историческом познании, сконцентрировав усилия на разрешении проблемы объяснения как логической познавательной операции. Вопрос ставился лишь о применимости научного объяснения к историческим наукам.
Марксизм же, как это показано выше, не отделяет, во-первых, научного метода от способов его реализации, во-вторых - принципиально не отделяет историческое знание от научного объяснения. История (как это показано еще в "Немецкой идеологии") и есть наука о действительном производстве человеком своей жизни. Речь идет только об уровнях познания этой жизни, определяемых целью исследования.
Марксистская формационная типология фиксирует непрерывность истории, о чем свидетельствует сам характер моделирования

106
исторического процесса, как ряда открытых общественных систем. Все формационные модели однокачественны в том смысле, что в основе типологии лежит один и тот же метод: выделение производственных отношений в качестве системообразующего фактора.
И все-таки сам по себе подобный системный анализ имел бы ограниченное методологическое значение, рассматривая лишь социологические модели вне контекста их создания. Жесткость общей схемы последовательности формаций предполагает сравнительно малый и фиксированный набор критериев, по которым определяется место той или иной формационной модели в общем ряду: уровень развития производительных сил, производительность труда, форма собственности, форма эксплуатации. Сами эти понятия строго не определены, что определяется спецификой социально-философского знания.
Существует и еще одно ограничивающее условие - конкретный уровень исторических знаний, на котором строится социологическая схема. Маркс и Энгельс неоднократно возвращались в своих поздних работах к мысли о "...действительном знании, которое лишает самостоятельную философию ее жизненной среды, в лучшем случае ее может заменить сведение воедино наиболее общих результатов, абстрагируемых из рассмотрения исторического развития. Абстракции эти сами по себе, в отрыве от реальной истории, не имеют ровно никакой ценности. Они могут пригодиться лишь для того, чтобы облегчить упорядочение исторического материала, наметить последовательность отдельных его слоев" /15, с.26/.
Трудности "выведения" абстракций и соотнесения их с понятиями исторической науки, знание их методологических пределов, постоянно обновляющийся "фонд" исторических фактов, сама меняющаяся социальная действительность - все эти факторы были причи-

107
ной возникновения в конце 20-х годов методологически открытой (поскольку она до сих пор не завершена) и крайне полезной для развития социально-философского знания дискуссии об "азиатском способе производства", в которой участвовали представители всех разделов гуманитарного знания.
Дискуссии об азиатском способе производства в советской литературе имеют предысторию, которая не эксплицируется в дискуссии, но имеет, на наш взгляд, важное значение для понимания ее смысла, составляя "незримый фон".
В 1889 г. на французском языке в Париже выходит книга брата русского физиолога - Льва Мечникова - "Цивилизация и великие исторические рекис(Географическая теория прогресса и социального развития)" /см. 134/. Версия возникновения мировой цивилизации, выдвинутая в ней, система аргументов, подтверждающих эту версию, до сих пор сохраняют свое исходное научное значение. Л.И.Мечников задается целью в исследовании причин возникновения ряда восточных деспотий выйти за пределы нравственного императива (тирания - плохо, демократия - хорошо), а выявить объективные причины, по которым ряд древних обществ (египетское, сирийское, индусское, китайское) структурируются в деспотии, могущие быть описанными в одной и той же системе терминов (жесткая "центрированность" общественного целого, надперсональный характер управления, нивелирование роли субъекта). Детально рассматривается регион, в котором формировались три из четырех древних цивилизаций. Констатируется полное единство общих условий, оказавших решающее воздействие во всех трех случаях. Уникальное единство условий выживания (плодороднейший наносный слой ила) и условий, вызывающих необходимость колоссального совместного систематического напряжения (длительные разливы, ручной

108
труд, случайности погоды) привели к созданию единого, централизованного общественного организма, несрабатывание какого-либо из элементов которого означало смерть всего целого. Отсюда - нивелирование роли отдельного лица, независимо от статуса, безусловное подчинение всей его жизни деятельности целого, и в конечном счете - возникновение государства и культуры: "Под страхом неминуемой смерти, река-кормилица заставляла население соединять свои усилия на общей работе, учила солидарности, хотя бы в действительности отдельные группы населения ненавидели друг друга. Река налагала на каждого отдельного члена общества некоторую часть общественной работы, полезность которой познавалась впоследствии, а в начале бывала непонятной громадному большинству" /134, с.162/.
В России работу Л.И.Мечникова сразу заметил и оценил Г.В. Плеханов (статья о книге Л.Мечникова).
В работе "История русской общественной мысли" Плеханов использует аргументы концепции Л.Мечникова в своей интерпретации истории России. Согласно его точке зрения (Плеханов опирается на Ключевского и Соловьева), особенности расположения и исторического развития России обусловили особый характер ее общественной структуры, представляющей собой сочетание элементов азиатских и европейских обществ. Одним из признаков, сближающих Россию с восточной деспотией, Плеханов называет особые отношения классов, которые были антагонистическими, но не вылились в открытую классовую борьбу, поскольку каждый класс заинтересован в существовании двух других: "...Одной из замечательных особенностей русского исторического процесса явился тот факт, что наша борьба классов, чаще всего остававшаяся в скрытом состоянии, в течение очень долго времени не только не колебала существовав-

109 шего у нас политического порядка, а, напротив, чрезвычайно упрочивала его" /157, с.112/. Другим существенным признаком "азиатского" характера общественных отношений в России Плеханов считает одинаковую закрепощенность в государстве как низших, так и высших классов, которые состоят на службе у государя. На основании подобной интерпретации российской истории и российского общественного строя Плеханов делает определенные политические выводы относительно аграрной политики большевиков. Против этих аргументов, как и против выводов из них, резко выступил В.И.Ленин на IV съезде РСДРП, противопоставив им тезис о капиталистическом характере пореформенных отношений в России.
Доказательства, которые Г.В.Плеханов использовал в своих научных работах для обоснования особого "азиатского" пути развития России, он положил в основу критики аграрной программы большевиков на IV съезде РСДРП: неблагоприятные географические и исторические условия развития России, экономическая необходимость централизации власти и закрепления всех сословий в их одинаковом отношении к государству обусловили особый характер структуры хозяйства и общественного устройства России. Требования большевиков национализировать землю оставляет неизменным "азиатскую" структуру российской экономики, препятствует развитию капитализма в сельском хозяйстве. Требование национализации земли - спекуляция на "психологии уравнения", также сложившейся исторически: "Когда крестьянин, не затронутый революционной пропагандой... говорит о необходимости отобрания земли у помещиков, то ему и в голову не приходит, что он потрясает какие-нибудь основы. Совершенно наоборот! Он считает себя охранителем той экономической основы, которая освящена в его глазах веками, потому что на ней в течение целых веков держалось русское государст-

110
во... Если бы ему удалось восстановить указанную экономическую основу старого нашего государственного порядка, то сильно, очень сильно повернулось бы назад колесо русской истории" /158, с.36/.
Таким образом, уже к 1906 году "академический" вопрос об "азиатском способе производства" становится вопросом революционной тактики и революционной практики, определяя принципиальные расхождения теоретических платформ двух направлений социал- демократического движения в России. Если меньшевики, во главе с Плехановым, настаивают на принятии буржуазно-демократической программы по аграрному вопросу (муниципализация земли), то большевики ставят целью национализацию земли, с передачей ее после победы революции в собственность всего народа (Проект аграрной программы В.И.Ленина на IV съезде РСДРП).
Своеобразным толчком к официальной дискуссии об "азиатском способе производства" послужил ХV съезд ВКП(б) (декабрь 1928 г.). Речь шла об оценке исторического развития Китая с точки зрения определения перспектив классовой борьбы и судеб пролетарской революции в Китае. В отчете Бухарина по этому поводу отмечалось: "О китайской революции: рабочий класс должен идти с буржуазией до поворота. Мы накануне нового революционного подъема... В отношении перспектив китайской революции мн не имеем никакого права быть пессимистически настроенными" /66, с.670/. В прениях по отчету Бухарина выступает Ломинадзе (впоследствии вместе с Годесом подвергшийся резкой критике на дискуссии 1931 года, организованной марксистским обществом ученых-востоковедов), который совершенно неожиданно в противовес общему ходу и тону съезда и ходу своего выступления заговорил о проблемах формационного анализа, то есть о проблемах сугубо "академических". Соглас-

111
но его точке зрения, причиной кризиса экономики Китая явился отнюдь не феодализм, очень мало похожий на европейский: "Пережитки этого своеобразного китайского феодализма, который лучше было называть как Маркс называл, "азиатским способом производства", и являются причиной, порождающей острейшую классовую борьбу в деревне" /167, с.735/. Указывается особая роль азиатского государства: "...Прежде государство обдирало крестьян как липку, но все же до известной нормы. И при том государство выполняло ряд общественно-полезных функций, без которых сельское хозяйство и торговля Китая не могли бы существовать" /там же, с.735/.
Очень характерно, что еще до ХV съезда ВКП(б) VI съезд КПК (июнь-июль 1928 года, Москва) отвергает концепцию Ломинадзе на том основании, что китайская действительность не отвечает признакам "азиатского способа производства (причем признаки перечисляются) /см. 29, с.1074/.
На самом же съезде выступление Ломинадзе подверглось жесткой, тщательно подготовленной, с пространным цитированием, критике со стороны П.А.Мифа: "Если Вы, товарищ Ломинадзе, прочитаете мысли Энгельса и Маркса по этому вопросу, вы убедитесь, что Маркс под азиатским способом производства понимал одну из разновидностей феодализма, оговаривая, что по существу никаких отличий от обыкновенного феодализма здесь нет, а есть второстепенные отличия скорее внешнего, отчасти исторического и юридического порядка /167, с.805/. Миф дал утвердительный ответ на специальный вопрос И.В.Сталина о наличии в Китае буржуазии как класса.
В целом такая линия критики азиатского способа производства прослеживается на всем протяжении первой дискуссии.
В 20-е гг. в Советскую Россию приезжает немецкий китаевед К.Виттфогель, знакомится со взглядами Маркса и Энгельса на ази-

112
атский способ производства, и публикует здесь несколько работ в том числе и по истории и общественному строю Китая, используя концепцию Мечникова (позже, наряду с К.Марксом и М.Вебером, отцом своей "гидравлической" концепции он называет и Л.Мечникова).
В 1957 г. в США выходит монументальный труд К.Виттфогеля "Восточный деспотизм. Сравнительное исследование тотальной власти", который на долгое время стал антикоммунистическим бестселлером. В этой работе главным структурообразующим фактором восточных обществ называется уже не ирригация, а деспотизм в целом, но тезис о решающем влиянии среды на деспотический характер древних восточных обществ остается неизменным.
Представляется, что наряду с рядом социально-философских проблем, разрешаемых в рамках дискуссии об азиатском способе производства, решалась и другая задача (хотя она в качестве таковой и не называлась) борьбы с методами моделирования истории, основанными на аналогиях и экстраполяции, применяемых в очень широких масштабах.
Концепция Виттфогаля - своего рода шедевр позитивистского мышления. Ей присущи все черты наукообразия: огромное количество сносок, ссылок, источников, причем диапазон их чрезвычайно широк. Словом, по форме это - настоящее строгое академическое издание, научная работа. Но академизм этот поверхностный: дробление текста на параграфы и подпараграфы, зачастую афористическая форма изложения чрезвычайно затемняют мысль; в сконструированную в самом начале книги на основе объединения нескольких признаков модель гидравлической цивилизации вмещается практически воя мировая история. Признаки эти - неограниченная власть правителя, опирающегося на бюрократию; большая роль государства

113
в экономической жизни общества; слабость общества по сравнению с государством - не выводы из исторического исследования, а скорее модель социально-психологической типологии, предваряющая все экскурсы в историю.
Сложнейшие процессы развития общественных систем сводятся автором к описанию жестких условий гидравлического хозяйства, ставящих общество в ситуацию необходимости немедленного ответа на вызов природы и рождающих различные варианты деспотизма и деспотической культуры, элементы которой переносятся как вирус, заражающий другие общественные организмы. В этой части концепции очевидны заимствования из книги Л.Мечникова, но Виттфогель идет значительно дальше, утверждая тезис о сосуществовании гидравлических (деспотических) и негидравлических (западных) цивилизаций. К одному из типов гидравлических обществ он относит СССР и... Турцию (субмаргинальные деспотии).
Значение классического политэкономического анализа и вообще традиционного научного аппарата в исследовании гидравлических цивилизаций Виттфогелем отрицается, поскольку, согласно его концепции, современный анализ классов возник в обществе собственников. В гидравлических же обществах отсутствует как таковой институт майората, а собственники обессилены в процессе исторической борьбы за политическую власть государством и бюрократией. Единственное исключение представляет собой западная промышленная цивилизация, возникшая как результат долгой борьбы собственников земли и денег, объединившихся в независимые политические группы, которые дали начало системе политического представительства. В противовес этой западной системе отношение между государственной властью и бюрократией регламентируется только законом "сокращающейся административной отдачи", согласно

114
которому затраты на содержание чиновников не должны превышать доходов казны.
Генетический анализ восточных деспотий подготавливает главный вывод книги - о "гидравлическом" азиатском характере государственного устройства России, особо сложном и устойчивом образовании, возникшем в результате совпадения ряда неблагоприятных исторических факторов. Три главы книги: шестая ("Ядро, периферия и субмаргинальная область гидравлических обществ"), девятая ("Взлет и падение теории азиатского способа производства"), десятая ("Восточное общество в движении") посвящены реконструкции истории России и анализу социальной структуры советского государства. Модифицированная концепция Л.Мечникова дополняется фальсифицированными взглядами Г.Плеханова на азиатский характер русского государства. В целом же логика доказательства такова: Россия, находясь в чрезвычайно неблагоприятных географических и политических условиях (враждебность соседних этносов, с запада - скандинавов, с востока - кочевников), вынуждена была путем увеличения жесткости политической структуры, централизации власти, узурпировавшей все права собственности на землю, путем внедрения фискальной системы, заимствованной у татар, - стать на путь развития восточной деспотии.
Виттфогель использует целый ряд работ русских и советских историков и философов, документы партийных съездов, пытаясь доказать, что аграрная программа большевиков, против которой выступил Плеханов, объективно работала на сохранение азиатских порядков. В целом концепция Виттфогеля представляет собой яркий пример того, как жесткая нормативная социологическая модель способна искажать предмет рассмотрения, вместо того, чтобы прояснить его. Подобная опасность стать деструктивным фактором суще-

115
ствует для любой типологии, закрывающейся для новых фактов и отрицающей возможности собственного развития и усложнения.
Особенность первой дискуссии об "азиатском способе производства" (1928-1934 гг.) - политическая заостренность диспута; признать существование особой азиатской формации (кроме всего прочего) - означало отказаться от точки зрения, согласно которой ряд стран Востока, и прежде всего Китай, вступили в период ускоренного развития феодализма, сопровождаемого обострением всех общественных противоречий и чреватого революционной ситуацией. Но дискуссия, вначале ограниченная предметом (речь шла о "причислении" Китая к феодальной формации и о правомерности использования в практике социологического исследования понятия "азиатский способ производства"), выявила множество "побочных" теоретических проблем: соотношение всеобщего и особенного в историческом исследовании; критерий исторического прогресса; специфика внутриформационного анализа; создание формационных моделей рабовладения и феодализма; эмпирический и теоретический уровни исторического исследования.
Особенность второй дискуссии (1964-1968 гг.) - "втягивание" в нее большого количества профессиональных историков, что способствовало выявлению теоретических позиций, значительно более широкая научная аудитория (в дискуссию включились Институт философии АН СССР, Институт истории АН СССР, Институт народов Азии и Африки АН СССР, журналы: "Вестник Древней истории", "Советская этнография", "Вопросы истории", "Вопросы философии", "Народы Азии и Африки", не считая отдельных выступлений и монографий).
Сразу выявилось отсутствие единства точек зрения представителей исторической и философской науки по вопросу о познаватель-

116
них возможностях теории общественно-экономических формаций, как и отсутствие единого подхода представителей философской науки к методологическим проблемам связи формационного и внутри- формационного анализа истории, степени жесткости единой формационной линии, по вопросу определения формационного отношения или ведущего уклада формации.
Формально же речь шла как в первом, так и во втором обсуждении о наличии или отсутствии в конкретных странах Средней Азии, Ближнего Востока, Африки (во стором диспуте) признаков "азиатского способа производства", и о причинах, побудивших Маркса поставить "азиатскую формацию" в общеформационный ряд. В частности, в первой дискуссии очень много внимания уделялось попыткам доказать случайность или временность употребления термина "азиатский способ производства" Марксом.
Аргументы противников "азиатского способа производства" (и в первой, и во второй дискуссии) могут быть сведены к следующим тезисам:
I) недостаточность исторических сведений о развитии общины в Германии не позволили Марксу в свое время (до 1854 года) выявить признаки подобия азиатской и германской общины. После ознакомления с исследованием Маурера о германской марке появились все основания для этого, и Маркс отказался и от термина "азиатский способ производства", и от концепции особой, азиатской формации (напр., А.Мухарджи, 1931; В.Н.Никифоров, 1965).
2) Маркс под "азиатским способом производства" имел в виду особенности рабовладения на Востоке, а отнюдь не особые производственные отношения (М.Кокин, 1931).
3) "Азиатский способ производства" не покрывается созданной к тому времени Марксом типологией ни по одному из ряда при-

117
знаков (А.Поляков, И.Лурье, 1931).
4) Маркс ни до, ни после "Предисловия" "К критике политической экономии" не употреблял понятия "азиатского способа производства".
5) Перевод работы Маркса неточен, в оригинале "азиатские способы производства", т.е. азиатские особенности (А.Поляков, 1931). Но здесь следует различать формальную и содержательную часть аргументации. Разнообразие аргументов имело, как правило, одну исходную проблему: категориальное содержание понятия "общественно-экономическая формация" и что в исторической реальности ему соответствует. Историки при этом, как правило, не смущались, обнаруживая ситуацию "выхода" за пределы известного круга исторических фактов и делая неожиданные теоретические выводы. Например, в ходе обсуждения проблемы "азиатского способа производства" в 1931 году И.Плотников подчеркивал, что все противники азиатской формации - не историки, а социологи, и что именно Маркс, а не Плеханов, изобрел "географический" фактор, указывая в своих работах, что одна из причин, приведших к формированию капиталистических отношений - открытие Америки (резкой оживление торговли, сбыта товаров, появление мирового рынка). Согласно И.Плотникову, в Европе наблюдалось две "вспышки", стимулирующие развитие капитализма - в Италии в ХI-ХII вв. из-за ее монополии на торговлю с Востоком, и в Англии, Испании, Франции после открытия морского пути через Африку.
Противники концепции "азиатского способа производства", как правило, называют "эталонную" сумму признаков "азиатского способа производства": I) отсутствие частной собственности на землю; 2) общинная форма землевладения; 3) наличие ренты-налога, отчуждаемого общинниками непосредственно в фонд государства;

118
4) наличие деспотической власти; 5) отсутствие классов - и сравнивают эту сумму признаков с "эталонной" системой дефиниций; общее определение способа производства, производительных сил, признаки класса и т.д., не учитывая взаимозависимости социологической модели и исторического знания. По свидетельству ряда исследователей, Маркс и Энгельс вообще избегали дефиниций, которые, ограничивая число признаков, упрощают и в ряде случаев искажают социологическую схему. Поэтому в текстах Маркса, Энгельса и Ленина дефиниции практически отсутствуют, за исключением общефилософских.
Представляется, что противники "азиатского способа производства" и в ходе первой, и в ходе второй дискуссии, приводя в качестве аргумента в пользу жесткой последовательности линейной схемы исторического процесса точность и незыблемость социологической конструкции, имели в виду под марксистским историческим методом то, что принято именовать "концепцией охватывающего закона" Поппера-Гемпеля. Как известно, объяснение на основе охватывающего закона - это дедукция из описания начальных условий и закона, выявляющего причинно-следственную связь между этими условиями. В выявлении причинно-следственной связи между историческими событиями, согласно этой концепции, и состоит задача историка, а историческое объяснение, как и научное, содержит набор высказываний, фиксирующих появление определенных событий в определенных пространственно-временных условиях и некоторый набор универсальных гипотез, с условием, что и набор высказываний, и набор универсальных гипотез должны быть подтверждены эмпирическими данными; законы же общественных наук - частный случай естественнонаучных законов: "Общие законы имеют довольно аналогичные функции в истории и в естественных науках, они являются обя-

119
зательным инструментом исторического исследования, они даже составляют общий базис различных процедур, которые обычно рассматриваются как характерные для социальных наук в противовес наукам естественным" /238, с.231/.
В научном объяснении противники "азиатского способа производства" как раз и подразумевают дедукцию из набора исторических фактов, связанных социологической закономерностью. Между тем выяснилось (Гемпель это признавал), что структура исторического объяснения гораздо сложнее, чем элементарная дедукция. Объяснение "по Гемпелю", как правило, ничего, кроме трюизмов, не дает, поскольку историческое объяснение всегда содержит обобщение, только оно не эксплицируется. И дело, конечно, не просто в соблюдении условий дедуцирования, а в правильном выборе операционального отношения между социологической моделью, социально-философскими предпосылками исторического исследования и набором привлекаемых для доказательства фактов, причем для каждого конкретного случая. Поэтому применение общих законов в историографии сопряжено с очень большими трудностями: "Одно дело - голая "фиктивность", прикрытая либо хронологической последовательностью или грубым социологическим схематизмом, механически привязанным к эмпирии, либо двумя этими приемами вместе взятыми. И другое дело - подлинно научное историческое описание, которое имеет сложную аналитико-синтетическую структуру..." /106, с.96/.
Объяснение в рамках формационного анализа не есть дедукция из диалектического закона развития; оно содержит как модель развития, так и средства для реализации всеобщего закона исторически; кроме того, поскольку речь идет о гуманитарном знании, то исследование является реализацией классовой позиции автора, но при этом классовая оценка не должна упрощать схему анализа. Фор-

120
мационнный анализ, таким образом, - и социально-философское исследование, и историческая работа, и классовая позиция.
Наблюдается еще одна трудность в процессе "соединения" всемирно-исторической схемы чередования формаций с моделями локального исторического развития: история ни одной страны не повторяет всемирной истории, ни одна формационная модель не "совпадает" с исторической реализацией формационного отношения. Отсюда - воспроизводимые в ходе исторического анализа противоречия, когда ищется эмпирическая база формационного отношения. Формация является и типом социального организма, и ступенью развития, но моменты статики и динамики разводятся лишь в логике. Историческое же исследование имеет дело со "ставшими" структурами.
Поэтому системный аспект исторического анализа, разрабатываемый в пределах теории общественно-экономических формаций, мог бы существенно облегчить задачи историка. Так, М.А.Барг в одной из своих ранних статей (см. 50/ предлагал рассматривать общество (объект исторического исследования) как субстрат функциональных, генетических и трансформационных связей. Такая модель представляет собой как бы наглядную историю собственного становления, и может рассматриваться как статичная (если абстрагироваться от временной координаты) или динамичная. В масштабах всей формации функциональная структура модели общества задается основными связями, а в своих подсистемах выступает модифицированной, то есть каждая структура (функциональная, генетическая и трансформационная) регулируется как законами формации, так и автономными. Генетическая структура общества и структура его развития с точки зрения будущего являются лишь противоположно направленными временными проекциями одной и той же функциональ-

121
ной структуры.
Что же касается проблемы соотношения социологического и исторического моделирования, то трудность здесь заключается в том, что вычленение связей есть поиски общего, а общее уже предполагает отбор особенного по определенным критериям. Крут замыкается. Социологический ряд оказывается оторванным от исторического, но только в том случае, когда формационная типология "закрывается" для обществ нестандартной структуры.
Одним из предлагаемых в литературе вариантов решения проблемы является конструирование не обобщающего типа общества, которому приписываются все признаки всех членов группы подобия, а усредняющего, сосредоточивающего черты большинства /ср.: 94, гл.1, § 4/. В таком случае моделирующая сила типа не совпадает с суммой обществ стандартной и нестандартной реализации типа.
Поскольку не разработаны подобно модели капиталистической общественно-экономической формации модели предшествующих формаций, анализ нестандартных типов, отклоняющихся от общей типологии, оказался крайне затруднен. В частности, крайне трудной оказалась проблема определения места и значения "азиатской" формации в схеме мировой истории. Для ответа на этот вопрос, как нам кажется, необходимо реконструировать историю вопроса об азиатском способе производства в трудах Маркса и Энгельса.
В 1851-1853 гг., в пору интенсивного обсуждения британским парламентом колониальной проблемы, Маркс обращается к изучению истории неевропейской общины, как первичной архаичной социальной структуры (август - ноябрь 1851 года, апрель-май 1853 года). Летом 1853 года начинается интенсивный обмен соображениями между Марксом и Энгельсом по проблемам древней истории. Цитируя изученную им книгу Франсуа Бернье и характеризуя ее как "блестя-

122
щую, наглядную и яркую", Маркс подчеркивает выражение: "государь является единственным собственником всех земель в государстве" /8, с.215/, и замечает по этому поводу: "Бернье совершенно правильно видит, что в основе всех явлений на Востоке (он имеет в виду Турцию, Персию, Индостан) лежит отсутствие частной собственности на землю. Вот настоящий ключ даже к восточному небу" /там же/. Энгельс же в ответном письме эту идею конкретизирует, и чуть позже ее использует Маркс в статье "Британское владычество в Индии". Энгельс, в частности, указывает и на конкретные причины отсутствия частной собственности на землю на Востоке (называя при этом конкретный регион) - климат и характер почв в Аравии, Персии, Индии, Центральной Азии и части Туркестана /см. 20, с.221/, а также выделяет как следствие особых условий земледелия в этом регионе - необходимость искусственного орошения, являющегося или делом общины, или центрального правительства.
Указывается и третий признак - особая структура управления: "Правительства на Востоке всегда имели только три ведомства: финансов (ограбление своей страны), войны (ограбление своей страны и чужих стран) и общественных работ (забота о воспроизводстве)" /20, с.221/. В статье от 10 июня 1853 года - "Британское владычество в Индии" - Маркс уже совершенно ясно проводит мысль о влиянии природных условий на характер производственных отношений древней Индии, о консервации вплоть до XIX века этой общественной структуры, и описывает ее: центральное правительство, заботящееся от общественных работах, рассредоточение населения и концентрация его в маленьких центрах (сельских общинах), относительная независимость этих общин.

123
Завершается этот цикл исследований статьей от 22 июля 1853 года "Будущие результаты британского владычества в Индии", в которой Маркс отмечает неизбежность разложения общинных отношений, основанных на указанных признаках, проникающей извне промышленной цивилизацией.
В "Экономических рукописях 1857-61 гг." эти выводы используются: в главе "Формы, предшествующие капиталистическому производству" Маркс создает не всемирно-историческую схему, а различные исторические модели общины, не выводя их одну из другой. К этому времени у Маркса и Энгельса уже сложились определенные представления о ходе исторического развития в Европе, основы которых заложены были еще в "Немецкой идеологии". Там в основу историко-теоретической типологии положен принцип разделения труда - в результате была сконструирована генетическая модель общественного развития (онтогенетический подход)/см. 94, с.114/, а исторический исходный пункт анализа - разложение европейской общины. Но на 1845 год исторических работ по первичным формам хозяйства в Европе практически не было, поэтому Маркс и Энгельс ограничиваются самой общей исторической характеристикой первичной общественной структуры (общественная структура как продолжение семьи). В "Экономических рукописях 1857-61 гг." типология общин основана на конкретном историческом анализе. Маркс акцентирует внимание не только на исторических особенностях перехода к капитализму в Европе, но и на внеевропейских моделях. Налицо переход от строго генетического (или диахронного) аспекта анализа к синхронному, или филогенетическому аспекту.
Такой переход представляется закономерным, поскольку основой любого исторического анализа всегда является социологическая модель; синтез же социологического и исторического знания -

124
конечный этап в процессе смены социологической модели через проверку ее эвристической силы историческим знанием: "К.Марксу никогда не удалось бы расшифровать хаос, царящий на поверхности рыночных явлений, не прибегая к абстракции и идеализации. Восхождение от абстрактного к конкретному посредством сложной серии идеализирующих моделей потребовалось К.Марксу для вскрытия "закона движения современного общества" /94, с.112-113/.
Рассмотрение истории формирования представлений Маркса и Энгельса на особенности исторического развития стран Востока позволяют сделать несколько предварительных выводов, имеющих отношение к перечисленным выше аргументам противников "азиатского способа производства": I) "Азиатский способ производства" - не случайное выражение, а рабочее понятие формирующейся социальнофилософской концепции, опирающейся на исторические факты; 2) понятие "азиатский способ производства" был употреблен Марксом для описания типа исторического развития конкретного региона, и соответствовал уровню развития исторической науки 50-60-х годов XIX века. Если иметь в виду всемирно-историческую формационную схему, то методологическая корректность требует рассматривать не жесткое следование рабовладельческой формации за азиатской, а жесткость связи крайних членов ряда - азиатской формации - буржуазной формации; 3) Маркс уже в это время приходит к выводу, что одними из существенных условий, определяющих "социальное качество" общественной системы и путь ее развития, являются условия "среды обитания" - выводу, который начал интенсивно изучаться и развиваться в философской литературе только в последние годы (экологические проблемы).
Такая постановка вопроса снимает ряд трудностей, связанных с определением "формационного качества" азиатской модели, но об-

125
нажает методологический аспект формационного анализа, в меньшей степени определяемый уровнем исторического знания; в целом же любая социологическая модель работает, если не придавать ей статуса вневременного масштаба, а применять как открытую рабочую гипотезу: "Закон перехода от одной формации к другой представляет обобщение такого высокого уровня, что прямая попытка объяснения с его помощью истории без модификации, сведения к особенностям социального строя... невозможна" /85, с.53/. Не случайно в последних работах Маркс дополняет "классическое" членение исторического процесса двухэлементным. "Архаическая или первичная формация земного шара состоит из целого ряда напластований различных периодов, из которых одни ложились на другие. Точно так же архаическая общественная формация открывает нам ряд различных этапов, отмечающих собой последовательно сменяющие друг друга эпохи" /6, с.413/. Вторичная же, антагонистическая, формация сохраняет рудименты первичной, основанной на общинной форме землепользования /ср. 65/. Той же точки зрения придерживается и Энгельс в поздних работах (цитируемая ниже "Марка" прочитана и одобрена Марксом: "Такую же изумительную приспособляемость, какую проявил марковый строй здесь в различнейших областях общественной жизни и перед лицом самых разнообразных потребностей, обнаруживает он и в дальнейшем ходе развития земледелия и в борьбе с растущей крупной земельной собственностью" /17, с.337/.
Маркс отмечает необычайную жизнестойкость общинных отношений и делает вывод, что община как первичная форма социальной организации имеет огромный резерв жизнестойкости: "Есть отдельные экземпляры, которые пережили все перипетии средних веков и сохранились до наших дней. Маурер, изучив эту общину вторичной формации, смог восстановить строение ее архаического прототи-

126
па" /6, с.403/.
Таким образом, взгляды Маркса на связь формационных моделей и на строение первичной формации менялись в зависимости от степени освоения исторического материала, что отмечается, например, в монографии А.И.Ципко /см. 225/: углубление марксистской теории общественного развития шло по трем направлениям - анализ взаимовлияния базисных и надстроечных явлений, выяснение существа и содержания исторической преемственности между различными формациями в рамках определенной линии исторической эволюции, постановка вопроса о сосуществовании и дополнении различных механизмов воспроизводства общественной жизни. Здесь же отмечается, что состояние всей общественной системы как целостности зависит не только от экономической основы системы, то есть от отношения людей, связанных с распределением средств производства и присвоения его результатов. Существуют и другие отношения: если в первый период становления марксистской концепции Маркс и Энгельс отождествляли форму общества с формой производства, то исследование германской марки показало, что на ранних этапах исторического развития формы человеческой коллективности были не следствием, а предпосылкой различных форм производства сотрудничества /см. 12, с.462-463/. Значит, естественные "формы общности" могут тормозить прогресс материального производства.
Итак, согласно позднейшим выводам Маркса, рудименты общины сохраняются даже в буржуазном обществе, а судьбу общинных отношений можно предсказать лишь в самых общих чертах. Одним же из самых существенных признаков "азиатского способа производства" признаны общинные отношения. Значит, выводы Маркса относительно первичной формации сохраняют теоретическую и практическую значимость применительно к тому аспекту формационного анализа, в цент-

127
ре которого - не общая формационная типология, а анализ переходных периодов, многоукладности и региональных характеристик, то есть синтез истории и социологии.
Одним из многих позитивных следствий дискуссии об "азиатском способе производства" как раз и было обострение исследовательского интереса к анализу внутриформационных закономерностей. Если вначале подобный анализ ограничивался пределами общесистемного анализа /см., напр., 50/, то впоследствии стал обогащаться выводами из анализа конкретного механизма переходного периода /см., напр., 52/, понятия "уклад" /84/.
М.А.Барг /см. 50/ предлагал начинать анализ с выявления господствующего формационного отношения с последующим вычленением фаз становления этого отношения как системы, причем рассматривать эволюцию не одного элемента, а всей их совокупности. Смена подсистем функционирующей системы происходит неодновременно, как и смена фаз развития элементов подсистем, что определяется состоянием внешней для системы среды. Задачей историка является изучение именно трансформации системы, и здесь понятие общественно-экономической формации дает философское основание для анализа функционирующей структуры, ведь при переходе от одной фазы системы в другую видоизменяется иерархия всех элементов функционирующей системы, вся система связей, появляются новые, исчезают старые: "...Смена субординации сфер задает новые закономерности. Осмысление общества как сочленения элементов, связей и зависимостей внутри и между множеств самостоятельных систем - ...таково логическое содержание понятия структуры исторического исследования" /там же, с.92/.
Позже /см., напр., 51/ системный анализ связей формационной и исторической типологий усложняется введением в употребле-

128
ние понятий "регион", "этнос", "уклад", "системные и несистемные элементы формации". Историк определяет тормозящие и ускоряющие развитие господствующего способа производства факторы, отграничивает социологические и исторические аспекты понятия "формация" (социологический аспект - тип формации, исторический - разновидность каждого типа). Предлагается рассмотреть вариант всемирного развития, как ряда синхронных фаз в развитии группы стран. Особое внимание уделяется теперь выявлению несистемных элементов, порожденных самой формацией и определяющих новое формационное отношение (например, описание развития капиталистического уклада в рамках феодальной формации).
Формационное отношение предлагается рассматривать прежде всего как региональное (пространственная определенность формационной разновидности), и еще конкретнее: как проявление формационного отношения в истории различных стран региона.
Другое направление социально-философских исследований, развитие которого свидетельствовало о тяготении философского, социологического и исторического анализа к синтезу, представляли А.Я.Гуревич и А.В.Гулыга (см. 84 и 83/. Отмечается тот факт, что докапиталистические формации унифицированы способом производства гораздо меньше, чем капиталистическая, что они гетерогенны. Формационное отношение предполагает, например, поляризацию двух основных классов - производящего эксплуатируемого и эксплуатирующего. Но в реальной истории помимо "чистых" классов существует множество "прослоек" между ними. Например, в рабовладельческих обществах древней Греции и Рима это мелкие производители, скотоводы, ремесленники, люмпен-пролетарии. Чистых формаций также не бывает. Так, в средневековом феодальном обществе сохраняются остатки рабовладения, родо-племенной уклад вар-

129
варов, община в ее модифицированном виде. Классического феодализма, под которым понимается синтез позднеримских порядков и социальных отношений варваров, тоже в истории не было, поскольку аллодальная форма землевладения нигде до конца не была вытеснена феодом. "Носителем" нового формационного отношения стал средневековый город. Поэтому социологическая формационная схема в историческом исследовании должна применяться крайне осторожно, а любое социальное явление должно быть изучено как элемент относительно замкнутой культурно-этнической общности, выполняющей определенные функции по ее воспроизводству. Кроме того, модификация способа производства определяется многими факторами духовной жизни: религией, историческими традициями, языком.
В границах указанного направления внутриформационного анализа был сформулирован чрезвычайно важный вывод: механизм движения докапиталистических обществ не может быть сведен к одним экономическим категориям: "Одной лишь социально-экономической характеристики древнего или средневекового общества оказывается недостаточно для проникновения в их тайны. Требуется построение полной типологии общественных связей, принимавших экономическую, политическую, идеологическую и иные формы" /84, с.129/.
Другой вывод: строить общественную модель должна историческая наука, но только на стадии высокого развития социологического анализа.
Можно констатировать, что факт расхождения линий социологического и исторического исследования был осознан как итог дискуссии об "азиатском способе производства", а направления совершенствования и сближения этих линий определены в ходе дискуссий.
Поэтому есть смысл проследить за логикой и аргументами некоторых участников дискуссий. В докладе В.И.Никифорова, в част-

130
ности, отмечалось, что нет смысла множить число формаций, когда не разработана теория переходных периодов. Например, классическое рабство является лишь историческим и логическим пределом противоречий общины. Было предложено именовать рабовладельческий строй "общинно-рабовладельческим? Представляется ценной мысль, что расширение или сужение формационного ряда само по себе не способно дать приращение качества социально-философского анализа докапиталистических формаций. Нужно историческое исследование признаков "азиатского способа производства", направление которому задал Маркс.
В интересном сообщении Л.А.Седова отмечалось, что свидетельством низкого уровня социологического анализа являются попытки растворить в формационной схеме любой фальсифицирующий формационные признаки факт, что диахронный формационный анализ совершенно уничтожил синхронный, исторический: "Так, внутри античной формации можно выделить общество, основанное на эксплуатации крестьян против городской общины, общество, основанное на личном труде свободных землевладельцев, основанное на рабском труде и латифундиях, и общество, где осуществлен переход к феодальным формам эксплуатации. Все это - разные структуры в синхронном плане, одна формация - в диахронном". /146, с.52/. Это - яркий пример сознательного противопоставления исторического знания, под которым в данном случае имеется в виду синхронно-функциональный анализ, и социологического моделирования (в данном случае - формационной линии прогресса). Но развитие марксистского социально-философского знания продемонстрировало как раз обратное: оно в своей развитой форме представляет собой сложную аналитико-синтетическую структуру. Идеализированные объекты теории структурируют историческое объяснение, а последнее всегда

131
содержит социологическую модель как гипотезу, открытую для проверки.
В том же выступлении прозвучала мысль о принципиальной несводимости некоторых особенностей развития стран Востока к экономическим категориям: "Главная особенность земельного богатства на Востоке в том, что оно выступает там функцией (в математическом смысле) власти, в отличие от Европы, где социальное положение уже со времен античности определяется имуществом" /там же, с. 54/. "Развитие частной собственности в указанном выше смысле было необходимым условием прогрессивной индивидуализации человека" /там же/.
Характерно, что та же самая мысль высказывается А.И.Ципко /см. 225. /, но уже когда речь идет не об особенностях
развития Востока, а об особенностях развития европейской цивилизации. Это - отражение той закрепившейся точки зрения, что особенным как раз является не развитие Азии, а развитие Европы, поскольку именно в Европе сложились уникальные условия для быстрой ломки общинных отношений и утверждения капиталистических. Ю.М.Кобищанов предложил рассматривать всю предысторию буржуазного общества как историю различных форм мелкого производства, в основу которых положено отношение собственности; ячейка мелкого производства крайне устойчива. Например, в Риме большинство трудящихся принадлежало к категории мелких производителей. В Азии же меняется только форма эксплуатации (барщина сменяет оброк), поскольку не распадается больше семейная община, а хозяйственные нужды города требуют трудоемких ирригационных работ. Это выступление демонстрирует, каким разнообразным может быть исторический анализ. Многое зависит от критерия, который кладется в основу модели развития. Структура доказательства исход-

132
кого тезиса здесь напоминает логику Маркса о членении всех исторических форм на первичную и вторичную формацию /см. 6, с.413-414/.
Обсуждение показало, что и сторонники, и противники "азиатского способа производства" принимали формационную типологию в той ее гипертрофированной форме, в которой она существовала с 1934 года. Ни Маркс, ни Энгельс никогда и нигде не отстаивали ее незыблемости. Даже в знаменитом "Предисловии" "К критике политической экономии" сказано: "в общих чертах, азиатский, античный, феодальный и современный, буржуазный, способы производства можно обозначить, как прогрессивные эпохи экономической общественной формации" /5, с.7/. Важно то, что эта схема с изменением уровня и качества исторических знаний дополняется, но не меняется радикально. Исторические факты этой схемы фальсифицировать не могут, так как она введена как схема членения всемирной истории, то есть как идеализированная типология. Идеализация же в данном случае - необходимое сокращение числа признаков, принимаемое за единицу модели, задача которой - фиксация целостного и непрерывного характера социального развития (в аспекте связи общих законов развития и форм их реализации).
Историческая же типология может быть сколь угодно сложной, имея формационный ряд в качестве ряда моделирующих типов. Что же касается азиатской формации, то есть смысл говорить именно об "азиатском" способе производства, как специфическом для ряда стран (необязательно Востока или Юго-Восточной Азии) экономическом укладе (а не формации), сохраняющем свое значение в течение длительного времени. Например, традиции большой семьи, с безусловным авторитетом главы семьи, крепость кровно-родствен-

133
них связей, исторические формы хозяйства (поливное земледелие) - признаки, характерные для уклада жизни ряда стран, освободившихся от колониальной зависимости.
Таким образом, теория общественно-экономических формаций способна с успехом разрешать методологические трудности в процессе экспликации содержания категорий всеобщего и особенного в историческом анализе при условии, что формационная типология остается открытой для углубления и расширения и применяется в конкретной ситуации исследования.
§ 3. Коммунистическая общественно-экономическая формация: проблема целостности
Тяготение марксистского социально-философского знания к системности и целостности вызвано особенностями его исторического развития: освоением системных идей гегелевской философии, объединением различных элементов немарксистской социальной философии, необходимостью свести всю сумму гуманитарных знаний к единому основанию и переосмыслить выводы совокупной историографии. Сам по себе системный анализ, не направленный на изучение особенностей исторического развития, неизбежно теряет качество научного знания: он ничего не объясняет и не предсказывает, или же наоборот, все предсказывает и все объясняет. В таком варианте применения системных положений сам смысл систематизации, моделирования может быть утрачен, поскольку систематизация не ориентирована, и на первый план выдвигается цель отыскания связей. Когда же системный анализ становится не предпосылкой, а компонентом исследований - средством, облегчающим задачи историка и социолога, - тогда социально-философское знание по ряду парамет-

134
ров сближается с естественнонаучным, не утрачивая своей специфики. Маркс, будучи современником Спенсера, был очень осторожен в употреблении "системной" терминологии и применял ее крайне редко /см. 12, с.229/.
В основе целостности марксистского социально-философского знания лежит представление о коммунистической формации и модель социалистических производственных отношений: формационная схема исторического прогресса только тогда приобретает качество действительного рабочего ориентира, когда соотносится с моделью функционирующей общественной системы, изучаемой в рамках конкретного анализа становления производственных отношений и всей совокупности социально-исторических, культурных, духовных параметров процесса социального формообразования.
Одной из ключевых и сложнейших проблем материалистического понимания истории с самого начала ее формирования и по настоящее время является проблема общественного богатства и проблема ценностей коммунистической цивилизации. Маркс в 1844 г. отверг буржуазную теорию общественного богатства, обнаружив в ней этические пределы, которых не могло перешагнуть буржуазное общество: всеобщая форма богатства - деньги - превращаясь в самодовлеющую ценность, становится целью социальной деятельности, сводя производителя товарной массы к роли средства. Но Маркс понимал, что коммунизм, как высшая по сравнению с капитализмом стадия общественного развития, опирается на тот же фундамент промышленной цивилизации. Единая порождающая основа обусловливает и ряд единых для поздней фазы капитализма и ранней фазы коммунизма проблем, и прежде всего проблему человеческой свободы в мире техники и превращенных форм творчества. Понятие цивилизации вообще является соотносительным с понятием варварства, и в зависимости

135
от того, что считается критерием общественного благосостояния, строится вся историческая концепция общественного богатства. От идеи всевластия технических средств, сосуществующих с системой культуры - к идее всемогущества техники - таким был путь буржуазного сознания: "...Основополагающим "историческим формализмом" современного буржуазного сознания стал техницизм, для которого глобальная рационализация всех форм человеческой жизнедеятельности предстала как выражение надчеловеческого и мистического, как материально-практическая обусловленность духовной деятельности, как рука неумолимой судьбы, а мощная новейшая техника - как "тотемный зверь", вызывающий чувства священного ужаса и смирения" /193, с.92/. Коммунистическая цивилизация как высшая по сравнению с капиталистической социальная организация жизни, должна предложить свою концепцию общественного богатства, соотносимую с "варварством" всех существовавших в истории систем и концепций общественного богатства, включая и капиталистическую. В настоящее время складывается ситуация, когда с каждым шагом в практике социалистического строительства возрастает значимость базы его целей, определяющих и средства их реализации.
Освоение новых технологий не должно становиться самоцелью. Всякая технология деструктивна, поскольку уничтожает природный материал для производства товарной массы, которая часто не находит потребителя; в результате не промышленность существует для человека, а человек для промышленности. Технология не должна довлеть над сложившимися веками стереотипами культуры и образа жизни, производство вещей не должно мешать производству человеческих отношений, соответствующих природе социализма: "И задача на сегодняшний день состоит не столько в том, чтобы нарастить мощность наличного производственного механизма (ныне он у

136
нас и так достаточно мощный!), сколько в том, чтоб улучшить его внутреннюю согласованность, системную упорядоченность отдельных его узлов, удовлетворяя пусть даже тот же объем потребностей, но с меньшими затратами и на более высоком уровне. Было бы серьезной ошибкой сводить суть социалистического ускорения к ускоренному развитию производства, упуская из виду, что в нашем обществе самоцелью может быть только развитие человека, а все прочее - лишь вспомогательным средством" /192, с.16/.
Итак, единство средств и целей, разумное применение человеческого труда, технология, соответствующая сложившимся веками стереотипам жизни и культуры, естественные органические регулятивы промышленного роста, компенсирующие последствия применения технологии - вот то, что может быть ценностным основанием для воспроизводства форм жизни в коммунистической цивилизации.
С другой стороны, теория цивилизации по существу является теорией образа жизни, поскольку лежит в основании индивидуальной ценностной ориентации и, в целом, модели индивидуальной жизни. Теория цивилизации не в состоянии обосновать преимущество той или иной базы социальных ценностей, не опираясь, в свою очередь, на самую общую типологию общественных систем, и не исследуя, ввиду этого, природы разрывов эволюции в истории. Таким образом, интенсивно разрабатываемая в рамках исторического материализма концепция социалистического образа жизни является модифицированной для анализа механизма системы мотивов, целей и идеалов личности теорией общественного богатства, а концепция социалистического образа жизни и теория общественного богатства коммунистической цивилизации имеют общий теоретический фундамент - системную концепцию общественного развития.
Большинство исследователей социалистического образа жизни

137
предполагают безусловным, что общие параметры жизнедеятельности жестко заданы системой производственных отношений, не учитывая того обстоятельства, что стереотипы поведения и в целом жизнедеятельности формируются в относительно устойчивых формах - семье, системе императивов культуры, национальных традиций: "Историзм приемлем только тогда, когда он соединен с антропологизмом, с учением о наиболее важных чертах и ценностях человека вообще. Исторический опыт свидетельствует не только об изменчивости человека, но также о его константных качествах, без которых вообще не существовало бы истории" /227, с.23/. Временная метрика всемирной истории может совпадать с временной метрикой индивидуального сознания, но не изоморфна ей. Уклад жизни личности и семьи может быть совершенно в иных исторических времени и пространстве, чем задаваемые параметрами ведущего формационного отношения. Было бы большой ошибкой идеалы общественной жизни, определяемые концепцией прогресса, механически совмещать с мотивацией поведения каждого индивидуума. Очевидно, что в пределах относительно жестких параметров, задаваемых системой производственных отношений и определяющих пределы жизнедеятельности, существует значительный разброс типов жизнедеятельности и еще больший разброс ценностных ориентаций, что вполне естественно, поскольку формационное отношение задает идеальный тип социальных связей.
Производственные отношения или устоявшиеся формы социального общежития могут омертвляться и отпадать, а процесс производства индивидуальной жизни непрерывен. Он не покрывается целиком деятельностью социальных институтов.
Модель социалистических производственных отношений в широком смысле, как модель производства всех форм жизни, может су-

138
ществовать только как интеграционное единство различных социологических моделей, воспроизводящих качество социалистических производственных отношений в различных сферах производства. В основу социологической типологии могут быть положены различные критерии. Может изучаться система социальных институтов, социальные группы. Может быть изучен пространственный, региональный срез общественной системы - город, село, район. И, наконец, условия духовной жизни, стереотипы поведения, реакция на изменение какого-либо компонента образа жизни.
Но модель социальной целостности может быть изучена только при условиях, что компоненты структуры целого берутся как ставшие и развивающиеся в границах целостности более глубокого порядка, законы развития и функционирования которой им изоморфны, и что она рассматривается как относительно самостоятельная структура. Такая социологическая типология позволяет воспроизвести достаточно точно модель функционирования социалистического способа производства в условиях его конкретно-исторической реализации. Это - один полюс теоретического осмысления целостности общества; другой - человек как совокупность общественных отношений, степень реализации в его жизни и установках его деятельности принципов, провозглашенных целевыми для социализма как общественного строя: "Концепции общества и человека - это не просто рядоположенные части, а две различные модификации единой теории социального бытия, в рамках которой они связаны отношениями единства противоположностей" /76, с.27/.
Но целостность общественной жизни внутренне противоречива, поэтому задача социально-философского исследования - конкретизировать теоретическое противоречие, выявить механизм его возникновения, а также указать на возможность его преодоления.

139
На ХХVII съезде КПСС отмечалось: "Практика показала несостоятельность представлений, согласно которым в социалистических условиях соответствие производственных отношений характеру производительных сил обеспечивается как бы автоматически. В жизни все сложнее. Да, социалистические производственные отношения открывают простор развитию производительных сил. Но для этого они должны постоянно совершенствоваться. А это значит, что нужно вовремя замечать устаревшие методы хозяйствования и заменять их новыми" /30, с.48/.
Противоречивый характер социального прогресса должна отражать и теория социализма.
В какой степени в практике реализуются теоретические принципы социалистической системы: общественная собственность на средства производства, планирование, в какой степени они стали механизмом воспроизводства нового качества жизни? Целостность марксистской теории общественно-экономических формаций была достигнута только тогда, когда удалось создать единую модель капиталистических производственных отношений. В той же мере актуальна и проблема создания теории социализма. Но теоретическая целостность общественной жизни не постулируется, а должна быть отражением реальной целостности, противоречивой по самой своей природе: "Мы все время отождествляем логическое с историческим, а последовательность экономических и социальных проблем, которые пришлось решать в ходе строительства социализма, превращаем в последовательность категорий науки о социализме" /225, с.20/.
Начинать, безусловно, необходимо не с правовых отношений собственности. Принцип общественной собственности на средства производства, как правовой императив, лишь косвенно отражает ди-

140
намику воспроизводства социального качества, социалистических принципов хозяйствования. Право, как отмечал В.И.Ленин в работе "Государство и революция", не может быть выше экономики. Поэтому должна быть исследована вся структура социальных связей: формы закрепления людей на производстве, характер отношений между ними, отражение в сознании рабочего степени интенсивности его труда и меры потребления. Необходима социалистическая теория общественного богатства, фиксирующая соответствующую фазу развития социалистических производственных отношений.
Плановый социалистический механизм хозяйствования имеет, конечно, соответствующие правовые рычаги (безусловная обязательность выполнения государственного плана, безналичный расчет в операциях предприятия и всей промышленной системы, планирование фонда зарплаты, твердые расценки на промышленную продукцию), но действует в условиях товарно-денежных отношений, товарного рынка. Дополнительные трудности создает капиталистический товарный рынок и единая международная финансовая система. Сама природа денег как превращенной формы стоимости, не соответствует нормативной сущности коммунистических производственных отношений. В практике это исходное противоречие выражается в несовпадении правовых максим равенства в отношении к средствам производства и действительного неравенства в отношении к средствам производства /см. 115, с.130/. "Распределение по труду... образует формы движения этого противоречия" /там же, с.138/. Данное исходное противоречие реализуется во многих формах: неадекватная оценка количества и качества труда (трудности определения меры труда), в нивелировании трудового процесса, в противоречивом характере деятельности таких учреждений, как банки (функции их неопределенны; с одной стороны, существующие твердые нормативы деятель-

141
ности банков, сводящие их к роли пассивных финансовых посредников - твердый фонд заработной платы и фонд предприятия, с другой - насущная необходимость расширения их регулятивных функций, поскольку существуют нерентабельные предприятия и целые отрасли промышленности).
Само планирование в масштабах страны должно опираться на теорию общественного богатства, которая должна быть результатом интеграции соответствующих разделов политэкономии социализма, научного коммунизма и социологии. Создается парадоксальная ситуация, когда цели социалистического производства недостаточно четко определены, в результате чего средства превращаются в цель, и производство воспроизводит собственную структуру, чему в немалой степени способствуют твердые правовые гарантии трудоустройства и выплаты заработной платы вне зависимости от результата труда: "Социалистический строй вносит гарантированность в положение всех работников и всех трудовых коллективов; эта гарантированность - одно из величайших завоеваний социализма, но она вместе с тем объективно создает почву для самоуспокоенности, элементов застоя, иждивенческих настроений" /115, с.77/. Наличие фактического неравенства в результате распределения общественного богатства (реализация принципа распределения "по труду" без учета фактического неравного положения трудящихся в различных сферах хозяйства, без учета численности семьи и многих других факторов) порождает неадекватные природе коммунистического общества образцы жизнедеяетельности и потребления. Эти противоречия сложились и исторически. Для создания значительных товарных масс в 20-30-е годы за очень короткий срок пришлось осваивать достижения капиталистической системы производства и создавать адекватную капиталистической промышленную базу. Активное

142
строительство крупных промышленных объектов и последующая их интенсивная деятельность, направленная на насыщение рынка промышленными товарами, привели к созданию определенных стереотипов планирования, к созданию затратного механизма хозяйствования. С другой стороны, укреплялись товарно-денежные отношения и растирался внутренний товарный рынок. Эти процессы рано или поздно должны были привести к переориентации потребления на "идеальный товар". Потребность в идеальном товаре должна была неизбежно снизить функциональное значение товара (феномены моды, престижа, роль общественного мнения).
Таким образам, общественный характер производства, владения средствами производства и стихийный характер товарного рынка - стороны реального противоречия социализма как низшей фазы коммунистической формации: "Справедливости и равенства, следовательно, первая фаза коммунизма дать еще не может: различия в богатстве останутся и различия несправедливые, но невозможна будет эксплуатация человека человеком, ибо нельзя захватить средства производства, фабрики, машины, землю и прочее в частную собственность" /28, с.93/.
На современной стадии развития производственных отношений социализма сложилась ситуация, когда экстенсивное наращивание товарной массы, с одной стороны, и сохраняющееся фактическое неравенство в потреблении и отношении к средствам производства - с другой, породили определенные стереотипы поведения, образа жизни, что в свою очередь привело к формированию социальной прослойки, объективно заинтересованной в сохранении имеющихся наличных диспропорций и противоречий. Наличие в социальной структуре социалистического общества такой прослойки (она может состоять из представителей городской сферы обслуживания, торговли и т.д.) не

143
может не порождать ориентации на нее, как на активного потребителя, некоторых отраслей материального и духовного производства.
Преодоление указанных противоречий в рамках современного этапа развития производственных отношений социализма возможно в нескольких направлениях: изменение в способах оценки количества и качества труда путем изменения существующих в настоящее время на производстве норм и расценок; переход от повременной оплаты к оплате сдельной; повсеместное внедрение бригадного подряда; расширение прав как финансовых, так и административных, предприятия как самостоятельной хозяйственной единицы; приведение законодательства в соответствие с назревшими потребностями в хозяйственной активности руководителей предприятия.
Все эти меры могут способствовать совершенствованию производственных отношений.
Теория социализма, в свою очередь, основываясь на выводах различных отраслей гуманитарного знания, должна заложить основы теории общественного богатства, адекватной современному этапу экономического развития социализма. Принципам коммунистического общежития должны соответствовать и качественно новые идеалы потребления жизни. Если капиталистическое производство, производя товарную массу, подчиняет закону производства все новых образцов товаров потребности человека, активно формируя их, используя различный набор средств воздействия на общественное сознание, то социалистическое общество, должно, в свою очередь, активно внедрять в сознание людей, в их повседневный быт совершенно иное отношение к жизни. В этом отношении возможности воздействия на общественное сознание в условиях социализма гораздо шире: "...Особое значение приобретают активное, целенаправленное формирование соответствующей принципам нового строя системы

144
личных потребностей, поощрение социалистически перспективных и ограничение социалистически неперспективных потребностей" /115, с.122/.

145
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Марксистское социально-философское знание представляет собой систему положений, возникшую и развившуюся на базе и в пределах формационной типологии. С момента постановки К.Марксом исходной задачи переосмысления этических максим буржуазного понимания свободы и необходимости процесс отделения нормативного значения категорий гуманитарного знания от их действительного исторического содержания не прерывался. Велись непрерывные поиски единых системных оснований анализа общественного развития, в результате чего целостность исходной модели меняла качество.
Происходило это в процессе взаимопроникновения и взаимодополнения предметных областей естественнонаучного и гуманитарного знания и взаимовлияния системных идей формационной типологии и новых категориальных значений освоенных предметных областей.
В результате каждый этап уточнения параметров исходной модели общественной целостности становился и этапом расширения зоны воздействия новых системных идей формационной типологии, и этапом "наполнения" схемы связи сфер общественного целого.
Марксистская социально-философская концепция - результат усвоения и последующей интеграции в единую модель системных идей Ж.-Ж.Руссо, Ш.Л.Монтескье, Г.В.Ф.Гегеля, элементов социально-философских концепций Л.Фейербаха, М.Гесса, политэкономических концепций А.Смита, Д.Рикардо, большого числа исторических источников.
Исторически исходный пункт этого теоретического движения - фиксация Марксом в социальной практике факта извращения идеи естественного права и узурпации его в интересах частной собственности, принятие Марксом общей трехчастной модели прогресса

146
Руссо (1842 г.).
Теоретически исходный пункт движения в направлении освоения марксистского исторического метода - изменение порядка детерминации в связи сфер (гражданское общество - государство), конституирующих общественную целостность, и реконструкция гегелевского метода разрешения противоречий.
Итогом было отбрасывание буржуазно-демократической идеи разумного государства и общественного договора (Гегель и Руссо) и принятие содержательной идеи противоречивости общественного прогресса (Руссо) в ходе критики гегелевской философии права (1843 г.).
При этом основным методом реконструкции оставался метод генетического анализа категориальных связей, а эмпирической базой освоения - историография, к которой Маркс обращается в 1843 г. ("Крейцнахские тетради"), в 1851-53 гг. (история феодализма и общины), 1867-83 гг. (изучение древней истории). Каждый такой этап - шаг в создании материалистической концепции истории.
Совмещение синхронной и диахронией моделей общественного целого позволило Марксу и Энгельсу представить историческое развитие как связь и смену типов общественных организмов, а также определить систему критериев выделения типа.
В результате последовательной интеграции в марксистскую модель исторического прогресса системных достижений гуманитарного знания, генетического метода в политэкономии, диалектикоматериалистического метода в историографии была создана марксистская формационная типология, благодаря которой стало возможным последующее объединение всех отраслей гуманитарного знания.
Теория общественно-экономических формаций представляет собой типологию, включающую наряду с классическим системным опи-

147
санием общественного развития как функционирования и смены формаций и все эвристические средства и приемы, которые использовались Марксом, Энгельсом, Лениным на различных стадиях становления социально-философского знания, и все методологические выводы, полученные в результате освоения историографии и политэкономии. Типология эта не является жесткой нормативной системой критериев, открыта как система методологических рекомендаций, что позволяет значительно расширить возможности теории общественно-экономических формаций как методологии и возможности гуманитарного знания в любой из его предметных областей.
Кроме того, методологические возможности формационной типологии могут быть реализованы как в анализе современной стадии развития коммунистической формации, так и в решении проблемных ситуаций, возникающих в процессе совершенствования социалистических производственных отношений.

148
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1. Маркс К. Дебаты шестого рейнского ландтага (статья третья). Дебаты по поводу закона о краже леса // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т.1. - С. 119-160.
2. Маркс К. К критике гегелевской философии права // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т. 1. - С. 219-368.
3. Маркс К. К критике гегелевской философии права. Введение // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т.1. - С. 414-429.
4. Маркс К. Британское владычество в Индии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т. 9. - С. 130-136.
5. Маркс К. К критике политической экономии. Предисловие // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т. 13. - С. 5-9.
6. Маркс К. Наброски ответа на письмо В.И.Засулич // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т. 19. - С. 400-421.
7. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Том первый // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т. 23. - С.1- 784.
8. Маркс К. Письмо Ф.Энгельсу. 2 июня 1853 г. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т. 28. - С. 212-216.
9. Маркс К. Письмо И.Вейдемейеру. 5 марта 1852 г. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т. 28. - С. 422-428.
10. Маркс К. Относительно взглядов Гегеля на соотношение между конкретно-историческими формами государства и абстрактной идеей государства. Из Крейцнахских тетрадей // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т. 40. - С. 312.
11. Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 г. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т. 42. - С. 41-174.
12. Маркс К. Экономические рукописи 1857-1861 гг. Часть пер-

149
вая // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т. 46, ч. I. - С. 1-564.
13. Маркс К. Экономические рукописи 1857-1861 гг. Часть вторая // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т. 46, ч. 2. - С. 1-619.
14. Маркс К., Энгельс Ф. Святое семейство, или Критика критической критики // Соч. - 2-е изд. - Т. 2. - С. 3-230.
15. Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология // Соч. - 2-е изд. - Т. 3. - С. 7-544.
16. Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии // Соч. - 2-е изд. - Т. 4. - С. 419-459.
17. Энгельс Ф. Марка // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т. 19. - С. 327-345.
18. Энгельс Ф. Анти-Дюринг // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т. 20. - С. 1-338.
19. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т. 21. - С. 23-178.
20. Энгельс Ф. Письмо К.Марксу. 6 июня 1853 г. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. - Т. 28. - С. 216-223.
21. Маркс К. Выписки из "Общественного договора" Жан-Жака Руссо // Ж.-Ж.Руссо. Трактаты. - М., 1969. - С. 469-487.
22. Marx К. Historisch-politische Notizen (Kreuznacher Hefte 1-5) // Marx К., Engels F. Gesamtausgabe. - Berlin: Dietz Verlag, 1981. - 4 Abteilung: Exzerpte. Notizen. Marginalien, Bd.2. - S. 9-278.
23. Marx K., Engels F. Exzerpte und Notizen 1843 bis Januar 1845. Apparat // Marx K., Engels F. Gesamtausgabe. - Berlin: Dietz Verlag, 1981. - 4 Abteilung: Exzerpte. Notizen. Margina-

150
lien, Bd. 2. - S. 198-601.
24. Ленин В.И. Что такое "друзья народа" и как они воюют против социал-демократов // Полн. собр. соч. - T. I. - С. 125- 346.
25. Ленин В.И. Развитие капитализма в России // Полн. собр. соч. - Т. 3. - С. 1-609.
26. Ленин В.И. Марксизм и ревизионизм // Полн. собр. соч. - Т. 17. - С. 15-26.
27. Ленин В.И. Карл Маркс // Полн. собр. соч. - Т. 26. - С. 43-93.
28. Ленин В.И. Государство и революция // Полн. собр. соч. - I. 33. - С. 1-120.
29. ХV съезд ВКП(б): Стенографический отчет. - М.: Гос. изд-во полит. лит-ры, 1961. - 1722 с.
30. Горбачев М.С. Политический доклад Центрального Комитета КПСС ХХVII съезду Коммунистической партии Советского Союза, 25 фев. 1986 г. - М.: Политиздат, 1986. - 127 с.
31. Горбачев М.С. О перестройке и кадровой политике партии: Докл. на Пленуме ЦК КПСС 27 янв. 1987 г. // Материалы Пленума ЦК КПСС, 27-28 янв. 1987 г. - М.: Политиздат, 1987. - С. 5-66.
32. Абдильдин Ж.М., Нысанбаев А.Н. Диалектико-логические принципы построения теории. - Алма-Ата: Наука, 1973. - 420 с.
33. Алексеев П.В. Наука и мировоззрение: Союз марксистской философии и естествознания. - М.: Политиздат, 1983. - 367 с.
34. Альджанов Р.Г., Губанов Р.И. К проблеме идеальности общественного сознания // Философские науки. - 1983, № 3. - С. 51-58.
35. Андреев И.Д. Теория как форма организации научного знания. - М.: Наука, 1979. - 303 с.

151
36. Андреев И.Л. Системно-генетический анализ и проблема смены формаций // Вопросы философии. - 1972, № 4. - С. 57-68.
37. Антипов Г.А., Кочергин А.Н. Методологические аспекты проблемы конституирования исторического материализма как системы философского знания // Методологические проблемы научно-исследовательских программ. - Новосибирск, 1983. - С. 3-19.
38. Арефьева Г.С. Исторический материализм как наука // Философские науки. - 1982. - № 4, с.143-153; № 6, с. 131-141.
39. Арефьева Г.С. О некоторых условиях и принципах построения системы категорий исторического материализма // Проблемы систематизации категорий исторического материализма. - Челябинск, 1981. - С. 11-29.
40. Арефьева Г.С., Вербин А.И. Сущность материалистического понимания истории // Философские науки. - 1978, № 3. - С. 141- 154.
41. Артюх А.Т. Категориальный синтез теории. - Киев: Наукова думка, 1967. - 154 с.
42. Архангельская А.С. Интегративные связи и динамические структуры исторического материализма // Исторический материализм в общей структуре философского знания. - М., 1981. - С.6-11.
43. Афанасьев В.Г. Проблема целостности в философии и биологии. - М.: Мысль, 1964. - 416 с.
44. Афанасьев В.Г. Системность и общество. - М.: Политиздат, 1980. - 368 с.
45. Багатурия Г.А. Первое великое открытие К.Маркса (Формирование и развитие материалистического понимания истории) // К.Маркс - историк. - М., 1968. - С. 107-173.
46. Багатурия Г.А. Создание К.Марксом и Ф.Энгельсом теории общественно- экономических формаций // Теория общественно-эконо-

152
мической формации. - М., 1982. - С. 7-44.
47. Баженов Л.Б. Строение и функции естественнонаучной теории. - М.: Наука, 1978. - 231 с.
48. Барг М.А. Категории и методы исторической науки. - М.: Наука, 1984. - 342 с.
49. Барг М.А. Проблемы социальной истории в освещении современной западной медиевистики. - М.: Наука, 1973. - 230 с.
50. Барг М.А. Структурный анализ в историческом исследовании // Вопросы философии. - 1964, № 10. - С. 83-92.
51. Барг М.А. Учение об общественно-экономических формациях и конкретный анализ исторического процесса // Очерки методологии познания социальных явлений. - М., 1970. - С. 249-293.
52. Барг М.А., Черняк Е.Б. Структура и развитие классовоантагонистических формаций // Вопросы философии. - 1967, № 6. - С. 44-55.
53. Барулин В.С. Диалектика сфер общественной жизни. - М.: Изд-во Москов. ун-та, 1982. - 230 с.
54. Барулин В.С. Исторический материализм. Современные тенденции развития. - М.: Мысль, 1986. - 285 с.
55. Барулин В.С. На путях к системе законов и категорий исторического материализма // Основания систематизации и классификации категорий исторического материализма. - М., 1981. - С. 1-7.
56. Барулин В.С. Соотношение материального и идеального в обществе (Методологический аспект проблемы). - М.: Политиздат, 1977. - 143 с.
57. Барулин В.С. Отношение материального и идеального в обществе как проблема исторического материализма. - Барнаул: Ал- тайск. книж. изд-во, 1970. - 327 с.

153
58. Барулин В.С. Философско-социологическое учение об обществе // Марксистско-ленинская философия как система. - М., 1981. - С. 87-119.
59. Белова Н.И. К вопросу о понятии "образ жизни" // Философские науки. - 1977, № I. - С. 15-24.
60. Белозерцев В.И. Содержание, структура и функции общественного богатства в коммунистической цивилизации // Цивилизация в современном мире: Предпринты докл. VI Всесоюз. координац. совещ. "Цивилизация и исторический процесс". - М., 1983. - С.1-7.
61. Бернадинер Б.М. Социально-политическая философия Жан- Жака Руссо. - Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та, 1940. - 152 с.
62. Бим А., Шохин А. Система распределения: на путях перестройки // Коммунист. - 1986, № 15. - С. 64-73.
63. Блауберг И.В., Юдин Б.Г. Понятие целостности и его роль в научном познании. - М.: Знание, 1972. - 48 с.
64. Борисенко З.Н. Пропорциональность общественного производства. - Киев: Паукова думка, 1986. - 116 с.
65. Бородай Ю.М., Келле В.Ж., Плимак Е.Г. Наследие К.Маркса и проблемы теории общественно-экономической формации. - М.: Политиздат, 1974. - 309 с.
66. Бухарин Н.И. Отчет делегации ВКП(б) в Исполкоме Коминтерна // ХV съезд ВКП(б): Стенографический отчет. - М., 1961. - С. 623-693.
67. Вазюлин В.А. Становление метода научного исследования К.Маркса (Логический аспект). - М.: Изд-во Москов. ун-та, 1975. - 222 с.
68. Вайнштейн О.Л. Историография средних веков в связи с развитием исторической мысли от начала средних веков до наших дней. - М.;Л.: Гос. соц.-эк. изд-во, 1940. - 375 с.

154
69. Венцковский Л.Э. Философские проблемы развития науки: Современные исследования, 70-е годы. - М.: Наука, 1982. - 190 с.
70. Вербин А.И., Келле В.Ж. Марксистско-ленинская теория общественно-экономической формации: В помощь лектору. - М., 1958. - 43 с.
71. Вербин А.И., Фурман А.Е. Место исторического материализма в системе наук. - М.: Изд-во Москов. ун-та, 1965. - 191 с.
72. Глезерман Г.Е. Общественно-экономическая формация - узловая категория исторического материализма // Коммунист. - 1976, № 8. - С. 23-32.
73. Таковский С. Общественно-экономические формации и мирное сосуществование : Пер. с болгар. / Под ред. М.Т.Иовчука. - М.: Прогресс, 1964. - 515 с.
74. Гегель Г.В.Ф. Философия истории // Соч.: в 14 т. - М.;Л.: Гос. соц.-эк. изд-во. - Т. 8. - 1935. - С. 1-424.
75. Гегель Г.В.Ф. Философия права // Соч.: в 14 т. - М.;Л.: Соцэкгиз, 1934. - Т. 7. - 380 с.
76. Георгиев Ю.Ф., Шаронов В.В. Исторический материализм как теория целостности человека // Методологические проблемы изучения человека в марксистской философии. - Л., 1979. - С. 23-34.
77. Георгиев Ю.Ф., Шаронов В.В. Объект философско-социального исследования и проблема человека // Проблемы методологии социального познания. - Л., 1985. - С. 22-30.
78. Глезерман Г.Е. Законы общественного развития: их характер и использование. - М.: Политиздат, 1979. - 303 с.
79. Грецкий М.Н. Логическое и историческое в учении К.Маркса об общественном развитии // Философские науки. - 1983, № 2. - С. 10-19.
80. Грецкий М.Н. Структурные исследования в гуманитарных

155 науках // Вестн. Москов. ун-та - 1977, № I. - Сер. 7: Философия. - С. 12-24.
81. Грецкий М.Н., Педич И.Г. К проблеме формирования марксистской диалектики // Философские науки. - 1979, № 6. - С. 77- 86.
82. Грязнов Б.С. Логика, рациональность, творчество. - М.: Наука, 1982. - 256 с.
83. Гулыга А.В. История как наука // Философские проблемы исторической науки. - М., 1969. - С. 7-50.
84. Гуревич А.Я. К дискуссии о докапиталистических общественных формациях: формация и уклад // Вопросы философии. - 1968, № 2. - С. 118-129.
85. Гуревич А.Я. Об исторической закономерности // Философские проблемы исторической науки. - М., 1969. - С. 51-79.
86. Джунусов М.С. О взаимосвязи основных научных понятий исторического материализма // Вопросы философии. - 1965, № 7. - С. 141-153.
87. Джунусов М.С. Общественно-экономическая формация как категория исторического материализма // Категории исторического материализма. - Фрунзе, 1959. - С. 3-43.
88. Дискуссия об азиатском способе производства. По докладу М.Годеса. - М.;Л.: Гос. соц.-эк. изд-во, 1931. - 183 с.
89. Еневич Ф.Ф. Общественно-экономические формации как ступени общественного прогресса. - Киев: Изд-во Киевск. ун-та, 1967. - 28 с.
90. Желнов М.В. Предмет философии в истории философии: Предыстория. - М.: Изд-во Москов. ун-та, 1981. - 720 с.
91. Журавлев Л.А. Позитивизм и проблема исторических законов. - М.: Изд-во Москов. ун-та, 1980. - 312 с.

156
92. Заславская Т. Человеческий фактор развития экономики и социальная справедливость // Коммунист. - 1986, № 13. - С. 61-73.
93. Зельин К.К. Принципы морфологической классификации форм зависимости // Вестник древней истории. - 1967, № 2. - С. 7-31.
94. Израитель В.Я. Проблемы формационного анализа общественного развития. - Горький: Волго-Вят. кн. изд-во, 1975. - 191 с.
95. Израитель В.Я. Проблемы формационного анализа общественного развития: Автореф. дис. ...д-ра филос. наук. - М.: Изд-во Москов. ун-та, 1978. - 41 с.
96. Ильичев Л.Ф. Исторический материализм. Проблемы методологии. - М.: Наука, 1983. - 255 с.
97. Иолк Е. К вопросу об азиатском способе производства // Под знаменем марксизма. - 1931, № 3. - С. 133-156.
98. Исследования по общей теории систем : Сб. переводов / Под общ. ред. В.Н.Садовского и Э.Г.Юдина. - М.: Прогресс, 1969. - 520 с.
99. Исторический материализм как методология познания и преобразования общественной жизни / Отв. ред. В.В.Денисов. - М.: Наука, 1987. - 284 с.
100. Исторический материализм как социально-философская теория / Под ред. В.И.Разина. - М.: Высшая школа, 1982. - 364 с.
101. Караваев Г.Г. Исторический материализм в системе марксистско-ленинской философии // Исторический материализм в общей структуре философского знания. - М., 1981. - С. 6-11.
102. Карпович В.И. Системность теоретического значения. Логический аспект. - Новосибирск: Наука, 1984. - 125 с.
103. Категории исторического материализма / Редкол.: Н.И.Дря-

157
хлов и др. - М.: Мысль, 1980. - 351 с.
104. Качановский Ю.В. Рабовладение, феодализм или азиатский способ производства? Спор об общественном строе древнего и средневекового Востока, доколониальной Африки и доколумбовой Америки. - М.: Наука, 1971. - 288 с.
105. Келле В.Ж., Ковальзон М.Я. Теория и история (Проблемы теории исторического процесса). - М.: Политиздат, 1981. - 288 с.
106. Киссель М.А. К изучению структуры исторического исследования // Проблемы методологии социального познания. - Л., 1985. - С. 89-98.
107. Колосков В.Н. Очерк истории марксистско-ленинской философии в СССР (30-е годы). - М.: Наука, 1978. - 158 с.
108. Корню О. Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Жизнь и деятельность. - М.: Изд-во иностр, лит., 1959. - Т. I. - 550 с.
109. Корню О. Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Жизнь и деятельность. - М.: Изд-во иностр. лит., 1961. - Т. 2. - 427 с.
110. Корню О. Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Жизнь и деятельность. - М.: Прогресс, 1968. - Т. 3. - 472 с.
111. Корсаков Ю.А. Проблема социального целого // Философские вопросы социального познания. - Саратов, 1980. - С. 50-65.
112. Костюк К.Н. Объяснение, предсказание, понимание // Логико-гносеологические исследования категориальной структуры мышления. - Киев, 1980. - С. 246-262.
113. Краснов В.М. К понятию общества как социальной системы // Философские науки. - 1977, № 2. - С. 28-37.
114. Кузьмин В.П. Принцип системности в теории и методологии К.Маркса. - М.: Политиздат, 1980. - 312 с.
115. Куликов В.В. Экономические противоречия социализма: характер и формы разрешения. - М.: Экономика, 1986. - 143 с.

158
116. Лапин Н.И. Молодой Маркс. - 2-е изд. - М.: Изд-во полит. лит., 1976. - 415 с.
117. Левыкин И.Т., Дридзе Т.М., Орлова Э.А., Рейзема Я.В. Вопросы конкретного социологического исследования основных тенденций развития образа жизни в социалистическом общества (Концепции, понятийный аппарат и методы исследования) // Состояние и основные тенденции развития советского образа жизни. - М., 1980. - 0. 6-103.
118. Левяш И.Я. Содержание и критерий общественного прогресса. - Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1973. - 253 с.
119. Лившиц Ю.М., Янковский И.Д. Социалистический образ жизни: идеал и нормы // Диалектика духовной жизни развитого социализма. - Таллин, 1983. - С. 109-111.
120. Лооне Э.Н. Современная философия истории. - Таллин: Ээсти раамат, 1980. - 293 с.
121. Лысманкин Е.Н. Марксистско-ленинская теория общественно-экономических формаций // Философские науки. - 1973, № I. - С. 134-143.
122. Макаровский А.А. Общественный прогресс. - М.: Политиздат, 1970. - 256 с.
123. Марков Б.В. Исторический материализм и теория познания (К проблеме обоснования теоретического знания) // Вести. Ленингр. ун-та. - 1982, № II. - Сер. 5: Экономика, философия, право. - С. 23-29.
124. К.Маркс - историк / Отв. ред. Э.А.Желубовская. - М.: Наука, 1968. - 710 с.
125. Марксистская философия в XIX веке: В 2 кн. / Редкол.: Б.В.Богданов (отв.ред), М.Т.Иовчук, И.С.Нарский. - М.: Наука, 1979. - Кн. I: От возникновения марксистской философии до ее

159
развития в 50-х - 60-х годах XIX века. - 486 с.; Кн. 2: Развитие марксистской философии во второй половине XIX века. - 398 с.
126. Марксистско-ленинская теория исторического процесса. Исторический процесс: действительность, материальная основа, первичное и вторичное / Ред. Ю.Плетников. - М.: Наука, 1981. - 463 с.
127. Марксистско-ленинская теория исторического процесса. Исторический процесс: целостность, единство и многообразие, формационные ступени / Ред. Ю.Плетников. - М.: Наука, 1983. - 535 с.
128. Марксистско-ленинская философия как система / Под ред. Г.В.Платонова и др. - М.: Изд-во Москов. ун-та, 1981. - 312 с.
129. Методологическая роль исторического материализма в научном познании / Отв. ред. Н.Н.Козлова; Ин-т философии АН СССР. - М., 1984. - 93 с.
130. Методологические проблемы исторического материализма / Редкол.: В.С.Барулин (отв.ред) и др.; Алтайск. политехн. ин-т. - Барнаул, 1976. - 267 с.
131. Методологические проблемы научно-исследовательских программ / Редкол.: А.Н.Кочергин (отв.ред.) и др. - Новосибирск: Изд-во Новосиб. ун-та, 1983. - 140 с.
132. Методологические проблемы социального предвидения / Отв. ред. В.И.Куценко. - Киев: Наукова думка, 1977. - 347 с.
133. Методы логического анализа / Отв. ред. П.В.Таванец. - М.: Наука, 1977. - 263 с.
134. Мечников Л.И. Цивилизация и великие исторические реки / Географическая теория прогресса и социального развития/. - М.: Голос труда, 1924. - 255 с.
135. Мишин В. Общественный прогресс. - Горький: Волго-Вят.

160
кн. изд-во, 1970. - 296 с.
136. Можеева А.Н. К истории развития взглядов К.Маркса на субъект исторического процесса // Проблема человека в современной философии. - М., 1969. - С. 145-188.
137. Момджян К.Х. Концептуальная природа исторического материализма. - М.: Изд-во Москов. ун-та, 1982. - 208 с.
138. Монизм материалистического понимания истории общества / Редкол.: Ю.Г.Манышев (отв.ред.) и др. - Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1983. - 179 с.
139. Мчедлов М.Л. Социализм - становление нового типа цивилизации. - М.: Политиздат, 1980. - 263 с.
140. Нерсесянц В.С. Современные проблемы правовой и социальной философии: По материалам ХП Всемирн. конгр. междунар. ассоц. правовой и социальной философии, г. Афины, авг. 1985 г. // Вопросы философии. - 1986, № 5. - С. 150-154.
141. Нерсесянц В.С. Гегелевская философия права: история и современность. - М.: Наука, 1974. - 287 с.
142. Никитин Е.П. Объяснение философское и объяснение научное // Философия, методология, наука. - М., 1972. - С. 129-157.
143. Очерки по историческому материализму / Редкол.: В.И. Морозов (отв. ред.) и др.; Ин-т философии АН СССР. - М.: Наука, 1981. - 359 с.
144. Образ жизни в условиях социализма / Редкол.: А.С.Ципко и др. - М.: Наука, 1984. - 265 с.
145. Общая теория систем / Перев. с англ. П.Я.Алтеевой и Э.Л.Наппельбаума. - М.: Мир, 1966. - 187 с.
146. Общее и особенное в историческом развитии стран Востока: Материалы дискуссии об общественных формациях на Востоке (Азиатский способ производства) / Редкол.: Г.Ф.Ким (отв.ред.),

161
В.Н.Никифоров и др. - М.: Наука, 1966. - 248 с.
147. Общественно-экономические формации. Проблемы теории / Редкол.: Х.М.Момджян (отв.ред.) и др. - М.: Мысль, 1978. - 279 с.
148. Ойзерман Т.И. Формирование философии марксизма. - М.: Мысль, 1974. - 582 с.
149. Оранский С.А. Основные вопросы марксистской социологии. - Л.: Прибой, 1929. - Т. I. - 284 с.
150. Павлова-Сильванская М.П. Зарубежные критики о книге К.Витфогеля "Восточный деспотизм" // Народы Азии и Африки. - 1971, № 2. - С. 157-171.
151. Петросян А.Э. Об интеграции методов теоретического познания // Философские науки. - 1985, № I. - С. 44-51.
152. Плотников Ю.К. Общественная структура: проблемы и перспективы развития // Философские науки. - 1982, № I. - С. 3-11.
153. Плотников Ю.К. О природе социальной формы движения. - М.: Изд-во Москов. ун-та, 1971. - 247 с.
154. Плотников Ю.К. Общественное бытие и общественное сознание // Исторический материализм как наука. - М., 1974. - С. 34-51.
155. Плотников Ю.К. Проблемы дальнейшей разработки теоретической системы исторического материализма // Философские науки. - 1981, № 4. - С. 12-22.
156. Плеханов Г.В. Ж.-Ж.Руссо и его учение о происхождении неравенства между людьми // Соч.: В 25 т. - М.;Л.: ГИЗ, 1925. - Т. 18. - 0.1-37.
157. Плеханов Г.В. История русской общественной мысли // Соч.: В 25 т. - М.;Л.: ГИЗ, 1925. - Т. 20. - С. 3-363.
158. Плеханов Г.В. К аграрному вопросу в России // Соч.: В 25 т. - М.;Л.: ГИЗ, 1924. - Т. 15. - С. 20-40.

162
159. Плеханов Г.В. К развитию монистического взгляда на историю // Соч.: В 25 т. - М.;Л.: ГИЗ, 1925. - Т. 7. - С. 57- 281.
160. Попов В.Г. Актуальные проблемы теории общественно- экономических формаций // Философские науки. - 1979, № 6. - С. 153-158.
161. Попов В.Г. Общественно-экономическая формация и социальный организм // Исторический материализм как наука. - М., 1974. - С. 34-51.
162. Попов В.Г. Проблема исходной категории исторического материализма // Проблема начала и исходной категории в теории исторического материализма. - М., 1981. - С. 26-28.
163. Попов В.Г. У истоков идеи общественно-экономической формации К.Маркса // Философские науки. - 1982, № 5. - С. 53-63.
164. Попов В.Г. Философско-терминологические проблемы генезиса теории общественно-экономической формации // Вестн. Москов. ун-та. - 1975, № 3. - Сер. 8: Философия. - С. 10-21.
165. Поршнев Б.Ф. Роль социальных революций в смене формаций // Проблемы социально-экономических формаций. Историко-типологические исследования. - М., 1975. - С. 25-40.
166. Предмет и структура общественных наук / Под ред. П.А. Рачкова, В.С.Макешина. - М.: Изд-во Москов. ун-та, 1984. - 189 с.
167. Прения по докладу Бухарина "Отчет делегации ВКП(б) в Исполкоме Коминтерна" // ХУ съезд ВКП(б): Стенографический отчет. - М., 1961. - С. 693-759.
168. Пригожин А.Г. Карл Маркс и проблема социально-экономических формаций. - М.;Л.: ОГИЗ, 1934. - 103 с.

163
169. Проблема начала и исходной категории в теории исторического материализма: Предпринты докл. Всесоюз. совещ. "Проблемы структуры исторического материализма и систематизации его категорий" / Отв. ред. И.И.Лебедева; Ин-т философии АН СССР. - М.: Б. и., 1981. - Вып. 4. - 76 с.
170. Проблемы истории докапиталистических формаций / Под ред. Ю.М.Сапрыкина. - М.: Изд-во Москов. ун-та, 1978. - 163 с.
171. Проблемы методологии социального исследования / Редкол.: В.А.Штофф (отв.ред.) и др. - Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1970. - 168 с.
172. Проблемы систематизации категории исторического материализма / Отв. ред. В.А.Демичев. - Челябинск: Челяб. гос. пед. ин-т, 1981. - 183 с.
173. Проблемы социально-экономических формаций. Историко- типологические исследования / Отв. ред. Е.М.Жуков. - М.: Наука, 1975. - 296 о.
174. Проблемы структуры исторического материализма и систематизации его категорий. Исторический материализм в общей структуре философского знания: Предпринты докл. Всесоюз. совещ. "Проблемы структуры исторического материализма и систематизации его категорий" / Отв. ред. Н.И.Лебедева; Ин-т философии АН СССР. - М.: Б. И., 1981. - Вып.1. - 64 с.
175. Проблемы структуры исторического материализма как социально-философской теории марксизма-ленинизма: Предпринты докл. Всесоюз. совещ. "Проблемы структуры исторического материализма и систематизации его категорий" / Отв. ред. Н.И.Лебедева; Ин-т философии АН СССР. - М.: Б. и., 1981. - Вып. 5. - 71 с.
176. Ракитов А.И. Историческое познание: системно-гносеологический подход. - М.: Политиздат, 1982. - 303 с.

164
177. Риккерт Г. Философия истории. - СПб: Изд. Д.Е.Жуковского, 1908. - 158 с.
178. Рожин В.П. Диалектика социальных процессов. - М.: Знание, 1974. - 40 с.
179. Розов М.А. Научная абстракция и ее виды. - Новосибирск: Наука, 1965. - 137 с.
180. Руссо Ж.-Ж. О причинах неравенства между людьми. - СПб: Светоч, 1907. - 166 с.
181. Руссо Ж.-Ж. Философские трактаты. - М.: Наука, 1969. - 703 с.
182. Рыбин В. Кредит как фактор ускорения // Коммунист. - 1986, № 14. - С. 71-79.
183. Саратовский В.И. Общественные отношения и деятельность // Вопросы философии. - 1981, № 12. - С. 69-75.
184. Садовский В.Н. Основания общей теории систем. Логикометодологический анализ. - М.: Наука, 1974. - 279 с.
185. Селезнев М.А. Исторический материализм как философская наука. - М.: АОН при ЦК КПСС, 1980. - 36 с.
186. Семенов Ю.И..Как возникло человечество. - М.: Наука, 1966. - 576 с.
187. Семенов Ю.И. Типология низших форм эксплуатации // Народы Азии и Африки. - 1985, № 4. - С. 59-68.
188. Семенов Ю.И. Марксистско-ленинская теория общественноэкономических формаций и исторический процесс // Философские науки. - 1973, № 5. - С. 3-13.
189. Сен-Симон А. О теории общественного устройства // Иэбр. сочинения. - М.: ОГИЗ, 1923. - С. 5-13.
190. Синтез современного научного знания / Редкол.: В.А.Амбарцумян и др. - М.: Наука, 1973. - 640 с.

165
191. Степанов И.Г. Основы взаимосвязи категорий исторического материализма. - Томск: Изд-во Томск, ун-та, 1982. - 254 с.
192. Сунягин Г.Ф. Культура и бережливость. - Л.: Знание, 1986. - 32 с.
193. Сунягин Г.Ф. Место и роль технических средств в системе классической и современной буржуазной культуры // Проблемы исторического материализма. - Л., 1973. - Выл. 3. - С. 80-94.
193а.Сунягин Г.Ф. Промышленный труд и культура Возрождения. - Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1987. - 161 с.
194. Сунягин Г.Ф. О некоторых предпосылках культуры Возрождения // Вопросы философии. - 1985, № 7. - С. 94-106.
195. Сунягин Г.Ф. О специфике культурологического подхода к исследованию общества // Методологические проблемы науки и культуры. - Куйбышев, 1979. - С. 34-45.
196. Сунягин Г.Ф. Человек как субъект труда // Методологические проблемы изучения человека в марксистской философии. - Л., 1979. - С. 35-51.
197. Сюре-Каналь Ж. Традиционное общество в Тропической Африке и марксистская концепция "азиатского способа производства": Тезисы // Народы Азии и Африки. - 1965, № I. - С. 101-102.
198. Таксер А.А. Проблемы общественно-экономических формаций // Под знаменем марксизма. - 1932, № 1-2. - С. 165-199.
199. Текеи Ф. К теории общественно-экономических формаций. Проблемы анализа общественных форм в теоретическом наследии К.Маркса. - М.: Прогресс, 1975. - 271 с.
200. Теория общественно-экономической формации / Отв. ред. В.В.Денисов. - М.: Наука, 1982. - 357 с.
201. Тер-Акопян Н.В. Развитие взглядов К.Маркса и Ф.Энгельса на азиатский способ производства и земледельческую общину //

166
Народы Азии и Африки. - 1965, № 2. - С. 74-89.
202. Тугаринов В.П. Соотношение категорий исторического материализма. - Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1958. - 118 с.
203. Тясто М.В. О системном единстве условий и образа жизни // Системные исследования в современной науке. - Новосибирск, 1982. - С. 109-116.
204. Уёмов А.И. Системный подход и общая теория систем. - М.: Мысль, 1978. - 272 с.
205. Уледов А.К. Социологические законы. - М.: Мысль, 1975. - 296 с.
206. Урсул А.Д. Философия и интегративно-общенаучные процессы. - М.: Наука, 1981. - 367 с.
207. Устьянцев В.Б. Общественно-экономическая формация. Законы функционирования и развития. - Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1977. - 65 с.
208. Устьянцев В.Б. Проблема становления социального. - Саратов: Изд-во Саратов. ун-та, 1982. - 173 с.
209. Факторы всесторонней интенсификации и повышения эффективности социалистического производства / Отв. ред. Г.А.Александров; Калинингр. гос. ун-т. - Калиниград: Изд-во Калинингр. ун-та, 1984. - 156 с.
210. Федосеев П.Н. Философия и интеграция знания // Вопросы философии. - 1978, № 7. - С. 16-30.
211. Федоренко Н.П. О взаимодействии естественных и общественных наук // Вопросы философии. - 1973, № 10. - С. 31-38.
212. Федорова А.Т. Общественно-экономическая формация. - М.: Знание, 1959. - 47 с.
213. Федорова Т.Д. Интегративные тенденции в движении социального знания // Философские вопросы социального познания. -

167
Саратов, 1980. - С. 28-36.
214. Фейербах Л. Предварительные тезисы к реформе философии // Избранные произв. - М.: ГИЗ, 1953. - Т. I. - С. 114-133.
215. Философские проблемы исторической науки / Редкол.: А.В.Гулыга, Ю.А.Левада. - М.: Наука, 1969. - 319 с.
216. Фомина В.А. Философские взгляды Г.В.Плеханова. - М.: Госполитиздат, 1955. - 344 с.
217. Формационный анализ в системе категорий исторического материализма / Отв. ред. Г.П.Орлов. - Свердловск: Изд-во Уральск, ун-та, 1983. - 150 с.
218. Фофанов В.П. Социальная деятельность как система. - Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1981. - 304 с.
219. Фофанов В.П. Экономические отношения и экономическое сознание. - Новосибирск: Наука. Новосиб. отд-ние, 1979. - 270 с.
220. Фурманов Г.Л. Исторический материализм как общесоциологическая теория (Ленинское философско-социологическое наследие и современность). - М.: Изд-во Москов. ун-та, 1979. - 214 с.
221. Хорев Н.В. Проблемы общей логики и структуры курса исторического материализма // Философские науки. - 1980, № 3. - 0. 168-176.
222. Драленко Н.И. Философско-методологические проблемы прогнозирования. - Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1980. - 167 с.
223. Целищев В.В., Карпович В.Н., Поляков И.В. Логика и язык научной теории. - Новосибирск: Наука. Новосиб. отд-ние, 1982. - 190 с.
224. Цивилизация как проблема исторического материализма: Предпринты докл. VI Всесоюзн. координац. совета "Цивилизация и исторический процесс" / Под ред. Л.И.Новиковой; Ин-т философии АН СССР. - М., 1983. - Ч. 3: Цивилизация и общественно-экономи-

168
ческая формация. - 58 с.
225. Ципко А.И. Некоторые философские аспекты теории социализма. - М.: Наука, 1983. - 216 с.
226. Ципко А.С. Оптимизм истории. - М.: Молодая гвардия, 1974. - 191 с.
227. Ципко А.С. Социализм: жизнь общества и человека. - М.: Молодая гвардия, 1980. - 287 с.
228. Чагин Б.А. Очерк истории социологической мысли в СССР (1917-1969). - Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1971. - 244 с.
229. Чагин Б.А., Клушин В.И. Борьба за исторический материализм в СССР в 20-е годы. - Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1975. - 411 с.
230. Чагин Б.А., Федотов В.П. Итоги развития советской социологии за полвека. // Философские науки. - 1973, № 2. - С. 41-55; № 3. - С. 16-24.
231. Чернов В.И. Анализ философских понятий. - М.: Наука, 1966. - 215 с.
232. Шаталин С. Социальное развитие и экономический рост // Коммунист. - 1986, № 14. - С. 59-70.
233. Шевченко В.Н. О структуре исторического материализма // Философские науки. - 1982, № 5. - С. 42-52.
234. Шевченко В.Н. Социально-философский анализ развития общества. - М.: Высшая школа, 1984. - 128 с.
235. Штаерман Е.М. Римские рабы: исторический очерк // Вопросы истории. - 1984, № 2. - С. 102-118.
236. Экономова Е.Ю. Соотношение категорий "общественноэкономическая формация" и "социальный организм" // Вестн. Москов. ун-та. - 1984, № 6. - Сер. 7: Философия. - С. 17-26.

169
237. Cornu A., Mönke W. Einleitung // Hess M. Philosophische und Sozialistische Schriften 1837-1850. - Berlin: Akademie-Verlag, 1961. - S. I-XVI.
238. Hempel C.G. Aspects of Scientific Explanation and other essays in the philosophy of science. - N. ;L., 1966. - 505 p.
239. Hess M. Über das Geldwesen // Hess M. Philosophische und Sozialistische Schriften 1837-1850. - Berlin, 1961. - S. 329-347.
240. Wittfogel K. Oriental Despotism. Comparative Study of Total Power. - New-Haven, 1956. - 556 p.