/
Tags: археология археологические исследования издательство саранск история мордовии
Year: 1976
Text
НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ЯЗЫКА
ЛИТЕРАТУРЫ, ИСТОРИИ И ЭКОНОМИКИ
ОРИ СОВЕТЕ МИНИСТРОВ МОРДОВСКОЙ АССР
МАТЕРИАЛЫ
ПО АРХЕОЛОГИИ
МОРДОВИИ
Мордовское книжное издательство
Саранск 19 76
А. П. Смирнов
НАУЧН0-ИССЛЕДОВА1 ьльсмаи nnvinui п^ичкп,
ЛИТЕРАТУРЫ, ИСТОРИИ И ЭКОНОМИКИ
ПРИ СОВЕТЕ МИНИСТРОВ МОРДОВСКОЙ АССР
МАТЕРИАЛЫ
ПО АРХЕОЛОГИИ
МОРДОВИИ
ТРУДЫ, ВЫП. 52
БИБЛ ЙЪ1' ЕКЛ
i Мордовского
-.'.г - о wtpttTI
г
Мордовское книжное издательство
Саранск 19 76 *
Редакционная коллегия:
доктор исторических наук, профессор Г. А. Федо-
ров^ Давыдов (ответственный редактор), кандида-
ты исторических наук М. В. Дорожкин, В. Н,
Мартьянов, И. М. Петербургский, И. И. Фирстов.
R 0-1-6-2-060
М 130 (03)-76
134-76
Научно-исследовательский институт языка, литературы, истории
и экономики при Совете Министров Мордовской ЛССР, 1976.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Настоящий сборник посвящен памяти выдающегося совет-
ского археолога Алексея Петровича Смирнова. Его труды
внесли неоценимый вклад в изучение древней и средневеко-
вой истории финно-угорских народов. Все археологи Мордо-
вии прошли его школу.
В публикуемых статьях исследуются важные вопросы архе-
ологии Мордовской АССР начиная с эпохи камня и кончая
поздним средневековьем. В статье' В. Н. Шитова проанализи-
рован большой материал по древнейшей истории Примок-
шанья. На территории Мордовии автором впервые обнаруже-
ны орудия эпохи мезолита. В научный оборот введены инте-
ресные данные по археологии западной части Среднего По-
волжья. Они существенно уточнят наши знания по эпохе
камня и бронзы.
В. Н. Мартьянов в статье «Декоративный комплекс жен-
ского костюма мордвы-мокши VIII—XI веков» дает реконст-
рукцию мордовского женского костюма по археологическим
и этнографическим материалам. Автор существенно уточняет
наши представления в этой области археологии, дополняет то,\
что мы знали раньше по истории женского мордовского
костюма. Исследователь выделяет два хронологически разно-
временных комплекса женских украшений, в каждом из них
показывает возрастные различия погребенных.
В статье «К вопросу об экономических связях мордвы в
I — начале II тысячелетия н. э.» И. М. Петербургский приво-
дит обширный материал об экономических связях мордовско-
го населения с соседними племенами и народами до XIII века.
Ценность статьи состоит в том, что эти связи показываются в
хронологическом аспекте. Она интересна для исследования
социально-экономической жизни древней мордвы.
Статья М. Р. Полесских посвящена сложным вопросам
5
этногенеза мордовского народа, исследователь устанавливает
сильное влияние ананьинских по происхождению племен на
процесс сложения культуры мордвы-мокши эпохи Селиксен-
ского могильника и смешение этого населения с местными
племенами Посурья в армиевский период их развития. Сле-
дует отметить дискуссионность некоторых положений автора.
Ряд статей посвящен результатам полевых исследова-
ний последних лет. Из них наибольший интерес представляют
раскопки Пургасовского городища I тысячелетия до нашей
эры. В. И. Ледяйкин дает исчерпывающую характеристику
жилых и фортификационных сооружений городища, вещевого
комплекса, индивидуальных находок, среди которых обращает
на себя внимание уникальная билоновая ложечка. Статья
представляет большой научный интерес.
Материалы археологических разведок, проведенных
В. Н. Мартьяновым, И. М. Петербургским, Ю. А. Зеленеевым,
вводят в научный оборот ряд новых памятников на террито-
рии Мордовии и Горьковской области.
Сборник «Материалы по археологии Мордовии» является
ценным коллективным трудом. Его с большим интересом
прочтут не только специалисты-археологи, но и все, кто инте-
ресуется прошлым нашей родины.
Профессор Г. А. Федоров-Давыдов.
Г. л. ФЕДОРОВ-ДАВЫДОВ
А. П. СМИРНОВ — ИССЛЕДОВАТЕЛЬ ДРЕВНЕЙ
ИСТОРИИ ФИННО-УГОРСКИХ НАРОДОВ
10 марта 1974 года умер ученый с мировым именем, талант-
ливый организатор и педагог, руководитель больших экспе-
диций и крупных научных коллективов Алексей Петрович
Смирнов.
А. П. Смирнов родился 29 мая 1899 года в г. Москве. В
свою первую археологическую экспедицию А. П. Смирнов
поехал в 1923 году. С этого момента определилась вся его
дальнейшая жизнь ученого-археолога, энергичного раскоп-
щика и организатора археологических работ. С 1923 по 1926
год молодой ученый работал под руководством В. А. Город-
цова. Тогда же начались и его самостоятельные раскопки.
С 1924 по 1941 год он руководил работами археологических
экспедиций в Московской и Ивановской областях, Красно-
дарском крае, в Коми, Удмуртской и Татарской АССР, при-
нимал участие в экспедициях в Южную Осетию.
Экспедиции — это то, что наиболее ярко определяет облик
А.' П. Смирнова и как ученого, и как человека. После войны
А. П. Смирнов возвращается к археологическим экспедициям.
Начинаются грандиозные ежегодные раскопки Болгарского
городища. Вскоре А. П. Смирнов становится начальником
одной из крупнейших новостроечных экспедиций в зоне стро-
ительства Куйбышевской ГЭС. Уверенно и мастерски руково-
дит он несколькими отрядами, которые вели раскопки и
неолитических памятников, ~и курганов бронзового века, н
городищ раннежелезной эпохи, и средневековых городов.
Потом — Чувашская археологическая экспедиция, тоже
состоявшая из нескольких отрядов; поездки на нижнюю Вол-
гу для обследования золотоордынских городов, организация
Поволжской археологической экспедиции, также превратив-
шейся в новостросчную. Ее начальником А. П. Смирнов оста-
вался до конца своей жизни.
7
А. П. Смирнов неутомимо работал в целом ряде научных;
и учебных учреждений Москвы. В 1925 году — он преподава-
тель истории культуры в Центральном медицинском технику-
ме, затем — доцент курсов повышения квалификации музей-
ных работников сектора науки Наркомпроса и тех же кур-
сов при Историческом музее.
1926—1929 годы — решающие в определении научного
профиля ученого. Это годы аспирантуры в отделении архе-
ологии Института археологии и искусствознания РАНИОН.
А. И. Смирнов остается работать в этом институте старшим
научным сотрудником. Затем он становится сотрудником
ИИМК, впоследствии — Института археологии АН СССР, где
был заместителем директора, а с 1956 года до своей кончи-
ны — заведующим сектором скифо-сарматской археологии.
Одновременно А. П. Смирнов много работает в Историче-
ском музее. Много лет заведовал отделом древней истории,
был и заместителем директора музея, всю жизнь он оставал-
ся на общественных началах заведующим вторым археологи-
ческим отделом. Его титаническая работа по организации
советских музеев, по спасению археологических, архитектур-
ных и исторических ценностей, по организации охраны па-
мятников культуры никогда не будет забыта.
А. П. Смирнов был профессором исторического факуль-
тета Московского государственного университета и читал
лекции на кафедре археологии.
Таков долгий путь А. П. Смирнова. Но это только внеш-
ние даты и события его жизни. За ними скрывается напряжен-
ная и целеустремленная творческдя жизнь.
Две темы были главными в научном творчестве А. П.
Смирнова: финно-угорские племена Восточной Европы и
Волжская Болгария, и в обоих этих направлениях он сделал
эпоху. Темой кандидатской диссертации, защищенной в 1929
году, была взята археология прикамских финнов X—XIV
веков. Тщательная разработка финно-угорских древностей,
реконструкция их социального строя, изучение вопросов эт-
ногенеза и культурных связей всегда очень занимали ученого.
Он оставил фундаментальные труды в этой области, которые
обеспечат ему научное бессмертие.
Докторская диссертация А. П. Смирнова была посвящена
Волжской Болгарии. Он защитил ее в 1944 году. Археология
Волжской Болгарии, столь важная для понимания историче-
ских процессов, для характеристики истории славян и Руси,
8
была до А. П. Смирнова соира ttnciu ____J
зительно датированных вещей из случайных малоквалифи-
цированных раскопок и сборов. Теперь, после длительных
работ ученого,, она стала областью науки с высокоточными
методами, доброй хронологией и тщательно продуманной пе-
риодизацией.
Эти две ведущие темы научного творчества А. П. Смирно-
ва переплелись очень тесно в его трудах. Именно комплекс-
ное исследование древней истории народов Поволжья (и i
аспекте тюркологии и в аспекте финно угроведення), и прида
ли работам А. П. Смирнова такую фундаментальность и ве
сомость.
Уже в одной из самых ранних своих работ о социально
экономическом строе восточных финнов1 А. П. Смирнов об-
ращается к финно-угорской проблематике. Характерно, чтс
именно социально-экономический строй привлекает молодогс
ученого. Это отвечало духу времени, когда складывалась
марксистская археология и ее материалистический метод!
Исследователя интересуют прежде всего процессы классооб
разовапия, приводящие к созданию зачатков* государства.
Одновременно исследователь активно работает и в поле
подвергая раскопкам ряд древних памятников Прикамь;
Дондыкарское городище2, изученное им, вошло в основнс
фонд археологии. Ряд памятников изучается А. П. Смирн
вым в Коми республике3. В начале 1930 годов А. П. Смирне
выступает со статьями по удмуртским и другим финно-уго|
ским древностям. Его интересуют социологические вопрос
(статья «Финские феодальные города») и материальн<
культура древних финнов («Финские шумящие привески»
Позднее он публикует отчеты о разведках в Удмуртсю
АССР по реке Вале, о раскопках могильника Бигер-Ша
Много внимания в эти годы А. П. Смирнов уделяет удмур
ской этнографии, которую он пополнил ценными наблю/
ниями. Специального этнографического труда о народ
Прикамья А. П. Смирнов не оставил, но этнографическ
параллели археологическим явлениям постоянно приводя'
в его работах, параллели, заимствованные ‘ как из его с<
ственных полевых наблюдений, так и из работ других исс
дователей.
В предвоенные годы А. П. Смирнов вплотную подои
к болгарской тематике, начал раскопки важных объектов
Суваре, приступил к исследованию ’Великих Болгар. Эта
бота ведется в тесной связи с изучением финно-угорс
9
древностей, с обследованием фондов музеев ряда городов,
где хранятся древности финно-угорских народов Поволжья
и Прикамья. Вопросы происхождения волжских болгар, ко-
торые в это время занимают ученого, не могут быть решены
без исследования древностей пародов Прикамья и памятни-
ков Поволжья предшествующего времени, когда финно-угор-
ские племена господствовали на обширных территориях
Средней Волги.
Ученый обращается к территориям, заселенным в прош-
лом финно-угорскими племенами, и разрабатывает вопросы,
связанные с древностями этих народов. Важной работой был
оч^рк по древней истории мордвы5. В период с 1945 по 1951
год появляются несколько статей по прикамской тематике6.
А. П. Смирнов активно ищет пути для решения проблемы
этногенеза чувашского народа, которая не могла быть разъ-
яснена без детального знания предшествовавших болгарско-
му приходу финно-угорских племен, населявших Чувашское
Поволжье. Он пишет исследование о древней истории чуваш-
ского народа7, которым начинается целая серия работ и до-
кладов по этой тематике. ' -
И вот появляются две фундаментальные работы, вышед-
шие вскоре после окончания войны: «Волжские болгары» и
«Очерки древней и средневековой истории народов Поволжья
и Прикамья»8. Остановимся подробнее на второй книге.
Исследование это начинается с эпохи бронзы. В* этом раз-
деле находят свое место неолитические культуры Оки, аба-
шевские, балановские, фатьяновские памятники, Маклашеев-
ский могильник и многие другие. А. П. Смирнов исследует
группы финно-угорских племен, обитавших в бронзовом ве-
ке на правобережье Волги, Нижнем Прикамье, междуречье
Волги и Вятки, на средней Каме. Много изменилось в науке
со времени выхода в свет этой книги, многие положения пе-
ресмотрены, но влияние этой работы ощущается в археологии
до сих пор.
Второй раздел книги — ранний железный век. Исследова-
тель начинает эту главу с характеристики Младшего Воло-
совского могильйика. Он подчеркивает черты связи с более
поздними культурами финских могильников Оки и Волги.
Далее автор переходит к рассмотрению горолецкой культуры,
выделенной еще В. А. Городцовым. А. П. Смирнов в очерке
о городецкой культуре намечает ее локальные варианты и
набрасывает беглую их "характеристику. Показано отличие
саратовских городищ от рязанских, выделяется по керамике
Ю
муромская группа, подчеркнуты черты пьяпоборскои куль-
туры в некоторых памятниках поздней городецкой культуры.
Интересна характеристика Кошибеевского могильника в свя-
зи с дискуссией с П. П. Ефименко о приходе в этот край
финнов только в III в. н. э. А. П. Смирнов отстаивает тезис
о древних корнях финской культуры, об общности городеп-
ких городищ и древнемордовских могильников. Далее рас-
сматриваются ранние мордовские могильники: Армиевский,
Иваньковский и некоторые другие. Важным для развития
науки было привлечение сарматских и скифских аналогий и
выявление связей раннемордовских могильников со степным
и лесостепным югом.
Прикамье в эпоху раннего железного века представлено
в первую очередь ананьинской культурой. Эта культура
всегда привлекала внимание А. П. Смирнова, так как опа
лежит в основе всего позднейшего развития культур При-
камья. Полемизируя с А. В. Збруевой, высказавшей в ту по-
ру мнение о происхождении ананьинской культуры, А. П.
Смирнов устанавливает большую сложность этого процесса.
В основе этой культуры он видит не менее трех культур
бронзового века: «поволжскую», «луговскую» и «среднекам-
скую», испытавших сильное воздействие абашевской, сеп-
минской, а также срубно-хвалынской культур. Нельзя отбра-
сывать, считает ученый, сибирский компонент и влияние
скифских культур юга. Исследователь подчеркивает неравно-
мерность развития . ананьинской культуры. Вслед за рядом
других исследователей А. П. Смирнов приводит данные о
разложении родового строя в период ананьинской культуры.
Дальнейшее развитие науки выявило несколько иные пути
сложения ананьинской культуры, детализировало этот процесс,
принесло много новых фактов. Были написаны более поздние
обобщающие труды. Но того, что сделано было А. П. Смир-
новым, нельзя вычеркнуть из истории советской археологии.
Его характеристика ананьинской и более поздней пьянобор-
ской культуры оказали существенное влияние на ход иссле-
, дования древностей Прикамья. Особенно подробно и глубоко
L охарактеризована именно пьяноборская культура. Большой
раздел посвящает А. П. Смирнов гляденовскому костищу и
систематизации антропоморфных и зооморфных фигурок,
найденных на нем. А. П. Смирнов высказывает тезис, кото-
рый отстаивал до самого последнего времени: гляденовское
костище принадлежит пьяноборской культуре и сходно с ней
в основных категориях. Пьяноборскую культуру он характс-
11
ризует как продолжение ананьинской, как завершение того
же культурного этапа. Возросшая роль железа и рост произ-
водительных сил привели к углублению распада первобытно-
общинных отношений, к сложению союза племен. А. П.
Смирнов считал, что в первые века н. э. пьяноборские племе-
на и племена, оставившие в западном Поволжье такие мо-
гильника, как Кошибеевский и Сергачскнй, составляли
один племенной союз, чем и объясняются черты их значитель-
ного сходства.
Главу о средней и поздней поре железного века А ГЕ
Смирнов открывает разделом о дате могильников в между-
речье Цны — Волги и по Оке. В этом разделе исследователь
тесно связывает позднегородецкие памятники с раннемор-
довскими, рязанскими и муромскими могильниками. Изло-
жение идет в дискуссии с П. П. Ефименко и его хронологиче-
ской шкалой. Периодизация раннемордовских могильников,
предложенная А. П. Смирновым, определила всю последую-
щую работу по этой теме. Хотя и появились иные теории ( об
отсутствии связи городецких городищ Центрального района
с раннемордовскими могильниками, о их пришлом характе-
ре), результаты работ А. П. Смирнова в этом вопросе не
могут быть обойдены, и их учитывают все, кто пишет на эту
тему.
В этом разделе ставится вопрос о том, что памятники ко-
шибеевского типа могут быть связаны с жизнью предков чу-
вашского народа — тезис значительно видоизмененный и ус-
ложненный впоследствии самим исследователем. В этой гла-
ве рассматриваются также черты славяно-русской культуры
в могильниках предков мордвы, муромы, мещеры и т. п.
А. П. Смирнов поднимает и вопрос о буртасах, к которо-
му он будет еще не раз возвращаться. Анализируя весь ком-
плекс письменных и археологических материалов по этой
проблеме, А. П. Смирнов высказывает предположения о том,
что буртасы — мордовское племя. На карте он располагает
их на Волге, южнее болгар и восточнее мордвы. Позднее
А. П. Смирнов свяжет с буртасами саратовско-хвалынские
городища Городецкой культуры, а для периода средневе-
ковья — Муранский могильник9.
Разбираются и памятники VI—XIV веков в междуречье
Волги и Вятки, сопоставляемые с древними марийцами. При-
влекается археологический материал для решения вопроса о
соотношения мари и «меря» русских источников.
Подробно охарактеризована ломоватовская культура, раз-
12
вившаяся, по мнению А. П. Смирнова, из пьяноборской
культуры. Затем следует раздел, посвященный Прикамью
X—’XIV в. Разбирается вопрос о вису. Заканчивается глава
характеристикой общественного строя племен Прикамья.
Уже значительно более зрело подходит здесь автор к этой
проблеме, с которой начался его научный путь. Археологи-
ческие памятники тонко анализируются и удачно привлека-
ются для характеристики процессов феодализации народов
Прикамья вХ—XII веках. Рассматривается во всей сложности
экономическая история края и развитие пашенного земледе-
лия в первую очередь. Процесс сложения классового общест-
ва в Прикамье протекал в тесной связи с колонизацией края
болгарскими феодалами.
Последняя глава посвящена шаманским изображениям.
В этой главе А. П. Смирнов особенно ярко проявил свои эт-
нографические познания, интересы и наблюдения.
Оценивая эту книгу сейчас, более 20 лет спустя, мы видим
ее огромное научное значение. Все, кто после нее брались за
финно-угорскую тематику в археологии СССР, начинали с
тех или иных разработок и тезисов, высказанных в этой ка-
питальной монографии. Это не значит, что все там осталось
не пересмотренным. Сам автор многое изменил в своих взгля-
дах, многое пересмотрел. Но основа исторической концепции
осталась неизменной.
Хотя в последующие годы главным объектом археологи-
ческих исследований А. П. Смирнова становятся Болгарские
памятники и сам город Болгар, финно-угорская археология
остается в поле зрения ученого. Он редактирует «Материалы
по истории мордвы VIII—XI вв.10, рецензирует этнографиче-
ские работы, например, книгу В. Н. Белицер об одежде уд-
муртов и др.11, вникает в работу отрядов Куйбышевской экс-
педиции, исследовавших памятники ананьинской и Городец-
кой культур, продолжает интересоваться находками «закам-
ского» серебра и публикует работы по этой теме12. Выступает
на конференциях по происхождению чувашского народа в
Чебоксарах в 1956 г., по археологии Поволжья в Казани в
1956 г., где дает изложение своих взглядов на проблемы фин-
но-угорской археологии в средневековый период13. На мате-
риалах Куйбышевской археологической экспедиции А. П.
Смирнов разрабатывает новые аспекты этногенеза народов
Поволжья, в том числе и финно-угорских14. Он становится
признанным мэтром в этой области археологии. Этапным
выступлением была его статья «Некоторые спорные вопросы
13
финно-угорской археологии»15. Дав очерк исследований фин-
но-угорских древностей Восточной Европы и Западной Си-
бири, Л. П. Смирнов обращается к вопросу о прародине угро-
финнов. Он отвергает точку зрения о Средней Волге, Оке и
Каме как о прародине этой семьи народов, теорию об алтай-
ской их прародине и теорию о Казахстане и Приаральс как о
территории сложения финно-угорской этнической общности.
А. П. Смирнов полемизирует со взглядами С. П. Толстова и
В. Н. Чернецова о сходстве кельтеминарской культуры и
неолитических поселений Урала и Нижней Оби как о фактах
аргументирующих аральско-казахстанскую теорию. А. П.
Смирнов характеризует гипотезу об угорской принадлежно-
сти андроповской культуры, как интересную и заслуживаю-
щую внимательного рассмотрения. Однако он признает су-
щественными возражения, основанные на сходстве андропов-
ской культуры со срубной, которую нельзя, по мнению А. П.
Смирнова, не признать ираноязычной.
Второй вопрос, поднятый в этой статье, — об ананьин-
ской культуре. Хорошо понимая ключевое значение этой
культуры в археологии Прикамья, А. П. Смирнов,г как мы ви-
дели, всегда уделял ей большое внимание. Основываясь на
неоднородности культуры, исследователь допускает разные
истоки ее формирования в бронзовом веке. В сложной дис-
куссии по этому поводу А. П. Смирнов склоняется к мнению
А. В. Збруевой о формировании этой культуры на территории
Прикамья в целом, с участием западно сибирских племен и
при воздействии племен бронзового века степного юга. А. П.
Смирнов считает существенным в этой культуре абашевскин
компонент. Мысли А. П. Смирнова оказали влияние на по-
следующую разработку этой проблемы.
Далее А. П. Смирнов переходит к пьяноборской культуре.
Он признает, что единства мнений по вопросу об этой куль-
т\ре нет. Он объясняет это как плохой изученностью ее па-
мятников, так и большой смешанностью этой культуры, ее
неоднородностью. А. П. Смирнов скептически отнесся к вы-
делению харипской культуры, видя в памятниках этого типа
отражение влияния племен, живших по Средней Оби, на пья-
ноборские. Самым спорным А. П. Смирнов считал тогда во-
прос о гляденовском костище. Он выступил против предло-
женного еще А. В Шмидтом и О. Н. Бадером выделения
гляденовской культуры. Он подчеркивал длительность суще-
ствования гляденовского костища, которое именно поэтому
не может лечь в основу выделения культуры. Приведя этно-
14
графические данные, л. и. ------- _
этого памятника как могильного комплекса.
Другим спорным в то время вопросом была проблема
этнической принадлежности дьяковской культуры. А. П.
Смирнов принял тезис о финно-угорской природе этой куль-
туры. Касаясь полемики Е. И. Горюновой и П. Н. Третьякова,
А. П. Смирнов высказал ряд дополнительных аргументов в
пользу мнения второго автора о славянской волне колониза-
ции в финно-угорской среде в раннее время (дискуссия о
Березняковском городище).
В спорном вопросе об этносе Городецкой культуры А. П.
Смирнов высказал возражение против приписывания мордве
всей культуры, как это делал П. Д. Степанов. А. П. Смирнов
.призывал к уточнению и более детальному изучению ее ло-
кальных вариантов. Эта статья как бы подытожила споры пс
вопросам финно-угорской археологии и определила ход даль
нейших дискуссий. После этой статьи А. П. Смирнов продол
жает работать в области финно-угроведения. Он заведуе'
группой финно-угорской археологии в Институте археологи;
АН СССР, редактирует ряд сборников по уральской и мор
довской археологии, выступает по ряду этногенетически
проблем.
В 1956 году создается Чувашская археологическая эксш
диция, и старые интересы А. П. Смирнова к чувашской архес
логин вновь усиливаются. Интенсифицируются его исследов
ния по вопросу об этногенезе чувашского народа. В результа'
работ в Чувашской АССР появилась книга «Железный век Ч
вашского Поволжья»16. Первая глава ее была посвящег
памятникам бронзового века. Она дает важные материал
для характеристики истоков более поздних культур ранне!
железного века. Отмечая спорность вопроса о культуре ра
него железного века на территории Чувашии. А. П. Смирне
счел возможным отнести ее к городецкой. Ареал культур
исследователь определяет так: северная часть Саратовскс
Пензенская, Ульяновская и Арзамасская области. Морде
ская и Чувашская АССР. С северо-востока территория Kyz
туры ограничена Волгой, с запада — Иной и нижней Оке
Общим компонентом в генезисе культуры А. П. Смирнов п[
знает срубную; локальные варианты и их разнообразие оп
деляются наличием разных культур позднего бронзового j
ка. В этногенезе культуры приняли, по мнению А. П. См
нова, фатьяновские, абашевские, а позднее — апаньинскш
дьяковские племена. Вновь возвращается исследователь
15
проблеме генезиса ананьинской культуры, высказав здесь
мысль, что ее общие черты, объясняются абашевской куль-
турой, подстилающей ананьннскую на всей почти ее террито-
рии. Обращаясь к пьяноборской тематике, А. П. Смирнов
считает, что для решения этой проблемы, ставшей особенно
острой после ввода в науку большого нового материала В. Ф.
Генингом, следует внимательно изучить синхронные памят-
ники Чувашского Поволжья. Вновь поднимаются вопросы
•о памятниках типа Кошибеевского могильника (к тому вре-
мени в результате работ Чувашской археологической экспе-
диции стали известны материалы Криушской дюны и Янда-
шева). Автор высказывается против отнесения всех памят-
ников городецкого типа к мордве, включая и муромские мо-
гильники. Исследователь ве принимает выделение азелин-
ской культуры и считает ее поздним вариантом пьяноборской.
Он отрицает также тезис В. Ф. Генинга о позднем продви-
жении пьяноборских племен, названных им азелинскими, на
Вятку. А. П. Смирнов показывает появление черт пьянобор-
ской культуры в Чувашском Поволжье и сопредельных тер-
риториях в более раннее время. Отнеся памятники типа Ко-
шибеевского к северному варианту городецкой культуры.
А. П. Смирнов обращается к памятникам типа Иваньковско-
го могильника и Писеральских курганов начала и. э. в Ма-
рийской АССР. Последний памятник дает основание А. П.
Смирнову утверждать, что традиции предшествовавшего на-
селения прочно сохранялись и в пьяноборскую эпоху, что
говорит о несменяемости населения, являющегося потомком
«абашевцев», которые в свое время, видимо, были вытеснены
с территории Чувашии на север и восток.
Таким образом, рассмотрение материала позволило авто-
ру говорить, что в первую половину I тыс. н. э. территория
Чувашского Поволжья была занята племенами городецкой
культуры в ее «кошибеевском» варианте. С юга в этот массив
процикали мордовские племена, а может быть и буртасские,
оставившие могильники именьковского типа без черт кошн-
беевских памятников. С этими племенами соседствовали
потомки абашевских племен. Конец I тыс. и начало II тыс.
н. э. характеризуется Ново-Ядринским могильником, имею-
щим несомненно финно-угорский облик. Влияние племен
левобережья значительно в это время падает, а усиливается
роль племен правобережья, которые проникают на левый бе-
рег Волги и ассимилируют кошибеевские племена, явившиеся
«финно-угорским компонентом ~в сложении чувашского наро-
16
Т6399
да Здесь автор возвращается к старым своим исследованиям
(например, могильник Бигер-Шай), показывая, что основа
культуры (керамика) была ананьинская, пьяноборская, а
украшения — близки к поволжской группе. О том же говорят
и материалы Мари-Луговского могильника. Здесь встает
проблема происхождения марийцев, этногенез которых таким
образом связывается с городецкой культурой.
Третья глава работы связана с болгарскими племенами
и болгарским государством. Описываются болгарские горо-
дища — Тигашевское, Большая Тояба и ряд селищ. Болгар-
ский период был решающим в этногенезе чувашей. Изучение
болгарских памятников на территории Чувашии подтвердило
тезис о тюркской, болгарской основе чувашского этноса. Но
в формировании чувашей сыграли большую роль и финно-
угры. Керамические материалы Тигашевского и Больше-Тоя-
бинского городища распадаются на две группы. Одна из
них укладывается в рамки болгарской, вторая—финно-угор-
ской местной, напоминающей предшествующую болгарам,
керамику. Финно-угорский элемент прослеживается и в риту-
альных вещах с этих памятников. Он выявляется и в этногра-
фических данных. Однако А. П. Смирнов не был склонен
преувеличивать этот финно-угорский компонент в этногенезе
чувашей. Основное в их происхождении — это болгарские
племена. Этот взгляд на этногенез чувашей А. П. Смирнов
последовательно проводил в ряде статей и выступлений.
Много внимания уделил А. П. Смирнов этногенезу мор-
довского народа. По этой теме он выступал на сессии в Саран-
ске в 1964 году, привлекая обширный археологический мате-
риал I—XV вв. н. э.17. Этногенез этого народа А. П. Смирнов
возводит к городецким памятникам. Процесс выкристаллиза-
ции в городецкой среде культуры мордовских племен шел
под влиянием как южных, так и культур Прикамья. Важную
роль сыграли племена пьяноборской культуры, продвинув-
шиеся на правый берег Волги. А. П. Смирнов в этой связи об
ращается вновь к Писеральским курганам и к Андреевскому
кургану в Мордовии, где богатые погребения, как он считал,
принадлежали представителям знати и вождю. По вопросу о
муромских могильниках А. П. Смирнов высказался в пользу
их отнесения к летописной Муроме. Мокша и эрзя, по мнению
исследователя, жила по Цне, Мокше и Суре, а потом эрзя
продвинулась в пределы Горьковской области и Чувашии на
еевер. Уже в середине I тыс. н. э. эти племена, как считал
А. П. Смирнов, можно разделить по обряду погребения. В
2 Заказ 12233 17 . ,, г ' «—
Г БИБЛ И О ГЕ КА
VI—VII веках с освоением плужного земледелия мордовские
племена переселились в районы по левому берегу Волги, ог
Камы до Саратова. Существенную роль мордва сыграла и
сложении болгарского государства. Болгары в свою очередь-
вместе с другими племенами, примкнувшими к ее орде (A. П.
Смирнов считал возможным в этом конгломерате усматри-
вать следы славян), оказали существенное влияние на раз-
витие этногенеза мордвы. Анализирует исследователь рус- .
ско-мордовские связи. В них он видит также важный фактор
процесса этногенеза. Завершение этого процесса А./П. Смир-
нов связывает с двумя раннефеодальными объединениями
Пургаса и Пуреша в XII в. В золотоордынскую эпоху скла-
дывается группа каратаев, с которой связывают Аткарский
могильник.
Для подхода А. П. Смирнова к этногенетическим вопро-
сам характерно было понимание большой сложности этих
вопросов, отказ от прямолинейных решений, привлечение все-
го комплекса источников. Процесс этногенеза рассматривал-
ся им как этническая история, а в конечном случае как
история вообще данного народа, во всех ее сложностях и
во взаимодействии с окружающим миром.
Изучение этногенеза финно-угорских народов Поволжья,,
и особенно правобережья, заставило с особым вниманием
отнестись к городецкой культуре — субстрате целого ряда
западных племен этой языковой группы. Итогом работ в
этой области явилась книга о городецкой культуре, написан-
ная совместно с Н. В. Трубниковой18. В ней дан полный
список памятников этой культуры, разработана типология
вещей и хронология культуры. Завершена была работа по
выделению локальных вариантов этой культуры, которой ис-
следователь придавал такое большое значение. В вопросе о
происхождении городецкой культуры А. П. Смирнов и Н. В.
Трубникова придерживались того тезиса, что она образо-
валась на базе местных неолитических и бронзовых культур*
при значительном влиянии абашевских и срубных племен.
Послегородецкие культуры были генетически связаны с го-
родецкой, и на их базе развились такие народности,‘как Ме-
щера, мурома, финно-угорское население Чувашского По-
волжья, мордва. Снова утверждает А. П. Смирнов старый,
высказанный им много лет раньше тезис о том. что сложение
в начале нашей эры в Нижнем Прикамье и на Средней Волге
союза племен облегчило проникновение Городецких племен
к северу и привело к смешению их с пьяноборскими племена-
18
ми в левобережье, а также проникновению пьяноборских
черт в правобережье.
А. П. Смирнов и Н. В. Трубникова придерживались той
точки зрения, что городецкие городища имеют полное соот-
ветствие с рядом могильников и связаны с ними вхождением
в одну культуру и принадлежностью одному этносу. И это
не только для могильников 1 тыс. н. э., но и для более ранней
эпохи. Городецкими А. II. Смирнов считал Младший Волосов-
ский, у с. Белоомут, близ Жабинского монастыря, Чурачик-
ский, Аккозинский, и более поздние — рязанские, часть пен-
зенских и саратовских могильников первой половины
I тыс. н. э. При характеристике локальных вариантов следует
отметить детальный разбор северо-восточной группы памят-
ников, которая стала возможной только после работ Чуваш-
ской археологической экспедиции. При характеристике лево-
бережного варианта городецкой культуры А. П. Смирнов твердо
высказался в пользу генетической преемственности имень-
ковской культуры. Тем самым он утверждал финно-угорскую
природу именьковской культуры, не соглашаясь и резко воз-
ражая против тезиса о ее тюркской принадлежности, выдви-
нутого некоторыми казанскими археологами. Позднее А. П.
Смирнов подтвердит это свое положение в ряде выступлений.
С финно-угорской археологией тесно связаны вопросы
башкирской археологии, которыми А. П. Смирнов занимался
весьма внимательно. Его монография о железном веке Баш-
кирии19 была плодом этих занятий. Он считает памятники
поздней бронзы типа селища Баланбаш относящимися к
предкам финно-угорских племен Приуралья и Прикамья, так
как они генетически связаны с кара-абызской (уфимской)
культурой, которая в свою очередь сходна с ананьинской.
Последняя связана генетически с пьяноборской и ломоватов-
ской культурами X—XHI веков Прикамья и поздними куль-
турами удмуртов, коми и мари. Древние финно-угры, засе-
лявшие территорию Башкирии и Ульяновской области, были
вытеснены в конце II тыс. до н. э. племенами срубной куль-
туры. В результате этого процесса возник ряд памятников
смешанного типа. Имело место и проникновение андроновцев
в степную часть Башкирии. В начале железного века терри-
тория Башкирии была занята на севере финно-угорскими пле-
менами кара-абызской культуры, а на юге ираноязычными—
савроматами, а позднее — сарматами. На рубеже н. э
в памятниках Башкирии усиливаются черты сходства с си-
бирскими памятниками. Этот факт А. П. Смирнов сопостав-
ляет с мнением ряда исследователей о Минусинской котло-
вине как о прародине угров, в частности, со сближением
между таштыкской культурой и этносом угров. Основываясь
на этих сопоставлениях, исследователь вслед за А. В. Шмид-
том делает вывод о том, что можно говорить о наличии угор-
ского элемента на территории Западного Приуралья, начи-
ная с первых веков нашей эры. Наличие угорского элемента
в Западном Приуралье, в районах Оки и Верхней Волги
может объяснить некоторое сходство в культуре этих рай-
онов, хотя в основе они имеют ряд отличительных черт.
Дальнейшее историческое развитие финно-угорских пле-
мен связано с бахмутинской культурой, генетически восходя-
щей, как считал А. П. Смирнов, к пьяноборской. В IV—V
веках, наряду с продолжающейся старой традицией финно-
угорского этноса, отмечается появление в южной части Баш-
кирии южного элемента, всегда присутствовавшего в этих
районах, но усиленного миграциями, связанными с движени-
ем гуннов.
Касаясь этногенеза башкир, сложившихся в конце I тыс.
до*н. э. как тюркоязычного народа, А. П. Смирнов отмечает
финно-угорский компонент, особенно значительный у север-
ных групп племен. Он находит подтверждение этому не толь-
ко в фактах археологии, но и антропологии и лингвистики.
Другим важным компонентом в этногенезе башкир А. П.
Смирнов считал позднесарматские племена. Состоявшаяся
в 1969 году в Уфе конференция по этногенезу башкир пошла
в значительной степени по тем научным путям, которые были
проложены более ранними работами А. П. Смирнова.
В последние годы А. П. Смирнов вел острую и оживлен-
ную дискуссию по ряду кардинальных вопросов финно-угор-
ской археологии. Бурное развитие прикамской и уральской
археологии, резкое увеличение материалов породили раз-
личные толкования открытых археологических памятников.
Это неизбежно вело к дискуссиям об их природе.
Еще в 1956 году В. Ф. Генингом была выделена аэелин-
ская культура III—V веков20 в Волго-Вятском междуречье.
В. Ф. Генинг полагал, что в этот край племена азелинской
культуры пришли с Камы, откуда были вытеснены в резуль-
тате движения гунских племен, потеснивших (по мнению это-
го исследователя) угорские племена Южного Приуралья и
Западйой Сибири. «Азелинцы» генетически восходят к
«пьяноборца.м» по мнению этого автора. А. П. Смирнов считал
нужным подвергнуть сомнению хронологию этих памятников,
20
СК.ЮПЛЛЧМ IV аа-««--- ,
азелинские основные вещи представляют собой последова-
тельное и закономерное развитие пьяноборских вещей. Он
считал более вероятным, что эти памятники оставлены не
пришлыми, а местными племенами. А. П. Смирнов резко под-
черкнул свое мнение об отсутствии особой азелинской куль-
туры и о существовании пьяноборской культуры, куда входи-
ли эти памятники до IV—\Лвв. Дискуссия, начатая А. П.
Смирновым по исторической и этнической интерпретации ря-
да культур Прикамья, недавно выделенных и описанных,
продолжается и сейчас.
С большой рецензией на сборник «Вопросы этногенеза
тюрко-язычных народов Среднего Поволжья»21 выступил А. П.
Смирнов в 1971 году. Здесь исследователь касается гуннско-
го нашествия и вопроса о дате появления тюрок, на Средней
Волге. Он выступает против ранней датировки появления тю-
рок в Прикамье, относя их первую волну к болгарскому
вторжению конца I тыс. н. э.
Решительно и обоснованно возражает А. П. Смирнов про-
тив теории А. X. Халикова — П. Н. Старостина о ранней
тюркизации края в эпоху именьковской культуры в III—VI в.
и. э. Далее А. П. Смирнов обращается к Писеральским и Ан-
дреевскому курганам. Первые он относит к потомкам аба-
шевской культуры. Андреевский курган, по мнению А. П.
Смирнова, знаменует связи с югом. Возражает А. П. Смирнов
также против тезиса о прекращении развития местных фин-
но-угорских племен (кара-абызской, пьяноборской, гляденов-
ской). Это положение связано со стремлением ряда авторов
отнести тюркизацию края к началу н. э. Культуры типа бах-
мутинской, мазунинской и раинеломоватовской А. П. Смир-
нов связывает с дальнейшим развитием местного финно-
угорского этноса, а не с новым пришлым этносом. Возражает
А. П. Смирнов против отнесения Тураевских курганов III—
IV вв. к тюркам или тюрко-уграм, показывая их связи с сар-
матскими культурами.
В последние годы А. П. Смирнов много занимался гунна-
ми в Восточной Европе. Он оставил большую рукопись, кото-
рую не успел напечатать. Гунны не играли, по его мнению,
существенной роли в этногенетических процессах Прикамья
и Среднего Поволжья. Тюркизацию края нужно связывать
не с гунской эпохой IV века, а с болгарской VIII—IX веков.
Тезис А. X. Халикова о широкой и коренной тюркизации об-
ширных пространств Приуралья, Прикамья и Среднего По*
21
волжья в III—IV в. убедительно был опровергнут а. и.
Смирновым.
А. П. Смирнов внимательно следил за литературой о
древних угро-венграх и интересовался поисками их следов
в Поволжье и Прикамье. Свои изыскания по этому вопросу
он подытожил в статье «Археологические данные об угро-
венграх в Поволжье»22.
А. П. Смирнов возражал П. Д. Степанову, относящему
памятники именьковской культуры и сходные с ними к угро-
мадьярским племенам. Снова повторяет исследователь аргу-
менты против тюркской принадлежности этой культуры. Бо-
лее вероятным казалось ему отнесение к древней угорско-
венгерской культуре памятников бахмутинской культуры. Но
в целом А. П. Смирнов считал, что' в настоящее время выде-
лить памятники предков венгров в Поволжье не представ-
ляется возможным.
А. П. Смирнов был признанным главой финно-угорской
археологии. Он принимал деятельное участие во всех обсуж-
дениях проблем этногенеза народов Поволжья и Прикамья,
которые тесно связаны с этой областью археологии. Он не
боялся ожесточенных дискуссий по вопросам этнической ин-
терпретации памятников. Мы должны учиться у него широте
исторического подхода к этим вопросам, строгости и методи-
ческой четкости постановки и решения этногенетических во-
просов.
1 А. П. Смирнов. Социально-экономический строй восточных фин-
нов IX—XIII вв. н. э. (Труды секции теории ц методологии РАНИОН,
т. 2. М., 1928).
2 А П- С м ” Р и ° в. Дондыкарское городище (Труды Научного об-
щества изучения Вотского края, вып. 4. Ижевск, 1929).
3 А. П. Смирнов и др. Раскопки археологической экспедиции Коми
края 1925 г. (Записки общества изучения Коми края. Вып. 1. Усть-Сы-
сольск, 1928).
4 А П. Смирнов. К вопросу о пермских шумящих привесках. —
Техника обработки камня и металла (Труды секции археологии РАНИОН.
т. 5. М., 1930); Финские феодальные города. На удмуртские темы (Уче-
ные записки научно-исследовательского института народов Советского
Востока, вып. 2, М.» 1931); его же. Могильник Бигер-Шай (СА, вып. 4,
1937); его же. Памятники феодального строя удмуртов (Записки
Удмуртского научно-исследовательского института соцкультур, вып. 7.
Ижевск^ 193?); его же. Прикамье в первом тысячелетии нашей эры
Сборник статей по археологии СССР. Труды ГИМ, вып. 8. М., 1938); его
же. Производство и общественный строй у народов Прикамья в 1 тысяче-
летни нашей эры (Записки Удмуртского научно-исследовательского ин-
ститута социалистической культуры, вып. 8. Ижевск, 1938).
5 А. П. Смирнов. Очерк древней истории мордвы (Тр. ГИМ,
вып. II. М., 1940).
22
собрании Государственного исторически»и мулси \идп, »^и,
его же. Новый сасанндский золотой сосуд из Молотовской области
(КСИИМК, вып. 14 1947); его же. Новые памятники дьяковской куль-
туры (КСИИМК, вып. 16, 1947); его же. Гляденовское костище (Рефера-
ты научно-исследовательских работ за 1945 г. АН СССР, ОИФ, М.—Л.
1947), его же. Археологические памятники на территории Марийской
АССР и их место в материальной культуре Поволжья. Козьмодемьянск,
1949; его же. Могильники пьяноборской культуры (к вопросу о дате)
(КСИИМК, вып. 25, 1949).
7 А. П. Смирнов. Древняя история чувашского народа (до мон-
гольского завоевания), Чебоксары, 1948.
8 А. П. Смирнов. Волжские булгары. М., 1951; его же. Очерки
древней и средневековой истории народов Среднего Поволжья и При-
камья. М., 1952.
9 А. П. Смирнов. К вопросу о буртасах (КСИИМК, вып. 40, 1951);
его же. К вопросу о буртасах (Краеведческие записки Ульяновского
областного краеведческого музея, вып. 2. Ульяновск, 1958).
10 А. П. Смирнов. Введение к книге «Материалы по истории мор-
двы VIII—XI вв. Моршанск, 1952.
11 А. П. Смирнов. Рецензия на книгу В. Н. Белицер. «Народная
одежда удмуртов. Материалы к этногенезу». М., 1951. (СЭ, 1952, № 1).
12 О. Н. Бадер, А. П. Смирнов. «Серебро Закамское» первых
веков нашей эры. Бартымское местонахождение (Труды Г ИМ. Памятники
культуры, вып. 13. М., 1954); А. П. Смирнов. Новая находка восточно-
го серебра в Приуралье. (Труды ГИМ. Памятники культуры, вып. 25. М,
1957).
13 А. П. С м и р н о в. Археологические памятники Чувашии и про-
блема этногенеза чувашского народа (Вопросы происхождения чувашско-
го народа (тезисы докладов). Чебоксары, 1956); его же. Поздний желез-
ный век Поволжья (Тезисы докладов на конференции по археологии
древней и средневековой истории народов Поволжья в Казани в 1956 г.
М., 1956).
14 Н. Я Мерперт, А. П. Смирнов. Вопросы этногенеза народов
Поволжья (по материалам Куйбышевской археологической экспедиции).
Вестник АН СССР, 1959, № 10.
15 А. П. С м и р н о в. Некоторые спорные вопросы финно-угорской ар-
хеологии (СА, 1957, №3).
,ь А. П. Смирнов Железный век Чувашского Поволжья. М1961.
17 А. П, Смирно в. Этногенез мордовского народа по данным архео-
логии. (Этногеноз мордовского народа. Саранск, 1965).
18 А. П. Смирнов, И. В. Трубникова. Городецкая культура
(САИ, М., 1965).
19 А. П. Смирнов. Железный век Башкирии (МПА, .N? 58, 1957);
его же. Из этнической истории западного Приуралья в 1 тысячелетии и. э.
(Археология и этнография Башкирии, т. 4. Уфа, 1971).
20 А. П. Смирнов Рецензия на книгу В. Ф Геиинга «Азелинская
культура III — V вв.» Свердловск-Ижевск, 1963, (СА, 1964, № 4).
21 А. П. Смирно в. Рецензия на книгу «Вопросы этногенеза тюрко-
язычных народов Среднего Поволжья. Казань, 1971 (История и культура
Чувашской АССР. вып. I. Чебоксары, 1971); А. П. Смирнов. Ответ
А. X. Халикову, П. Н. Старостину, F. А. Халиковой, А. Г. Петренко
и др. (СА, 1974, № 2).
22 А. П. С м и р и о в. Археологические данные об угро-венгерах в
Поволжье. (Проблемы археологии и древней истории угров. М., 1972).
В н. ШИТОВ
ЭПОХА КАМНЯ И РАННЕГО МЕТАЛЛА В
ПРИМОКШАНЬЕ
Археологические памятники эпохи камня и раннего метал-
ла в западной части Среднего Поволжья мало изучены. Рас-
положение этой территории на стыке различных археологиче-
ских культур в значительной мере определило сложность эт-
нокультурных процессов. Текущие в меридианальном направ-
лении реки Цна, Мокша, Сура берут свое начало в непосред-
ственной близости от речной системы Ворона—Хопер—Дон.
Это способствовало контактам степных и лесостепных пле-
мен с населением лесной зоны Среднего Поволжья и Средней
Оки. Многие известные памятники эпохи камня и раннего ме-
талла в западной части Среднего Поволжья, как правило,
имеют по нескольку различных комплексов материальной
культуры. Вопросы их синхронизации и определения куль-
турной принадлежности очень актуальны.
Настоящая работа посвящена изучению древней истории
населения бассейна реки Мокши в пределах Мордовии и
смежных районов Пензенской, Горьковской и Рязанской об-
ластей. Западный предел рассматриваемого региона располо-
жен по водоразделу рек Мокши и Цны.
Изучение памятников рассматриваемого времени началось
в 30-х годах нашего века. В 1930 году рязанский краевед Н. В.
Говоров обнаружил несколько стоянок в окрестностях г. Ка-
дома Рязанской области.
В 1939 году во время археологической разведки, произво-
дившейся Центральным музеем Мордовской АССР совмест-
но с Мордовским научно-исследовательским институтом язы-
ка, литературы, истории под руководством С. П. Вернера,
открыты три стоянки у сел Теньгушево, Баево и Нароватово.
В отчете об экспедиции С. П. Вернер отметил, что собранные
на этих памятниках кремневые орудия «очень напоминают
ранний свидерский инвентарь*.1 В следующем 1940 году С. П.
24
Вернером обнаружена стоянка у с. Ширингуши. исследова-
тель отнес ее к типу волосовских и датировал серединой II ты-
сячелетия до н. э.2 В 1946 году некоторые материалы Ши-
рингушской стоянки были опубликованы П. Д. Степановым?
Интересная коллекция была собрана М. Е. Фосс в 1953 году
па стоянке Озименки.
Краткая характеристика памятников эпохи неолита и на-
чала бронзы на территории Мордовии дана в вышедшем в
1955 году первом томе «Очерков истории Мордовской АССР».4
В 1957—1960 годах ряд стоянок был обследован археоло-
гической экспедицией Мордовского научно-исследовательско-
го института.под руководством М. Ф. Жиганова. Одним из
наиболее интересных памятников является открытая в 1957
году стоянка у пос. Имерка Зубово-Полянского района Мор-
довской АССР. М. Ф. Жиганов указывает на близость этого
памятника по находкам керамики с ямочным орнаментом к
Малоокуловской и Саконовской стоянкам.5 Среди находок с
Имерской стоянки кроме керамики с ямочным орнаментом
имеется и другая, орнаментированная наколами и зубчатым
штампом, а также с примесью толченой раковины. К сожале-
нию, она не была опубликована. В этом же году М. Ф. Жига-
нов повторно обследовал Ширингушскую стоянку. По его оп-
ределению орнамент керамики свойственен поздним памятни-
кам рязанской культуры, датированным второй половиной
II тысячелетия до н. э.6 При этом исследователь придержи-
вался периодизации рязанской культуры, предложенной
А. Я .Брюсовым.7 В 1958 году обследованию подверглись две
неолитические стоянки у с. Зубарева Краснослободского
района.8 В 1960 году работы проводились в Пензенской об-
ласти на стоянках Озименки и «Красный Восток».
Таким образом, к началу 60-х годов были накоплены неко-
торые данные об эпохе камня и раннего металла в бассейне
р. Мокши. Необходимо было их систематизировать и дать им
интерпретацию, соответствующую достигнутому уровню раз-
вития археологической науки. Такой обобщающей работы
долго не было. Наконец, в 1969 году вышла в свет моногра-
фия А. X. Халикова «Древняя история Среднего Поволжья»,
в которой автор уделил значительное внимание рассматри-
ваемому здесь кругу памятников.9 Ряд неолитических памят-
ников. расположенных к западу от Волги в верховьях рек Су-
ры и Мокши, по мнению автора, имеет определенные черты
сходства с ранненеолитическими памятниками Волго-Камья
25
волго-камские племена,—пишет А. X. Халиков,—доходили на
юго-западе до верховий рек Суры и Мокши»10. Такое опреде-
ление ранненеолитических памятников на этой территории
весьма спорно. И сам исследователь отмечает, что керамика»
обнаруженная здесь, имеет аналогии в памятниках днепро-
донецкой культуры. В III тысячелетии до н. э. некоторая
часть волго-камского населения, по предположению А. X. Ха
ликова, обитала в верховьях р. Вад. Рассматривая памятники
балахнинской культуры, А. X. Халиков привлекает материа-
лы стоянок Зубаревской, Имерка, 1 Озименки. На карте
распространения памятников волосовской культуры автор
приводит группу стоянок в бассейне р. Мокши. Все они отне-
сены автором к ее раннему периоду.
Материал, полученный в последние годы, позволяет допол-
нить и уточнить некоторые выводы А. X. Халикова, касающие-
ся истории племен Примокшанья.
В 1969 году экспедицией Мордовского государственного
университета под руководством А. В. Циркина были открыты
Лепченская и Волгапинская стоянки11. По мнению А. В. Цир-
кина лепченская керамика напоминает керамику Волосовской
стоянки12.
Большое значение для выявления новых памятников имели
разведочные работы краеведа из пос. Зубово-Поляны Б. Е.
Смирнова, проводившиеся в 60-годах в бассейне р. Вад. Бла-
годаря им стали известны I и II Каргашинские стоянки и II
Аким-Сергеевское поселение. Значительный материал был
собран Б. Е. Смирновым на известных стоянках у пос. Ши-
рингуши и у пос. Имерка. Систематическим сбором подъемно-
го материала на памятниках из окрестностей с. Журавкина и
пос. Имерка занимался школьник Н. Е. Пуштаев.
В 1969—1974 годах разведками, проводившимися Мор-
довским государственным университетом и Мордовским науч-
но-исследовательским институтом под нашим руководством,
было обследовано 30 памятников эпохи камня и раннего ме-
талла. Большинство из них открыты впервые. Работы прово-
дились в долине р. Мокши в пределах Мордовии (Теньгушев-
ский, Темниковский, Ковылкинский районы) и в соседних
районах Рязанской и Горьковской областей (Кадомский и
Вознесенский районы). Обследованию подлежали также сто-
янки в долинах реки Вад и ее притоков Парцы и Виидрея
(Зубово-Полянский и Торбеевский районы Мордовской
АССР)14.
26
* ---------- - ,
статьи. Привлечены также материалы, полученные другими
Экспедициями.
I — iv Имерские стоянки. При нашем обследовании в 1974
году выяснилось, что площадь, занятая древними поселениями,
значительно больше, выявленной М. Ф. Жигановым в 1957
году. Представляется возможным выделение четырех стоя-
нок. Они расположены вдоль правого берега р. Вад на мысо-
видных выступах, представляющих собой изрезанный край
массива дюнных всхолмлений, находящихся между рекой и
озером Имерка (старицей Вада).
Стоянки пронумерованы в направлении с юго-востока на
северо-запад. Первая стоянка отделяется от других пересы-
хающим ручьем, соединяющим озеро с рекой. Высота первой
стоянки над уровнем воды в реке около 6,5 м, второй—5 м,
третьей—7 м, четвертой—6,5 м. М. Ф. Жигановым подверг-
лись обследованию II и III стоянки. В 1970—1973 годах на
III и IV стоянках Н. Е. Пуштаевым производился сбор подъ-
емного материала. К сожалению, материал с разных пунктов
находок им не разделялся.
В 1974 году на стоянках были заложены шурфы размерами
1 мХ1,5 м. В целом материал со всех стоянок довольно одно-
родный. Однако имеются и различия, подтверждающие право-
мерность разделения этого комплекса памятников на четыре
стоянки.
Приводим общую классификацию материала.
Среди кремневого инвентаря выделяется комплекс орудий
цезолитических типов. Многие из этих орудий отличаются и
по качеству и цвету кремня: очень прочный, главным образом,
прозрачный, красного, красновато-коричневого, желтовато-
медового, л иловатого и шоколадного цветов. В связи с этим,
обращает на себя внимание то, что кремневый инвентарь ме-
золитических памятников Чувашского Поволжья (Яндашев-
ская стоянка) также имеет коричнево-красный или коричне-
вато-желтый’ цвет кремня15. Лиловато-розовый меловой кре-
мень использовался в эпоху мезолита в Волго-Окском между-
речье16, валунный кремень коричнево-красного цвета—в Кост-
ромской области17, меловой кремень высокого качества чер-
ного, красного и, главным образом, лиловато-розового цве-
тов—в Калининской области (Бутовская стоянка)18.
Особый интерес представляет серия наконечников стрел
на пластинках с частичной обработкой (табл. II—1-17).Один
27
наконечник изготовлен на длинном пластинке, vjh имеет кру-
тую ретушь на черешке и острие и очень мелкую закрепляю-
щую ретушь по краю (табл. II — 1). Для целого ряда наконеч-
ников характерна обработка противолежащей ретушью, то
есть один край—со стороны спинки, а второй—со стороны
брюшка (табл. II—5, 8, 9, 10). У некоторых наконечников
стрел имеется более или менее выраженная выемка, придаю-
щая орудиям асимметричность (табл. II —4, 6, 12, 13). Три
наконечника изготовлены на неровно ограненных пластинча-
тых отщепах. Один из них обработан по краям пильчатой ре-
тушью (табл. II—15), второй—крутой притупляющей (табл.
II—16) и третий—мелкой ретушью, выравнивающей края
(табл. II—17).
Скобели имеют широкие боковые выемы с двух или с од-
ной стороны пластины (табл. II —19, 20).
Резцы представлены несколькими типами. У четырех эк-
земпляров конец, прилегающий к резцовому сколу, имеет ре-
тушь. У одного орудия ретушь образует неглубокую широкую
выемку (табл. II—21), у второго конец прямой (табл. III—
15), у двух экземпляров конец скошенный (табл. И—22, 23).
Боковые резцы известны на многих мезолитических памятни-
ках. Так, они распространены в развитом мезолите Днепров-
ско-Донского междуречья19. Они же встречались на верхне-
волжских мезолитических стоянках20. Остальные резцы изго-
товлены на углу сломанной пластинки (табл. II—24, 26-28).
Для памятников мезолита и раннего неолита обычны кон-
цевые скребки на пластинах. К числу наиболее ранних из об-
наруженных на Имерских стоянках относится скребок на ко-
роткой пластине с высокой спинкой и двумя противолежащи-
ми рабочими концами, обработанными крутой ретушью (табл.
III—1). Аналогии таким орудиям можно найти среди материа-
лов ряда мезолитических памятников. Например, концевые
скребки из массивных коротких пластин составляют преобла-
дающее большинство на стоянках развитого мезолита Днеп-
ро-Донского междуречья21. Другие скребки менее массивны. У
некоторых ретушь заходит на боковые края (табл. III —2, 3,
5—7). Края одного скребка сильно замяты (табл. III—10). На
мезолитических памятниках встречаются скребки высокой
полусферической формы с круговым рабочим краем (табл.
III—4)22. Скребок с высокой спинкой и приостренным концом
(табл. III—8) может быть отнесен к типу так называемых
ладьевидных, которые известны в материалах нижних слоев
28
стоянок Елин Бор и Коприно, среди находок на стоянке Бу-
тово23. Архаичным выглядит дисковидный скербок на массив-
ном отщепе (табл. III—9).
В качестве ножа использовалась пластинка с подтеской
со стороны брюшка (табл. 111—11). Короткие ножевидные
пластинки, очевидно, служили вкладышами. Некоторые из
них обработаны противолежащей ретушью—крутой со сторо-
ны спинки и более пологой со стороны брюшка (табл. III—
13, 16). Найдено несколько узких (5—7 мм) пластинок с мель-
чайшей закрепляющей ретушью по краю (табл. III—14). К
числу ранних орудий могут быть отнесены две пилки (табл.
Л—18). По мнению Н. Н. Гуриной, наличие тончайших пилок
наряду с другими признаками указывает на мезолитический
возраст стоянки у Семенова Хутора, хотя находка пришли-
фованного топорика может приблизить дату этой стоянки к
эпохе неолита24. В коллекции имеется также нуклеус, отли-
чающийся очень узкими фасетками (табл. III—12).
Керамика разделяется по примесям в глиняном тесте на
четыре группы.
I группа, С примесью песка и дресвы. Керамика балах-
нинской культуры раннего и развитого периодов.
Сосуды имеют вытянутые пропорции, днища округлые или
прностренные. Преобладают сосуды с прямым или слегка
отогнутым горлом и плоским краем. У некоторых из них вен-
чик с внешней стороны утолщен в виде «валика». Имеются
сосуды со скошенным, с внутренней стороны и округлым
краем.
Основной элемент орнамента — глубокая круглая ямка,
коническая или цилиндрическая с наклонными стенками
(табл. IV). Композиция орнаментальных узоров определяется
горизонтальными рядами таких ямок. Зоны между ними обыч-
но заполнены другими элементами орнамента.
Имеется сравнительно небольшое количество сосудов с
орнаментацией всей поверхности только рядами конических
ямок (табл. IV—1). Иногда такой узор дополняется горизон-
тальными рядами полулунных зубчатых или гладких вдавле-
ний (табл. IV—2). Нередко глубокие ямки расположены в
шахматном порядке. Глубокие конические ямки, расположен-
ные в шахматном порядке, сочетание рядов из ямок и полу-
-лунных вдавлений являются одними из типичных мотивов
орнаментации керамики льяловской культуры25. Льяловская
культура (или по В. П. Третьякову льяловский вариант куль-
29
туры ямочно-гребенчатой керамики) является тем общим фун-
даментом, на основе которого образовались новые культуры
(или варианты по В. П. Третьякову), в частности, балахнин-
ская26.
У большинства сосудов ямки расположены в один-два ря-
да, редко в три. Дополнительные элементы орнамента—оттис-
ки шнура, зубчатого штампа или штампа со скошенными зуб-
чиками, близкие оттискам веревочки. Они обычно образуют
ряды коротких наклонных линий или горизонтальные пояски.
Иногда эти мотивы отмечаются вместе (табл. IV —3-5, 7-9,
15). Редко встречаются горизонтальный зигзаг (табл. IV—5,
И), горизонтальная «елочка» (табл. IV—10), геометрический
узор в виде треугольников (табл. IV—13), чередующиеся нак-
лонные линии глубоких ямок и оттисков зубчатого штампа
(табл. IV—6, 14). На одном сосуде широкие зоны между ря-
дами глубоких ямок заполнены наклонными полосками из ко-
ротких оттисков зубчатого штампа (табл. IV—12). Такие
сложные мотивы, по данным А. X. Халикова, встречаются
преимущественно на керамике развитого этапа балахнинской
культуры27. Ямочно-гребенчатая керамика с геометрическим
построением узоров известна среди материалов верхнего го-
ризонта Долговской стоянки28.
Интересна большая серия сосудов, у которых дополни-
тельным элементом являются неглубокие ямки сегментовид-
ной или округлой формы с небольшим выступом с одной сто-
роны. Как правило, эти неглубокие ямки составляют парные
горизонтальные ряды (табл. IV—19). Характерно, что эти ям-
ки из разных рядов по отношению друг к другу всегда распо-
ложены под небольшим углом, приближаясь к шахматному
порядку. Редко такие ямки входят в более сложные компози-
ции—треугольники, наклонные линии (табл. IV—20). Эта ке-
рамика, очевидно, должна быть сопоставлена с находками на
Малоокуловской и Долговской стоянках29.
Встречается и своеобразный элемент орнамента в виде
неглубоких вдавлений четырехугольной формы с закруглен-
ными углами и с бороздкой или перемычкой, разделяющей
оттиск пополам. При этом один конец разделяющей бороздки
слегка выступает (табл. IV—21). По форме -они напоминают
сегментовидные или округлые ямки с выступом с одной
стороны.
Имеются фрагменты керамики с небольшими полулунны-
ми вдавлениями, вероятно, нанесенными полой палочкой. Та-
30
кис вдавления образуют горизонтальные ряды, иногда в со-
четании с вертикальными (табл. IV—17).
Единичные сосуды наряду с глубокими круглыми ямками
орнаментированы прочерченными линиями, вдавлениями ши-
рокой лопаточкой, наколами овальной формы, наколами, на-
несенными трехгранным углом палочки (табл. IV—16, 18,
22-24). Наблюдаются новые орнаментальные мотивы: заштри-
хованные прямоугольники с ямочной окантовкой, горизон-
тальные зигзаги, образующие косую сетку. Такие узоры
встречаются на посуде развитого этапа балахнинской культу-
ры30. Наличие наколов и вдавлений широкой лопаточкой, ве-
роятно, связно с инокультурными влияниями.
II группа. С примесью песка, округлых зерен плотной гли-
ны красного цвета и мелко толченного шамота. По форме со-
судов, технике и системе орцаментации и по мотивам узоров
выделяются две основные разновидности керамики этой
группы.
Сосуды первой разновидности орнаментированы преиму-
щественно неглубокими наколами треугольной формы (табл.
V—1-9, И, 12 20,21; VI—2,4,6, 7, 10-15,17,19, 21). Наколы
обычно соединены уголками или расположены отдельно, ред-
ко образуют бороздки с уступчатым дном (наносились без от-
рыва палочки от поверхности посуды—орнаментация так на-
зываемой «отступающей лопаточкой»). Внешняя поверхность
сосудов хорошо заглаженная, у некоторых на внутренней по-
верхности заметны следы зачистки зубчатым штампом (табл.
V—4,7,9.11,12; VI—4, 10,11,). Цвет желтоватый или корич-
невый. Сосуды имеют прямое или прикрытое горло. Верхний
край округлый, реже плоский. Специфической особенностью
является наличие ниже края венчика одного ряда глубоких
круглых ямок. Имеется фрагмент круглодонного сосуда
(табл. VI—14).
Наколы образуют линии, расположенные горизонтально,
вертикально или наклонно. Сочетания таких линий образуют
и более сложные композиции, например, сетку (табл. V—5).
I оризонтальные строчки в ряде случаев выполняют роль
разграничителей (табл. V—8, 12,21; VI—15, 21). Для керами-
ки, орнаментированной в скорописной манере «отступающей
лопаточкой», характерны заштрихованные треугольники и
Другие геометрические узоры (табл. V—7; VI—10, 13).
По ряду признаков (форма сосудов, наличие ниже края
глубоких ямок) к описанной керамике близки некоторые со-
31
суды, орнаментированные оттисками зуочатою штампа, при-
черченными линиями и короткими насечками (табл. V—16, 19,
23,24; VI —1,3,5,8, 9,11, 23). На единичных фрагментах от-
мечается сочетание наколов и отпечатков зубчатого штампа
(табл. VI—17).
По технике орнаментации, наличию глубоких ямок ниже
верхнего края, орнаментальным мотивам и зачистке внутрен-
ней поверхности эта керамика напоминает посуду днепро-до-
нецкой культуры31. Близкая керамика известна и на ранне-
неолитических стоянках волго-камской культуры32.
Керамика второй разновидности должна быть определена
как волго-камская (табл. VI —16, 18, 20; VII—1-12). В глиня-
ном тесте чаще встречается примесь мелко толченного шамо-
та. Поверхность с обеих сторон очень хорошо заглажена,
иногда подлощена. Основная техника орнаментации—нанесе-
ние оттисков зубчатым штампом: Сосуды с вертикальным
профилем верхней части (табл. VII—4) отмечаются на вто-
ром, завершающем этапе позднего периода волго-камской
культуры33. В это же время волго-камские сосуды с «наплы-
вом» на внутренней стороне венчика получают характерный
отворот края наружу (табл. VII—6, 7)34. Имеются сосуды с
приостренным краем (табл. VII—5). В системе орнаментации
преобладает горизонтальная зональность. Широкие зоны
вертикальных или наклонных линий, как правило, разделены
рядами из оттисков короткого зубчатого штампа или клино-
видных ямок. Такой узор обычен для керамики позднего пе-
риода волго-камской культуры35. На первом этапе позднего
периода появляются ряды горизонтальных линий36. Некото-
рые сосуды орнаментированы горизонтальной «елочкой»
(табл. VI—16).
Таким образом, керамика второй разновидности в целом
может быть датирована поздним периодом волго камской
культуры (первая половина — третья четверть III тысячеле-
тия до и. э. по периодизации А. X. Халикова).37
III группа С примесью толченой раковины.
Поверхность большинства сосудов заглаженная, \ некото-
рых на внутренней стороне заметны следы зачистки зубчатым
штампом. Оформление верхней части сосудов довольно разно-
образно: прямо срезанный край сосудов с выраженными пле-
чиками или без них (табл. VIII 1,4; IX—9). У других сосу-
дов верхний край имеет с внутренней стороны «наплыв» и
«слегка отогнут (табл. VIII—3, 5, 11) или просто отвернут
32
(табл. VIII—6), или прямо срезан и утолщен с внешней сто-
роны. приближаясь к Гобразной форме (табл. VIII—13).
Имеются также сосуды с Т-образным краем (табл. VIII—2).
У одного сосуда венчик сильно отогнут (табл. IX—8).
Основной техникой орнаментации является нанесение не-
глубоких ямок. Ямки имеют различную форму: округлую, кли-
новидную, овальную, подквадратную, подпрямоугольную
и т. д. Редко встречаются прочерченные линии, оттиски зуб-
чатого штампа или шнура. В системе расположения узоров
характерна горизонтальная зональность.
Если в технике и системе орнаментации можно видеть со-
хранение балахнинских традиций, то в профилировке сосудов
и в использовании толченой раковины в качестве примеси
проявляются черты, свойственные для керамики волосовской
культуры.
Важно отметить несомненную связь между формой венчи-
ков рассматриваемых здесь сосудов с «наплывом» на внутрен-
ней стороне и сосудами волго-камской культуры. Тенденция
к усилению профилировки горла волго-камской посуды нахо-
дит здесь свое дальнейшее проявление и выражается в появле-
нии сосудов с оформлением края близким к Г-образиой фор-
ме. Дальнейшее развитие приводит к появлению сосудов с
выраженным горлом и высоким отогнутым венчиком (типа
табл. IX—8). Характерен для волосовской керамики и Т-об-
разный край.40
Некоторые сосуды этой группы сохраняют и орнаменталь-
ные мотивы, часто встречающиеся на керамике волго-камскон
культуры, например, наклонные линии оттисков зубчатого
штампа, разделенные горизонтальными рядами неглубоких
ямок (табл. VII—9, 11; VIII—10).
На единичных фрагментах сохранились вертикальные ли-
нии оттисков шнура (табл. VIII—8). Оттиски шнура и вер-
тикальная зональность орнаментации весьма характерны для
керамики волосовской культуры.41 Имеется также несколько
фрагментов с вертикальными и диагональными линиями, вы-
полненными неглубокими ямками (табл. VIII—14; табл.
IX—9).
Таким образом, в процессе формирования населения, ос-
тавившего керамику рассматриваемой группы, принимали
участие волго-камские и балахнинские племена. Определяю-
щую роль при этом, по нашему мнению, сыграл первый, волго-
камский, компонент. Как и в других областях Среднего Повол-
3 Заказ 12233 QQ
жья формирующаяся волосовская культура имела здесь в
своей основе волго-камскую. Участие же других инокультур-
ных образовании, в частности балахнинского компонента, ска-
зывалось в выделении локальных вариантов волосовской
культуры.
IV группа. С примесью большого количества растительных
остатков. На внутренней поверхности некоторых фрагментов
керамики заметны следы зачистки зубчатым штампом. Верх-
ние края сосудов, в основном, имеют такое же оформление, что
и у посуды III группы (табл. VIII—14, 15; VIII—7; IX—6, 7).
Орнаментация парным рамчатым штампом, вертикальными и
диагональными линиями, Т-образный край венчиков позволя-
ют определить эту керамику как волосовскую. Особо следует
отметить толстостенную керамику с «наплывом» на внутрен-
ней стороне венчика и слегка отогнутым краем (табл. VII —
14, 15). Один сосуд орнаментирован вертикальными линиями
наколов, другой — наклонными прочерченными линиями. По-
следний способ орнаментации очень характерен для керамики
подобного типа (Волгапинская стоянка).
Ко второй разновидности керамики этой группы относится
посуда с примесью сравнительно небольшого количества ра-
стительных остатков. Орнамент выполнен прямоугольными
вдавлениями широкой лопаточкой, обычно сдвинутой в одну
сторону (табл. V—10, 13-15, 17, 20). В орнаменте преоблада-
ют геометрические узоры. Орнамент в значительной мере раз-
режен, на посуде имеются свободные участки.
Кроме того, среди находок имеется небольшое количество»
фрагментов керамики, относящейся ко времени от развитой
бронзы до начала железного века (абашсвского и поздняков-
ского типов).
Важное значение для относительной хронологии отдельных
групп керамики имеет их стратиграфическое размещение.
На стоянке Имерка I был выявлен культурный слой мощ-
ностью до 1,34 м, разделяющийся по структуре и цвету нз
три слоя. Первый (верхний) —черный гумусированный песок
(мощностью от 0,73 до 1,03 м). В целом для него характерна
керамика III группы. В верхнем горизонте этого слоя была
обнаружена керамика IV группы и керамика поздней брон-
зы — раннего железа (табл. А). Второй слой — серый слабо
гумусированный песок (мощность от 0,1 до 0,4 м). В большем
количестве стала встречаться керамика I группы. В юго-
восточной части шурфа в материковый песок врезается линза
34
Стратиграфическое распределение фрагментов керамики
на стоянке Имерка I.
Штык Слой Глубина, м Кера мика
1 группа II группа «3 с а в- IV группа эпохи бронзы— раннего железа
1 I 0—0,30 1 — 102 7 3 2 1 0,30—0,63 1 4 96 2 3 3 1 0,63—0,88 *12 104 — — 4 1,2 0,85-1,05 5 3 30 — — 5 2,3 1,05—1,25 9 1 4 — — 3 1,25—1,34 21 1 — — — ЯМА ! 1,30—1,54 13 Всего ’ 51 11 336 9 6
с углистым заполнением — третий слон (мощность до 0,2 м).
Абсолютное большинство составляет керамика I группы. Уг-
листый грунт и керамику I группы содержала также яма, вы-
рытая в материковом песке. Таким образом, стратиграфиче-
ски определяется относительная хронология для трех групп
керамики. Из них наиболее ранней представляется керамика
I группы, более поздней — III группы, наиболее поздней —
IV группы. Место для керамики II группы (даже с учетом раз-
новидностей) на этой шкале определить трудно.
Таблица Б
Стратиграфическое распределение фрагментов керамики
на стоянке Имерка II.
Штык Слой Глубина, м Керамика
I группа 1 II группа III группа IV группа
1 1 0-0,20 19 58 3 1
2 1 0,20—0,40 12 42 3 —
3 1,2 0,40—0,60 4 17 — —
Всего 35 117 6 1
3*
35
Культурный слой стоянки Имерка и имеет мощность до
0,6 м. В свою очередь он разделяется на два слоя. Верхний—
темно-серый гумусированный песок (от 0,44 до 0,56 м). Со-
держит керамику I, II, III групп (табл. Б). В его верхнем го-
ризонте найден фрагмент керамики IV группы. Нижний
слой — серый слабо гумусированный песок (до 0,16 м). За-
легает неравномерно, не па всей площади. Вскрывался вместе
с нижним горизонтом первого слоя. Керамика III группы от-
сутствует.
Таблица В
Стратиграфическое распределение фрагментов керамики
на стоянке Имерка III.
Штык Слой Глубина, м Керамика
I группа И группа * III группа IV группа гончарная сероглиня- ная
1 1 0—0,25 7 7 46 10 53
2 1,2 0,25—0,55 15 5 40 — 7
3 2 0,55—0,75 8 13 13 — —
4 2,3 0,75—0,90 3 2 19 —— —
5 3,4 0,90—1,10 3 10 15 — —
6—7 4,5 1,10—1,70 1 2 16 — —
ЯМА 2 1,56—2,22 — — 2 — —
ЯМА 3 1 1,60-1,80 — — 1 — —.
ЯМА 4 1,64—2,50 1 2 5 — —
Всего 38 41 157 10 60
Мощность культурного слоя на стоянке Имерка III дости-
гает 1,7 м. Ранние слои сильно нарушены в период бытования
керамики III группы. Керамика этой группы обнаружена в
ямах, углубленных в материковый песок (табл. В). В верхнем
горизонте встречалась керамика IV группы.
Верхний слой на стоянке Имерка IV представляет собой
черный гумусированный песок (мощность от 0,4 до 0,7 м).
Залегает неравномерно, во многих местах врезается в подсти-
лающий слой серого слабо гумусированного песка. Это в зна-
чительной мере затрудняет решение вопроса о послойном рас-
пределении находок (табл. Г.).
Керамика I группы была обнаружена на всех четырех сто-
янках. Однако по технике орнаментации этой посуды выде-
36
Стратиграфическое распределение фрагментов керамики
на стоянке Имерка IV
Штык Слон Глубина,м 1 группа 1 Керамика гончарная сероглиня- ная
11 группа III группа
1 2 1 0—0,30 10 5 13 11
1 0,30—0,50 14 б 7
3 1,2 0,50—0,72 3 — 1 —
Всего 27 10 21 11
ляется I стоянка: преобладают широкие ямки хорошо выра-
женной конической формы, часто расположенные в шахмат-
ном порядке.
На всех стоянках известна керамика II группы, в том чис-
ле и орнаментированная наколами. Особенностью II стоянки
является наличие очень большого числа фрагментов без орна-
мента. Эта керамика отличается хорошо заглаженной поверх-
ностью, иногда подлощенной.
Повсеместно встречалась посуда III группы. Особенно
большое количество фрагментов такой керамики было найдено
на 1 стоянке. На IV стоянке она представлена сравшггельно
большим количествохм обломков без орнамента.
Фрагменты керамики IV группы немногочисленны, но
очень характерно, что они всегда встречались в верхних гори-
зонтах культурного слоя. Керамика второй разновидности
этой группы собрана Н. Е. Пуштаевым на III и IV стоянках.
Кремневый инвентарь эпохи неолита и раннего металла
представлен десятками орудий. Большинство из них собраны
Н. Е. Пуштаевым. Это в значительной мере затрудняет воз-
можность привязки отдельных типов орудий к тому или иному
керамическому комплексу.
Найдено около 55 наконечников стрел и их обломков. Об-
работка двусторонняя. Имеются наконечники листовидной
формы с наибольшим расширением в средней (табл. X—1)
или в нижней части (табл. X—6, 7), ромбической формы
(табл. X—2, 3). К последним близки наконечники с треуголь-
ным пером, но имеющие более выраженную черешковую часть
(табл. X—4,5). Серией из 10 экземпляров представлены удли-
37
HViiiinic пи ixuiivm и iinn v nupuinnin чсрсшпим liavwi. /»
К числу наиболее поздних, по-видимому, относятся наконечни-
ки с коротким черешком (табл. X—13, 14, 15). Некоторые из
них приближаются по форме к.двушипно-черешковым стре-
лам сейминского типа. Найдены также наконечники ориги-
нальной формы. Один из них, треугольной формы, имеет свое-
образный выступ на черешке для привязывания наконечника
к древку (табл. X—11). Другой — с шипом на одном крае
(табл. X—12).
Разнообразны наконечники дротиков и копий. Один из
них листовидной формы, отличается грубой обработкой (табл.
X—16). Второй имеет лавролистную форму (табл. X—17).
Очень тщательно изготовлены три наконечника дротиков тре-
угольной формы с черешком*! имеющим округлый конец
(табл. X—18). У следующего экземпляра черешок имеет вы-
емки (табл. X—19). К этой же категории орудий, очевидно, от-
носится изделие ромбической формы, обработанное крупными
сколами (табл. X—20). Ножи изготовлены на длинных пла-
стинах и на крупных отщепах (табл. XI —1-12) У некоторых
ножей на пластинах конец скошенный и провислый (табл.
XI—1, 3, 8). В литературе они нередко называются ножами-
ложкарями.42 Другой тип орудий в виде «садового ножа»
имеет изогнутый рабочий край. У одного экземпляра конец
приострен (табл. XI—9), у второго прямо срезан и обработан
крутой притупляющей ретушью (табл. XI —12). Такие орудия
встречаются среди кремневого инвентаря днепро-донецких па-
мятников в лесостепной полосе РСФСР, где они связываются
с сохранением позднемезолитических традиций.43 Наиболее
многочислены скребки на отщепах (табл. XI —13-30). Рабочие
края прямые или слегка округлые. Имеются скребки па прямо-
угольных отщепах с трехсторонним лезвием (табл. XI —13).
Единичными экземплярами представлены типы концевых
(табл. XI —16-17), угловых (табл. XI —18) и полудисковид-
ных скребков (табл. XI —19). Большинство же скребков изго-
товлено на отщепах самой различной-формы (табл. XI —14,
15, 20).
Оригинально орудие на пластинчатом отщепе с двумя вы-
емчатыми ретушированными краями (табл. XI—21). У одной
ножевидной пластинки один край обработан крутой мелкой
притупляющей ретушью, второй сильно стерт (особенно у од-
ного конца), очевидно, от использования в работе (табл.
XI—22).
38
•пи реже на отщепах, имеют острие, обработанное с двух сто-
лон (табл. XI—23, 24, 26). К этой же категории, по-видимому,
относятся и орудия на отщепах с равномерно приостредным
концом, обработанным односторонней ретушью (табл. XI-
25) .
Среди находок имеются несколько предметов из железисто
го песчаника. Некоторые из них — с желобком (табл. X—21,
22) __ известны в литературе под названием «выпрямители
древка». Один кусок песчаника служил грузилом (табл. X—
24). Поделка пирамидальной формы, вероятно, использова-
лась для выравнивания или шлифования каких-то изделий
(табл. X—23).
Кроме перечисленного в коллекции имеются крупные топо-
ровидные орудия. Одно из магматической породы обработано
грубой обивкой (табл. XII—1). Второе изготовлено из кремня
(табл. XII—2). Техника обработки напоминает отжим ноже-
видных пластин. Грубая обработка, отсутствие шлифовки сви-
детельствуют о его архаичности. В Среднем Поволжье такие
орудия известны с эпохи мезолита.44 В Верхнем Поволжье
топоровидные орудия появляются на третьем этапе мезолита
по периодизации Л. В. Кольцова.45 Грубой обработкой отли-
чаются и четыре кремневых топоровидных орудия меньших
размеров (табл. XII—10).
К числу единичных находок относится пест с сильно за-
глаженной рабочей поверхностью (табл. XII—4) и топор-ре-
зак из кварцита с боковым лезвием (табл. XII—3). Послед-
ний имеет аналогии среди материалов днепро-донецкой куль-
туры.46
Особый интерес представляет серия шлифованных долот
и тесел. Эти орудия изготовлены из кремня высокого качест-
ва, а также из непрочного белого кремня. Желобчатые долота
имеют более или менее округлую спинку. Брюшко у них в по-
перечном сечении обычно округлое (табл. XII—5,6).
Имеются шлифованные долотца и тесловидные орудия не-
• больших размеров (табл. XII—7-9, 11).
На стоянке Имерка I в нижнем горизонте верхнего слоя
были обнаружены обломки молотовидного предмета, изготов-
ленного из рога лося. Большую часть изделия удалось восста-
новить (табл XI1I-1)47. Длина предмета 21,5 см. Один его ко-
нец стержневидный с четырьмя хорошо выраженными ребра-
ми, орнаментированными мелкими поперечными нарезками.
39
с обеих сторон прочерчена сетка, в этой же части имелось
поперечное отверстие для рукоятки. Рассматривая назначение
обнаруженного изделия, следует отметить, что в качестве
ударного орудия оно не использовалось. По-видимому, это
культовый предмет. Стратиграфически он привязывается к
комплексу керамики волосовской культуры. Находки подоб-
ных предметов на других волосовских памятниках нам не
известны.
Стоянка у поселка Нижний Сатис. Обнаружена в 1974 го-
ду на правом берегу реки Мокши в 0,4 км к югу от пос. Ниж-
ний Сатис Темниковского района. Она занимает южную часть
полуразрушенной рекой возвышенности. Высота места находок
над уровнем воды около 7 м. Судя по обнажениям в обрыве
берега, мощность культурного слоя достигает 0,4 м.
Используя классификацию керамики Имерских стоянок, по-
суду со стоянки у пос. Нижний Сатис можно отнести к I груп-
пе (2 фрагмента, табл. IX—10, И), II группе (20 фрагментов,
табл. IX—12—15), IV группе (1 фрагмент, табл. IX—16).
I Старокочеевская стоянка. В 1971 году в I —1,2 км к севе-
ро-западу от села Старая Кочеевка Теньгушевского района
обнаружены три стоянки. Они занимают дюнные всхолмления,
расположенные вдоль края широкдго останца первой надлу-
говой террасы левого берега реки Мокши.
Высота дюнного всхолмления, на котором располагается
I стоянка, около 2,5 м над уровнем воды в ближайшем водо-
еме (старице р. Мокши).
На .пашне собрано 137 кремней, в том числе 11 ножевидных
пластин и орудий из них (8% от общего количества кремней).
Кремень желтовато-серого и желтовато-коричневого цвета.
Ножи изютовлены на длинной пластине (табл. XIV—4) и на
крупном отщепе (табл. XIV—5). Первый мог использоваться
и в качестве скобеля. На нем имеется широкий ретуширован-
ный выем, получившийся в результате неровного отделения
пластины от нуклеуса. Другие ножевидные пластинки меньших
размеров. Они обработаны по краю или имеют зазубрины от
использования. Некоторые из них, вероятно, служили вклады-
шами (табл. XIV—1,2). Найдены два скребка на отщепах
(табл. XIV—3,7). В целом этот материал имеет неолитический
облик. Однако обломки глиняной посуды не были обнаруже-
ны. Следует учитывать, что территория стоянки постоянно рас-
пахивается, и это могло привести к размельчению и уничто-
жению керамики.
40
около 3 м. При осмотре пашни обнаружено 80 кремней, з
тОм числе 10 пластин (12,5% от общего количества кремней).
Кремень такой же, что и на 1 стоянке.
Три концевых скребка изготовлены из массивных пластин.
Они имеют скошенный, прямой и округлый рабочие края
(табл. XIV—13-15). Один скребок сделан на отщепе с сохра-
нившимся участком коркового слоя (табл. XIV—8). Имеются
также обломок с концевым и боковым рабочими краями (табл.
XIV -И), пластинка, один край которой подправлен со сто-
роны брюшка мелкой ретушью (табл. XIV—9). На некоторых
пластинах отмечены лишь зазубрины — следы использования
(табл. XIV—10, 12). Особый интерес представляет обломок
крупного топоровндного орудия архаичного облика (табл.
XIV—б).
Находки концевых скребков, топоровидного орудия указы-
вают на сравнительно ранний возраст стоянки. Однако отсут-
ствие резцов, небольшой процент ножевидных пластин не по-
зволяет её сильно удлинять. Скорее всего, стоянка относится
к раннему (докерамическому) этапу неолита.
Ill Старокочеевская стоянка. Из всех трех стоянок она рас-
положена на наиболее высоком всхолмлении (3,5—4 м).
На пашне собрано 311 кремней, в том числе 71 пластина
(22,8% от общего количества находок). В отличие от I и II сто-
янок здесь имеется и кремень красноватых оттенков (узкие
ножевндные пластинки).
Большинство орудий изготовлено на ножевидных пласти-
нах. Найдено четыре резца на углу сломанной пластинки
.(табл. XV—12-15). Один из них, на длинной пластине, по-ви-
димому, имел и функции ножа: его кран со стороны брюшка
обработан пологой ретушью. Можно отметить, что односторон-
няя обработка со стороны брюшка вообще характерна для
комплекса орудий с этой стоянки. Такую обработку имел че-
решок наконечника стрелы (табл. XV—5), пилка (табл.
XV—3) скобель с широким выемом (табл. XV—19), два до-
лотца (табл. XV—21, 22) и некоторые другие пластинки (табл.
XV—2, 10). Несколько пластинок являлись вкладышами. У
Двух из них углы срезаны и обработаны крутон притупляю-
щей ретушью (табл. XV—9). Имеются две пластинки с силь-
но замятыми краями (табл. XV—11). Встречен концевой скре-
бок на крупной пластине (табл. XV—17). К этой же катего-
рии орудий относятся два скребка на отщепах с округлым
41
рЭООЧПМ КрЗСМ. «У ОДНОГО ИЗ НИЛ раиичии лрам nvpwixiLuti yiUOvi.
XV—20), у второго—тщательно отретушированный (табл.
XV—25). Интересно орудие с приостренным, слегка провис-
лым концом (табл. XV—18). Одно изделие на отщепе с кор-
ковым слоем, вероятно, служило ножом (табл. XV—24). Кро-
ме того, найден нуклеус. Он был расколот и использовался в
работе (в качестве долотца?), о чем свидетельствует его замя
тый конец (табл. XV—27). Встречен также поперечный скол с
нуклеуса (табл. XV—26).
Многие из этих орудий имеют аналогии в материалах сто
янок позднего мезолита и раннего неолита; резцы на углу сло-
манной пластинки, скобель, долотца, вкладыши, пилка. Скре-
бок с полукруглым неровным рабочим краем типологически
близок скребку из ранненеолитического местонахождения Не-
силовичи VI. Н. Н. Гурина отмечает у этого памятника сохра-
нившиеся мезолитические традиции4®. Довольно высокий про-
цент ножевидных пластин от общего количества кремней—яв-
ление для неолита, во всяком случае для его развитого перио-
да, нехарактерное. Отсутствуют шлифованные орудия и фра г
менты керамики С другой стороны, обращает на себя внима-
ние немногочисленность резцов, преобладание ножевидных
пластин средней ширины (10—16мм). Все это заставляет ос-
тановиться на следующей датировке памятника: конец мезо-
лита — начало неолита.
Виндрейская стоянка. Обнаружена в 1969 году в 0,6 км к
юго-востоку от села Виндрей Торбеевского района на первой
надлуговой террасе правого берега реки Виндрей. Терраса в
виде широкого мыса, ее высота около 4 м над уровнем воды в
реке. На развеянных участках собраны кремневые орудия и
отщепы. Фрагментов керамики нет.
Некоторые из орудий имеют архаические черты, восходя-
щие к эпохе мезолита. Среди них ножевидная пластинку с
двумя ретушированными выемками (табл. XVI—1). Неболь-
шой скребочек округлой формы с корковым слоем (табл.
XVI—14) имеет аналогии на мезолитическом местонахожде-
нии Несиловичи II.49 В Волго-Окском междуречье такие ору-
дия появляются на втором этапе мезолита по периодизации
Л. В. Кольцова.50 Округлое орудие с крупными сколами на
половине окружности и сильно замятым краем подобно най-
денному на Малоокуловской стоянке.51 Архаичными выглядят
короткие пластинки, обработанные противолежащей ретушью
(табл. XVI—4,9). Они, по-видимому, служили вкладышами. К
42
близка il ПЛаылпли, иднп ixpcin auiupuil UUpaUUTttH CO CIO-
ооны брюшка (табл. XVI—2). В коллекции находок имеются
также концевой скребок (табл. XVI—12), широкая пластина
0 следами использования (табл. XVI—7). Несколько орудий
изготовлено из непрочного камня коричневатого цвета: скре-
бок с трехсторонним рабочим краем и ножевидное орудие на
широком отшепе (таблч XVI—8, II). Несомненно, к неолити-
ческому времени относятся нож на длинной пластине и не-
сколько осколков крупного шлифованного орудия с хорошо
заметными гранями. По нашему мнению, стоянку следует да-
тировать ранним периодом эпохи неолита.
Суморьевская стоянка. Обнаружена в двух км к юго-во-
стоку от села Суморьево Вознесенского района Горьковской
области. Она расположена среди пойменных лугов левого бе-
рега реки Мокши на дюнеу небольшого озера, известного сре-
ди местного населения под названием Анфнзино озеро. Высо-
та дюны 3—3,5 м над уровнем, воды.
Вдоль северного края дюны собрано 254 кремня, из кото-
рых 11,4% составляют ножевидные пластинки и орудия у них.
Среди орудий наиболее многочисленны скребки. Скребки и:г_
готовлены на пластинах (табл. XVI—17, 22) и отщепах (табл.
XVI—18, 19). Своеобразен концевой скребок на длинной пла-
стине с провислым рабочим концом (табл. XVI—22). Ориги-
нально орудие на очень широкой пластине с округлым рабо-
чим краем (табл. XVI—23). Изделие на пластине треуголь-
ной формуя с приостренным концом (табл. XVI—16) напоми-
нает орудие, обнаруженное на ранненеолитическом местона-
хождении Несиловичи VI. Последнее было определено
Н. Н. Гуриной как наконечник стрелы.52
Кроме этого были найдены ножи на пластинах (табл.
XVI—15, 21), долотце (табл. XVI—20), обломок наконечника
копья с тщательной двусторонней обработкой (табл. XVI —
24). Среди других находок — сверленая галька (табл. XVI—
25). Подобное изделие встречалось на ранненеолитической Су-
щевской стоянке.53 Неолитический возраст стоянки подтвер-
ждается наличием двустороннеобработанных орудий, а также
находкой обломка керамики балахнинского типа.
Местонахождение у поселка Тарвас-Молот. В 1969 году у
северной окраины пос. Тарвас-Молот Зубово-Полянского рай-
она у края коренного берега реки Парцы был обнаружен не-
олитический вкладыш геометрической формы. Высота места
ходки достигает 20 м над уровнем веды в реке. Дальнейший
43
осмотр обнажений других находок не дал. осрия I пи, 1U
был случайно выброшен из глубокозалегающего слоя во время
строительства хозяйственных построек.
Вкладыш изготовлен из кремня красновато-коричневого
цвета. Он имеет форму высокой трапеции с боковым уступом
(табл. XVII—1). На широком основании заметны зазубрины—
следы использования. Боковые края обработаны крутой, почти
вертикальной ретушью. В Среднем Поволжье находки трапе-
ций немногочисленны54. Появление здесь геометрических ору-
дий, несомненно, связано с южным влиянием.55
I Березовская стоянка. Обнаружена в 1974 году в 1,5 км к
северо-востоку от пос. Березово Теньгушевского района на
холме дуговидной формы, возвышающемся над пойменными
лугами левого берега реки Мокши. Холм представляет собой,
по всей видимости, остаиец древней террасы. Его высота над
уровнем воды в ближайшем водоеме (оз. Муромка) составлю
ет 5—6 м. С юго-запада к холму примыкает гряда береговых
валов На развеянных участках собрано 139отшепов, главным
образом, небольших размеров, и 14 пластин и орудий из них.
Среди находок — пластинка с коротким микрорезцовым
сколом (табл. XVII—2), клиновидный резец (табл. XVII—3),
концевые скребки на отщепе с корковым слоем (табл. XVII —
7) и на пластине (табл. XVII—8), округлый скребочек с очень
крутой обработкой по всему краю, замятому от употребления
(табл. XVII—9), обломок скребка или скобеля со слегка вы-
емчатым краем (табл. XVII—10), широкая пластинка с одно-
сторонней ретушью по двум боковым краям (табл. XVII—4),
а также несколько пластинок с неровно ограненной спинкой,
на которых заметны небольшие выщербины (табл. XVII—5).
Особый интерес представляет наконечник стрелы (табъ
XVII—6). Он изготовлен из пластинчатого отщепа, обработка
двусторонняя. Необработанная поверхность первоначальною
скола сохранилась лишь на небольших участках. Выемка при
переходе от пера к черешку придает форме наконечника не-
большую асимметричность. Конец черешка прямой.
Наличие таких орудий, как резцы, концевые и округлый
скребки сближают стоянку с позднемезолитическими, а также с
ранненеолитическими памятниками. Однако находка наконеч-
ника стрелы с двусторонней обработкой почти по всей поверх-
ности свидетельствует больше о ранненеолитическом возрасте
этой стоянки.
II Березовская стоянка. Расположена в 1 км к северо восто-
44
, от пос. Ьерсзова на останце древнем надпойменной терра-
ы (высота 3—4 м). На пашне собрано 60 отщепов, в том
числе 5 обработанных. 3 нуклевидных камня, 10 пластин и
орудий из них.
Среди находок — скобель на отщепе с широким выемом,
обработанным крупной крутой ретушью (табл. XVII—11);
пластинка с крутой притупляющей ретушью на одном крае
/табл. XVII—13). Функции режущего орудия, по-видимому,
имел одни трехгранный камень (табл. XVII—12). К сожале-
нию, материал немногочислен, и определить возраст стоянки
пока не представляется возможным.
Ill Березовская стоянка. Обнаружена в 0,4 км к северо-
востоку от пос. Березова. Она расположена на небольшой дю-
не (высота около 3,5 м над уровнем воды в ближайшем во-
доеме — озере Мочальное). Культурный слой сильно повреж-
ден поздней постройкой. На осыпях собрано 19 фрагментов ке-
рамики, 86 отщепов и 9 ножевидных пластин. Кремневый ин-
вентарь невыразительный.
По классификации керамики Имерских стоянок посуда
III Березовской стоянки относится к I группе (2 фрагмента,
табл. IX—17), ко второй разновидности II группы (13 фраг-
ментов, табл. IX—18-20). Керамика балахнинской и волго-
камской культур. Кроме того, среди находок имеются 4 фраг-
мента керамики, имеющей следы выгоревших органических
примесей. Обломки очень небольшие. У одного из них поверх-
ность зачищена зубчатым штампом.
Маломайданская стоянка. Обнаружена в 1974 году в 0.7 км
к юго-западу от деревни Малый Майдан Вознесенского райо-
на. Вдоль края мысовидного выступа на правом коренном бе-
регу реки Мокши собраны несколько орудий и отщепы. Отще-
пов, включая мелкие — 127 экземпляров, пластин—14. Высо-
та места находок 3—4 м над уровнем заболоченных поймен-
ных лугов.
Орудия представлены концевым скребком на неровно ог-
раненной пластине (табл. XIV—20) и скребком на отщепе
(табл. XIV—19). Имеются две пластинки с неровными края-
ми, обработанными довольно крутой ретушью (табл. XIV—17),
Узкая пластинка с мелкой ретушью со стороны брюшка у од-
'|яГ° И3 Углов~так называемый микрорезец? (табл. XIV—
18), а также пластинка с небольшими выщербинами, указы-
вающими на ее использование (табл. XIV—16).
Маломайданское местонахождение. Расположено в 0.1 км
45
к северо-востоку от стоянки, высота иерега здесь синамт
4—5 м. Собрано несколько ножевидных пластинок и отщепов.
Среди находок имеется вкладыш. Один из его углов срезан.
Дудоровская стоянка. Обнаружена в 1974 году в 0,5 км к
юго-востоку от деревни Дудоровки Вознесенского района.
Стоянка расположена на кромке берега старицы р. Мокши.
Высота места находок составляет 4—5 м над уровнем воды.
Часть стоянки сильно повреждена дорогой. Здесь имеются об-
нажения культурного слоя. Собрано 154 отщепа и 22 ножевид-
ные пластины.
Наконечники стрел изготовлены на ножевидных пластин-
ках. Первый из них имеет обработанный с двух сторон чере-
шок и края с мелкой закрепляющей ретушью со стороны
брюшка (табл. XVIII—1). Второй обработан противолежащей
ретушью (табл. XVIII—2). Одна пластинка имеет у одного
конца ретушь, выполненную со стороны брюшка (табл.
XVIII—3). Среди других находок — резец на углу сломанной
пластинки (табл. XVIII—4), вкладыш (табл. XVIII—5}, ре-
зец на нуклевидном камне (табл. XVIII—6), небольшой нож
(табл. XVIII—7), скребок на широком отщепе (табл. XVIII —
8)г небольшой призматический нуклеус (табл. XVIII—9), пла-
стинка со скошенным концом (табл. XVIII —10).
Находки резцов и наконечников стрел ранних типов, а
также отсутствие керамики позволяют наметить широкие хро-
нологические рамки для определения возраста этой стоянки, а
именно: конец мезолита — ранний докерамический этап эпо-
хи неолита. -
I Суморьевское местонахождение. На берегу старицы реки
Мокши в 0,3 км к юго-востоку от села Суморьева найдены
4 ножевидные пластинки и 7 отщепов. На некоторых из них
заметны следы использования. Высота места находок над
уровнем воды в старице 4—5 м.
II Суморьевское местонахождение. В 0,9 км к востоку от села
Суморьева на террасе правого берега реки Мокши обнаруже-
но 12 кремней. Терраса имеет мысовидную форму, ее высота
над уровнем воды в реке составляет 5—6 м. Среди находок на'
конечник стрелы на ножевидной пластинке. Острие и черешок
обработаны двусторонней ретушью (табл. XVIII—13). Второй
наконечник изготовлен на пластинчатом отщепе. Обработка
также частичная: двусторонняя ретушь по краям (табл
XVIII—14). Здесь же был найден наконечник дротика типа
табл. X—18.
46
I IVHIrtCDvnuv HivviMKUAum^viiriv, м v, / nM К IVlU-JdHdAy (JI
деревни Китаевки Вознесенского района на кромке второй тер-
расы правого берега реки Мокши собрано 11 ножевидных пла-
стин и 50 отщепов. Высота мее/а находок 4—5 м над уровнем
пойменных лугов. Были найдены ножевидные пластинки с ре-
тушью но краям (табл. XVIII—15-18). У одной короткой пла-
стинки боковые края скошенные (табл. XVIII—19).
II Китаевское местонахождение. В 1,1 км к юго-востоку от
деревни Китаевкк ла первой надпойменной террасе на дюнном
всхолмлении обнаружено 12 отщепов, 5 ножевидных пластин
и орудия из них. Среди находок — концевой скребок на пла-
стине (табл. XVII—14), обломок орудия с сильно замятыми
краями, обработанными односторонней ретушью (табл. XVII—
15), нож на пластинке (табл. XVII—16), нуклевидный камень
с резцовыми сколами (табл. XVII—17), пластинчатый отщеп
с мелкой ретушью по одному краю (табл. XVII—18). Находки
концевого скребка и резца придают этому небольшому ком-
плексу довольно ранний облик.
Кадомское местонахождение. На северной окраине г. Ка-
до.ма на высоком правом берегу реки Мокши обнаружено не-
сколько фрагментов керамики и отщепов кремня. Находки сде-
ланы на почти полностью разрушенном дюнном всхолмлении^
высота которого не превышает 1 м (около 7 м над уровнем
воды в Мокше). Приблизительно здесь же в 1930 году
II. В. Говоровым была отмечена Мокшинская стоянка.
Керамика с примесью дресвы. Орнамент в виде горизон-
тальных рядов глубоких конических ямок, нередко располо-
женных в шахматном порядке. На одном фрагменте кроме
этого отмечен горизонтальный ряд из коротких наклонных От-
тисков зубчатого штампа. Керамика I группы по классифика-
ции посуды Имерских стоянок.
Теньгушевская, Баевская и Нароватовская стоянки. Эти
памятники, открытые С. П. Вернером в 1939 году, были дати-
рованы авторами первой главы «Очерков истории Мордовской
АССР» концом эпохи неолита и началом эпохи бронзы.56
А* X. Халиков предположительно отнес их к раннему периоду
BOAocoBQKofi культуры.57 К сожалению, находки С. П. Верне-
ра сохранились не полностью.58 О некоторых обнаруженных
°РУДнях приходится судить по рисункам, приведенным в от-
чете об экспедиции (табл. XIX). К настоящему времени эти
47
стоянки, особенно Теньгушевская и Баевская, почти полно
стью разрушены.
Судя по отчету С. П. Вернера, древняя керамика на стоян-
ках не встречалась. Поэтому судить о принадлежности этих
памятников к волосовской культуре на основании небольшого
количества кремневых орудий практически невозможно.
Среди находок с Баевской стоянки имеются орудия очень
архаичных типов. Особенно выразителен наконечник с боко-
вой выемкой (табл. XIX—1). Он изготовлен из неровно огра
ненной пластинки. Черешковая часть со стороны спинки обра-
ботана очень крутой ретушью. Острие имеет плоскую ретушь
со стороны брюшка и более крутую на спинке. Конец черешка
слегка округлый. Как указывает А. А. Формозов, асимметрич-
ные наконечники из ножевидных пластин известны еще с
верхнего палеолита (на территории СССР в памятниках типа
Авдеева, верхнего слоя Костенок 1, Гагарина, Боршева 1).
Нередки они и в мезолите Восточной Европы — свидерских и
близких к ним памятниках».59 Согласно Сонневиль-Борд на-
конечники с выемом являются одними из типичных мадлен-
ских орудий Западной Европы.60 Они характерны, в частности,
для гамбургской культуры.61 Верхнепалеолитические наконеч-
ники с боковой выемкой, по-видимому, являются прототипами
наконечника с Баевской стоянки. Судя по рисункам С. П. Вер
нера, на этой же стоянке был найден весьма архаичный кон-
цевой скребок на ножевидной пластине (табл. XIX—5). По
этому вывод С. П. Вернера о том, что собранные им орудия
«очень напоминают ранний свидерский инвентарь», заслужи-
вает внимания.
Кремневый инвентарь Теньгушевской стоянки маловыра-
зителен. Орудия с Нароватовской стоянки имеют себе анало-
гии на неолитических и энеолитических памятниках.
I Каргашинская стоянка. Обнаружена в 1970 году в 1,2 км
к северо-западу от села Каргашина Зубово-Полянского райо-
на. Стоянка расположена в урочище Тумонал на одном из
останцев надлуговой террасы левого берега Вада. Высота ос
танца 2- 2,5 м над уровнем пойменных лугов.
Для выяснения стратиграфии памятника был заложен
шурф. Первый (верхний) слой — темно-серый гумусирован
ный песок (мощность сло*Г 16—20 см). Второй — черный силь-
но гумусированный песок (32—38 см). Третий — коричневато-
серый песок (16—26 см). В северо-восточном углу шурфа этот
слой прорезается неглубокой ямой. Заполнение ямы не отли'
48
чается от грунта второго слоя. Первый слой и частично вто-
рой нарушены пахотой.
1 Обнаруженная керамика по основным признакам близка
посуде Имерских стоянок. К I группе (по классификации
Имерской керамики) относится 45 фрагментов (табл. XX—
1-7). Глубокие ямки имеют слегка наклонные ко дну стенки,
конические ямки редки. Узоры с расположением ямок в шах-
матном порядке отсутствуют. Скорее всего, эту керамику сле-
дует датировать развитым периодом балахнинской культуры.
В нижнем слое она представляет подавляющее большинство
.фрагментов.
Керамика III группы — с примесью толченой раковины —
представлена 44 фрагментами (табл. XX—8, 11-20). В орна-
менте преобладают неглубокие различной формы ямки, встре-
чаются короткие оттиски намотанной на стержень веревочки
(табл. XX—14), оттиски шнура (табл. XX—18, 20). Горло со-
судов прямое, верхний край плоский, обычно орнаментирован-
ный. Исключение составляет сосуд со слабо выраженными пле-
чиками и округлым верхним краем (табл. XX—18). К этой
группе, по-видимому, относится и обломок уплощенного до-
нышка, имеющий следы выгоревших примесей (табл. XX—23).
Фрагменты керамики III группы были найдены главным обра-
зом в нижнем горизонте второго слоя и при расчистке ямы.
Преимущественно в верхнем горизонте второго слоя
встречалась толстостенная керамика с большим количеством
растительных примесей (13 фрагментов). Черепок рыхлый
непрочный. На большинстве обломков этой посуды имеются
глубокие овальные вдавления, вероятно, нанесенные ракови-
ной (табл. XX—21). Оформление верхней части сосудов, к
сожалению, неизвестно.
Восемь обломков могут быть сопоставлены с керамикой
второй разновидности IV группы (табл. XX—9, 10, 22). Как и
на имерской посуде здесь встречается орнамент, выполненный
вдавлениями широкой лопаточкой. Имеется фрагмент с орна-
ментом в виде непараллельных рядов черточек, нанесенных
приостренной палочкой. Из подъемного материала.
Изделия из кремня немногочисленны. Наконечники стрел
представлены несколькими типами. Все они имеют двусторон-
нюю обработку. Первый тип — удлиненный наконечник с ко-
ротким треугольным черешком (табл. XXI—1). Ко второму
типу относятся черешковые наконечники с треугольным пером
4табл. XXI—5-7) и к третьему — один экземпляр с прямым
-4 Заказ >2233 49
основанием (табл. XXI—4). Скребки имеют ггрямой рабочий
край, все они изготовлены на отщепах. Два орудия служили в
качестве сверла или проколки (табл. XXI —13, 14).
Обнаружено долотце с шлифованным рабочим краем
(табл. XXI—15), а также обломок крупного долотовидного
орудия (табл. XXI—16). Своеобразно изделие с двумя рету-
шированными выемками и приостренным ко том (табл.
XXI—12). Кроме этого на стоянке найден фрагмент сланцевой
подвески (табл. XXI—20).
II Каргашинская стоянка. Расположена в 1,2 км к северо-
востоку от села Каргашина на мысовидном выступе, образо-
ванном обрывом правого берега реки Вад и оврагом, выходя
щим в пойменную долину, Высота берега около 5 м. Площадь,
которую занимает стоянка, пересекает тропа. Она сильно
нарушила культурный слой, представляющий гумусированный
песок черного цвета. Здесь было собрано небольшое количе-
ство обломков керамики и орудий из кремня.
Часть обломков посуды относится к 1 группе (по класси-
фикации керамики Имерских стоянок). Керамика балахнин-
ского типа.
Большинство фрагментов имеет следы выгоревших органи-
ческих примесей. Орнаментация горизонтальными рядами на-
клонных нарезок или оттисков короткого зубчатого штампа.
Иногда нарезные линии образуют «елочку». Эта керамика, по-
вили мому, оставлена волосовца м и.
Среди орудий имеются скобель с широким выемом, не-
большая проколка, скребки на подпрямоугольных отщепах с
прямым рабочим краем (табл. XXI—17).
В Зубово-Полянском педагогическом училище хранится
найденная здесь кремневая фигурка бобра. Изображение
зверька с обеих сторон одинаковое. Его верхняя часть выпол-
нена объемно, ноги показаны рельефом (табл. XXI—21). К
так называемым ^фигурным кремням», по-видимому, следует
отнести изделие из кремня с тщательной двусторонней обра-
боткой (табл. XXI—19). Оригинальна глиняная поделка (ант-
ропоморфная фигурка?). Один конец у нее утолщенный, дру-
гой — слегда приплющен с боков и выделен глубокой попереч-
ной нарезкой (табл. XIII—2).
Ill Каргашинская стоянка. Обнаружена на правом берегу
реки Вад в 1 км к северо-востоку от села Каргашина, в 0,4 км
от II стоянки. Как и II стоянка, она занимает мысовидный вы-
ступ, образованный берегом реки и небольшим оврагом. Вы*
50
’ота площадки 5—6 м над уровнем реки. Собрано 14 фрагмеп*
т0В керамики, 10 орудий из кремня и около 50 отщепов.
На обломках керамики заметны следы выгоревших орга-
нических примесей. Один фрагмент орнаментирован оттисками
намотанного на стержень шнура. На другом, плохо сохранив'
щемся/ заметны неглубокие ямки. Остальные фрагменты
очень небольшие, орнамент на них не отмечен. Имеются два
обломка верхней части сосудов с утолщенными краями. Кера-
мика, но вндимому, волосовской культуры.
Орудия представлены наконечниками дротиков (табл.
XXI—2, 3), скребками на отщепах, ножом на пластине (табл.
XXI—10). В качестве ножей, очевидно, использовались изде-
лия из массивной плитки (табл. XXI —11) и крупного отщепа
(табл. XXI—9). ж
Бельская стоянка. Расположена в 0,5 км к юго-востоку от
села Белое Кадомского района на мысу, образованном стари-
цей р. Мокши и безымянным ручьем. Обследовалась в 1970
году. Где-то здесь Н. В . Говоров в 1930 году зафиксировал
стоянку у «Соленого озера» (упомянутая старица?). Высота
места находок около 3 м над современным уровнем воды в
ручье. Мыс пересекает грунтовая дорога, которая сильно по-
вредила культурный слой. Здесь был собран подъемный ма-
териал, представленный фрагментами керамики и кремневым
инвентарем.
Керамика имеет следы выгоревших органических приме-
сей. На одном фрагменте видны неглубокие оттиски намотан-
ного на стержень шнура. Имеется один скребок на отщепе
подпрямоугольной формы (табл. XXV—17). Стоянка может
быть отнесена к памятникам волосовской культуры.
II Аким-Сергеевское поселение. Обнаружено в 1970 году в
0,5 км к северо-западу от села Аким-Сергеевки Зубово Полян-
ского района на левом берегу Парцы, высота берега около
6 м. Поселение разрушается рекой. Собрано небольшое коли-
чество фрагментов керамики и изделий из кремня.
Керамика, главным образом, толстостенная, с большим
количеством растительных примесей. Внутренняя поверхность
леет следы зачистки зубчатым штампом. Орнаментация раз-
Р женная. На некоторых фрагментах имеется по два горизбн-
пп1ьн?1х РЯДа полулунных вдавлений, нанесенных половинкой
плои палочки (табл. IX—26).
И10г С1Речается также керамика с примесью песка и неболь-
количества растительных остатков. Она более тонкостен-
51
ная. Стенки зачищены, по-видимому, щепочкой и затем при
глажены. Имеются фрагменты, орнаментированные короткими
насечками. На одном из них насечки образуют горизонталь
мый зигзаг (табл. IX—21). Обнаружено орудие с двумя широ-
кими ретушированными выемами.
Поселение, вероятно, относится к эпохе энеолита.
Волгапннская стоянка. Обнаружена в 1969 году А. В. Цир-
киным. Стоянка расположена в 2 км к востоку от села Волга-
пина Ковылкинского района на дюнном всхолмлении правого
берега Мокши (высота около 6 м. над уровнем воды в реке).
Юго-западный склон дюны осыпается. Здесь в 1973 году нами
был собран подъемный материал.
При систематизации керамического материала использо-
вана классификация посуды Имерских стоянок.
I группа (7 фрагментов, табл. XXII—1-4). Керамика ба-
лахнинского типа.
II группа (10 фрагментов, табл. XXII — 7-12, 15, 18, 19).
Представлены обе разновидности этой керамики. Посуда,
орнаментированная наколами, имеет геометрические узоры
(табл. XXII—7,8). Керамика волго-камского типа представ-
лена фрагментами, орнаментированными зонами вертикаль-
ных и наклонных линий. Зоны разделены рядами коротких
оттисков зубчатого штампа (табл. XXII—12), в одном случае
и линией оттисков веревочки (табл. XXII—10). Встречаются
узоры в виде горизонтальной «елочки» (табл. XXII—11, 19).
III группа (6 фрагментов, табл. XXII—5, 6, 13, 17). Один
сосуд имеет вертикальные ряды неглубоких ямок с отходя
щими наклонными полосками оттисков короткого зубчатого
штампа (табл. XXII —13). Интересен сосуд с раструбовид-
ным горлом (табл. XXII—17).
IV группа (40 фрагментов, табл. XXII—14, 16; XXI11 — 1-Ю).
На Волгапинской стоянке керамика этой группы представлена
более полно, чем на Имерских стоянках. Сосуды имеют закры-
тое горло и очень характерный «наплыв» на внутренней сто-
роне венчика. У большинства сосудов край венчика в развои
,степени отогнут. Стенки заглаженные.
Основной техникой нанесения орнамента является прочер-
чивание линий и вдавливание широкой лопаточкой. Оттиски
зубчатого штампа не отмечены ни на одном фрагменте. Про'
черченные линии, как правило, расположены наклонно.
ряде случаев они составляют горизонтальные зоны, разде*
52
иные линиями из вдавлений широкой лопаточкой (табл.
XXIII9). На некоторых фрагментах прочерченные линии
образуют заштрихованные треугольники или другие геомет-
рические фигуры (табл. XXII—16; XXIII—6). Следует отме-
тить узор в виде «елочки со стеблем», характерный для кера-
мики волосовской культуры (табл. XXII1-7). На немногих
фрагментах орнамент выполнен неглубокими ямками (табл.
ХХ|Ц—4). По ряду признаков (растительные примеси в гли-
няном тесте, форма венчика, узор в виде «елочки со стеб-
лем») керамика этой группы может быть определена как
волосовская. Вместе с этим отсутствие оттисков зубчатого
штампа, узоры в виде заштрихованных геометрических фи-
гур в значительной мере отличают ее от «классической» для
волосовской культуры керамики.
Особый интерес представляют сосуды, орнаментированные
вдавлениями широкой лопаточкой (табл. XXII—14; XXIII—1).
По технике и системе орнаментации они аналогичны керами-'
ке второй разновидности IV группы Имерских стоянок.
Ширингушская стоянка. Находится к юго-западу от пос.
Ширингуши Зубово-Полянского района. Дюна, на которой
расположена стоянка, к настоящему времени почти полностью
снесена при добыче песка.
Керамика балахнинской культуры (I группа по классифи-
кации керамики Имерских стоянок) здесь представлена лишь
несколькими фрагментами (табл. XXIV—1,2).
Имеется небольшое количество обломков керамики, имею-
щей в глиняном тесте примеси песка и небольшого количества
растительных остатков. Поверхность заглаженная. Орнамен-
тация неглубокими овальными вдавлениями (табл. XXIV—3)
или оттисками штампа с неровными зубчиками (табл.
XXIV—4). На одном фрагменте сохранились горизонтальные
ряды вдавлений двузубой щепочкой (табл. XXIV—10), на
Другом орнамент нанесен мелкозубчатым штампом и прочер-
ченными линиями (табл. XXIV—5).
Большинство фрагментов керамики имеет растительные
примеси. По форме верхней части сосудов выделяются две
разновидности.
Первая представлена сосудами с «наплывом» па внутрен-
еи стороне венчика. Поверхность, как правило, заглаженная.
ЧеИШь У некоторых фрагментов на внутренней стороне отме-
ны следы зачистки зубчатым штампом. Для этой посуды
Рактерна орнаментация прочерченными линиями. Имеются
53
характерные для волосовской посуды узоры в виде «елочки
со стеблем» (табл. XXIV—14, 15). Такая керамика встреча-
лась на стоянках у пос. Имерка, у пос. Нижний Сатис, v
с. Волгапииа.
Сосуды второй разновидности имеют выраженные плечики
и слегка отогнутый венчик с прямо срезанным верхним краем.
У многих поверхность зачищена зубчатым штампом. Орна-
мент состоит из горизонтальных рядов неглубоких ямок раз
личной формы (табл. XXIV—6-9, 19, 20), рядов наклонных
оттисков зубчатого штампа (табл. XXIV—16). Некоторые
мотивы орнамента, а также оформление верхней части этих
сосудов можно встретить на посуде развитого периода эпохи
бронзы. Так, выраженные плечики и тулово, горизонтальная
зигзаговая линия, ряд ямок на шейке62 обычны для поздняков-
ской керамики63.
Обнаружены также сосуды, имеющие примеси шамота и
растительных остатков. Горло у них хорошо выраженное, вен-
чик плавно и сильно отогнут, верхний край округлый. На
стенках сохранились следы зачистки зубчатым штампом. Орна-
мент состоит из горизонтальных рядов неглубоких ямок, на-
несенных-концом неровно обломанной палочки, и наклонных
оттисков зубчатого штампа (табл. XXIV—17, 21). Наличием
у сосудов выраженного горла с отогнутым венчиком харак-
теризуется керамика позднейших волосовских стоянок64.
Таким образом, керамический материал в основном отно-
сится к волосовской культуре (посуда с растительными при-
месями). Различия в этом комплексе (по форме сосудов и ор-
наментации) скорее всего являются стадиальными.
Кремневый инвентарь обычен для памятников волосовской
культуры. Имеются наконечники стрел листовидной формы^ с
наибольшим расширением в нижней или средней части (табл.
XXV—2-4). Много черешковых наконечников с удлиненным
треугольным пером (табл. XXV—5). Встречались миниатюр-
ные наконечники, близкие по форме к ромбическим (табл.
XXV—7). В качестве наконечника дротика, вероятно, и-'
пользовалось грубо обработанное орудие из кварцита (табл.
XXV—6). С. П. Вернером был зарисован своеобразный на-
конечник копья с выемками в нижней части (табл. XXV—9).
В коллекции находок, собранных на стоянке, имеются шли-
фованное ДЮлото (табл. XXV—18), сверло на трехгранном
кремне (табл. XXV—10), обломок подвески из глинистого
сланца (табл. XXV—8).
54
Лепченская стоянка. Обнаружена в 1969 году А. В. Цирки-
I ым в правобережье р. Мокши. Керамика волосовской куль-
,,ь'п Имеет следы выгоревших органических примесей (табл.
-92-25). Выделяется обломок поздневолосовского сосуда
О01и*^0ВИДН0Й формы с выпуклым туловом и отогнутым вен-
чиком (табл. IX—25). По форме и орнаментации он имеет
аналогии среди материалов с Сейминской дюны65. Обычен для
волосовских памятников и кремневый инвентарь, среди кото-
рого имеются иволистный наконечник стрелы (табл. XXV—11)
и антропоморфная фигурка (таол. XXV—12).
* * *
Из отдельных находок определенный интерес представля-
ют крупные тесловидные орудия из окрестностей Старой Ко-
чеевки (табл. XXV—19, 20) и Березова (табл. XXV—15).
Небольшое количество кремневых изделий обнаружено в
1 км к западу от села Красный Яр Теньгушевского района
(табл XXV—13, ,14).
* ♦ ♦
На основании вышеизложенных данных приходим к еле*
дующим выводам.
1. На территории Мордовии выявлены следы пребывания
человека в эпоху мезолита. В кремневом инвентаре прослежи-
ваются некоторые черты, связанные своим происхождением с
верхним палеолитом юго-западных областей. В этом отноше-
нии особый интерес представляет наконечник с боковой выем-
кой из материалов Баевской стоянки. Имеются и другие дан-
ные о ранних контактах с южными и юго-западными племе-
нами. Так, свидетельством этого является находка трапецие-
видного вкладыша у пос. Тарвас-Молот.
2. В целом стоянки с орудия ли мезолитических типов
(например, Имерские стоянки) более близки к волго-окским
мезолитическим памятникам, чем к камским. Одной из их
отличительных особенностей является наличие наконечников
стрел на пластинах, среди которых имеются и евпдероидные
наконечники. Это отмечалось и для более восточных терри-
торий, в частности для Чувашии66. Черешковые наконечники
трел из ножевидных пластинок, близкие свидерским, яв-
яются характерной формой для волго-окских мезолитических
мятников, в то время как в Прикамье они отсутствуют67.
• Эта близость в материальной культуре в эпоху мезоли-
55
та, по-видимому, связана с общностью происхождения или с
общими компонентами в процессе формирования культуры
волго-окских племен и населения западной части Среднего*
Поволжья. Отмечены отголоски связей Примокшанья и юго-
западных областей. О тесных связях населения бассейна Ниж-
ней Оки и Костенковского-Боршевского района в эпоху позд-
него палеолита пишет Л. В. Грехова68. На западное и юго-
западное влияние при сложении мезолитической культуры7
Волго-Окского междуречья указывает Л. В. Кольцов69. По
его мнению, происхождение мезолитической культуры Верх-
него Поволжья, вероятно, следует связывать с Десной, верх-
ним Днепром и с Западом70. Отмечается сходство верхне-
окских мезолитических стоянок с памятниками более южных
территорий. В. П. Левенок даже склонен относить стоянку
Гремячее к типу памятников развитого мезолита деснинско-
сожского бассейна, хотя и отмечает между ними некоторые
различия в кремневом инвентаре71, В рассматриваемый круг
памятников, по-видимому, входит также стоянка Воскресен-
ский бугор у с. Серповое на р. Цне72.
4. Имеются стоянки переходного времени от мезолита к
неолиту (П1 Старокочеевская стоянка). Для кремневого ин-
вентаря ранненеолитических памятников характерно сохране-
ние некоторых мезолитических форм орудий (резцы на углу
сломанной пластинки, концевые скребки, вкладыши, наконеч-
ники стрел на пластинах). Бытование позднемезолитических
типов орудий на ранненеолитических стоянках отмечается
как в Волго-Окском междуречье, так и на Средней Волге73.
5. В эпоху неолита в Примокшанье повсеместно обитали
балахнинские племена. Памятники балахнинской культуры
относятся здесь к раннему, в основном, к развитому и, по-
видимому, началу позднего этапа развития этой культуры.
(Наиболее убедительной нам представляется периодизация,
предложенная А. X. Халиковым, который датирует ранний
этап балахнинской культуры временем не позднее рубежа
IV—III тысячелетий до н. э., развитый — первой половиной
III тысячелетия до н. э., поздний — второй половиной III
тысячелетия до н. э.74). На ранней керамике отмечаются
льяловские орнаментальные традиции, что свидетельствует о
генетичности льяловской и балахнинской культуры. Балахнин-
ское население Примокшанья имело тесные контакты с волго-
камскими племенами. На позднем этапе эта группа балах-
нинцев ассимилируется волосовскими племенами. Этот про-
бе
цесс Пашел свое отражение в своеобразном керамическом
комплексе (керамика с примесью толченой раковины Имер-
ских и I Каргашинской стоянок).
6. На некоторых стоянках (у поселков Имерка и Нижний
Сатис, у села Волгапина) обнаружена керамика, основным
элементом орнамента у которой являются наколы. Наколь-
чатая керамика известна также в верхнем течении р. Мокши
(«Красный Восток», Озименки)75.
Ареал накольчатой керамики очень широк76. Такая техника
орнаментации была распространена у племен днепро-донец-
кой культуры77. Посудой с накольчатым и накольчато-прочер-
чениым орнаментом характеризуется и ранненеолитические
племена Среднего Поволжья78. В последние годы выделена
ранненеолитическая верхневолжская культура, для которой
также присуща орнаментация керамики наколами79.
Керамика с накольчатым орнаментом по мнению А. X. Ха-
ликова является наиболее ранней на памятниках волго-кам-
ской культуры. Там она появляется на втором этапе раннего
периода (первая половина IV тысячелетия до и. э.) и продол-
жает бытовать на следующем, третьем этапе (вторая поло-
вина IV тысячелетия до н. э.), сменяясь керамикой с орна-
ментацией зубчатыми оттисками80.
Ранним временем датируется и накольчатая керамика в
материалах верхневолжской культуры. Исследования
Д. А. Крайнова показали, что слои верхневолжской культуры
с гребенчато-накольчатой керамикой залегают ниже слоя с
ямочно-гребенчатой керамикой. О раннем возрасте этой кера-
мики свидетельствует и сопровождающий кремневый мате-
риал «мезолитического облика»81. Таким образом, есть основа-
ния говорить о возникновении широкого ареала накольчатой
керамики уже в самом начале неолита. К сожалению, страти-
графические наблюдения на Имерских стоянках не дают чет-
кого представления о последовательности ямочно-гребенча-
той и накольчато-гребенчатой керамики. Было бы прежде-
временным также связывать в один комплекс накольчатую
керамику с кремневыми орудиями мезолитических типов.
Неолитические памятники промежуточной зоны между
территориями волго-камской и днепро-донецкой культур изу-
чены еще недостаточно. Много неясного в вопросе о проис-
хождении и судьбах населения, оставившего здесь накольча-
тую керамику. Известная на территории Тамбовщины, Пен-
57
земщины, Орловщины керамика типологически может быть
сближена как с днепро-донецкой, так и камской82.
По мнению А. X. Халикова черты близости между волго-
камскими и днепро-донецкими племенами, очевидно, возникли
в результате теснейших контактов, которые существовали
между указанными группами населения, по крайней мере,
начиная с эпохи мезолита83. В. П. Третьяков считает, что по-
явление в Среднем Поволжье стоянок с накольчатой керами-
кой ^целесообразнее рассматривать не как результаты раз-
вития местного мезолита, а как отзвуки проникновения в юж-
ную часть лесной зоны степных культур»84.
7. На Волгапинской, III Березовской, Имерских стоянках
обнаружена керамика позднего периода волго-камской куль-
туры (первая половина — третья четверть III тысячелетия
до н. э. по периодизации А. X. Халикова). Особый интерес
представляют находки сосудов с «наплывом» на внутренней
стороне генчика и слегка отвернутым наружу краем. Разви-
тие этой формы хорошо прослеживается на керамике после-
дующего времени.
А X. Халиков высказал предположение о существовании в
позднем периоде наиболее западной локальной группы волго-
камских племен — сурско-мокшанской85. Действительно, кера-
мический материал волго-камской культуры в Примокшаиье
имеет некоторые особенности, например, в орнаменте нс встре-
чалась «шагающая гребенка».
Далекое продвижение в западном направлении волго-кам-
ских племен в конце эпохи неолита «сыграло огромную роль в
этно-культурном развитии населения лесной полосы Восточ-
ной Европы, обусловив.распространение в эпоху раннего
металла по всей этой зоне волосовских потомков волго-кам-
ских неолитических племен»86.
8. Последняя четверть III — первая половина II тысяче-
летия до н. э. в Примокшаиье характеризуются распростра-
нением племен волосовской культуры. Формирование воло-
совской культуры происходило на основе волго-камской87. В
рассмотренном материале это видно в преемственности форм
сосудов волго-камской и волосовской культур: край с «наплы-
вом» на внутренней стороне приобретает характерную для
волосовской керамики Г-образную форму. Часть балахнин-
ского населения, по-видимому, была потеснена, а какая-то
часть ассимилирована. Преобладание в орнаменте керамики
с толченой раковиной неглубоких ямок и горизонтальной зо-
53
дальности свидетельствует о сохранении балахнннскнх орна-
ментальных традиций.
9. По мнению А. X. Халикова, волосовские племена под
натиском балановско-фатьяновских в начале II тысячелетия
до н. э. были вынуждены покинуть почти все правобережье
Волги и Оки (до устья р. Теша, Велетьма)88. Материалы рас-
сматриваемых стоянок позволяют утверждать о том, что в
бассейне р. Мокши сохранилась довольно значительная группа
волосовского населения.
К посуде волосовской культуры в Прнмокшанье относится
толстостенная керамика с примесью большого количества
растительных остатков и с «наплывом» на внутренней стороне
отогнутого венчика. Для нее характерна орнаментация на-
клонными прочерченными линиями (Волгапино, Ширингуши,
Имерка, Нижний Сатис). Эта керамика, вероятно, принадле-
жит к особому варианту волосовской культуры.
Интересный комплекс волосовской керамики представлен
в материалах Ширингушской стоянки. По форме сосудов,
некоторым мотивам орнамента она сближается с керамикой
развитого периода эпохи бронзы, в частности, с поздняковской
посудой.
На Лепченской и Ширингушской стоянках имеются поздне-
волосовские горшковидные сосуды с хорошо выраженным гор-
лом и плавно отогнутым венчиком.
Новый период в Прнмокшанье характеризуется появлением
здесь поздняковских племен.
1 С. П. Вернер. Отчет по археологическому обследованию Теньгу-
шевского района (Архив ЛОИА АН СССР, д. 12—1939 г.).
2 С. П. Вернер. Отчет археологической экспедиции Центрального
музея Мордовской АССР 1940 года (Архив ЛОИА, д. 8—1940 г.).
3 П. Степанов. Археологические работы в Мордовской АССР в
1940—1941 гг. («Записки» Мордовского НИИ, вып. 6. Саранск, 1946).
4 Очерки истории Мордовской АССР, т. 1. Саранск, 1955, стр. 1—5.
5 М. Ф. Жиганов. Новые археологические памятники в долинах
рек Вад и Теша. Археологический сборник, № II Саранск, 1959, стр. 57—58).
6 Там же, стр. 60/
7 А. Я. Брюсов. Очерки по истории племен европейской части
СССР в неолитическую эпоху. М., 1952.
8 М. Ф. Жиганов. Отчет о работе Мордовской разведочной архео-
логической экспедиции в бассейне р. Мокши в октябре 1958 годэ
(РФ МНИИЯЛИЭ, И-408).
9 А. X. Халиков. Древняя история Среднего Поволжья. М.. 1969.
10 Там же, стр. 73.
59
11 А. В. Цирк ин. Отчет за 1969 год (Архив ИА АН СССР. Р-1»
№ 3920).
12 А. В Цирк ин. Археологические раскопки и разведки на нижнем
и среднем течении р. Мокши (АО 1969. М.. 1970, стр. 164).
13 И. М. Петербургски й. Новые археологические памятники в
бассейне реки Снвинн (в настоящем сборнике).
14 В И. Шитов. Отчеты за 1969—1974 годы. Хранятся в архивах
НА АН СССР и МНИИЯЛИЭ.
15 А. X. Халиков. Древняя история Среднего Поволжья, стр. 24.
16 Л В. Кольцов. Локальные группы волго-окского мезолита
(КСИА, вып. 137, 1973, стр. 30—31).
17 И В. Гаврилова. Новые мезолитические находки Федоровского
поселения (КСИА, вып, 137, 1973, стр. 74, 78).
18 Л. В. Кольцов. Раскопки Бутовской стоянки в 1966 г. (КСИА,
вып. 117. М., 1969, стр. 64).
19 В. П Ле вен ок. Мезолит среднерусского Днепровско-Донского
междуречья (МИА, № 126, 1966, стр. 92).
20 Л. В Кольцов. Новые раскопки стоянки Елин Бор (МИА,
№ 126, стр. 180).
21 В. П. Ле вен ок. Мезолит среднерусского Днепровско-Донского
междуречья, стр. 92.
22 Там же, рис. 4—88.
23 Л. В Кольцов. Новые раскопки стоянки Елин Бор, стр. 180 —
181, таблица.
24 Н. 11. Г урина. Новые данные о каменном веке Северо-Западной
Белоруссии (МИА, № 131, 1965, стр: 176, рис. 19—9, 10).
26 А. Я Брюсов. Очерки по истории племен...
2x 3 В. П. Третьяков. Культура ямочно-гребенчатой керамики в
лесной полосе европейской части СССР. Л., 1972, стр. 27, 42.
27 А. X. Халиков. Древняя история Среднего Поволжья, табл. 8,
стр. 96, рис. 27, 29—1, 3.
28 В. П. Л е в е н о к. Ранненеолитическая стоянка у с. Долгое .на Верх-
нем Дону (КСИА, вып. 92, 1962, рис. 25—8; 26—6).
29 М. В. Воеводский и А. В. Збруева. Мало-Окуловская нео-
литическая стоянка (КСИИМК, вып. XXXI, 1950, рис. 40); В. П. Ле-
ве н о к. Ранненеолитическая стоянка у с. Долгое..., стр. 77, рис. 25—9, 10.
30 А. X. Халиков. Древняя история Среднего Поволжья, стр. 104.
31 Д. Я. Телем'н. Дщпро-донецька культура. Кшв, 1968.
32 А X. X а л и к о в. Древняя история Среднего Поволжья.
33 Там же, стр. 81.
34 Там же.
35 Там же, стр. 78—79, 82.
3€ Там же, стр. 79.
37 Там же, стр. 80, 83.
38 Д. Я Телег! н. Днтро-донецька культура, стр. 11—12, 162.
39 Там же, стр. 173.
40 А. X. Халиков. Древняя история Среднего Поволжья, табл. Г.
41 Там же, табл. Г, рис. 38—7.
42 Там же, стр. 56.
43 В. П. Л е в е н о к. Памятники днепро-донецкой культуры в лесо-
степной полосе РСФСР (КСИА, вып. 126, 1971, стр. 109, рис. 44—15).
44 А. X Халиков. Мезолит Среднего Поволжья (МИА, № 126,
1966, стр. 186, рис. 3—22).
60
45 Л. В. Кольцов. Некоторые итоги изучения мезолита Волго-Ок-
ского междуречья (СА, 1065, № 4 ,стр. 22—24, рис. 1).
46 Д, Я. Телем н. Днтро-донецька культура, стр. 242. рис. 11-18,
47 Мы глубоко признательны Р. Л. Розенфельдту за помощь при вос-
становлении предмета.
48 Н. Н. Г урина. Новые данные о каменном веке Северо-Западной
Белоруссии, стр. 184, рис. 21—19.
49 Там же, стр. 170, рнс. <5—16.
50 Л. В. Кольцов. Некоторые итоги изучения мезолита.:, стр. 20.
51 М. В. Воеводский и А. В. Збруева. Мало-Окуловская
неолитическая стоянка, стр. 125, рис. 41—7.
52 Н. Н. Гурина. Новые данные о каменном веке Северо-Западной
Белоруссии, рис. 21—21.
53 В. М. Р а у ш е и б а х. Древнейшая стоянка льяловской культуры
<СА, 1964. № 2, стр. 189, рис. 2—14).
54 М. Г. Кос мен к о. Мезолит Среднего Поволжья. Автореферат
канд. дне. М., 1971.
56 А. А. Формозов. Распространение сегментов и трапеций в ка-
менном веке европейской части СССР (СА, 1973, № 1, стр. 235—239).
55 Очерки истории Мордовской АССР, т. I, стр. 2—3.
57 А. X. Халиков. Древняя история Среднего Поволжья, стр. 150.
58 Материалы разведки С. П. Вернера хранятся в Республиканском
краеведческом музее Мордовской АССР.
59 А. А. Ф о р м о з о в. О роли закаспийского и прнаральского мезо-
лита и неолита в истории Европы и Азии (СА, 1972, № 1, стр. 25).
60 А. Л. М о н г а й т. Археология Западной Европы. Каменный век.
М., 1973, табл, на стр. 141, рис. 11, 15, 16.
81 Там же, стр. 142, табл, на стр. 144, рис; 8, 10; Л. Я. К р и ж е в-
ская. Новые данные о хронологии позднепалеолитических и мезолитиче-
ских памятников севера ГДР и ФРГ (МИА. № 126, 1966, рис. 3—1-11).
62 П. С т е п а и о в. Археологические работы в Мордовской АССР...,
табл. 11—15.
63 Материалы Шокшинского поселения.
64 А. X. Халиков. Древняя история Среднего Поволжья, стр. 164.
65 Там же. рис. 46—2.
66 А. X. Халиков. Древняя история Среднего Поволжья, стр. 189;
его же. Древняя история Среднего Поволжья, стр. 32.
67 О. Н. Бадер. Основные этапы этнокультурной истории и палео-
географии Урала (МИА, № 79, 1960, стр. 96); его же. Мезолит лесного
Приуралья и некоторые общие вопросы изучения мезолита (МИА. № 126,
1966, стр. 197).
68 Л. В. Грехова. Памятники эпохи палеолита и мезолита (Окский
бассейн в эпоху камня и бронзы. Труды ГИМ, вып. 44. М., 1970, стр. 22).
69 Л. В. Кольцов. Мезолитическая стоянка Бутово (КСИА, вып.
126, 1971, стр. 93).
70 Л. В. Кольцов. Новая мезолитическая стоянка Черная Грязь 1
(КСИА, вып. 131, 1972, стр. 99); его же. Локальные группы Волго-Окского
мезолита (КСИ/Х .вып. 137. 1973, стр. 35).
71 В. П. Ле вен о к. Мезолит среднерусского Днепровско-Донского
междуречья, стр. 92.
72 Т. Б. П о п ов а. Археологические коллекции Моршанского крае-
ведческого музея (СА, 1962, X? 4).
73 Д. А. К р а й н о в. Некоторые спорные вопросы древнейшей исто-
61
рии Волго-Окского междуречья (КСИА, вып. 97, 1967, стр. 4, 5); А. X.
Халиков. Древняя история Среднего Поволжья, стр. 48.
74 А. X. Халиков. Древняя история Среднего Поволжья, сто. 100,
•01, ПО.
75 Там же, рис. 19—7—9.
76 Д. Я. Телепн. Дн1яро-донецька культура, стр. 170—172.
77 Там же, стр. 167—168, 244.
78 А. X. X ал и к о в. Древняя история Среднего Поволжья, стр. 38.
79 Д. А. К р а й и о в. Результаты Верхневолжской экспедициии (АО-
1973. М., 1974, стр. 59—60); Л. В. Кольцов, Е. М Молодцова.
Раскопки у с. Мыт (АО—1973. М., 1974 ,стр. 56—57); Е. М. Молодцо-
ва. Работа Шуйского отряда (АО—1973. М., 1974, стр. 65—67); Ю. Н.
Урбан. Раскопки у дер. Языково (АО—1973. М., 1974 ,стр. 83—84).
80 А. X. Халиков. Древняя история Среднего Поволжья, стр. 41».
63.
81 Д. А. К р а и и о в. Результаты работ Верхневолжской экспедиции,
стр. 59—60. Позднемезолитические традиции сохраняются и в кремневом
инвентаре днепро-донецких памятников лесостепной полосы РСФСР
(В. П. Левенок. Памятники днепро-донецкой культуры в лесостепной по-
лосе РСФСР, стр. 109).
82 Д. Я. Телег in. Дншро-донецька культура, стр. 225.
83 А. X. Халиков. Древняя история Среднего Поволжья, стр. 715.
84 В. П. Третьяков. Ранненеолитические племена Среднего По-
волжья (КСИА, вып. 131, 1972, стр. 52).
85 А. X. Халиков. Древняя история Среднего Поволжья, стр. 86.
88 Там же.
87 О. Н. Бадер. Очерк шестилетиях работ Камской археологической
экспедиции (Ученые записки Пермского гос. ун-та, т. IX, вып. 3. Пермь,
1953); А. X. Халиков. Неолитические памятники в Казанском По-
волжье (МИА, № 61, 1958); его же. Древняя история Среднего Поволжья;
П. Н. Третьяков. Финно-угры, балты и славяне на Днепре и Волге.
М.Л., 1966.
88 А. X. Халиков. Древняя история Среднего Поволжья, стр. 160-
Таблица 1. Карта расположения памятников эпохи камня и раннего
металла в бассейне реки Мокши. Условные обозначения: а — стоянка;
6 — местонахождение.
Стоянки: 2 — Бельская, 3 — Наролатовская, 4 — Баевская,
5 — Теньгушевская, 7 — 9— I. II, III Березовские, 10 — 12 — I, II, III
Старокочеевские. 13 — Суморьевская. 18 — Маломайданская,
20 — Дудоровская, 21 — у пос. Нижний Сатис, 22 — Лепченская,
23, 24 — I, IV Клюковские, 25. 26 —- 1, II Зубаревские, 27 — Волгапинская,
28 — Виндрейская. 29—31 — I, II, III Каргашинские, 52—55 —
1. II. Ill, IV Имерские, 37 — Ширигушская. 38 — II Аким-Сергеевское
поселение. Местонахождения: / — Кадомское, 6 — ус. Красный Яр.
14, 15 — I. II Китаевскне. 16, 17 — 1, II Суморьевские, 19 — Мало-
майданское, 36 — у пос. Тарвас-Молот.
G3
Таблиц J 11. Имерские стоянки. Изделия из кремня
64
Таблица Ш. Имерские стоянки. ИзАслия нз кремня.
-5 Заказ 12233
65
• ••в • • • © '•••< »•••< “S8* WW* ’ЛУД* •••• дедеде шпшппша •••• •••• ж в • ••• •••• •••• „ л 2 3 4 5 в
1 жл 7 •sm xys ::::: sw. .... «... ««< ’лх*> tit. /////Z4 ,W.r. 4 ГЛ $Лй •••• *•** «е<к« =3 в 6 10 11 12
• ••• ФФФФ ФФФФ <<<<<<<< ФФФФ s®” W//Z «ж ••••< ^,г; • ••• C<<C<<<<<< ••’
»ф о Ф © < 13 && •(№> ГР*1 7^’ J 11Ц1НГП © ф ф © Ф ф ф ф ** ** А ® Ф 14 15 ’в 17 18
• ееве • ф©^© СйССС.ОС о onooaot фффф© CCCQQQ QQ а вас а во< w v«?v •л»?; з^йо” ••••, v/\/ ••••< ©<$»•• ’?•••« *.*'•*> ^\/\ УУС/t ОйСОО«<3< 5 // fL e а ас вес e e / ф //• ФФФ Л ' 20 _ 21 22 23 24
Таблица IV. Имерские стоянки Орнамент керамики I группы.
66
20 22
Таблица V. Имерские стоянки. Керамика.
5*
67
•--1--1--i
Таблица VI. Имерские стоянки. Керамика.
63
Таблица VII. Имерские стоянки. Керамика.
69
Таблица VIII. Имерские стоянки. Керамика.
70
Таблица IX. Керамика стоянок у пос. Имерка (1—9), Нижний Сатис
(10—16), III Березовской (17—20), Лепченской (22—25), II Аким-
Сергеевского поселения (21, 26),
71
16 17 18 , 19
Таблица X. Имерские стоянки. Изделия из кремня (1—20) и
песчаника (21—24).
72
Таблица XI. Имерские стоянки. Изделия из кремня.
73
I
Таблица XII. Имерские стоянки. Каменные орудия.
74
Таблица XIII. Изделия из кости (1) и глины (2), 1—
I Имерская; 2—II Каргашинская.
75
Таблица XIV. Кремневый инвентарь 1 Старокочеевской <1—5, 7)»
II Старокочеевской (6, 8—15) и хМаломайданской (16—20) стоянок.*
76
Таблица XV III Старокочеевская стоянка. Кремневый инвентарь.
77
Таблица XVI. Изделия из кремня с Виндрейской (1—14) и
Суморьевской (15—25) стоянок.
78
T a 6 f и а XVII. Изделия из кремня. I — Тарвас-Молот; 2 — 10—
I Березовская; //—13 — II Березовская; 14—18 — II Китаевское.
79
Таблица XVIII. Изделия из
И, 12 — МаломаЛдское.
/5-/9 — I
кремня. 1—10 — Дудоровская;
13. 14 — II Суморьевское;
Китаевское.
80
Таблица XIX. Изделия из кремня /—5 — Баевская, 6—11 —
Нароватовская; 12—17 — Теньгушевская (5, 9—11, 13—17 — по рисункам
С. П. Вернера).
J6 Заказ 12233
Табл ид а XX. I Каргашинская стоянка. Керамика.
Таблица XXI. Изделия из кремня (1—19, 21) и сланца (20).
1» 4—7, 12—16, 20 — I Каргашинская; 17, 19, 21 — II Каргашинская;
2, 3, 9—11 —III Каргашинская.
6«
Таблица XXII. Волгапинская стоянка. Керамика.
Таблица XXIII. Волгапинская стоянка. Керамика.
Таблица XXIV. Ширингушская стоянка. Керамика.
Таблица XXV. Изделия из кремня (1—7, 9—20) и сланца (8),
1—10, 18 — Ширингушская; 11, 12 — Лепченская; 13, 14 — Красный Яр;
15 — из окрестностей пос. Березова; 16 — Волгапинская;
17 — Бельская; 19, 20 — из окрестностей с. Старая Кочеевка.
В. Н. МАРТЬЯНОВ
ДЕКОРАТИВНЫЙ КОМПЛЕКС
ЖЕНСКОГО КОСТЮМА МОРДВЫ-МОКШИ
VIII—XI ВЕКОВ
Настоящая статья посвящена анализу украшении и рекон-
струкции женского головного убора мордвы VIII—XI веков. В
решении этой задачи единственным источником служат архео-
логические памятники — древнемордовские могильники кон-
ца I — начала II тысячелетия. Плохая сохранность, а чаще
полное отсутствие тканей в погребениях, не позволяют с до-
статочной полнотой восстановить покрой одежды. Лучше
дело обстоит с реконструкцией головных уборов, так как они
обильно украшались изделиями из бронзы.
Для реконструкции одежды и головных уборов использо-
ваны материалы Крюковско-Кужновского1, Елизавет-Михай-
ловского и Пановского2, Лядинского и Томниковского3, мо-
гильников и у пос. «Заря»4. По мере надобности (и возможно-
сти) использовались и материалы других могильников мордвы
VIII—XI веков. Особую ценность представляют данные вновь
открытого Журавкинского могильника (с Журавкино Зубо-
во-Полянского района Мордовской АССР)5.
Все исследователи названных могильников, рассматривая
погребальные комплексы, в той или иной степени решали вопро-
сы реконструкции одежды и головных уборов. В. Н. Ястребов,
анализируя материалы раскопанных им могильников,, пытался
найти аналогии «лядинской» одежде в современных ему эт-
нографических материалах6. Много внимания женскому ко-
стюму среднецнинской мордвы уделила А. Е. Алихова. Она
удачно подметила наличие головного убора в виде шапочки,
подробно описала бронзовые украшения обувиЛ Специально
головному убору среднецнинской мордвы посвящена статья
Р. Ф. Ворониной8. В процессе реконструкции головного убора
мы неоднократно будем обращаться к этой статье. Раскопки
88
М. Ф. Жигановым могильника у пос. «Заря» также дают хо-
рошие материалы для реконструкции головного убора.9.
Наиболее благодатный материал, как это уже отметил
А.П. Смирнов во вступительной статье к дневникам П. П. Ива-
нова, дают раскопки Крюковского-Кужновского могильника10;
большим дополнением к ним являются материалы Елизавет-
Михайловского и Пановского могильников. Они и легли в ос-
нову статьи.
Критерием для выделения женских погребений из общего
числа является специфический набор погребального инвента-
ря. Одним из характерных признаков женских погребений яв-
ляется наличие горйи<а (одного или нескольких). На это спе-
циально обращал внимание первый исследователь могильни-
ков «лядинского» типа В Н. Ястребов11. При подразделении
погребений на мужские, женские и неопределенные мы специ-
ально выделяем этот признак (табл. 1).
Таблица 1
Распределение погребений по полу
Могильники Женские Неопределен- ные Мужские
с гор- шком без гор- шка с гор- шком без гор- шка с гор- шком без гор- шка
Кр.-Кужновский 176 41 74 111 1 184
Ел.-Михайловский 32 9 29 54 1 25
Пановский 34 8 26 39 3 34
Лядинский 39 27 34 89 2 28"
Томниковский 3 6 1 9 — 6
У пос. «Заря»* 6 3 7 21 — 11
Всего 290 94 171 323 7 288
* Без учета погребении, вскрытых в 1959 году
Для реконструкции использовались вещевые комплексы
478 погребений. В это число включены и Мужские погребения
с женскими вещами. Рассматривая погребальный инвентарь,
мы учитывали ориентировку погребенного. О том, как распре-
деляются погребения по странам света, видно из таблицы 2.
Это данные позволяют сделать вывод о преобладании южной
ориентировки женских погребений (ЮВ + Ю+ЮЗ = ЗО1).
Наибольший интерес представляет реконструкция головно-
го убора. В его составе мы рассматриваем следующие вещи:
венчики, остатки тканей, войлока, бересты, удлиненные трапе-
циевидные подвески, бисер, сюлгамы и различного вида при-
89
Таблица 2
Ориентировка женских погребений и мужских с женским инвентарем
Ориентировка
Могильники В ЮВ Ю ЮЗ 3 СЗ С СВ
Кр-Кужновский 50 73 58 26 29 10 16 9
Ел.-Михайловский 10 15 13 б 3 9 2 6
Пановский 16 18 2 1 * 3
Лядинский 1 — 70 — 1 — — —. •
У пос. «Заря» — — 13 7 2 —? — —
Всего 77 106 156 39 35 13 18 18
вески в области головы; ; накосники и пулокери, теменной
шнур по (П. П. Иванову). Сюда же включаем и височную
привеску с грузиком. Сразу же следует оговориться, что на-
звание привески «височная» не вполне отвечает ее располо-
жению. Во многих случаях она встречалась с ремешком для
надевания на ухо, а в погребении 304 (Кр ==К ) спиралька
была ввернута в мочку уха.
В таблице 3 дано процентное содержание перечисленных
компонентов головного убора по отношению ко всем женским
погребениям данной ориентировки. Малое число погребений с
северо-западной и северо-восточной ориентировкой предпола-
гает ошибку в выводах. Сразу же на себя обращает внимание
малое количество венчиков при западной ориентировке и на-
личие пулокерей только в погребениях с южной ориентиров-
кой (ЮВ + Ю+ЮЗ).
Таблица 3
Головной убор. Крюковско-Кужновский могильник (в процентах
по отношению к остальным погребениям данной ориентировки)
Головной убор, накосники
Ориентировка всего погре- бений а Е * венчик ткань с подв. и бисером пуло- керь накос- ник темен- ной шнур
Юго-восток 59 78 59,3 27 6.7 30,5 20
Юг 47 90 60 27.5 5 22.5 12,5
Юго-запад 18 89 72 56 5,5 50 33
Запад 23 74 17.4 21.7 — 13 —
Северо-запад 4- 100 75 — — 50 —
Север 15 73 33 — — 46 6
Северо-восток 7 86 57 14 — 57 29
Восток 40 62.5 42.5 20 — 25 5
90
Довольно равномерно распределены височные привески,
венчики, накосники (кроме западной ориентировки). Практи-
чески четвертая часть всех женских погребений в той или
иной мере содержит остатки головных уборов (ткани). Доба-
вив мужские погребения с женскими вещами, мы получаем
достаточное количество материалов для реконструкции. Ис-
пользование мужских погребений крайне необходимо, так как
они содержат практически самые интересные материалы.
Из 59 мужских погребений Крюковско-Кужновского могиль-
ника — тридцать одно содержит остатки головных уборов. В
мужском погребении № 300 (Кр. = К.). сохранился почти пол-
ностью головной убор женщины
Таблица 4
Остатки тканей в области головы
Могильники Ориентировка
В ЮВ Ю ЮЗ 3 СЗ С св
Кр-Кужновский 17 22 15 14 7 4 2
Ел. -Михайловский 2 4 2 2 1 — 1 2
Пановский 6 3 2 — 1 1
Лядинский — — 6 — — — — —
У пос. «Заря» — 1 1 — ——
Томниковский погребения №№ 1, 3, 9, 13, 19
Всего 25 29 26 17 8 5 1 5
В области головы нередко встречаются два-три вида тка-
ней с остатками украшений. Наиболее часты находки шерстя-
ных тканей полотняного простейшего и усложненного перепле-
тения типа «рогожки», обычной и «ломаной» саржи12. Тка-
ни разного переплетения и с различным числом нитей на
квадратный сантиметр найдены в погребениях №№ 2, 91, 206,
300, 368, 417 (и других) Крюковско-Кужновского могильника.
В разрушенном погребении Журавкинского могильника обна-
ружены остатки головного убора из ромбовидной саржи (рис.
1—6), тканей грубого (7X4 нитей на кв. см.) и тонкого
ИХ7 нитей на кв. см) полотняного простейшего переплете-
ния, шнурки, тканая тесьма. Подобные находки встречаются и
в других могильниках. Все это позволяет говорить о том, что
головной убор был более сложным, нежели это предполагает
Р. Ф. Воронина13, и состоял из 2—3 и даже четырех частей.
К ним относятся головное покрывало (полотенце по П. П
Иванову), налобник из ткани, чепчик (убор типа шапочки) и
венчик.
91
Рис. 1. Фрагменты головных уборов в могильниках мордвы-мокши
VIII—XI веков. Составлен автором по различным источникам
Головное покрывало (рис. 1 — 1, 2, 7, 10). Находка срав-
нительно хорошо сохранившегося полотенца в погребении
№ 300 (Кр. = К.), а также остатков подобного убора в ряде
других погребений этого могильника (№№ 91, 206, 368, 417 и
др.), Елизавет-Михайловского (два экземпляра в экспозиции
музея в г. Моршанске; размеры их около 25X20 и 20X25 см)
позволили довольно точно определить его размеры. Ширина
от 10—12 см до 18—20 см, длина от 40—50 см до 60 см. Как
правило, основу полотенца составляет грубая ткань простей-
шего полотняного-переплетения, которая сверху часто покры-
92
валась шерстяной тканью более тонкой выделки (погребения
2,91 Кр. = К) или шелковой (Ел.=М., экспозиция в музее).
Преобладающая ширина полотенца 16—18 см, что обусловле-
но, видимо, технологией изготовления тканей, шириной до
36 см на вертикальном ткацком стане (погребения 300, 335
Кр. = К.), применяемом в данном месте14.
Кусок ткани длиной до 80 см складывался по продольной
нитке. Получалось полотенце размером 18x80 см, которое скла-
дывалось еще раз пополам уже поперек (рис. 1 — 1; реконст-
рукция женской головы и головного убора по черепу из Елиза-
вет-Михайловского могильника, автор М. М. Герасимов). Ес-
ли брался отрезок ткани длиной 40—50 см, то по продольной
нитке он не складывался, так как получилось, видимо, слиш-
ком «грубое» полотенце.
Расположение орнамента на концах двойного полотенца не
оставляет никакого сомнения о способе одевания его на голо-
ву: (полотенце не завязывалось15, а накладывалось на лоб од-
ним концом. При ширине полотенца до 20 см оно своими кон-
цами охватывало лоб и доходило до висков Второй конец сво-
бодно свисал сзади, образуя лопасть (рис. 2). Так как ткань
полотенца довольно грубая, то переход ее со лба на темя обра-
зовывал своеобразные, четко выраженные рога. Для жесткос-
ти в место сгиба полотенца по продольной нитке вкладывал-
ся, возможно, ремешок. Это предположение основано на на-
ходках остатков ремешка в местах сгиба тканей. Близок к ис
тине головной убор на реконструированной М. М. Герасимо-
вым мордовке, но там нечетко выражены углы, и ткань плотно
облегает голову. /Макет головного убора, созданный нами по
материалам Крюковского-Кужновского могильника, показы-
вает, что плотного облегания головы тканью быть не может,
как это показано в статье Р. Ф. Ворониной15. Обязательно об-
разуются четко выраженные плоскости: лобная, теменная и за-
тылочная. Жесткость их усиливалась за счет бронзовых укра-
шений и шитья бисером. Сюлгамы, находимые в погребениях
ниже затылка под шеей, скалывали концы двойного полотен-
ца или прикрепляли более тонкую украшенную ткань к осно-
ве — одинарному полотенцу из грубой ткани.
Остатки полотенца (двойного или одинарного) встречают-
ся более чем в пятидесяти погребениях Крюковско-Кужнов-
ского, Елизавст-Михайловского, Журавкинского и других мо-
гильников. Головное полотенце с лентами встречается реже—
немногим более 20. Р. Ф. Воронина пишет о том, что конец по-
лотенца разрешался17. Однако все ленты, найденные в погребе-
93
ииях, тканые. По нашим наблюдениям лешы (и шнурки) при-
шивались к полотенцу. Иногда ленты накладывались на поло-
тенце для декоративной отделки. Впереди они закрепля-
лись венчиком, а под затылком—целым набором мелких сюл-
гам, остатки которых (или целые) найдены почти во всех по-
гребениях.
Вторая часть головного убора — налобник из ткани (рис.
1—3, 4, 5, 6). Ширина его от 3 до 8 см, а длина колеблется в
пределах 22—26 см. Кроме Крюковско-Кужновского могиль-
ника, налобник встречается в Журавкинском (разрушенное
погребение) и Елизавет-Михайловском (погр 84). Как прави-
ло, сделаны они из «ломаной» саржи. Многочисленные наход-
ки тканей подобного переплетения почти во всех погребениях,
где имеются остатки полотенец из грубой ткани простейшего
полотняного переплетения, заставляют сделать предположе-
ние о широком распространении налобника. Накладывался он
на лоб (на полотенце), а сверху прижимался венчиком, под-
шитым берестой, кожей (рис. 2). Выступающая над венчиком
часть налобника украшалась вышивкой или бисером. Нижняя
кромка гакже украшалась, но уже коротенькой бахромой из
плетеных шнурков, тесьмы, возможно, бронзовых подвесок
(рис. 1—4). Среди остатков налобника встречаются фраг-,
менты кожи, бересты,, войлока Возможно, под налобник (или
внутрь его) они закладывались для придания устойчивости
(формы?).
Третья часть головного убора — типа чепчика, современ-
ного мордовского «лесника». Существование его наиболее
трудно доказуемо. Сравнительно полнее войлочные шапоч-
ки—чепчики обнаружены только в погребениях №№ 8 и 89
Крюковско-Кужновского, остатки их — в ряде погребений Ля-
динского могильников. О том, что эти шапочки не являлись
самостоятельными головными уборами, говорят находки
вместе с ними других частей: венчиков, головных полотенец. О
существовании подобной части головного убора могут свиде-
тельствовать находки в ряде погребений трех типов тканей, из
которых один относится к полотенцу, другой к налобнику,
а третий — ... к шапочке, «лоснику». В погребении № 206
(Кр.-К) обнаружены кусочки ткани с вышивкой и бисером по
краям. По типу переплетения они не относятся ни к налобни-
ку, ни к полотенцу. Кусочки ткани — с остатками человечес-
ких волос.
М. Ф. Жиганов, анализируя инвентарь погребения № 69
могильника у пос. «Заря», пишет: «Основой головного убора
94
Рис 2. Реконструкция головного убора мордвы-мокши VIII—XI веков.
служила сшитая из ткани шапочка в виде колпака, на кото-
рую надевали венчик»18. Возможность существования подоб-
ного головного убора допускает и А. Е. Алихова: «... встре-
чается убор, вероятно, вроде шапочки, сплошь унизанной п х
спирали трапециевидными привесками»19.
Таким образом, головной убор мордвы VIII—XI веков мы
представляем себе состоящим из тре.х-чегырех частей. Метал-
лический венчик, скрепляющий части сложного головного убо-
95
ра, часто описывался в специальной литературе, и поэтому мы
его не касаемся. Для декоративной отделки частей убора при.
менялись ленты, тесьма, шнурки, вышивка, бисер, бронзовые
украшения. Они подчеркивали все основные линии головного
убора и его расположение на голове. Наибольшей отделке
подвергалась лобная часть и лопасть. Этот головной убор х<ь
рактерен для погребений с различной ориентировкой и хроно-
логией, как это уже отмечалось исследователями20.
При воссоздании декоративных комплексов костюмов была
исследована взаимовстречаемость отдельных категорий укра-
шений. При подсчетах применялись следующие условные обоз-
начения: БА—ажурные бляхи с лапчатыми подвесками; АП___
ажурные прямоугольные привески с лапчатыми подвесками;
КП—крестовидные подвески; УП—«усатые» перстни; П—ну-
локери; Р—раковины «каури»; ГЖ—гривны железные; ГЛ—'
гривны глазовского типа; В—венчики; ГС—гривны серповид-
ные; СП—спиральные перстни; БД—бляхи дисковидные; П—
накосники; Б—бусы; ТШ—теменной шнур; СБ—спирали и
бляшки в области ступни; О—оборы; ПП—парные нагрудные
привески с трубчатыми подвесками. Для подсчетов применяли
известный в статистике коэффициент ассоциации21, с успехом
применяемый в археологии22. Мы принимаем, если R<—0,1, то
связь отрицательная (какие-либо категории вещей взаимно
исключают друг друга);
—0,1 < R<0,l —связь отсутствует (но возможна);
0,1 R<0,2 — слабая связь (но имеется);
R >0,2 — сильная связь.
При подсчетах за основу были взяты два украшения, прак-
тически взаимоисключающие друг друга, что было определе-
но визуально. Это дисковидные бляхи с крышечкой и круглые
ажурные бляхи с лапчатыми подвесками. И дальнейшие под-
счеты велись относительно этих двух категорий. Графическое
изображение результатов таблицы 5 дало два довольно четко
очерченных комплекса (рис. 3).
Таблица 5
^Событие АВ А В А В АВ АВ АВ АВ 10 R ~ 1Г
А В
1 2 3 1 5 () 7 8 9
-КП АП 70 60 386 396 24 46 36 350 + 0,26
КП БА 70 50 386 406 22‘ 48 28 358 +0,28
АП БА 60 50 396 406 17 43 33 363 + 0,21
Б АП 251 60 205 396 20 231 40 165 —0,16
96
Продолжение табл. 5
г И 2 1 3 1 4 1 5 1 Б 1 7 1 « 1 у 1 10 1 11
БА 251 50 205 406 16 235 34 171 -ОД 6
Б КП 251 70 205 .386 15 236 55 150 —0,95
БД Б 130 251 326 205 87 43 164 162 4-0,16
БД П 130 28 326 428 3 127 25 301 -0,1
1Б Ч АЛ J30 60 326 396 3 127 57 269 —0,2
БД БА 130 50 326 406 7 123 43 283 -0.1
БД КП 130 70 326 386 1 129 69 257 -0,27
БД ПП 130 32 326 424 12 118 20 306 + 0,05
БД УП 130 36 326 420 9 121 27 299 —0,00
БД гж 130 26 326 430 5 125 21 305 —0,00
БД в 130 253 326 203 79 51 174 152 + 0.07
БД и 130 146 326 310 59 71 87 239 + 0,18
гж п 26 28 430 428 12 14 16 414 + 0,42
Б п 251 28 205 428 12 239 16 189 —0,09
КП п 70 28 386 428 7 63 21 365 + 0,07
АП п 60 28 396 428 5 55 23 373 4-0.04
УП п 36 28 420 428 7 29 21 399 + 0,17
УП гж 36 26 420 430 6 30 20 400 +0,14
БД ГС 130 84 326 372 36 94 45 278 +0,15
БД ГЛ 130 107 326 349 37 93 70 256 +0,07
р УП 54 36 402 420 9 45 25 377 +0,13
р гж 54 26 402 43Q 5 49 21 381 +0,05
р БД 54 130 402 326 12 42 118 284 —0,05
СБ О 76 24 380 432 19 57 5 375 + 0.38
Б н 251 146 205 310 102 149 44 161 +0,2
Р п 54 28 402 428 10 44 18 384 +0,18
КП н 70 146 386 310 11 59 135 251 —0,16
тш н 58 146 398 310 26 32 120 278 +0,12
в н 253 146 203 310 90 163 56 147 +0,13
ПП н 32 146 424 310 20 12 126 298 +0,17
пп Б 32 251 424 205 18 14 233 191 +0,00
ТШ Б 58 251 398 205 54 4 197 201 + 0,3
в Б 253 251 203 205 145 108 103 100 + 0,06
в ПП 253 32 203 424 16 237 16 187 -0,03
тш ПП 58 32 398 424 3 55 29 369 -0,02
тш В 58 253 398 203 55 3 198 200 +0.31
тш БД 58 130 398 326 29 29 101 397 + 0,27
БА УП 50 36 406 420 9 41 27 379 +0,13
ба Р 50 54 406 402 И 39 43 363 +0,11
БЛ ГЛ 50 107 406 349 18 32 99 307 +0,08
БЛ ГС 50 84 406 372 4 46 80 326 —0,1
АП ГЛ 60 107 396 349 21 39 86 310 + 0,11
КП ГЛ 70 107 386 349 22 48 85 301 +0,09
ба СП 50 145 406 311 23 27 122 284 + 0,11
БД СП 130 145 326 311 48 82 97 229 + 0,07
в С А п 253 28 203 428 17 236 11 192 + 0,03
БА Г* л* в 50 253 406 203 36 14 217 189 + 0,12
1 С Г п в 84 253 372 203 58 26 195 177 +0,13
• Л г п в 107 253 349 203 66 41 212 137 + 0,00
' Л н 107 146 349 310 45 62 101 248 + 0,00
• Заказ 12 233 97
Первый включает довольно компактную группу из диско-
видных блях с крышечкой, кистевидных накосников, темен-
ных шнуров и бус; второй—ажурные бляхи с лапчатыми под-
весками, ажурные прямоугольные привески с лапчатыми под-
весками, крестовидные подвески, «усатые» перстни, пулокери,
железные гривны, раковины «каури». Связи между отдельны-
ми категориями вещей из разных комплексов или отсутству-
ют, или резко отрицательны. Встает вопрос о том, каков ха-
рактер различия этих комплексов: хронологический, этниче-
ский или возрастной? Скорее всего хронологический, так как
категории вещей первого комплекса относятся в основном к
VIII—IX векам, а второго—к X—XI векам23. Против разно-
этнического характера этих комплексов свидетельствует на-
личие одних и тех же головных уборов (с небольшими вари-
антами), одинаковый погребальный обряд.
В то же время есть некоторые основания говорить о воз-
растных градациях внутри каждого комплекса. Краткий ана-
лиз погребального инвентаря неопределенных погребений Крю-
ковско-Кужновского могильника дает интересную картину.
Пятнадцать погребений из 111 (без горшков) содержат вещи,,
характерные для женских. Другая картина в погребениях е
горшками: из 74—в тридцать одном погребении встречаются
ожерелья из бус, пронизок, подвесок, спиральные браслеты.
Среди неопределенных погребений преобладают детские: мо-
гильных ям длиной до 160 см—89. В погребениях без горшков
чаще встречаются трупосожжения (26). Из восьми трупосож-
жений с горшками пять приходятся на группу погребений
(№№ 314, 323, 345, 428, 455), ориентированных по линии во-
сток—запад и содержащих железные вещи. Можно сделать
вывод о том, что подавляющее большинство погребений с
горшками—женские детские, а без горшков—мужские дет-
ские.
В нервом комплексе для детского (девичьего?) костюма
характерно отсутствие бус и дисковидной бляхи с дверцей
Накосник, венчик и теменной шнур пока не дают оснований вы-
делить возрастные комплексы.
Во втором комплексе костюм девочки характеризуется
крестовидными подвесками; девушки—сложными ожерельями
из бронзовых украшений, в состав которых входят прямо-
угольные ажурные привески с лапчатыми подвесками; жен-
щины—круглой ажурной бляхой с лапчатыми подвесками.
Спиральные браслеты девочек и девушек не превышают 3- -4
оборотов .Во взрослых погребениях они до 10—11 оборотов..
98
ГОЛОВНОЙ УБОР
Рис .3. Граф взаимосвязей комплексов украшений в могильниках
мордвы-мокши VIII—XI веков.
7*
99
О том, что накосники не могут служить возрастным оп-
ределителем, свидетельствует группа из двадцати двух погре-
бений (женских) с височными подвесками салтовского типа
и в виде колец с разомкнутыми концами (Кр.-К). Из них
только пять погребений имеют размеры в пределах 170 -
200 см, остальные—до 160 см. Отсутствуют венчики. Из укра-
шений наиболее характерными являются кистевидные накос-
ники и ожерелья из бус и спиральных пронизок.
Реконструкция головного убора и предварительный анализ
декоративных комплексов могильников «лядинского» типа по-
зволяют использовать их для рассмотрения некоторых во-
просов этнической истории мордвы-мокши.
Декоративные комплексы костюмов населения, оставивше-
го могильники «лядинского» типа, одинаковы (подбор укра-
шений, компоновка). Одними и теми же особенностями облада-
ют головной убор, украшения ног. Утверждение А. Е. Алихо-
вой о том, что оборы—крайне редкое украшение среднецнин-
ской («лядинской») мордвы24, не совсем правильно. По на-
шим подсчетам, спирали и бляшки в области ног встречаются!
76 раз, оборы—24. Вместе они встречаются 19 раз, то есть
оборы без спиралей и бляшек практически не встречаются.
Коэффициент ассоциации R, характеризующий тесноту связи
между этими категориями, равен + 0,38 м (табл. 5). Это
очень сильная связь, и можно говорить о едином типе укра-
шений. Спирали и бляшки, встречающиеся в Лядинском и
Томниковском могильниках в области ступней, позволяют го-
ворить о существовании и в этом районе специфических укра-
шений ног.
Нет оснований выделять по этому признаку (и ряду других)
среднецнинскую мордву в особую группу племен, как и гово-
рить о заимствовании этого украшения ног у муромы25. В
11одболотьевском могильнике число погребений, содержащих
оборы по отношению к числу предполагаемых женских по-
гребений, составляет около 14%. В Крюковско-Кужновском—
чуть более 5%, в Елизавет-Михайловском — 8,9%, Панов-
ском—19,7%. О более широком распространении этого типа
обуви (обмотка ног холщовыми или ременными оборами без
бронзовых украшений) могут свидетельствовать находки
пряжек в области голени, ременных обор без металлических
украшений (погр. 290 Кр.-К).
А. Е. Алиховой неоднократно высказывалась мысль о том,
что на рубеже 1 и II тысячелетий произошла «коренная смена
в наряде» и что «этот признак, помогающий отличить мокшу от
100
Рис. 4. Украшения, обувь и головные уборы мордвы-мокши VIII—XI веков
и их этнографические параллели. Составлен автором по различным
источникам.
эрзи по археологическому материалу, отпадает»26. Однако
есть основание утверждать, что этнические особенности морд-
вы-мокши к рубежу I и II тысячелетий сформировались. Это
косвенно подтверждает и А. Е. Алихова: «Следует сказать,
что южная группа могильников XII-—JKIV вв. дает четко вы-
раженный однородный материал...»27.
Материалы таких могильников, как Ефаевский, Паньжин-
ский, Кельгининский и других им подобных, свидетельствуют
о том, что «коренной смены в наряде» не произошло. Следует
говорить об эволюции отдельных категорий украшений. Ха-
рактерное мокшанское украшение пулокерь бытовало до
XVIII в. А зародилось оно в конце первого тысячелетия
н. э28. Сюлгамы с «усами» лядинских могильников и, особен-
но лопастные сюлгамы цнинских могильников29, «являются
родоначальниками сменивших их не менее своеобразных за-
стежек с лопастями, так называемых сюлгам, характерного
для всего II тысячелетия н. э. мокшанского украшения»3*',
(рис. 4). Часто выполняя не только утилитарные, но и деко-
ративные функции, они располагались на груди двумя ряда-
ми в направлении от плеч к поясу, что хорошо видно особен-
но по материалам Крюковско-Кужновского могильника. По-
добное расположение сюлгам мы видим на иллюстрациях
И. Г. Георги и П. С. Палласа31, воспроизводящих мокшанку.
Оборы (украшения ног) VIII—XI веков (рис. 4—12) ста-
ли прямыми предшественниками «мордовских» сапог с обо-
рами (рис. 4—13, 14). Это предположение, подтвержденное
богатыми полевыми материалами, было высказано Н. И.
Спрыгиной32. Оборы на сапогах располагаются по длине всего
голенища или чуть выше щиколки, то есть там, где они нахо-
дились в VIII—XI веках.
Практически во всех могильниках «лядинского» типа
встречается украшение, основу которого составляет переки-
нутый через шею ремень. На концах его прикреплялись пря-
моугольные обоймы с цепочками (рис. 4—9). На специфиче-
ский характер этого украшения обратил внимание П. П. Ива-
нов33, позднее—А. Е. Алихова34. Полной аналогией ему явля-
ются мокшанские украшения «ярмак-пилькс» и «горожонь-
крганя»35. Устройство их и способ ношения идентичны. В этом
нетрудно убедиться, взглянув на рисунок 4—10, И. Плетп-
украшения «ярмак-пилькс» в нижней части иногда соединя-
лись цепочкой с крестом посредине. В погребении 207 Крю-
ковского-Кужновского могильника плети подобного украше-
102
Рис. 5. Расположение вышивок и украшений на головных уборах
мордвы-мокши и мордвы-эрзи. Составлен автором *по различным
источникам.
имя также соединены цепочкой со зведчатой подвеской посре-
дине.
При сравнении головного убора среднецнинской мордвы с
головными уборами мордвы-мокши мы также видим много
сходных черт. Основу головных уборов, изображенных на ри-
сунке 5, составляет лопасть, размеры которой идентичны по-
103
лотенцу-покрывйлу среднецнинской мордвы. Ширина вышив-
ки лобной части убора также равна ширине лопасти и подчер-
кивается вертикальными линиями (рис. 4—15, 16, 17, 18, 19;
5—2). Сзади у головных уборов «панга» имеется пришивной
клапан (рис. 5—4), если его нет, то это место остается не-
вышитым и не обтягивается кумачом (рис. 5—5). Распола-
гается этот клапан в области шеи. Не является ли он имита-
цией сюлгам, применявшихся среднецнинской мордвой и на-
ходимых в погребениях в области шеи? В республиканском
краеведческом музее имеется один экземпляр головного убора
мордвы-эрзи из Городищенского уезда Пензенской губернии.
Сзади у него в один ряд расположены восемь нашивок, по
форме напоминающих сюлгамы (рис. 5—6). В первом тыся-
челетии нашей эры этот район был заселеп «лядинской>
мордвой.
На территории, занятой в VIII—XI веках мордвой-мокшей,
и поныне распространены головные уборы, расположение-
узора на которых тождественно среднецнинскому (рис. 4)36.
Правда, сюда попадают головные уборы мордвы-эрзи Темни-
ковсксго района МАССР и Лукояновского района Горьков-
ской области (рис. 4—18, 19). Но на этой территории также
встречаются могильники, погребальный инвентарь которых
тождественен «лядинскому». Материалы Шокшинского37, Пс-
ремчалкинского38 и Погибловского39 могильников убедительна
свидетельствуют о притоке мордвы-мокши в эти районы. Воз-
можно, отголоском этого процесса является большое числа
мокшанизмов в языке лукояповской мордвы-эрзи40 и отличный
по форме головной убор «сорока», не имеющий себе аналогий
у других групп мордвы-эрзи.
Краткий анализ погребального инвентаря могильников
«лядинского» типа, сравнение отдельных категорий украшений
с этнографическими материалами не позволяют согласиться с
предположением А. Е. Алиховой о том, что «в моршанской
части бассейна Цны жила иная племенная группа мордвы, не
сохранившая по ряду причин своего племенного названия и
растворившаяся позже среди русского населения»41. Наличие
могильников переходного типа (Ефаевский, Кельгининский и
др.) еще больше свидетельствует о том, что «лядинская»
мордва (вместе с нею и среднецнинская) является прямым
предшественником современной мордвы-мокши, проживаю-
щей в западной части Мордовской АССР.
104
’ Материалы по истории мордвы VIII—XI вв. Моршанск, 1952.
2 Материальная культура среднецнииской мордвы VIII—XI вв. Са-
ранск, 1969.
3 В Н. Ястребов. Лядинский и Томннковский могильники Тамбов-
ской губернии (МЛР. № 10, СПб., 1893).
4 М. Ф. Жиганов. К истории мордовских племен в конце I тыся-
челетия и. э. (СА, 1961, № 4).
5 Вещи хранятся в Мордовском НИИЯЛИЭ.
6 В Н. Ястребов. Указ, раб., стр. 18, 19 и далее.
7 Материальная культура среднецнииской мордвы VIII —XI вв., стр. 8.
10.
8 Р. Ф. Воронин а. Женский головной убор среднецнинской морд-
вы VIII—XI вв. (КСИА, № 136, М, 1973).
- М. Ф. Ж и г а н о в. Указ .раб.
10 Материалы по истории мордвы VIII—XI вв., стр. 8.
11 В. Н. Ястребов. Указ, раб., стр. 4.
*2 Л. В. Ефимова. Ткани из финно-угорских могильников I тыс. и. э
(КСИА. № 107, М., 1966).
i3 Р. Ф. Воронина. Указ раб., рис. 13, 14.
1*Л. В. Ефимов. Указ, раб., стр. 134.
15 Р Ф. В о ро н и и а. Указ, раб., стр. 48, 53.
1Л Там же, рис. 13, 14.
,’7 Там же, стр. 53.
18 М. Ф. Жиганов. Указ, раб., стр. 164.
19 Материальная культура среднецнинской мордвы VIII—XI вв., стр. 8
20 Р Ф. В о ро н и к а. Указ, раб., стр. 54.
21 И. Г. Венец кий, Г. С. Кильдишев. Основы теории веро-
ятности и математической статистики. М, 1968, стр. 274—276.
22 Г А. Федоро в-Д а в ы д о в. Кочевники Восточной Европы под
властью золотоордынских ханов .М., 1966 ,стр. 93—96; В И. Вихляев.
Сюльгамы могильников селиксенского и армиевского типов (СА, 1972,
№ 3)
23 М Ф. Жиганов. Указ, раб., А. Е. Алихова. Из истории
мордвы конца 1-го — начала 2-го тыс. и. э. (Археологический сборник,,
т. II Саранск, 1959).
24 Материальная культура среднецнинской мордвы VIII —XI вв., стр. 8.
25 Там же, стр. 8, 11.
28 А Е. Алихова. Некоторые замечания по поводу сообщения
М. Р. Полесских (Этногенез мордовского народа. Саранск, 1965, стр. 221).
27 А. Е. Алихова. Из истории мордвы конца 1-го — начала П-го-
тыс. и. э., стр. 31.
28 Там же, стр. 16.
29 Материальная культура среднецнинской мордвы VIII—XI вв.г
стр. 10; табл. 2, рис. 12, 13.
30 А. Е. Алихова. Из истории мордвы конца I-ro — начала П-го
тыс. н. э, стр. 18.
31 Древности мордовского народа. Саранск, 1941, стр. 59.
32 Н. И. С прыгни а. Одежда мордвы-мокши Краснослободского п
Беднодемьяновского уездов Пензенской губернии, Пенза, 1929, стр. 16.
рис. 21; таблицы III, VI, VII, IX.
33 Материалы по истории мордвы VIII—XI вв., стр. 72.
34 Материальная культура среднецнинской мордвы VIII—XI вв.,
стр. 9; таблицы 43. 51.
85 Н. И. Спрыгина. Указ, раб., таблицы III, V.
105
3’ Н. Бе лице р. Народная одежда мордвы. М.» 1973, стр. 167.
Л. В. Цнркин. Археологические раскопки и разведки на нижнем
“£РеДнем течении р. Мокши — Археологические открытия 1969 года. М,
1970, стр. 163.
38 А. Е. А лихов а. Перемчалкинский могильник. (Археологический
сборник, т. 1. Саранск, 1948). ' и
Е, И. Горюнова. Погибловскии могильник (Археологический
сборник, т. 1. Саранск, 1948.).
Г. И. Е р м у ш к и н. Северо-западные говоры эрзя-мордовского
языка (Очерки мордовских диалектов, т. V. Саранск, 1968 ).
Материальная культура среднецнинской мордвы VIII—XI вз.,
В. И. ЛЕДЯЙКИН
ПУРГАСОВСКОЕ ГОРОДИЩЕ
В западных районах Мордовской АССР и прилегающих
к ней областях имеется целый ряд названий урочищ и сел.
связанных с термином «Пургас». Это наименование вызыва-
ет особый интерес потому, что в русских летописях имена
Пургаса и Пуреша свидетельствуют об особой роли отдель-
ных лиц из мордовской среды в политической жизни Средне-
го Поволжья в период средневековья.
Из Центрального Госархива Мордовской АССР был из-
влечен документ, представляющий собой две копии с купчих
записок мурз Теребердеевых на покупку бортных урожаев.
В этих документах, относящихся к 1628 и 1630 гг., значатся
границы покупаемой вотчины, третья сторона которой прохо-
дит «...от пургасовского городища по оврагу Арге и Алатор-
ские вершины рубеж...»1. Отмеченные в документах границы
вотчины свидетельствуют, что упоминаемое «Пургасовское
городище» являлось местом общеизвестным и достаточно хо-
рошо приметным. С целью определения места расположения
этого городища в 1945 г. Мордовским научно-исследователь-
ским институтом была организована археологическая экспе-
диция под руководством П. Д. Степанова.
Сравнивая топонимические данные, имеющиеся в доку-
менте, и названия рек, оврагов, урочищ, сел бассейна нижне-
го течения реки Мокши, П. Д. Степанов определил, что
«Пургасовским городищем» следует считать обнаруженный
им памятник, расположенный в овраге «Юва», соответствую-
щий линии третьего «рубежа» документа 1630 года, то есть
между вершиной оврага Арга и речкой Кафтар, впадающей в
речку Пушту2. Здесь П. Д. Степановым было собрано 49 об-
ломков керамики и «значительное количество костей жи-
вотных»3.
В 1971 году с целью дальнейшего изучения этого памят-
107
пика археологической экспедицией Научно-исследовательско-
го института языка, литературы, истории и экономики при
Совете Министров Мордовской АССР были проведены ста-
ционарные работы.
При опросе местного населения в близлежащих к памят-
нику селах Пурдошки, Полянки, Поповка выявлено, что
название «Пургасовское городище» уже стерлось из памяти
людей. Вместо этого городище приобрело наименование
«Клады» или «Кладовая вершина» в овраге «Юва». Эти но-
вые названия связывают с пребыванием на урочище отрядов
Степана Разина, которые якобы зарыли здесь большое коли»
чество золота (клад).
Ввиду того что данный памятник вошел в научную лите-
ратуру под наименованием «Пургасовское городище» и это
название упоминается в письменных источниках, мы считаем
целесообразным и в дальнейших исследованиях пользоваться
этим же термином.
Пургасовское городище расположено в 10 км к северу от
с. Пурдошки и в 3 км к востоку от с. Полянки Темниковско-
го района Мордовской АССР. Оно занимает мыс между дву-
мя сходившимися оврагами и имеет форму вытянутого под-
треугольника, ориентированного по линии запад—восток.
Длина его вместе с валами 102 м. Ширина у валов — 35 м, в
центральной части — 23 м и на мысу — 2,5 м.
Поверхность памятника ровная и имеет небольшую пока-
тость к востоку. Уровень мысовой площадки ниже нулевой
точки4 на 2,16 м. Высота его над уровнем дна оврагов 6,3 м
у мыса и 8 м у валов. Склоны хорошо сглажены, круты и по-
крыты густым лесом. Большая часть жилой площади также
заросла деревьями и кустарниками, что в значительной степе-
ни затрудняло ее исследование.
С напольной стороны (с запада) городище имеет два ва-
ла, разделенных рвом. Ширина основания внешнего вала —
13 м, высота — 2 м; внутреннего — соответственно, Ими
1,8 м. Оба вала и ров, через которые имеется проход на
площадку, покрыты деревьями и кустарником. На месте про-
хода валы и ров претерпели значительные разрушения. Кро-
ме того, как на внешнем, так и на внутреннем валах имеют-
ся следы больших кладоискательских ям. Концы валов вы-
ше центральной части, склоны их обрывисты и соединяются
с крутыми берегами оврагов. Ров между ними в значительной
степени заплыл и у основания валов имеет ширину (в цент-
ральной части) 2 м. К склонам городища ширина его увели-
108
чпвается до 4—5 метров. У подножия внешнего вала (на
склонах оврагов) имеются заметные следы наружного рва.
Возможно, они образовались в результате стока в овраг та-
лых вод, так как разрез предполагаемой центральной части
этого рва не дал никаких результатов.
По рассказам местного населения, где-то поблизости от
городища, в овраге, имелся колодец со срубом, существование
которого связывают с функционированием памятника как
места поселения. Однако нам обнаружить его не удалось.
На площади поселения было заложено 8 раскопов, глав-
ным образом, в местах, наиболее, слабо заросших лесом.
Вскрыто 618 квадратных метров.
Раскоп 1 был заложен в восточном и южном направлении
от центральной части внутреннего вала в виде Г-образной че-
тырехметровой траншеи. В северной части раскопа культурный
слой оказался небольшой мощности и состоял из серой супе-
си с незначительным количеством мелких фрагментов тек-
стильной керамики. На глубине 20 см почти повсеместно об-
нажился материковый грунт, состоявший из желтоватой
плотной супеси. На материковом фоне обнаружились слеты
сооружений.
На участке 5 выявились остатки двух ямок от столбов.
Первая, расположенная в северо-западном углу, имеет диа-
метр 32 см, глубину от уровня материка — 22 см. Вторая
ямка, находящаяся на расстоянии 10 см к востоку от первой,
диаметром 18 см, глубиной также 22 см.
В южной части участка 5 и северо-западной части участ-
ка 10 обнаружено небольшое углубление в материковом
грунте (5—8 см), заполнение которого состояло из серой
рыхлой супеси с большими включениями золы и мелких
фрагментов угля. Размеры этого углубления по линии запад-
восток — 1,42 м, север-юг — 0,7 м. В западной его части, на
границе участков 4 и 9 выявлена ямка от столба диаметром
24 см, глубиной 10 см. Такая же ямка, но меньших размеров,
обнаружена в южной части участка 10, диаметром 12 см,
глубиной 8 см.
В северной части участков 15 и 16 обнаружена довольно
большая яма, размерами по линии запад-восток — 1,66 м,
север-юг — 0,6 м, глубиной — 0,4 м. Ее заполнение состояло
из темной супеси с включениями угля и золы. На дне найдены
обломки гончарного сосуда. Эта яма появилась на городи-
ще, несомненно, позже функционирования его как места по-
селения, так как дневной уровень ее выходит прямо под дер-
110
Табл. II. Профили валов городищ(а), сооружения № 1 (б),
сооружения № 2 (в).
новый слой. Это подтверждается характером ее заполнения
и находкой фрагментов сосуда, сделанного на гончарном
круге. Здесь же обнаружены следы столбовой ямы, диамет-
ром 20 см, глубиной 18 см, в заполнении которой также встре-
чалась зола и уголь.
Две небольшие ямки, диаметром 9,7 см выявлены в юго-
западно# части участка 16. Это, по-видимому, следы от не-
больших кольев, так как днища этих ямок имели конусовид-
ную форму. Из-за ограниченности вскрытого пространства и
ввиду того, что в северную сторону невозможно было продол-
жить раскоп, в данном сочетании небольших углублений и ям
от столбов уловить какую-либо определенную конструкцию
нам не удалось.
На участке 24 обнаружена часть ямы, попавшая в раскоп
только северной половиной. В ее заполнении — серая супесь
с включениями угля. По северному и западному контуру
прослежена прослойка желтой супеси. Она образовалась в
результате обвала стенок и перекрытия ямы еще при ее
функционировании в древности, так как в основном заполне-
нии обнаружена керамика только с текстильными отпечатка-
ми, тогда как в верхнем слое найдены обломки от гладкостей
ной посуды. Судя но исследованной части ямы и ее профилю,
•она имеет овальную форму. Западная и северная стенки на-
клонны ко дну (результат обвала); восточная — отвесная.
Дно плоское, ровное. Размеры, попавшие в пределы раскопа,
на уровне материка: по линии запад-восток — 1,04 м; север-
юг — 0,98 м. На уровне дна: север-юг — 0,62 м; запад-во-
сток — 0,88 м. Глубина ямы 0,58 м. По всей вероятности, она
использовалась насельниками городища в качестве кладовки
для хранения продуктов.
В северной части участка 31, на линии границы раскопа
найдены две ямки от столбиков. Диаметр первой — 16 см.
глубина от поверхности — 68 см. Вторая расположена в 34 см
к востоку от первой и имеет диаметр 20 см, глубину 52 см.
В заполнении обеих ямок — гумусированная серая супесь со
«слабо выраженными остатками древесного тлена.
В южной части раскопа 1 обнаружены остатки жилою
помещения (сооружение № 1). Оно представляло собой
длинную яму, заполненную рыхлой серой супесью, распола-
гавшуюся вдоль южной половины подножья внутреннего ва-
ла и занимавшую всю площадь южной части раскопа I и за-
падные участки раскопа IV.
112
Слой рыхлой серой супеси прослеживался до глубины
46 см. В нем найдено большое количество обломков текстиль-
ной и гладкостенной керамики, глиняных пряслиц, изделии
из металла. Характерной особенностью культурного слоя
можно отметить отсутствие костей животных. На этой глуби-
не четко выявились контуры сооружения, длиной 14,42 м,
шириной до 3 м. До глубины 0,98 м характер культурного
«слоя не изменился, однако в нем найдено несколько зубов
лошади. Заметно уменьшились размеры сооружения. Оно
приобрело лодчетырехугольную форму, длиной 13,8 м. шири-
ной до 2,3 м (табл. 1).
На уровне 1,1 м от поверхности в северной и южной части
сооружения № 1 обнаружены следы кострищ. В северной ча-
сти на этой глубине первоначально обнаружились два обож-
женных пятна красноватого оттенка, состоявшие из сильно
обожженной супеси, золы и угля. На глубине 1,3 м они сли-
лись в одно пятно яйцевидной формы, размерами 1,54 м X
х 1,1 м, состоявшее из обожженного песка с большими
включениями золы и угля. Размеры очажного пятна в юж-
ной части сооружения 1,1x0,8 м. Дно жилища выявлено
на глубине 1,3 м в виде прослойки темной супеси с вкрапле-
ниями угля над желтым материковым песком.
В целом сооружение № 1 представляет собой жилое по-
мещение типа землянки в виде длинного подчетырехуголь-
ника, ориентированного по линии ССЗ-ЮЮВ. Общая длина
его 13,8 м, ширина — 2,3 м, глубина — 1,3 м. Южная стенка
жилища в отличие от северной имеет большую покатостьи со-
стоит из сильно утрамбованного грунта. По-видимому, здесь
находился вход в землянку. Доказательством нашему пред-
положению может служить обнаруженная рядом со входом
хозяйственная яма с многочисленными остатками кухонных
отбросов в ее заполнении. Следов столбов или каких-либо
других конструкций в землянке обнаружить не удалось.
Раскоп II расположен вдоль северной части внутреннего
вала и состоит из 21 участка. На всей площади раскопа раз-
местилось сооружение № 2. На глубине 20 см оно представ-
ляло из себя длинную яму, заполненную рыхлой серой су-
песью, сильно нарушенную корнями деревьев и кустарника.
Этот слой заполнял сооружение до глубины 80 см от поверх-
ности. В нем обнаружено большое количество обломков ке-
рамики как с текстильными отпечатками, так и гладкостен-
ной. В северной части его встречены железистые и керами-
’s Заказ 12233 ИЗ
ческие шлаки. Повсеместно отмечены находки фрагментов,
угля. Из вещей в раскопе II найдены обломок железного но-
жа, серебряная пуговица, пряслица (целые и в обломках)г
большая часть которых орнаментированы точечными узора-
ми, обломок точильного бруска. Так же, как и в слое заполне-
ния сооружения № 1, здесь очень мало костей животных.
В южной стороне ямы на глубине 1,1 м обнаружилось,
большое пятно обожженной супеси с включениям!, большого
количества угля и золы, длиной 3,8 м, шириной 0,8 м (табл. 1).
На глубине 1,28 м размеры этого пятна уменьшились до
2,65 м в длину и 0,5 м в ширину. Плотный слой обожженной
супеси с большими включениями угля и золы залегал до глу-
бины 1,4 м. Судя по характеру грунта, здесь выявлены остат-
ки оч а га-кострища.
В целом же сооружение № 2. как и вышеописанное, пред-
ставляет собой длинную землянку в виде подчетырехуголь-
ника длиной 14 м, шириной — 2,85 м, глубиной до 1,4 м, кото-
рая ориентирована на городище по линии ССВ-ЮЮЗ. Уровень,
пола жилища неодинаков. Если в южной части он находится
па глубине 1,4 м, то у северной стенки — 0,8 м. Эта стенка в
отличие от противоположной более поката, так как здесь,
по всей вероятности, находился вход.
Раскоп III был заложен в продолжение северной части
раскопа I в восточном направлении для выяснения характе-
ра застройки центральной части площадки городища^ Он
представляет собой траншею длиной 20 м, шириной 4 м.
Культурный слой оказался небольшой — мощностью от 25-
до 30 см по всем участкам раскопа — и состоит из серой су-
песи с включениями фрагментов угля. Под этим, слоем повсе-
местно выявился материковый грунт в виде плотной желтова-
той супеси.
На глубине 20 см в северной части линии участков 1 и 2
обнаружено округлое пятно необожженной желтой супеси
диаметром 64 см. Оно лежало небольшой прослойкой мощ-
ностью 5—7 см на материковом грунте. Назначение его не
определено.
На участке 6 выявлена яма неправильной формы, восточ-
ный край которой заходит на участок 7. Ее диаметр 1,3 м,
глубина 30 см от уровня материка. Дно неровное, стенки по-
каты. В заполнении—желтая супесь с вкраплениями угля и
обожженная глина. Около северо-восточной стенки обнару-
жен небольшой кусок обгоревшей древесины. Здесь же най-
дены три фрагмента толстостенной, сильно обожженной кера-
114
мнки, по-видимому, от обломков тигля, а также осколки
гладкостенной керамики. В целом культурный слой раскопа
II очень беден и однообразен.
Раскоп IV был заложен вдоль южного склона городища
к востоку от раскопа I и состоит из 10 участков. Западная
часть его занята сооружением № 1. На остальных участках
культурный слой небольшой мощности—до 20—25 см и пред-
ставляет собой серую супесь с включениями фрагментов
угля.
На глубине 20 см обнаружено несколько сравнительно
больших и маленьких ямок. Наиболее крупная из них распо-
ложена у южной стенки участка 4 и попала в раскоп лишь
северным краем на 15 см. Однако размеры ее по линии запад-
восток— 1 ,Q2 м, глубиной от материка 30 см. Дно ровное, стен-
ки покаты. В эапотненни—рыхлая супесь. К востоку от
нее, недалеко друг от друга, выявлено еще пять ямок от
столбов диаметром от 24 до 38 см и глубиной от 10 до 44 см
Все они расположены вдоль южного склона городища и обра-
зуют определенную столбовую конструкцию, по-видимому,
оставшуюся от деревянного забора, который мог служить до-
полнительным укреплением южного края поселения (табл. 1).
Большой интерес представляет углубление, обнаруженное
на участках 5 и 6. Оно имеет подчетырехугольную форму
длиной 182 см, шириной 50 см, глубиной 34 см и ориентиро-
вано по линии СЗ-ЮВ. Заполнение его состоит из плотной
желтой супеси. На дне прослежены небольшие вкрапления
угля. В центральной части ямы найдены железный предмет
(видимо, остатки от небольшого ножа) и маленький фраг-
мент кальцинированной косточки. По своей форме оно очень
похоже на могильное сооружение, однако явных признаков
погребения обнаружить не удалось (табл. 1).
Очень богатой различными находками оказалась округ-
лой формы яма, обнаруженная около сооружения № 1. Юж-
ный край ее захватывает склон городища. Диаметр верхней
части составляет 2,2 м. Заполнение состоит из серой рыхлой
супеси с многочисленными органическими остатками. Дно
ровное, находится на глубине 92 ом. Диаметр на дне —. 1,8 м.
В культурном слое ее заполнения найдены обломок железно-
10 Н0Жа» различного вида пряслица (целые и в обломках),
большое количество костей лошади, коровы, свиньи и много-
численные фрагменты керамики. Судя по содержанию куль-
Урпого слоя ямы и ее расположению, она использовалась
8*
115
в хозяйстве жителей городища как место для кухонных от-
бросов.
Раскоп V заложен в восточной части памятника, на его
мысовой площадке и состоит из 24 участков. Северо-западный
угол раскопа расположен в 11 м от юго-восточного угла рас-
копа III и ориентирован от него по линии 120° к юго-востоку
(табл. 1).
Культурный слой состоит из серой супеси и залегает
мощностью от 16 до 42 см. Наиболее насыщены находками
участки, непосредственно примыкающие к мысу (9, 10, 16.
17). Здесь мощность слоя достигает 42 см, где найдено значи-
тельное количество металлических вещей и орнаментирован-
ной гладкостенной и текстильной керамики. Кроме того,
на отмеченных же участках обнаружен целый ряд столбовых
ямок, диаметром от 14 до 50 см и глубиной от уровня мате-
рика от 10 до 32 см, которые, как и в раскопе IV, располага-
ются вдоль края площадки и также представляют собой остат-
ки столбовой конструкции, по-видимому, от деревянной из-
городи.
Раскоп VI первоначально был заложен к югу от участков
26 и 27 раскопа I, затем был продолжен в западном направ-
лении и соединен с раскопом IV (табл. 1).
На уровне материкового грунта обнаружены несколько
столбовых ямок, заполненных серой супесью с остатками
древесного тлена. Одна из них диаметром 28 см, глубиной
30 см исследована в северо-восточном углу участка 7. Дру-
гая диаметром 24, глубиной 28 см выявлена на участке 14.
Следы столбовой ямки найдены и на участке 19. Она оказа-
лась в раскопе одной полбвиной. Судя по профилю, ее ди-
аметр равен 22 см, глубина 32 см. Кроме того, на границе
участков 8 и 11 выявлено небольшое углубление в материко-
вом грунте, заполненное темной супесью с включениями
угля, золы и пятен обожженной супеси. Размеры углубления
по линии север-юг 130 см, запад-восток — 84 см, глубина о г
уровня материка до 10 см.
В центральной части 14 участка также выявлены два
небольших пятна обожженной супеси с включениями угля.
Они залегают непосредственно на материковом грунте про-
слойками, мощностью 2—3 см. В целом культурный слой в
раскопе VI залегает ровным слоем, толщиной от 20, местами
до 30 см и очень беден находками, из которых отмечены
только незначительные фрагменты текстильной и гладко-
стенной керамики.
116
Табл. III. Вещевой комплекс городища.
Раскоп VII представляет собой траншею длиной 12 м,
шириной 4 м, заложенную в северном направлении от участ-
ков 30 и 31 раскопа I. Культурный слой мощностью от 25 до
30 см состоит из серой супеси и почти не содержит находок.
Лишь на участке II обнаружено пятно обожженной супеси
диаметром 45 см, мощностью 2,5—3 см, которое располага-
лось непосредственно на материковом грунте.
117
Раскоп VIII был заложен с целью исследования страти-
графии оборонительных сооружений поселения и представля-
ет собой траншею длиной 34 м и шириной 1 м (табл. 1). Он
перерезал валы и ров с запада на восток. В раскоп попали
три кладоискательские ямы, дневной уровень которых выхо-
дит на поверхность. Они в значительной степени разрушили
насыпь вала и заполнение рва. В погребенном слое внешнего
вала никаких следов пребывания человека не обнаружено.
Нет находок и в насыпи вала, состоящего из плотной серой
супеси. Небольшие обломки керамики встречены только в
верхнем слое, которые могли попасть сюда после его соору-
жения. Ров между валами был углублен от уровня материка
лишь на 30 см.
Под насыпью внутреннего вала обнаружен культурный
слой. На участке I, у самого подножья вала, на глубине
26 см выявлено скопление камней преднамеренно расколотых
на примерно одинаковые размеры. Они лежат непосред-
ственно на слое погребенного грунта. По всей вероятности,
эти предметы могли применяться в качестве оружия при от-
ражении нападения противника.
На участке 1—3 обнаружилась канавка, прорезающая
погребенный гручт. Она идет узкой полосой вдоль южных
стенок участков и в восточной части участка 3 под углом в
90° поворачивает к северу и уходит за пределы раскопа.
Заполнение ее состоит из золы и угля. Глубина уровня погре-
бенной почвы 10—12 см, ширина 20, местами доходит до
36—40 см.
На участках 4 и 5, у северной стенки раскопа, тоже в по-
гребенном грунте найдена яма размером с запада на восток
1,64 м. Самое широкое место, заходящее в раскоп, измеряет-
ся 42 см, глубина 20 см. В заполнении — также зола с углем.
Что могут представлять эти сооружения, при наличии
фрагментных данных определить невозможно, однако они
ясно могут свидетельствовать, что внутренний вал сооружен
как дополнительное укрепление, когда городище уже функ-
ционировало как место поселения людей.
Наиболее многочисленной категорией находок на горо-
дище является керамика. Вся она плоскодонная и изготовле-
на ручным способом — техникой лепки, без применения гон-
чарного круга. Обожжена на костре. Большая часть ее (су-
дя по днищам) имеет небольшой карнизик у дна, наличие ко-
торого обусловлено характером лепки сосудов на подставке.
По способу обработки внешней поверхности всю керамику
118
можно разделить на две группы: сосуды с текстильными от-
печатками и гладкостенные. Из 1220 экземпляров извлечен-
ной из культурного слоя керамики первая группа представ-
лена 739 обломками (6О,5°/о), вторая — 481 (39,5%). Выде-
ляются несколько основных типов текстильных отпечатков:
тонкие оттиски тканей с разнообразными способами перепле-
тения нитей; отпечатки грубого плетения; отпечатки, напоми-
нающие оттиски рогожных тканей (всего 8 экземпляров) и
веревочные оттиски, создающие вертикальные бороздочки.
Среди керамики с тонкими отпечатками тканей обнаружено 5
орнаментированных экземпляров и 10 — со сквозными отвер-
стиями на венчиках. Орнамент состоит в основном из ряда
ямок, расположенных вдоль венчика, или же вдавлений косо
поставленной палочки по тулову. Встречено несколько фраг-
ментов днищ, имеющих также сквозные отверстия.
Посуду с текстильными отпечатками можно подразделить
еще по характеру профилировки на слабопрофилированную и
профилированную. К слабопрофилированной относятся в
основном фрагменты, покрытые отпечатками грубого плете-
ния тканей. Это горшки баночной формы с прямыми отвес-
ными или скошенными ко дну стенками (табл. IV, рис. 1,2).
Среди них встречены обломки банкообразных сосудов со
«слабо выпуклыми стенками и слегка отогнутыми венчиками,
имеющими наплывы во внутрь и наружу. Толщина стенок
такой посуды, как правило, 5—7 мм. Глина, применявшаяся
для изготовления сосудов, с примесями песка, реже — шамо-
та. Профилированная керамика представлена сосудами с
отогнутыми наружу венчиками и ярко выраженным выпуклым
туловом (табл. IV, рис. 4, 5). Встречены фрагменты сосудов
со слабо выраженным, но заметным ребром посередине
{табл. IV, рис. 6). Найдены два обломка, украшенные паль-
цевыми вдавлениями по венчику (табл. IV, рис. 2.) и с за-
щипным орнаментом.
Гладкостенная посуда Пургасовского городища, как и
текстильная, стратиграфически встречается во всех его напла-
стованиях. Ведущей категорией ее являются горшки различ-
ных форм и размеров. Большая часть их — сосуды с выпук-
лым туловом и отогнутым венчиком (табл. IV, рис. 5—8).
Встречены фрагменты и с прямым венчиком. Поверхность
гладкостенной посуды в большинстве случаев замыта или
небрежно заглажена. Однако среди нее имеется значительная
часть, сличающаяся более тщательной отделкой и орнамен-
тацией. В отличие от текстильной значительная часть (око-
119
Табл. IV. Керамика.
ло 10%) гладкостенной посуды имеет более разнообразны!*!
орнамент. По способу нанесения можно выделить несколько
его видов. Наиболее распространенными являются бордюры,
состоящие из вдавлений, сделанных концом плоской палочки
или кости (табл. IV, рис. 5). Имеются фрагменты керамики,
украшенные вертикальными рядами парных вдавлений, сде-
ланных, по-видимому, острием обрубленной кости (табл. IV,
рис. 6). Кроме того, на некоторых обломках встречается
косая насечка по краю венчика (табл. IV, рис. 5). Найден об-
ломок от большого сосуда с довольно тщательной отделкой,
имеющей пальцевые вдавления по краю венчика, в результа-
те чего получился волнистый орнамент (табл. IV, рис. 8).
В единичных экземплярах в культурном слое встречены
обломки сковородок. Они представлены двумя типами. Одни
из них неглубокие с прямыми стенками, имеющими на венчи-
ке косую насечку (табл. IV, рис. 10), другие — глубокие, так-
же с прямыми стенками, но с округлым венчиком (табл. IVr
рис. 9).
120
В целом керамический комплекс данного городища не от-
личается большим разнообразием как по своим формам, так
и по орнаментации. Ввиду небольшой мощности культурного
слоя, стратиграфических данных для хронологического рас-
членения керамического материала получить не удалось. Это
усугублено еще тем, что площадь памятника длительное вре-
мя подвергалась вспашке, в результате чего почти повсе-
местно зафиксировано непоправимое нарушение культурных
напластований. Лишь в заполнении землянок, основных
сооружений на памятнике, меньше подвергшихся разруше-
нию, найдены более или менее однородные фрагменты сет-
чатой керамики, позволяющие, в известной степени, просле-
дить преобладание некоторых типов в верхних или более
глубоких горизонтах. Так, в нижнем горизонте заполнения
землянок, в слое плотной серой супеси встречена керамика
только баночной формы с грубыми оттисками текстильных
тканей, гладкостенной посуды здесь не найдено, тогда как в
верхних слоях они встречаются совместно. Большая часть
орнаментированной гладкостенной керамики найдена на мы-
совой площадке, где она в количественном отношении преоб-
ладает над текстильной. В качестве отличительной особенно-
сти можно отметить отсутствие миниатюрных сосудиков и ке-
рамики с ярко выраженными рогожными отпечатками, являю-
щихся характерными атрибутами содержания культурных
напластований памятников подобного типа.
Ближайшие аналогии всей вышеописанной керамике име-
ются на городищах Каргашинском, Теньгушевском и Казна
Пандо5. Керамический комплекс Каргашинского городища
убедительно датирован А. Е. Алиховой савроматскими нако-
нечниками стрел VII—VI вв. до н. э.6
Из вещевого материала обращают на себя внимание
находки каменных изделий. В заполнении сооружений-земля-
нок встречены три песчаниковых камня (один целый, два —
обломки), одна сторона которых имеет следы шлифовки. На
городищах Мордовии и прилегающих к ней областях подоб-
ные вещи находятся повсеместно как в ранних, так и в более
поздних слоях. По мнению многих исследователей, они могли
применяться в качестве инструмента для растирания зерна.
Найдены две хорошо отшлифованные точилки (одна целая,
другая сломана пополам) с отверстиями для подвешивания
(табл. III, рис. 11, 15).
Изделия из глины представлены значительным количест-
вом пряслиц (или грузиков). Стратиграфически они распола-
121
гаются на всех уровнях культурного слоя. По всей форме
разделяются на чечевицеобразные (табл. III, рис. 13, 20), ша-
рообразные (табл. III, рис. 16, 18), блоковидные (табл. Ill,
рис. 26, 30), элипсовядные в сечении (табл. Ill, рис. 8, 9, 14,
17). Большая часть их орнаментирована точечными узорами.
На некоторых имеются прочерченные узоры, а на одном об-
ломке точечками изображена свастика. Все они имеют ма-
ленькие, до 5 мм и менее отверстия.
Несколько отличается от всех остальных пряслице,
найденное в заполнении землянки № I. Оно сделано из хоро-
шо отмоченной глины и довольно тщательно отшлифовано.
Имеет чечевицеобразную форму и правильное круглое отвер-
стие в середине. На одной половине его имеется орнамент,
состоящий из точек, расположенных треугольниками. В каж-
дом треугольнике по шесть точек. Три треугольника располо-
жены основаниями к краю, один обращен вершиной к сред-
нему треугольнику (табл. III, рис. 20).
А. Ф. Дубинин, анализируя подобные находки в культур-
ном слое некоторых городищ дьяковской культуры, предпо-
ложил, что дьяковцы таким образом изображали шестирич-
ную систему счета7, широко употреблявшуюся в быту их об-
щества. Он подсчитал, что весовая единица «шестерик» рав-
на 26—28 граммам и состоит из двух половинок по три еди-
ницы. Одна шестая часть «шестерика» равна 4,5—4,6 грам-
мам и обозначается треугольником, состоящим из трех или
шести точек8. <
В. Н. Мартьянов, взвесив и тщательно проанализировав
узоры на нашей находке, предположил, что здесь также отра-
жена шестеричная система счета. Вес пряслица 13,7 г, то
есть соответствует трем весовым единицам дьяковцев. Знаки
на нем обозначают, что оно — половина «шестерика», состо-
ящая из трех весовых единиц (три треугольника, основания
которых обращены к краю). Половина «шестерика», по его
мнению, «...возможно, обозначается одним треугольником, об-
ращенным вершиной к трем остальным»9.
Следует заметить, что особая тщательность отделки этик
вещей и замысловатые узоры на них позволяют делать раз-
личные предположения об их особой роли в быту древних лю-
дей, однако трудно представить, для каких именно операций
при родоплеменном строе нужны были эти грузики со столь
высокой, можно сказать, аптекарской точностью. Правомер-
нее искать в данной орнаментике следы идеологических пред-
ставлений древних родовых коллективов.
122
Фото 1. Ручка билоновон ложечки. Увеличено в 4 раза.
Металлических изделий найдено на городище небольшое
количество, но некоторые из них отличаются своей ориги-
нальностью. К таковым можно отнести билоновую ложечку,
ручка которой оформлена в виде головки лошади (см. фото),
найденную в слое засыпи сооружения № 1. Прямых аналогий
ей нами не обнаружено. Находки ложек из кости, ручки ко-
торых оформлены в зооморфном стиле, имеются на памятни-
ках севера и Западной Сибири, в частности, на поселении
Усть-Полуй10, а также в савроматских древностях11 середины
1 тысячелетия до н. э.
Бронзовая ложечка с ушко.м для подвешивания была пай
дена В. А. Городцовым на Каширском городище в слое VII—
VI вв. до н. э.12 Зооморфный стиль в искусстве раннего
железного века широко практиковался и на юге европейской
части СССР, у скифо-сарматских племен. Однако для них ха-
рактерно изображение зверей и животных в стилизованном
виде. Наша же находка отличается реалистичностью изобра-
жения головы лошади, являющейся характерной чертой
искусства финно-угорских народов лесной полосы Восточной
Европы и Приуралья.
На мысу городища найден железный втульчатый наконеч-
123
ник стрелы с подтреугольным пером (табл. III, рис. 10). Бли-
жайшие аналогии этому наконечнику имеются на Каргашин-
ском городище в Мордовской АССР13 и в Ананьинском мо-
гильнике в Прикамье14, датируемые VI—V вв. до н. э.
В слое заполнения сооружения № 2 обнаружен железный
нож с горбатой спинкой, характерный для раннего этапа го-
родецкой культуры (табл. III, рис. 3). Здесь же найдена се-
ребряная бляшка с петлей на обратной стороне (табл. III,
рис. 12). Она очень плохой сохранности и изъята в фрагмен-
тах. Такая находка также впервые встречена на городищах
Мордовии. Аналогии ей имеются в памятниках ананьинской
культуры15.
В культурном слое раскопа V (участок 17) найден обло-
мок серповидного железного ножа, конец которого был от-
ломан еще в древности. Другой такой же нож был обнаружен
па участке 16 (табл. 111, рис. 1, 2). Аналогии этим ножам, да-
тируемым серединой I тысячелетия до нашей эры, имеются
в нижнем горизонте культурного слоя городища Кузнечики в
Подмосковье16.
В раскопе I найдены обломок шила (табл. III, рис. 4) и
небольшая железная втулка (табл. III, рис. 5). Что же каса-
ется ножен, обнаруженных в раскопе VI и в раскопе VIII
(табл. Ill, рис. 6, 7), то они попали в культурный слой горо-
дища явно позднее остальных находок. Об этом ярко свиде-
тельствуют не только поздние их формы, но и хорошая
сохранность, и то, что они обнаружены в дерновом слое.
Таким образом, судя по комплексу находок и способу
строительства сооружений, Пургасовское городище относится
к кругу памятников городецкой культуры. Перечень находок
дает достаточно оснований считать, что оно возникло как ме-
сто поселения в середине 1 тысячелетия до н. э. Датирующи-
ми предметами культурного слоя могут служить наконечник
стрелы, ножи с горбатой спинкой и серповидные, билоновая
ложечка.
Незначительная мощность культурного слоя, малое коли-
чество костных остатков и других органических веществ мо-
жет свидетельствовать, что этот памятник как место жилья
городецких племен функционировал относительно недолго, а
именно: в течение второй половины 1 тысячелетия до н. э.
В начале новой эры жизнь на нем прекратилась. Об этом мо-
жет свидетельствовать преобладающее количество текстиль-
ной керамики, отсутствие поздних вещей, и то, что здесь не
обнаружено битрапециевидных пряслиц с широкими отвер-
124
стиями, характерных для культурных напластований горо-
дищ и открытых поселений начала 1 тысячелетия и. э. и
далее.
Пургасовское городище представляло собой небольшое
патриархально-родовое поселение, с количеством населения
25—30 человек, в силу чего почти за полутысячелетие отло-
жился незначительный культурный слой. Отсутствие керами-
ки с рогожными отпечатками и преобладающее количество
сетчатой сближает памятник с поселениями так называемого
муромского локального варианта Городецкой культуры, в ма-
териалах которых отмечено влияние дьяковской и ананьин-
•ской культур. По своим формам и размерам землянки Пурга-
совского городища имеют близкие аналогии с так называемы-
ми длинными домами Конецгорского поселения в Прикамье17
и сооружениями древнего горизонта культурного слоя горо-
дища Кузнечики в Подмосковье18. Влияние населения восточ-
ных территорий чувствуется и в искусстве оформления било-
новой ложечки.
Судя по материалу Пургасовского городища, основными
занятиями его населения явились животноводство, прими-
тивное земледелие, рыболовство, охота и собирательство.
Разводили, главным образом, лошадей, крупный рогатый
«скот, свиней. ч
Находки среди керамического материала днищ со сквоз-
ными отверстиями, так называемых цедилок, служивших, по-
видимому, для стока сыворотки из створоженного молока,
свидетельствуют о наличии разнообразия в приготовлении
молочной пищи.
Общественные отношения насельников городища следует
рассматривать как первобытно-общинные, находящиеся на
стадии родовой организации. Наличие в землянке № 1 двух
очагов может быть свидетельством начала разложения этого
общества и выделения отдельных семейных коллективов.
1 П. Д. Степанов. Пургасово городище. (Записки ДАНИИ, № 6.
Саранск, 1946, стр. 27.).
2 П. Д. Степанов. Указ, раб., стр. 33.
3 П. Д. Степанов. Указ, раб., стр. 35. <
4 За нулевую точку взят уровень юго-западного угла участка № 1
(раскоп I).
5 А. Е. Ллихова. Некоторые древние городища Мордовской АССР.
(Археологический сборник, т. П. Саранск, 1959); Е. И. Горюнова.
Теньгушевское городище. (Записки МНИИ, вып. 9. Саранск, 1947); ее же.
Раскопки Теньгушевского и .Нароватовского городищ в 1939 г. (КСИИМК,
вып. 5. М—Л., 1940).
125
6 A. E. Алнхова. Указ, раб., стр. 109.
7 А. Ф. Дубинин Как «дьяковцы» вели счет. (Древности Вос-
точной Европы. МИА, № 169. М., 1969, стр. 62); его же. Троицкое го-
родище Подмосковья. (СА, 1964, № 1).
8 А. Ф. Д у б ы н и н. Троицкое городище Подмосковья, стр. 193.
В. Н. М а р т ь я н о в, Д. Т. Надькин. К вопросу о финно-угорской
системе исчисления. (Материалы по археологии и этнографии Мордовии.
Вып. 48. Саранск, 1975).
10 В. И. М о ш и н с к а я. Археологические памятники Северо-Западной
Сибири. (САИ, М., 1965. стр. 57—63).
" К. Ф. Смирнов. Савроматы. М., 1961.
12 В А. Городцов. Старшее Каширское городище. (Известия
ГАИМК, вып. 85, М.-Л., 1934, стр. 37.).
13 А. Е. Алихова. Указ, раб., стр. 109, табл. 44.
14 А. В. Збруева История населения Прикамья в ананьннскую
эпоху. (МИА, № 30. М., 1952, стр 168, табл. XXXI, рис. 26).
15 А. В. Збруева. Указ, раб., стр. 314—317.
16 А. Ф. Дубинин. Городище Кузнечики в Подмосковье. (СА, 1970.
№ 1, стр. 161, рис. 7). ,
17 А. В. Збруева. Указ, раб., стр. 219—224.
18 А. Ф Дубинин. Городище Кузнечики в Подмосковье, стр.
153—156.
I
И. M. ПЕТЕРБУРГСКИЙ
К ВОПРОСУ ОБ ЭКОНОМИЧЕСКИХ связях
МОРДВЫ В 1-НАЧАЛЕ II ТЫС. НАШЕЙ ЭРЫ
Особую роль в изучении торгового обмена древней мордвы
занимают археологические и нумизматические материалы. Они
значительно дополняют сообщения письменных источников,
число которых ограничено. Однако и археологические данные
недостаточны для характеристики экспорта продуктов мест-
ных промыслов (пушнина, мед, воск). В настоящее время на-
коплен огромный фактический материал, который позволяет
рассмотреть отдельные стороны экономических связей мордвы
в I—XI вв. н. э.
Наиболее полно в этом плане исследованы русско-мордов-
ские отношения в работах А. П. Смирнова1, М. Ф. Жиганова2,
А. В. Цнркина3. Вопросы о южных контактах рассмотрены в
статьях В. П. Кропоткина4, В. И. Вихляева5.
В. И. Ленин писал: «При товарном производстве продукты
производятся отдельными, обособленными производителями^
причем каждый специализируется на выработке одного како-
го-либо продукта, а в силу этого для удовлетворения общест-
венных потребностей необходима купля-продажа продуктов
(становящихся в силу этого товарами) на рынке6. Товарное
производство сопровождается появлением определенных това-
ров, выполняющих роль денег,—меха, металла. Меховые
деньги известны были и в древнерусской торговле. Здесь в
качестве денег выступали «куны». Этот термин долго высту-
пал для обозначения денег, хотя меховые деньги уже были за-
менены металлическими7.
У древней мордвы функции меховых денег долгое время
выполняли шкурки белок—«ура»8. Н. Ф. Цыганов считал, что
слово «ур» (буквально белка) до недавнего времени в ряде
мордовских селений бытовало в значении денег («урот
улить»—«деньги есть»). По мнению М. Ф. Жиганова, «беличья
шкурка выступает как деньги, по крайней мере, не позднее
127
X—XI вв. и выступает уже эквивалентом товаров, продавае-
мых на рынке»9.
О существовании меховых денег в Среднем Поволжье сви-
детельствует и ряд арабских путешественников (Ибн Русте,
Абу Хамид Ал Гарнати). Абу Хамид Ал Гарнати писал: «Тор
говые сделки между собой осуществляют при помощи старых
беличьих шкурок, на которых нет шерсти, когда из них нель
зя извлечь пользы и они абсолютно ни для чего не пригодны,
и когда эти шкуры головы белки и ее лапок (эти шкуры) пра-
вильны. И каждое 18 штук в счет их идут за один серебряный
дирхем.... За каждую шкуру из этих шкур дают краюху превос-
ходного хлеба, которого достаточно (для пропитания) силь-
ного человека; за них можно купить все: невольниц, отроков,
золото, серебро, шкурки бобра, куницы и другие товары...»19
Наиболее древними (I—V вв н. э.) являются контакты
мордвы с югом, сарматским миром и Прикамьем.
Экономические связи с югом более всего прослеживаются
на материале Андреевского кургана, в котором были найдены
четыре фибулы типа «Авциса», бронзовая чаша италийского
типа с навесными ручками.и кованый котелок галло-римского
производства11 (рис. 1, 2, 3). В. П. Кропоткин датирует по-
добные изделия I в. до н. э. и Ill в. н. э.12
Предметом римского производства следует считать шпору,
найденную в погребении Ражкинского могильника1’ (рис. I,
4). Римские вещи найдены в кладе у села Шильникова быв-
шего Саранского уезда. Клад состоял из фибул, обломков,
бляхи, колец и римских динариев I—III вв. н. э.н. Отдельные
типы провинциальных фибул встречены в Селикса-Трофимов-
ском могильнике15. О широких связях с югом свидетельству-
ют находки кладов византийских и римских монет. Два рим-
ских динария обнаружены у села Кулешейки Рузаевского
района16. Три серебряные монеты встречены у села Городище
Пензенской области17. Наряду с римскими и византийскими
монетами встречались и пантикапейские19. Начиная с V в. н. э.
•с ослаблением Причерноморских городов-государств контакты
с югом слабеют. На рубеже V—VII вв. и. э. на территорию
мордвы перестают поступать изделия римских и византийских
мастеров. Единичны находки византийских'монет19.
В мордовских древностях часты находки сарматских ве-
щей. К таким изделиям относятся мечи, стрелы. В памятни-
ках I—VII вв. н. э. чаще встречается оружие, чем украшения.
Мечи сарматского типа найдены в погребениях Селикса--Тро-
фимовского20, Ста рокадомского21 могильников; мечи и грехпе-
128
о
Рис. I Римские, прикамские и сарматские вещи
в мордовских могильниках.
рые черешковые стрелы—в Андреевском кургане22; стрелы
в ранних комплексах Шокшинского могильника23 (рис. 1, 5, 6).
Украшения встречаются редко. Следует отметить находку
бронзового зеркала в Сергачском могильнике24 (рис. 1,7).
Торговые связи с югом, особенно античный импорт, осу-
ществлялся через Танане, который был важным торговым
*) Заказ 12233
129
пунктом. Отсюда античные товары попадали сарматам и да-
лее в мордовские земли. Отмечая роль Тананса, Д. Б. Шелов
писал, что будучи одним из важнейших торговых пунктов се-
веро-восточного Причерноморья и важным торговым центром
Приазовья, «несомненно, являлся транзитной базой для това-
ров, шедших из античного мира далее на восток и северо-во
сток»25.
Расцвет связей мордвы с Прикамьем относится к I—III вв
н. э. Характерными вещ'ами прикамского происхождения яв-
ляются некоторые гривны, найденные в Кошибеевском26, Се-
ликсенскохм могильниках27 и в Андреевском кургане28 (рис. ц
8, 9). Широкое распространение эти украшения получили в
могильниках Пьяноборском29 и Чеганда II30.
Привезенными из Прикамья следует считать отдельные ти-
пы бронзовых бляшек, пронизки в виде обойм из 2 и 4 полу-
цилиндриков и сапожковые подвески (рис. 1, 10—16). В боль-
шом количестве перечисленные изделия обнаружены в погре-
бениях Кошибеевского31, Абрамовского32, Селиксенского мо-
гильников33 и Андреевского кургана34. Подобное положение
дало в свое время основание отнести ряд древних могильни-
ков мордвы к пьяноборской культуре35. В настоящее время
доказано, что могильники кошибеевского типа составляют
особую группу, отличную от пьяпоборской36. Возможно, оби-
лие прикамских вещей в ранних мордовских могильниках свя-
зано больше с этническими, чем экономическими контактами.
На рубеже V—VII вв. и. э. приток изделий из Прикамья не-
значительный.
С появлением аланских племен в южных степях и на Се-
верном Кавказе экономические связи мордвы с югом расши-
ряются. Растет импорт аланских изделий на территорию
мордвы, среди которых особое место занимают сабли, боевые
топоры, конское снаряжение, поясные наборы, амулеты и от-
дельные украшения (рис. 2, 1 —18). Первые признаки, указы
вающие на связь алан с мордвой, относятся к V—VII вв. и. э.
В первом периоде, как указывают исследователи, экономи-
ческие контакты находятся на стадии становления. Наиболь-
ший расцвет этих связей падает на VIII—X вв. н. э37. О фор-
ме экономических связей мордвы с салтовским и северо-кав-
казским кругом населения в археологической литературе
имеется ряд предположений. Так, А. П. Смирнов, изучая мор-
довские древности, отмечал близость инвентаря ряда могиль-
ников к материалам могильников салтовского типа38. А. А. Ха-
ликов, В. Ф. Генинг предполагают больше болгарское, нежели
130
Рис. 2. Аланские, арабские и булгарские изделия
в мордовских могильниках.
салтовское или северо-кавказское влияние, хотя последнее не
исключают39.
Близость территорий Хазарского каганата и Волжской
Ьулгарии, в состав которых входили и аланские племена, пред-
полагали постоянные двусторонние экономические контакты
ЛвУх племен.
9»
131
В конце I тысячелетия н. э. в древнемордовской торговле
важное место занимали связи с арабским Востоком. Эти взаи-
моотношения усиливаются с образованием на Волге Булгар-
ского государства. При перемещении торговых путей на Волгу,
города Волжской Булгарин становятся перевалочными пункта-
ми восточных товаров и монет. На территории расселения морд-
вы найден ряд кладов с арабскими монетами. Клад из 300
монет обнаружен у села Нароватова Теньгушевского района
Мордовской АССР40, уездах бывшей Пензенской губернии41.
Монеты найдены у села Знаменское в Пензенской области42.
Единичные монеты встречены в погребениях Крюковско-Куж-
новского могильника43. Монета была найдена на зубах; она
чеканена в городе Куфе близ Багдада, в царствование халифа
Аль Мансура44. Семь серебряных арабских монет найдены в
Лядинском могильнике45. Они имели по две дырочки; видимо,
употреблялись в качестве подвесок, но положены в погребе-
ние как монеты. При зачистке захоронения они обнаружены
у кисти левой руки. О торговых связях с Востоком свидетель-
ствуют и некоторые вещи. Изделием арабских ремесленников
является бронзовое ведро, найденное в погребении № 90 Ля-
динского .могильника46. На сосуде в его верхней части и на
ручке сделана надпись на арабском языке. По сообщению
В. Г. Тизенгаузена Ястребову, надпись означала пожелание
добра и благополучия тому, кому принадлежал сосуд47 (рис.
2, 19). К привозным вещам с арабского Востока, видимо, сле-
дует отнести и шелковую ткань, найденную в погребениях
Крюковско-Кужновского48, II Журавкинского49 могильников.
Археологический материал, свидетельствующий об экономи-
ческих связях с Востоком, подтверждается и сообщениями
арабских писателей (Ибн Русте, Ибн-Хаукаль, Бекри) о том,
что Среднее Поволжье вело с арабским Востоком очень
оживленную торговлю50.
Особую роль в экономической жизни древней мордвы иг-
рали древнерусские племена. Впервые славянские племена
сталкиваются с мордвой, видимо, в середине первого тысяче-
летия н. э. А. П. Смирнов предполагает, что в середине I ты-
сячелетия и. э. в мордовские земли проникают отдельные,
весьма редкие, немногочисленные группы славян, но начиная
с середины I тысячелетия н. э. они поселяются в гуще мордов-
ского населения и сливаются с аборигенами края51. Это пред-
положение подтверждается многочисленными находками сла-
вянских вещей в памятниках древней мордвы. В памятниках
V—VII вв. славянские вещи еще единичны: изделия с эма-
132
лью52 (рис. 3, 6); пальчатая фибула53 (рис. 3, 7); лунницы54
(рис. 3,1).
В конце I—нач. II тысячелетия и. э. приток славянских ре-
месленных изделий на территорию мордвы усиливается. Изде-
лиями древнерусских ремесленников следует считать шиферные
пряслица, центром изготовления которых является Овруч55. У
мордвы они обнаружены в погребениях Крюковско-Кужнов-
ского56, Пановского и Елизавет-Михайловского могильников57
(рис. 3, 5). Привезенными из русских земель являются также
широкосерединные перстни. А. В. Арциховский подобные из-
делия относит к украшениям славянских племен58. На терри-
тории расселения мордвы они найдены в погребениях Крю-
ковско-Кужновского59, Пановского, Елизавет-Михайловского60,
Лядинского, Томниковского61 и Шокшинского могильников62
(рис. 3, 2).
Изделиями русских мастеров являются найденные в Крю-
ковско-Кужновском могильнике семилучевые височные коль-
ца с ложной зернью63. Они состояли из кольца для крепления
к волосам и пластинки с семью зубцами по верхнему краю и
семи лучей, отходящих от этой пластинки вниз (рис. 3, 3). По-
добные височные кольца, по определению А. В. Арциховского
и Б. А. Рыбакова, характерны для радимичей64. Они найдены
на городищах Титчиха и Хотемль65, в курганах X—XI вв, близ
села Кубаева Владимирской области и в слое XII в. древнего
Новгорода.
Найденную на территории Борковского могильника трех-
бусинную подвеску67, по мнению В. П. Левашовой, «правиль-
нее определять как продукцию не только киевских, но вооб-
ще городских ремесленников68 (рис. 3, 4). Они встречены в
крупнейших городах Ростова-Суздальской земли69.
Славянским импортом являются бусы из стекла. По вопро-
су о месте их производства в археологической литературе
имеется ряд предположений. Одни исследователи считали, что
бусы из стекла не представляют собой продукцию отечест-
венного производства, а являются одним из предметов ввоза
из стран востока70. М. В. Фехнер предполагает, что в древней
Руси существовало «собственное производство этого вида
украшений»71. Можно предположить, что на территорию древ-
ней мордвы они попали в результате мордовско-славянских
экономических связей.
Особо следует остановиться на находке в II Журавкин-
ском могильнике двулезвийного меча (рис. 3, 8). Характер-
ной особенностью этого меча является треугольное навершие
133
и неширокое прямое перекрестие. На клинке с обеих сторон
прослеживаются желобки. Подобные мечи встречены почти во
всех районах Руси—от Приладожья до Киевщины73.
Волжские булгары также играли определенную роль в тор-
говле мордвы. Возникшие в XI в. крупнейшие города Волж-
ской Булгарии—Сувар, Биляр, Булгар—становятся торговыми
центрами, куда стекались торговые люди из разных стран
Торговые фактории стали создаваться булгарами и в устье
реки Оки74. Отсюда не случайно находки двух болгарских
монет X в. на территории расселения древней мордвы75. Неко-
торые вещи, найденные в мордовских могильниках, явно бул-
гарского происхождения. К ним относятся кресала (рис. 2.
21), отдельные детали от колчанов (рис. 2, 20, 22). На тер
ритории Волжских Булгар они обнаружены в погребениях
Танкевского76, Больше-Тархановского могильников77.
Не совсем ясно, что именно мордва вывозила в соседние
страны. Видимо, основными предметами торговли были про
дукты земледелия, охоты и бортничества О вывозе такого
рода продукции мы находим сведения в сочинениях средне-
вековых авторов.
Например, (середина XIII в.) Гильом Рубрук отмечал, что
к северу за Танаидом (Доном) в лесах живут два рода лю-
дей, среди них моксель, не имеющие никакого закона, чистые
язычники. У них «в изобилии имеются свиньи, мед, воск, ме-
ха»78. Можно предположить, что кроме продуктов земледелия
и промыслов, мордва вывозила ряд изделий ювелирного про-
изводства.^Вопрос о вывозе изделий ремесла, особенно в пер-
вой половине первого тысячелетия н. э., изучен недостаточно.
Между тем со второй половины первого тысячелетия отдели
ные вещи мордовского происхождения находим в памятниках
соседних районов. К изделиям мордовских ремесленников
следует отнести лапчатую подвеску, найденную в Салтовском
могильнике79 (рис. 4, 1). В памятниках древних булгар имеет-
ся ряд предметов, характерных для мордовских памятников
второй половины I тысячелетия. К числу таких изделий мож-
но отнести пронизки из перевитой бронзовой проволоки (рис.
4, 2), бутыльчатые, конусовидные и звездчатые подвески (рис.
4, 3, 4, 5). Встречаются ажурные привески с трапециевидным
щитком и конусовидными подвесками (рис. 4, 6). В большом
количестве перечисленные украшения встречались в погребе-
ниях Больше-Тархановского80, Танкеевского могильников81.
134
Рис. 3. Славянские изделия в мордовских памятниках.
Некоторые типы орудий труда, как, например, втульчатыс
топоры, ие характерны для булгар. Можно предположить, что
находки подобных топоров в Танкеевском могильнике82 свя-
заны с экономическими контактами двух народов.
Мордовский экспорт ярко представлен в восточнославян-
ских древностях. Например, при раскопках Новотроицкого го-
родища найдены сюлгамы88. По технике исполнения они оди-
наковы с подобными застежками из Крюковско-Кужновско
Пановского и Елизавет-Михайловского могильников85.
Сюлгамы найдены в длинных курганах у деревни Дрокова и
Нанс-ева Слобода86 (рис. 4, 7, 8). В Гнездовских курганах об-
наружена серповидная гривна с лапчатыми подвесками (рис.
135
Рис 4. Мордовские изделия в салтовских, булгарских
и славянских памятниках.
4, 9)87. Подобные гривны довольно часто встречаются в мор-
довских древностях. В курганах у деревни Пурковка найдена
височная привеска с трапециевидными подвесками88, которая
точно воспроизводит привеску из Шокшинского могильника^
(рис. 4, 10). В древностях Новгорода90, Пскова91 встречены
налобные венчики, состоящие из бронзовых цилиндриков и
поперечных пластин (рис. 4, 11). Описанные венчики харак
терны для мордвы и часто встречаются в памятниках VIII —
XI вв.
Таким образом, археологический, нумизматический мате-
риалы и письменные источники позволяют выделить наврав
ления и разделить историю экономических связей на два пе-
риода. В первом периоде (I—V вв.) — торговля с югом, cap
матским миром и Прикамьем. Наибольший приток археоло
гичсского и нумизматического материалов па территории
древней мордвы падает па I—V вв. н. э. Можно предполо-
жить. что в торговле с югом особую роль играли сарматы,
которые являлись поставщиками античных товаров. Расцвет
связей с Прикамьем относится к I—III вв. н. э. Возможно,
обилие прикамских вещей в ранних мордовских могильниках
связано больше с этническими, чем экономическими контакта-
136
ми. На рубеже V—VII вв. н. э. находки импортных вещей в
памятниках мордвы единичны.
Второй период (VII—XI вв. и. э.) характеризуется эконо-
мическими контактами с алано-хазарским миром Волжской
Болгарией, арабским Востоком и древнерусским народом. Ос-
новную роль в торговле мордвы с арабским Востоком алано-
хазарским миром играли города Волжской Булгарии. На
раннем этапе (V—VIII вв. н. э.) с аланами мордва имела
двусторонние экономические связи. Отсутствие мордовских
вещей в памятниках юга в первом периоде свидетельствует
или об односторонних связях, или мордва поставляла продук-
ты земледелия и лесных промыслов, которые в археологиче-
ском материале не сохранились. Бытование мордовских ве-
щей в аланских, булгарских и славянских памятниках свиде-
тельствует о двусторонних экономических связях мордвы с
этими народами.
Особую роль на развитие мордовской культуры в I—нача-
ле II тысячелетия и. э. оказала древнерусская культура. Бу-
дучи ближайшими соседями древней мордвы, славянские пле-
мена не только обменивались ремесленными изделиями, но и
поселялись в гуще мордовского населения. В дальнейшем это
дало возможность взаимообогащения двух народов лучшими
чертами народной культуры и быта.
1 А. П. Смирнов. Очерки древней и средневековой истории народов
Среднего Поволжья и Прикамья (МИА, № 28. М., 1952).
2 М. Ф. Жиганов. Из истории ремесла, домашнего производства и
торговых связей мордвы в XIII—XVIbb (Археологический сборник,
X® 2 Саранск, 1959.).
3 А. В. Цирк ин. Русско-мордовские отношения в X—XIV вв. Са-
ранск, 1968.
4 В. П. Кропоткин. Римские импорты из Андреевского кургана в
Мордовской АССР (КСИА, вып. 119. М., 1969.).
5 В. И. В и х л я е в. Культурные связи сурско-цнпнекой мордвы с алан-
скими племенами северного Кавказа и Дона во второй половине I тыс.
” э (Материалы по археологии и этнографии Мордовии. Саранск, 1974.).
6 В. И. Лени н. ПСС, т. I, стр. 253.
7 Б. А. Романов Деньги и денежное обращение (История культуры
Древней Руси, т. I. М., 1951, стр. 370 ).
8 ’Н. Ф. Цыганов. Заметка о древнемордовской денежной единице
(Записки МНИИЯЛИЭ, № 9. Саранск, 1974, стр. 137—146.).
° М. Ф Ж и г а н о в. Из истории ремесла..., стр. 155.
10 А. Л. Монга й т. Абу Хамид Аль Гарнати и его путешествие в рус-
ские земли 1150—1153 гг. (История СССР, т. I. М., 1969, стр. 176 ).
11 П. Д. Степанов. Южные связи племен Среднего Поволжья в
I гыеячелетин я. э. (МИА, № 169. М, 1969. стр. 221.).
12 В. П. К р о п о т к и н. Римские импорты..., стр. 36.
137
13 М. Р. Полесских. Отчет об археологических исследованиях в
Пензенской области. (Архив ПА АН СССР ).
14 В. П. К р о п о т к и и. Клады римских монет на территории СССР
(САП, вып. Г 4—4. М., 1961. рис. 2, 1—6.).
15 М. Р. Полесских. Новые памятники древнейшей мордвы (Мате-
риалы по археологии и этнографии Мордовии. Саранск. 1974, рис. 4, 10.).
16 В П. Кропоткин. Римские импорты..., стр. 48.
17 М. Р. II о л есск и х. В недрах времен. Пенза, 1956, стр. 57,
допол. 1.
18 А. В. Ц и р к и н. Русско-мордовские отношения..., стр. 72.
19 А. Е. А л и х о в а. Серповский могильник. (Археологический сбор-
ник, № 2. Саранск, 1959, стр. 133.).
20 М. Р. Полесских. Новый памятник..., рис. 3, 21.
21 В. Н. Шитов. Отчет о раскопках Старокадомского могильника в
1970 году (Архив МНИИЯЛИЭ.).
22 П. Д. Степанов. Андреевский курган (Труды МНИИЯЛИЭ,
вып. XXVII. Саранск, 19G4, стр. 213.).
23 А. В. Цирк ин. Отчет о раскопках Шокшинского могильника (Ар-
хив ИА АН СССР Р—1, 3606, 3664, 3920 ).
24 Древности мордовского народа. Саранск, 1941, табл. VI, рис. 21
25 Д. Б. Шелов. Танане и нижний Дои в первые века нашей эры.
М., 1972, стр. 203.
26 Древности мордовского народа..., табл. VII, рис. 14.
27 М. Р. Полесских. Отчет об археологических исследованиях в
Пензенской области (Архив ИА АП СССР.).
28 П. Д. Степанов. Андреевский курган .., табл* V, рис. 2, 3.
29 Древности мордовского народа..., табл. III, рис. 4.
30 В. Ф Ген инг. История населения Удмурдского Прикамья в
пьяноборскую эпоху (Вопросы археологии Урала, вып. II. Ижевск, 1971,
табл. XXI. рис. 2, 3.).
31 Древности мордовского народа..., табл. VII, рис. 8; табл. VI, рис. 28;
табл. IX, рис. 15, 16; табл. VI, рис. 18.
32 Коллекция археологического музея при Мордовском госуниверси-
тете, № 1. 9.
33 М. Р. Полесских. Отчет об археологических исследованиях в
Пензенской области (Архив ИА АН СССР ).
34 П. Д. Степанов. Андреевский курган..., табл. V, рис. 6—8.
35 Древности Камы по раскопкам А. А. Спицина в 1896 году Л.,
стр. 33.
36 А. И. Смирнов. Очерки древней и средневековой истории...,
стр. 50
37 В. И. Вихляев. Указ, раб., стр. 66.
38 А. П. Смирнов. Очерки древней и средневековой истории...,
стр. 118-120.
39 В. Ф. Г е н и н г, А. X. X а л и к о в. Ранние булгары на Волге. М.,
1964, стр. 156.
40 А. Н а р ц о в. Историко-археологическая карта Тамбовской губ.
{Календарь Тамбовской губернии за 1903 г., стр. 84.).
41 Пензенские губернские ведомости № 40, 1846.
42 М Р. Полесских. Археологические памятники в Пензенской об-
ласти (Путеводитель. Пенза, 1970, стр. 10.).
43 П. П. Иванов. Материалы по истории мордвы VIII—XI вв. Мор-
шанск, 1952, стр. 70—71.
138
44 Там же, стр. 70—71.
45 Древности мордовского народа..., табл. 2, рис. 3.
40 Там же (допол. I), рис. 17.
47 Там же, стр. 55.
48 П. П. И ванов. Указ, раб., стр. 150.
49 И. М. Петербургский. Раскопки II Журавкинского могильни-
ка в 1974 году. (Архив ИА АН СССР и МНИИЯЛИЭ.).
50 Документы и материалы по истории Мордовской АССР, т 1,
Саранск, 1940, стр. 22—27.
51 А. П. С м и р н о в. Очерки древней и средневековой истории..., 155.
52 Коллекция археологического музея при Мордовском госуниверси-
тете, кол. № 31, 8—А; М. Р. Полесских. Тезиковский могильник
IV—V вв. (Труды МНИИЯЛИЭ, вып. 30, Саранск, 1968, стр. 188—197.).
53 Древности мордовского народа ., табл. XIV, рис. 8.
54 М. Р. Полесских. Отчет об археологических исследованиях в
Пензенской области (Архив ИА АН СССР ); Древности мордовского и :
рода..., табл. XIV, рис. 10; табл. VII, рис. 8.
55 Б. А. Рыбаков. Ремесло древней Руси. М., 1948, стр. 190.
56 П. П. Иванов. Указ, раб., стр. 51
67 Материальная культура среднецнинской мордвы VIII—XI вв. Са-
ранск, 1969, стр. 25, 66.
58 Л. В. Арциховский. Курганы вятичей. М., 1930, стр. 81
59 П. П. Иванов. Указ, раб., табл. XIV, рис. 8; табл XXII, рис. 3.
60 Материальная культура..., табл. 9, рис. 7; табл. 35, рис. 10; табл. 37.
рис. 3, 4.
61 Древности мордовского народа..., табл. II, рис. 5, 11, 13; табл. XIII,
рис. 14.
82 А. В. Цирки н. Отчет о раскопках Шокшинского могильника. (Ар-
хив ИА АН СССР. Р—I, 3606. 3664, 3920 ).
83 П. П. И в а н о в. Указ, раб., табл. VII, рис. 6. 8.
64 А. В. Арциховский. Указ, раб., стр. 56; В. А. Рыбаков Ука»
раб., стр. 107—108.
85 Ю. В. К уха реи ко. Средневековые памятники Полесья (САП,
Е1—57, 1965, табл. 8, 21.).
67 Древности мордовского народа..., табл. XXI, рис. 6.
88 В. П. Левашова. Височные кольца (Очерки по истории Русской
деревни X—XIII вв. Труды ГИМ, вып. 43. М., 1967, стр. 22.).
89 Там же, стр. 22.
70 Б. Н. и В. Н. Ха не и к о. Древности Приднепровья. Киев, 1902,
вып. V, стр. 14.
71 М. В. Фехнер. К вопросу об экономических связях древнерус-
ской деревни (Очерки по истории русской деревни X—XIII вв. Труды ГИМ,
вып. 33. М., 1959, стр. 156.).
72 И. М. Петербургский. Отчет о раскопках 11 Журавкинского
могильника в 1974 году (Архив ИА АН СССР и МНИИЯЛИЭ.).
73 А. Н. Кирпичников. Древнерусское оружие (САИ, вып. Е1—36.
М., 1966, табл. VII, рис. 4.).
74 В. Н. Татищев. История российская с самых древних времен, кн.
3. М., 1774, стр. 428.
. 76 М. Ф. Жига нов. Из истории ремесла..., стр. 156,
78 Е. П. К а з а к о в. Погребальный обряд Танкеевского могильника
(Археология и этнография Татарии, вып. V. Казань, 1971, табл VrIII,
рис. 11.).
139
11 В. Ф. Г е н и н г, А. X. X а л и к о в. Указ, раб., стр. 157.
78 Путешествие в восточные страны Плано Карлики и Рубрука. М
1957, стр. 110.
79 С. А. Плетнева. От кочевий к городам (МИА, № 142. М., 1957
рис. 47,9.).
80 В. Ф. Генин г, А. X. Халиков. Указ, раб., табл. XV, 7,9,12 13
14; табл. XVI, 9, 10, 14—19.
81 Е. П. Казаков. Указ, раб., табл. XV, рис. 2,3; табл. XVII, рис. 10
82 Там же, габл. 1, 13.
83 И. И. Л япушкии. Новотроицкое городище (МИА, № 74. М
1958. табл. XXIII, рис. 6.).
84 П. П. И в а н о в. Указ, раб., табл. XVII, рис. 3.
56 Материальная культура... табл. 10, рис. 1, 3; табл. 25, рис. 6. 4.
В. В. Седов. Славяне верхнего Поднепровья, Подвинья. М., 1970,
рис. 24, 5.
87 В И. Сизов. Курганы Смоленской губ. (МАР, вып. 28, 1922,
табл. 14.).
88 В В. С е д о в. Указ, раб., рис. 26, 3.
84 А. В. Цирк и н. Отчет о раскопках Шокшинского могильника (Ар-
хив ИА АН СССР. Р—I, 3606, 3664, 3920).
90 В. П. Левашова. Венчики из головного убора из курганов X—
XI вв (Славяне и Русь. М., 1968, стр. 96.).
91 Там же, стр. 95.
М. Р. ПОЛЕССКИХ
К ВОПРОСУ О СУБСТРАТЕ СЕЛИКСЕНСКОЙ
КУЛЬТУРЫ
В итоге исследования могильников и поселений древней
мордвы 1 тысячелетия и. э. на территории Пензенской области
получен обильный и существенный материал по этническому,
материальному и социальному развитию мордвы этого време-
ни1. Предметом данной статьи являются некоторые аспекты
этногенеза.
Отчетлмво-прослежнваются три этапа развития этноса.
1 этап — селиксенский. Он представлен старшими могильни-
ками селиксенского типа в их однородном виде (Селиксен-
ский, Шемышейский, Пензенский, Ражкипский могильники).
Время — третий—четвертый века. 2 этап — селикса-тро-
фимовский (IV — начало VI вв.). Отражен Селиксенскнм в
Ражкинским могильниками в новой фазе развития культуры,
что совпало с появлением в Верхнем Посурье и Верхней Мок-
ше пришельцев с низовий Мокши и мирное расселение их в
непосредственном соседстве с селиксенцами (Селикса-Тро-
фимовский, Тезиковский, Степановский, Алферьевский мо-
гильниками, Армиевским и Младшим Селиксенскнм). Время:
VI — нач. VIII вв. Далее этническая культура развива-
ется также беспрерывно, что с достаточной полнотой показа-
но в археологической литературе.
Будучи в своей первооснове культурой общемордовской
(«селиксенско-кошибеевской»), она в дальнейшем на древней
территории Пензенской области выкристаллизовалась, как
культура мордвы-мокши.
Рядовым могильникам древнейв.ей мордвы присуще при-
сутствие в женских погребальных комплексах своеобразной
височной подвески — перевитого стерженька со спиралькой и
грузиком на концах2. Во всех других синхронных могильниках
финно-угров височные подвески имеют иную форму. Эта ви-
141
сочная подвеска постоянно сопровождает набор женских
украшении мордвы вплоть до ХП1 века» претерпев некоторые
изменения формы и величины, с сохранением конструктивной
основы. Л это означает наличие стойкого этнического атрибу-
та.
Переходя к вопросу о генезисе культуры могильников се-
ликсенского типа, следует сказать, что здесь наметились две
основные точки зрения. Первая: дальние корни этой культуры
восходили к древним культурам Прикамья (первый компо-
нент). В своем развитии она вобрала в себя местную городеь
кую культуру (второй компонент), испытав при этом сильное
влияние сарматского культурного мира3. Вторая: селиксен-
ская культура сформировалась только па местной городецкои
основе, при этом прикамские этногенетические компоненты
начисто отвергаются4.
Огромное значение для наших целей имеет рассмотрение
ритуала захоронений в могильниках селиксенского типа
Трудно, например, уяснить причину внезапного появления в
третьем веке в верховьях Суры и Мокши целого каскада ря
довых грунтовых могильников, если учесть, что для «местной»
городецкои культуры Среднего Поволжья могильничный риту-
ал неизвестен. Синхронные могильники на Оке имеют по срав-
нению с пензенскими иной облик.
Ссылка В. И. Вихляева на западную ориентировку в Се
ликсенском могильнике, чего будто бы нет в могильниках
Прикамья, неудача5. Дело в том, что уже в других ранних
могильниках селиксенского типа, ориентировка иная: умершие
лежат головой на север (Шемышейский могильник)6, на север
или юг (Ражкинский могильник)7.
В чем причина столь неустойчивой ориентировки в ранних
пензенских могильниках? Дело в том, что умерших хоронили
ногами к рекам (Узе, Атмису, Мокше). Не есть ли это глубо-
кая по давности ритуальная традиция ананьинцев, у которых
погребения находились «всегда ногами к реке»?8.
Уже сейчас видно, что вопросы о корнях происхождения
мордвы решаются не так просто и прямолинейно: городецкая
культура — мордва, как это представляется Г. А. Архипову и
В. И. Вихляеву. Вообще не все исследователи финно-угорских
древностей безоговорочно принимают этот вывод. А. Л. Мон-
гаит пишет: «Утверждение о том, что создателями городецких
городищ были «предки мордвы, не бесспорно и нуждается в до-
казательствах»9.
Возьмем другой тезис В. И. Вихляева — об аналогичности
142
керамики селиксенской и с городищ Чердымского, Ножа-Варг
Тепьгушевского, Троице-Пелепицкого и об отсутствии сход-
ства с керамикой из пьяноборских могильников. Прежде все-
го, допущено недоразумение: нами нигде не проводилась
мысль о прямой или наследственной связи пензенских могиль-
ников с пьяноборскими.
Сходство разных по времени и территориально памятников
поздне-городецкого времени очевидно. Но есть и специфиче-
ские черты. Прямое сравнение селиксенской керамики с
троице-пеленицкой керамикой не убедительно. Там наряду с
гладкой керамикой есть и рогожная10. В пензенских старших
могильниках нет ни малейших признаков подобной реминис-
ценции, а время одно — III и IV века н. э.
Одной из характернейших черт селиксенской керамики, не
свойственной городецкой, является форма сосудов — приземи-
стая с вогнутыми краями. Другая часть сосудов — баночная
и с выраженной шейкой—сохраняет черты городецкой куль-
туры.
Для Чердымского городища характерна посуда иной кон-
фигурации — с открытым горлом11. Керамическая посуда
встречается далеко не во всех погребениях селиксенского ти-
па, сосуды часто маломерны, небрежно слеплены12. Это нс
походит на керамику местных городецких городищ, где сосу-
ды, как правило, хорошо прокалены и выглажены, нередко
отличаются значительной емкостью.
Следует коснуться вопроса изученности памятников горо-
децкой культуры в области распространения могильников се-
ликсенского типа. Нами исследован целый ряд открытых по-
селений и шесть городищ, при этом Екатериновское городище
раскопано целиком13. Они датируются второй половиной 1 тьь
сячелетия до и. э. На них есть также иные слои—и ранние
(эпоха бронзы), и поздние (V—VII вв., Ахуны). Установлено,
что жизнь на всех местных городищах оборвалась где-то на
рубеже и. э. Что касается городецких селищ, то они являются
либо очень ранними (Вышинская дюна), либо относятся к се-
редине 1 тысячелетия н. э. (Потодеевское, Свнщевское и дру-
гие). Отмечено полное отсутствие в составе инвентаря горо-
дищ и малейших признаков селиксенского вещевого материа-
ла. В этом отношении разрыв между двумя группами памят-
ников 2—3 века на одной территории, конечно, имеет значе-
ние. но подобное взаимоисключение не содействует взгляду
па данные памятники, как на непосредственную основу рас-
<матриваемых могильников.
143’
Напротив, если взять такие руководящие формы в веще-
вых комплексах, как височную подвеск/*с грузиком, простую
беззамковую гривну, нагрудную и на косную бляхи с концепт
рическим орнаментом, то прототипы их, в особенности височ
ной подвески, мы найдем прежде всего среди вещей из мо-
гильников ананьинскоготипа,в том числе позднеанаиьинского
Уфимского могильника14. Но это именно прототипы и не бо-
лее. Не лишне заметить, что исследованные в последние годы
оанние пензенские могильники, в том числе Шемышейский и
Степановский, содержали вещи позднепьяноборского облика
в значительно большем объеме и ассортименте по сравнению
с прошлыми находками.
Яркая и богатая по материальному насыщению ананьин-
ская культура включала «несколько племенных групп, состав-
ляющих культурные общности»15. Л. В. Збруева указывала на
формирование ананьинской культуры на еще более широком
пространстве, чем Прикамье15. Прослеживая судьбы ананыш-
ской культуры, А. X. Халиков справедливо подчеркивает, что
«племена, некогда входившие в апаньинскую этническую общ-
ность, в той или иной степени участвовали в формировании
всех финно-угорских народов Поволжья и Прикамья: мари,
мордвы, мери, муромы, коми, удмуртов»17. Это этническое
родство подтверждается антропологией. В частности, по дан
ным К. Ю. Марк, мордва-мокша «обнаруживает гораздо более
близкое сходство с остальными волжскими и пермскими фин-
нами ,среди которых также преобладают типы уралолапоноид
ной группы»18.
Вопрос смешения антропологических типов затронут Т. И.
Алексеевой на основе изучения 17 черепов из Селиксенского
могильника. В своем письме автору она пишет, что в «Млад
шем Селиксенском могильнике мы встречаемся с популяцией,
возникшей в результате смешения европеоидных н монголоид-
ных форм. Возможно, что изменение антропологического типа,
если оно действительно было, произошло в результате смеше-
ния селиксенских племен па новых местах обитания с племе-
нами позднегородепкой культуры».
Исследователями единодушно отмечается факт передви-
жения позднепьяноборских племен (или родственных им) на
правобережье Волги, создание здесь союзов племен (этно-
культурная интеграция родственных племен) метисация на-
селения (П. П. Ефименко, А. П Смирнов, А. X. Халиков.
Е. И. Горюнова, П. Д. Степанов и др.). Каковы ареал и гра
«ины расселения этих пришлых племен, где были пути их не-
144
редвяжения по новым местам, мы пока далеко не всегда мо-
жем ответить на эти вопросы. П. Н. Третьяков писал, что в
возникновении рядовых могильников на широкой территории
западного Поволжья обнаруживаются черты преемственности
с культурами Прикамья19.
Таким образом, в свете изложенных выше фактов и мне-
ний исследователей, нам представляется вполне обоснован-
ным предположить, что субстатпым ядром в формировании
культуры древнейшей мордвы, выраженной могильниками се-
ликсенского типа, были послеапапьипские компоненты, во-
бравшие в себя компоненты местные, городецкого происхож-
дения (1-й этап развития), затем — компоненты вновь сме-
шанного населения — местного селиксенского и пришлого ко-
шибеевского (2-й этап развития). Новым, третьим этапом раз-
вития южной группы мордвы — уже мордвы-мокши — яви-
лась жизнь ее в армиевское время.
1 М. Р. П о л е с с к и х. Ранние могильники древней мордвы в Пензен-
ской области <СА, 1959, № 4); его же. Пензенские могильники мордвы
IV—V вв. (СА, 1962, № 4); его же. Отчеты об археологических исследова-
ниях в Пензенской области за 1950—1974 гг. (Архивы НА АН СССР и
Пензенского музея).
2 В связи с исследованием М. Ф Жигановым Абрамовского могиль-
ника в Арзамасском районе Горьковской области наш прежний взгляд на
чисто «мокшанскую» принадлежность височной подвески с грузиком, не
подтвердился. Это украшение было изначально общемордовским, если,
разумеется, рассматривать древнейшие памятники мордвы ограничитель-
но, т/е. с данным признаком.
3 М. Р. Полесских. Ранние памятники материальной культуры
мордвы-мокши (Этногенез мордовского народа. Саранск, 1965, стр. 146);
М. Р. Полесских. Вопросы этногенеза мордвы в свете новых археоло-
гических открытий; А. X. Халиков. Этническая принадлежность пле-
мен ананьннской общности. (Вопросы финно-угроведения, вып. V, Пошкар-
Сла, 1970).
4 Г А. Архипов. Марийцы IX—XI вв. Пошкар-Ола, 1973, стр. 94—
V5; В. И. Вихляев. К вопросу о генезисе дрезнемордовской культуры
(Вопросы советского финно-угроведения. Саранск, 1972).
’ В И. Вихляе в. Указ, раб., стр. 64.
6 М. Р. Полесских. Шемышейский могильник селиксенского типа
(КСИА, вып. 140. М., 1974).
7 М. Р. Полесских. Отчеты об археологических исследованиях за
1966, 1967 гг. (Архив ИА АН СССР).
8 А В. Збруева. История населения Прикамья в ананьинскую эпо-
ху (МИЛ, № 30, М., 1952, стр. 124).
9 А Л. Монга й т. Рязанская земля. М., 1961, стр. 69.
10 В. А. Городцов. Результаты археологических исследований Трои-
Це-Пеленицкого городища-холмища в 1926 году. Рязань, 1930, стр. 4.
11 П. С. Р ы к о в. Чардымское городище (Известия Нижне-Волжского
института краеведения, т. VI. Саратов. 1933, етр. 87, табл. 4).
10 Заказ 12233 1 45
12 М. Р. Полесских. Ранние могильники древней мордвы в Пен-
зенской области, стр. 203.
13 М. Р. Полесских. Археологические памятники Пензенской обла-
сти. Пенза, 1970; его же. Отчеты об археологических исследованиях за
1969—1971 гг (Архив ИА АН СССР).
14 А. В. Збруева. Указ, раб., табл. VII-16, VI-6, 17, 18.
15 А. П С м и р н о в. К вопросу об археологической культуре (СЛ,
1969, №4, стр. 8).
16 А. В. З б р у е в а. Указ, раб , стр. 204.
17 А. X. X а л и к о в. Указ, раб., стр. 292—294.
18 К. Ю. Марк. Этногенез мордовского народа по данным антрополо-
гии (Этногенез мордовского народа. Саранск, 1965, стр. 35).
19 П. Н. Третьяков Финно-угры, балты и славяне на Днепре и
Волге. М.—Л., 1966, стр. 290-291.
В. Н. МАРТЬЯНОВ
АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ РАЗВЕДКА
В МОРДОВСКОЙ АССР И ЮЖНЫХ РАЙОНАХ
ГОРЬКОВСКОЙ ОБЛАСТИ
В 1972—1973 годах в Темниковском районе Мордовской
АССР, Вадском, Шатковском и Первомайском районах
Горьковской области проводилась археологическая разведка,
организованная сектором археологии и этнографии Научно-
исследовательского института языка, литературы, истории и
экономики при Совете Министров Мордовской АССР. В рабо-
те экспедиции принимали участие кандидаты исторических
наук В И. Ледяйкин, В. Н. Мартьянов, аспиранты института
И. М. Петербургский и В. Н. Шитов.
В 1972 году В. Н. Мартьяновым и И. М. Петербургским
около села Старый Город Темниковского района недалеко от
известного уже городища1 было обнаружено новое2. Распола-
гается оно в 325 метрах к югу от р. Мокши и в 175 метрах к
юг-юго-западу от городища № 1 («Старый Город»). Длина
нового городища — 156 м (рис. 1/. С напольной стороны оно
защищено тремя валами и тремя рвами. Поверхность валов
сплошь покрыта картофельными ямами (усадьбы колхозников
подходят вплотную к городищу) - Высота валов от 0,4 до 0,9 м,
глубина рвов от 0,4 м до 1,2 м. Превышение ширины валов
над их длиною связано, возможно, с тем, что площадь городи-
ща сильно разрушена оврагами. Мысы, расположенные с за-
пада и востока почти параллельно городищу, составляли, ви-
димо, его территорию. Внутренний вал насыпан из темной,
сильно гумусированной супеси, в которой встречаются мелкие
обломки сосудов и костей, угли. В основании вала встречают-
ся булыжники диаметром до 20 см На площадке, хорошо за-
дернованной и свободной от леса и кустарника, никаких сле-
дов раскопов или ям не обнаружено. На восточном склоне и
мысу, сильно разрушающемся под действием талых вод и
дождей, имеется несколько больших деревьев (рис. 1—2).
10'
147
Рис. 1. Городище № 2
у села Старый Город.
I— план городища.
На городище в 1973 году бы-
ло заложено два шурфа разме-
ром 1 мХ1 м. Первый около
внутреннего вала, второй— |>
средней наиболее широкой час-
ти (рис. 1-1). Мощность куль-
турного слоя около вала дости-
гает 16 см. Находок мало:
шесть обломков гладкостенныч
сосудов и шесть с текстильны
ми отпечатками.
Культурный слой в шурфе
№ 2 состоит вверху из слоя
светлой супеси (8—10 см) и
ниже —из темной (13—16 см).
Найдено 105 обломков сосу-
дов. Преобладает гладкостеп-
ная керамика (92 обломка),
встречающаяся в основном в
слое светлой супеси. Керамика
с текстильными отпечатками--
только в слое темной супеси.
Тесто керамики — с примесью
песка и незначительными
включениями дресвы, очень
редко шамота. Обжиг слабый.
Толщина обломков гладко-
стенных сосудов 6—9 мм, а с
текстильными отпечатками
4—8 мм.
По всему восточному склону
в осыпи в большом количестве
встречается керамика с тек-
стильными отпечатками. Там
же были найдены два фраг-
мента керамики примокшан-
ской культуры эпохи бронзы*.
В целом керамика городища
№ 2 характерна для племен городецкой культуры4. Возмож-
но, преобладание гладкостенной керамики на площадке (в
шурфах) связано с расчисткой, во время которой был сбро-
шен культурный слой с текстильной керамикой.
В Горьковской области В. Н- Мартьяновым, В. И. Ледяй-
148
Рис. 1—2. Вид на площадку городища с валов
Рис. 1—3. Мыс городища.
киным и В. Н. Шитовым были обследованы городища у сел
Анненкова (Вадский район)5, Федоровки6 и Понетаевки7
(Шатковский район), Хозина (Первомайский район)8.
Анненковское городище расположено в 1,5 км к северу от
села на правом берегу реки Пьяны (рис. 2). Место для горо-
дища выбрано с таким расчетом, чтобы его не было видно.
149
Со всех сторон, кроме южной, городище закрыто отрогами ов-
рагов. С напольной стороны оно защищено тремя валами и
тремя рвами. Через 17 и 42 м к северу параллельно валам про-
ходят еще два рва от одного склона оврага к другому.
Площадка, валы, рвы, восточный и западный склоны хоро-
шо задернованы; южный склон (мысом его не назовешь) ______
несколько меньше задернован, но не обваливается- Часть за-
падного склона, валы и рвы покрыты кустарником.
Около вала на площадке был заложен шурф размером
1 мХ1 м (рис. 2). Культурный слой — темный суглинок с
мелкой известняковой крошкой, мощность его 12—14 см. Ма-
терик—светлый суглинок с известняковой крошкой. При за-
чистке первого штыка в плане шурфа была обнаружена слабо
наметившаяся граница между материковым и культурным
слоями. Зачистка второго штыка дала более четкую картину:
обозначилась граница какого-то сооружения, возможно, зем-
лянки. В шурфе было найдено шесть обломков гладкостепных
сосудов и шесть с текстильными отпечатками .Тесто с примесью
песка и дресвы Обжиг слабый. Богат керамическим и остео-
логическим материалом южный склон. На площади 6 кв. м в
четырех метрах от края площадки было собрано 80 обломков
сосудов. Преобладает керамика с текстильными отпечатками.
Толщина стенок от 6 до 11 мм. Тесто также с примесью песка
и дресвы. В осыпи были найдены обломки грузика и двух
пряслиц с маленькими до 5 мм отверстиями. Данный памят-
ник относится к числу городецких, и его датировка не выхо-
дит за пределы I тысячелетия до нашей эры.
Понетаевское городище расположено в 12 км к югу-юго-
западу от с. Понетаевки и в 6 км к востоку-северо-востоку от
с. Сатис (рис. 3). Сведения о нем были получены в 1969 году
от директора средней школы В. Д. Еряшкина. Посещали го-
родище в 1959 году ученики этой школы, о чем имеется запись
в дневнике исторического кружка. Добираться до городища
необходимо от с. Понетаевки через 3-е отделение совхоза
«Власть Советов» на «Александровский кордон», «Бараки»,
«Емешкинский кордон» и до «Бородина кордона» (рис. 3—1) -
Все кордоны и «Бараки» — это места старых лесничеств, уже
заросшие лесом. В 100 м к востоку от «Бородина кордона» на
ровном месте находится городище круглой формы (рис. 3—2).
Диаметр площадки с севера на юг— 127 м, с запада на во
сток — 117 м. Высота кольцевого вала от 0,8 до 1,3 м. Шири-
на его—от 7 до 11 м. Ширина внешнего и внутреннего рвов
150
Рис. 2. План Анненковского городища.
одинакова (3—5 м). Глубина их от 0,4 до 0,7 м. В юг-юго-за-
падной части вала имеются следы древнего въезда. Ширина
его 10 м. В местах перехода вала во рвы с обеих сторон про-
езда имеются следы четырех ям, расположенных симметрично
относительно его.
Валы и рвы, а также большая часть площадки заросли ле-
сом. По записям учеников Понетаевской средней школы, с во-
сточной стороны от городища к оврагу «Черная речка» шел
151
Рис. 3. Расположение (1) и план (2) Понетаевского городища.
глубокий ров до дна. Сейчас его следов не видно, так как
площадь вокруг городища распахана и засажена соснами. II.
валу, во рвах и площадках имеются следы кладоискательских
ям. Почти в центре — следы ямы прямоугольной формы
(4,5X2X0,4 м). В выбросе из норы какого-то животного в
яме было найдено 4 обломка лепных гладкостеиных сосудов
слабого обжига и с примесью шамота в тесте.
Ffa площадке было заложено два шурфа (рис. 3—2)
Шурф № 1 — против древнего въезда. Под слоем дерна рас-
положен культурный слой (темная гумусированная супесь) без
находок, но с включениями угля и золы. Залегает неровно. В
плане и профилях стенок шурфа заметны следы небольших
углублений круглой и овальной формы, возможно, от сгнив
ших деревьев. В центре шурфа под дерном было найдено пять
булыжников диаметром до 15 см, расположенных в беспо-
рядке. В шурфе № 2 культурного слоя не обнаружено.
Система укрепления городища дополняется валом и рвом,
расположенными в 600 м к северу от городища. Высота ва
152
ла — до 1,3 м, глубина рва —до 0,7 м. Вал и ров идут неболь-
шой дугой с запада на восток на протяжении 1,2 км. Концы
дуги упираются в болотистые низины, окружающие городи-
ще со всех сторон, кроме северной. Въезд также расположен
со стороны болотистой низины, что вместе с сетью мелких ов-.
рагов затрудняло доступ на городище.
Были предприняты поиски «Пургасова городища», отме-
ченного П. Д. Степановым в районе села Большой Мокателем
Первомайского района.9 Сведения о нем были получены
П. Д. Степановым от Е. И. Горюновой.10 По ним «Пургасово
городище» находится к востоку от села в вершине реки Ди-
кой Сатис. Эти ориентиры совпадают с местоположением най-
денного нами Понетаевского городища.
Интересно городище «Козлов городок», расположенное в
трех километрах к югу-юго-западу от села Хозииа в пойме
реки Сатис. Находится оно недалеко от местечка «Лапшихин-
ский кордон» на невысоком мысу и со всех сторон обнесено
валами (рис. 4—1). Высота вала с напольной стороны около
3 м. С южной, восточной и северной сторон она колеблется
от 1,5 до 1,7 м. Ширина — от 6 до 10 м. С внутренней
стороны вала — ров шириной от 2 до 5 м и глубиной от
0,5 до 0,7 м. Восточный склон городища эскарпирован. На
валу и площадке имеются следы кладоискательских ям. В
северо-восточной части городища имеется небольшое возвы-
шение (до 0,4 м), нарушенное тремя ямами.
Культурный слои на городище, мощностью до 20 см, со-
стоит из темной гумусированной супеси и подстилается мате-
риковым светло-серым песком. В двух шурфах было найдено
20 обломков лепных гладкостенных сосудов без орнамента,
слабого обжига и большой примесью шамота в тесте. Толщи-
на стенок от 4 до 7 мм. В шурфе № 1 найден точильный бру-
сок (рис. 5—4). В шурфе № 2 — тесло, нож, крючок для вы-
шивания «кечказ» и пряслице (рис. 5). Лезвие ножа, жало
крючка и рабочий конец тесла очень острые.
Крючок «кечказ» довольно часто встречается в женских по-
гребениях Крюковско-Кужновского’11, Журавкинского могиль-
ников12. Почти полные аналогии теслу мы видим в поздних
погребениях Елизавет-Михайловского могильника13. Это по-
зволяет датировать «Козлов городик» предположительно
X—XII веками. Основываясь на сходстве керамики Поне-
таевского и Хозинского городищ, можно этими же веками да-
тировать и Понетаевское.
1ЭВ
Рис, 4. Планы Хозинского (1) и Федоровского (2) городищ.
Глазомерная съемка
«Стенькин городок» расположен в 3 км к юго-востоку о г
села Федоровки Шатковского района и в 7—8 км к югу- юго-
востоку от с. Корина. Оно находится в густом лесу на невы-
соком мысу, образованном вершинами «Стенькиных оврагов».
Название связано с именем Степана Разина и зарытых им на
154
городище сокровищах. Это городище отмечено П. Д. Степа-
новым как Коринское и расположено им на левом берегу реки
Эльтмы14, в то время как оно находится на правом.
Площадка длиной 267 м со всех сторон обнесена валом, с
внутренней стороны которого — ров. С напольной стороны вал
разрезан (рис. 4—2). Высота его колеблется от 1 до 2 м, ши-
рина — от 7 до 15 м. Глубина рва — от 0,3 до 1 м, шири-
на — от 3 до 5 м. В середине южного склона имеется впадина,
вал и ров сведены на нет небольшим обрывом. Возможно,
здесь был вход на городище. Часть впадины разрушена кла-
доискательскими ямами. Вал, ров и площадка покрыты ред-
ким лесом, для раскопок места достаточно. По всей террито-
рии встречаются кладоискательские ямы и барсучьи норы.
Мыс городища дополнительно защищен еще двумя рвами
глубиной до 0,6 м и одним валом высотой до 0,2 м.
Культурный слой, мощностью до 30 см, состоит из слоя
темной гумусированной супеси. В шурфе на глубине 18 см
был обнаружен десятисантиметровый слой керамики. На пло-
щади 1 кв. м собрано 120 обломков лепных гладкостенных
сосудов, два обломка от сопла. Большая часть керамики со
следами воздействия сильного огня: выгоревшая, пористая,
довольно легкая. Часть обломков шлакирована снаружи, часть
изнутри. Преобладает керамика серо-коричневого цвета, но
есть и темно-коричневая. Первая в изломе трехслойная: внеш-
ние слои светло-серого цвета, а внутренний — темно-серого.
Вторая в изломе тоже трехслойная: внешние слои красно-
коричневого, а средний — черного цвета. Тесто керамики с
примесью песка и шамота. Толщина стенок — от 5 до 8 мм.
Кроме керамики в шурфе были найдены куски керамиче-
ского и железного шлаков. Возможно, шурф был заложен
около домницы или места обжига сосудов. Керамика имеет
много общего с керамикой Хозинского и Понетаевского горо-
дищ.
Обследованные нами Хозинское, Федоровское и Понетаев-
ское городища имеют целый ряд общих черт. Расположены
они вдали от больших рек, в вершинах мелких оврагов. На-
лицо стремление убрать эти городища с больших дорог —
водных путей. Небольшой культурный слой свидетельствует о
коротком сроке проживания на них. Отсутствие вещей и кера-
мики более"раннего времени позволяет сделать вывод о вре-
мени их постройки: не раньше рубежа I и II тысячелетий.
Мощные оборонительные сооружения (кольцевые валы во-
155
круг площадки, дополнительные валы и рвы вне ее, использо-
вание рельефа местности) свидетельствуют о специальном на
значении городищ: укрывать жителей от набегов княжеских
дружин. Окружающие болота, мелкие овраги, густой лес
были серьезной преградой на их пути. Все это заставляло
русских князей организовывать походы на мордву зимой15.
Возможно, эти городища являются мордовскими «твердя-
ми*, упоминаемыми русскими летописями XIII века. Их зна-
чение как укрепленных пунктов в борьбе против феодальной
колонизации со стороны русских князей не вызывает сомне-
ния: «...Великыи княз Гюрги и Ярослав и Костянтиновичи Ва
силко Всеволод идоша на Мордву и Муромскыи княз Гюрги
Давидович вшед в землю Мордовьскую Пургасову волость
пожгошг жита и потравиша и скот избиша полон послаша
назад а Мордва вбегоша в лесы своя в тверди а кто не вбегл
тех избиша наехавше Гюргеви молодии в четвертый день
генваря. То видевше молодии Ярославли и Василкови и Все-
воложи оутаившеся на заоутрие ехаша в лес глубок а Мордва
давше им путь а сами лесом обидоша их около избиша и а
иных изимаша бежаша в тверди тех там избиша и князем
нашим не бысть кого воевати»16.
156
Район расположения твердей довольно четко локализован
(с севера и востока — р. Теша, с юга — реки Алатырь и Мок-
ша, с запада — р. Ока) и связывается с территорией «Пур-
гасовой волости». Несколько южнее на р. Ашилье в 7 км к
северу от с. Виндрей Торбесвского района Мордовской АССР
имеется городище «Кудеяров городок», фортификационные
сооружения которого одинаковы с «Козловым городком»,
почти отсутствует культурный слой. В. Н. Шитовым было
высказано предложение, что подобные городища являются
летописными «твердями»17. «Кудеяров городок» почти не вы-
ходит за пределы указанной территории.
1 А. Норцов. Историко-археологическая карта Тамбовской губ.
(Сборник-календарь Тамбовской губ. на 1903 г., Тамбов, 1903.).
2 Архив ИА АН СССР Р 1, № 4702.
3 П. Д. Степанов. Следы южной культуры эпохи бронзы в бас-
сейне реки Мокши (КСИИМК, вып. 59, М , 1965).
4 А. П. Смирнов, Н. В. Трубникова. Городецкая культура
(САИ, М., 1965, табл. 6—10).
5 П. Д. С т е п а н о в. Материалы для археологической карты за-
падной части Среднего Поволжья (МИА, № 111. М., 1962, стр. 254).
6 Там же, стр. 258.
7 В. И. Л е д я й к и н, В. Н. Мартьянов, В. Н. Шитов. Разведка
в Горьковской области и Мордовской АССР (Археологические открытия
1973 года. М., 1974.).
8 П. Д. Степанов. Материалы для археологической карты западной
части Среднего Поволжья, стр. 260.
9 Там же.
10 Личный архив П. Д. Степанова. Хранится в Мордовском государ-
ственном университете им. Н. П. Огарева.
11 Материалы по истории мордвы VIII—XI вв. Моршанск, 1952. Погр.
227, 231, 237 и другие.
12 И. М. Петербургский. Отчет о раскопках Журавкинского мо-
гильника в 1974 году (РФ МНИИЯЛИЭ. И—855).
13 Материальная культура среднецнинской мордвы Саранск, 1969.
табл 8, рис. 4.
14 П. Д. Степанов. Материалы для археологической карты запад-
ной части Среднего Поволжья, стр. 28, карта 7 А.
15 ПСРЛ, т. I, вып. 2. Л.» 1927, стр. 280, 450—451, 459.
16 Там же, стр. 451.
17 В. Н. III и то в. Отчет об археологической разведке в западных
районах Мордовской АССР в 1969 году (РФ МНИИЯЛИЭ, И—761, стр. 9).
и. м. петербургский
НОВЫЕ АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПАМЯТНИКИ
В БАССЕЙНЕ РЕКИ СИВИНИ
В 1970—1972 годах разведочная археологическая экспеди-
ция Научно-исследовательского института языка, литературы,
истории и экономики при Совете Министров Мордовской
АССР проводила исследование бассейна реки Сивини в пре-
делах Краснослободского, Старошайговского и Инсарского
районов. В работе экспедиции кроме автора данной статьи
принимали участие аспиранты В. Н. Шитов, В. И. Радынов.
Всего было обнаружено 10 новых памятников, относящихся к
различным историческим эпохам (рис. I).
Неолитические стоянки
Клюковка 1 (рис. 2—1) расположена на песчаном мысу,
вытянутом по линии запад-восток. Южный склон памятника
размывается рекою Сивинью. Ширина у мыса — 2 м, с наполь-
ной стороны — 3,5 м, длина — 50 м, высота над поймой ре-
ки — 6 м. Мыс частично разрушен хозяйственными построй-
ками.
Для выяснения мощности культурного слоя на стоянке бы-
ли заложены два шурфа 1 X 1 м с направлением стенок по
странам света. В темной супеси найдено 7 фрагментов неор-
намеИтированной керамики. Посуда представлена обломками
стенок толщиной 8—10 мм. Глина перемешана плохо и содер-
жит песок и шамот.
На южном склоне мыса обнаружено 10 обломков ямочно-
гребенчатой керамики. Обломки сосудов с наружной сто-
роны сплошь орнаментированы. Элементов орнамента немно-
го. Наиболее распространенным является коническая ямка.
Широко применялись полулунный, гребенчатый, раковинный
штампы.
158
Рис. 1 Карта расположения новых памятников в бассейне реки Снвини.
Условные обозначения: а — неолитические стоянки, б — поселения конца
I тысячелетия н. э.
Среди обломков самую большую группу составляют фраг-
менты стенок с орнаментом в виде глубоких и мелких ямок,
расположенных на одинаковом расстоянии друг от друга
(рис. 3—1). Другая группа керамики была орнаментирована
рядами горизонтальных глубоких конических ямок и линий
подчетырехугольных вдавливаний (рис. 3—2, 12). В коллек-
ции имеется один фрагмент керамики с ямочным и полулун-
ным орнаментом (рис. 3—3). Последнюю группу составляют
обломки сосудов с ямочными и раковинными отпечатками
159
(рис. 3—4, 13). Из кремневых поделок найдены только скреб-
ки со следами обработки рабочих частей (рис. 3—5). Здесь
же в осыпи были встречены 9 фрагментов лепной неорнамен-
тированной керамики с толщиной стенок от 3 до 99 мм. Она
аналогична керамике, найденной при шурфовке. Основным
компонентом глиняного теста является шамот. Валики вен-
чиков имели ярко выраженный изгиб в наружную сторону
Некоторые из них имели насечки по верхнему краю. На стоян-
ке найдены предметы из камня: обломки зернотерки из се-
рого песчаника и обломок точильного камня (рис. 3—6, 9); из
глины: фрагменты двух пряслиц битрапециевидной формы
диаметром отверстия 3 мм (рис. 3—7), кусочек железного
шлака и поделка из железа (рис. 3—8, 10).
Таким образом, стоянка Клюковка I является двухслойным
памятником. Нижний слой относится к эпохе неолита (III тыс.
до и. э.). Аналогичная керамика встречается на IV Гаврилов
ской. Панфиловской1, Борань2, Сокольские 1 неолитических
стоянках3.
Второй слой относится к эпохе железа (конец 1 — начало
•II тыс. н. э.). Керамику подобного типа находим на Жуков-
ском селище в Мордовской АССР и на Хохловском городище
в Горьковской области4.
Клюковка IV (рис. 2—3) расположена на песчаном мысу
к западу па расстоянии 206 метров от стоянки Клюковки 1.
Северный и западный склоны заросли лесом. У южного скло-
на имеются болото и ложбина глубиной до 3 м. Мыс вдается
в пойму Сивини. Ширина у мыса 35 м, с напольной сторо-
ны — 100 м, длина площадки 150 м, высота над поймой реки
3—4 м.
Для выяснения мощности культурного слоя у южного
склона был заложен шурф размером 1X1 м с направлением
стенок по странам света. В культурном слое светлой супеси
на глубине 20 см встречены фрагменты нсорнаментпрован-
ной керамики. В слое темной супеси на глубине 40 см обна-
ружены обломки от стенок сосуда с ямочно-гребенчатым
орнаментом.
В осыпи у южного склона мыса встречено 8 фрагментов
керамики с ямочно-гребенчатым орнаментом. Толщина сте-
нок от 5 до 8 мм. Тесто содержит примеси дресвы и песка.
Обжиг неравномерный. Внутренние и внешние стороны—жел-
товатого цвета.
Керамика по орнаменту неоднородна. Одна группа орна-
160
монтирована рядами крупных конической формы ямок (рис.
3—11). Другая — украшена рядами глубоких конической
формы ямок и в два, четыре ряда горизонтально располо-
женных вдавливаний подчетырехугольной формы (рис. 3—12).
Последняя группа орнаментирована ямочным и раковинным
орнаментом. Здесь были встречены изделия из железа и
украшения: наконечник стрелы ланцетовидной формы, обло-
мок бородка, нож с прямой спинкой и бусина с глазком голу-
бого цвета (рис. 4—1, 2, 3, 5).
Судя по вещевому комплексу, стоянка имеет два культур-
ных слоя. Нижний — относится к эпохе неолита (III тыс. до
н. э.), верхний — к эпохе железа —’конец I начало II тыся-
челетия н. э.
Для нижнего слоя ближайшие аналогии находим в Балах-
нинской культуре5. Вещевой материал верхнего культурного
слоя аналогичен материалу II Жуковского городища6.
Поселение эпохи раннего железа
Лосевское поселение (рис. 2—5) расположено на останце
мысовидной формы, образованной Сивинью. В 1,5 км к за-
паду от памятника расположена деревня Заречная Лосенка.
Южнее в 4 км — село Новая Карьга.
Почти вся площадь поселения занята лесопосадками. Сво-
бодная ст леса площадка имеет следующие размеры: ширина
у мыса 2,5 м, с напольной стороны — 7 м, длина — 5 м. Вы-
сота над поймой реки Сивини 4—5 м. Никаких оборонитель-
ных сооружений не обнаружено. Возможно, они уничтожены,
илн данное поселение относится к типу неукрепленных памят-
ников.
Для выявления мощности культурного слоя на поселении
у мыса был заложен шурф размером 1X1 м с направлением
стенок но странам света. Стратиграфия шурфа следующая:
первый слой — дерн мощностью до 5 см; второй — темная
супесь до 50 см, подстилаемая материковым песком. В темной
супеси на глубине 40 см найдены 7 обломков лепной кера-
мики с рогожными и текстильными отпечатками (рис. 4—4,6).
Толщина стенок от 5 до 8 мм. Тесто содержит в шести слу-
чаях шамот, в одном — дресву. Здесь же в осыпи обнару-
жены кремневые отщепы и обломок керамики с рогожными
отпечатками.
11 Заказ 12233
161
Рис. 2. Планы поселений. Условные обозначения; .
а — колхозные фермы; б — населенные пункты; в — шурфы;
г — места нахождения керамики.
162
Аналогичная керамика встречена при исследовании Тень-
гушевского,7 Каргашинского, Новопшеневского городищ.8 Сле-
довательно, поселение у деревни Заречная Л осевка можно
датировать второй половиной 1 тыс. до н. э.
Поселения конца I—начала II тыс. н. э.
Клюковка II (рис. 2—2) расположена в 160 м от стоянки
Клюковка I на песчаном мысу, понижающемся в сторону ре-
ки. Ширина его у мыса 20 м, с напольной стороны — 55 м,
длина — 75 м. Высота над поймой реки 4 м. Поселение разру-
шается рекой Сивинью.
У западного склона, в обрыве были собраны фрагменты
неорнаментированной керамики. Толщина стенок от 5 до 8 мм.
Тесто содержит крупный шамот. На одном из венчиков име-
ются насечки по краю (рис. 4—7), на другом—сквозное отвер-
стие (рис. 4—10). Здесь же обнаружены обломки глиняного
пряслица битрапециевидной формы, кусочек керамического
шлака, чешуя рыбы (рис. 4—11). Ближайшие аналогии нахо-
дим в материале городища Ош Пандо9.
Клюковка III (рис. 2—3) располагается в 15—20 м к за-
паду от второго Клюковского поселения. В обрыве берега ре-
ки найдены обломки от лепного сосуда. На одном из них
имеется орнамент в виде защепа. Толщина стенок от 5 до
8 мм. Тесто содержит крупные кусочки шамота. Обжиг нерав-
номерный, обломки сероватого цвета. Здесь же обнаружен
обломок железного предмета (видимо, от косы-горбуши).
Длина его 50 мм, ширина — 20 мм, толщина сечения 3 мм
(рис. 4—9).
Клюковка V (рис. 2—4) расположена на песчаном мысу в
40 м к северу от поселения Клюковка IV. Северный склон за-
рос лесом. Ширина его у мыса 20 м, с напольной стороны —
50 м, длина — 60 м. Высота над поймой реки 8 м.
Здесь обнаружены обломки неорнаментированной посуды
серого цвета. Тесто содержит кусочки крупного шамота.
Красный Городок (рис. 2—6) расположен на мысу в
500 м к северу от пос. Красный Городок. К западному краю
поселения подходит заболоченная пойма Сивини. Севернее—
протекает ручей. Ширина площадки у мыса 35 м, с напольной
стороны — 80 м, длина — 70 м, высота над поймой реки 4 м.
Площадка поселения распахивается. В пашне встречены
фрагменты лепной неорнаментированной посуды. Из них одно
11*
163
Рис. 3. /, 2, 3,4, / А 12, 13 — фрагменты керамики; 5 — кремневый скребок;
8 — железная поделка; 9 — обломок зернотерки;
10 — кусочек железного шлака.
донышко, один венчик. Толщина стенок 5—7 мм. Тесто содер-
жит крупные кусочки шамота. Обжиг неравномерный. Стенки
серого цвета.
Хитровское поселение (рис. 2—7) расположено в 2,5 км к
северу от деревни Никольская Хитровка Старошайговского
района. Оно занимает площадку мысовидной формы. Длина
его 100 м, ширина с напольной стороны 40 м, у мыса—10 м.
164
Рис 4. / — железный нож; 2 — наконечник стрелы; 3 — бородок;
4, 6, 10 — фрагменты керамики; 8 — керамический шлак;
9 — обломок косы-горбуши; 5 — бусина; 11 — обломок пряслица.
Высота вад поймой реки — 1 м. Часть площадки и западный
склон заняты лесом и кустарником. Поверхность поселения
задернована хорошо. Небольшая его часть разрушена доро-
гой. У мыса был заложен шурф размером 1X1 м, ориентиро-
ванный по странам света. Мощность культурного слоя —
20 см. В шурфе на глубине 15—20 см найдены фрагменты
лепной иеорнамонтированной керамики. Толщина стенок 4—
5 мм. Тесто содержит примеси песка и шамота. Цвет керами-
165
кн сверху светлокоричневый, в изломе темный. Здесь же най-
дены кусочки угля.
Первое Старотеризморгское поселение (рис. 2—8) распо-
ложено в 1 км от центра села Старая Теризморга на пра-
вом берегу р. Сивини на первой надпойменной террасе. К за-
паду от поселения расположены колхозные фермы. Оно нахо-
дится на площадке, имеющей форму четырехугольника. Дли-
на — 48 м, ширина — 32 м. Высота над поймой до 5 м. С на-
польной стороны прослеживаются остатки какого-то возвыше-
ния (возможно вала).
На поселении были собраны фрагменты лепной неорна-
ментированной керамики. Толщина стенок 5—6 мм, сверху
светлокоричневого, в изломе темного цвета. Тесто содержит
примеси песка и шамота. Здесь же найдены керамические
шлаки.
Второе Старотеризморгское поселение (рис. 2—9) находит-
ся в 300 м к северо-востоку от восточного конца села на вы-
соком коренном берегу реки. Оно разрушено рекой и много-
летними распашками.
У обрыва реки и на поверхности площадки встречены об-
ломки от лепных неорнаментированных сосудов. Толщина
стенок 4—5 мм, сверху светлокоричневого, в изломе темного
цвета. Тесто содержит примеси песка и шамота.
Третье Старотеризморгское поселение (рис. 2—10) рас-
положено в 300 м к востоку от села на языковидном мысу при
впадении реки Шишкеевки в Сивинь. Длина площадки 36 м,
ширина у мыса—9 м, с напольной стороны—50 м. Высота над
поймой реки — 1 м. Культурный слой на поселении разрушен
распашками.
На поверхности собраны обломки лепной неорнаментиро-
ванной керамики, аналогичной первым двум Старотеризморг-
ским поселениям.
Таким образом, долина реки Сивини в археологическом
плане является одним из интересных районов, где сконцент-
рированы памятники эпохи неолита, раннего железа и конца
первого тысячелетия н. э.
В эпоху неолита, как показывают материалы Клюковских
стоянок, на этой территории проживали племена, близкие
ямочно-гребенчатой Балахнинской культуре. Основой хозяй-
ства, видимо, были охота и рыболовство. Особые сдвиги в
жизни местных племен произошли в конце I—начале II тыся-
челетия н. э. На первое место в хозяйстве выдвигаются зем-
166
леделие и скотоводство. Об этом свидетельствуют находки
зернотерок, косы-горбуши. Больших успехов местные племена
достигли в обработке железа. Металлографический анализ
железных изделий из верхнего культурного слоя поселения
Клюковки IV свидетельствует о том, что мастера умели изго-
товлять железные орудия из различных сталей, знали спосо-
бы кузнечной сварки и приемы термической обработки изде-
лий.
Дальнейшая работа по выявлению новых памятников бу-
дет способствовать решению вопросов, связанных с развитием
хозяйства и общественных отношений.
1 И. К. Цветкова. Стоянки Балахнинской культуры. (МИА, № НО»
М.—Л., 1963, стр. 55—84).
2 И. Н. Гурина. Неолитическое поселение Бораиь (МИА, №79,
М.—Л. 1960, стр. 188—237).
а Л. Я. Кр Ижевска я. Неолитическая стоянка Соколъское 1 на Волге
(МИА, № НО, М —Л., 1963, стр. 30-53).
4 М. Ф. Жиган о в. Новые археологические памятники в долинах
рек Вад и Теша (Археологический сборник, № 2 Саранск, 1959, стр. 78—
81).
5 И. К. Цветков а. Указ, раб., рис. 9.
е М. Ф. Жиганов. Указ, раб., стр. 81.
7 Е. И. Горюнова. Теньгушевское городище. (Записки
МНИИЯЛИЭ, № 9. Саранск, 1948, стр. 177).
8 А. Е. Ал и хов а. Некоторые древние городища Мордовской АССР.
(Археологический сборник, № 2. Саранск, 1959, табл 37, рис. 1).
9 П. Д. С г еп а и о в Ош Пандо. Саранск, стр. 81.
Ю. А. ЗЕЛЕНЕЕВ
ДУБРОВСКИЙ могильник
В 1973 году разведочный отряд археологической экспеди-
ции Мордовского Государственного университета им. Н. II.
Огарева произвел исследование Дубровского могильника, от-
крытого в 1961 году во время строительства шоссейной доро-
ги Починки—Наруксово. Северная часть памятника почти пол-
ностью разрушена земляными работами и оврагами.
Па площади 56 кв. м было вскрыто 6 погребений: два
мужских, два женских, одно детское и одно неопределенное.
Никаких следов гробов и колод в погребениях не прослеже-
но. Костяки лежали на спине. Руки были сложены на животе
или вытянуты вдоль туловища. Пять погребений ориентиро-
ваны по линии СС-3— ЮЮ В. У погребения № 2 ориентацию
установить не удалось. Инвентарь мужских погребений со-
ставляют бронзовые и серебряные сюлгамы (табл. I—6, 9),
бронзовые пластинчатые браслеты, железные наконечники
стрел и кресало. В погребении № 1 справа от плечевой кости
покойного были положены бусина, спиралька, бронзовые и се-
ребряные круглопроволочные застежки. Очевидно, эти вещи
были положены кем-либо из родственников или женой покой-
ного.
Вещевой комплекс женских погребений составляют бусы
(табл. 1 —10), бронзовые спиральки, лопастные застежки,
бронзовые трехлопастные подвески с бусинами на лопастях,
перстни и пряслице (табл. 1—7). Бусы входили не только а
состав ожерелья, но и нашивались на головной убор и одеж-
ду. В погребении № 6 был обнаружен бронзовый колокольчик
(табл. 1—8), оловянные пуговицы, семь западноевропейских
монет и одна серебряная Михаила Федоровича Романова
XVII в. В засыпке детского погребения был найден лепной,
плоскодонный сосуд (табл. I—I).
1G8
Таблица I.
1—глиняный сосуд (’/ч нат. вел.); 2,3 — бронзовые браслеты (V2 нат-
вел); 4,5—железные стремена (1/ч нат. вел.); 6,9 — бронзовые застежки
(нат. вел.); 7 — глиняное пряслице (нат. вел.); 8 — бронзовый колоколь-
чик (нат. вел.); 10—бусы (нат. вел.).
На территории могильника ранее производились сборы
подъемного материала из разрушенных погребений1. Наибо-
лее полно представлены в подъемном материале бусы, кругло-
проволочные и лопастные застежки, браслеты, перстни, то-
поры, ножи, удила, стремена, наконечники копий и стрел.
В подъемнохм материале имеются вещи XIV—XV вв. К ним
относятся браслеты с бугорками на концах (табл. I—2, 3),
некоторые виды стремян (табл. 1—4,5)2. Лопастные сюлгамы
с орнаментом и монета Михаила Федоровича Романова дати-
руют погребения XVI—XVII вв. Вскрытые погребения по
обряду близки погребениям Тоторшевского могильника3. При-
чем наиболее древние погребения находились в северной его
части, ныне разрушенной дорогой. По-видимому, Дубровский
могильник функционировал в течение XIV—XVII вв.
169
1 В. Ф. Черников Новые материалы для археологической карты
Среднего Поволжья по разведкам Горьковского историко-архитектурного
музея-заповедника (Этногенез мордовского народа. Саранск, 1965, стр.
149—151); М. Ф Жиганов. Отчет о работе археологической экспеди-
ции Мордовского государственного университета в 1969 году; Ю. А. 3 е-
л е н е е в. Отчет о работе разведочного отряда археологической экспеди-
ции Мордовского государственного университета в 1973 году. (Рукопис-
ный фонд при археологическом музее Мордовского государственного
университета им. Н П. Огарева.).
2 А. Е. А лихов а Из истории мордвы 1 —начала II тыс. н. э. (Ар-
хеологический сборник, № 2. Саранск, 1959, стр. 40); Г. А. Федоров-
Давыдов. Кочевники Восточной Европы под властью Золотоордынских
ханов М., 1966, стр. 16—17.
3 М Ф. Ж и г а н о в. Новые археологические памятники в бассейнах
рек Вад и Теша. (Археологический сборник, № 2. Саранск, 1959, стр. 87).
ПАМЯТИ П. Д. СТЕПАНОВА
27 января 1974 года на семьдесят шестом году жизни умер
Павел Дмитриевич Степанов — крупный специалист и неуто-
мимый исследователь в области древней и средневековой ис-
тории народов Среднего Поволжья.
П. Д. Степанов прошел большой жизненный и творческий
путь. Широкое признание и уважение, которыми заслуженно
пользовался Павел Дмитриевич, явились результатом его
самоотверженного труда во имя развития советской истори-
ческой науки. Широко известны его труды по истории, архео-
логии, этнографии и фольклору мордовского народа.
П. Д. Степанов родился 15 ноября 1898 года в г. Сарато-
ве в семье металлиста-котельщика. В 1915 году окончил го-
родское четырехклассное училище^с 1919 года — студент
историко-филологического факультета Саратовского государ-
ственного университета. С 1922 года по 1931 год П. Д. Сте-
панов — научный сотрудник Саратовского областного крае-
ведческого музея. В этот период появляются его первые ра-
боты по этнографии саратовской мордвы. С 1940 года Павел
Дмитриевич приступил к изучению памятников археологии на
территории Мордовии. С этих пор вплоть до самой смерти он
с большим энтузиазмом работал над исследованием древней
и средневековой истории мордовского народа.
В годы Великой Отечественной войны П. Д. Степаноз
едет на фронт парторгом роты. Служба в Советской Армии
отмечена правительственными наградами — медалями.
В 1946 году Павлу Дмитриевичу Степанозу была присуж-
дена ученая степень кандидата исторических наук за моно-
графическое исследование «История мордовского народа с
Древнейших времен до XVI века>, построенное на богатейших
археологических и этнографических материалах и письмен-
ных источниках.
171
С 1945 по 1974 год под руководством П. Д. Степанова было
проведено около 40 археологических экспедиций, давших
огромное количество материалов для археологической карты
Среднего Поволжья. На территории Мордовии им было от
крыто первое в Советском Союзе фатьяновскос поселение,
изучена именьковская культура, выделена примокшанская
культура эпохи бронзы. Раскопанный им Андреевский кур-
ган — уникальный памятник древней мордвы — дал богатей-
ший материал, позволивший говорить о том, что на рубеже
1 тыс. до н. э. и 1 тыс. н. э. у мордвы шел процесс склады-
вания строя военной демократии.
На основе большого археологического и этнографического
материала П. Д. Степановым было написано более 60 ориги-
нальных научных работ. В 1967 году за монографию «Ош
Пандо» Павлу Дмитриевичу была присвоена ученая степень
доктора исторических наук.
Честный и принципиальный ученый, Павел Дмитриевич
Степанов не боялся острых проблем и дискуссий. Открытие
им первого фатьяновского поселения, а затем и других, было
встречено отдельными исследователями с недоверием, и только
позднее существование фатьяновских поселений на терри-
тории Мордовии стало признанным фактом. Выдвинутые им
в последнее время некоторые гипотезы по этногенезу мордвы,
идущие вразрез с существующими в исторической науке по-
ложениями, не получили своего научного обоснования. Смерть
Павла Дмитриевича Степанова не позволила проверить ис-
тинность новых гипотез.
Плодотворная научная и педагогическая деятельность про-
фессора П. Д. Степанова получила широкое признание. Пре-
зидиум Верховного Совета Мордовской АССР неоднократно
награждал его почетными грамотами. П. Д. Степанову было
присвоено почетное звание заслуженного деятеля науки Мор-
довской, Татарской и Чувашской АССР.
Память о Павле Дмитриевиче Степанове надолго сохра
нится среди научной и читательской общественности.
СПИСОК СОКРАЩЕНИИ
АО — Археологические открытия.
ВДИ — Вестник древней истории.
ГАИМК—Государственная Академия истории материальной
культуры.
ГИМ — Государственный Исторический музеи.
ИЛ АН СССР — Институт археологии Академии наук СССР.
КСИА — Краткие сообщения Института археологии
КСИИМК — Краткие сообщения Института истории ма-
териальной культуры АН СССР.
ЛОИА АН СССР — Ленинградское отделение Института ар-
хеологии АН СССР.
МАР — Материалы по археологии России.
МИА — Материалы и исследования по археологии СССР.
МНИИЯЛИЭ — Мордовский научно-исследовательский ин-
ститут языка, литературы, истории и экономики.
ПСРЛ — Полное собрание русских летописей.
РАНИОН — Российская ассоциация научно-исследователь-
ских институтов общественных наук.
РФ МНИИЯЛИЭ — Рукописный фонд МНИИЯЛИЭ.
СА — Советская археология-
САИ — Свод археологических источников.
173
СОДЕРЖАНИЕ
О Предисловие .
Пу А. Ф е д о р о в-Д а в ы д о в. А. П. Смирнов—исследователь древней
истории финно-угорских народов ............................
Н. Шитов. Эпоха камня и раннего металла в Примокшаиье .
Н. Мартьянов. Декоративный комплекс женского костюма
мордвы-мокши VIII—XI веков...............................
(В. И. Л е д я й к и н. Пургасовское городище...............
ШМ. Петербургский. К вопросу об экономических связях
зг мордвы в I — начале II тысячелетия нашей эры
(м^ Р. Полесских. К вопросу о субстрате селиксенской
~ культуры .................................................
(в/ Н. Мартьянов. Археологическая разведка в Мордовской АССР
и южных районах Горьковской области........................
ГЙ. М. Петербургский. Новые археологические памятники в
бассейне реки Сивини...................................
А. Зеленее в. Дубровский могильник , . . .
фа м яти П. Д. Степанова....................................
Список сокращений . • . • .........................
Материалы по археологии Мордовии. (На-
учно- исслед. ин-т языка, литературы, истории
и экономики при Совете Министров Мордов.
АССР. Труды, вып. 52).
Саранск, Мордовское книжное издательство
Управления по делам издательств, полиг-
рафии и книжной торговли Совета Министров
Мордовской А2СР, 1976, стр. 176.