«Анти-Дюринг» Ф. Энгельса и общественная мысль России XIX века (Историко-философские очерки) - Володин А.И.

ОТСВЕТЫ ИДЕЙ МОЛОДОГО ЭНГЕЛЬСА В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ БЕЛИНСКОГО, ГЕРЦЕНА, ЧЕРНЫШЕВСКОГО

«ПОЛОЖЕНИЕ РАБОЧЕГО КЛАССА В АНГЛИИ» И РУССКАЯ ПЕЧАТЬ

II. «ВЕЛИКИЙ ФИЛОСОФ» ПОПАДАЕТ В ОРБИТУ ВНИМАНИЯ

«ПОДОБНЫЕ ФРАЗЫ СПОСОБНЫ ОТТОЛКНУТЬ ВСЯКОГО...»

Очерк второй. СОЗДАНИЕ «АНТИ-ДЮРИНГА» И РУССКИЕ СОВРЕМЕННИКИ

«Я ЗАБЫЛ СООБЩИТЬ ВАМ ВАЖНУЮ НОВОСТЬ...»

ЭНГЕЛЬС ЗА ЧТЕНИЕМ «ОПЫТА ИСТОРИИ МЫСЛИ»

II. «ЭНГЕЛЬС СОБИРАЕТСЯ ПИСАТЬ В «VOLKSSTAAT» ПРОТИВ DÜHRING’A...»

МАРКС И ЭНГЕЛЬС ДАРЯТ «АНТИ-ДЮРИНГ» РУССКИМ ДРУЗЬЯМ

Очерк третий. ОТНОШЕНИЕ К ДЮРИНГУ В РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ

«ВЕСЬ МИР ДЮРИНГ ИЗМЕРЯЕТ СВОИМ ЛИЧНЫМ РАЗУМОМ...»

III. П. Н. ТКАЧЕВ ПРОТИВ ДЮРИНГА И ЕГО РУССКИХ ПОКЛОННИКОВ

Очерк четвертый. «АНТИ-ДЮРИНГ» В ОЦЕНКЕ, ПЕРЕВОДЕ И ИНТЕРПРЕТАЦИИ Н. И. ЗИБЕРА

К ХАРАКТЕРИСТИКЕ ПОЗИЦИИ Н. И. ЗИБЕРА В ДИСКУССИИ О МЕТОДЕ «КАПИТАЛА»

II. «ДИАЛЕКТИКА В ЕЕ ПРИМЕНЕНИИ К НАУКЕ»

«КНИГА ЭТА ЗАСЛУЖИВАЕТ ОСОБЕННОГО ВНИМАНИЯ...»

О КАЧЕСТВЕ ПЕРЕВОДА «АНТИ-ДЮРИНГА» ЗИБЕРОМ

Очерк пятый. «АНТИ-ДЮРИНГ» В СПОРАХ РУССКИХ РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ НАЧАЛА 80-х ГОДОВ О МАРКСЕ И ДЮРИНГЕ

ПОЛЕМИКА НА СТРАНИЦАХ ЖУРНАЛА «ДЕЛО» И ЕЕ ОТГОЛОСКИ

«НУ, КАК ЖЕ МОЖНО СРАВНИВАТЬ ДЮРИНГА С МАРКСОМ?»

II. «АНТИ-ДЮРИНГ» — ИДЕЙНОЕ ОРУЖИЕ ПЕРВЫХ РОССИЙСКИХ МАРКСИСТОВ

«РАЗВИТИЕ СОЦИАЛИЗМА ОТ УТОПИИ К НАУКЕ» ВЫХОДИТ ПО-РУССКИ

Очерк шестой. «АНТИ-ДЮРИНГ» И БОРЬБА РОССИЙСКИХ МАРКСИСТОВ С НАРОДНИЧЕСТВОМ В 90-х ГОДАХ

II. В ПОЛЕМИКЕ С НАРОДНИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИЕЙ «АНТИ-ДЮРИНГА»

III. «ЭТО УДИВИТЕЛЬНО СОДЕРЖАТЕЛЬНАЯ И ПОУЧИТЕЛЬНАЯ КНИГА»

СМЕРТЬ АВТОРА «АНТИ-ДЮРИНГА» И СТАТЬЯ В. И. ЛЕНИНА «ФРИДРИХ ЭНГЕЛЬС»

Author: Володин А.И.

Tags: история россии история философии марксизм общественно-политическая мысль

Year: 1978

Similar

Марксистская философия в XIX веке. Книга 2. Развитие марксистской философии во второй половине ХІХ века

Фридрих Энгельс и его время

Советуясь с Марксом

Советуясь с Марксом... Ленин - исследователь и пропагандист трудов Маркса и Энгельса

Text

А. И. Володин
"АНТИ-ДЮРИНГ”
Ф. ЭНГЕЛЬСА
И ОБЩЕСТВЕННАЯ
МЫСЛЬ РОССИИ
XIX ВЕКА

А. И. Володин
"АНТИ-ДЮРИНГ”
Ф. ЭНГЕЛЬСА
И ОБЩЕСТВЕННАЯ МЫСЛЬ
РОССИИ XIX ВЕКА
(Историко-философские очерки)
Издательство «Мысль»
Москва 1978

А192-
3К14
В68
10104-008 ?8
004(0П-78 " © Издательство «Мысль», 1978

ПРЕДИСЛОВИЕ
Выдающееся произведение Ф. Энгельса «Переворот в науке,
произведенный господином Евгением Дюрингом», известное
сегодня миллионам под его кратким названием — «Анти-
Дюринг», было создано в 1876—1878 годах и опубликовано
сначала как серия статей в газете «Vorwärts», а затем
издано отдельной книгой.
В этом популярном и полемическом по форме и очень
глубоком по содержанию труде Энгельс подвел своего рода
итог развития теории марксизма за три истекших десяти¬
летия, изложил эту теорию систематическим образом в
единстве ее трех составных частей, дал формулировки важ¬
нейшим ее положениям и вместе с тем поставил и раз¬
работал ряд новых принципиальных вопросов этой теории.
Книга Энгельса имеет непреходящее значение. Известно,
как высоко ценил ее В. И. Ленин: на протяжении всей
своей деятельности он многократно обращался к этому заме¬
чательному труду одного из основоположников марксизма.
И сегодня, столетие спустя после первого опубликования,
в условиях острой идейной борьбы между социализмом и
империализмом, «Анти-Дюринг» служит блестящим образ¬
цом принципиальной защиты и творческого развития марк¬
систского учения. Не случайно, что и на протяжении всего
истекшего столетия, и в наши дни представители буржуазной
идеологии и ревизионисты предпринимали и предпринимают
многократные попытки исказить, фальсифицировать, опоро¬
чить основные идеи книги Энгельса. Буржуазные «марк¬
сологи» и ревизионисты стремятся доказать, что Энгельс
якобы неправильно понял философские воззрения Маркса и,
излагая в «Анти-Дюринге» диалектический материализм,
упрощал его учение. Таким образом они хотят сконструи¬
ровать противоречие между Марксом и Энгельсом с целью
обосновать свои антимарксистские взгляды, беря в «союз¬
ники» самого Маркса! Напрасные усилия! Идеи Маркса и
Энгельса, содержащиеся в «Анти-Дюринге», живут, войдя
в самую плоть современной философской, социологической
3

и экономической науки. Они живут в практической и теоре¬
тической деятельности коммунистических и рабочих партий,
они находят воплощение в социалистическом обществе Со¬
ветского Союза и других стран. Тот случайный факт, что
столетие «Анти-Дюринга» совпадает с шестидесятилетием
Великой Октябрьской социалистической революции, наглядно
демонстрирует теоретическую силу и историческую действен¬
ность идей научного коммунизма, изложенных Энгельсом
в этом произведении.
Идеи «Анти-Дюринга» и ныне разрабатываются учеными
братских государств социалистического содружества, теоре¬
тиками-марксистами других стран. Целый ряд коллектив¬
ных и индивидуальных трудов советских исследователей,
ученых ГДР и других стран специально посвящен раскрытию
теоретического богатства и исторического значения книги
Энгельса 1.
В некоторых из них особое внимание уделяется вопросам
истории создания труда Энгельса, той роли, которую сыграл
выход этого произведения в современных ему условиях, тому
непосредственному воздействию, которое оказало появление
«Анти-Дюринга» на идейно-политическую ситуацию и об¬
щественную мысль, причем не только в Германии, но и
в других странах.
Известно, какое оздоровляющее действие оказал «Анти-
Дюринг» на немецкое социал-демократическое движение
XIX в., окончательно похоронив былую популярность дю¬
рингианства — этой разновидности мелкобуржуазного соци¬
ализма, опирающейся на философский эклектизм пози¬
тивистского толка — и одновременно обеспечив победу марк¬
сизма в рядах социалистов в Германии, а впоследствии
и в других странах.
Предлагаемая вниманию читателей книга профессора
А. И. Володина раскрывает один из интереснейших и вместе
с тем малоизученных аспектов того громадного резонанса,
который «Анти-Дюринг» вызвал за пределами Германии, в
данном случае — в России 70 —90-х годов XIX в.
1 «Энгельс-теоретик». М., 1970; «Ф. Энгельс и современные проб¬
лемы философии марксизма». М., 1971; М. Klein, E. Lange,
F. Richter. Geschichte der marxistischen Philosophie in Deutschland.
Bd. I. Berlin, 1969; Philosoph der Arbeiterklasse. Friedrich Engels,
1820—1970. Herausgegeben von A. Kosing und F. Richter. Berlin,
1971; A. Kosing. Friedrich Engels Beitrag zur revolutionären Weltan¬
schauung des Marxismus. In: «Deutsche Zeitschrift für Philosophie»,
1970, № 8; R. Bauermann, W Jahn. Engels «Anti-Dühring» —
Enzyklopädie des Marxismus. In: «Einheit», 1977, № 5, u. a.
4

Вряд ли удобно и уместно мне, ученому из ГДР,
представлять автора книги советскому читателю — он хорошо
известен. Вот уже на протяжении двадцати лет он разра¬
батывает проблемы истории философской и общественной
мысли России XIX в., выпустив за это время около де¬
сятка книг, среди которых особо хочется отметить моно¬
графии «Начало социалистической мысли в России» (М.,
1966), «Герцен» (М., 1970), «Гегель и русская социалисти¬
ческая мысль XIX века» (М., 1973) 1.
Одной из центральных проблем в исследованиях
А. И. Володина является проблема межнациональных идейно-
философских связей, в частности вопрос об отношении к
марксизму российских мыслителей домарксистского периода.
Всякий, кто откроет соответствующие тома «Философ¬
ской Энциклопедии» или третьего издания «Большой Со¬
ветской Энциклопедии», содержащие статьи об «Анти-Дю¬
ринге» 2, найдет там составленные А. И. Володиным
справки, характеризующие непростую судьбу книги Энгельса
в России. Эти небольшие заметки — как бы первоначальный
сжатый набросок того труда, который, частично реализовав¬
шись в отдельных статьях и выступлениях, представлен
теперь в достаточно полном виде на суд читателей.
Отнюдь не желая предварять читательских оценок, я
хочу только отметить здесь некоторые особенности книги
А. И. Володина, которые делают ее достойной внимания
и, более того, позволят ей, по моему мнению, занять
определенное место в современной системе марксистского
историко-философского знания.
Прежде всего я имею в виду обширность и в известной
степени новизну фактического материала, на который опира¬
ется автор, характеризуя процесс восприятия идей «Анти-
Дюринга» в России.
Еще более важным является характер осмысления, ин¬
терпретации этого материала, — и здесь выступает вторая осо¬
бенность исследования А. И. Володина: факты, характери¬
зующие отношение русских мыслителей XIX в. к книге
Энгельса, включаются им в широкий контекст развития
самой российской социально-философской мысли и общест¬
1 Последняя из этих работ нашла положительный отклик на стра¬
ницах философского журнала ГДР «Deutsche Zeitschrift für
Philosophie», 1976, № 7 (см. рецензию В. Фёрстера).
2 См. «Философская Энциклопедия», т. 1. М., 1960, стр. 71—72;
«Большая Советская Энциклопедия», изд. 3, т. 2. М., 1970,
стр. 71—72.
5

венного движения, что позволяет понять, почему те или
иные положения «Анти-Дюринга» истолковывались и оцени¬
вались именно так, а не иначе. Естественно, что при таком
подходе к анализу поставленной проблемы автору пришлось
рассматривать вопросы, которые на первый взгляд лежат в
стороне от избранной им темы (скажем, вопросы о науч¬
ных контактах Энгельса с Лавровым в середине 70-х годов,
о трактовке Зибером методологии «Капитала» или о попу¬
лярности идей Дюринга в среде революционеров-народо¬
вольцев). Однако при ближайшем рассмотрении оказывается,
что без изучения этих, так сказать, периферийных тем не
была бы достаточно глубоко раскрыта и суть дела:
та подлинно историческая роль, которую сыграли идеи
«Анти-Дюринга», а строже говоря — споры, столкновения
вокруг них, в ходе развития общественной мысли России
на ее пути к марксизму.
Наконец, я хочу отметить и еще одно обстоятельство:
несмотря на очевидную закономерную обращенность в прош¬
лое, некоторые концептуальные положения книги А. И. Во¬
лодина, точнее — вытекающие из нее выводы, имеют акту¬
альное звучание. Контакт русских немарксистских мыслите¬
лей XIX в. с идеями марксизма, содержащимися в «Анти-
Дюринге», в известном смысле как бы моделирует (если
воспользоваться модным словом), т. е. в той или иной сте¬
пени предвосхищает, характернейшее явление в духовной
жизни современности: сложный процесс воздействия марк¬
систской идеологии на разнородные немарксистские течения,
которые — это весьма важно отметить — отнюдь не остаются
безразличными к этому воздействию. Реальные и неодно¬
значные результаты этого воздействия требуют во всех
случаях тонкого и глубокого изучения, свободного как от
переоценки, так и от недооценки влияния марксизма на совре¬
менный духовный климат, в особенности на направления
сегодняшней немарксистской мысли революционно-демокра¬
тической ориентации. В этом отношении методологический
аспект книги А. И. Володина может быть использован и в
практике современной идеологической деятельности.
Замечая, что мне очень приятно познакомиться с инте¬
ресной и содержательной работой профессора А. И. Володина
еще до ее опубликования, я желаю этой книге большого
успеха.
Академик Академии наук ГДР А. Козинг

ВВЕДЕНИЕ
...Весной 1884 г. немецкие социал-демократы обратились к
Ф. Энгельсу с предложением подготовить его работу «Пере¬
ворот в науке, произведенный господином Евгением Дюрин¬
гом», опубликованную шесть лет назад, для второго издания.
Когда вместе с экземплярами только что отпечатанного
третьего издания первого тома «Капитала» Энгельс получил
своего «Анти-Дюринга», он, по собственным его словам,
немножко поломал себе голову, а затем спокойно отло¬
жил эту книгу в сторону, решив, что она попала к нему
по ошибке. Но поняв, что эта присылка означает не что
иное, как намек на возможность и желательность второго
издания, Энгельс воспринял такое предложение весьма одоб¬
рительно, даже с удовольствием.
11 апреля 1884 г. он писал по данному случаю Э. Берн¬
штейну: «Меня очень радует, что это так,— тем более, что,
как мне сейчас сообщают со всех сторон, эта вещь (т. е.
книга «Анти-Дюринг».— А. В.) произвела совершенно не¬
ожиданное для меня впечатление, особенно в России. Стало
быть, несмотря на неизбежно скучный характер полемики с
незначительным противником, эта попытка дать энциклопе¬
дический очерк нашего понимания философских, естествен¬
нонаучных и исторических проблем оказала свое действие» 1.
«Особенно в России...» Что означают эти слова? По¬
видимому, Энгельс имел в виду какие-то сведения о том
воздействии, которое его «Анти-Дюринг» оказал на пред¬
ставителей российской научной общественности, революци¬
онных кругов и т. д. Но что это за сведения? От кого они
получены? Подразумеваются здесь недавние факты восьми¬
десятых годов или события, более удаленные в прошлое?
И опять-таки — что именно?
Вопросы такого рода можно продолжить. А вот ответов
на них у нас нет. Кое о чем можно, конечно, догадываться,
что-то предполагать. Но и только.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 36, стр. 118—119 (курсив мой.—
А. В.).
7

Не значит ли это, что мы по крайней мере недостаточ¬
но хорошо знаем историю того, как была воспринята книга
Энгельса «Анти-Дюринг» русскими современниками, какие
впечатления она породила у них, какое влияние на их
образ мыслей оказала?..
Вообще говоря, проблема личных взаимоотношений, ре¬
волюционных связей и научных контактов основоположников
марксизма с их русскими современниками исследуется в
нашей науке довольно обстоятельно. За 60 лет советской
власти выпущено много книг и статей на эту тему 1. Боль¬
шое значение для ее разработки имело издание Институтом
марксизма-ленинизма при ЦК КПСС трех сборников доку¬
ментов: «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия»
(1967), «Русские современники о К. Марксе и Ф. Энгельсе»
(1969), «Переписка членов семьи Маркса с русскими по¬
литическими деятелями» (1974).
Одним из существеннейших аспектов проблемы отноше¬
ния к Марксу, Энгельсу и их учению современных им
русских ученых, политических и общественных деятелей яв¬
ляется вопрос о характере восприятия в России 40 —80-х
годов теоретических произведений основоположников марк¬
сизма. Этот вопрос рассматривается как в общих работах
по истории проникновения идей марксизма в Россию 2,
так и в ряде специальных исследований 3. Не только в своих
главных чертах, но и во многих деталях изучена сложная
история издания произведений Маркса и Энгельса на рус¬
1 См., напр., Б. П. Казьмин. Русская секция I Интернационала.
М., 1958; Ю. М. Рапопорт. Из истории связей русских револю¬
ционеров с основоположниками научного социализма (К. Маркс
и Г. Лопатин). М., 1960; В. М. Корочкин. Русские корреспон¬
денты Карла Маркса (А. А. Серно-Соловьевич и Н. И. Утин).
М., 1965; С. С. Волк. Карл Маркс и русские общественные дея¬
тели. Л., 1969; Р. П. Конюшая. Карл Маркс и революционная
Россия. М., 1975.
2 См., напр., Б. А. Чагин. Проникновение идей марксизма в Рос¬
сию. 1845—1883. Л., 1948; А. П. Гагарин. Проникновение идей
марксизма в Россию до 1883 года. — В сб. «Из истории русской
философии XVIII —XIX веков». М., 1952; В. Н. Котов. Проникно¬
вение и распространение марксизма в России. М., 1954; В. Н. Бур¬
лак. Из истории проникновения идей марксизма в Россию в раз¬
ночинский период освободительного движения. М., 1961.
3 См., напр., Е. В. Приказчикова. Появление произведений К. Марк¬
са и Ф. Энгельса в России и идейная борьба вокруг них (1840 —
1870 гг.). — В кн.: «История русской экономической мысли», т. II,
ч. 2. М., 1960; В. Н. Петроченков. Влияние идей марксизма на
социально-политические взгляды русских революционных демо¬
кратов.— «Ученые записки кафедр общественных наук вузов г. Ле¬
нинграда», 1961, вып. 3. Философия.
8

ском языке в XIX в. 1, отношения к ним царской цензуры 2.
Существует большая литература, посвященная «русским судь¬
бам» таких важнейших сочинений основоположников марк¬
сизма, как «Манифест Коммунистической партии» 3 и «Капи¬
тал» 4.
Имеются также статьи об отношении русских современ¬
ников к произведениям Энгельса, в частности к его книгам
«Положение рабочего класса в Англии» 5 и «Происхождение
семьи, частной собственности и государства» 6. Однако пре¬
имущественное внимание при характеристике связей Энгельса
с русскими политическими деятелями и учеными уделяется
все же его интересу к практике освободительного движения
1 См., напр., О. П. Калекина. Основные этапы истории издания
марксистской литературы в России. М., 1965; «Литературное
наследство К. Маркса и Ф. Энгельса. История публикации и
собирания в СССР». М., 1969.
2 См., напр., «Карл Маркс и царская цензура». — «Красный архив»,
1933, т. 1 (54); «Царская цензура о произведениях Ф. Энгельса».—
«Красный архив», 1935, т. 4 (71).
3 См. В. В. Воровский. «Коммунистический манифест» и его судьба
в России.—Соч., т. I. М., 1933 (перепечатка из журнала «Обра¬
зование», 1907, № 4); Л. А. Левин. «Манифест Коммунистической
партии» К. Маркса и Ф. Энгельса в России. М., 1956 (здесь
приложена библиография изданий «Коммунистического манифе¬
ста» на русском языке за 1869—1917 гг., включающая 47 номе¬
ров); Б. П. Козьмин. Кто был первым переводчиком на русский
язык «Манифеста Коммунистической партии»? —«Литературное
наследство», 1956, т. 63; Б. С. Итеиберг, А. Я. Черняк. Неиз¬
вестный перевод «Манифеста Коммунистической партии».— «Ис¬
торический архив», 1959, № 2.
4 См. А. Реуэль. «Капитал» Карла Маркса в России 1870-х годов.
М., 1939; он же. Русская экономическая мысль 60—70-х годов
XIX века и марксизм. М., 1956; В. М. Власов. «Капитал»
К. Маркса в России и Восточной Сибири. Иркутск, 1958;
В. Г. Базанов. «Капитал» Карла Маркса в годы «хождения в
народ» в России (1872—1875). — «Русская литература», 1968, № 3;
В. Ф. Пустарнаков. «Капитал» К. Маркса и философская мысль в
России (конец XIX— начало XX в.). М., 1974; 3. X. Саралиева.
«Капитал» К. Маркса и рабочее движение в России (1895—1917).
Распространение и пропаганда. М., 1975.
5 См. И. Шахназаров. К 70-летию первой популяризации в России
Энгельса. 1861—1931 («Положение рабочего класса в Англии»
Энгельса и русский просветитель Шелгунов).— «Проблемы марк¬
сизма», 1932, № 3; М. Ковалева. Первая русская рецензия на
книгу Энгельса «Положение рабочего класса в Англии». —«Вест¬
ник Московского университета». Журналистика, 1975, № 4.
6 См. А. О. Шлюбскнй. Архивные материалы о книге Ф. Энгельса
«Происхождение семьи, частной собственности и государства».—
«Советская этнография», 1934, № 6; он же. Книга Энгельса
«Происхождение семьи, частной собственности и государства»
и царская цензура. — «Пролетарская революция», 1940, № 2.
9

в России, его советам и рекомендациям русским револю¬
ционерам 1. При этом зачастую остаются как-то в тени те
конкретно-исторические формы, в которых происходило вос¬
приятие в отечественной общественной мысли общетеоре¬
тических произведений и отдельных идей Энгельса.
Правда, вопросу о соотношении разрабатывавшихся Эн¬
гельсом социально-экономических идей и развития совре¬
менной ему русской экономической науки и социальной тео¬
рии еще уделяется определенное внимание 2. Что же касается
проблемы воздействия на общественную мысль России XIX в.
основных философских трудов Энгельса, прежде всего его
произведений «Анти-Дюринг» (1878) и «Людвиг Фейербах
и конец классической немецкой философии» (1886), то она
все еще ждет по существу своего обстоятельного научного
рассмотрения. Достаточно сказать, что вопросу о «русской
судьбе» работы Энгельса «Людвиг Фейербах...» специально
посвящена только одна небольшая статья сорокалетней дав¬
ности 3.
Несколько больше повезло теме ««Анти-Дюринг» в Рос¬
сии». Здесь наиболее значительная работа была проделана
в свое время В. Н. Шульгиным, опубликовавшим в 1950 г.
статью ««Анти-Дюринг» в России 70-х годов (Из истории
философской мысли в России)» 4, явившуюся своеобразным
итогом его многолетнего изучения истории восприятия в
России работ Маркса и Энгельса 5.
1 См., напр., Р. П. Конюшая. Фридрих Энгельс о революции в
России. — «История СССР», 1960, № 6; Е. А. Таратута. Русский
друг Энгельса. М., 1969; А. К. Воробьева. Ф. Энгельс и револю¬
ционное движение в России.— «Вопросы истории», 1970, № 11;
В. А. Твардовская. Фридрих Энгельс и русские революционеры-
разночинцы.— В сб. «Энгельс и проблемы истории», М., 1970.
2 См. В. Корочкин. Ф. Энгельс и русская экономическая мысль
второй половины XIX в. — «Вопросы экономики», 1970, № 11;
Ф. М. Суслова. Ф. Энгельс и социально-экономическая мысль
России. — В сб. «Энгельс и проблемы истории». М., 1970.
3 См. С. Сутоцкий. История распространения «Людвига Фейербаха»
в России. — «Книга и пролетарская революция», 1938, № 2.
4 См. сб. «Звенья», кн. VIII. М., 1950, стр. 594 — 625.
5 См. В. Шульгин. Когда в России стали известны Маркс и
Энгельс и идеи марксизма. — «Исторический журнал», 1940, №4—5;
он же. Энгельс в русской легальной печати 40—70-х годов.—
«Исторический журнал», 1940, № 8; он же. О знакомстве Белин¬
ского с работами Маркса и Энгельса.— «Историк-марксист», 1940,
№ 7; он же. К. Маркс и Ф. Энгельс и передовая обществен¬
ная и научная мысль в России 70 —80-х годов.— «Исторический
журнал», 1944, № 4.
10

За истекшие два с половиной десятилетия не только был
обнаружен и опубликован новый фактический материал,
освещающий различные аспекты отношения русских к этой
работе Энгельса, но, главное, существенно продвинулась
разработка самой методологии исследования проблемы отно¬
шения домарксистской мысли к философии и социологии
марксизма.
В немалой степени разработка этой проблематики свя¬
зана с обострением идеологической борьбы вокруг вопроса
0 соотношении ленинизма и предшествовавшей ему передовой
социально-философской мысли России. Все попытки совре¬
менных буржуазных противников и ревизионистских фальси¬
фикаторов ленинизма объявить его «чисто русским» явлени¬
ем — посредством «привязывания» его только (или преимуще¬
ственно) к «русским корням» — разбиваются уже при простом
сопоставлении этих псевдонаучных потуг с тем фактом, что
передовая общественная мысль России еще до победы в ней
марксизма, до возникновения ленинизма уже представляла
собой составную часть общеевропейской социально-фило¬
софской мысли, была явлением интернациональным. Она
была таковой и в том смысле, что русские домарксистские
мыслители XIX в. (в разное время и в разной степени)
обратили свое внимание на теоретические идеи марксизма,
в том числе и на те, которые получили разработку в трудах
Энгельса, испытали на себе их воздействие, использовали
их в своем творчестве и в борьбе с идейными против¬
никами 1.
Предлагаемая вниманию читателей книга имеет своей
основной задачей систематизацию, анализ и определенное
обобщение материалов по истории распространения, воспри¬
ятия, истолкования и оценки в России XIX в. «Анти-Дю¬
ринга» Ф. Энгельса, и прежде всего философских идей этого
труда.
Исходя из фактических данных, содержащихся в ряде
исследований, привлекая неизвестные до сих пор архивные
сведения 2, а также некоторые не затронутые еще вниманием
исследователей материалы журналистики XIX в. и свидетель¬
ства, содержащиеся в мемуарной литературе, мы хотим
показать в данной книге ту историческую роль, которую
1 См. М. Т. Иовчук. Энгельс, революционная мысль и марксизм
в России XIX в. — В кн.: «Ф. Энгельс и современные проблемы
философии марксизма». М., 1971.
2 За их сообщение сердечно благодарю доктора исторических
наук Б. С. Итенберга.— А. В.
11

довелось сыграть выдвинутым и разработанным Энгельсом
в его «Анти-Дюринге» идеям в истории развития отечест¬
венной мысли, то место, которое они заняли в ходе острых
схваток между разными ее направлениями.
Настоящая работа не является в строгом смысле слова
научно-теоретическим исследованием. Ее правильнее от¬
нести к жанру научно-популярных очерков, чем и опреде¬
ляется характер расположения материала и форма изложения.
При подготовке рукописи к печати автор в меру сил и
возможностей учел замечания рецензентов данной работы —
профессоров АОН при ЦК КПСС Е. П. Ситковского,
А. Ф. Смирнова и В. В. Столярова. Им, а также Б. М. Шах¬
матову, поделившемуся рядом ценных наблюдений и сообра¬
жений, автор выражает искреннюю признательность.

Очерк первый
СТРАНИЦЫ ПРЕДЫСТОРИИ
I. О ЗНАКОМСТВЕ РУССКИХ
С ПРОИЗВЕДЕНИЯМИ ЭНГЕЛЬСА
В 40—60-е ГОДЫ
Что знали об Энгельсе-философе, Энгельсе-теоретике, Эн¬
гельсе-ученом его русские современники до выхода «Анти-
Дюринга», т. е. до 1878 г.?
Поставив этот вопрос, мы сразу же можем констатировать
следующий примечательный факт: уже в первой половине
40-х годов русские знакомятся с философскими идеями, про¬
поведуемыми молодым Энгельсом, только еще находившим¬
ся тогда на пути к диалектическому и историческому ма¬
териализму. Речь идет о том отклике, который получили
в определенных кругах российского просвещенного общества
некоторые положения памфлета Энгельса «Шеллинг и откро¬
вение. Критика новейшего покушения реакции на свободную
философию». Памфлет этот, напечатанный отдельной бро¬
шюрой в Лейпциге в 1842 г., был опубликован анонимно.
Так что русские знакомятся с идеями Энгельса и даже —
как мы покажем далее — проповедуют их, не зная, что это —
идеи Энгельса.
«АНТИ-ШЕЛЛИНГ» В РОССИИ
Осенью 1841 г., проходя в качестве вольноопределяющегося
военную службу в Берлине, Энгельс посещает в свободное
время лекции в университете. Он слушает профессоров ге¬
гельянской школы — Маргейнеке, Михелета. Но особое его
внимание привлекают лекции по «философии откровения»
престарелого Шеллинга. Вставший уже на атеистические и
революционно-демократические позиции, прочно опираю¬
щийся на гегелевскую диалектику, Энгельс был глубоко
возмущен шеллинговской проповедью религиозного мисти¬
цизма и политического обскурантизма. И он вступает в
борьбу с его ретроградными идеями 1.
1 См. М. Клейн. Духовное развитие молодого Энгельса.— В кн.:
«Ф. Энгельс и современные проблемы философии марксизма».
М., 1971. См. также: П. Федосеев. Философские взгляды моло¬
13

На протяжении очень короткого времени Энгельс высту¬
пает с тремя работами, направленными против Шеллинга.
Это — статья «Шеллинг о Гегеле» (написана во второй по¬
ловине ноября 1841 г., напечатана под псевдонимом
Фридрих Освальд в журнале «Telegraph für Deutchland»
№ 207 и 208, декабрь 1841 г.) и две брошюры — «Шеллинг и
откровение» (написана в конце 1841 — начале 1842 г.) и «Шел¬
линг — философ во Христе» (написана в начале 1842 г., напеча¬
тана анонимно в Берлине в 1842 г.). В совокупности это своего
рода «Анти-Шеллинг», блестящая серия критических выст¬
релов по проповеднику иррационализма, сообщнику полити¬
ческой и духовной реакции. Здесь уже вполне выявились
основные черты яркого полемического таланта Энгельса,
которые вполне раскроются в его многочисленных после¬
дующих работах, и прежде всего в «Анти-Дюринге». Отсюда
берет свое начало та традиция бескомпромиссной борьбы
с идейными противниками, одним из выдающихся проявлений
которой также будет впоследствии «Анти-Дюринг».
Центральное место среди этих работ занимает памфлет
«Шеллинг и откровение». В нем Энгельс категорически отверг
«философию откровения» «позднего» Шеллинга, раскритико¬
вав в этой связи его положение о разуме лишь как «потен¬
ции» познания. «Только тот разум, — писал Энгельс, — явля¬
ется действительным разумом, который доказывает свою
состоятельность в акте познания...» 1. «Полнейшую путаницу»
усмотрел Энгельс и в направленном против Гегеля утвержде¬
нии Шеллинга, будто разум, занимающий по отношению
к действительному бытию «априорное положение», «не в
состоянии доказать, что что-либо существует». По Энгельсу,
«ни Гегелю, ни кому-либо другому не приходило в голову
доказывать существование какой-либо вещи, не имея для
этого эмпирических предпосылок; он доказывает только
необходимость существующего» 2. Если Шеллинг приписывал
разуму «домировое существование», то, по словам Энгельса,
«вывод новейшей философии, который еще встречался в
прежней философии Шеллинга, по крайней мере в ее пред¬
посылках, и который лишь Фейербах со всей остротой
дого Энгельса. — «Под знаменем марксизма», 1940, № 11;
М. В. Серебряков. Фридрих Энгельс в молодости. Л., 1958;
Т. И. Ойзерман. Формирование философии марксизма. Изд. 2.
М., 1974; О. Корню. Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Жизнь и
деятельность, т. I, 1818—1844. Изд. 2. М., 1976, глава IV.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 41, стр. 190.
2 Там же, стр. 191.
14

довел до сознания, состоит в том, что разум может су¬
ществовать только как дух, а дух может существовать только
внутри и вместе с природой, а не так, что он в совер¬
шенной изолированности от всей природы, бог весть где,
живет какой-то обособленной жизнью» 1. И если Шеллинг
«представляет себе идею как внемировое существо, как лич¬
ного бога», то Гегелю это, согласно Энгельсу, «и в голову
не приходило» 2.
Правда, Гегель не был достаточно последователен и
выводил из своей философии христианство, хотя бы и «только
мнимое христианство» 3. Но зато его великой заслугой оста¬
ется разработка диалектики. «Гегелевская диалектика, эта
могучая, вечно деятельная движущая сила мысли, есть не
что иное, как сознание человечества в чистом мышлении,
сознание всеобщего, гегелевское обожествленное сознание.
Там, где, как у Гегеля, все совершается само собой, бо¬
жественная личность излишня» 4. По определению Энгельса,
«Гегель есть тот человек, который открыл нам новую эру
сознания, потому что он завершил старую. Характерно,
что он именно теперь подвергся нападению с двух сторон:
со стороны своего предшественника Шеллинга и со стороны
своего младшего преемника Фейербаха» 5. Именно Фейербах,
по Энгельсу, окончательно преодолел дуализм, в той или
иной степени свойственный предшествовавшей немецкой фи¬
лософии: он признал права как человека, так и природы,
их единство 6.
При всем своем положительном отношении к Гегелю
Энгельс не раз и не два указывает на глубокую внут¬
реннюю противоречивость его учения. Особенно яркую ха¬
рактеристику этой противоречивости он дает, показывая
процесс разложения гегелевской школы. По словам Энгельса,
«те пределы, которые сам Гегель поставил как запруды
мощному, бурно кипящему потоку выводов из его учения,
обусловливались отчасти его временем, отчасти его лич¬
ностью... Гегель сам на себе испытал верность своего из¬
речения, что всякая философия представляет собой только
выраженное в мыслях содержание своего времени. С другой
стороны, если его личные взгляды благодаря системе и
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 41, стр. 191—192.
2 Там же, стр. 199, 200.
3 См. там же, стр. 221-222.
4 Там же, стр. 222.
5 Там же, стр. 224.
6 См. там же, стр. 224—226.
15

прояснились, то они все же не остались без влияния на
выводы последней. Так, например, его философия религии
и его философия права безусловно получили бы совсем иное
направление, если бы он больше абстрагировался от тех
позитивных элементов, которыми он был пропитан под вли¬
янием духовной атмосферы его времени, но зато он делал
бы больше выводов из чистой мысли. Отсюда — все непосле¬
довательности, все противоречия у Гегеля. Все, что в его
философии религии является чрезмерно ортодоксальным, все,
что в его философии права сильно отдает псевдоисторизмом,
приходится рассматривать под этим углом зрения. Принципы
всегда носят печать независимости и свободомыслия, выводы
же — этого никто не отрицает — нередко осторожны, даже не¬
либеральны. Тут-то выступила часть его учеников, которая,
оставаясь верной принципам, отвергала выводы, если они
не могли найти себе оправдания. Образовалось левое те¬
чение» 1. И Энгельс прямо называет основные достижения
этого движения левых «гегелистов»: «Сущность христианст¬
ва» Фейербаха, «Догматика» Штрауса, журнал «Deutsche
Jahrbücher», памфлет «Трубный глас...» 2.
Пусть не посетует на нас читатель за эти обширные
выписки. Дело в том, что выраженные в них оценки Шел¬
линга и гегелевской философии, ее внутренней противоре¬
чивости, характеристика сущности младогегельянства как на¬
правления, развившего «принципы» Гегеля вопреки его «вы¬
водам», оказали существенное влияние на то понимание
прогрессивной исторической роли и консервативной ограни¬
ченности учения Гегеля, которое было развито в произве¬
дениях русских революционных демократов 40 — 60-х годов —
А. И. Герцена, В. Г. Белинского, Н. Г. Чернышевского.
Известно, что при своем появлении в свет памфлет
«Шеллинг и откровение» вызвал довольно большой резонанс,
причем не только в Германии, где в младогегельянском жур¬
нале «Deutsche Jahrbücher» А. Руге поместил обширную
хвалебную рецензию на него, но также в Польше и Рос¬
сии 3. Мы знаем также, что в начале 40-х годов вместе с
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 41, стр. 176—177.
2 См. там же, стр. 177.
3 «Первый философский дебют Энгельса... дал сильный толчок раз¬
витию не только немецкой, но также русской и польской критиче¬
ской мысли», — писал в 1941 г. С. Руднянский, автор одной из пер¬
вых работ об откликах на памфлет Энгельса «Шеллинг и открове¬
ние» (С. Руднянский. Энгельс и младогегельянцы в России и в Поль¬
ше в 40-х годах XIX века. — «Под знаменем марксизма», 1941, № 5,
16

Энгельсом лекции Шеллинга в Берлинском университете слу¬
шало немало русских (Н. П. Огарев, И. С. Тургенев,
М. А. Бакунин, М. Н. Катков, А. Н. Попов и др.). Нахо¬
дился в это время в Германии и князь В. Ф. Одоевский.
29 июня 1842 г. он писал из Берлина А. А. Краевскому: «По¬
знакомился с Шеллингом — исполин по мысли, но лекции чита¬
ет без одушевления, словно диктует... Шеллинг произвел боль¬
шой переворот — гегелисты защищаются крепко, но между ни¬
ми нет никого равного силою с Шеллингом... Партия гегелис¬
тов дошла до совершенного атеизма и материализма; отрасль
этой партии силится составить отдельное общество от христи¬
ан. Брошюры сыплются...» 1 Среди этих брошюр, приобре¬
тенных Одоевским и привезенных им в Москву, находился
и экземпляр памфлета Энгельса 2. Другой его экземпляр
сравнительно недавно был обнаружен среди книг библиотеки
Т. Н. Грановского 3. Как он к нему попал — неизвестно. Не
исключено, впрочем, что от В. П. Боткина, который в конце
1842 г. держал эту брошюру в руках и, более того, ак¬
тивно использовал при написании статьи «Германская лите¬
ратура», опубликованной в первом номере «Отечественных
записок» за 1843 г.
стр. 127). В этой статье приводились данные о том, что уже
в октябрьском номере польского журнала «Научное обозрение» за
1842 г. (т. IV, № 29) была помещена статья Э. Дембовского «Берлин¬
ские лекции Шеллинга» с похвальным отзывом о брошюре Энгель¬
са. Однако еще за три месяца до появления статьи Дембовского
в июльском номере виленского журнала «Ежегодник литературной
критики» была помещена анонимная рецензия на памфлет «Шел¬
линг и откровение». Ее предполагаемым автором считается
Ф. Г. Левенстам (см. В. Едлицки. К вопросу о первых откликах на
работы Энгельса в Польше. — «Mysl Filosoficzne», 1955, № 2 (16),
стр. 244). Дембовский в своей, указанной выше, статье солидаризо¬
вался с этой рецензией. По некоторым данным, в 1844 г. в виленском
издательстве И. Завадского памфлет «Шеллинг и откровение» был
издан отдельной брошюрой в польском переводе, однако до сих
пор ни одного экземпляра этого перевода обнаружить не удалось
(см. там же, стр. 245). В 1844 г. друг Дембовского Ян Майорке¬
вич (1820—1847), до этого учившийся в Московском университете
и бывший поклонником профессора этого университета русского
гегельянца П. Г. Редкина, опубликовал в «Научном обозрении»
(№ 15—17) статью «Философия» (в оглавлении тома эта статья
обозначена как «Шеллинг и откровение»), представлявшую собой
сокращенный перевод брошюры Энгельса (см. С. Руднянский. Указ.
соч., стр. 128).
1 Цит. по.: Я. Я. Сакулип. Из истории русского идеализма. Князь
В. Ф. Одоевский, т. I. М., 1913, стр. 382 — 383.
2 См. там же, стр. 388.
3 См. М. Ю. Барановская. Книга Ф. Энгельса в библиотеке
Т. Н. Грановского.— «Прометей», т. 1. М., 1966.
17

У нас нет возможности подробно характеризовать здесь
эту статью. Отметим только, что в переводе и изложении
Боткина положения Энгельса о внутренней противоречивости
учения Гегеля были донесены до русского читателя в более
или менее адекватном виде 1.
ОТСВЕТЫ ИДЕЙ МОЛОДОГО ЭНГЕЛЬСА
В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ БЕЛИНСКОГО,
ГЕРЦЕНА И ЧЕРНЫШЕВСКОГО
Благодаря этой статье Боткина основные идеи энгельсовского
памфлета уже в начале 1843 г. стали достоянием В. Г. Бе¬
линского. С одобрением отнесясь к тем ее положениям,
которые по сути дела принадлежали Энгельсу, Белинский
в рецензии на «Историю Малороссии» Н. Маркевича (1843)
по-своему изложил их: «...Философия Гегеля обняла собою
все вопросы всеобщей жизни, — и если ее ответы на них
иногда обнаруживаются принадлежащими уже прошедшему,
вполне пережитому периоду человечества, зато ее строгий и
глубокий метод открыл большую дорогу сознанию челове¬
ческого разума и навсегда избавил его от извилистых
окольных дорог, по которым оно дотоле так часто сбивалось с
пути к своей цели. Гегель сделал из философии науку,
и величайшая заслуга этого величайшего мыслителя нового
мира состоит в его методе спекулятивного мышления, до
того верном и крепком, что только на его же основании
и можно опровергнуть те из результатов его философии,
которые теперь недостаточны или неверны: Гегель тогда
только ошибался в приложениях, когда изменял собствен¬
ному методу. В лице Гегеля философия достигла высшего
своего развития, но вместе с ним же она и кончилась как зна¬
ние таинственное и чуждое жизни: возмужавшая и окрепшая,
отныне философия возвращается в жизнь, от докучного
шума которой некогда принуждена была удалиться, чтоб
наедине и в тиши познать самое себя».
Далее в статье — опять-таки в духе Энгельса — опреде¬
лялось направление дальнейшего движения философских идей
после Гегеля: «Начало этого благодатного примирения фи¬
лософии с практикою совершилось в левой стороне нынеш¬
1 Подробнее см.: Б. Ф. Егоров. В. П. Боткин — литератор и кри¬
тик.— «Ученые записки Тартуского университета», вып. 139, 1963;
А. И. Володин. Гегель и русская социалистическая мысль XIX ве¬
ка. М., 1973, стр. 160—162, 281—282.
18

него гегелианизма. Примирение это обнаружилось и жиз¬
ненностию вопросов, которые занимают теперь философию,
и тем, что она оставляет понемногу свой тяжелый схо¬
ластический язык, доступный одним адептам ее, и тем,
что она возбудила против себя ожесточенных врагов уже
не в одних школах и в книгах» 1.
Оценки Шеллинга, Гегеля и вызванных последним «на
труд и дело» новых поколений (т. е. левой стороны «геге¬
лизма»), данные в духе идей энгельсовского памфлета,
содержались также в статье Белинского «Сочинения князя
В. Ф. Одоевского» (1844), в его рецензии на книгу
А. П. Татаринова «Руководство к познанию теоретической
материальной философии» (1845) 2 и в других его статьях.
Положения брошюры Энгельса обратили на себя внима¬
ние и другого выдающегося русского мыслителя — А. И. Гер¬
цена. Мы можем допустить, что экземпляр памфлета побы¬
вал и в его руках: ведь В. П. Боткин, с которым Герцен во
второй половине 1842 г. поддерживал самые тесные от¬
ношения, не раз снабжал его младогегельянскими изданиями.
Если же обратиться к несомненным фактам, то в сен¬
тябре 1842 г. Герцен делает в дневнике две записи, со¬
держание которых навеяно в первую очередь его знакомством
с рецензией А. Руге на памфлет «Шеллинг и откровение»,
помещенный в мае 1842 г. в «Deutsche Jahrbücher» (№ 126 —
128). Идеи энгельсовской брошюры находят в этих записях
свое опосредованное отражение. «Геройство консеквентности,
самоотвержение принятия последствий так трудно, что вели¬
чайшие люди останавливались перед очевидными результа¬
тами своих же принципов, — пишет, в частности, Герцен.—
Таков Гегель, развитие юного гегельянизма, развитие его
начал; но Гегель бы отрекся от них, он любил, уважал
das Bestehende [существующее. — Ред.], он видел, что оно не
вынесет удара, — и не хотел ударить, ему казалось, на первый
случай и того довольно, что он дошел до своих начал».
1 В. Г. Белинский. Полн. собр. соч. в 12 томах, т. VII. М., 1955,
стр. 49-50.
2 См. В. Г. Белинский. Полн. собр. соч., т. VIII, стр. 318, 502. Отме¬
тим высказанное недавно предположение о том, что Белинский
был знаком также и с работами Энгельса (а не только Маркса,
о чем было известно ранее), опубликованными в «Немецко-
французском ежегоднике» (см. Э. Бакст. Белинский и Энгельс
(Что читал Белинский в «Немецко-французском ежегоднике»).—
«Вопросы литературы», 1970, № 11, стр. 246 — 249).
19

И далее: «Не должно обвинять Гегеля в хитрости, в ли-
цемерстве. Новое воззрение так далеко отрезывало от преж¬
него, что он не смел себе признаться во всех следствиях своих
начал, оттого неминуемое последствие — неясность в многих
практических выводах. Он хочет не истинного, естественного,
само собою текущего результата, но еще чтоб он был в
ладу с существующим» 1.
В третьей статье цикла «Дилетантизм в науке», помечен¬
ной ноябрем 1842 г., Герцен характеризует противоречивую
сущность учения Гегеля вполне в духе Энгельса: «Гегель,
несмотря на всю мощь и величие своего гения, был тоже
человек; он испытал панический страх просто выговориться
в эпоху, выражавшуюся ломаным языком, так как боялся
идти до последнего следствия своих начал; у него недоста¬
ло геройства последовательности, самоотвержения в при¬
нятии истины во всю ширину ее и чего бы она ни стоила.
Величайшие люди останавливались перед очевидным резуль¬
татом своих начал; иные, испугавшись, шли вспять и, вместо
того, чтоб искать ясности, затемняли себя. Гегель видел, что
многим из общепринятого надобно пожертвовать; ему жаль
было разить; но, с другой стороны, он не мог не выска¬
зать того, что был призван высказать. Гегель часто, выведя
начало, боится признаться во всех следствиях его и ищет
не простого, естественного, само собою вытекающего ре¬
зультата, но еще чтоб он был в ладу с существующим; раз¬
витие делается сложнее, ясность затемняется» 2. В заключи¬
тельной статье цикла, возвращаясь к данному кругу мыслей,
Герцен замечал: «Мы говорили б третьей статье о том, что
Гегель часто непоследователен своим началам. Никто не
может стать выше своего времени... Гениальная натура
Гегеля беспрерывно порывала путы, накладываемые духом
времени, воспитанием, привычкой,... званием профессора» 3.
В обобщенном виде эти мысли излагались Герценом и
в «Письмах об изучении природы». «В наше время, — писал он
здесь, — подвиг Гегеля состоит именно в том, что он науку
так воплотил в методу, что стоит понять его методу, чтоб
почти вовсе забыть его личность, которая часто без всякой
нужды выказывает свою германскую физиономию и профес¬
сорский мундир берлинского университета, не замечая про¬
тиворечия такого рода личных выходок с средою, в которой
это делается. Но это появление личных мнений у Гегеля
1 А. И. Герцен. Собр. соч. в 30 томах, т. II. М., 1954, стр. 229—230.
2 А. И. Герцен. Собр. соч., т. III, стр. 62 — 63.
3 Там же, стр. 82—83.
20

до такой степени неважно и неуместно, что никто (из
порядочных людей) не останавливается перед ними, а его же
методою бьют наголову те выводы, в которых он явля¬
ется не органом науки, а человеком, не умеющим освобо¬
диться от паутины ничтожных и временных отношений; из
его начал смело идут против его непоследовательности —
с твердым сознанием, что идут за него, а не против него» 1.
Кстати говоря, и характеристики, которые Герцен давал
в это время Шеллингу и Фейербаху, также во многом
совпадают с тем, что писал о них Энгельс.
В произведениях 50—60-х годов Герцен в «снятом виде»
воспроизвел те положения о Шеллинге и Гегеле, младоге¬
гельянцах и Фейербахе, которые он развивал в 40-х годах.
А теперь перенесемся через десяток лет и внимательно
всмотримся в шестую статью «Очерков гоголевского периода
русской литературы» Н. Г. Чернышевского, напечатанную
в сентябрьской книжке «Современника» за 1856 г. Почти об¬
щепризнанным является мнение о том, что даваемый здесь
анализ сущности философии Гегеля, ее исторической роли
и внутренней противоречивости не только ярок и глубок, но
в существенной своей части сходен с тем, что писал о
Гегеле Энгельс.
В самом деле, в «Очерках...» Чернышевский с подку¬
пающей точностью и категоричностью пишет о «двойствен¬
ности» системы Гегеля, «разноречии» между ее принципами
и ее выводами. По Чернышевскому, лишь у следующего за
Гегелем поколения мыслителей «принципы, неопределенно,
односторонне и отвлеченно высказанные Гегелем, явились
во всей своей полноте и ясности; тогда колебаниям не
осталось места, двойственность исчезла, фальшивые выводы,
внесенные в науку непоследовательностью Гегеля в развитии
основных положений, были отстранены, и содержание при¬
ведено в гармонию с основными истинами. Таков был ход
дела в Германии, таков же был он и у нас» 2.
Что касается России, то здесь «пылкие и решительные
умы, как Белинский и некоторые другие, не могли долго
удовлетворяться теми узкими выводами, которыми ограни¬
чивалось приложение этих принципов в системе самого
Гегеля; скоро заметили они недостаточность и самих прин¬
ципов этого мыслителя. Тогда, отказавшись от прежней
1 А. И. Герцен. Собр. соч., т. III, стр. 189.
2 Н. Г. Чернышевский. Полн. собр. соч. в 16 томах, т. III. М.,
1947, стр. 206.
21

безусловной веры в его систему, они пошли вперед, не
останавливаясь, как остановился Гегель, на половине до¬
роги». И еще не один раз говорит Чернышевский о том,
что «содержание системы Гегеля совершенно не соответст¬
вует тем принципам, которые провозглашались ею», о «внут¬
реннем противоречии» его учения, о «внутреннем несогласии»
основных идей Гегеля с его выводами, о том, что «все
немецкие философы от Канта до Гегеля страдают тем же
самым недостатком, какой мы указали в системе Гегеля:
выводы, делаемые ими из полагаемых ими принципов, со¬
вершенно не соответствуют принципам» 1 и т. п.
Приведенные высказывания Чернышевского о Гегеле об¬
ращают на себя внимание хотя бы только потому, что в
предшествующий период у него не встречается подобных
глубоких формулировок. Ранее, в 1849—1855 годах, Черны¬
шевский оценивал гегелевскую философию скорее отрица¬
тельно, нежели позитивно. А вот летом 1856 г. Чернышев¬
ский настойчиво проповедует положение о мощи, широте,
глубине, плодотворности и величественности гегелевских
«принципов»!
На один из факторов, побудивших его к серьезному
рассмотрению в «Очерках...» вопроса о сути и исторической
роли философии Гегеля, мы можем указать с полной опре¬
деленностью. Это выход первой книжки герценовской «По¬
лярной звезды». Среди «Отрывков из третьего тома «За¬
писок» Искандера» в ней была напечатана та глава «Былого
и дум» («Юная Москва»), в которой Герцен, рассказывая
об идейных столкновениях в России конца 30-х — начала
40-х годов, о своих спорах со сторонниками «философ¬
ского формализма», о воззрениях Белинского и Бакунина
того времени, обращался в этой связи к характеристике
философии Гегеля. Первая книжка «Полярной звезды» вышла
в Лондоне около 30 августа 1855 г. и в конце этого года
была уже известна и в Москве, и в Петербурге. Черны¬
шевский определенно имел ее перед глазами, когда работал
над пятой («Современник», 1856, № 7) и в особенности
шестой статьями «Очерков...». Сравнение этих статей
с текстом «Былого и дум» обнаруживает, что, говоря о
предмете философских споров прошедшей эпохи, Черны¬
шевский вместе с тем в сущности воспроизводил герце¬
новские оценки учения Гегеля и его исторических судеб.
1 Н. Г. Чернышевский. Полн. собр. соч., т. III, стр. 209, 210.
22

При тщательном прочтении глав «Былого и дум» от вни¬
мания Чернышевского не могло ускользнуть и то знаменитое
место, где Герцен называл философию Гегеля «алгеброй
революции». Вот эти известные слова: «Когда я привык к
языку Гегеля и овладел его методой, я стал разглядывать,
что Гегель гораздо ближе к нашему воззрению, чем к
воззрению своих последователей... Философия Гегеля —
алгебра революции, она необыкновенно освобождает человека
и не оставляет камня на камне от мира христианского,
от мира преданий, переживших себя. Но она, может, с на¬
мерением, дурно формулирована» 1.
Мы не найдем у Чернышевского буквального повторения
этих слов. Но без всякого колебания можно заявить, что
автор «Очерков...» воспроизводил самое их содержание:
высокую оценку сути философских идей Гегеля, получившей,
однако, в его системе «дурную» формулировку. Только что
приведенное высказывание Герцена трансформируется Чер¬
нышевским следующим образом: «И, как ни трудно устоять
против диалектики исполина немецкой философии, — этой
изумительно сильной диалектики, облекающей всю его сис¬
тему бронею неразрушимого, по-видимому, единства, — эти
люди (речь идет, конечно, в первую очередь о Герцене. — А. В.)
открыли пробелы и непоследовательности системы Гегеля,
увидели погрешности в ее выводах, несогласие прин¬
ципов ее с результатами, основных идей с применениями,
постигли и односторонность принципов, — и могли, наконец,
сказать: «теперь мы постигаем все, что постигал Гегель, но
постигаем яснее и полнее, нежели он». Таким образом была,
по выражению немецкой философии, превзойдена (überwin¬
den), очищена от односторонности по смыслу собственных
своих основных начал, подвергнута критике и возведена
к высшей истине философия Гегеля...» 2
Итак, согласно Чернышевскому, в отечественной мысли
первым развел «принципы» и «выводы» Гегеля именно Гер¬
цен. Такое заключение автор «Очерков...» делал, опираясь
на работы самого Герцена. И прежде всего из оценок,
данных в «Былом и думах», исходил он и при характерис¬
тике основного противоречия философии Гегеля. Но ведь эти
оценки были лишь видоизмененной формулировкой тех по¬
ложений, к которым Герцен пришел еще в 40-х годах под
1 А. И. Герцен. Собр. соч., т. IX, стр. 23.
2 Н. Г. Чернышевский. Полн. собр. соч., т. III, стр. 218.
23

воздействием идей, развитых в энгельсовском памфлете «Шел¬
линг и откровение»!
При работе над «Очерками...» Чернышевский использо¬
вал также и труд Герцена «О развитии революционных идей
в России», его философские произведения 40-х годов, в
частности «Дилетантизм в науке». Наверное, и другие статьи в
«Отечественных записках» 40-х годов, затрагивавшие вопрос
о Гегеле, просмотрел Чернышевский. И тут его внимание
вполне могли привлечь указанные выше статьи В. Г. Бе¬
линского. А мы опять-таки уже знаем, что основные выска¬
зывания о Гегеле из работ Герцена и Белинского 1843 —
1845 годов, их суждения о разложении гегелевской школы
и сущности левогегельянства как учения, развившего далее
«принципы» Гегеля вопреки его «выводам», генетически свя¬
заны с положениями памфлета «Шеллинг и откровение»,
которые вошли в ткань философских размышлений этих
русских мыслителей. Поэтому и в рассуждениях Чернышев¬
ского по этим же вопросам — разумеется, в той мере, в какой
они связаны с работами Герцена и Белинского, — можно
также видеть косвенное, опосредованное отражение идей,
первоначально выдвинутых Энгельсом.
Правда, ни в одной из работ Герцена и Белинского
нет точно таких формулировок, которые содержатся в
«Очерках...»: «Принципы Гегеля были чрезвычайно мощны
и широки, выводы — узки и ничтожны»; «Общие идеи у
них (немецких философов от Канта до Гегеля.— А. В.) глу¬
боки, плодотворны, величественны, выводы мелки и отчасти
даже пошловаты» 1. Вместе с тем эти формулировки почти
буквально, во всяком случае по конструкции фраз, совпадают
с тем, что сказано о Гегеле в памфлете «Шеллинг и открове¬
ние»: «Принципы всегда носят печать независимости и свобо¬
домыслия, выводы же — этого никто не отрицает — нередко
осторожны, даже нелиберальны» 2.
У нас нет никаких данных о том, что Чернышевский
читал это произведение Энгельса. Разумеется, к форму¬
лировкам, подобным энгельсовским, Чернышевский мог
прийти и самостоятельно — на основе собственных знаний
о Гегеле и исходя из тех оценок, которые давали ему
Герцен и Белинский. Однако скорее всего данные форму¬
лировки все же не просто созвучны и аналогичны, а связаны
между собой более тесной преемственной связью.
1 Н. Г. Чернышевский. Полн. собр. соч., т. III, стр. 205, 210.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 41, стр. 176.
24

Дело в том, что номер «Отечественных записок», в ко¬
тором была опубликована упомянутая выше статья В. П. Бот¬
кина, содержавшая сокращенный и несколько видоизменен¬
ный перевод вступительной части энгельсовского памфлета,
был в руках Чернышевского, когда он работал над «Очерка¬
ми...»: Чернышевский изучал помещенный здесь обзор Бе¬
линского «Русская литература в 1842 году». Вполне можно
допустить, что Чернышевский заметил те яркие высказы¬
вания Энгельса, которые Боткин — в несколько отредактиро¬
ванном виде — включил в свою статью. Говоря о философии
религии и философии права Гегеля, Боткин так передавал
мысль Энгельса: «Принципы в них всегда независимы, сво¬
бодны и истинны, — заключения и выводы часто близоруки» 1.
Не эти ли слова — опять-таки в собственной редакции —
воспроизвел Чернышевский (причем дважды!) в своих
«Очерках...»? 2
Тот факт, что уже в 40 —50-е годы некоторые идеи,
выдвинутые молодым Энгельсом, входят в ткань теорети¬
ческого мышления отдельных представителей русской фило¬
софии, конечно же, совсем не означает, что кто-то из них уже в
это время становится марксистом. Ведь и сам Энгельс в
начале 40-х годов находился всего лишь на пути к диалек¬
тическому и историческому материализму. К тому же само
по себе использование тех или иных философских положений,
высказываний, согласие с ними еще вовсе не тождественно их
адекватному пониманию и воспроизведению. Включенные в
иной идейный контекст, они, эти формулировки, зачастую
приобретают иную, отличную от исходной, смысловую на¬
грузку. Так, отмечая сходство в общих характеристиках
«принципов» Гегеля, данных Энгельсом и, скажем, Черны¬
шевским, мы вместе с тем не можем не отметить, что
понимание ими самих этих «принципов» было весьма раз¬
личным. Тут играла свою определяющую роль та временная
и пространственная «призма» (т. е. особые условия социаль¬
ного и духовного развития русского общества), которая
необходимо и закономерно преломляла исходные идеи 3.
1 «Отечественные записки», 1843, № 1, огд. VII, стр. 3.
2 Подробнее см.: А. И. Володин. Внутренняя противоречивость
гегелевской философии в оценке Н. Г. Чернышевского (источнико¬
ведческий аспект проблемы). — В сб. «Диалектика Гегеля и марк¬
сизм», вып. I. М., 1974.
3 Подробнее см.: А. И. Володин. Диалектика Гегеля и Чернышев¬
ский.— «Доклады X Международного Гегелевского конгресса»,
вып. II. М., 1974.
25

Иначе говоря, за одинаковостью формулировок, выдви¬
нутых Энгельсом, с одной стороны, и воспринятых и воспро¬
изведенных русскими мыслителями — с другой, скрывалось
подчас весьма различное содержание.
Впрочем, в этом мы будем иметь возможность убедиться
еще не раз. А пока обратимся к краткой характеристике
тех откликов, которые получила в России другая замеча¬
тельная работа Энгельса — «Положение рабочего класса в
Англии».
«ПОЛОЖЕНИЕ РАБОЧЕГО КЛАССА В АНГЛИИ»
И РУССКАЯ ПЕЧАТЬ
До последнего времени считалось, что первые отклики на
эту книгу, которую В. И. Ленин считал «одним из лучших
произведений в мировой социалистической литературе» 1,
появились в России на рубеже 50—60-х годов.
А совсем недавно М. М. Ковалева обнаружила рецензию
на эту книгу, напечатанную в петербургской «Литературной
газете» уже в 1845 г. 2 Это открытие — еще одна прекрасная
иллюстрация слов В. И. Ленина о том, что книга «Поло¬
жение рабочего класса в Англии» «была ужасным обвине¬
нием капитализма и буржуазии. Впечатление, произведенное
ею, было очень велико. На книгу Энгельса стали всюду
ссылаться, как на лучшую картину положения современного
пролетариата» 3.
В 1844—1845 годах «Литературная газета» выходила под
редакцией А. А. Краевского. В ней сотрудничал и В. Г. Бе¬
линский. И вот эта газета очень оперативно реагировала
на появление энгельсовой книги. «Положение рабочего
класса в Англии» вышло из печати, как известно, в Лейп¬
циге в мае 1845 г., а уже через два месяца «Литератур¬
ная газета» печатает на нее рецензию. Опубликованная ано¬
нимно в отделе «Смесь» под рубрикой «Заграничная хро¬
ника», рецензия эта имела, как пишет М. Ковалева, под¬
черкнуто нейтральное название: «Дамское кокетство и страсть
1 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 24, стр. 265.
2 См. «Вопросы истории», 1971, № 10, стр. 187; М. Ковалева.
«Литературная газета» от 5 июля 1845 г. — «Литературная газета»,
16 февраля 1972 г.; она же. Первая русская рецензия на книгу
Ф. Энгельса «Положение рабочего класса в Англии». — «Вестник
Московского университета». Журналистика, 1975, № 4, стр. 84 — 88.
3 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 2, стр. 9.
26

рядиться — как источник гибели человечества». А начало ее
было вот таким: «Дамское кокетство и страсть рядиться —
один из величайших источников человеческих страданий,
бедствий и даже преждевременной смерти миллионов лю¬
дей. Вы смотрите на нас с ужасом и гневом, mesdames!
Вы готовы наказать нас вашей холодностию, вашим караю¬
щим взором! Помилуйте, пощадите, не губите — не выслушав.
Эту дерзкую речь ведем не мы, а г-н Энгель (так в текс¬
те.— А. В.), который издал недавно, в Лейпциге, весьма за¬
мечательную книгу под названием «Положение рабочего
класса в Англии»» 1.
Уже из этих фраз наглядно видно, к каким ухищрениям
приходилось — ввиду царской цензуры — прибегать автору,
чтобы дать русскому читателю хоть самое краткое представ¬
ление о «весьма замечательной», как он сам ее определяет,
книге Энгельса. «На фоне непринужденной болтовни по по¬
воду дамского кокетства в рецензии не только были при¬
ведены конкретные факты из книги Энгельса, но местами
автор сделал текстуальный перевод отдельных отрывков из
главы «Другие отрасли труда», где Энгельс анализирует
состояние кружевного и швейного производства в Англии» 2.
Причем 6 раз рецензент упоминал фамилию автора книги:
«по мнению г-на Энгеля», «по словам г. Энгеля» и т. д.
В нашу задачу не входит более подробный рассказ об
этой рецензии; сказанного достаточно, чтобы заключить: в
1845 г. имя Энгельса как ученого, автора замечательной
книги, обличающей капитализм, и даже отрывки из этой
книги появляются на страницах популярной русской газеты.
Энгельс этого времени — уже не мало кому известный
революционный младогегельянец, а мыслитель, вставший
на позиции пролетарского социализма и исторического
материализма 3.
1 «Литературная газета», 1845, № 25, стр. 427. Цит. но.: М. Кова¬
лева. Первая русская рецензия на книгу Ф. Энгельса «Положение
рабочего класса в Англии», стр. 85.
2 М. Ковалева. Там же.
3 Правда, о собственно философских идеях марксизма русские прак¬
тически еще ничего не знают. Своеобразным выражением этого
является фраза, появившаяся в 1848 г. в «Справочном эн¬
циклопедическом словаре», издававшемся К. Крайя при участии
известного реакционного литератора А. Старчевского: «...ни Маркс
и Энгельс, которых, кажется, можно принять за новейших про¬
поведников нового германского материализма, ни другие еще
не обнародовали ничего, кроме частных черт этого учения»
(«Философия современная». — «Справочный энциклопедический
словарь», т. XI. СПб., 1848, стр. 139).
27

Спустя полтора десятилетия Энгельс-ученый знаком уже
довольно широкому кругу русских ученых и публицистов.
Достаточно сказать, что благодаря разысканиям ряда иссле¬
дователей на сегодня установлено более десятка печатных
откликов на его книгу «Положение рабочего класса в
Англии», появившихся в отечественной печати на рубеже
50—60-х годов.
Ссылка на эту работу как на такую, которая пролила
яркий свет на неведомые прежде сферы народного быта,
содержалась в опубликованной в 1859 г. работе Д. И. Ка¬
ченовского «Взгляд на историю политических наук в Европе» 1.
Имя Энгельса как автора этой книги упоминал среди других
авторитетов, показавших бедствия, связанные с развитием
«фабричной системы», консервативный экономист И. Гор¬
лов 2. В статье Г. Каменского «Рабочий народ в Англии»
(1859) Энгельс (он назывался здесь, как и в рецензии
1845 г. в «Литературной газете», Энгелем) наряду с Л. Фоше,
Бюре и другими упоминался среди критиков английского
буржуазного общества, впрочем, критиков, страдающих
односторонностью и преувеличивающих социальные язвы
Англии 3.
В 1860 и 1861 годах были опубликованы два русских
перевода книги буржуазного немецкого профессора Бруно
Гильдебранда «Политическая экономия настоящего и буду¬
щего» (в другом переводе — «Историческое обозрение поли¬
тико-экономических систем»). В этой книге большой раздел
был посвящен труду Ф. Энгельса «Положение рабочего клас¬
са в Англии» 4. Энгельс фигурировал в работе Гильдебранда
в качестве одного из самых одаренных и сведущих в со¬
циальной области представителей школы коммунистов
(«крайне левой стороны социализма») наряду с Бабефом,
Кабе, Оуэном, Беккером и Вейтлингом. Гильдебранд отме¬
чал большое мастерство Энгельса как беспощадного обличи¬
теля безнравственности фабричной системы и лицемерия
1 См. Д. И. Каченовский. Взгляд на историю политических наук
в Европе. М., 1859, стр. 132. Об этом см.: Б. Г. Сафронов.
М. М. Ковалевский как социолог. М., 1960, стр. 68.
2 См. Иван Горлов. Начала политической экономии, т. I. СПб.,
1859, стр. 353.
3 См. Г. Каменский. Рабочий народ в Англии. — «Промышленность»,
1859, т. 4, стр. 3. Подробнее см.: А. Л. Реуэль. Русская эко¬
номическая мысль.., стр. 188—190.
4 Здесь содержалась ссылка также на «Немецко-французский
ежегодник» 1844 г. с указанием издателей — А. Руге и К. Маркса.
28

буржуазных политэкономов; он признавал большое влияние,
которое имела книга Энгельса («все социальные теории
ссылаются на нее как на сборник фактов»), и вместе с тем,
стремясь нейтрализовать это влияние, обрушивал на нее
серию критических замечаний, упрекая Энгельса, в частности,
в неправильности выводов, делаемых из анализируемых
фактов.
На выход переводов книги Гильдебранда откликнулся
целый ряд русских журналов. В рецензиях на нее обычно
упоминался и Энгельс.
Так, рецензент катковского «Русского вестника» В. Заоч¬
ный, в частности, писал: «Между немецкими социалистами,
или точнее коммунистами, г. Гильдебранд дает видное место
Фридриху Энгельсу и его книге о положении рабочих клас¬
сов в Англии... Энгельс почитает Англию классическою
страной пролетариата, и в названном сочинении разобла¬
чает английский пролетариат так, что он является у него
классическою формой пролетариата вообще, и вместе с нею
необходимым следствием новейшей цивилизации, великим,
всемирно-историческим предостережением, как он выражает¬
ся...» 1 В. Заочный солидаризировался с гильдебрандовской
критикой по адресу Энгельса.
Упоминался Энгельс и в анонимной рецензии на книгу
Гильдебранда, напечатанной в журнале Достоевского «Время».
В принципе соглашаясь с возражениями Гильдебранда идеям
коммунизма, в том числе с его упреками Энгельсу («тут
сосредоточивается вся блестящая сторона критического та¬
ланта нашего автора» 2), рецензент вместе с тем отметил
как «весьма сомнительные» заключения самого Гильдебранда
о постоянном улучшении положения рабочего класса, вы¬
сказав явные симпатии к системам Фурье и Оуэна, которые
истолковывались им в духе своеобразного «христианского
социализма».
Позициям обоих этих журналов противостояла — хотя и
по-разному — рецензия, напечатанная в органе революцион¬
ной демократии — «Современнике». Отрицательно оценивая
«собственные соображения» немецкого профессора и защищая
социалистические учения, рецензент (им был И. А. Само¬
цветов 3) признал, что книга Гильдебранда — «недурное посо¬
бие для знакомства с разными политико-экономическими
1 «Русский вестник», 1861, т. 32, отд. II, стр. 48.
2 «Время», 1861, т. 2, март, отд. II, стр. 85.
3 См. В. Боград. Журнал «Современник» 1847—1866. Указатель
содержания. М. —Л., 1959, стр. 571 — 572.
29

теориями» 1. В числе разных политико-экономических теорий,
о которых через Гильдебранда немало узнали и сотрудники
«Современника», и, вероятно, сам Чернышевский, возможно
подвергший рецензию Самоцветова большой редакторской
правке 2, самостоятельное место заняли идеи Ф. Энгельса.
Уже прямой защитой и популяризацией работы «Поло¬
жение рабочего класса в Англии» была статья Н. В. Шел¬
гунова «Рабочий пролетариат в Англии и во Франции»,
опубликованная в 9—11 номерах «Современника» за 1861 г.
Первая часть этой статьи написана на материалах книги
Энгельса и представляет собой иногда почти дословный пе¬
ревод из этой книги. Показывая «мещанский» характер
воззрений Гильдебранда, Шелгунов писал: «В числе писа¬
телей, на которых нападает Гильдебранд, есть и Энгельс,
один из лучших и благороднейших немцев. Имя это у нас
совсем неизвестно, хотя европейская экономическая литера¬
тура обязана ему лучшим сочинением об экономическом
быте английского рабочего. Разница между Гильдебрандом и
Энгельсом в том, что Энгельс называет худое худым и не хочет
этого худого, а Гильдебранд, напротив, находит, что дурное
не только не дурно, но что оно так и должно быть» 3.
Правда, в целом Шелгунов давал работе Энгельса на¬
родническую интерпретацию. Он использовал ее, чтобы пока¬
зать нежелательность капитализма в России. И для Шелгу¬
нова, и для рецензента этой его статьи (П. А. Кропоткина)
капитализм страшен, вредоносен, ибо он «отрывает мил¬
лионы рук от земли» 4. «Несмотря на такое одностороннее
изложение, работе Энгельса суждено было сыграть свою роль
в формировании демократической идеологии 60-х годов, в
усилении антибуржуазных, социалистических стремлений
русской интеллигенции, в обострении идейной борьбы в ее
среде» 5. Во всяком случае обсуждение работы Энгельса спо¬
собствовало пробуждению русской интеллигенции к идейно¬
политической жизни...
1 См. «Современник», 1861, № 3, отд. II, стр. 74.
2 Ср. А. Ф. Ефремов. К вопросу об авторе безымянной рецензии
на книгу Бруно Гильдебранда «Политическая экономия настоя¬
щего и будущего».—В сб. «Н. Г. Чернышевский. Статьи, иссле¬
дования и материалы». Саратов, 1958.
3 Н. В. Шелгунов. Рабочий пролетариат в Англии и во Франции.—
«Современник», 1861, № 9, стр. 137.
4 См. «Книжный вестник», 1861, № 24, стр. 445.
5 В. А. Твардовская. Фридрих Энгельс и русские революционеры-
разночинцы.— В сб. «Энгельс и проблемы истории», стр. 334.
30

Пройдет десяток лет — и один из представителей русской
социалистической интеллигенции, П. Л. Лавров, вступит в
непосредственные научные контакты с Энгельсом, будет
обсуждать с ним и Марксом животрепещущие проблемы не
только социально-политического, но и философского ха¬
рактера.
Об этом мы еще расскажем. А пока обратимся к Гер¬
мании второй половины 60-х годов: в это время на здешней
философской арене появилась фигура, теоретические претен¬
зии которой станут в будущем предметом острейшей критики
со стороны Энгельса в его «Анти-Дюринге».
II. «ВЕЛИКИЙ ФИЛОСОФ» ПОПАДАЕТ
В ОРБИТУ ВНИМАНИЯ
Это почему-то несколько трудно себе представить: Дюринг
был еще жив, когда в России свершилась Великая Октябрь¬
ская революция. Умерший в 1921 г., он прожил 88 лет.
Будучи на 13 лет моложе Энгельса, Дюринг родился в
Берлине, там же окончил юридический факультет, там же
служил по судебному ведомству. Вскоре болезнь глаз привела
его к слепоте. Отказавшись от службы, Дюринг стал читать
лекции по философии в Берлинском университете в качестве
приват-доцента. Одновременно одну за другой он выпускает
целую серию книг: «Ценность жизни» (1865), «Естественная
диалектика» (1865), «Капитал и труд» (1865), «Переворот в
учении о народном хозяйстве и в социальной науке, произ¬
веденный Кэри» (1865), «Критическое основоположение уче¬
ния о народном хозяйстве» (1866), «Умалители заслуг Кэри
и кризис политической экономии» (1867). Желанной извест¬
ности они ему не приносят, что жестоко бьет по обострен¬
ному честолюбию автора. Правда, некоторые работы, в ко¬
торых критиковался буржуазный либерализм, вызвали не¬
удовольствие университетского начальства, и Дюринг не
получил места профессора, о котором так сильно мечтал...
«ВООБЩЕ, ЭТО ВЕСЬМА ЗАНОСЧИВЫЙ,
НЕСНОСНЫЙ МОЛОДЧИК...»
В 1867 г. в журнале «Ergänzungsblätter zur Kenntniß der
Gegenwart» [«Дополнительные материалы к познанию совре¬
менности»] (т. 3, вып. 3) была опубликована рецензия Дю¬
ринга на только что вышедший 1-й том «Капитала». Маркс
31

и Энгельс обменялись письмами по этому поводу. В письме
от 8 января 1868 г. Маркс, в частности, отметил: «Вещь
Дюринга (он — приват-доцент Берлинского университета)
весьма прилична, несмотря на то, что я так резко обрушился
на его учителя Кэри (восхвалявшийся Дюрингом американ¬
ский вульгарный экономист. — А. В.). Кое-чего Дюринг явно
не понял. Самое же забавное, что он сопоставляет меня со
Штейном, так как я занимаюсь диалектикой, а Штейн нагро¬
мождает бессмысленный набор величайших пошлостей в де¬
ревянных трихотомиях, облеченных в кое-какие гегелевские
категории» 1.
Дюринговское сопоставление Маркса с Лоренцом Штей¬
ном — немецким юристом, историком и вульгарным эконо¬
мистом — явным образом насторожило автора «Капитала»:
речь шла о том, что то опошление диалектики, которое на
самом деле имелось в работах Штейна, выдавалось Дюрин¬
гом за нечто родственное диалектическому методу, приме¬
ненному в «Капитале». Не случайно поэтому Маркс заинте¬
ресовался и другими работами Дюринга.
Три дня спустя он писал Энгельсу: «В Музее... я обна¬
ружил, между прочим, что Дюринг также и великий философ.
Он написал, в частности, «Естественную диалектику» против
гегелевской «неестественной». «Hinc illae lacrimae» [«Вот от¬
чего эти слезы».— Ред.]. Господа в Германии (за исключе¬
нием реакционных богословов) полагают, что диалектика
Гегеля — «мертвая собака». На совести Фейербаха большой
грех в этом отношении» 2.
Уже в данном письме (от 11 января 1868 г.) получило,
таким образом, выражение одно из направлений последую¬
щей критики Дюринга Марксом и Энгельсом — за негативное
отношение к диалектике вообще, гегелевской в частности, за
полное непонимание научной методологии марксизма.
4 февраля Маркс сообщает Энгельсу, что Л. Кугельман
прислал ему работу Дюринга «Умалители заслуг Кэри».
«Я был прав, — писал Маркс, — он обратил внимание на меня
только для того, чтобы позлить других. Особенно бросает¬
ся в глаза вульгарно-грубый тон этого напыщенного берлин¬
ца по отношению к Миллю, Рошеру и т. д., между тем
как со мной он обращается все же с боязливой осторож¬
ностью! По его мнению, помимо Кэри, величайшим гением
XIX века является Лист. В другой брошюре, «Капитал и
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 32, стр. 7.
2 Там же, стр. 15.
32

труд», которую я видел сегодня в Музее, он «бранит» Лас¬
саля» 1.
Месяц спустя, 6 марта 1868 г., в письме к Л. Кугельману
Маркс дает такую характеристику Дюрингу, которая, по сло¬
вам В. И. Ленина, как бы предвосхищает «содержание на¬
писанной девять лет спустя Энгельсом (вместе с Марксом)
знаменитой книги «Anti-Dühring»»2. Вот что писал тогда
Маркс: «Странно смущенный тон г-на Дюринга в его рецензии
мне теперь понятен. Вообще, это весьма заносчивый, неснос¬
ный молодчик, который корчит из себя революционера в поли¬
тической экономии. Он совершил двоякое дело. Во-первых,
опубликовал (опираясь на взгляды Кэри) «Критическое ос¬
новоположение политической экономии» (около 500 страниц)
и новую «Естественную диалектику» (направленную против
гегелевской). Моя книга (т. е. 1-й том «Капитала».— А. В.)
поставила над ним крест в обоих отношениях. Из ненависти
к Рошеру и т. д. он стал писать о ней. Впрочем, при этом
он допускает ряд ложных утверждений — отчасти умышленно,
отчасти вследствие недомыслия. Он очень хорошо знает,
что мой метод исследования не тот, что у Гегеля, ибо я
материалист, а Гегель — идеалист. Гегелевская диалектика
является основной формой всякой диалектики, но лишь после
освобождения ее от ее мистической формы, а это-то как раз
и отличает от нее мой метод. Что касается Рикардо, то г-на
Дюринга огорчило как раз то, что в моем изложении нет
тех слабых пунктов, которые Кэри и сотни других до него
использовали против Рикардо. Дюринг пытается поэтому
при помощи передержек обвинить меня в ограниченности,
присущей Рикардо. Но это ничего. Я должен быть благо¬
дарен этому человеку за то, что он первый из специалистов
вообще заговорил о моей книге» 3.
Примерно через два года Маркс вновь вспомнил о Дю¬
ринге — и вот в какой связи. В 1870 г. вторым — переработан¬
ным и дополненным — изданием вышла работа немецкого
буржуазного социолога и философа-неокантианца Ф. А. Ланге
«Рабочий вопрос». Излагая в ней идеи Марксова «Капитала»
и специально касаясь главы о первоначальном накоплении,
Ланге писал, что именно в этой главе, более других даю¬
щей представление об «общей системе Маркса», всего замет¬
нее влияние на него гегелевской философии «с ее тенденцией
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 32, стр. 26.
2 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 14, стр. 373.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 32, стр. 448.
2 А. И. Володин
33

изображать всемирную историю целым рядом прогрессирую¬
щих, всегда разрешающихся на высшей почве, противополож¬
ностей». Роль первоначального тезиса, переходящего в свою
собственную антитезу, играет у Маркса, по Ланге, соеди¬
нение рабочей силы и орудий производства, т. е. раздроб¬
ленная собственность со всею суммою мелких единичных
хозяйств, иначе говоря, система, господствующая до начала
капиталистического способа производства. Антитезис — это
период разъединения рабочей силы и орудий производства,
период экспроприации мелкого собственника и создания об¬
щественной формы труда, сосредоточивающей неимущих ра¬
ботников на крупных фабриках с разделением труда и т. д.
(капитализм). Затем, в полном соответствии с Гегелем,
неизбежно наступит третий период развития, в котором рабо¬
чая сила и орудия производства вновь соединятся и, сле¬
довательно, общественный труд будет покоиться на базисе
общественной же собственности. «Замечательное дело, — во¬
склицал Ланге, — в то время, когда философская система
Гегеля, игравшая некогда в духовной жизни германского на¬
рода такую первостепенную роль, считалась в общественном
сознании уже пройденной ступенью и была даже почти всеми
забыта, за исключением сочинений по истории философии,
появляются на свет два наиболее важные и зрелые плода
этой системы... «Теория приобретенных прав» Лассаля и
«Критика политической экономии» Маркса. В обоих произве¬
дениях общей чертой является никем так полно не достигну¬
тое сочетание спекулятивного элемента с положительным
материалом». Правда, у Лассаля юридический материал иг¬
рает лишь подчиненную роль. У Маркса же «экономический
элемент как бы сам собой вытекает из эмпирического ма¬
териала специальных знаний, поражающего как своим богат¬
ством, так и самостоятельной обработкою, а спекулятивная
форма тесно примыкает к манере философского образца (т. е.
Гегеля.— А. В.) и во многих местах с трудом проникает в
материал, в ущерб силе всей аргументации». Называя Маркса
«безусловно ученейшим и проницательнейшим политико-эко¬
номом нашего времени», Ланге вместе с тем отказывался
придавать большое значение «многим спекулятивным элемен¬
там его системы», одним из которых он считал Марксову
теорию стоимости. Он вменял в вину Марксу недопонимание
того, что как в истории, так и в индивидуальной жизни
процесс развития посредством антитезы происходит не так-то
легко, радикально, точно и симметрично, как в умозритель¬
ном построении. Маркс, по Ланге, признает это будто бы
34

только относительно исторического прошлого. В будущем
же Маркс представляет себе дело иначе. «Тогда, по его
мнению, предстоит не столь медленная борьба, ибо «экспро¬
приация немногих узурпаторов народом» гораздо легче «экс¬
проприации народных масс немногими узурпаторами». Мы,
однако, не можем разделять этого воззрения, так как прог¬
ресс окажется чисто формальным и внешним» 1.
Познакомившись с этой книгой Ланге, сочинения которо¬
го В. И. Ленин определял как «обычный источник «профес¬
сорской» буржуазной философии» 2, Маркс очень резко ото¬
звался об ее авторе как о «вмешивающемся не в свое дело
тупице» 3. Он дал беспощадную критику пронизывающей кни¬
гу Ланге идее социального дарвинизма и назвал (в письме
к Л. Кугельману от 27 июня 1870 г.) «детским лепетом» то,
что Ланге писал о гегелевском методе и о Марксовом его
применении. «Во-первых, — писал Маркс, — он (т. е. Ланге.—
А. В.) ничего не понимает в гегелевском методе и поэтому,
во-вторых, имеет еще гораздо меньше представления о моем
критическом способе его применения. В одном отношении
он напоминает мне Моисея Мендельсона. Этот прототип
неудержимого болтуна писал Лессингу: как это могло Вам
прийти в голову принимать всерьез «эту мертвую собаку —
Спинозу»? Точно так же г-н Ланге удивляется тому, что
Энгельс, я и другие принимаем всерьез мертвую собаку —
Гегеля, после того как Бюхнер, Ланге, д-р Дюринг, Фехнер
и т. д. давно сошлись на том, что они его, беднягу, давно
похоронили. Ланге пренаивно говорит, что в эмпирическом
материале я «двигаюсь на редкость свободно». Ему и в го¬
лову не приходит, что это «свободное движение в материале»
есть не что иное, как парафраз определенного метода изу¬
чения материала — именно диалектического метода» 4.
Заметим: Дюринг поставлен здесь Марксом в один ряд
с Ланге и другими философами, олицетворявшими антидиа¬
лектическую традицию в немецкой мысли конца 60-х — нача¬
ла 70-х годов. Важно отметить и то, что вышеприведенные,
широко известные теперь высказывания Маркса о его диа¬
лектическом методе и об отличии этого метода от диалекти¬
ки Гегеля (а вместе с тем об исторических заслугах Гегеля
1 Ф. А. Ланге. Рабочий вопрос, его значение в настоящем и
будущем. Перевод с 4-го нем. изд. А. Л. Блека. 4 изд.
Ф. Павленкова. СПб., 1907, стр. 153 — 155.
2 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 14, стр. 373.
3 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 32, стр. 569.
4 Там же, стр. 571—572.
2*
35

как диалектика) были сделаны им как раз в связи с этими
первыми оценками Дюринга и ему подобных метафизиков.
В. В. ЛЕСЕВИЧ НАХОДИТ СОЮЗНИКА
Почти в то же время обратил внимание на работы Дюринга
и один из русских философов — В. В. Лесевич. Позитивист
по своим убеждениям, Лесевич проповедовал тогда в русской
печати идеи философии Конта, вместе с тем пристально сле¬
дя за развитием позитивистского течения в западноевропей¬
ской мысли. Не случайно поэтому, что именно Лесевичу
принадлежит чуть ли не первый в России печатный отклик
на Дюринга.
В 12-м номере «Отечественных записок» 1870 г. он пуб¬
ликует статью «Новейшая литература позитивизма», где
наряду с другими сочинениями о позитивизме рассматривает
и «Критическую историю философии» Дюринга, вышедшую
в свет в 1869 г. «Более чем благоприятный системе Конта
отзыв берлинского профессора Дюринга» Лесевич определяет
как одно из несомненных свидетельств о влиянии «позитивных
начал», т. е. позитивистской философии, на умы современни¬
ков 1. Правда, Лесевич сетует на то, что идеи этой фило¬
софии проникают в общество медленно и к тому же не
всегда правильно понимаются. Вот и Дюринг, констатирует
Лесевич, остался чужд контовской идеи «иерархизации абст¬
рактных наук», которая не приносит-де никакой пользы.
«Читая Дюринга, — пишет Лесевич, — люди, незнакомые с
учением Конта, могут в самом деле подумать, что Конт
произвольно остановился на известной группе точных наук
и построил их в измышленную им схему... Дюринг говорит,
что в изложении каждой из наук, вошедших в классифи¬
кацию, имеет значение одна только специальная сторона,
а потому он полагает, что почти и говорить не стоит об
обработке Контом какой-нибудь полдюжины наук. Читатель,
знакомый с истинным значением позитивной классификации,
оценит, конечно, всю грубость такого суждения о ней...» 2
Дюринг, по Лесевичу, не сообразил, что абстрактные науки,
вошедшие в иерархический ряд Конта, представляют собой
нечто целое, чего не может представлять никакая произволь¬
ная схема конкретных наук 3.
1 См. В. В. Лесевич. Собр. соч., т. I. Статьи по философии. М.,
1915, стр. 89. :
2 Там же, стр. 91.
3 См. там же, стр. 92.
36

Это непонимание Дюрингом различия между абстракт¬
ными и конкретными науками мешает ему, по словам Ле¬
севича, «сделать полную и основательную оценку контовой
системы», хотя Дюринг и ставит Конта чрезвычайно высоко —
выше Шеллинга, Фихте, Гегеля и Гербарта, чему сам Лесе¬
вич, естественно, вполне сочувствует. «Такое отношение к
Конту, при непонимании столь важного отдела его системы,
как иерархическая классификация наук, объясняется тем, что
отдел этот Дюринг не считает философским и основывает
поэтому свое мнение о Конте только на остальной части
системы. В этой части он видит проявление высокофилософ¬
ского таланта Конта». Как новые, плодотворные, оригиналь¬
ные,— с удовлетворением констатирует Лесевич,— оценивает
Дюринг Контову критику метафизики (тут имеется в виду,
конечно, метафизика в ее позитивистской трактовке, т. е.
философия, выходящая за пределы опыта) и его закон трех
состояний. Мнение Дюринга о том, что «положительная
философия» Конта является источником поучения для мира,
очень по душе Лесевичу 1.
Хвалит Лесевич Дюринга также за «весьма меткие сбли¬
жения между Контом и некоторыми известнейшими немецки¬
ми философами настоящего века», а точнее говоря, за то,
что, сравнивая Конта и Канта, Конта и Гегеля, Дюринг
отдает предпочтение французскому мыслителю. С удовлет¬
ворением воспринимает Лесевич и благоприятную оценку
Дюрингом многих частностей Контовой системы.
Приводя большую цитату из работы Дюринга, где тот
провозглашает все большую популярность, позитивизма и
восхваляет Конта «за его замечательный вклад в критику
ложного рода метафизики и, с другой стороны, за его осно¬
воположения в философии истории», Лесевич с удовлетворе¬
нием фиксирует свою солидарность с этим общим выводом
из дюринговского разбора Конта. А вывод этот, в интер¬
претации Лесевича, тот, что Конт «складом своего
философского ума наиболее соответствует естественнонауч¬
ному образу мышления, что его системе свойственна высокая
степень умственной силы, что дух ее ставит выше всех явлений
периода реставрации, что она и теперь еще полна жизни» 2.
Три года спустя в статье «Первые провозвестники пози¬
тивизма» («Отечественные записки», 1873, № 12) Лесевич
вновь обратился к дюринговской «Критической истории фи¬
1 См. В. В. Лесевич. Собр. соч., т. I, стр. 92.
2 Там же, стр. 93.
37

лософии». Характеризуя в ней ученых александрийской эпохи,
Дюринг называл их позитивистами. Высказывая несогласие
с этим мнением и называя этих ученых (Аристотеля, Эвкли¬
да, Гиппарха, Архимеда и др.) «подготовителями позити¬
визма», Лесевич упрекал Дюринга в забвении того, что
«науки, обособленные от философии, не составляют еще и не
могут составлять философской системы» 1. В последних стро¬
ках этой статьи Лесевич еще раз упоминал Дюринга, ссылаясь
на его слова о том, что с ростом восточных влияний на
александрийскую мысль «струя философии и науки... исчезает
в песке...» 2.
Как видим, несмотря на несогласия с Дюрингом в ряде
частных вопросов, Лесевич воспринял его как значительный
авторитет в области философии, совершенно справедли¬
во увидев в нем одного из союзников в деле распростране¬
ния идей позитивистской философии, контовской прежде
всего.
«ПОДОБНЫЕ ФРАЗЫ СПОСОБНЫ
ОТТОЛКНУТЬ ВСЯКОГО...»
В 1873 г. в петербургском журнале «Знание» (№ 16) поя¬
вилась развернутая рецензия на второе издание дюрингов¬
ской «Критической истории философии». Подписана она была
псевдонимом «П. М.» и принадлежала перу П. Л. Лаврова,
который существенно иначе отнесся к Дюрингу, чем Лесевич.
По оценке И. С. Книжника-Ветрова, «в настоящей статье
Лавров проявил себя как проницательный мыслитель, уже по
первым работам Дюринга усмотревший ряд коренных поро¬
ков его позиции» 3.
Критический характер позиции, занятой Лавровым по от¬
ношению к Дюрингу, далеко не случаен. В конце 60-х годов
Лавров, находящийся в вологодской ссылке, штудирует не¬
мецкое издание I тома «Капитала» Маркса и в своей пере¬
писке с Г. Н. Вырубовым защищает идеи Маркса от
позитивистских нападок на них со стороны Е. В. де-Роберти
и самого Вырубова. Высказывая сочувственное отношение
к научной методологии, получившей блестящую реализацию
в «Капитале», он называет Маркса единственным представи¬
1 См. В. В. Лесевич. Собр. соч., т. I, стр. 175.
2 См. там же, стр. 187—188.
3 См. И. С. Книжник-Ветров. Примечания. — В кн.: П. Л. Лавров.
Философия и социология. Избр, произв. в двух томах, т. 2.
М., 1965, стр. 679.
38

телем социальной науки «четвертого сословия», т. е. проле¬
тариата 1.
1(13) марта 1870 г., бежав с помощью Г. А. Лопатина из
ссылки за границу, Лавров появился в Париже. Он про¬
должает здесь свои научные занятия, вступает в Антропо¬
логическое общество, за заседаниями которого пристально
следил еще в России. Вместе с тем уже в конце 1870 г. он
становится членом одной из парижских секций Интернацио¬
нала, некоторое время спустя деятельно участвует в делах
Парижской коммуны и вскоре по ее поручению едет в
Брюссель и Лондон. Здесь весной 1871 г. состоялась первая
встреча Лаврова с Марксом и Энгельсом.
А когда Лавров вновь возвратился в Париж, между ним
и руководителями Интернационала установилась регулярная
переписка. Причем, как видно из известных нам писем, ос¬
новным корреспондентом Лаврова был Энгельс. В их письмах
друг другу затрагивались самые разнообразные темы. Су¬
щественное место среди них занял вопрос о новейших научных
и философских книгах, прежде всего о сочинениях, необхо¬
димых Лаврову для его «антропологических» штудий. Из
опубликованных впервые лишь в 1967 г. и еще не вошедших
в широкий научный оборот писем Лаврова к Энгельсу 1871 —
1872 гг. отчетливо видно, что Энгельс дружески помогал
Лаврову в его работе над философскими проблемами по¬
средством присылки ему соответствующей литературы.
Как известно, общетеоретические позиции Лаврова не
отличались достаточной четкостью. «Друг Петр», как его
называли Маркс и Энгельс, пытался иногда «примирять»
в области философии идеи, явно непримиримые. И как бы
обидно ни звучало обвинение в эклектизме, оно было им
вполне заслужено. 10 декабря 1873 г. Г. Лопатин писал
Лаврову: «Насколько я мог понять, и он (т. е. Энгельс.—
А. В.), и Маркс относятся с большим уважением и сим¬
патией к Вам лично, как к человеку; но им кажется, что
Вы вносите в политику какой-то философский эклектизм,
распространяющийся и на партии и на людей» 2. Читая
статью Лаврова «Введение в историю мысли» («Знание»,
1874, № 1), Маркс весьма критически отреагировал на по¬
1 Подробнее см.: А. Володин, Б. Итенберг. Из истории полемики
вокруг «Капитала» в России. По новым материалам.—«Вопро¬
сы философии», 1975, № 3.
2 ««Вперед!» 1873—1877. Материалы из архива В. Н. Смирнова».
Отобрал, снабдил примечаниями и очерком истории «Вперед!»
Борис Сапир, т. И, Документы. Dordrecht/Holland, [1970], стр. 408.
39

пытку автора («Петр» — так называет его Маркс в своей
записи) снять «противоречие между свободой и необходи¬
мостью» ценою уступок неокантианству, «сходя на ан¬
тропологическую точку зрения, т. е. отказываясь во всех
сферах от познания вещей в них самих, независимо от
нашего способа воззрения, обусловливаемого нашею при¬
родою» 1. Вместе с тем энциклопедический характер науч¬
ных знаний Лаврова, его предельно широкие интересы
в области теории, своеобразный подход к трактовке самых
различных и многочисленных проблем обществоведения и
естествознания того времени — все это в совокупности делало
общение с ним небезынтересным даже для Маркса и Эн¬
гельса. Начиная с 1871 г. и на протяжении всех последующих
лет основоположники марксизма и Лавров часто обращались
в личных беседах и в переписке к оценке тех или иных
фактов социально-политической и культурной жизни, обме¬
нивались последними новостями в науке, просили друг друга
посодействовать в приобретении той или иной специальной
или философской литературы, обращались за советом, а то
и горячо — но всегда корректно — спорили.
Затрагивался ли при встречах и в переписке Лаврова
с Марксом и Энгельсом 1871—1873 годов вопрос об оценке
теорий Дюринга? Это кажется маловероятным. Но безуслов¬
ным представляется то, что интенсивное общение с основопо¬
ложниками марксизма не могло не сказаться на общетеоре¬
тических воззрениях Лаврова уже в первой половине 70-х
годов, хотя как раз в то время, когда он писал свою ре¬
цензию на Дюринга, отношения его с Марксом и Энгель¬
сом были довольно напряженными 2.
Сам много занимавшийся в области истории философии,
Лавров в начале своей статьи о Дюринге высказывал мысль
о назревшей, по его мнению, потребности в обобщающих
трудах по истории философии, дающих «общее представление
о развитии философии и о роли различных элементов,
личных и общественных, в этой истории» 3. Указав на ряд
попыток удовлетворения этой потребности (работы Ибер-
вега, Гайма, Льюиса, Ланге), Лавров в качестве еще одной
из таких попыток и рассматривает дюринговскую «Крити¬
ческую историю философии».
1 «Летописи марксизма», т. 4. М.—Л., 1927, стр. 57.
2 См. об этом: А. Володин, Б. Итенберг. Карл Маркс и Петр
Лавров. — «Прометей», т. 8. М., 1970.
3 См. П. Л. Лавров. Философия и социология, т. 2, стр. 333.
40

Говоря, что «Дюринга не причисляют ни к одной из
старых школ» 1, Лавров (и это очень показательно) вместе с
тем ясно определяет его как противника социализма и англий¬
ской классической политэкономии 2. Будучи сам социалистом
и в общем довольно высоко оценивая произведения Смита
и Рикардо (хотя он и сознавал их буржуазный характер),
Лавров не мог не воспринять эту сторону деятельности Дю¬
ринга иначе, как отрицательно.
Приводя далее предельно резкие отзывы Дюринга о Фихте,
Шеллинге и Гегеле, Гербарте и Гартмане, Милле и Спен¬
сере и др., Лавров констатирует «самое высокое мнение»
Дюринга прежде всего о собственном творчестве 3. «Ряд руко¬
водящих имен», олицетворяющих, по Дюрингу, философию
нового времени, представляется Лаврову прямо-таки пора¬
зительным. «Бруно, Декарт, Спиноза, Локк, Юм, Кант,
Шопенгауэр, Конт — вот единственные великие мыслители
нового времени. Независимость мысли берлинского доцен¬
та, — иронизирует Лавров, — едва ли не всего резче выражает¬
ся в том, что здесь встречаем лишь двух немцев из восьми
представителей философской мысли; что один из этих двух —
Шопенгауэр, которому обыкновенно сами немцы не прида¬
ют такого значения, а между руководящими мыслителями
красуются имена не только Локка и Юма, с которыми давно
начали мириться немецкие историки, но и имя позитивиста
Конта, которого еще недавно игнорировали не только ино¬
странцы, но и его соотечественники... Прибавим, что
Фейербаха Дюринг не вносит в этот ряд лишь потому, что
тот ограничился специальной областью философии рели¬
гии» 4
Дюринговская историко-философская «методология»
вполне ясна Лаврову: за «руководящий метод критики» им
приняты собственные симпатии и антипатии. При аргумен¬
тации этого своего утверждения Лавров в особенности от¬
мечает грубые насмешки и раздражительное осуждение
Дюрингом Лейбница, Шеллинга и Гегеля, сбивчивость и
странность его характеристики Канта, отрицание непрерыв¬
ности в философском развитии человечества и т. п.
По мнению Лаврова, Дюрингу не удалось решить важ¬
нейшей задачи историко-философского исследования: «за¬
висимость руководящих миросозерцаний философов от
1 См. 77. Л. Лавров. Философия и социология, т. 2, стр. 336.
2 См. там же, стр. 335.
3 См. там же, стр. 338.
4 Там же, стр. 339 — 340.
41

общественных стремлений» оказалась им совершенно не вы¬
ясненной; на «главных мыслителей» он смотрит не как «на
представителей общественной мысли», напротив, он реши¬
тельно выделяет их «из среды, их окружающей», противо¬
полагая личную деятельность общим стремлениям 1. Утверж¬
дая: «для философии жизнь не есть особая внешняя область
и единство мысли и жизни есть одно из основных условий
философии», Лавров упрекает Дюринга в неумении реа¬
лизовать этот принцип. «Рассматривая историю филосо¬
фии как историю исключительных личностей, во-первых,
оригинальных по творческой объединяющей мысли, во-вто¬
рых, искренних в борьбе за жизненные идеалы, Дюринг по¬
ставил для своего труда задачу, лишенную всякого единства.
История завоеваний в области феноменологии духа не имеет
ничего общего с воплощением в жизнь стремлений к истине
и справедливости. Можно быть остроумнейшим мыслителем
во всякой сфере, — в том числе и в сфере оригинальных
миросозерцаний, — имея весьма подленькие наклонности и
служа весьма грязным кумирам. Точно так же можно весьма
последовательно воплотить в жизни истину и справедливость,
не сделав даже самого ничтожного научного завоевания и не
создав ни одного сколько-нибудь замечательного миросозер¬
цания. Это — сферы разные. Именно потому Бруно и Шопен¬
гауэр оказываются вовсе не на месте в ряду замечательных
завоевателей в точной области человеческого духа. Именно
потому Дюринг несправедлив в отношении Аристотеля, Фрэн¬
сиса Бэкона, Лейбница, Гегеля, Бенеке и шотландских пси¬
хологов (о Бенеке и о последних он даже не упомянул).
Оттого рядом с критическою оценкою у него является оценка
во имя симпатий и принцип жизненной несостоятельности
становится какой-то примесью морализации, вовсе не идущей
к делу» 2.
Явно и открыто не приемлет Лавров и дюринговское
понимание философии. Приводя слова Дюринга: «Филосо¬
фия стремится вызвать высшее и благороднейшее сознание
жизни и мира. Это ее первоначальное призвание и ее окон¬
чательная цель», — Лавров замечает, что «подобные фразы
способны оттолкнуть всякого, кто несколько критически
смотрит на предмет, и, встретив их на первой странице
критической истории философии, читатель невольно готов
на них покончить и закрыть книгу, не читая ее». Правда,
1 См. П. Л. Лавров. Философия и социология, т. 2, стр. 343—345.
2 Там же, стр. 345, 346.
42

по мнению Лаврова, «это было бы большой неосмотритель¬
ностью, потому что при всех недостатках книги Дюринга
она стоит прочтения» 1.
Как можно судить по дальнейшему тексту, Лавров поз¬
накомился к этому времени не только с историко-философ¬
ским опусом Дюринга, но и с некоторыми другими его
сочинениями и уж во всяком случае с его «Критической
историей политической экономии и социализма», первое из¬
дание которой вышло в Берлине в 1871 г. И в своей
статье Лавров прямо обвиняет Дюринга в предвзятом под¬
ходе не только к истории науки, но и к современным мыс¬
лителям, в частности к Марксу. «Не только из «Критической
истории философии», но и из всех трудов Дюринга видно, —
пишет Лавров, — что это — личность болезненно самолюби¬
вая, желающая во что бы то ни стало быть оригинальною,
а потому впадающая в оригинальничанье, желчно относящая¬
ся ко всякому авторитету, который как бы оскорбляет
Дюринга своим влиянием. Самые резкие отзывы, даже самые
непозволительные ругательства встречаем у него в отношении
к самым почтенным деятелям, если они пользуются уваже¬
нием большинства ценителей, стоят во главе школы. Напро¬
тив, он охотно выдвигает на первое место личностей менее
значительных. Поэтому в его «Критической истории поли¬
тической экономии и социализма» он ругает Джона Стюар¬
та Милля и превозносит Листа; из новейших социалистов
ставит выше всех Луи Блана, далеко ниже Лассаля и ста¬
рается затоптать в грязь Карла Маркса» 2. Признавая на¬
личие у Дюринга довольно обширных знаний и в отдельных
случаях «остроумной критики, которая была бы еще вернее,
если бы желчное самолюбие не искажало слишком часто его
взглядов на предмет», Лавров убежден, что в целом взгля¬
дам Дюринга «недостает глубины и спокойствия для надле¬
жащего отношения к делу» 3.
Противопоставляя Дюрингу свое понимание истории фи¬
лософии, Лавров пишет, что «связь между важнейшими
открытиями мыслителей, а тем более между их миросозер¬
цаниями, рассматриваемыми как одно целое, станет понятна
лишь тогда, когда мы возьмем в соображение развитие зна¬
ний и состояние верований в обществе, их окружающем.
Следовательно, и самая история философских воззрений не¬
1 П. Л. Лавров. Философия и социология, т. 2, стр. 347.
2 Там же.
3 См. там же.
43

возможна только как история появления этих воззрений в
умах передовых личностей. В этом смысле она будет всегда
отрывочна или искусственна, но обратится в естественное
развитие лишь тогда, когда личная философия мыслителей
будет рассматриваться лишь как более совершенный, полнее
развившийся плод общественных миросозерцаний в их стол¬
кновении, когда история философии охватит не только
личные философии дюжины мыслителей, но общественные
философии, выражавшиеся в литературе, в обычаях, в зако¬
нах, в формах культуры, в жизни личностей и в событиях
истории» 1.
С этой точки зрения, воплощающей твердое убеждение
Лаврова в громадной социальной роли философских теорий,
он и критикует дюринговское ограничение цели философии
двумя крайне узкими и даже не связанными между собой
задачами — «открытием основных теорем феноменологии ду^
ха и оригинальным творчеством мысли, с одной стороны,
воплощением мыслителями в жизнь истины и справедливо¬
сти — с другой» 2. Задача философии в ее трактовке Лавровым
несравненно шире дюринговского представления о ней.
Вместо ничего не значащей фразы Дюринга о философии
как «высшем и благороднейшем сознании жизни и мира»
Лавров выдвигает положение о том, что философия «прояв¬
ляется прежде всего невыделимым из человеческого духа
стремлением к единству и в мысли, и в жизни, что она
воплощается в истории невольным единством общественных
форм мысли и жизни, а в немногих личностях мыслителей —
сознательным единством миросозерцаний и жизненной дея¬
тельности. Высшие теоремы феноменологии духа как орудия
наилучшего объединения миросозерцаний, конечно, играют
в ее истории важную роль, точно так же как жизнь лич¬
ностей, строго последовательных в воплощении своего созна¬
ния истины и справедливости в практическую деятельность.
Но и то и другое составляет лишь небольшую долю раз¬
вития философии, и случается, что не та личность, которая
открыла важную теорему феноменологии духа, делает из нее
объединяющее начало; случается, что не истина, а призрак
становится принципом объединения, зерном обширной фи¬
лософской деятельности. Еще чаще лучшим воплощением
миросозерцания в жизнь является не деятельность избранных
мыслителей, а их едва заметных последователей. Но фило¬
1 П. Л. Лавров. Философия и социология, т. 2, стр. 349.
2 См. там же, стр. 350.
44

софское стремление к единству, вместе с историческим стрем¬
лением к развитию, связывает в одно целое работу мысли¬
теля, открывающего теорему, и миросозерцание другого
мыслителя, охватывающее весь мир мысли и жизнь из дан¬
ного принципа, разнообразные формы культуры, возникаю¬
щие под влиянием этого миросозерцания, и жизнь тысяч
личностей, принадлежащих разным поколениям, разным
слоям общества, разным сферам умственной деятельности,
но одинаково стремящихся воплотить в дело и в событие
усвоенное ими миросозерцание» 1.
В заключение Лавров пишет, что человечество до тех пор
«не будет иметь надлежащей истории философии, пока исто¬
рики будут ограничиваться одним или двумя отрывочными
элементами философского проявления мысли и деятельности.
Очень важно, что начинают сознавать, какое значение имеет
жизненное воплощение идей в истории философии, но оно
не должно быть, — добавляет Лавров, целя в Дюринга,—лишь
поводом к возбуждению симпатий и антипатий историка:
оно должно быть равноправным элементом самой истории.
Оно сделается таким равноправным элементом лишь тогда,
когда общественная философия займет в истории философии
свое место рядом с философией личною. Тогда историки
не станут презрительно обращаться с иными эпохами, ко¬
торые им не нравятся, как в период идеализма игнориро¬
вали движение английской и французской мысли, как Дюринг
не находит достаточно оскорбительных слов для неоплато¬
ников и для немецких идеалистов» 2.
Таким образом, первая рецензия, которая появилась в
русской печати на работы Дюринга, оказалась — несмотря
на разного рода оговорки — в целом отрицательной; Лавров
первым среди русских мыслителей подверг критике дюрин¬
говское понимание философии, признал в принципе несо¬
стоятельной его историко-философскую концепцию, указал
на предвзятый подход Дюринга как к мыслителям прошлого,
так и к современным представителям научного знания, вклю¬
чая К. Маркса.
Значение данного факта трудно переоценить, если учесть,
что в это время в самой Германии теории Дюринга уже
начинали становиться весьма популярными.
1 П. Л. Лавров. Философия и социология, т. 2, стр. 350—351.
2 Там же, стр. 351—352.
45

«БЛЕДНЫЙ СНИМОК С ИДЕЙ МАРКСА...»
23 февраля (7 марта) 1874 г. русский ученый-экономист
народнического направления Н. Ф. Даниельсон в письме к
К. Марксу сообщал: «В первом номере журнала «Знание»
Зибер начал печатать ряд статей под заглавием: «Экономи¬
ческая теория Маркса». Цель этих статей — популяризовать
экономические взгляды автора теории и критически проана¬
лизировать их. Что касается критической части, то, на мой
взгляд, он во многом прав. «Наш общий друг», вероятно,
передаст Вам эти номера» 1.
Сообщение это требует комментариев. Что касается жур¬
нала «Знание» — того самого, в котором была помещена ра¬
зобранная выше рецензия Лаврова, — то о нем Маркс услы¬
шал не впервые. Еще в 1870 г. А. А. Слепцов, горячо
одобрявший взгляды, высказанные Марксом в работе «К кри¬
тике политической экономии» и в I томе «Капитала», пригла¬
шал его к сотрудничеству в этом органе 2. В декабре 1872 г.,
отвечая на просьбу К. Маркса рекомендовать Лафарга в
качестве автора в русские журналы, Даниельсон называл
журнал «Знание» как тот орган, куда Лафарг мог бы посы¬
лать статьи по вопросам естествознания 3. В ответном письме
Маркс сообщал (18 января 1873 г.): «Редакция «Знания» 4
еще раньше обращалась ко мне с просьбой о сотрудничестве,
но у меня нет времени для такого рода работ. Что касается
Лафарга, то он пошлет через Вас пробную статью» 5. В этом
же письме Маркс благодарил Даниельсона за то, что тот
прислал ему книгу киевского профессора Н. И. Зибера «Теория
ценности и капитала Д. Рикардо в связи с позднейшими
дополнениями и разъяснениями» (Киев, 1871). Книгу эту, где
говорилось также и о «Капитале», Маркс незадолго перед
тем просил ему прислать 6. И вот теперь, более года спустя,
Даниельсон сообщал Марксу о новой работе Зибера, кото¬
рая начата была печатанием в «Знании» под заглавием
«Экономическая теория Маркса». А передать «Знание» Марк¬
су должен был Г. А. Лопатин, с которым Маркс и Энгельс
были знакомы еще с 1870 г. и которого в переписке с рус-
1 «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия». М., 1967,
стр. 311.
2 См. там же, стр. 180—181.
3 См. там же, стр. 277, 279.
4 Это слово написано Марксом по-русски. — Ред.
5 «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 281.
6 См. там же, стр. 279.
46

скими обычно (в целях конспирации) называли «наш общий
друг». По-видимому, Лопатин выполнил это поручение.
В черновой тетради, имевшей общий заголовок «(Russia II)
1875», Маркс своим мельчайшим почерком заполняет две
страницы заметками и выписками при чтении полученного
им январского номера «Знания». В этих заметках Маркс ка¬
сается трех статей: «Введение в историю мысли» П. Л. Лав¬
рова (она была напечатана за подписью «П. М.», но Маркс
знал, кто ее автор, и в своей тетради сразу же после
заглавия написал в скобках Р. Lawroff), «Обзор последних
работ по новой истории» И. В. Лучицкого и «Экономическая
теория Маркса» Н. И. Зибера (подписана буквой «H.», в
тетради Маркса указывается фамилия Зибера) 1.
Среди других заметок, связанных с чтением последней
статьи, содержится длинная выписка Маркса на русском
языке, в которой Зибер перечислял работы, отразившие, по
его словам, те или иные следы «влияния отдельных поло¬
жений Маркса». В перечне этих работ упоминался и «Курс
политической и социальной экономии» Дюринга (Берлин,
1873). Маркс потому и сделал эту выписку, да еще по-русски,
что он, как верно писал И. К. Луппол, «придавал большое
значение мнению Зибера» по данному вопросу 2.
«Немецкие экономисты вначале хотели замолчать «Капи¬
тал», но...» — эту фразу Зибера Маркс переводит, а далее
у него следует русский текст: «...против воли, пришлось
ведаться с теорией Маркса во всяком литературном и словес¬
ном споре, в брошюрах по социальному вопросу и с уни¬
верситетской кафедры. Медленно, но верно истина восторже¬
ствовала в эти несколько лет уже до такой степени, что не
только возникновение так называемой социально-полити¬
ческой партии, или партии катедер-социалистов, находится
в явной и непосредственной связи с исследованиями Маркса о
фабричном законодательстве в Англии, но и на всех почти
вновь выходящих экономических сочинениях трудно не видеть
тех или других следов влияния отдельных положений Маркса.
Для примера мы укажем на книгу Дюринга «Cursus der
Politisch. Oekonomie», в которой теория капитала представ¬
ляет бледный снимок с идей Маркса о том же предмете» 3.
Упомянув далее еще о работах К. Книса («Деньги и
кредит»), Шиля («Теория социального вопроса») и Л. Брента-
1 См. «Из черновой тетради К. Маркса». — «Летописи марксизма»,
т. 4. М.-Л., 1927, стр. 59—60.
2 См. «Летописи марксизма», т. 4, стр. 61.
3 Там же, стр. 61—62.
47

но («Рабочие гильдии современности»), Зибер продолжал
(Марка выписал и эти слова): «Самое имя Маркса упоми¬
нается в подобных случаях, по большей части, несколько
свысока, хотя и не без признаков скрытого уважения,—
иногда же не упоминается вовсе; как в целом, так и со
стороны методы, — исследования его остаются непоняты, но
все это нисколько не мешает отдельным частям его теории
пробивать себе все более и более широкий путь в созна¬
ние немецких экономистов» 1.
Таким образом, в статье Зибера, напечатанной в январе
1874 г., давалась такая оценка Дюринга, которая заинтере¬
совала Маркса. Зибер и в самом деле очень квалифициро¬
ванно отметил как полное непонимание Дюрингом эконо¬
мического учения Маркса в целом, его методологии, так
и плагиаторский характер его собственных воззрений, на что
впоследствии обратил специальное внимание в своем «Анти-
Дюринге» Энгельс 2.
РУССКИЕ НА ЛЕКЦИЯХ ДЮРИНГА
Судя по всему, ни Зибер, ни Лавров никогда не испытыва¬
ли потребности увидеть и послушать Дюринга. А вот еще
один русский ученый из числа научных друзей Маркса и
Энгельса, М. М. Ковалевский, в середине 70-х годов посещал
его лекции по истории философии, о чем он сам свидетель¬
ствовал в неопубликованных воспоминаниях. Вполне воз¬
можно, что то предпочтение, которое Ковалевский отдавал
Конту и его направлению перед Марксом, каким-то образом
было связано с этим посещением дюринговских лекций 3.
Среди слушателей Дюринга были и другие русские, в
частности — из числа студентов, обучавшихся в Германии.
В мемуарах Н. С. Русанова «На родине. 1859—1882» рас¬
сказывалось о тех впечатлениях, которыми делился с петер¬
бургскими приятелями Л. М. Зак, учившийся в 1874—1877 гг.
в Техническом институте в Берлине. Только что приехав¬
ший оттуда, «он взасос рассказывал, как в Германии со¬
циализм распространяется и между рабочими и между сту¬
дентами, и даже есть такие общие из тех и других кружки.
— Послушали бы вы слепого философа Дюринга! Сам он
анархист и за парижскую коммуну публично на универси¬
1 «Летописи марксизма», т. 4, стр. 62; см. также «Знание», 1874, № 1,
стр. 45—46.
2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 197, 226, 265 —
266 и др.
3 См. Б. Г. Сафронов. М. М. Ковалевский как социолог, стр. 54.
48

тетской лекции высказался. Но с Марксом вовсю полемизи¬
рует, и между рабочими и студентами есть и того учени¬
ки и другого, и свободно спорят между собою на сходках
и в кружках, и идут, куда хотят... Вон Мост, такой себе
рабочий, даром что «Капитал» Маркса в брошюре популя¬
ризировал 1, а и Дюринга тоже любит и его среди своих
товарищей тоже пропагандирует» 2.
А кое-кто из народников даже лично познакомился с Дю¬
рингом, посетив его дом. Мы имеем в виду Д. А. Кле¬
менца и сопровождавшего его, но не названного им русского
студента.
В 1875 г. по настоятельной просьбе товарищей, опасав¬
шихся за его судьбу, Клеменц выехал за границу. В Берлине
он знакомится с некоторыми деятелями германской социал-
демократии, увлекается лекциями Гельмгольца 3, а однажды
попадает на лекцию Дюринга.
В воспоминаниях Д. А. Клеменц писал об этом случае
следующее: «На собрание одного педагогического ферейна
(общества.— А. В.) пригласили прочесть доклад приват-до¬
цента Дюринга о воспитании. Я уже давно слышал (об¬
ратим внимание на эти слова мемуариста. — А. В.), что это —
очень оригинальный человек и с большой и разнообразной
эрудицией, несмотря на то, что он был слеп, и книги ему
читала жена... Лекции Дюринга всегда собирали обширную
публику... Дюринг называл себя социалистом, но был ярым
противником профессорского социализма и подсмеивался над
социал-демократами. Обо всем этом я уже знал от лиц,
знакомых со взглядами лектора» 4
Обрисовав далее обстановку, в которой читался доклад
(Дюринга за руку вводил на кафедру маленький сын), Кле¬
менц кратко охарактеризовал содержание доклада: «Оратор
начал с резкой критики современного общества. По его мне¬
нию, современный строй представляет собой не организо¬
ванное общество, а целый ряд представителей различных
групп, относящихся враждебно друг к другу... Социал-де¬
мократы, считающие себя реформаторами общества, живут
в своей семье так же, как и всякий буржуа. Чем же можно
1 Речь идет о приверженце Дюринга И. Мосте, выпустившем в
1873 г. брошюру «Капитал и труд», которая представляла собой
популярное изложение I тома «Капитала».— А. В.
2 Н. С. Русанов. На родине. 1859 — 1882. М., 1931, стр. 126.
3 См. И. И. Попов. Д. А. Клеменц. Его жизнь и деятельность.—
В кн.: Д. А. Клеменц. Из прошлого. Воспоминания. Л., 1925,
стр. 31.
4 Д. А. Клеменц. Из прошлого..., стр. 129.
49

спасти наше общество от такого одичания? Единственным
спасением против этих социальных зол может быть прежде
всего уравнение прав обоих полов» 1.
На следующий день Клеменц вместе с одним русским
студентом отправился на дом к Дюрингу. Тот принял их.
«Мы сообщили ему, что его взгляд на положение женщины
разделяет большинство образованных людей в России. Он
ответил, что это вполне естественно, и наша культура моло¬
дая не обязана считаться со старыми культурными преда¬
ниями, которые мешают свободному развитию общественных
отношений». И вновь, теперь уже в частной беседе, Дюринг
направил жало своих высказываний против немецких социал-
демократов: «Взгляните на социал-демократию, на этих дея¬
телей, которые ставят своей задачей реформы в общественных
отношениях, а между тем вне своей политической деятель¬
ности живут так же, как любой филистер» 2.
Любопытно и такое свидетельство Клеменца: «Одно вре¬
мя... можно было встретить сочинения Дюринга только в
Берлине, в руках немногих русских студентов». Однако, по
утверждению мемуариста, «те, которые дали себе труд про¬
честь экономические произведения автора, сразу разочаро¬
вались в нем. Мы уже были знакомы с Марксом и Лассалем.
При этих пособиях нам легко было разобраться в трудах
Дюринга, представлявших собою компиляции человека с
большой эрудицией, в которых и сам автор не мог ориенти¬
роваться» 3.
* * *
Таким образом, к середине 70-х годов не только Маркс и
Энгельс выработали свое негативное отношение к Дюрингу,
считая, впрочем, что его труды не достойны серьезной по¬
лемики, но и некоторые из представителей русской науки
и революционного российского народничества (как практиче¬
ского, так и теоретического), обратив внимание на его работы,
определили свою позицию по отношению к нему. Позиция
эта, возможно, не отличалась достаточной четкостью, но
критическое начало в ней, без сомнения, присутствовало.
Об этом свидетельствуют и статьи Лаврова и Зибера 1873 —
1874 годов, и воспоминания Клеменца.
1 Д. А. Клеменц. Из прошлого..., стр. 129—130.
2 Там же, стр. 131.
3 Там же.

Очерк второй
СОЗДАНИЕ «АНТИ-ДЮРИНГА»
И РУССКИЕ СОВРЕМЕННИКИ
I. РАБОТА ЭНГЕЛЬСА НАД «ДИАЛЕКТИКОЙ
ПРИРОДЫ» И П. Л. ЛАВРОВ
Теперь самое время обратиться к ряду обстоятельств, свя¬
занных с историей написания и опубликования «Анти-
Дюринга». Необходимость такого обращения диктуется от¬
части тем, что данная история изучена, на наш взгляд, еще
весьма недостаточно. Для нашей же темы гораздо более
существен тот факт, что, как мы покажем в дальнейшем,
известное отношение к этой истории имела деятельность
некоторых русских современников Маркса и Энгельса, прежде
всего из числа революционных эмигрантов.
«АНТИ-БЮХНЕР» КАК ПОДГОТОВЛЕНИЕ
«АНТИ-ДЮРИНГА»
На протяжении нескольких лет после ознакомления с произ¬
ведениями Дюринга Маркс и Энгельс, как известно, не вы¬
ступали публично с его критикой. Совсем иным они были
заняты. События Парижской коммуны — вот что составляло
центральный пункт их деятельности начала 70-х годов; Много
сил и внимания требовало руководство Интернационалом.
Одновременно в конце 60-х — первой половине 70-х годов
Маркс, справедливо полагавший, что его «Капитал» «поста¬
вил крест» как над философскими, так и над экономическими
теориями Дюринга, продолжал свои исследования в области
политической экономии капитализма, писал 2-й том «Капи¬
тала».
Что касается Энгельса, то помимо всех прочих дел его
очень беспокоило все более широкое распространение идей
вульгарного материализма, позитивизма и связанного с ними
социального дарвинизма. Именно поэтому он приступает в
1873 г. к работе над трудом, посвященным проблемам диа¬
лектики природы.
51

В заметке «Бюхнер», представлявшей собой как бы кон¬
спект задуманной в 1873 г. (в связи с выходом в 1872 г.
второго издания книги Бюхнера «Человек и его место в при¬
роде») работы против вульгарных материалистов, Энгельс
отмечал следующие особенности их позиции: «1) брань
по адресу философии... и 2) претензия на применение естест¬
веннонаучных теорий к обществу и на реформирование социа¬
лизма...» Все это, писал Энгельс, «заставляет нас обратить
на них внимание» 1. В письме к Марксу от 30 мая 1873 г.
Энгельс изложил свои «диалектические мысли по поводу
естественных наук» 2, и это письмо тоже можно рассматривать
как своего рода программу дальнейшей работы.
Занятия Энгельса философскими вопросами естествозна¬
ния продлились примерно три года, когда он вынужден был
переключиться на создание книги, направленной против
взглядов Дюринга. Заняться так называемой натурфилосо¬
фией Дюринга Энгельсу пришлось, по его собственным
словам, «как раз в самый разгар» его исследований вопросов
естествознания и математики. «...При этом моем подытожи¬
вании достижений математики и естественных наук, — писал
Энгельс, — дело шло о том, чтобы и на частностях убедиться
в той истине, которая в общем не вызывала у меня ника¬
ких сомнений, а именно, что в природе сквозь хаос бесчи¬
сленных изменений прокладывают себе путь те же диалек¬
тические законы движения, которые и в истории господствуют
над кажущейся случайностью событий, — те самые законы,
которые, проходя красной нитью и через историю развития
человеческого мышления, постепенно доходят до сознания
мыслящих людей. Законы эти были впервые развиты всеобъ¬
емлющим образом, но в мистифицированной форме, Гегелем.
И одним из наших стремлений было извлечь их из этой
мистической формы и ясно представить во всей их простоте
и всеобщности» 3.
Впоследствии, в ходе борьбы с дюрингианством, и Маркс,
и Энгельс не раз высказывали сожаление, что необходимость
выступить с критикой воззрений Дюринга помешала закон¬
чить этот труд о диалектике природы. Однако объективно
между этими двумя работами Энгельса имелась самая непо¬
средственная связь. В частности, занятия Энгельса в 1873 —
1876 годах философскими вопросами естествознания объек¬
тивно создавали определенные предпосылки для последую¬
1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 516.
2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 33, стр. 67.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 11.
52

щей квалифицированной и оперативной критики Дюринга в
этой области.
На это обратил внимание однажды и сам Энгельс.
«Для Дюринга,— писал он Марксу 28 мая 1876 г., имея в
виду свою работу по критике Дюринга, — повторные занятия
древней историей и мои естественнонаучные занятия очень
мне пригодились и во многих отношениях облегчают мне
дело. Особенно в области естествознания я чувствую гораздо
более твердую почву под ногами и могу в этой области
двигаться, хотя и с большой осторожностью, но все же с
некоторой свободой и уверенностью» 1.
Претенциозная попытка Дюринга совершить полный «пе¬
реворот в науке» вынуждала Энгельса заниматься предметами
самого разного рода. Сам он так определил во введении
к английскому изданию «Развития социализма от утопии
к науке» амплитуду этих занятий: «...от понятия времени
и пространства до биметаллизма; от вечности материи и
движения до преходящей природы моральных идей; от дар¬
виновского естественного отбора до воспитания молодежи
в будущем обществе» 2. Но если мы обратимся к материалам
«Диалектики природы», написанным в первой половине 70-х
годов, то найдем там заметки и о пространстве и времени,
и о материи и движении, и о арвинизме... В. И. Ленин,
конспектируя упомянутое выше письмо Энгельса Марксу от
30 мая 1873 г., уже в нем усмотрел нечто «вроде, черняка»,
т. е. черновика, «Анти-Дюринга» 3.
Исходя из сказанного, можно, думается, несколько скор¬
ректировать положение о том, что только в середине 1876 г.
Энгельс «приступил к сбору материалов» 4 для «Анти-Дю¬
ринга»: значительные «материалы» уже находились к этому
времени в его руках. «В работе над «Анти-Дюрингом»,—
справедливо пишет Б. М. Кедров, — Энгельс широко исполь¬
зовал материалы, собранные для «Диалектики природы»» 5.
В самом деле, даже не очень детальное сопоставление
«Диалектики природы» и «Анти-Дюринга» с очевидностью
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 16.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 297.
3 См. В. И. Ленин. Конспект «Переписки К. Маркса и Ф. Энгель¬
са. 1844—1883 гг.». М., 1968, стр. 150.
4 См. Г. С. Ульман. К истории создания классического труда
Ф. Энгельса «Анти-Дюринг». — «Вопросы философии», 1952, № 6,
стр. 146.
5 Б. М. Кедров. Фридрих Энгельс. Развитие его взглядов на диа¬
лектику естествознания. Научно-биографический очерк. М., 1970,
стр. 80.
53

свидетельствует: целый ряд — и весьма значительный — проб¬
лем, идей, даже формулировок перекочевал со страниц
рукописей 1873—1876 годов о диалектике природы на стра¬
ницы книги против Дюринга. Это относится, в частности,
к трактовке диалектики вообще, к характеристике ее законов
и категорий, к проблеме материального единства мира, к
пониманию сущности жизни, роли и значения дарвинизма
и его отношения к социализму и т. д.
Как известно, в «Анти-Дюринге» было дано классическое
марксистское определение диалектики: «...диалектика ...
есть... наука о всеобщих законах движения и развития при¬
роды, человеческого общества и мышления» 1. А в своем
зародыше эта мысль содержалась уже в вышеупомянутом
фрагменте «Бюхнер» (1873). Критикуя здесь идеализм Гегеля,
Энгельс писал, что категории мышления не есть нечто пред¬
существующее. «В действительности наоборот: диалектика
головы — только отражение форм движения реального мира,
как природы, так и истории» 2.
Еще пример. В одном из фрагментов «Диалектики приро¬
ды», написанном, вероятно, в первой половине 1876 г.,
Энгельс отмечал: «Лишь когда естествознание и историче¬
ская наука впитают в себя диалектику, лишь тогда весь
философский скарб — за исключением чистого учения о
мышлении — станет излишним, исчезнет в положительной
науке» 3. Несколько иначе по форме, но очень сходно по
содержанию эта же самая мысль была сформулирована в
«Анти-Дюринге»: «Как только перед каждой отдельной нау¬
кой ставится требование выяснить свое место во всеобщей
связи вещей и знаний о вещах, какая-либо особая наука об
этой всеобщей связи становится излишней. И тогда из всей
прежней философии самостоятельное существование сохраня¬
ет еще учение о мышлении и его законах — формальная
логика и диалектика. Все остальное входит в положительную
науку о природе и истории» 4.
В статье «Роль труда в процессе превращения обезьяны
в человека», написанной весной или летом 1876 г., Энгельс
рассматривал ряд вопросов, которые также нашли впослед¬
ствии свое развернутое решение в «Анти-Дюринге», в част¬
ности вопросы о соотношении необходимости и свободы, о
решающем значении в процессе становления человека поль¬
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 145.
2 Там же, стр. 519.
3 Там же, стр. 525.
4 Там же, стр. 25.
54

зования огнем, т. е. умения добывать его посредством тре¬
ния 1, и др.
В исследованиях советских ученых (Б. М. Кедрова,
Г. А. Багатурия и др.) высказано немало интересных пред¬
положений о возможном использовании ряда заметок,
вошедших в «Диалектику природы», в тех или иных гла¬
вах «Анти-Дюринга» 2. К сожалению, эта сторона творче¬
ской деятельности Энгельса изучена, повторяем, еще недоста¬
точно.
Но если обратиться к ней, то мы сразу же столкнемся
с примечательным фактом: к научно-философским исследова¬
ниям Энгельса 1873—1875 годов самое непосредственное от¬
ношение имел П. Л. Лавров. А объясняется это отчасти тем,
что в эти же самые годы Лавров, продолжая разработку
своего основного научного труда, посвященного истории
мысли, интересовался в этой связи некоторыми из тех проб¬
лем, которые занимали тогда и Энгельса.
«Я ЗАБЫЛ СООБЩИТЬ ВАМ
ВАЖНУЮ НОВОСТЬ...»
Одним из центральных вопросов, которые рассматривались
в главах «Анти-Дюринга», посвященных «органическому
миру», был вопрос о сущности жизни. Показывая несостоя¬
тельность прежних определений жизни как органического
обмена веществ, Энгельс писал: «Жизнь есть способ суще¬
ствования белковых тел, и этот способ существования состоит
по своему существу в постоянном самообновлении химических
составных частей этих тел» 3.
Данная проблема уже давно привлекала к себе внимание
Маркса и Энгельса, с интересом следивших за попытками
ученых искусственно создать белок. В письме к Энгельсу
от 18 ноября 1868 г., касаясь исследований в области дар¬
винизма (работ Йегера и Геккеля), Маркс писал: «В этих
исследованиях отвергается взгляд на клетку как на первичную
форму и отправной точкой признается бесформенный, но
способный к сокращению белковый комочек... Первичную
форму необходимо, конечно, проследить до того момента,
1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 116, 117, 492, 496.
2 См. «Энгельс-теоретик», стр. 184, 185, 187 и др.; Б. М. Кед¬
ров. Фридрих Энгельс. Развитие его взглядов на диалектику естест¬
вознания, стр. 73, 84 и др.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 82.
55

когда она может быть воспроизведена химическим путем.
И, кажется, уже нащупан путь к этому» 1.
А почти семь лет спустя (18 июня 1875 г.) в письме к
Лаврову Маркс напишет: «Когда я был у Вас позавчера,
я забыл сообщить Вам важную новость, которая, быть может,
Вам еще неизвестна. Физиологу Траубе в Берлине удалось
создать искусственные клетки. Это, конечно, еще не на¬
туральные клетки: в них нет ядра.
Смешивая коллоидальные растворы, например желатин с
сернокислой медью и т. д., получают шарики, окруженные
оболочкой, которые можно заставить расти посредством эн¬
досмоса. Итак, образование оболочки и рост клеток вышли
уже из области гипотез! Это большой шаг вперед, который
тем более кстати, что Гельмгольц и другие собирались уже
провозгласить нелепую доктрину, будто зародыши земной
жизни падают в готовом виде с луны, то есть что они
были занесены к нам аэролитами. Терпеть не могу подобных
объяснений...» 2
Из этого письма следует, что летом 1875 г. Маркс и
Лавров обсуждали проблему сущности жизни и возмож¬
ности искусственного создания белковых тел, проблему, ко¬
торая одновременно находила свое рассмотрение в материа¬
лах «Диалектики природы» 3.
Энгельс приводил здесь, в частности, следующую цитату
из предисловия Гельмгольца к «Руководству по теоретиче¬
ской физике» У. Томсона и П. Г. Тейта: «Если все наши
попытки создать организмы из безжизненного вещества
терпят неудачу, то мы, кажется мне, поступим совершенно
правильно, задав себе вопрос: возникла ли вообще когда-
нибудь, жизнь, не так же ли стара она, как материя, и не
переносятся ли ее зародыши с одного небесного тела на
другое, развиваясь повсюду там, где они нашли для себя
благоприятную почву?» 4. В этой связи Энгельс заметил:
«Вышеприведенная гипотеза о «вечной жизни» и о занесении
извне ее зародышей предполагает:
1) вечность белка,
2) вечность первичных форм, из которых может развить¬
ся все органическое. И то и другое недопустимо» 5.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 32, стр. 165.
2 «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 316 —
317.
3 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 614—617.
4 Там же, стр. 612. Курсив Энгельса. — Ред.
5 Там же, стр. 614.
56

В этом же фрагменте Энгельс указывал и на рост
«искусственных клеток» Траубе как на своего рода аргумент
против утверждений Гельмгольца о бесплодности попыток
искусственно создать жизнь. Правда, писал Энгельс, «здесь
происходит только поглощение жидкости, без всякого изме¬
нения, благодаря эндосмосу, между тем как обмен веществ
состоит в поглощении веществ, химический состав которых
изменяется, которые ассимилируются организмом и остатки
которых выделяются вместе с порожденными в процессе жиз¬
ни продуктами разложения самого организма. Значение «кле¬
ток» Траубе состоит в том, что они показывают, что эндос¬
мос и рост представляют собой два явления, которые могут
быть получены также и в неорганической природе и без
всякого углерода» 1. На опыты Траубе Энгельс ссылался
затем и в подготовительных материалах к «Анти-Дюрингу»,
и в тексте самой книги 2.
Как раз в разгар его работы над этим произведением,
21 января 1877 г., Маркс писал В. А. Фрейнду в Бреславль:
«Если Вы случайно увидите д-ра Траубе, передайте ему от
меня сердечный привет и напомните, пожалуйста, что он
обещал мне прислать названия своих печатных произведений.
Это очень важно для моего друга Энгельса, который рабо¬
тает над натурфилософским сочинением...» 3
Вполне допустимо, что выводы, вытекающие из опытов
Траубе, обсуждались не только Марксом с Лавровым (это
выше уже отмечено), но и Лавровым с Энгельсом, ибо рус¬
ский мыслитель и сам чрезвычайно интересовался ими. Так,
в статье «Жизнь и ее начало», опубликованной без подписи
автора в журнале «Знание» (1875, № 4), рассматривая вопрос
об «отсутствии резкого отличия форм неорганического и ор¬
ганического мира», Лавров упоминал наряду с другими
естественнонаучными экспериментами, опытами и гипоте¬
зами также и о ««неорганических клеточках», полученных
в последнее время Траубе, о клеточках, растущих через вдви¬
гание новых элементов в самое вещество стенок клеточки...
о клеточках, повторяющих явление роста растений...» 4.
В примечании к статье Лавров приводил слова Траубе об
итогах и смысле его опытов 5.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 616 — 617.
2 См. там же, стр. 634, 82.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 192.
4 См. П. Л. Лавров. Собр. соч., серия III. Статьи научного харак¬
тера, вып. I. Пг., 1917, стр. 146. ’
5 См. там же, стр. 146 — 147. Лавров цитировал Траубе по статье,
переведенной в «Знании» (1875, № 1).
57

Как видим, одним из вопросов, представлявших общий
интерес и для Энгельса и для Лаврова в первой половине
70-х годов и нашедших свое освещение как в «Анти-Дюрин¬
ге», так и в работах Лаврова, был вопрос о понимании
сущности и происхождении жизни, об относительности грани¬
цы между неживой и живой (органической) материей.
ЭНГЕЛЬС ЗА ЧТЕНИЕМ
«ОПЫТА ИСТОРИИ МЫСЛИ»
Другой проблемой, объединяющей философско-теоретиче¬
ские занятия Лаврова и Энгельса, была проблема бесконеч¬
ности Вселенной.
В 1874 г. Лавров опубликовал в четырех номерах «Зна¬
ния» большую работу по истории мысли. В 1875 г. эта
работа под названием «Опыт истории мысли» вышла в Пе¬
тербурге отдельным изданием без подписи автора. Экзем¬
пляр этой книги был подарен Лавровым Марксу. На нем
крупными печатными буквами по-русски было написано:
«Учителю социалистов Карлу Марксу от автора в знак друж¬
бы и уважения» 1. Вероятно, эта работа, внимательно прочи¬
танная Марксом 2, была презентована автором также и
Энгельсу.
Читая ее, Энгельс обратил почему-то особое внимание
на главу «Космическая основа истории мысли». В его на¬
бросках к «Диалектике природы» сохранилось два фрагмента,
в которых имеются указания на этот раздел лавровского
«Опыта».
В одном месте, касаясь гипотез относительно развития
космических процессов и исходя из того, что «системы звезд
и отдельные солнца постепенно охлаждаются и тухнут» 3,
Лавров писал: «Каждый отдельный член каждой системы
миров... является светлою туманностью, яркою звездою, за¬
горается снова и снова, наконец, тухнет навсегда. Теплота
его рассеивается... Угасшие солнца с мертвою системою пла¬
нет и спутников продолжают свое движение в пространстве,
пока не попадут в образующуюся новую туманность. Тогда
1 См. П. Л. Лавров. Избранные сочинения на социально-полити¬
ческие темы, т. 4. М., 1935, стр. 421.
2 См. Р. 77. Конюшая. Карл Маркс и революционная Россия,
стр. 176; «Ленинградская правда», 18 июня 1936 г.
3 См. «Опыт истории мысли», т. I, ч. 1. СПб., 1875, стр. 108.
58

остатки умершего мира становятся материалом для ускорения
процесса образования нового мира. Громадный жар массы,
в которой готовится новый мир, быстро расплавляет, обра¬
щает в газы мир умерший, но тем самым и новый мир
быстро переживает один из первоначальных фазисов своего
существования, чтобы перейти к последующим фазисам и в
свое время двигаться в виде темной, мертвой системы
неисчислимые тысячи лет, пока ему удастся, в свою очередь,
послужить материалом для еще новейшего образующегося
мира». В сноске Лавров ссылался на исследования ряда запад¬
ных ученых, как на подтверждающие его мысль о прекра¬
щении «состояния окоченения» мировых тел посредством
теплоты, образующейся при столкновении их с каким-либо
другим телом 1.
Обратив внимание на это место работы Лаврова, Энгельс
сделал следующую запись: «Излучение теплоты в мировое
пространство. Все приводимые у Лаврова гипотезы о воз¬
рождении умерших небесных тел... предполагают потерю дви¬
жения. Однажды излученная теплота, т. е. бесконечно боль¬
шая часть первоначального движения, оказывается безвоз¬
вратно потерянной. По Гельмгольцу, до сих пор потеряно
453/454. Итак, в конце концов приходят все же к исчерпанию
и к прекращению движения. Вопрос будет окончательно решен
лишь в том случае, если будет показано, каким образом из¬
лученная в мировое пространство теплота становится снова
используемой. Учение о превращении движения ставит этот
вопрос в абсолютной форме, и от него нельзя отделаться
при помощи негодных отсрочек векселей и увиливанием от
ответа. Но что вместе с этим уже даны одновременно и
условия для решения его — c’est autre chose» [это другое де¬
ло.— Ред.] 2. Вопрос о том, что делается с потерянной как
будто бы теплотой, поставлен, по Энгельсу, лишь в 1867 г.
Р. Клаузиусом (имеется в виду его доклад «О втором
начале механической теории теплоты»). И сколько бы времени
ни прошло, пишет Энгельс, «он будет решен; это так же
достоверно, как и то, что в природе не происходит никаких
чудес и что первоначальная теплота туманности не была
получена ею чудесным образом из внемировых сфер. Столь
же мало в преодолении трудностей каждого отдельного слу¬
чая помогает общее утверждение, что общее количество
[die Masse] движения бесконечно, т. е. неисчерпаемо; таким
1 См. «Опыт истории мысли», стр. 109.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 599.
59

путем мы тоже не придем к возрождению умерших миров,
за исключением случаев, предусмотренных в вышеуказанных
гипотезах и всегда связанных с потерей силы, т. е. только
временных случаев. Кругооборота здесь не получается, и он
не получится до тех пор, пока не будет открыто, что
излученная теплота может быть вновь использована» 1.
Есть все основания видеть в последней фразе прямую
полемику Энгельса с Лавровым, с его оптимистическим по
форме и натурфилософским по содержанию утверждением,
венчавшим рассуждения о смерти и возникновении космиче¬
ских миров: «Такова вероятная судьба всего сущего во
вселенной... Насильственная смерть столь же легко грозит
мирам, как и неизбежное естественное умирание. Но вечное
движение не прекращается и вечно развиваются новые миры
на смену прежних» 2. Энгельса явно не устраивает подобная
трактовка вопроса: он требует эксперимента вместо «общих
утверждений», ставит задачу естествознанию, не удовлетво¬
ряясь частными гипотезами, годными лишь для немногих
случаев.
Второе из заинтересовавших Энгельса положений в Лав¬
ровском «Опыте...» связано с трактовкой проблемы распро¬
странения света в мировом пространстве. Лавров писал:
«Пространство мира представляется нам наполненным одно¬
родным веществом, находящимся в состоянии раздельных
атомов в вечном движении... Для нас существуют эмпири¬
чески лишь весомые и взаимно тяготеющие миры в их дан¬
ном разнообразии физическом и химическом. Период проис¬
хождения их из иного состояния вещества лежит за пределами
эмпирической науки... Неизмеримое пространство, в котором
рассеяны миры, для нас эмпирически пространство пустое,
в котором размещены отдельными островами массы весо¬
мого вещества... Но и этот весомый, тяготеющий мир нам
доступен лишь в весьма незначительной доле, именно на том
пространстве, о котором нам дают знать световые явления» 3.
Ссылаясь далее на мнение Ольберса и В. Струве относитель¬
но угасания световой волны при ее распространении, Лавров
отмечал, что о космических мирах, находящихся за пределами
видимого нами «мирового острова», мы можем судить лишь
вероятностно 4
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 599.
2 «Опыт истории мысли», стр. 109—110.
3 Там же, стр. 102, 103.
4 См. там же, стр. 103 (примечание), 104.
60

В этой связи у Энгельса находится такая заметка: «Эфир.
Если эфир вообще оказывает сопротивление, то он должен
оказывать его также и свету, а в таком случае на извест¬
ном расстоянии он должен стать непроницаемым для света.
Но из того, что эфир распространяет свет, является средой
для него, вытекает необходимо, что он вместе с тем оказы¬
вает и сопротивление свету, ибо иначе свет не мог бы при¬
водить его в колебания. — Это является решением затронутых
у Медлера и упоминаемых Лавровым спорных вопросов» 1.
Если Лавров, как мы видели, ограничивался всего лишь
констатацией существующих взглядов (гипотез) по данному
вопросу, то Энгельс опять-таки ищет естественнонаучное ре¬
шение рассматриваемой проблемы, принимая в данном слу¬
чае концепцию эфирного вещества. Он против того, чтобы
философия природы оставляла какие-либо лазейки агности¬
цизму, и усматривает у Медлера (а возможно, и у Лаврова)
допущение подобных уступок.
Можно предположить, что по затронутым вопросам у
Лаврова с Энгельсом имели место и личные беседы: в это
время оба они жили в Лондоне и довольно часто встреча¬
лись. Во всяком случае обращает на себя внимание тот факт,
что, перерабатывая свой «Опыт...» для нового издания, Лав¬
ров не только значительно сократил раздел о «космической
эволюции» вещества, освободив его как от упоминания раз¬
личных гипотез, так и от многочисленных ссылок на труды
естествоиспытателей, не только опустил некоторые натур¬
философские положения, но прямо в параграфе «Вещество»
при расшифровке тезиса: все сущее есть «результат более
или менее сложных движений» дал ссылку на мнение Энгель¬
са, процитировав его «Анти-Дюринг»: «Движение есть способ
существования вещества» 2.
Прежний же раздел о гибели миров Лавров заменил ин¬
тегральной формулой — гипотезой об охлаждении, вращении
и взаимодействии частей космического вещества: «Совокуп¬
ное действие этих элементов может, вообще говоря, служить
объяснением всех явлений, входящих в процесс космической
эволюции, генезиса всех тел, которые мы наблюдаем в про¬
странстве, как продукт этого процесса, хотя трудно даже
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 602.
2 См. П. Л. Лавров. Опыт истории мысли нового времени, т. I,
ч. 1. Задачи истории мысли. Подготовление человека (Женева,
1888 — 1894), стр. 124; ср. А. Доленга [П. Л. Лавров]. Важнейшие
моменты в истории мысли. М., 1903, стр. 8.
61

представить себе, что мы когда-либо будем в состоянии про¬
верить подобные гипотезы, хотя бы в большинстве частных
случаев» 1.
«СОЦИАЛИЗМ И БОРЬБА
ЗА СУЩЕСТВОВАНИЕ»
Среди вопросов, интересовавших и Энгельса, и Лаврова и
нашедших отражение в работах обоих мыслителей, был и
вопрос о понимании дарвинизма и об отношении учения
Дарвина к социалистической теории. Вопрос этот был под¬
вергнут ими оживленному обсуждению, результатом чего яви¬
лась формулировка Энгельсом ряда важных положений в
«Диалектике природы», возможно, использованных затем
при написании «Анти-Дюринга».
В 1875 г. Лавров выступил в газете «Вперед!» со статьей
«Социализм и борьба за существование». Сохранилась ин¬
тересная переписка Лаврова и Энгельса по поводу этой статьи,
наглядным образом выявляющая как своеобразие взглядов
каждого из них на важнейшие проблемы биологии, этики,
социологии и философии, так и характер влияния Энгельса
на Лаврова.
20 сентября Лавров писал Энгельсу: «Вы получили № 17
газеты «Вперед!». В передовой статье разбирается вопрос, ко¬
торым Вы, как мне сказал Маркс, много занимались в по¬
следнее время. Я с нетерпением ждал Вашей работы на эту
тему, но она пока еще не вышла. Правда, по словам Маркса,
Вы рассматриваете этот вопрос с иной точки зрения. И все
же Вы оказали бы мне большую услугу, если бы взяли на
себя труд прочесть мою статью «Социализм и борьба за
существование» и сообщили бы мне свое мнение о ней.
Я предполагаю опубликовать через некоторое время система¬
тизированный сборник статей, в который войдет и вышеназ¬
ванная, и хотел бы использовать Вашу критику при пересмотре
его для второго издания» 2. Четырьмя днями позже Энгельс
ответил Лаврову, что пока он очень занят, но в ближайшее
время примется за чтение его статьи: «...тогда я буду иметь
возможность сказать Вам, в чем мы согласны и в чем рас¬
ходимся в наших взглядах на отношение социализма к борьбе
за существование по Дарвину» 3.
Однако лишь в ноябре Энгельс нашел время прочесть
статью Лаврова. В письме к Лаврову от 12—17 ноября он
1 П. Л. Лавров. Опыт истории мысли нового времени, стр. 137.
2 «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 317 — 318.
3 Там же, стр. 319.
62

сообщил ему свои замечания о его работе, прочитанной им
«с большим интересом».
В письме Энгельс прежде всего определил свою позицию
по отношению к дарвинизму: «В учении Дарвина я прини¬
маю теорию развития, дарвиновский же способ доказатель¬
ства (борьба за существование, естественный отбор) считаю
всего лишь первым, временным, несовершенным выражением
только что открытого факта... Взаимодействие тел природы —
как мертвых, так и живых — включает как гармонию, так и
коллизию, как борьбу, так и сотрудничество» 1.
Далее Энгельс обратился к вопросу, который давно его
волновал, — о так называемом социальном дарвинизме. Уже
в 60-х годах Маркс и Энгельс не раз выступали против идей
социального дарвинизма: Маркс критиковал их в письмах
к Лафаргам от 15 февраля 1869 г. и Кугельману от 27 мая
1870 г., Энгельс — в письме к Ланге от 29 марта 1865 г.
Вот и теперь Энгельс высказался (хотя и довольно мягко)
по поводу тех уступок социальному дарвинизму, которые
он увидел в статье Лаврова.
Уступки эти действительно имели место. Выступая против
так называемых социальных дарвинистов (Г. Сердлица, Р. Би¬
ра, Фр. Гельвальда), пытавшихся опровергнуть неизбежность
социализма с точки зрения мальтузиански трактуемого дар¬
виновского учения, Лавров признавал вместе с тем действие
«закона» борьбы за существование не только в природе, но
и в обществе; при этом он делал акцент на том, что дей¬
ствие этого закона особенно сильно на первобытном фазисе
развития человечества. Именно здесь идет «борьба всех про¬
тив всех» 2.
Однако постепенно в обществе развивается, по Лаврову,
и чувство солидарности. Первоначально эта солидарность
носит инстинктивный характер, как у некоторых животных;
затем появляется сознанная солидарность. «Сознанная соли¬
дарность, продукт борьбы за существование и высшая
форма орудия в этой борьбе, была в то же время отрица¬
нием грубого, первоначального фазиса этой борьбы...» 3 На¬
конец, идея солидарности развивается до того, что охваты¬
вает все человечество, противопоставляя его как солидарное
общество братьев всему остальному миру 4.
1 «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 320 — 321.
2 См. П. Л. Лавров. Философия и социология, т. 2, стр. 365 —
370.
3 Там же, стр. 373.
4 См. там же, стр. 374.
63

В конечном счете на сцену истории выступил социализм
«как требование солидарности всего человечества. Он требо¬
вал этой солидарности на той самой экономической почве,
которую буржуазный капитализм сделал преобладающею и
которая, подорвав все прежние начала человеческой солидар¬
ности, вырастила современную борьбу всех против всех.
Социализм выступил на борьбу не только как сила в ряду
других сил, но и как единственная нравственная сила, как
единственное начало, имеющее нравственное право на победу,
так как один вносил в человечество возможность солидар¬
ности, он один выступал с решимостью прекратить борьбу
всех против всех, борьбу, которой буржуазный порядок не
только не препятствовал и не мог препятствовать, но кото¬
рую этот порядок разжигал и которая при своем развитии
постепенно сводила человечество на самую первобытную
ступень борьбы организмов.
Социализм не отрицает всемирную борьбу за существова¬
ние, но он продолжает традицию сплачивания возможно
больших групп солидарных личностей для большего успеха
в этой борьбе» 1.
Статья Лаврова заканчивалась такими словами: «Фаталь¬
ный закон борьбы за существование должен вести челове¬
чество к выработке социализма и должен привести к его
победе. Фатальный закон естественного подбора наиболее
способных пережить составляет именно ручательство победы
социализма. Великие открытия Дарвина, за которые с такой
жадностью уцепились буржуазные мыслители, думая на них
построить «научную» теорию вечной конкуренции между
людьми и вечного эксплуатирования одних другими, при
внимательном изучении служат лучшею научною опорою
социализму и лучшим доказательством того, что лишь со¬
лидарность человечества, требуемая социализмом, может обе¬
спечить будущность развития человечества» 2.
Рассмотрение Лавровым капитализма как общества, раз¬
рушающего самые основы общечеловеческой солидарности,
а социализма — как теории всеобщего братства и любви,
имело определенные права на существование. И не только
ввиду особых условий русской социалистической пропаганды,
на что указывал в своем письме к Лаврову Энгельс 3.
Однако были в таком подходе и порочные моменты —
и в плане уступки псевдонатуралистам, о чем опять-таки
1 П. Л. Лавров. Философия и социология, т. 2, стр. 377.
2 Там же, стр. 381.
3 См. «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 321.
64

говорил Энгельс, и, что всего важнее, в принципиальном
методологическом отношении: в игнорировании законов об¬
щественного производства как основных законов социально¬
исторического движения. «Существенное отличие человече¬
ского общества от общества животных, — писал Лаврову Эн¬
гельс, — состоит в том, что животные в лучшем случае
собирают, тогда как люди производят. Уже одно это — един¬
ственное, но фундаментальное — различие делает невозмож¬
ным перенесение, без соответствующих оговорок, законов
животных обществ на человеческое общество» 1.
Сходные с этим мнением Энгельса положения можно
видеть в словах из письма Г. А. Лопатина Лаврову от
9 ноября 1875 г. по поводу этой же статьи: «Вашу передо¬
вицу «Социализм и Дарвинизм» прочел с удовольствием.
Вы доказываете, что развитие инстинктивной, прочувствован¬
ной и сознанной солидарности и представляет новое могу¬
щественное и более высокое орудие в борьбе за существо¬
вание во всем, что не есть человек. Я бы прибавил тут
поподробнее о том, что развитие общественности влияет пря¬
мо на увеличение производительной силы труда, т. е. опять-та¬
ки на успех в сказанной борьбе» [за существование. — А. В.] 2.
Показывая, что характерным для социального развития
является борьба «за средства развития, за общественно-
производимые средства развития, а к этой ступени катего¬
рии из животного царства уже не могут быть применены...»,
Энгельс настаивал на том, что «достаточно взглянуть на
предыдущий ход истории как на непрерывный ряд классовых
битв, чтобы стала ясной вся поверхностность понимания этой
истории как некоторого слегка видоизмененного варианта
«борьбы за существование». Поэтому я никогда не сделал
бы такого одолжения этим псевдонатуралистам» 3.
В ответном письме Энгельсу (от 22 ноября) Лавров напи¬
сал : «Большое спасибо за Ваше письмо. Я не могу согласить¬
ся с Вашей точкой зрения на дарвинизм вообще и на роль,
которую играет солидарность в социалистической пропаганде.
Но я очень благодарен Вам за два замечания по специаль¬
1 «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 322.
2 «Лавров. Годы эмиграции. Архивные материалы в двух томах.
Отобрал, снабдил примечаниями и вступительным очерком Борис
Сапир, т. I. Лавров и Лопатин (Переписка 1870— 1883)». ЭогёгесЬ*-
НоИапс!, [1974], стр. 317. В ответе Лаврова на это письмо Лопа¬
тина говорилось: «Очень рад, что статья о дарвинизме понра¬
вилась Вам: при перепечатке внесу добавление» (там же, стр. 319).
3 «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 322.
3 А. И. Володин 65

ным вопросам, которые Вы мне дали, и обязательно вос¬
пользуюсь ими для второго издания, или, вернее, для издания
в виде брошюры» 1. В те же примерно дни (вторая половина
ноября) Лавров сообщал Лопатину: «Вчера от Энгельса по¬
лучил письмо довольно любезное по поводу статьи о дар¬
винизме и социализме, но я с ним не совсем согласен» 2.
Может показаться, что Лавров настаивает в этих письмах
на своих ошибках. Однако следует, по нашему мнению, обра¬
тить внимание вот на что.
Действительно ошибочно (подобно некоторым другим со¬
циалистам этого времени) усматривая в дарвинизме научную
основу социалистического движения, Лавров имел, по-види¬
мому, основания думать, будто Энгельс несколько недооце¬
нивает значение дарвинского открытия. В самом деле, содер¬
жащаяся в письме Энгельса Лаврову оценка Дарвина, пожа¬
луй, самая скромная из всех, данных им этому ученому.
Что касается Лаврова, то в 1882 г., вновь обращаясь к
оценке дарвинизма в связи со смертью его основателя, он
писал в одной из своих статей, что книга Дарвина «Проис¬
хождение видов» появилась «во всем вооружении самой стро¬
гой фактической науки и самой неумолимой, но спокойной
аргументации. С тех пор не прошло четверти века. Известие
о смерти гениальнейшего естествоиспытателя XIX века, а
может быть и всех веков, только что появилось в газетах...
Но победа нового понимания форм органического мира над
старым уже одержана. Все молодые естествоиспытатели,
достойные названия ученых, — трансформисты, хотя иные из
них и отходят в разных частностях от воззрений Дарвина» 3.
«...Как ученый это чуть ли не первый ум нашего времени» —
так отозвался Лавров о Дарвине в письме к В. Н. Ники¬
тиной от 26 апреля 1882 г. 4
С другой стороны, интересно заметить, что вопреки сво¬
ему намерению Лавров, насколько мы знаем, не издал рабо¬
ты «Социализм и борьба за существование» ни отдельной
брошюрой, ни в составе какого-либо сборника. Неизвестно,
что помешало ему осуществить это намерение; возможно,
что не последнюю роль здесь сыграла все же убедитель¬
ность глубоко содержательной критики Энгельсом его по¬
зиции.
1 «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 323.
2 «Лавров. Годы эмиграции», т. I. стр. 326.
3 П. Л. Лавров. Собр. соч., III серия, вып. II, 1917, стр. 26 — 27.
4 «Литературное наследство», т. 87. М., 1977, стр. 572.
66

Как бы то ни было, в одной из следующих работ Лав¬
рова, затрагивающих данную тему, — «Социальная революция
и задачи нравственности» (1884), включавшей в себя зна¬
чительные автоцитаты из предшествовавших работ, ссылок
на статью «Социализм и борьба за существование» нет.
Нет здесь в общем и положений, развивающих теорию социа¬
лизма с использованием дарвинизма, хотя фразы о социа¬
лизме как теории любви есть и здесь. Полностью преодо¬
леть этико-натуралистический, антропологический подход к
обществу Лавров все же не смог, о чем свидетельствуют
и позднейшие его произведения 1.
Отметим, наконец, и такой аспект истории переписки
Энгельса и Лаврова 1875 г. Дело в том, что в рукописях
Энгельса, составивших «Диалектику природы», имеется фраг¬
мент «Борьба за жизнь» 2, основные положения которого
буквально совпадают с письмом Энгельса к Лаврову от 12
ноября. Комментаторы сочинений Энгельса датируют фраг¬
мент 1875 годом. Надо думать, что он был написан в конце
этого года именно в связи с прочтением лавровской статьи.
Правда, некоторые идеи, направленные по сути против Лав¬
рова, хотя он здесь и не упоминается, сформулированы в
этом фрагменте гораздо более резко, чем в письме. Энгельс
называет «совершенным ребячеством» стремление «подвести
все богатое многообразие исторического развития и его ус¬
ложнения под тощую и одностороннюю формулу: «борьба
за существование». Это значит ничего не сказать или и того
меньше» 3.
Говоря по существу, знакомство со статьей Лаврова дало
в данном случае Энгельсу и повод, и материал для форму¬
лировки некоторых важнейших положений марксистской тео¬
рии, нашедших затем блестящее раскрытие в «Анти-Дюрин¬
ге», в частности, о качественном различии законов природы
и общества, биологии и социологии.
1 См. С. С. Арнольди [П. Л. Лавров]. Задачи понимания истории. СПб.,
1903, стр. 17, 31, 34.
2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 622 — 623.
3 Там же, стр. 622.
3*
67

II. «ЭНГЕЛЬС СОБИРАЕТСЯ ПИСАТЬ
В «VOLKSSTAAT» ПРОТИВ DÜHRING’A...»
Прекрасно представляя себе все убожество теорий Дюринга,
Маркс и Энгельс не выступали против них в печати до тех пор,
пока их распространение не стало препятствием в дальней¬
шем развитии пролетарского движения, пока идеи Дюринга
не стали пропагандироваться некоторыми — в том числе и
довольно влиятельными — деятелями германской социал-де¬
мократии чуть ли не как наивысшее достижение социально¬
философской науки XIX в. Вредные последствия такой про¬
паганды стали вполне явственными к середине 70-х годов.
«ЧЕРЕЗ ОЧКИ ДЮРИНГОВСКОЙ
КРИТИКИ»
Как известно, в 70-х годах, после падения Парижской ком¬
муны, начался новый период в развитии европейского рабо¬
чего движения, период распространения марксизма вширь,
«период образования, роста и возмужания массовых социа¬
листических партий классового, пролетарского состава» 1.
Одним из выражений этого процесса было возникновение
в 1869 г. Социал-демократической рабочей партии Германии
(так называемой эйзенахской) во главе с А. Бебелем и В. Либк¬
нехтом. В мае 1875 г. в Готе произошло ее объединение
с лассальянской партией и была принята компромиссная
программа, вызвавшая резкую критику со стороны Маркса
и Энгельса.
Примерно в это же время Дюринг, третировавший фи¬
лософию Гегеля как «горячечный бред» и «неудобоваримые
идеи», критиковавший Дарвина, поносивший Сен-Симона,
Фурье и Оуэна, обуреваемый завистью к Марксу, заявляет
о своей приверженности социализму. Как впоследствии писал
Энгельс во введении к английскому изданию «Развития со¬
циализма от утопии к науке»: «Около 1875 г. д-р Е. Дюринг,
приват-доцент Берлинского университета, внезапно в доволь¬
но крикливом тоне объявил, что он уверовал в социализм,
и преподнес немецкой публике не только подробно разрабо¬
танную социалистическую теорию, но и законченный практи¬
ческий план преобразования общества. Само собой разумеет¬
ся, он обрушился на своих предшественников: больше других
1 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 364.
68

его внимания удостоился Маркс, на которого он излил свой
гнев полной чашей» 1.
Этот новоявленный апостол социализма нашел поддержку
таких социал-демократов, как И. Мост, Ю. Вальтейх, JI. Фи-
рек, Ф. Фрицше, Э. Бернштейн и др.2 Трудно сказать
вполне исчерпывающе, чем именно привлекло их учение Дю¬
ринга. На одних наибольшее впечатление оказали его истош¬
ные вопли против полицейского государства, его ультраре¬
волюционная фразеология. Другим импонировали дюрингов¬
ские попытки, так сказать, «философски обосновать» со¬
циализм, представив его последним выводом «серьезной
науки». Третьим пришлась по душе прежде всего, вероятно,
критика Дюрингом социалистических авторитетов — Маркса
и Лассаля... Так или иначе в социал-демократической партии
у Дюринга появились восторженные приверженцы. «Мы
начали смотреть на Маркса и Лассаля в отношении основ их
учений через очки дюринговской критики» 3, — признавался
впоследствии Э. Бернштейн. Даже лидер партии А. Бебель
выступил в 1874 г. в центральном социал-демократическом
печатном органе — газете «Volksstaat» со статьей «Новый
коммунист», где положительно оценивал Дюринга. Правда,
Бебель делал некоторые критические оговорки в его адрес,
но вместе с тем горячо рекомендовал его работы, утверждая,
что воззрения Дюринга целиком согласуются с понятием
«научный коммунизм».
Это выступление породило протест у Энгельса, обратив¬
шегося по данному поводу с письмом в редакцию «Volks¬
staat». В ответном письме к нему (от 27 мая 1874 г.)
В. Блос оправдывал позицию газеты по отношению к Дю¬
рингу: никакого, мол, преклонения перед Дюрингом у нас
нет, а есть «самое простое признание его заслуг». А В. Либк¬
нехт писал Энгельсу 13 июня 1874 г. о Дюринге: «То, что
я узнал о нем, укрепляет мой взгляд, что он, правда, немно¬
го путаник, но совершенно честен и стоит на нашей стороне» 4.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 294.
2 Подробнее см.: Г. С. Ульман. К истории создания классического
труда Ф. Энгельса «Анти-Дюринг». — «Вопросы философии»,
1952, № 6.
3 E. Bernstein. Zur dritten Auflage von Fr. Engels «Herrn Eugen
Dührings Umwälzung der Wissenschaft».— «Neue Zeit», 1895, В. I,
№ 4, S. 105. (Цит. по: В. Познер. Энгельс в борьбе против
Дюринга и дюрингианцев. — «Под знаменем марксизма», 1940,
№ 11, стр. 112.)
4 Цит. по: В. Познер. Энгельс в борьбе против Дюринга и дю¬
рингианцев.— «Под знаменем марксизма», 1940, № 11, стр. 112 —
113.
69

Как видно, и В. Либкнехт первоначально также несколько
недооценивал вред теорий Дюринга. На страницах «Volks¬
staat» он печатал выдержки из его работ. В номере от 2 марта
1875 г. были приведены высказывания Дюринга о Парижской
коммуне из второго издания его «Критической истории по¬
литической экономии и социализма». В июне — июле 1874 г.
Маркс и Энгельс в письмах к редакторам «Volksstaat» предо¬
стерегали их против угрозы влияния мелкобуржуазных идей
Дюринга на германскую социал-демократию, резко отрица¬
тельно отзываясь о только что названной его книге 1.
В. И. Ленин расценивал увлечение Дюрингом как одно
из «шатаний» германской социал-демократии в 70-х годах,
как проявление «внутреннего кризиса» в партии. «Недолгое
время, — писал В. И. Ленин в статье «Август Бебель», — Бе¬
бель тоже разделял это увлечение. Сторонники Дюринга,
наиболее выдающимся из которых был Мост, играя в «ле¬
визну», быстро катились к анархизму» 2.
Речь шла, таким образом, о практическом вреде социа¬
листическому движению, об ущербе, который наносило пар¬
тии распространение идей претенциозного берлинского при¬
ват-доцента. «...Дюринг открыто начал создавать вокруг себя
секту, ядро будущей особой партии, — писал Энгельс. — Поэ¬
тому мы были вынуждены принять брошенный нам вызов
и вступить в бой, хотели мы того или нет» 3.
Связанное с ростом популярности дюрингианства влия¬
ние реформизма и анархизма, проявлявшееся в Социал-де¬
мократической рабочей партии Германии, представляло осо¬
бую опасность в том еще смысле, что сторонники научного
коммунизма в других странах рассматривали тогда эту пар¬
тию «как образец марксистской партии, своего рода вопло¬
щение пролетарской теории и тактики» 4.
ПИСЬМО ОТ «ДУНЕЧКИ»
16 ноября 1875 г. ближайший сотрудник Лаврова по изда¬
нию газеты «Вперед!» В. Н. Смирнов в письме к жене —
Р. Идельсон сообщал: «Получил вчера письмо от Дунечки...
Пишет, между прочим, что Либкнехт желает очень освобо¬
диться из-под крылушка Маркса и Энгельса. Для того,
1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 18, стр. 757.
2 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 367.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 294.
4 См. «Фридрих Энгельс. Биография». М., 1970, стр. 334.
70

чтобы показать это другим, он устроил следующую штуку.
Энгельс пишет для «Volksstaat»’a разбор политической эко¬
номии Дюринга. Либкнехт, чтобы показать, что «Volkstaat»
держится не одними Энгельс[ом] и Маркс[ом], приглашает
Дюринга отвечать на критику в «Volksstaat»’e. Вот будет сюр¬
приз нашим лондонским Ларикам (так в тексте. — А. В.). Это
редакционный секрет... рассказывал Дунечке Гейзер, к[ото]-
р[ый] теперь находится] в редакции «Volksstaat»’a.
П[етр] Л[аврович] не одобряет этой политики Либкнехта.
Конечно, искренность Дюринга очень спорный вопрос. Он,
говорят, страшно самолюбив» 1.
Перед нами очень интересный документ, требующий, од¬
нако, выяснения некоторых вопросов.
Прежде всего, кто такой «Дунечка»? Это, оказывается,
дружеское прозвище Д. И. Рихтера, а получил он его по¬
тому, что был по натуре очень мягким человеком.
В 1873 г. Рихтер — в будущем известный экономист, ста¬
тистик и географ — работал в наборне «Вперед!» в Цюрихе,
затем (с весны 1874 г. до конца года) находился в Лон¬
доне, а потом как официальный представитель группы
«Вперед!» жил сначала в Цюрихе, а затем — в Германии,
в Лейпциге. Рекомендованный Лавровым, Рихтер встречался
здесь с В. Либкнехтом, А. Бебелем, Э. Бернштейном,
Игн. Ауэром. По делам редакции ему приходилось бы¬
вать в Лондоне, где Лавров представил его Марксу, о по¬
сещении которого Рихтер оставил интересные воспоминания 2.
Так вот от этого человека и получено было Смирновым
сообщение о «редакционном секрете» «Volksstaat».
Трудно точно сказать, насколько сообщенные Рихтером
сведения были достоверными. Что касается определения им
позиции В. Либкнехта по отношению к Марксу и Эн¬
гельсу, с одной стороны, и к Дюрингу — с другой, то она
обрисована им, как нам представляется, достаточно пра¬
вильно. Стремление В. Либкнехта в это время быть по
возможности независимым от Маркса и Энгельса в теоре-
1 ЦГАОР, фонд В. Н. Смирнова (1737), оп. 1, д. 94, л. 126-126об.
2 См. Д. И. Рихтер. Из воспоминаний «Житейские встречи».—
В сб. «Русские современники о К. Марксе и Ф. Энгельсе», стр.
57—58. По свидетельству Д. И. Рихтера, он был у Маркса
дважды: один раз с Лавровым, другой — без него. Пример¬
ную дату первого посещения мы можем определить по одному
из писем Лаврова к Лопатину. Письмо это относится к ле¬
ту 1875 г. «Вчера я был с Рихтером у Маркса» («Лавров.
Годы эмиграции», т. I, стр. 302).
71

тическом отношении отмечалось не раз и ими самими 1.
Это проявлялось в особенности в том, что, как редактор
центрального партийного органа, Либкнехт не всегда был
разборчив. Здесь с 1872 г. печатал свои статьи Энгельс,
и не в малой степени благодаря этому «газета немецких
социал-демократов стала приобретать значение междуна¬
родного социалистического органа» 2. Между тем многие
печатавшиеся в газете материалы свидетельствовали и об
известной популярности среди членов партии идей мелко¬
буржуазного и буржуазного социализма. Об авторах неко¬
торых из них Энгельс писал в октябре 1875 г. А. Бебелю,
что их «экономическое невежество... и ошибочные взгляды,
а также незнание социалистической литературы служат на¬
илучшим средством для того, чтобы начисто уничтожить
теоретическое превосходство, которым до сих пор отли¬
чалось германское движение» 3.
Обращает на себя внимание также фраза из письма Смир¬
нова о том, что, по полученным им от «Дунечки» све¬
дениям, Энгельс уже пишет критический разбор воззрений
Дюринга. Мы знаем, что, строго говоря, это не соответ¬
ствовало действительности. Очевидно, здесь преломленно
отражались факты иного рода, а именно неоднократные
попытки В. Либкнехта уговорить Энгельса, чтобы он вы¬
ступил печатно по поводу теорий Дюринга. Судя по вы¬
сказыванию в одном из писем Маркса, «история» этих
обращений В. Либкнехта началась со времени первого возвра¬
щения Маркса из Карлсбада 4. Маркс возвратился в Лон¬
дон из первой поездки на лечение в Карлсбад в начале
октября 1874 г. Следовательно, примерно с этого времени
Либкнехт и обращался с просьбами к нему и Энгельсу
написать о Дюринге. Такие предложения содержались, в
частности, в его письмах от 1 февраля и 21 апреля
1875 г.
К этому времени грубые нападки Дюринга на Маркса вы¬
нудили В. Либкнехта существенно скорректировать свою
прежнюю позицию по отношению к Дюрингу. 1 февраля
1875 г. он писал Энгельсу: «Накануне рождества я был на
лекции этого человека, страдающего манией величия и ис¬
пытывающего огромную зависть к Марксу, вот и все. Его
идеи сильно проникли в умы многих наших людей (в осо¬
1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 15.
2 См. «Фридрих Энгельс. Биография», стр. 337.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 130.
4 См. там же, сгр. 12.
72

бенности в Берлине), и за него нужно основательно взять¬
ся» 1.
Это — начало 1875 г. Письмо Смирнова датировано но¬
ябрем. По-видимому, в переданном им сообщении Рихтера
отразились события более позднего времени, приближенные
к осени 1875 г. Действительно, в октябре произошло сле¬
дующее. Один из ярых дюрингианцев, Абрагам Энс, обра¬
тился в «Volksstaat» с претенциозным требованием опублико¬
вать его статью, восхваляющую Дюринга. Либкнехт от¬
ветил ему через газету, что в скором времени в ней будет
помещено «научно-критическое освещение трудов Дюринга»,
а сам переслал статью Энса Энгельсу; в сопроводительном
письме к нему (от 1 ноября) Либкнехт подчеркнул необ¬
ходимость объясниться со сторонниками Дюринга начис¬
тоту 2.
Энгельс, правда, в это время еще не принял оконча¬
тельного решения по данному вопросу. Он ограничился
тем, что в статье «Прусская водка в германском рейх¬
стаге», написанной в феврале 1876 г. и напечатанной тогда
же в «Volksstaat», довольно язвительно высказался о «но¬
вейшем приверженце и вместе с тем возродителе социализма,
господине Евгении Дюринге» 3, который прославляет вино¬
курение как естественную связь индустрии и сельского хозяй¬
ства.
Как бы то ни было, из письма Смирнова совершенно
ясно видно, что Лавров не одобрил «политики Либкнехта»,
т. е. его стремления занимать нейтральную позицию в тех
условиях, когда идеи марксизма и дюрингианства оказались
в конфронтации.
Такой вывод подтверждается и письмом Лаврова к Лопа¬
тину, датируемым ноябрем 1875 г.: «Марксу написал и адрес
Ваш дал. Ему, кажется и Энгельсу, готовится неприятность
со стороны, с которой они менее всего этого ожидают.
Энгельс собирается писать в «Volksstaat» против Dühring’a,
который прежде очень ругал Маркса. Liebknecht же, как
пишут из Лейпцига (тут совершенно очевидно имеется в виду
все то же сообщение Рихтера.— А. В.), просил самого
Dühring’a отвечать в «Volksstaat»’e же Энгельсу. Для читате¬
лей все это очень будет интересно, но Марксу будет больно» 4.
1 Цит. по: «Фридрих Энгельс. Биография», стр. 350.
2 См. В. Познер. Энгельс в борьбе против Дюринга и дюрингиан¬
цев.—«Под знаменем марксизма», 1940, № 11, стр. 113.
3 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 47.
4 «Лавров. Годы эмиграции», т. I, стр. 322.
73

«МОЙ ПЛАН ГОТОВ»
В мае 1876 г. Энгельс получил письма от Моста и от
Либкнехта (от 16 мая). В последнем говорилось: «Прилагаю
рукопись Моста, которая покажет тебе, что дюринговская
эпидемия поразила и людей, в прочих отношениях разум¬
ных; опровержение необходимо» 1. Присланная Энгельсу ру¬
копись Моста представляла собой апологетическое изложение
недавно появившейся книги Дюринга «Курс философии как
строго научного мировоззрения и жизнеформирования»
(Лейпциг, 1875).
По этому поводу Энгельс написал Марксу 24 мая: «Над
нашей партией в Германии тяготеет проклятие оплачивае¬
мых агитаторов и полузнаек. Если так будет продолжаться,
то лассальянцы скоро станут самыми светлыми головами,
ибо они меньше всего воспринимают глупости, а сочинения
Лассаля являются наименее вредным средством агитации.
Хотел бы я знать, чего собственно хочет от нас этот Мост
и что нам делать, чтобы ублаготворить его. Ясно одно:
эти люди представляют себе дело так, будто Дюринг
своими подлыми нападками на тебя сделал себя неуязви¬
мым с нашей стороны, ибо если мы высмеем его теорети¬
ческие нелепости, то это будет выглядеть как месть за его
личные взгляды! Оказывается, чем грубее Дюринг, тем бо¬
лее смиренными и кроткими должны быть мы; и поистине
милостью со стороны г-на Моста является то, что он еще
не требует, чтобы мы не только в благожелательном тоне
и в частном порядке указали г-ну Дюрингу на его ошибки
(как будто речь идет только об одних ошибках), с тем
чтобы он исправил их в следующем издании, — но еще сверх
того поцеловали бы его в задницу. Человек этот — имею
в виду Моста — умудрился дать краткое изложение всего
«Капитала» и все-таки ничего в нем не уразуметь. Это ясно
видно из его письма, и это характеризует его самого» 2.
Далее Энгельс уже не в первый раз довольно критически
отозвался о В. Либкнехте как редакторе партийной газеты.
Познакомившись с рукописью Моста, Маркс написал
25 мая Энгельсу: «Мнение мое таково, что «наше отно¬
шение к этим господам» можно выявить только в виде
решительной критики Дюринга. Он, очевидно, интриговал
среди преданных ему литературных неучей-карьеристов,
чтобы помешать такой критике; они, с своей стороны, рас-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 409.
2 Там же, стр. 10.
74

считывали на хорошо им известную слабохарактерность
Либкнехта. Либкнехт обязан был, между прочим,— и это
должно быть ему сказано, — объяснить этим молодцам, что
он неоднократно требовал такой критики и что в течение
ряда лет... мы отклоняли это как работу второстепенного
значения. Как ему известно и как доказывают его письма
к нам, серьезность этого дела выявилась только тогда, когда
путем неоднократной присылки писем разных неучей он
обратил наше внимание на опасность распространения таких
плоских идей внутри партии.
Что касается in specie [специально. — Ред.] г-на Моста, то
он, разумеется, должен считать Дюринга замечательным
мыслителем, потому что этот последний не только в лек¬
ции перед берлинскими рабочими, но позднее также черным
по белому в печати совершил открытие, что лишь Мост
сделал нечто разумное из «Капитала». Дюринг систематиче¬
ски льстит этим неучам, за что они никак не могут упрек¬
нуть нас» 1.
Энгельс ответил Марксу, что ему не доставляет ника¬
кого удовольствия «вдруг все бросать и снова приниматься
за скучного Дюринга. Но ничего не поделаешь, — продол¬
жал Энгельс, — раз уж я тоже втягиваюсь в полемику,
конца которой совершенно не видно; ведь все равно я не
буду иметь покоя. К тому же amicus [друг.— Ред.] Мост
своим панегириком «Курсу философии» Дюринга сам ясно
указал мне, откуда и как следует вести нападение. Эту
книгу тоже необходимо принять во внимание, потому что
во многих решающих пунктах она лучше вскрывает слабые
стороны и основы рассуждений, приводимых в «Экономии».
Я сейчас же закажу ее. В сущности, в ней совсем нет...
философии — формальной логики, диалектики, метафизики
и т. д.; она скорее пытается дать общее учение о науке,
учение, в котором природа, история, общество, государство,
право и т. д. рассматриваются в некоторой якобы внутрен¬
ней связи. Затем в ней имеется целый раздел, в котором
описывается будущее, или так называемое «свободное» об¬
щество, меньше всего с экономической стороны, и, между
прочим, уже разработан учебный план для начальной и сред¬
ней школы будущего. В ней, таким образом, преподносятся
пошлости в еще более упрощенной форме, чем в его
экономическом сочинении, и, беря обе книги вместе, можно
разоблачить этого субъекта одновременно и с этой стороны,
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 12.
75

Для критики исторической концепции нашего рыцаря,—
сводящейся к тому, что до Дюринга была одна дрянь,—
эта книга имеет еще то преимущество, что по ней можно
цитировать его собственные грубости. Так или иначе, теперь
он у меня в руках. Мой план готов — j’ai mon plan. Вначале
я подхожу к этой ерунде чисто деловым образом и как
будто принимаю ее всерьез, но постепенно, по мере того как
я разоблачаю его нелепости, с одной стороны, и пошлости —
с другой, критика становится все резче, а под конец удары
сыплются на него градом. Таким путем Мост и компания
лишаются предлога говорить о «жестокости» и т. д., а Дю¬
рингу достается по заслугам. Должны же мы показать
этим господам, что умеем разделываться с такими людьми
самыми различными способами» 1.
Как видим, это письмо Энгельса уже содержит основ¬
ные моменты будущей критики Дюринга, определяет ее ха¬
рактер, обрисовывает схему будущей книги. Замысел «Анти-
Дюринга» становился, таким образом, все более определен¬
ным.
«ОНИ ЭТОГО ХОТЕЛИ...»
В 1876 г. очередной съезд партии в Готе принимает решение
о публикации работы Энгельса о Дюринге.
Энгельс ведет в это время интенсивную работу по под¬
готовке и написанию своего труда. «...Всеобъемлющая сис¬
тема моего противника, — писал он впоследствии, — давала
мне повод изложить в полемике с ним взгляды Маркса и
мои на все эти (разбираемые Дюрингом.— А. В.) разнооб¬
разные предметы, и притом в гораздо более связном виде,
чем это приходилось делать когда-либо прежде. Это как раз
и было главной причиной, вынудившей меня взяться за эту,
во всех других отношениях неблагодарную, задачу» 2.
Воспользовавшись случаем, Энгельс приступил, таким об¬
разом, к решению задачи, которая далеко выходила за рамки
полемики с незадачливым в общем-то идейным противни¬
ком, — за связное и популярное освещение основных идей
марксизма, его методологии, его подхода к решению проблем,
поставленных в различных отраслях научного знания.
Выделяя в творчестве Энгельса три периода (до рево¬
люции 1848 г., 1848—1871 гг. и с 1871 г. до конца жизни),
1 К. Маркс и Ф, Энгельс. Соч., т. 34, стр. 14—15.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 297.
76

Б. М. Кедров отмечает, что в период 1871—1895 гг. твор¬
ческие усилия Энгельса «были направлены прежде всего на
то, чтобы решить задачу систематического изложения учения
марксизма, при одновременной доработке его в том пункте,
который до этого момента оставался еще не исследован¬
ным до конца, — в части философского обобщения данных
современного естествознания и его истории в целях обосно¬
вания всей материалистической диалектики» 1. Реализации
этой задачи и был посвящен — наряду с другими произве¬
дениями Энгельса этого периода — «Анти-Дюринг». «Он —
настоящая энциклопедия» 2 — такую характеристику Энгельсу
дал Маркс. Многосторонность научных интересов, большая
эрудиция, громадный запас знаний, прекрасный талант по¬
лемиста, блестящий литературный стиль — все эти качества
Энгельса — теоретика и публициста предопределили успех
предпринятого им труда.
Начал он его, как и намеревался, с рассмотрения соб¬
ственно философских проблем. 25 июля 1876 г. Энгельс писал
Марксу: «...я утешаюсь здесь философией Дюринга — такой
дрянной чепухи никто еще никогда не писал. Ничего, кроме
высокопарных пошлостей, пересыпанных чистейшей ерундой,
но все это довольно ловко препарировано для прекрасно
известной автору публики, которая с помощью нищенской
похлебки и без большого труда хочет быстро научиться
говорить обо всем» 3.
Месяц спустя, делясь с Марксом впечатлениями от
«естественной философии действительности г-на Дюринга»,
Энгельс сообщал: «Мне никогда еще не попадалось ничего
столь естественного. Поскольку все считается естественным,
с естественными вещами все происходит так, как это пред¬
ставляется естественным г-ну Дюрингу; поэтому он и ис¬
ходит всегда из «аксиоматических положений», ибо то, что
естественно, не требует никаких доказательств. Эта вещь по
плоскости своей превосходит все бывшее до сих пор. Но
как она ни плоха, все же та часть, в которой говорится
о природе, является самой лучшей. Здесь все-таки есть еще
жалкие остатки диалектических оборотов, но поскольку он
переходит к общественным и историческим отношениям,
снова начинает господствовать старая метафизика в форме
морали, и тем самым он оказывается на настоящей слепой
кляче, которая безнадежно тащит его по кругу. Горизонт
1 См. «Энгельс-теоретик». М., 1970, стр. 6.
2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 28, стр. 505.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 17—18.
77

его не простирается дальше сферы действия общего прус¬
ского права, а прусское чиновничье хозяйничанье представ¬
ляет для него «государство». Через неделю, считая с се¬
годняшнего дня, мы возвращаемся в Лондон [из Рамсгета. —
Ред.], и тогда я сразу примусь за этого молодца. Какие
он проповедует вечные истины, ты можешь видеть из того,
что его три bêtes noires [пугала. — Ред.] таковы: табак,
кошки и евреи, и им достается по заслугам» 1.
1 октября 1876 г. Маркс — В. Либкнехту: «Энгельс сейчас
занят своей работой о Дюринге. Это большая жертва с его
стороны, так как для этого ему приходится прервать не¬
сравненно более важную работу» 2. В последней фразе име¬
лась в виду, конечно, «Диалектика природы». А уже 20
ноября 1876 г. Энгельс сообщает И. Ф. Беккеру, что скоро
в центральном органе партии появится его «критика Дю¬
ринга» 3. 9 января следующего года Энгельс направляет
В. Либкнехту «окончание отдела о философии». И прибавляет
при этом: «Если же они (сторонники Дюринга.— А. В.)
жалуются на мой тон, то, надеюсь, ты не забудешь в ответ
указать им на тон г-на Дюринга по отношению к Марксу
и другим своим предшественникам, а главное — подчеркнуть,
что я доказываю, и притом обстоятельно, тогда как Дюринг
просто извращает и поносит своих предшественников. Они
этого хотели и — даю слово — изрядно получат по заслугам» 4.
Первый отдел книги — «Философия» — был написан Эн¬
гельсом за полгода.
III. «АНТИ-ДЮРИНГ» ВЫХОДИТ В СВЕТ
Главы первого отдела «Анти-Дюринга» публиковались пер¬
воначально в виде серии статей в газете «Vorwärts» — так
стал называться центральный орган Социалистической
рабочей партии Германии после Готского съезда 1876 г.—
с 3 января по 13 мая 1877 г. И уже сразу же эти статьи
стали предметом острого внимания и горячего обсуждения.
С восторгом принял начало нового произведения Эн¬
гельса немецкий коммунист Фридрих Лесснер. 9 января 1877 г.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 23-24.
2 Там же, стр. 162.
3 См. там же, стр. 176.
4 Там же, стр. 186-187.
78

он пишет Энгельсу: «Я только что прочел в «Vorwärts»
начало твоей выдающейся работы... И я должен сказать,
что новый год не мог быть начат ничем лучшим и более
достойным... Это основательное и понятное разъяснение
фактов рассеет заблуждения многих товарищей в рядах нашей
партии...» 1.
Главы новой книги Энгельса привлекли внимание и не¬
которых русских, находившихся за границей.
«ЛАВРОВ ХВАЛИТ ТВОИ СТАТЬИ
ПРОТИВ ДЮРИНГА»
3 марта 1877 г. Маркс из Лондона писал Энгельсу в
Брайтон: «Лавров, которому живется дьявольски плохо, хва¬
лит твои статьи против Дюринга, но говорит, что «к такой
мягкости в полемике со стороны Энгельса не привыкли»
(то есть он не привык)» 2.
Двумя днями позже, переправляя Энгельсу свою «Дю¬
рингиану», т. е. рукопись сделанного им разбора эконо¬
мических взглядов Дюринга, включенного Энгельсом в сос¬
тав второго отдела «Анти-Дюринга», Маркс признается
другу: «Я не мог читать этого субъекта без того, чтобы
тут же не дать ему основательно по башке... Когда вчитаешься
в него настолько, что приемы его становятся ясны как на
ладони, — этот писака начинает даже забавлять» 3.
На следующий день, благодаря Маркса за большую
работу, проделанную по анализу экономических воззрений
Дюринга («Это больше, чем мне нужно, чтобы совершенно
заткнуть глотку молодцу и в этой области»), Энгельс пи¬
шет: «В самом деле, Лавров отчасти прав, говоря, что с
этим субъектом до сих пор слишком деликатничали. Теперь,
перечитывая курс политической экономии, зная молодца и
его манеру, уже не приходится опасаться, что в этой
стряпне где-нибудь кроется подвох; теперь, когда весь этот
спесивый вздор выступает неприкрыто, — я, конечно, считаю,
что отнестись к этому надо с еще большим презрением.
У добряка Лаврова, конечно, имеются свои соображения:
1 Цит. по: «Фридрих Энгельс. Биография», стр. 351; см. также:
В. Познер. Энгельс в борьбе против Дюринга и дюрингианцев. —
«Под знаменем марксизма», 1940, № 11, стр. 116.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 30.
3 Там же, стр. 30 — 31.
79

он может в своих проповедях 1 не прибегать к крещендо,
как это вынуждены делать мы, когда нам предстоит столь
длительная расправа. Тем не менее он уже в конце отдела
о философии не будет больше жаловаться на мягкость, а в
отделе о политической экономии — еще того меньше» 2. Как
можно видеть из этого письма, в работе над произведением
Энгельс в какой-то степени учитывает замечания «друга
Петра».
Здесь к месту будет заметить, что сам Лавров также
выступил примерно в это же время с критикой Дюринга.
1 марта 1876 г. В. Н. Смирнов сообщал Р. X. Идельсон, что
Лавров «теперь читает Дюринга, которого получил от
Штура» 3. Результатом этого чтения были полемические
замечания Лаврова в его работе «Государственный эле¬
мент в будущем обществе» по поводу сочинений Дюрин¬
га «Курс политической и социальной экономии» (2-е изд.,
1876) и «Критическая история политической экономии
и социализма» (2-е изд., 1875).
В одном из примечаний к четвертой главе, характеризую¬
щей строй будущего общества, Лавров подробно остановился
на дюринговском представлении о социализме. Разобрав по¬
ложения Дюринга об «экономической общине» как основном
элементе будущего строя, об обмене труда и денежном
обращении в будущем обществе, о сохраняющейся там все¬
общей воинской повинности, о свободе союзов (в том числе
и полицейского), об устранении всех культов и т. п., Лавров
выступил с критикой дюринговского социального плана.
По Лаврову, «именно политическая сторона нового строя
у Дюринга не совсем ясна», ведь Дюринг «говорит о за¬
конах» и об «административных порядках», наконец, он
называет свои «экономические общины» «членами полити¬
ческого целого», правда, он объясняет эти слова в смысле
«свободного общества, организованного по общности проис¬
хождения и языка», но допускает для него «общие законы
и общие решения», степень обязательности которых остается
смутной; а далее смотрит на эти комплексы общин как
на «политически-общественную территорию, принадлежащие
к которой личности составляют объединенное юридическое
лицо (Rechtssubject) и оно, как таковое, распоряжается всею
почвою, всеми жилищами и всеми учреждениями для про¬
1 Это слово написано Энгельсом по-русски.— Ред.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 31—32.
3 ЦГАОР, фонд В. Н. Смирнова (1737), оп. 1, д. 96, л. 115о6.
Штур — книгоиздатель и книгопродавец в Берлине.
80

изводства». При этом, продолжает Лавров, степень самосто¬
ятельности отдельных общин, свободных союзов лиц и самих
лиц становится уже довольно сомнительною, а самый строй, —
и тут Лавров делает убийственный для Дюринга вывод,—
«во многом напоминает еще «насильственное государст¬
во» (Gewaltstaat), которое Дюринг предполагает разрушен¬
ным» 1.
Далее Лавров высказал свое отрицательное отношение
к предлагавшейся Дюрингом идее обширной системы «ра¬
венственного обмена» в будущем обществе, «для которой
именно автору и понадобилась так металлическая монета».
Лавров полагает, что сохранение у денег той функции,
которую они играют при капитализме, не особенно удов¬
летворяет требованию социалистической «справедливости»,
которую Дюринг называл «компасом социалитарного дви¬
жения». Отмечая, что Дюринг, вообще говоря, «довольно
удачно заимствовал у своих предшественников разные част¬
ности своего плана» будущего общества, Лавров считает,
что в целом его план «нельзя назвать ни глубоко, ни ясно
продуманным». Что касается вопроса о роли государства
при социализме, то, по мнению Лаврова, в этом отно¬
шении «мысль Дюринга даже менее ясна, чем в других
отношениях» 2.
В пятой главе работы («На другой день после револю¬
ции»), охарактеризовав марксистское решение вопроса о неиз¬
бежности «социального переворота, который должен быть
произведен пролетариатом, выработанным капиталистиче¬
ским хозяйством и вступающим с ним неизбежно в борьбу» 3,
Лавров вновь обратился к теории Дюринга. По словам
Лаврова, Дюринг представляет себе победу нынешнего про¬
летариата в форме «весьма скромной и легальной», ибо
полагает, что «цели рабочего движения будут достигнуты
довольно мирным путем» 4.
Обильно цитируя Дюринга, Лавров обнажает его устрем¬
ления к мирному, безболезненному для собственников, пе¬
реходу к социализму посредством роста «рабочих союзов»
как в национальном, так и в международном масштабе,
в результате чего «эти разрастающиеся союзы подорвут весь
нынешний государственный, экономический и семейный
1 П. Л. Лавров. Избранные сочинения на социально-политические
темы, т. 4. М., 1935, стр. 288.
2 См. там же, стр. 288.
3 См. там же, стр. 290.
4 См. там же, стр. 291.
81

строй... Какими судьбами нынешний политический и экономи¬
ческий мир дозволит беспрепятственно рабочим ассоциациям
до такой степени подорвать себя, автор не объясняет» 1.
Возражая Дюрингу, Лавров неизменно становился на сторону
Маркса.
Сразу же после выхода 1-го выпуска IV тома журнала
«Вперед!», где был напечатан «Государственный элемент
в будущем обществе», Лавров послал эту работу Марксу.
19 августа 1876 г. Маркс писал Энгельсу из Карлсбада:
«...Лавров прислал мне толстый том о функциях «госу¬
дарства» в будущем. Во всяком случае чтение я тоже отклады¬
ваю на будущее» 2.
В БОРЬБЕ С «СОВРЕМЕННОЙ
МИФОЛОГИЕЙ»
Маркс и в самом деле был очень занят. В частности, его
серьезно волновало отсутствие благоприятных условий
для опубликования «Анти-Дюринга». Здесь и вправду не
все обстояло благополучно. 11 апреля 1877 г. Маркс
писал В. Бракке, что Энгельс очень недоволен тем, как
«Vorwärts» печатает его работу против Дюринга. «Сначала его
принудили принять известные условия, а потом то и дело
нарушают их. Во время избирательной кампании, когда
вообще никто ничего не читал, его статьи служили только
для заполнения пустого места; потом их стали печатать
небольшими разрозненными кусками: один кусок на этой
неделе, другой две-три недели спустя, так что для читателя
(особенно рабочего) связь совершенно пропадает. Энгельс
написал Либкнехту письмо с предупреждением. Он думает,
что это делается умышленно, что редакция запугана горсткой
сторонников г-на Дюринга. Было бы вполне естественно, если
бы те же дураки, которые сперва вопили о «замалчивании»
этого безмозглого шута, теперь решили замолчать критику
его взглядов. Г-ну Мосту не пристало говорить о том, что
статьи слишком растянуты. Его апология Дюринга, к счастью
для него не увидевшая света, была очень и очень длинна;
и если г-н Мост не заметил, что не только рядовые ра¬
бочие и даже бывшие рабочие, вроде него самого, вообра¬
жающие, что можно в кратчайший срок все узнать и нау¬
читься обо всем судить, но и действительно научно обра-
1 П. Л. Лавров. Избранные сочинения на социально-политические
темы, т. 4, стр. 292.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 22.
82

зованные люди могут многое почерпнуть из положитель¬
ного изложения у Энгельса, — то я могу только пожалеть о
его умственных способностях» 1.
Об этом же писал Бракке и сам Энгельс (24 апреля):
«Подозревать дюринговское влияние мне совершенно не
пришло бы в голову, если бы Либкнехт попросту объяснил
мне все в двух словах и обещал бы исправить дело...
Здесь меня буквально засыпают упреками за то, что я
позволяю печатать свои статьи в качестве затычек; никто
не может уследить за внутренней связью» 2. «Сегодня я
посылаю в Лейпциг начало экономической части «Дюрин¬
га»» 3, — сообщал Энгельс этому же адресату 25 июня.
В июле 1877 г. первый отдел «Анти-Дюринга» под назва¬
нием «Переворот в науке, произведенный господином Евге¬
нием Дюрингом. I. Философия» был издан отдельной
брошюрой. А начиная с 27 июля (по 30 декабря) главы
второго отдела «Анти-Дюринга» стали печататься в виде серии
статей уже не в самой газете, а в приложениях к «Vor¬
wärts».
Это изменение в характере печатания «Анти-Дюринга»
объяснялось тем, что, как писал В. И. Ленин в статье
«Август Бебель», «резкая, уничтожающая критика дюрингов¬
ских теорий Энгельсом была встречена неодобрительно во
многих партийных кругах, а на одном съезде партии было
даже сделано предложение удалить эту критику со страниц
центрального органа» 4.
Ранее, в книге «Что делать?», В. И. Ленин, также
обращаясь к оценке беспримерной в истории социалистиче¬
ского движения борьбы Энгельса с теоретическими заблужде¬
ниями, писал: «Когда Энгельс обрушился на Дюринга, ко
взглядам последнего склонялись довольно многие предста¬
вители германской социал-демократии, и обвинения в рез¬
кости, нетерпимости, нетоварищеской полемике и проч.
сыпались на Энгельса даже публично на съезде партии» 5.
И действительно, на Готском съезде 1877 г. И. Мост
внес предложение (29 мая) запретить печатание статей Эн¬
гельса против Дюринга, охарактеризовав их как не пред¬
ставляющие никакого интереса для огромного большинства
читателей «Vorwärts» или даже вызывающие глубокое воз-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 203—204.
2 Там же, стр. 210.
3 Там же, стр. 215.
4 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., г. 23, стр. 367.
5 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 6, стр. 12.
83

мущение. Аналогично высказался и Ю. Вальтейх. Он считал,
что публикация сочинения Энгельса в газете была промахом
руководства, что социал-демократии приносят пользу как ра¬
боты Маркса и Энгельса, так и работы Дюринга.
В. Либкнехт заявил на это, что речь идет об ином —
об отражении нападок Дюринга на научный социализм по
всей линии. После «Капитала» Маркса работа Энгельса —
это самый значительный труд. Она необходима для пар¬
тии. И публиковать ее следует в приложении к газете 1.
«Хотя Бебелю и Либкнехту удалось добиться дальнейшей
публикации «Анти-Дюринга» в приложении к «Vorwärts»,
все же принципиального спора с дюрингианцами не состоя¬
лось» 2. На это и намекал Энгельс в письме к В. Либкнехту
от 31 июля 1877 г.: «Я никогда не говорил, что ваши
сторонники в массе не хотят подлинной науки. Я говорил
о партии, а она является такой, какой она сама предстает
перед общественностью в печати и на съездах. Теперь там
господствуют полузнайки и задают тон бывшие рабочие,
мнящие себя литераторами. Если эти люди и составляют,
как ты утверждаешь, лишь ничтожное меньшинство, то вы,
разумеется, все равно не должны сбрасывать их со счета ...
у каждого из них есть свои приверженцы. Моральный
и интеллектуальный упадок партии ведет свое начало с мо¬
мента объединения 3; его можно было бы избежать, если бы
тогда было проявлено немного больше выдержки и по¬
нимания. Здоровая партия с течением времени отбросит лиш¬
ний балласт, но это — длительный и трудный процесс, и не
следует без надобности прививать массам болезнь на том
лишь основании, что они здоровы» 4. В этой связи становится
понятной и фраза Энгельса из его письма от 19 июля:
«...не желаю оспаривать место в «Vorwärts» у господ со¬
циалистов будущего и давать снова повод кричать о том,
будто я заполняю газету отвлеченными вещами, не интере¬
сующими массу читателей, которые, по-видимому, желают
фантазий вместо фактов» 5.
25 июля 1877 г. Маркс, ссылаясь на Гирша, пишет, что
«Либкнехт в течение ряда месяцев сильно воевал против
дюринговской клики. Либкнехту, по-видимому, пришлось
1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 418—419; см. также
«Vorwärts», 1877, № 65.
2 «Фридрих Энгельс. Биография». Пер. с нем. М., 1972, стр. 352.
3 Речь идет у Энгельса о Готском съезде 1875 г.— Ред.
4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 221.
5 См. там же, стр. 42.
84

проглотить немало неприятностей, которые он от нас скры¬
вает» 1. А через несколько дней, 31 июля, Энгельс пишет
самому Либкнехту: «Хочу надеяться, что дюринговщина
потерпела полное фиаско и что этому делу теперь конец.
Как бы то ни было, партийные органы все же опозорили
себя тем, что дали сбить себя с толку и приписали Дю¬
рингу научное значение на том основании, что... его пресле¬
довали пруссаки! И так рассуждали все, кого я видел» 2.
Говоря о преследовании Дюринга пруссаками, Энгельс
имеет в виду весьма громкий скандал, который разра¬
зился летом 1877 г. в Берлинском университете: по тре¬
бованию философского факультета Дюринг был лишен права
преподавания. Дело в том, что в течение ряда предшест¬
вовавших лет он выступал в своих работах с резкими
нападками на университетских профессоров. Терпение реак¬
ционной профессуры лопнуло, когда Дюринг в предельно
некорректной форме обвинил Гельмгольца в сознательном
замалчивании работ Р. Мейера.
Этот акт встретил естественное осуждение студентов и
вообще в демократических кругах, даже в России, где
Н. К. Михайловский выступил в «Отечественных записках»
(1877, № 9) со статьей «Скандал в Берлинском универ¬
ситете». Приверженцы Дюринга в Германии, в том числе и на¬
ходившиеся в рядах социал-демократической партии, орга¬
низовали шумную кампанию протеста, что «нашло свое от¬
ражение на страницах «Vorwärts», который не удовлетворился
разоблачением реакционных университетских порядков, а
опубликовал стихотворную «оду» в честь Дюринга, в которой
последний называется «мыслителем, учителем и героем
духа»» 3.
Что же касается Энгельса, то его отношение к этому
инциденту очень четко отразилось в письме к В. Бракке от
25 июня: «Каким жалким и мелочным человеком должен
быть этот Гельмгольц, раз его могли хотя бы только рас¬
сердить высказывания какого-то Дюринга, да еще до такой
степени, что он поставил берлинский факультет перед альтер¬
нативой: или Дюринг или я! Как будто с научной точки
зрения все писания Дюринга, вместе взятые, со всей их
бешеной завистью, стоят больше выеденного яйца!» 4
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 49 — 50.
2 Там же, стр. 220.
3 См. В. Познер. Энгельс в борьбе против Дюринга и дюрингиан-
цев.— «Под знаменем марксизма», 1940, №11, стр. 118.
4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 215 — 216.
85

Впрочем, Энгельсу было не до скандалов, связанных
с личностью Дюринга. Всю вторую половину 1877 г. он
напряженно работает над третьим отделом своего труда,
посвященным разоблачению мелкобуржуазного дюрингов¬
ского социализма — той формы утопии, которую Маркс
и Энгельс называли «современной мифологией», возводящей
на пьедестал богинь «справедливости, свободы, равенства
и т. д.» 1
Также и в этой работе существенную помощь Энгельсу
оказывал Маркс. 8 августа, посылая Энгельсу «Экономи¬
ческую таблицу» с некоторыми замечаниями (вероятнее всего,
добавления к X главе второго отдела «Анти-Дюринга», в
которой определенное место отведено характеристике «Эко¬
номической таблицы» Ф. Кенэ), Маркс сообщает ему, что
он «не мог разыскать в чулане» нужных Энгельсу книг
Оуэна и Фурье 2. Говоря далее, что книгу Сарганта об
Оуэне достать легко и в случае необходимости «можно
получить все сочинения Оуэна у старого Олсопа» (этот
английский биржевой маклер, примыкавший к чартистам, под¬
держивал в это время дружеские отношения с семьей
Маркса), Маркс продолжает: «Между тем я нашел у себя
весьма важное сочинение Оуэна, в котором он дает резюме
всего своего учения: «Революция в умах и практике чело¬
веческого рода», 1849. Я совсем забыл о нем. Эту вещь
вместе с книгами Фурье «Теория четырех движений» и «Но¬
вый хозяйственный мир», а также сочинение Юббара о Сен-
Симоне я отнесу сегодня к тебе домой» 3.
Упомянутые в этом письме произведения Энгельс ис¬
пользовал при написании первой главы третьего отдела
«Анти-Дюринга». Здесь он писал, в частности, о том през¬
рении, с которым взирал Дюринг на представителей клас¬
сического утопического социализма. «Из произведений Фурье
он знает только фантазии о будущем, разрисованные вплоть
до романтических деталей, только им уделяет он внимание,
что, разумеется, «гораздо важнее» для констатирования бес¬
конечного превосходства г-на Дюринга над Фурье, нежели
исследование того, как последний «мимоходом пытается
критиковать действительные отношения». Мимоходом! Ведь
почти на каждой странице произведений Фурье сверкают
1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 42, 46, 55.
2 См. там же, стр. 57.
3 Там же, стр. 57.
86

искры сатиры и критики, изобличающих убожество столь
прославляемой цивилизации» 1.
Весьма характерно, что во время одной из бесед с
М. М. Ковалевским К. Маркс (во второй половине 70-х
годов они ежегодно встречались в Лондоне), заговорив
о претензиях Дюринга, высказался аналогичным образом:
он сказал, что «в одном мизинце Фурье скрыто для че¬
ловечества больше залогов счастливого будущего, чем в на¬
дерганной отовсюду энциклопедической осведомленности
его сурового критика Дюринга, не раз величавшего творца фа¬
ланстеров «главою социализма идиотов»» 2. Отдавая должное
великим социалистам прошлого, Маркс и Энгельс резко вы¬
ступали против идей современного им крохоборческого утопи¬
ческого социализма, заменяющего «материалистическую ба¬
зу» социализма пустой болтовней о грядущем осуществлении
«справедливости, свободы, равенства и братства», фантази¬
ями на тему «устройства общества будущего» 3.
Между тем работа Энгельса над «Анти-Дюрингом» про¬
должалась. И чем ближе к концу она была, тем зна¬
чение создаваемого труда становилось все яснее, даже для
самого автора. 11 января 1878 г. Энгельс пишет И. Ф. Бек¬
керу, что крупной ошибкой германской социал-демократии
«является то, что студентам и прочим невежественным
«ученым» позволяют в качестве научных представителей
партии нести перед всем светом в огромном количестве
невероятную чушь. Впрочем, это детская болезнь, кото¬
рую необходимо перенести, и именно для того, чтобы сокра¬
тить ее, я так подробно разобрал это на примере Дю¬
ринга» 4.
Весной 1878 г. работа над книгой подходит к концу.
3 апреля Энгельс сообщает К. Гиршу: «С Дюрингом я по¬
чти покончил. Вы, вероятно, скоро опять найдете в «Vor¬
wärts» кое-что о его «социализме». Этот филистер отнял
у меня безобразно много времени, но нельзя было иначе:
либо браться как следует, либо вовсе не браться» 5. А 30 ап¬
реля он оповещает Бракке: «С г-ном Дюрингом я, на¬
конец-то, благополучно покончил, если не считать просмотра
последних статей, и на этом свете я не хотел бы больше
1 К. Маркс и Ф. Энгельс: Соч., т. 20, стр. 275.
2 См. М. Ковалевский. Герцен и освободительное движение на За¬
паде. — «Вестник Европы», 1912, кн. VI, стр. 221—222.
3 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 234, 235.
4 Там же, стр. 245.
3 Там же, стр. 254.
87

поддерживать это приятное знакомство. Какой зазнавшийся
невежда!» 1
Интересное совпадение: как раз в эти дни, в конце
апреля 1878 г., Лавров в письме к Г. А. Лопатину пишет:
«Последнего номера «Слова» не видал еще. Что за дикая
мысль де-Роберти обращаться ко мне и к Дюрингу» 2.
Речь здесь идет о заметке де-Роберти «Post-scriptum»,
напечатанной (под псевдонимом Е. де-ла Серда) в № 4
журнала «Слово» за 1878 г. В этой заметке, полемизируя
с Н. К. Михайловским, де-Роберти не без иронии предлагал
привлечь в качестве арбитров в их споре «г. П. Л.» (т. е.
П. Л. Лаврова) и Дюринга: «На решение этих двух по¬
чтенных ученых я наверное апеллировать не буду» 3.
Замечание, сделанное по этому поводу Лавровым, сви¬
детельствует, как видим, о резко негативном его отношении
к Дюрингу: сама постановка их имен рядом вызывает у
него возмущение. Любопытно и то, что адресат Лаврова,
Г. А. Лопатин, в это время уже познакомился с работой
Энгельса по статьям в «Vorwärts» 4 и весьма одобрил ее.
ПЕРВАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ МАРКСИЗМА
С предисловием Энгельса, помеченным 11 июня 1878 г.,
отдельное издание «Анти-Дюринга» вышло в свет в Лейпциге
около 8 июля 1878 г.
Трудно переоценить значение этого события, и прежде
всего для судеб германской социал-демократии того времени.
Ведь не в малой степени именно благодаря труду Энгельса
«все жизнеспособные элементы социализма — и во главе их,
конечно, Бебель — быстро поняли всю гнилость «новых»
теорий, порвали с ними и со всяческими анархистскими
поползновениями» 5. После появления книги Энгельса влияние
Дюринга на германских социал-демократов пошло на убыль
и быстро сошло на нет. В плане же более общем появле¬
ние «Анти-Дюринга» способствовало «завершению теорети¬
ческого разгрома домарксистских направлений в рабочем
движении, в первую очередь Германии. Теперь немецкие
социал-демократы смогли воспринять марксизм как цельное
1 К, Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 257.
2 «Лавров. Годы эмиграции», т. I, стр. 546.
3 «Слово», 1878, № 4, отд. II, стр. 16.
4 См, «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 346.
5 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 367.
88

мировоззрение, охватывающее философию, политическую
экономию, социализм, стратегию и тактику классовой борьбы
пролетариата» 1.
Значение труда Энгельса трудно переоценить также и с
точки зрения популяризации марксистской теории. В целом
ряде положений «Анти-Дюринга» резюмировались дости¬
жения предшествовавшего тридцатилетнего периода развития
этой теории.
Вместе с тем значительный ряд научных положений,
выдвинутых в «Анти-Дюринге», представлял собой дальней¬
шую разработку и существенное развитие идей, ранее иссле¬
довавшихся Марксом и Энгельсом, однако не столь фунда¬
ментально, как это было осуществлено теперь. Согласно
наблюдениям Г. А. Багатурия, «к этой категории отно¬
сятся, например, определение диалектики как науки о все¬
общих законах развития — в том числе и человеческого об¬
щества; раскрытие действия основных законов диалектики
в истории человеческого общества — закона перехода коли¬
чества в качество, закона отрицания отрицания; развитие
принципа историзма применительно к таким проблемам, как
вечные истины, равенство, мораль, предмет политической
экономии; разработка проблемы соотношения экономики и
политики, критика теории насилия, выявление материальных
основ военного дела» 2.
Наконец, в «Анти-Дюринге» появляется и ряд совершенно
новых тем, таких, например, как проблемы возникновения
классов, происхождения государства и религии и их истори¬
ческих судеб, выявление двух главных открытий Маркса и
др.3
Особое значение имело развернутое в книге Энгельса
доказательство цельности всех составных частей марксистско¬
го учения, систематического характера научной теории ра¬
бочего класса. Как бы предвосхищая борьбу против будущих
ревизионистов и догматиков, Энгельс категорически отверг
в своей книге идею какого-либо разрыва между теорией
и методом в системе философии марксизма.
Отметая попытки Дюринга провести «среднюю линию»
в философии, Энгельс, как писал В. И. Ленин, провел
всю борьбу с Дюрингом «целиком под лозунгом последо¬
вательного проведения материализма, обвиняя материалиста
Дюринга за словесное засорение сути дела, за фразу, за
1 «Фридрих Энгельс. Биография», стр. 364.
2 «Энгельс-теоретик», стр. 200.
3 См. там же, стр. 205 — 213.
89

приемы рассуждения, выражающие собой уступку идеализму,
переход на позицию идеализма. Либо последовательный до
конца материализм, либо ложь и путаница философского иде¬
ализма,— вот та постановка вопроса, которая дана в каж¬
дом параграфе «Анти-Дюринга»...» 1.
Заслуживает самого пристального внимания то обстоя¬
тельство, что в статье «Карл Маркс», характеризуя сущ¬
ность марксистской философии, В. И. Ленин солидаризиро¬
вался с той ее трактовкой, которую дал Энгельс в «Анти-
Дюринге». В. И. Ленин писал: «Диалектический материализм
«не нуждается ни в какой философии, стоящей над прочими
науками». От прежней философии остается «учение о мышле¬
нии и его законах — формальная логика и диалектика»» 2.
(Поставленные в кавычках слова взяты В. И. Лениным из
«Анти-Дюринга» 3.)
Нет нужды подробно рассказывать здесь о том, что теоре¬
тический потенциал «Анти-Дюринга» обнаруживался все более
по мере дальнейшего развития социальной действительности
и научного знания. Для раскрытия же нашей темы сущест¬
венное значение имеет то обстоятельство, что Маркс и Эн¬
гельс не рассматривали выход «Анти-Дюринга» только как
внутреннее дело германской социал-демократической партии.
Чрезвычайно важно, что они сочли необходимым как можно
быстрее познакомить с этой книгой некоторых своих рус¬
ских современников.
МАРКС И ЭНГЕЛЬС ДАРЯТ
«АНТИ-ДЮРИНГ» РУССКИМ ДРУЗЬЯМ
Уже через неделю после появления «Анти-Дюринга» из
печати, 16 июля, Энгельс пишет В. Н. Смирнову, что днем
раньше он послал ему экземпляр книги, и просит сообщить
адреса Лаврова и Лопатина, чтобы направить книгу также
и им 4. Данный факт весьма замечателен уже сам по себе:
по крайней мере этих троих русских Энгельс рассматривает
как своего рода союзников в его борьбе с Дюрингом.
И он был прав.
Что касается Г. А. Лопатина, то он очень чутко уловил
опасность распространения идей Дюринга в России. Еще до
1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 359.
2 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 54.
3 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 25.
4 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 259.
90

окончания печатания труда Энгельса, 17 апреля 1878 г.,
Лопатин писал ему: «Вы недавно напечатали в «Vorwärts»
ряд очень интересных статей о философии и политической
экономии Дюринга. Может быть эти статьи уже изданы особо,
в виде отдельного оттиска? В таком случае я буду Вам
очень обязан, если Вы пришлете мне один или два эк¬
земпляра этого отдельного издания. Второй экземпляр пред¬
назначается для некоторых моих друзей, русских социалистов,
которые ухитряются подчас соединять воедино вещи совер¬
шенно несовместимые и делают общую смесь (правда, весьма
крепкую и весьма революционную) из Прудона, Маркса
и Дюринга только на том основании, что все трое нахо¬
дятся в крайней оппозиции и труды их в той или иной
мере запрещаются и преследуются у нас в России» 1.
Отдадим должное прозорливости Лопатина. Одним из
первых подметил он характерную черту в развитии рус¬
ской социально-революционной мысли конца 70 — начала
80-х годов: попытки соединить идеи Маркса с идеями Дю¬
ринга. Так уж получилось, что разгромленное Энгельсом
дюрингианство нашло себе сторонников за пределами
марксистского рабочего движения и даже за пределами
Германии, в особенности в России. Подробнее об этом
у нас речь пойдет дальше. Теперь же отметим, что Эн¬
гельс откликнулся на просьбу Лопатина и послал ему свою
книгу. «Большое спасибо за Вашего «Дюринга», — писал
Г. Лопатин Энгельсу 23 ноября 1878 г. из Парижа, — я нашел
его вместе с Вашим письмом на своем столе по приезде
из России, где я провел эти последние четыре месяца» 2.
Мы уже писали о том, как отнесся к Дюрингу и к
борьбе Энгельса с ним Лавров, о той преемственности
проблем и идей, которая существовала между «Диалектикой
природы» и «Анти-Дюрингом», и о том месте, которое при их
осмыслении и обсуждении занимало творческое общение
Энгельса с Лавровым. Приведем еще один факт, подтверж¬
дающий это наблюдение.
Как уже говорилось, одной из общих тем обоих про¬
изведений Энгельса был вопрос об отношении социалистов
к дарвинизму, столь занимавший не только их автора, но
и Лаврова. Сохранился черновик письма Энгельса О. Шмид¬
ту от 19 июля 1878 г. Узнав, что О. Шмидт будет делать
на съезде естествоиспытателей в Касселе доклад на тему об
1 «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 346.
2 Там же, стр. 353.
91

отношении дарвинистов к социал-демократии, Энгельс пишет
ему: социалисты уже давно предвидели то, что представи¬
тели дарвинизма в Германии не смогут уклониться от не¬
обходимости занять определенную позицию по отношению
к социалистическому мировоззрению. «Для того чтобы со¬
действовать этому со своей стороны, я беру на себя сме¬
лость послать Вам по почте экземпляр только что вышед¬
шей моей работы «Переворот в науке, произведенный гос¬
подином Евгением Дюрингом». Я, между прочим, сделал
там попытку изложить в общих чертах также отношение
научного социализма к установкам современного теорети¬
ческого естествознания вообще и специально к дарвиновской
теории. Места, относящиеся к дарвинизму, отмечены» 1.
О намерении О. Шмидта «разгромить» социалистов Энгельс
счел нужным сообщить и Лаврову (в письме от 10 ав¬
густа). «Надеюсь, что Вы получили экземпляр моей брошю¬
ры против Дюринга, которую я отправил Вам вчера, — писал
здесь же Энгельс. — Не можете ли Вы мне сообщить, куда
«следует отправить экземпляр, предназначенный Лопатину?» 2
Днем позже Лавров отвечал ему: «Я только что получил
Ваше любезное письмо и Вашу работу о Дюринге, кото¬
рую я уже давно хотел видеть и половину которой я прочел
в «Vorwärts»...» 3.
Подчеркнем эти слова: давно хотел видеть, половину
прочел... Чрезвычайно высоко оценивая научные достоинства
труда Энгельса, Лавров искренне считал, что «Анти-Дю¬
ринг» имеет чрезвычайно важное значение для теоретической
разработки проблем социализма. Летом 1878 г. он писал
в Петербург С. М. Баранцу: «Обратите внимание на только
что вышедшую брошюру Энгельса о Дюринге; это — очень
резкая критика, но заключает в себе много дельного по
общим вопросам» 4. И именно поэтому, считал Лавров, труд
Энгельса представляет собой интерес для революционеров
всех стран.
Вскоре после выхода «Анти-Дюринга» в свет экземпляр
книги получил и М. М. Ковалевский. В своих воспоми¬
наниях, рассказывая о горячей полемике Маркса с полити¬
ческими и идейными противниками, в частности с бакуниста¬
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 260.
2 «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 348 —
349.
3 Там же, стр. 349 — 350.
4 Цит. по: В. В. Богатов. Фридрих Энгельс и Петр Лавров.—
«Вестник МГУ». Серия VIII. Философия, 1970, № 6, стр. 21.
92

ми, Ковалевский писал: «Маркс не оставлял также без
возражения выпадов, делаемых на него из лагеря социалистов
такими, например, писателями, как Дюринг. Известная бро¬
шюра Энгельса «О мнимом перевороте, произведенном в
науке» берлинским приват-доцентом, была, несомненно, вну¬
шена Марксом и отразила на себе его взгляды.
Мне пришлось познакомиться с автором «Капитала» в
самый разгар этой полемики с бакунистами и Дюрингом.
При первом же знакомстве Маркс подарил мне обе бро¬
шюры...» 1 В последней фразе подразумеваются, конечно,
обвинительный акт Маркса и Энгельса против бакунистов —
«Альянс социалистической демократии и Международное
Товарищество Рабочих» и «Анти-Дюринг». Однако здесь
требуются некоторые уточнения.
Знакомство М. Ковалевского с К. Марксом произошло,
по-видимому, зимой 1874—1875 г. Вторично они повстре¬
чались в Карлсбаде в августе — сентябре 1875 г. А затем
на протяжении ряда лет Ковалевский в отпускное время,
появляясь в Лондоне, бывал как у Маркса, так и у Энгельса 2.
В письмах последних мы находим упоминания о встречах
с Ковалевским в декабре 1876 г., в сентябре и ноябре
1878 г., в сентябре 1879 г.3 и т. д. Разумеется, совершенно
исключено, что Маркс презентовал «Анти-Дюринг» Ковалев¬
скому «при первом же знакомстве», т. е. в 1875 г.;
тогда он, очевидно, подарил ему брошюру об «Альянсе»,
вышедшую в 1873 г. Что касается «Анти-Дюринга», то,
возможно, что уже в 1877 г. Ковалевский получил от Маркса
опубликованный в июле того года в виде отдельной бро¬
шюры первый, философский, отдел работы Энгельса. Если
же Ковалевский имел в виду книгу в целом, то она могла
быть подарена ему только в 1878 г. На экземпляре
книги с дарственной надписью Энгельса Ковалевскому стоит
дата «22 августа 1878 г.».
По-видимому, к тому же времени относится и такое
свидетельство Ковалевского: «Маркс не без некоторого са¬
модовольства говорил мне, что Дюринг всем встречным
заявляет, что источником нападок на него является не кто
другой, как он, Маркс» 4.
1 М. М. Ковалевский. Встречи с Марксом. Из работы «Две жизни».—
В сб. «Русские современники о Марксе и Энгельсе», стр. 66.
2 См. Б. Г. Сафронов. Указ соч., стр. 69 — 70.
3 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 24, 64, 82, 87, 169,
277.
4 «Русские современники о К. Марксе и Ф. Энгельсе», стр. 61.
93

* * *
Таким образом, уже сама история создания и опубликования
«Анти-Дюринга» оказалась так или иначе связанной с деятель¬
ностью ряда русских мыслителей и общественных деяте¬
лей. Некоторые из них оказали явную поддержку Энгельсу
в его борьбе с новоявленным пророком.
На первый план здесь выступает роль П. Л. Лаврова, твор¬
ческие контакты которого с Энгельсом включали в себя об¬
суждение вопросов, ставших предметом специального рас¬
смотрения в «Анти-Дюринге». Не подлежит сомнению, что
Г. А. Лопатин потому, в частности, без колебаний под¬
держал выступление Энгельса против Дюринга, что одним
из первых распознал реальную опасность, которую представ¬
ляло собой распространение идей Дюринга среди российских
революционеров.
Что касается М. М. Ковалевского, то, как бы лично он
ни относился к борьбе Маркса и Энгельса против Дюринга,
наше внимание к нему в данном случае объясняется глав¬
ным образом тем, что полученный от Маркса и Энгельса
экземпляр «Анти-Дюринга» он вскоре передал Н. И. Зиберу
и уже в 1879 г. в журнале «Критическое обозрение», ре¬
дактором которого был Ковалевский, появилась рецензия на
эту книгу.
Об этом речь впереди, а пока познакомимся с тем, как
оценивался Дюринг русскими философами в то именно время,
когда с критическим разбором его теорий выступил Эн¬
гельс, т. е. в конце 70-х годов.

Очерк третий
ОТНОШЕНИЕ К ДЮРИНГУ
В РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ
I. ЧЕМ ПОНРАВИЛСЯ
И ЧЕМ НЕ ПОНРАВИЛСЯ ДЮРИНГ
А. А. КОЗЛОВУ И П. А. МИЛОСЛАВСКОМУ
К концу 70-х годов идеи Дюринга, так или иначе воспри¬
нятые, оказались довольно широко распространенными в рус¬
ском образованном обществе. При этом они получили здесь
своеобразное истолкование у представителей самых разных
течений философской и общественно-политической мысли.
По поводу оценок идей Дюринга развернулась даже своего
рода дискуссия, в какой-то степени предопределившая после¬
дующее отношение к их критике Энгельсом. Именно поэтому
есть необходимость специально рассмотреть эту полную
противоречий интерпретацию дюрингианства на русской
почве.
Вообще говоря, русская легальная печать, в особенности
журналистика и пресса, с поразительной внимательностью
фиксировала те процессы, которые происходили в социально-
политической и интеллектуальной жизни Германии 70-х го¬
дов. Статьи и корреспонденции, связанные с ее освещением
и осмысливанием, в довольно большом числе печатались в
«Вестнике Европы», «Отечественных записках», «Деле» и
других журналах и газетах.
Естественно, что частой сетью подобных публикаций были
захвачены и работы Дюринга, тем более что они выпуска¬
лись им очень часто и в большом числе. Даже журнал спи¬
ритического направления «Свет» заметил этого «почтенно¬
го немецкого мыслителя» 1. Как об интересном современ¬
ном мыслителе о нем пишет «Неделя» 2. Об учении Дюринга
отзываются и другие печатные органы, а в некоторых из них
под псевдонимом Иоганн Брюкке печатаются статьи его при¬
верженца из числа немецких социал-демократов — Иоганна
Моста 3.
1 См. «Свет», 1879, № 1, стр. 2, 3—4; № 2, стр. 73 — 74.
2 См. «Неделя», 1879, № 1, стр. 22—24.
3 См., напр.: И. Брюкке. Политические партии в Германии.—
«Слово», 1878, № 3.
95

Значительную известность идеи Дюринга приобретают и
у некоторых, так сказать, профессиональных философов. Ха¬
рактерной в данном отношении фигурой был А. А. Козлов.
«ПРОИЗВОЛЬНОЕ СМЕШЕНИЕ
РАЗЛИЧНЫХ ТОЧЕК ЗРЕНИЯ»
В прошлом участник фурьеристского студенческого кружка
(так называемых «вертепников») в Москве, Козлов в 1862 г.
привлекался по делу о «сношениях с лондонскими пропа¬
гандистами» (т. е. с Герценом и Огаревым), а в 1866 г.—
за связь с революционной организацией Н. Ишутина. Разо¬
чаровавшись в идеях социализма, отойдя от демократическо¬
го движения, Козлов все сильнее увлекается идеалистической
философией. В 1876 г. он получает место приват-доцента
в Киевском университете.
Два года спустя, в 1878 г., т. е. в год выхода «Анти-
Дюринга», Козлов выпускает в Киеве книгу «Философия
действительности. Изложение философской системы Дюрин¬
га с приложением критического обзора» 1.
Это была первая крупная работа, популяризировавшая
идеи Дюринга в России, хотя Козлов довольно резко от¬
зывался о ряде положений немецкого философа. В этой кри¬
тике Козлову удалось указать на некоторые действительные
пороки дюринговской «философии действительности». Од¬
нако в конечном счете это была критика Дюринга «справа» —
с позиций, враждебных всякому материализму, с позиций
принципиально антисоциалистических.
В предисловии к книге Козлов утверждал, что, по его
мнению, русские отстали в области философии от других
народов, хотя потребность в ней в российском обществе весь¬
ма велика. Считая эти два «факта» не требующими особых
доказательств, Козлов писал, что они-то и побудили его
«предпринять труд изложения философской системы Дюрин¬
га».
Для Козлова Дюринг, без всяких сомнений, «один из сов¬
ременных корифеев германской философии», «талантливый
и оригинальный мыслитель», обладающий «громадною и
разностороннею эрудициею» 2. С большим сожалением пишет
1 См. А. А. Козлов. Философия действительности. Изложение фи¬
лософской системы Дюринга с приложением критического обзора.
Киев, 1878. Несколько ранее эта работа была напечатана в виде
статей в «Университетских известиях».
2 См. А. А. Козлов. Философия действительности, стр. 1.
96

Козлов о том, что о Дюринге до сих пор в русской лите¬
ратуре ничего серьезного не появилось, если не считать «двух
самых поверхностных статеек»: одной — в «Отечественных
записках», другой — в «Знании». (Во втором случае имелась
в виду разобранная нами в первом очерке рецензия
П. Л. Лаврова на дюринговскую «Критическую историю
философии...».) «А между тем вот уже два года как Дю¬
ринг вполне и окончательно высказался. Но ведь нужно же
когда-либо познакомить русского читателя с этим несом¬
ненно замечательным мыслителем» 1.
Как и Энгельс в «Анти-Дюринге», Козлов берет за осно¬
ву характеристики дюринговских идей его «Курс философии»
и почти на 90 страницах излагает систему взглядов своего
героя. Вторую же, меньшую, часть книги он отводит для
критических замечаний к этой системе.
Автор вынужден констатировать громаднейшее самомне¬
ние, самовозвеличение и самохвальство Дюринга, обвине¬
ния им различных ученых в шарлатанстве. То же отношение
видит Козлов у Дюринга и к «современным представителям
политической экономии и общественных наук, причем не луч¬
ше других, — вслед за Лавровым отмечает Козлов, — он тре¬
тирует даже Маркса и Лассаля, несмотря на их социалисти¬
ческий образ мысли» 2. Словом, «скверная привычка соба¬
читься», которую Козлов отмечает у Дюринга, ему явно не
по душе, тем более, что, как он пишет, в системе Дюринга
«нет ни одного существенно важного положения или понятия,
которое было бы им самим создано, и оригинальность его
проявляется только во второстепенностях» 3. Беда Дюринга
в том, что он во многом копирует своих предшественни¬
ков, в частности Шопенгауэра (этот мыслитель весьма импо¬
нирует Козлову), и вовсе не читает современной философ¬
ской литературы.
«Произвольное смешение различных точек зрения и про¬
извольный переход из одной в другую» 4 видит Козлов в
дюринговской трактовке теории познания и натурфилософии:
идеи Фейербаха и Шопенгауэра перемешиваются здесь с по¬
ложениями Канта и Тренделенбурга. В области этики и со¬
циологии Дюрингу свойственно, по Козлову, мистико-фан¬
тастическое представление о том, будто в самой природе
заложена возможность какого-то полного счастья человече¬
1 См. А. А. Козлов. Философия действительности, стр. 1.
2 См. там же, стр. 97.
3 Там же, стр. 107.
4 Там же, стр. 121.
4 А. И. Володин
97

ского. В этой связи Козлов касается и «социалистических»
воззрений Дюринга. Отмечая свойственную Дюрингу уверен¬
ность в том, что в будущем обязательно осуществится его
собственный идеал, и что он яркими красками расписывает
картину общества будущего, Козлов замечает: «Картина эта
вообще представляет одну из разновидностей общесоциали¬
стического идеала... Предположим, что все осуществилось
бы точь-в-точь так, как описано это в «Курсе». Спрашивает¬
ся, где гарантия, что, несмотря на объективную безукориз¬
ненность этих форм, предвиденных при помощи «разумной
и научной фантазии действительным философом» и необхо¬
димо осуществленных природою, действующей по логике
«философии действительности», где гарантия, что, несмотря
на все это люди, имеющие жить в этих формах, субъек¬
тивно не будут чувствовать себя скверно?.. В картине буду¬
щей социализированной общественности вовсе не указано ни
одной темной стороны, ни одного источника страданий...» 1.
А между тем Дюринг утверждает, что всякой новой радости
соответствует новое страдание... Высмеивая дюринговские
утверждения о возрастании свободы жизни, называя их ребя¬
ческими, Козлов показывает, что в теории нравственности
Дюринга концы с концами не сходятся, а если же пере¬
вести «извороты Дюринга» на более ясный язык, то «настоя¬
щими принципами его этики окажутся старые знакомцы в
истории этой науки, эвдемонизм и разумный эгоизм или,
если угодно, утилитаризм... Эти начала гораздо более, чем,
напр., начала долга или симпатии, соответствуют, — по сло¬
вам Козлова, — с одной стороны, материалистическому реа¬
лизму Дюринга в его метафизике, а с другой — индивидуа¬
лизму его социологии, индивидуализму, который в силе и
мести видит новые рычаги для своего практического осу¬
ществления 2. Не принимая дюринговского понимания мести
как «учителя права», как средства «разрешать все наши споры
0 том, что справедливо и что нет», Козлов указывает на
основное стремление Дюринга — во что бы то ни стало воз¬
высить автономию индивидуума 3.
Что касается представлений Дюринга о социализме, то и
в этой своей части его теория, по Козлову, «чего-либо осо¬
бенно нового, сравнительно с другими формами социализма
не представляет... Социализм Дюринга, подобно многим дру¬
гим системам, не удовлетворяет трем важнейшим вопросам:
1 А. А. Козлов. Философия действительности, стр. 136—137.
2 См. там же, стр. 153—154.
3 См. там же, стр. 159, 160.
98

первый — почему именно будущая общественность, имеющая
сменить настоящую, должна осуществиться в описанных си¬
стемою формах, а не в каких-либо иных; второй — почему
именно эта изображенная общественность есть лучшая, и
третий — каким путем эта лучшая придет на смену совре¬
менной худшей. Конечно, у Дюринга мы не встречаем таких
фантазий и наивностей, какими богаты социалистические си¬
стемы первой половины нашею века (напр., Сен-Симона,
Фурье, Кабе и пр.); но зато система Дюринга,— справедливо
пишет Козлов, — несомненно уступает этим последним в по¬
следовательности, смелости и оригинальности» 1.
При формулировке «общего суждения о философии Дю¬
ринга» Козлов утверждает, что его система не удовлетворя¬
ет прежде всего «главному требованию, которое предъявля¬
ется системе вообще, и философской в особенности, требо¬
ванию быть целым, проникнутым одной мыслью, одним прин¬
ципом, проходящим красной нитью через все части и связы¬
вающим их в органическое единство» 2. Определяющим в
системе Дюринга является не единство принципа, основной
идеи или метода, а единство субъективного настроения ее
создателя. Отсюда перевес производных частей этой системы
над основными. В толковании Козлова этот перевес прояв¬
ляется в том, что центр тяжести системы Дюринга лежит
«не в теории познания и метафизике, как должно бы было
быть, и даже не в ближайшей к ней этике, а в учении об
обществе, которое должно опираться на этику. Общество,
социализированное на основании безусловной автономии и
благоденствия индивидуума, — вот начало, перед которым
должна была, во что бы то ни стало, преклониться и этика,
и философия природы, и теория познания с метафизикой.
Но чтобы это преклонение имело благовидную и естествен¬
ную форму, потребовалось соединение разнородных фило¬
софских направлений и начал...» 3.
Как видим, Козлов весьма определенно, со своей, разуме¬
ется, точки зрения, указывал не только на псевдонаучный
характер философских построений Дюринга, их подчинен¬
ность утопическому представлению о будущем, апологетизи¬
рующему идею индивидуализма, но и на проистекающий
отсюда эклектизм его философии в целом. Вывод Козлова
о том, что Дюрингом не сделано «ничего такого, что двигает
1 А. А. Козлов. Философия действительности, стр. 160—161.
2 Там же, стр. 161.
3 Там же, стр. 162.
4*
99

науку вперед» 1, в принципе вполне отвечавший реальному
положению дел, начисто перечеркивал первоначальные уве¬
рения русского автора о его якобы оригинальности и талант¬
ливости.
Однако вопреки всему Козлов продолжал отстаивать так¬
же и это положение, считая, что «сравнительная оригиналь¬
ность и талантливость» Дюринга проявляются в разработке
«частностей» системы, в оценке чужих воззрений, в умении
выделить существенную сторону запутанного вопроса и даже
(!) в искусстве «делать новые комбинации из известных по¬
ложений». В этой связи Козлов давал высокую оценку дю¬
ринговской книге «Критическая история общих принципов
механики», хвалил его «анализ основных законов мышления»,
осуществленный в «Естественной диалектике» (особенно дан¬
ную там трактовку понятия бытия), говорил о «практичности
и разумности» некоторых мер, предлагаемых Дюрингом для
преобразования общественных отношений, например, в об¬
ласти образования. Одним из признаков значения философ¬
ской деятельности Дюринга Козлов считал «шум, произво¬
димый в настоящее время в ученой Германии» около его
имени (главную роль в этом явлении, по мнению Козлова,
играет борьба партий) 2. Особо указывал Козлов на «факт
образования школы Дюринга», ссылаясь, в частности, на при¬
знание А. Риля (в его книге «Философский критицизм». Лейп¬
циг, 1876) в том, что он во многих вопросах держится
взглядов Дюринга.
В общем и целом философия Дюринга в глазах Козлова
есть теоретическое отражение того факта, что социализм про¬
менял свою прежнюю мечтательно-утопическую подкладку на
материалистическую и практическую: «...философская систе¬
ма Дюринга есть не что иное, как попытка, освободив социа¬
лизм от утопических, мечтательных, религиозных элементов,
дать ему современную научно-философскую основу, ввести
его в такое философское целое, в котором он стоял бы в
научной и логически необходимой связи с теорией познания,
метафизикой, философией природы, этикой, вообще с целым
циклом дисциплин, органическое единство которых составля¬
ет conditio sine qua non [непременное условие. — Ред.] цельного,
истинно-философского миросозерцания. В этом, по-моему,
и заключается специальное отличие системы Дюринга среди
1 А. А. Козлов. Философия действительности, стр. 163.
2 См. там же, стр. 166.
100

различных направлений современной философии, в этом и ее
относительное значение» 1.
Козлов, как видим, подобно некоторым немецким социал-
демократам, явно попался на удочку дюринговских деклара¬
ций, будто его социалистический идеал лишен какого бы то
ни было утопизма и имеет твердое научно-философское обос¬
нование. Более того, специфику учения Дюринга о будущем
Козлов видит еще и в том, что если у прежних социалистов
грядущее «благополучие в земном царстве божием» напоми¬
нает «отчасти древнюю Спарту, отчасти средневековый мо¬
настырь, а отчасти и новейшую благоустроенную казарму»,
то Дюринг кладет в основу «полную нестесняемость индиви¬
дуальной воли» (поэтому он, как считает Козлов, и апелли¬
рует к материалистическому атомизму). Правда, вполне раз¬
решить проблему личного и общего, материи и сознания
Дюрингу не удается (а по Козлову, являющемуся противни¬
ком социализма, вполне очистить традиционный социалисти¬
ческий идеал от фантазий, произвольных построений и казар¬
менных элементов вообще невозможно — «по самой сущности
задачи») 2. Отсюда и прыжки Дюринга в «рациональный
идеализм» 3... Это же означает, что «под маскою «логики
мира», «основных схем мира», «соответствия объективного
бытия субъективному» в механику атомов благополучно был
введен человекообразный демиург, который, по своей без¬
граничной благосклонности, обеспечил индивидууму испол¬
нение его хотений...» 4.
Оставляя в стороне рассуждения Козлова по поводу сбли¬
жения Дюрингом дарвинизма и гегелевской философии и
критику обоих этих учений (насколько можно понять, Козлов
одобряет эту критику, хотя и не во всем), приведем заклю¬
чительные положения его критического разбора: «Итак, спе¬
циальное значение теоретической деятельности Дюринга со¬
стоит в попытке представить социализм, как полное, цельное
философское миросозерцание, основанное на данных совре¬
менных положительных наук, с одной стороны, и на резуль¬
татах современного научно-философского знания, с другой» 5.
Правда, попытка эта не удалась. Но все-таки «для мысля¬
щего человека, независимо от того, сочувствует он социа¬
лизму или нет, знакомство с философией. Дюринга принесет
1 А. А. Козлов. Философия действительности, стр. 168.
2 См. там же, стр. 172.
3 См. там же, стр. 169.
4 См. там же, стр. 170.
5 Там же, стр. 172.
101

несомненную пользу. Для сочувствующего польза будет в том,
что он, при помощи хотя и не первоклассного, но все-таки
замечательного по познаниям и таланту мыслителя, прове¬
рит содержание и обосновку тех идей, которым симпатизи¬
рует. Для несочувствующего также интересно будет познако¬
миться с изложенными в сравнительно рациональной и си¬
стематической форме идеями, волнующими до самого дна
современное европейское общество. Независимо от этой цели
всякий из знакомства с философией Дюринга непременно
вынесет возбуждение к серьезной мысли, а иной, может быть,
и обогатится в познаниях» 1.
Осуществленный Козловым подробный пересказ Дюринга
и его критические замечания представляют для нас интерес
не только как характерный пример отношения к Дюрингу
одного из русских философов-идеалистов того времени, но
и как образец той литературы, которая формировала пред¬
ставления более или менее широкого круга русских читате¬
лей, называемых автором «сравнительно неопытными в фи¬
лософии» (им-то он и предназначал в первую очередь свою
книгу), — представления о характере отношения между фило¬
софией и социализмом и о месте Дюринга в социально-
философской мысли XIX в.
«ВЕСЬ МИР ДЮРИНГ ИЗМЕРЯЕТ
СВОИМ ЛИЧНЫМ РАЗУМОМ...»
Несколько иные стороны дюринговской системы оттенялись
в другой книжке, вышедшей в России в том же 1878 г. Мы
имеем в виду опус профессора казанской духовной академии
по кафедре логики и метафизики П. А. Милославского «Типы
современной философской мысли в Германии».
Как и для Козлова, Дюринг для Милославского — круп¬
ный философский авторитет, один из «передовых представи¬
телей немецкой философии» 2. Уже в самом начале книги
Милославский неоднократно по разным поводам ссылается
на его мнение, приводит, в частности, «меткое суждение»
Дюринга о том, что старая «глубочайшая» немецкая мета¬
физика «ушла сама в себя, задремала и отстала от общече¬
1 А. А. Козлов. Философия действительности, стр. 173.
2 См. П. А. Милославский. Типы современной философской мыс¬
ли в Германии. Очерки из путешествия за границу. Казань, 1878,
стр. 4.
102

ловеческого процесса» 1. Преимущественно в качестве борца
с «метафизикой» Милославский и берет себе Дюринга в со¬
юзники, хотя сам же и обнаруживает, что для последова¬
тельного идеалиста Дюринг — союзник весьма неверный
(вследствие эклектического характера взглядов).
В целом теорию Дюринга Милославский определяет как
оригинальную попытку «построения научно-философской си¬
стемы независимо от философских авторитетов, единственно
на основании современной положительной науки и силами
собственного ума ее автора» 2.
По словам Милославского 3, Дюринг подавляет читателей
и слушателей разнообразием и пестротой вводимых в фило¬
софию предметов, а особенно своим намеренным оригиналь¬
ничаньем, непоследовательностью, причудливостью в изло¬
жении своих мыслей, грубым («берлинским») остроумием и
софистической диалектикой. Основная его идея состоит в
зом, что философия — это не просто наука, а еще и прак¬
тическое настроение. В общем Дюринг — это «оригинальный
немецкий позитивист», в чем-то подобный Конту, особенно
в учении об обществе. Вместе с тем между ними имеются
и различия. Одной из важных отличительных черт философии
Дюринга Милославский считает его стремление определить
всеобщие безусловные начала знания и воли, составные
элементы и формы бытия и мысли, иначе говоря — начала
действительности 4. Однако, рассматривая дюринговскую
трактовку «краеугольного камня» его «логико-метафизиче¬
ской схемы» действительности — положения о единстве мира,
которое сводится им к тезису о единственности бытия, Ми¬
лославский пишет: «Развитие положения о единичности все¬
объемлющего бытия у пего до такой степени сбивчиво и
земно, что весьма мудрено проследить связь его идей, тем
более, что Дюринг часто ограничивается афоризмами и не¬
редко не столько аргументирует свои мысли, сколько бранит¬
ся с тем, кто с ним не согласен» 5. И основную мысль
1 См. П. А. Милославский. Типы современной философской мысли
в Германии, сгр. 39 — 40.
2 См. там же, сгр. 163.
Возможно, что во время путешествия за границу он был на
лекциях Дюринга; во всяком случае посвященная Дюрингу де¬
сятая глава книги Милославского была написана, по собствен¬
ному свидетельству автора, в 1875 г. в Германии (там же,
стр. 238).
4 См. П. А. Милославский. Типы современной философской мысли
в Германии, стр. 168.
5 Там же, стр. 169—170.
103

своей философской системы — о соответствии между мышле¬
нием и бытием — Дюринг выдвигает, по Милославскому,
«без всякой критики, без всяких научных оснований, как са¬
му по себе очевидную и безусловную истину» 1.
Крайний субъективизм Дюринга подвергается Милослав¬
ским критике в следующих словах: «...он на все высшие
вопросы знания отвечает по своему личному крайнему ра¬
зумению». В результате оказывается, что его «философия
действительности, как и все до сих пор существующие си¬
стемы, остается без специальных философских основ. Весь
мир Дюринг измеряет своим личным разумом, как будзо
с природой соизмерим и в философии «верховен» его личный
разум, как будто «логические свойства» его ума соответству¬
ют «логическим свойствам» всего бытия» 2.
Правда, вся эта критика Милославским Дюринга направ¬
лена в конце концов против элементов материализма в его
системе, точнее говоря — против содержащихся в ней вуль¬
гарно-материалистических идей. Считая ощущение более
фундаментальным фактом, чем движение материи, Милос¬
лавский в своей книге обвинял материализм в произвольном
объектировании понятия материи 3.
Одобряя некоторые идеи Дюринга, в частности его от¬
ношение к дарвинизму, Милославский все же считал, что при
всех стараниях Дюринга «построить целостную философию,
соответствующую какой-то воображаемой единой действи¬
тельности, его построение разламывается пополам между
миром и человеком. Высший мир и его философская схема
остаются за человеком, который теперь становится для Дю¬
ринга особым центром всей действительности. Философия
природы без остатка исчезает в философии общества. К со¬
жалению, эта часть философии не поддается краткому ана¬
лизу и критике вследствие ее особого склада и характера.
Собственно философского построения и назначения она и
не имеет, и связь ее с изложенными началами философии
действительности весьма неопределенна и сомнительна» 4.
Кратко изложив теорию Дюринга о врожденной нравствен¬
ности человека, его представления о долге, воле и мести,
Милославский утверждает, что, переходя к философии об¬
щества, Дюринг «теряет свое философское равновесие и пре¬
1 См. П. А. Милославский. Типы современной философской мысли
в Германии, стр. 175.
2 Там же.
3 См. зам же, стр. 298, 306.
4 Там же, стр. 187.
104

вращается в ярого социал-демократа... По обыкновению всех
социалистов он пророчествует о золотом веке свободного
политического единения и трудовой кооперации всех людей.
Точного и сколько-нибудь научного выяснения и определе¬
ния грядущих «свободных человеческих обществ» Дюринг не
дает. Он по общепринятому социалистами шаблону ставит
только требования справедливости, гуманности, любви, идеа¬
лизации, облагорожения человеческого типа и т. д.» 1.
Как видим, подобно Козлову, Милославский, быть может
даже помимо своей воли, также сосредоточивает внимание
читателей на дюринговском «социализме». А если здесь и
был замысел, то достаточно простой: учение Дюринга о
будущем, представляющее собой реставрацию самых отста¬
лых идей утопического социализма, рассматривалось как сво¬
его рода вершина социалистической теории, а его критика
выступала, таким образом, как сокрушение социализма во¬
обще. Послушаем такую тираду Милославского: «От требо¬
ваний самых высоких даже до посредственного выполнения
их путь далекий, и знанием этого пути не может похва¬
литься ни один из социалистов, а с ними и сам философ
действительности. Все черты социального идеала у Дюрин¬
га — обыкновенные у всех социалистов pia desideria [благия
пожелания.— Ред.], но отнюдь не научные и философские
выводы из каких-нибудь положительных данных историче¬
ской и современной жизни и всех условий внешнего мира,
среди которых живет и развивается человек и человечество.
Дюринг просто мечтает, что новая эра человеческого раз¬
вития и счастья наступит, когда всюду водворится комму¬
нистический социализм, когда будут уравнены права и соб¬
ственность, достигнуто равномерное общее образование,
будет уничтожена всякая религия, всякий культ, всякая поли¬
тическая опека, одним словом, когда наступит полное ра¬
венство, полная умственная, политическая и экономическая
эмансипация человечества. Мечтая о превращении всех форм
политического устройства в демократию и всех социальных
отношений в коммунизм, философ действительности уже за¬
бывает основные принципы всякого развития, которые он
сам же поставил в основу всей жизни природы, человече¬
ского сознания и деятельности, т. е. логико-метафизическую
систематику и разнообразие бытия, вытекающее из антаго¬
низма сил. Он как будто не подозревает, что по всем по¬
ложительным данным науки о мире и человеке идеальное
1 П. А. Милославский. Типы современной философской мысли
в Германии, сгр. 190.
105

равенство всех людей составляет бесплодную метафизическую
фикцию, потому что соответствует безразличному равнове¬
сию общества, его неподвижности, превращению в чистый
потенциал социальной энергии. При естественных условиях
человеческой жизни и развития на земле демократическая
и коммунистическая тирания для каждой свободной личности
должна быть прокрустовым ложем, которое для одних бу¬
дет велико, для других мало. На том ложе счастья, какое
рисует Дюринг, едва ли могут успокоиться люди без деспо¬
тического тиранского искалечения их свободы и всей лич¬
ности.
С гордой самоуверенностью и с нескрываемым самовос¬
хвалением Дюринг во имя своих социальных начал судит и
рядит все прошедшее, настоящее и будущее человечества.
К философии эти рассуждения имеют мало отношения...» 1
Вместе с тем то, за что критиковал Дюринга Энгельс,
возводится Милославским в заслугу новейшему системосо¬
зидателю. Дюринг, согласно его мнению, «делает попытку
построить философию на началах положительной науки и
дать научное удовлетворительное решение всем философским
вопросам о природе и духе, вопросам логики и метафизики,
морали, естественного права, политики и истории. Если фи¬
лософия имеет право на существование и на звание науки,
предприятие Дюринга заслуживает полного внимания и со¬
чувствия... И научную мысль, и практическую жизнь Дюринг
стремится объединить общими философскими началами, ста¬
рается привести в гармонию мысль и волю, вообще создать
целостное философское сознание и целостное нравственное
отношение к дальнейшему развитию ума и облагорожению
человеческой личности» 2. Однако, с точки зрения Милослав¬
ского, решить эту задачу Дюринг не смог. Единственное,
что он сделал, — ввел некоторые выводы естествознания в
свою систему в качестве абсолютных догматических истин.
Но как раз это-то и не устраивает русского православного
философа — и потому, что, по его убеждению, так называе¬
мые положительные науки не дают решения философских
задач, и потому, что тем самым философия перестает быть
истинной наукой и теряет свое практическое значение, и по¬
тому главным образом, что здесь философия подчиняется
разуму, а «такое всевластие разума требует доказательств» 3.
1 П. А. Милославский. Типы современной философской мысли
в Германии, стр. 190—191.
2 Там же, стр. 200.
3 См. там же, стр. 201.
106

В этих оценках мы также отчетливо видим критику Дюринга
«справа», что вполне закономерно вытекало из позиций идеа¬
листа теистического направления, мыслителя, усматривав¬
шего «догматизм» в доверии к «естественнонаучным пред¬
положениям».
Для Милославского естественнонаучный атеизм Дюринга
крайне опасен, ибо без философии (читай: без религиозного
умозрения) специальные науки, оказывая широкое влияние
на жизнь людей, «действуют на практического человека как
нестройный квартет и естественно вызывают в обществе
проявления той умственной и нравственной анархии, против
которой и Конт направлял свою положительную филосо¬
фию» 1.
Одним словом, критика Милославским Дюринга была
критикой вульгарного материализма и позитивизма с пози¬
ций идеалистической философии откровенно охранительного
характера.
* * *
При всем различии в частностях, оценки, данные Дюрингу
Козловым и Милославским, имели и существенную общ¬
ность: оба они воспринимают его теории как серьезное, зна¬
чительное явление в научно-философской жизни Европы и,
справедливо отмечая непоследовательность и в конечном
счете несостоятельность концепции Дюринга, пытаются объ¬
яснить последнее именно принадлежностью его к предста¬
вителям и выразителям социализма. Тем самым объективно
компрометировалась социалистическая мысль вообще.
Охарактеризованные выше работы Козлова и Милослав¬
ского не прошли незамеченными. Об отклике Михайлов¬
ского на книгу Козлова мы скажем ниже. Что же касается
книги Милославского, то с рецензиями на нее выступили
и «Вестник Европы», и «Неделя» 2, и «Отечественные за¬
писки» 3. Автором последней был уже упоминавшийся выше
В. В. Лесевич.
Правда, собственные симпатии Лесевича к этому времени
несколько изменились: былой поклонник Конта все более
склонялся к позитивизму махистского толка, к эмпириокри¬
1 П. А. Милославский. Типы современной философской мысли
в Германии, стр. 237 — 238.
2 См. «Вестник Европы», 1879, № 9, стр. 336 — 352 (подп.— К. К.);
«Неделя», 1879, № 5, стлб. 155-157; № 6, стлб. 192-197.
3 См. «Отечественные записки», 1879, № 3, отд. II, стр. 92 — 96.
107

тицизму. Тем не менее и теперь Лесевич то и дело опирался
на Дюринга как крупного авторитета в философии. Так,
в 1877 г., рецензируя в «Неделе» предшествовавшую работу
Козлова «Философия как наука» (Киев, 1877), Лесевич упоми¬
нал Дюринга (наряду с Ланге, Когеном, Либманом, Рилем,
Герингом и др.) среди «великих европейских умов, влияние
которых на европейскую мысль растет теперь с каждым
днем» 1. Годом позже, в «Письмах о научной философии»
(1878), Лесевич, говоря о «научном ничтожестве» воззрений
Гартмана, подкреплял это свое мнение, в частности, ссылкой
на «Критическую историю философии» Дюринга 2. Здесь же
Дюринг фигурировал у Лесевича — на этот раз вместе с
Контом, Гельмгольцем, Вундтом, Геккелем и Герингом —
как мыслитель, верно понимающий роль и место фактов
в системе научного и философского знания 3.
Рецензируя книгу Милославского, Лесевич, не удовлетво¬
ренный концепцией автора, вместе с тем хвалил его за то,
что в своем обзоре он не обошел Дюринга 4. Два месяца
спустя в статье «Метафизика, позитивизм и научная фило¬
софия» («Отечественные записки», 1879, № 5) Лесевич писал,
что для него, как и для Милославского, Дюринг является
«видным представителем философии в Германии» 5.
То, что Дюринг и Лесевичем, и Козловым, и Милос¬
лавским — при всем различии между ними — был оценен как
крупный философский авторитет, не представляет собой ни¬
чего удивительного, и мы бы не стали уделять этому об¬
стоятельству столь значительного внимания, если бы оно не
помогало нам лучше понять иной, более существенный для
нас аспект процесса восприятия дюрингианства в России —
вопрос о характере отношения к Дюрингу представителей
общественной мысли оппозиционного, революционного на¬
правления.
II. Н. К. МИХАЙЛОВСКИЙ И ДЮРИНГ
Мы говорим в данном случае прежде всего об одном из
авторитетнейших революционных публицистов того вре¬
1 См. В. В. Лесевич. Собр. соч., т. II. М., 1915. стр. 467.
2 См. В. В. Лесевич. Собр. соч., т. I, стр. 459.
3 См. там же, стр. 533.
4 См. В. В. Лесевич. Собр. соч., т. II, стр. 474.
5 См. там же, стр. 486.
108

мени — Н. К. Михайловском, бывшем тогда ведущим кри¬
тиком журнала «Отечественные записки».
Идеи Дюринга оказали на Михайловского самое непо¬
средственное и очень сильное воздействие. Его книги были
у него буквально настольными. Ссылки на Дюринга мы най¬
дем во многих статьях Михайловского. Это не случайно:
его и Ланге Михайловский считал самыми главными авто¬
ритетами в современной ему западноевропейской социально-
философской науке. В декабре 1877 г. в «Письмах о правде
и неправде», защищая Дюринга от нападок позитивиста
Е. де-Роберти, Михайловский указывал на Дюринга и Ланге
как на «два явления, перед которыми бледнеет вся осталь¬
ная современная философская литература» 1, и горячо реко¬
мендовал своим читателям их работы. «Сколько мне, по
крайней мере, известно, — говорил Михайловский, — в Европе
нет писателей, которые были бы ближе к Правде, чем эти
двое, хотя они — далеко не одно и то же» 2.
Естественно, что Михайловский не мог не откликнуться
на книгу Козлова, целиком посвященную столь обожаемому
им мыслителю. Его рецензия на эту книгу была напечата¬
на в «Отечественных записках» в августе 1878 г. А за год
до этого, в сентябре 1877 г., Михайловский выступил в жур¬
нале с заметкой «Скандал в Берлинском университете», в
которой впервые дал довольно пространную характеристику
Дюрингу как человеку и мыслителю.
«ДЮРИНГ ТВЕРДО ВПИСАЛ
СВОЕ ИМЯ В ИСТОРИЮ НАУКИ...»
Михайловский поведал в ней русскому читателю о преврат¬
ностях жизненной судьбы Дюринга — о его слепоте и нужде,
о сравнительно позднем вступлении на учено-литературное
поприще. «...Первые произведения Дюринга (средины шести¬
десятых годов) далеко не отличаются такими достоинствами,
какие он сам готов им приписать, — писал Михайловский.—
Однако, он рос чрезвычайно быстро и с 1869 г. издал ряд
уже действительно выдающихся сочинений: «Критическую
историю философии» в 1869 (второе издание 1873), «Крити¬
ческую историю политической экономии и социализма» в
1871 (второе издание 1875), «Курс политической экономии»
1 См. Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., т. 4. Изд. 4. СПб.,
1909, стлб. 409.
2 Там же, стлб. 412.
109

в 1873 (второе издание 1876), «Критическую историю общих
принципов механики» также в 1873 (второе издание 1877),
«Курс философии» в 1875. Этими пятью объемистыми тома¬
ми Дюринг твердо вписал свое имя в историю науки и бу¬
дет, без сомнения, в самом непродолжительном времени
пользоваться всеевропейской известностью; всякому, инте¬
ресующемуся философскими и нравственно-политическими
вопросами, придется его читать и передумывать» 1.
Говоря о росте репутации Дюринга, Михайловский ссы¬
лался на книгу Вайхингера «Гартман, Дюринг и Ланге»,
которая вышла в 1876 г. и в которой «Дюринг, со стороны
далеко не вполне ему сочувственной, объявляется одним из
замечательнейших современных мыслителей и главой новой
философской школы. Сам Дюринг все больше проникался
сознанием своих заслуг и резко говорил о своей «философии
действительности»... как о реформаторском подвиге» 2.
Не ставя перед собой задачи рассмотрения подробностей
философских и нравственно-политических взглядов Дюринга
(для русских эта задача «неудобная», намекал Михайловский
на цензурные обстоятельства), публицист «Отечественных за¬
писок» так определял основные черты концепции Дюринга:
«...в философии он ближе всего стоит к Конту, Фейербаху,
отчасти, к чистым материалистам, и общей своей физионо¬
мией напоминает характерных, крупных вольнодумцев прош¬
лого столетия. В политической экономии учение его, как он и
сам указывает, представляет своеобразную переработку трех
элементов: во-первых, классической экономии (Рикардо), во-
вторых, «немецко-американской» школы (Лист, Кери),
в-третьих — социализма» 3.
В глазах Михайловского Дюринг — это бодрый борец,
требующий деятельного вмешательства в естественный ход
вещей и потому-то и выступающий за единство умозрения
и практической системы. С большим удовольствием Михай¬
ловский приводит такие слова Дюринга: «Хотеть быть
истинным философом, говорит он, и оставаться чуждым
социальному движению нашего времени значит претендовать
на нечто, совершенно невозможное» 4. Как и Дюринг, Ми¬
хайловский считает, что объединение объективных и субъек¬
тивных понятий о внешнем мире и практических идеалов
1 Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., т. 10. Изд. 2. СПб., 1913,
стлб. 274-275.
2 Там же, стлб. 275.
3 Там же, стлб. 275—276.
4 Там же, сглб. 276.
110

есть задача вековечная. Как и Дюринг. Михайловский по¬
лагает ложью «дарвинистское освещение принципа борьбы» 1.
Считая, что Дюринг не совсем верно называет себя ма¬
териалистом, Михайловский особо подчеркивает, как его за¬
слугу, разработку им теории счастья с целью придать прив¬
лекательность выдвигаемому идеалу. Ему импонирует, что эта
теория, обосновывающая веру в возможность и необходи¬
мость счастья человечества, занимает очень видное место
в системе воззрений Дюринга. В этой связи Михайловский
приветствует борьбу Дюринга с различными видами песси¬
мизма, подчеркивание им преобладающего значения практи¬
ческой философии.
Правда, и Михайловский отмечает «несколько неприятное
впечатление», производимое излишним напоминанием Дю¬
рингом своих личных неудач. Но делает Михайловский это
только потому, что считает: ведь и без этого «труды Дю¬
ринга несомненно очень почтенны; он несомненно человек
высокодаровитый и трудолюбивый и несомненно обладает
совершенно исключительною обширностью сведений в раз¬
нообразных сферах науки» 2.
Повествуя о презрительном отношении Дюринга к уни¬
верситетской науке, светила которой, не разбирая трудов
Дюринга, просто-напросто выживали его с помощью интриг
и доносов, об обличениях Дюрингом своих противников
(в брошюре «Путь к высшему профессиональному образо¬
ванию женщин и университетский способ обучения»), Михай¬
ловский упоминал о негативном отношении Дюринга к
Бенеке, Гегелю, Тренделенбургу, Шопенгауэру, о критике им
Гельмгольца и даже об отрицании им неэвклидовой геомет¬
рии (что, по Михайловскому, «очень характерно и для силь¬
ной, и для слабой сторон его философии» 3). Особо отмечал
публицист «Отечественных записок» план здания науки буду¬
щего, рисуемый Дюрингом в заключении его «Курса фи¬
лософии», в котором некоторые науки запросто упраздня¬
ются. Как переходная мера и как начало обширной и бла¬
готворной общественной реформы Дюрингом предлагалось
создание вольных университетов, и это также сочувственно
отмечается Михайловским.
Громадное самолюбие Дюринга он считает досадной ме¬
лочью: «Крикливая нота личного раздражения тонет в цель¬
ном и стройном созерцании человека, глубоко преданного
1 Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., т. 10. стлб. 277.
2 Там же, стлб. 280.
3 См. там же, стлб. 282.
111

истине и справедливости, всем сердцем и всем помышлением
отдавшегося делу социальной реформы. И очень характерно
для Дюринга то обстоятельство, что он около себя, в сфере
своей собственной специальной деятельности, ищет точки опо¬
ры для социального рычага. Это вполне согласуется как с
его в высшей степени деятельным личным характером, так
и с деятельным характером его философии» 1.
В заключение Михайловский писал о величайшем сочув¬
ствии, выражаемом Дюрингу в Германии в связи с изгнанием
его из университета, о митинге, на котором было решено
учредить общество свободного самообразования во главе с
Дюрингом.
Откровенная симпатия к Дюрингу проявилась и в рецен¬
зии Михайловского на книгу А. А. Козлова «Философия
действительности» 2. В этой рецензии он сначала с удовлет¬
ворением отмечал, что неудачник-оптимист Дюринг гораздо
более симпатичен Козлову, чем пессимист Гартман. Характер
книги Козлова — это сокращенное изложение дюринговского
«Курса философии», дополненное экскурсами и в другие его
сочинения. Такая манера представления Дюринга русскому
читателю не понравилась Михайловскому: «Г. Козлов посту¬
пил бы правильно, если бы, не гоняясь за формально-си¬
стематическим изложением философии Дюринга, начал с ее
центральной мысли, от которой уже легко вести радиусы во
все стороны» 3.
Защищая Дюринга от делаемого ему Козловым упрека
в отсутствии целостности его философии, Михайловский счи¬
тает, что дюринговская система имеет свой центр, и центр
этот — единство пронизывающего ее субъективного настрое¬
ния, что особенно видно в его учении об обществе, которое
и должно (это очень импонирует Михайловскому) опираться
на этику. Михайловский считает, что суть учения Дюринга
неплохо выражена в словах Козлова о том, что значение
теоретической деятельности Дюринга состоит в попытке
представить социализм цельным миросозерцанием, основан¬
ным как на данных положительных наук, так и на выводах
философского мышления 4
Отводя упреки Козлова в адрес Дюринга, Михайловский
встает в сущности на позиции последнего, когда считает
1 Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., т. 10, стлб. 285.
2 См. «Отечественные записки», 1878, № 8, стр. 219-223; см. также
Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., т. 10, стлб. 861—865.
3 Там же, стлб. 862.
4 См. там же, стлб. 863.
112

«вполне возможной систему философии, в которой теория
общественности составляет исходный пункт и часть «основ¬
ную», а теория познания и философия природы, даже этика —
части «производные»» 1. Правда, вместе с тем Михайловский
вынужден согласиться с Козловым в том, что предпринятая
Дюрингом попытка создания такого рода философии оказа¬
лась «не совсем удачной».
Словом, защищая от критики Козлова социализм Дюрин¬
га, Михайловский выступал вместе с тем и как защитник
его философской системы в целом. Говоря, что в основном
Козлов высказывает мало критических замечаний и к тому
же они грешат излишеством именно потому, что общий строй
философии Дюринга Козлову не симпатичен, Михайловский
в итоге благодарил автора русской «Философии действитель¬
ности» за популяризацию дюрингианства в России.
«НЕСОМНЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК НАУКИ»
Как раз в то время, когда в Германии вышел в свет и на¬
чал распространяться «Анти-Дюринг», Михайловский высту¬
пил в «Отечественных записках» (1878, № 8 и 9) еще с
одной статьей, популяризировавшей идеи Дюринга. Статья
эта называлась «Утопия Ренана и теория автономии личности
Дюринга».
Представив в первой части этой статьи — причем в весьма
критическом плане — выдвинутую французским мыслителем
Ренаном концепцию поглощения обществом индивидуально¬
го, личностного начала в истории, Михайловский противо¬
поставил ей социально-этическую теорию Дюринга. «Как для
философской физиономии Дюринга вообще, так в особен¬
ности для его нравственно-политических взглядов, — писал
Михайловский,— очень характерно то обстоятельство, что
на границе психологии и общественной теории мы находим
в его «Курсе философии» защиту и даже апофеоз некоторых
чисто личных, эгоистических чувств: мести, ревности, за¬
висти.
Оптимистический, жизнерадостный взгляд Дюринга на
мир, естественно, не мирится с той моралью, которая во
всякой страсти видит гибельный порок. Хотя, по его мнению,
страсти способны достигать отвратительных размеров, но
они имеют и свою полезную роль в жизни общества, по¬
1 Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., т. 10, стлб. 863.
113

скольку коренятся в совершенно законном чувстве самосо¬
хранения личности» 1.
Цитируя в отдельных случаях работы Дюринга «Ценность
жизни» (2-е изд. Лейпциг, 1877 г.), «Критическую историю
философии» (2-е изд. Берлин, 1873 г.) и «Курс политической
и социальной экономии» (2-е изд. Лейпциг, 1876 г.), Михай¬
ловский подробно и с большим сочувствием излагал те раз¬
делы дюринговского «Курса философии» (1875), в которых
проповедовалась идея автономии личности как основного
критерия общественного процесса.
Михайловский определенно поддержал дюринговское ут¬
верждение о природной нравственности человека, а также его
мысль о необходимости энергии в борьбе с тем злом, ко¬
торое существует в жизни. «Зло существует, — излагал Михай¬
ловский Дюринга, — и с ним надо бороться, бороться иногда
жестокими, даже террористическими средствами... Раз обида
нанесена, раз насилие совершено, надо видеть во враге врага,
причем оказываются дозволенными орудия хитрости и наси¬
лия» 2. Противодействие злу — хотя, борясь с ним, нравствен¬
ный человек никогда не должен забывать, что он человек
и что низость одной стороны не может оправдать низости
другой, — не только не противоречит основному нравствен¬
ному закону, но и составляет одну из его форм.
Дюринговскую концепцию подъема и развития жизненной
энергии личности «для борьбы со злом и всестороннего вку¬
шения от плодов пиршества жизни» 3 Михайловский не счи¬
тает апофеозом эгоизма и индивидуализма. И именно пото¬
му, что Дюринг не является представителем точки зрения
«ходячего эгоизма» и выдвигает в качестве самостоятельного
принципа сострадание, он, по Михайловскому, «несмотря на
свой апофеоз мести и борьбы... никаким родом не может
сочувствовать модной идее борьбы за существование». Под¬
держивая дюринговское выступление против дарвинизма,
Михайловский пишет о том, что «прогресс жизни идет не
тем путем, какой указал Дарвин, ибо борьба за существо¬
вание никакого творческого, совершенствующего значения
иметь не может. Нравственные же последствия распростране¬
ния такого учения велики и печальны» 4.
1 Н. К, Михайловский. Полн. собр. соч., т. 3. Изд. 4. СПб., 1909,
стлб. 230—231.
2 Там же, стлб. 233.
3 См. там же, стлб. 235.
4 Там же, стлб. 236.
114

При разборе теории права Дюринга Михайловский опять-
таки акцентировал идею о первенствующей роли насилия и
в этой сфере, о законности и правомерности насилия как
следствия несправедливости. «Оскорбление, обида, насилие,
ничем не вызванные, составляют первоначальную несправед¬
ливость. Они вызывают реакцию, выражающуюся в обижен¬
ном потребностью возмездия, воздаяния, проще говоря —
мести. С такою же необходимостью, с какою в механике
следует друг за другом падение и отражение, за обидой
следует влечение к мести. Влечение эго есть очевидно уч¬
реждение самой природы, направленное к самосохранению.
Оно-то и есть основание всего права» 1. Справедливость и
несправедливость борьбы в обществе должны быть сведены
к этому же естественному началу. Выходом из такого ужа¬
сающего социального состояния, где идет постоянная внут¬
ренняя борьба, может быть главным образом «правильная
организация мести» 2.
Рассматривая воззрения Дюринга на роль насилия в исто¬
рии как образец его нравственно-политической теории и
вместе с тем как частное отражение его общефилософской
физиономии, Михайловский воздает хвалу его «философии
действительности» в целом, считая, что такое ее название
оправдано уже тем, что Дюринг никогда не старается зату¬
шевать действительный характер человеческой природы.
«Исходным пунктом рассуждений он берет, — считает Михай¬
ловский,— человека как он есть, с его низкими и высокими,
грубыми и мягкими побуждениями. Он стремится построить
идеально прекрасное здание прямо из этих грубых кирпи¬
чей...» 3
И тут Михайловский вновь вступает в полемику с Козло¬
вым, называя его «единственным пока русским критиком
Дюринга». Он отводит от Дюринга обвинение в том, что
его теория мести является всего лишь результатом стремле¬
ния к оригинальничанью. «Это совсем несправедливо, — пи¬
шет Михайловский, — если только не питать странной мысли,
что вся философия Дюринга есть не более, как плод ори¬
гинальничанья. Едва ли кто-нибудь способен утверждать та¬
кую дикость...» 4— категорически заявляет Михайловский.
Делая некоторые незначительные оговорки, он поддержи¬
вает и мысли Дюринга об «основных началах человеческого
1 Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., т. 3, стлб. 238.
2 См. там же, стлб. 242.
3 Там же.
4 Там же, стлб. 243.
115

общежития», о необходимости в будущем свободного союза
для взаимной охраны неприкосновенности личности, суве¬
ренитета индивидуума и критику им с этих позиций совре¬
менного государственного устройства. Очень импонирует
Михайловскому, что «социалитарное» учение Дюринга, про¬
тивостоящее, как мы знаем, Марксовой теории социализма,
«имеет дело прежде всего с реальными людьми и затем
уже с образуемыми ими союзами». Эта «атомистика» Дю¬
ринга в социальной теории есть, по мнению Михайловского,
признак того, что и в общественной науке «туманности
общих представлений уступают место строгому различию
действительных элементов явлений» 1. В сущности Михайлов¬
ский апологетизирует и дюринговскую трактовку вопросов
экономической теории, осуществляемую с точки зрения идеи
автономии личности.
Сопоставляя в конце статьи буржуазную, подавляющую
личность утопию Ренана и теорию Дюринга, где личная
жизнь представляется единственною самодовлеющею дей¬
ствительностью, и призывая читателя сделать выбор, сам
Михайловский без всяких сомнений принимает сторону «не¬
сомненного человека науки» Дюринга. Хотя его теория су¬
веренитета личности и стоит «на довольно шатком основа¬
нии», можно, по Михайловскому, не колебля самой построй¬
ки, подвести под нее более прочный фундамент, тем более,
что разработана она «последовательно и разносторонне» 2.
Таким образом, выступая по существу в этой подцензур¬
ной статье с проповедью политической борьбы с самодер¬
жавием, Михайловский пытается обосновать эту позицию
посредством апелляции к некоторым идеям Дюринга. «Вслед
за Дюрингом он утверждает, что в основе насилия лежит
чувство мести, вытекающее из сознания нарушенной спра¬
ведливости. Однако он уже видит в насилии и орудие борьбы
с беззаконием, с произволом, орудие общественного движе¬
ния вперед, неизбежное и закономерное в определенные исто¬
рические периоды» 3.
Идею политического насилия, которую, опираясь на
Дюринга, Михайловский проповедовал в подцензурных
статьях, он в открытой форме изложил в своих «Политиче¬
ских письмах социалиста», напечатанных под псевдонимом
«Гроньяр» в 1879—1880 годах в «Народной воле» (№ 2 и 3).
1 См. Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., т. 3, стлб. 248.
2 См. там же, стлб. 251.
3 В. А. Твардовская. Социалистическая мысль России на рубеже
1870-1880-х годов. М., 1969, стр. 29.
116

Иначе говоря, беря в союзники Дюринга с его идеями
суверенитета личности, как главного показателя обществен¬
ного прогресса, и насилия, как определяющей силы в истории,
Михайловский с этих позиций выступал против бакунисТской
по исходным моментам, полуанархистской теории полити¬
ческого воздержания. Призывая к борьбе со «злом» в жизни
насильственными и даже террористическими средствами, т. е.
к революционному действию, Михайловский исходил при
этом помимо всего прочего, а, может быть, даже прежде
всего, из дюринговской философии насилия. И действительно,
русские революционеры пошли по этому пути — «пошли
прежде всего под влиянием жизни, практического опыта, но
и не без влияния идей, исповедуемых Михайловским» 1.
ВНОВЬ «ДЮРИНГОВСКИЕ ОЧКИ»
Влияние Дюринга на Михайловского наложило свою печать
и на отношение последнего к Марксу. Вообще говоря, Маркс
для Михайловского — особенно в 70-е годы — крупный науч¬
ный авторитет. Познакомившись с его «Капиталом», Ми¬
хайловский обильно цитирует этот труд уже в своих
статьях начала 70-х годов. В 1877 г. он выступил, как из¬
вестно, с защитой Маркса от нападок на него, содержащихся
в статье Ю. Жуковского «Карл Маркс и его книга о ка¬
питале».
В этой статье (она была известна Марксу) Ю. Жуков¬
ский называл Маркса представителем «формалистической
философии», т. е. гегелевского идеализма. «Маркс все-таки
в корне верный ученик гегелевой философии, как он от нее
ни отнекивается», — писал Жуковский,— он последователь¬
ный выразитель «левого» направления гегельянства, которое
«потопило содержание философии своего учителя в чуждом
ему потоке новых идей, но удержало его манеру и метод,
которые, как родимое пятно, выдают их неотразимым об¬
разом». Как следствие этого у Маркса — «утомительное пе¬
рекладывание одного и того же простого и понятного
самого по себе содержания в различные диалектические фор¬
мы, которое напрасно удлиняет изложение...» 2. По заклю¬
чению Жуковского, выпады Маркса против идеализма Гегеля
для существа дела не имеют никакого интереса.
1 В. А. Твардовская. Социалистическая мысль России на рубеже
1870-1880-х годов, стр. 30.
2 См. «Вестник Европы», 1877, № 5, кн. IX, стр. 70—72.
117

В статье «Карл Маркс перед судом г-на Ю. Жуков¬
ского» 1 Михайловский довольно подробно разобрал крити¬
ческие замечания Жуковского. Он писал: «Обращаясь к возра¬
жениям г. Жуковского Марксу, заметим прежде всего, что
между ними нет ни одного оригинального. Охотно верю, что
г. Жуковский до всех их своим умом дошел, но тем не
менее, по странному стечению обстоятельств, они были у
него предвосхищены разными немцами... Самое общее и
притом едва ли не единственно верное замечание состоит
в указании на пристрастие к гегелевской диалектике. Дейст¬
вительно,— соглашается с Жуковским Михайловский,—
Маркс, несмотря на свой протест против гегелевской фи¬
лософии, очень охотно, даже слишком охотно прибегает к
ее диалектике, чем без нужды усложняет и затрудняет пони¬
мание своих выводов. Это было всеми давно замечено
(в особенности Дюринг, вообще крайне несправедливый к
Марксу, налег на это обстоятельство в своей «Критиче¬
ской истории политической экономии и социализма»), и сам
Маркс счел нужным отозваться на голос критики во втором
издании «Капитала»» 2. Таким образом, «защита» Маркса со
стороны Михайловского имела весьма своеобразный харак¬
тер: она включала в себя солидарность с дюринговскими обви¬
нениями по адресу диалектического метода Маркса. Михай¬
ловский отнюдь не собирался снимать этот «грех с души
Маркса».
Правда, он «напоминает» при этом Жуковскому о том,
что тот «некогда понимал довольно хорошо, а именно, что
гегелевская диалектика, именно благодаря своей пустоте, бес¬
содержательности, может иногда оказаться «случайной внеш¬
ней рамкой, в которую автор вставил выводы, добытые
не априористическим путем, а чистым анализом фактов»,
что «метафизическая форма» может быть «просто механи¬
ческой приставкой к независимому от нее содержанию».
Такими именно словами характеризовал некогда (и не бог
знает как давно, в 1866 г.) г. Жуковский пристрастие к
гегелевщине у Прудона (в брошюре «Прудон и Луи Блан»).
А между тем вся разница в этом отношении между Пру¬
доном и Марксом состоит в том, что последний не понаслыш¬
ке, как первый, знаком с гегелевской диалектикой, и потому
прилагает ее к делу искуснее, но вместе с тем слишком
уж обильно» 3.
1 См. «Отечественные записки», 1877, № 10.
2 Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., т. 4, стлб. 177—178.
3 Там же, стлб. 178.
118

Исходя из этого, Михайловский полагает, что «Капитал»
Маркса «требует большой переработки» в смысле очищения
его «от многочисленных наростов и прожилок ненужных
диалектических тонкостей», хотя и признает вместе с тем,
что проведенный Марксом «анализ отношений данной об¬
щественной формы (т. е. капитализма. — А. В.) к материаль¬
ным условиям ее существования навсегда останется памят¬
ником логической силы и громадной эрудиции автора» 1.
По мнению Михайловского, в процессе доказательства
неизбежного наступления в будущем социализма Маркс
«ввернул» в свою схему «два общеизвестных фокуса геге¬
левской диалектики, к которой г. Жуковский так строг, но
которой в данном случае не заметил или не хотел заме¬
тить. Во-первых, вся схема построена по закону гегелевской
триады: сначала идет положение, тезис, затем отрицание,
антитезис, и, наконец, отрицание отрицания, дающее в окон¬
чательном результате синтезис. Во-вторых, этот синтезис
основывается на тождестве противоположностей: индивиду¬
альной и общинной собственности» 2.
Эти диалектические «фокусы» Михайловский считал совер¬
шенно не относящимися к научному анализу Маркса. Он
полагал, что обвинение автора «Капитала» в «гегелевщине»
остается в полной силе. «Посмотрим, однако,— продолжал
Михайловский,— не служит ли она и у Маркса, как по
объяснению г. Жуковского у Прудона, только случайной
внешней рамкой, в которую автор вставил выводы, добы¬
тые не априористическим путем, а строгим анализом фак¬
тов» 3.
И если Жуковский не допускает этого, считая Маркса
чистым гегельянцем-идеалистом, то Михайловский отводит
от Маркса упрек в априоризме и идеализме: «Если
Маркс сказал: закон развития современного общества таков,
что оно само спонтанейно отрицает свое предыдущее состоя¬
ние и затем отрицает это отрицание, примиряя противо¬
речия пройденных стадий в единстве индивидуальной и об¬
щинной собственности; если бы он сказал это и только
это (хотя бы и на многих страницах), то он был бы чистым
гегельянцем, строящим законы истории из глубины своего
духа и успокаивающимся на чисто формальных, то есть
независимых от содержания, принципах. Но ведь всякий, чи¬
тавший «Капитал», знает, что он сказал не только это.
1 Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., г. 4, стлб. 187.
2 Там же, стлб. 182.
3 Там же, стлб. 183.
119

Мало того: всякий, прочитавший только вышеприведенное
беглое изложение главы о первоначальном накоплении,
должен понять, что гегельянскую формулу можно также легко
снять с втиснутого в нее содержания, как перчатку с руки
или шляпу с головы, нимало не повредив руки или го¬
ловы. Относительно пройденных ступеней экономического
развития тут даже ни малейших сомнений быть не может.
Называйте эти пройденные ступени положением и отрицани¬
ем, называйте иначе, перемените всю группировку, сделайте
из двух ступеней десять, двадцать — фактически Маркс ос¬
танется прав. Разрушение феодальных порядков в Европе,
действительно, сопровождалось отлучением работника от ус¬
ловий производства; сила вещей, действительно, сгоняла
этих отлученных в мануфактуры. Столь же несомненно и
дальнейшее течение процесса: сосредоточение средств произ¬
водства все в меньшем и меньшем числе рук. Насчет
будущего могут быть, конечно, сомнения. Маркс полагает,
что так как концентрация капитала сопровождается обоб¬
ществлением труда, то это последнее и составит ту экономи¬
ческую и нравственную почву, на которой вырастут новые
юридические и политические порядки. Г. Жуковский имел
полное право назвать это построение гадательным, но не
имел никакого права (нравственного, разумеется) совершенно
умолчать о значении, какое Маркс придает процессу обоб¬
ществления» 1.
Михайловский преследует здесь благую цель: он стремит¬
ся защитить Маркса — ученого-экономиста от обвинений в
идеалистическом априоризме. И потому-то именно он пола¬
гает необходимым, как бы ни казалось нам это сегодня
странным, упрекнуть его в «гегелевщине», но только отно¬
сящейся к формальной стороне, к методу. Все дело, однако,
в том, что различия между диалектикой Гегеля и диалекти¬
кой Маркса Михайловский, как и Дюринг и Ланге, которым
он в данном пункте следует, не видит никакого. Он настой¬
чиво повторяет: «Если снять с «Капитала» тяжелую, неуклю¬
жую и ненужную крышку гегельянской диалектики, то не¬
зависимо от других достоинств этого сочинения мы увидим
в нем превосходно разработанный материал для решения
общего вопроса об отношении форм к материальным усло¬
виям их существования и превосходную постановку этого
вопроса для частной области» 2.
1 Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., г. 4, стлб. 184.
2 Там же, стлб. 186.
120

Данная статья Михайловского также отразила, следова¬
тельно, дюрингианское начало его мышления, хотя, конечно,
безусловным последователем Дюринга он не был.
III. П. Н. ТКАЧЕВ ПРОТИВ ДЮРИНГА
И ЕГО РУССКИХ ПОКЛОННИКОВ
Таким вниманием и сочувствием, как у Михайловского,
Дюринг пользовался далеко не у всех русских радикальных
публицистов. Мы уже говорили о том, что Лавров, на¬
пример, явно поддерживал Энгельса в его полемике с Дю¬
рингом. Другой видный народнический идеолог 70-х годов,
П. Н. Ткачев, не высказываясь прямо относительно этой
полемики, в некоторых своих статьях дал ряд характеристик
Дюринга, объективно сходных в той или иной степени с
теми оценками, которые содержались в «Анти-Дюринге».
Ткачев одним из первых в России познакомился с не¬
которыми важнейшими произведениями основоположников
марксизма. Он перевел и издал в 1869 г. в приложении
к переводу книги Э. Бехера «Рабочий вопрос» Временный
устав Международного Товарищества Рабочих (I Интернаци¬
онала), написанный К. Марксом. Не раз Ткачев недвусмыс¬
ленно заявлял о своей приверженности основному принципу
материалистического понимания истории, изложенному
Марксом в предисловии к работе «К критике политической
экономии».
Приведем одно из характерных его высказываний.
«Я полагаю, — писал Ткачев в 1869 г. в заметке «По по¬
воду книги Дауля «Женский труд»...» («Дело», 1869, № 2),—
что все явления политического, нравственного и интеллекту¬
ального мира в последнем анализе сводятся к явлениям
экономического мира и «экономической структуре» общества,
как выражается Маркс. Развитие и направление эконо¬
мических начал обусловливает собой развитие и направление
политических и социальных отношений вообще, кладет свою
печать на сам интеллектуальный процесс общества, на его
мораль, на его политические и общественные воззрения. От¬
сюда, оставаясь верным этой исходной точке, я, встречаясь
с каким-нибудь фактом, с каким-нибудь крупным явлением
из общественной жизни, с какою-нибудь социальною теори¬
ею, с каким-нибудь нравственным правилом и воззрением,
стараюсь прежде всего вывести его из данных экономи¬
121

ческих отношений, объяснить ею разными хозяйственными
расчетами и соображениями. Отсюда для каждого... должно
быть понятно, почему с этой точки зрения мне должны
казаться странными и недальновидными те историки, которые
относят, например, французскую революцию к разрушитель¬
ным началам вольнодумной философии XVIII века, тогда
как, с моей точки зрения, самые эти разрушительные на¬
чала суть не более, как продукт, как результаты данных
экономических отношений. Это не значит, что я отвергаю
историческое значение идей и ставлю ни во что умствен¬
ный прогресс; нет, это значит только, что я несколько
иначе смотрю на историческую роль идей, чем смотрят
на нее барды безграничного всемогущества человеческого
интеллекта. Идеи (я говорю, разумеется, об идеях из об¬
ласти общественных и нравственных наук) всегда являются
воплощением, выражением, если хотите, теоретическою реак¬
циею какого-нибудь экономического интереса; прежде, чем
она возникла, этот интерес уже существовал: она явилась
для него и ради него» 1. Такой подход к истории позволял
Ткачеву выступать с убедительной критикой разных форм
субъективизма и натурализма в сфере общественной науки.
Постоянная пропаганда Ткачевым примата экономики при
объяснении самых разнообразных социальных феноменов
неоднократно вводила некоторых исследователей в заблуж¬
дение, в результате которого они готовы были провозгласить
его чуть ли не первым русским марксистом. Разумеется,
марксистом Ткачев не был. Его обращение к основопола¬
гающим формулам исторического материализма было обус¬
ловлено прежде всего самой логикой развития домарксист¬
ской демократической и утопически-социалистической мысли.
В эпоху революции 1848—1849 годов явно выявилась не¬
состоятельность прежних форм обоснования социалистиче¬
ского идеала, исходящих из абстрактно-философских и эти¬
ческих постулатов, и резко обнажилась проблема материаль¬
ных интересов, а вместе с ней — необходимость подведения
экономического фундамента под идеи социализма. Осознание
краха идеалистического телеологизма в сфере социалисти¬
ческой и вообще социологической мысли и вело Ткачева,
как и некоторых других передовых русских мыслителей
этой эпохи, к поискам материального основания в развитии
истории. Поэтому с таким энтузиазмом он и повторял
многократно положения Маркса о первичности «экономи¬
1 П. Н. Ткачев. Избр, соч., т. I. М., 1932, стр. 445.
122

ческой структуры» общества по сравнению со всеми другими
отношениями людей, блестяще вскрывая несостоятельность
буржуазных и мелкобуржуазных утопий, в частности в пам¬
флетах «Эмиль Жирарден и его философия», «Эдгар Кине»,
«Французское общество в конце XVIII века» и др.
Однако сильный в критике такого рода утопий, Ткачев
далеко не всегда умел найти правильный подход к анализу
конкретных исторических ситуаций, давая решения, оказы¬
вавшиеся всего лишь одним из вариантов народнического
утопического социализма. Характерно, что впервые создан¬
ную Марксом и Энгельсом научную концепцию истории
Ткачев воспринимал лишь в качестве одного из выражений —
правда, наиболее раннего и яркого — «экономического мето¬
да», экономического объяснения человеческой жизни. Уже
Ф. Энгельс в статье «Социальные отношения в России»
(1875) указал на ахиллесову пяту в теоретических построениях
Ткачева, ставшую особенно заметной как раз при оценке
социально-политических отношений и перспектив револю¬
ционного дела в России. Энгельс высмеял наивные утверж¬
дения Ткачева о надклассовости русского государства, об
общинных инстинктах и постоянной готовности русского
крестьянина к революции и другие народнические иллюзии.
На примере творчества Ткачева ясно видно, что марксизм
нельзя сводить к каким-либо отдельным положениям, схема¬
тизируя его принципы и соединяя их с идеями, уже ло¬
гически и теоретически преодоленными. Вместе с тем вряд ли
было бы верным вообще отрицать факт воздействия идей
марксизма на воззрения Ткачева, в частности на его оценки
философско-социологических течений 70-х годов.
В это время Ткачев играл очень активную роль в идейно¬
философской жизни России, выступая с критикой откровен¬
ного идеализма П. Д. Юркевича и Вл. С. Соловьева,
позитивизма О. Конта и Г. Спенсера, ведя острую по¬
лемику с новейшими, якобы научными формами неоканти¬
анства, позитивизма и эмпириокритицизма (Ланге, Маха,
Авенариуса и др.). В своих работах Ткачев показывал также
несостоятельность различных биологизаторских, мальту¬
зианских и социал-дарвинистских концепций общественного
развития, субъективного метода в социологии Лаврова и
Михайловского, утилитаризма Бентама и т. п.
В полемике с философскими противниками Ткачев, прав¬
да, часто допускал отступления от теоретических традиций
таких своих предшественников, как Герцен и Чернышев¬
ский. Так, он односторонне нигилистически оценивал учение
123

Гегеля. Легко уловим в его статьях и тон позитивистского
недоверия к философии. Но и эти весьма характерные для
Ткачева явления необходимо оценивать в широком конкретно¬
историческом контексте развития русской мысли того вре¬
мени.
Строго говоря, в язвительных филиппиках Ткачева от¬
носительно мнимой (по его словам) «пользы философии»
не было ничего исключительного. В условиях, когда в России
70-х годов, как и вообще в Европе, началось «возрожде¬
ние» философского идеализма, метафизики и откровенной
мистики, в борьбу с философской реакцией активно вклю¬
чилась не только большая группа выдающихся русских ес¬
тествоиспытателей, но и теоретики революционно-народни¬
ческого направления. Одним из следствий переосмысления
ими прежнего революционного и идейно-философского опыта
было порождение и распространение известного неверия в
способность существующих философских учений выполнить
функции «компаса жизни», стать подлинной «философией
действия». Причем это убеждение становилось тем прочнее,
чем отчетливее в сочинениях многих философов-идеалистов
второй половины XIX в. выявлялись антиреволюционные,
антисоциалистические тенденции. Ткачев оказался в числе
тех, кто в значительной степени понял эту социально-по¬
литическую роль основных направлений поднимавшегося
русского философского идеализма. Поэтому сильный крити¬
ческий аспект в его творчестве оказался исторически наи¬
более значимым.
Это критическое антиметафизическое начало, направлен¬
ное, в частности, против Дюринга, очень ярко проявилось
в ряде статей Ткачева, написанных в то же время, когда
создавался и распространялся «Анти-Дюринг». Мы говорим
прежде всего о его статье «О пользе философии» («Дело»,
1877, № 5, подпись: П. Никитин), написанной в связи с
выходом в свет «Философских этюдов» А. А. Козлова (1876)
и «Опыта критического исследования основоначал позитивной
философии» В. В. Лесевича (1877), и статье «Кладези муд¬
рости российских философов» («Дело», 1878, № 10, И, под¬
пись: П. Никитин); поводом к написанию последней были
«Письма о научной философии» В. Лесевича.
124

ЗАЧЕМ РУССКОЙ ПУБЛИКЕ ДЮРИНГ?
В первой из этих статей Ткачев рассматривает Дюринга
в одном ряду с такими философами-позитивистами, как
Конт, Спенсер, Ланге, Льюис, Милль и др. Именно их
философия проповедуется, по его мнению, в России
«гг. П. Л., Михайловским, Лесевичем, Козловым и иными» 1.
Говоря о том, что «в 40-х и 50-х годах в Германии
не только между учеными специалистами, но и вообще
между образованными людьми господствовало мнение, что
философия сыграла свою роль и сдана в архив», Ткачев
констатирует несомненную, по его словам, «реакцию антифи¬
лософскому, отрицательному направлению, которая начина¬
лась в Европе с 60-х годов и у нас, в России, с 70-х
годов» 2. Обнародование «новой, вполне законченной системы
Дюринга» является, по мнению Ткачева, указывающего в дан¬
ном случае на выход в 1875 г. дюринговского «Курса
философии», одним из знаменательных выражений «нынеш¬
него поворота... в пользу философии» 3.
Об отрицательном отношении Ткачева ко всей этой «но¬
вой» метафизике вообще, философии Дюринга в частности
определенно свидетельствуют такие его слова: «Какую бы
философскую систему вы ни взяли — позитивную ли или
метафизическую, бессмысленно-фантастическую или строго
научную, систему ли Гартмана или Дюринга, — все они имеют
между собою одну общую характеристическую черту: все
они пытаются обнять совокупность познаваемых явлений
в одной общей картине и подчинить их господству одного
основного начала или закона. До сих пор, однако, ни одна
из этих попыток не давала сколько-нибудь удовлетво¬
рительных результатов: «картины мира» выходили у фило¬
софов крайне односторонними, произвольными и весьма мало
соответствовали реальной действительности» 4.
Вовсе не отрицая того, что так называемая «философия
природы», суммирующая результаты изучения частных наук,
находящаяся в союзе с ними, «может оказать им огром¬
ные услуги» — именно тем, что она внесет «связность и
единство в наши познания о природе», Ткачев отвергает
ту возможность, что к таким результатам может привести
1 См. П. Н. Ткачев. Сочинения в двух томах, т. 2. М., 1976,
стр: 238—239.
2 См. там же, стр. 239, 240.
3 См. там же, стр. 240.
4 П. Н. Ткачев. Соч., т. 2. стр. 252: ср. К. Маркс и Ф. Энгельс.
Соч., т. 20, стр. 24—25. 35—36.
125

«философия мира», проповедуемая мыслителями вроде Коз¬
лова и Лесевича. Их ссылки в данном вопросе «на авторитет
новейших немецких философов, хотя бы и таких почтенных,
как Ланге и Дюринг», ничего не решают. И вот почему:
«Гг. философы слишком заинтересованы в этом деле и потому
едва ли могут отнестись к нему вполне беспристрастно.
С их точки зрения, философия всегда есть и будет «наукой
паук», «высшей эволюцией человеческого духа», примиряю¬
щей и объединяющей все теоретические и практические
противоречия и односторонности» 1.
Ткачев не отрицает различий внутри позитивизма, в част¬
ности между «воззрениями на философию Конта и его
последователей, с одной стороны, и Дюринга, Ланге, Бау¬
мана, Геринга и прочих — с другой». Но именно потому,
что последние «совершенно неизвестны» русской публике,
Ткачев и не видит никакой пользы в их пропаганде Ле¬
севичем и Козловым. «В самом деле, когда Дюринг, на¬
пример, разбирает учение Конта с точки зрения своих по¬
нятий о философии и возводит эти понятия в критерии
достоинств и недостатков контовской системы, его публика
очень хорошо понимает: она имеет под руками все необ¬
ходимые данные для оценки и для ознакомления с осно¬
ваниями дюринговских критериев. Совершенно в другом по¬
ложении находится наша публика» 2.
Любопытен еще и такой аспект ткачевской оценки
Дюринга в первой из разбираемых нами статей. В пред¬
ставлении Ткачева Дюринг является социалистом, отразив¬
шим в своем творчестве выдвинутые жизнью западноевропей¬
ского общества жгучие, животрепещущие вопросы, настоя¬
тельно требующие немедленного практического решения.
«Мыслящие люди (подобные покойному Ланге или Дюрингу)
очень хорошо понимают, каково будет и каково должно
быть это решение», — утверждает Ткачев, намекая на содер¬
жащиеся в их произведениях прокламации о социализме.
Однако одно дело — «логика жизни», другое — сфера мысли.
«Многое совершенно невозможное в действительности ока¬
зывается вполне возможным в мысли. Когда мы созерцаем
какой-нибудь неприятный, подавляющий жизненный факт
во всей его конкретной реальности, мы невольно опускаем
руки и приходим в уныние. «Ужасно! — восклицаем мы,—
тут ничего не поделаешь! Не в наших силах устранить
его и безумно бороться с ним!» Мы зажмуриваем глаза
1 П. Н. Ткачев. Соч., т. 2, стр. 261.
2 Там же, стр. 264 — 265.
126

и начинаем его мыслить. Один за другим отвлекаются от него
его конкретные признаки; яркие краски тускнеют; все, что так
неприятно резало наши глаза, как-то незаметно улетучивается,
стирается; остается один бесцветный и безжизненный остов,
одна идея... Понимаете ли вы теперь, читатель, почему
интерес к философии должен неизбежно возрастать по мере
того, как жизненные, практические вопросы обостряются,
по мере того, как они все настоятельнее и настоятельнее
выдвигаются на первый план во всей своей реальной кон¬
кретности. Беспокоящиеся и трепещущие люди устранить их не
могут, но они могут зажмурить глаза и... философствовать.
В ее отвлеченных сферах практические резкости и углова¬
тости сами собой сглаживаются, противоречия примиряются
и всякий повод к трепету и беспокойству исчезает» 1. Так
показывается Ткачевым объективно ангиреволюционная роль
философии Дюринга, его духовных собратий и последова¬
телей, в том числе и русских.
«РАЗВЯЗНЫЙ, САМОЛЮБИВЫЙ ДИЛЕТАНТ»
В статье «Кладези мудрости российских философов» Ткачев
вновь обращается к оценке Дюринга, причем в данном
случае дает ему еще более резкие характеристики.
Крайне интересно одно из примечаний к этой статье.
В нем Ткачев касается «курьезного эпизодика» из той «якобы
философской полемики... которая возникла по поводу книги
Лесевича «Об основоначалах позитивной философии»» 2.
Начало этой полемике положила рецензия Е. В. де-Ро¬
берти (под псевдонимом: Е. де ла Серда) в журнале «Знание»
(1877, № 4) на книгу Лесевича «Опыт критического иссле¬
дования основоначал позитивной философии». В рецензии
де-Роберти приравнял Дюринга к К. А. Скальковскому —
сотруднику «Санкт-Петербургских ведомостей» и «Нового
времени», с одинаковой самоуверенностью писавшему по
самым разнообразным вопросам 3. «Жрецы и поборники
самозваной учености,— по словам Ткачева,— пришли от
такой дерзости в благородное негодование: «Сравнивать Дю¬
ринга с Скальковским — какое грубое невежество, какая наг¬
лая недобросовестность, какое возмутительное неуважение
1 П. Н. Ткачев. Соч., т. 2, стр. 267 — 268.
2 См. там же, стр. 338.
3 См. Б. М. Шахматов. Примечания. — В кн.: П. Н. Ткачев.
Соч., т. 2, стр. 587.
127

к науке!»» 1. В этой тираде Ткачев выразил самую суть того
выступления по данному случаю, которое предпринял в
«Отечественных записках» Н. К. Михайловский 2.
Продолжая далее излагать ход этой полемики, Ткачев
пишет о де-Роберти: «Несчастный полемизатор (который —
заметим в скобках — сам принадлежит к разряду само¬
званых ученых), осмелившийся усомниться в авторитете
Дюринга, сам струсил своей смелости и сейчас же пока¬
ялся 3: «Помилуйте, вы меня не так поняли: я никогда и
не думал ставить на одну доску Дюринга с Скальковским
(полемизатор лгал, и лгал сознательно, но ему казалось
менее постыдным быть уличенным во лжи 4, чем в неува¬
жении к авторитету); напротив, я ставлю его (т. е. Дюринга)
очень высоко и считаю одним из своих наиболее уважа¬
емых учителей». Ну, разве это не забавно!» 5.
«Положим, — заключает Ткачев,— Дюринг не совсем то,
что Скальковский, но еще менее он то, за что хотят его
выдать российские прихвостни. В философских и политико-
экономических сочинениях Дюринга иногда, действительно,
можно встретить мысли довольно разумные, выводы и
обобщения довольно верные, но рядом с этими разумными
мыслями и верными обобщениями вы наталкиваетесь на
каждом шагу на мысли, выводы и обобщения совершенно
противоположного характера. Вообще у Дюринга на ведро
дегтя приходится не более ложки меда, в особенности это
справедливо относительно его политико-экономических трак¬
татов, представляющих собою какой-то нелепый винегрет из
всевозможных и часто диаметрально друг другу противопо¬
ложных экономических направлений. Дюринг умудряется,
например, в одно и то же время и выставлять -себя
человеком радикальных экономических воззрений (понимая
их, впрочем, весьма смутно), и восхищаться Листом, и ка¬
дить фимиамы Кери. Но хуже всего, что Дюринг имеет
обыкновение говорить и о том, что он знает, и о том,
1 П. Н. Ткачев. Соч., т. 2, стр. 338.
2 См. Н. К. Михайловский. Письма о правде и неправде. — «Оте¬
чественные записки», 1877, № 12 (Н. К. Михайловский. Полн.
собр. соч., т. 4, стлб. 405 — 413).
3 Ткачев имеет в виду «Краткое объяснение» де-Роберти в журнале
«Слово» (1878, № 3).
4 Уличен во лжи де-Роберти был Михайловским в «Литературных
заметках» в «Отечественных записках» (1878, № 3) (см.
Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., т. 4, стлб. 524 — 525).—
А. В.
5 П. Н. Ткачев. Соч., т. 2, стр. 338.
128

чего он не знает или знает, но не понимает, с такою
импонирующею самоуверенностью, что люди, мало знако¬
мые с вопросами, о которых он трактует, в самом деле
могут вообразить себе, что имеют дело с серьезным ученым
и глубоким мыслителем, а не с развязным, самолюби¬
вым дилетантом, каким он и есть в действительности.
Поэтому-то навязывать его в авторитеты своим «молодым
друзьям», как это делают гг. Михайловский и Лесевич, по
моему мнению, гораздо вреднее и гораздо нелепее, чем
приравнивать его к г. Скальковскому» 1.
В исследовательской литературе уже обращено внимание
на «значительное совпадение» этой ткачевской оценки Дю¬
ринга с оценкой его Энгельсом в «Анти-Дюринге» 2. При
этом указывалось на то место из предисловия Энгельса
к первому изданию книги, где он писал, в частности,
что Дюринг «представляет собой один из характернейших
типов... развязной псевдонауки, которая в наши дни в
Германии повсюду лезет на передний план и все заглушает
грохотом своего высокопарного пустозвонства... Даже не¬
мецкий социализм — особенно со времени благого примера,
поданного г-ном Дюрингом, — весьма усердно промышляет
в наши дни высокопарным, пустозвонством и выдвигает
разных субъектов, кичащихся «наукой», в области которой
они «действительно так ничему и не научились»» 3.
Думается, что для иллюстрации «совпадений» в оценках
Дюринга Ткачевым и Энгельсом можно привести еще и
другие страницы «Анти-Дюринга». Обратим внимание, что в
отзыве Ткачева всего более критикуются политико-экономи¬
ческие трактаты Дюринга и что эта критика весьма сход¬
на, в частности, с тем, что говорилось о Дюринге-экономисте
во втором отделе книги Энгельса, особенно на заключи¬
тельных его страницах. Здесь также указывалось на Листа
и Кэри (а также еще на Маклеода) как на единственных
экономистов, которые только и признавались Дюрингом 4.
А в качестве вывода Энгельсом говорилось о том, что
дюринговская «самобытная система» политической экономии
представляет собой бессвязный, эклектический конгломерат
противоречащих друг другу положений: «В теории стои¬
мости... дело свелось к тому, что под стоимостью г-н
1 П. Н. Ткачев. Соч., т. 2, стр. 338—339.
2 См. Б.Н. Шахматов. Примечания.— В кн.: П. Н. Ткачев.
Соч., т. 2, стр. 587.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 7.
4 См. там же, стр. 265.
5 А. И. Володин
129

Дюринг понимает пять совершенно различных вещей, на¬
ходящихся в кричащем противоречии друг к другу, и, сле¬
довательно, в лучшем случае, не знает сам, чего хочет» 1.
При объяснении эксплуатации труда при капитализме Дю¬
ринг, воспроизводя в этой части идеи Прудона, затем объ¬
ясняет ту же эксплуатацию «при помощи Марксовой теории
прибавочного труда, прибавочного продукта и прибавочной
стоимости. Он ухитряется, таким образом, благополучно
примирить два прямо противоречащих друг другу воззрения,
единым духом списывая и то, и другое» 2. При этом разнуз¬
данная клевета на Маркса служит Дюрингу лишь прикрытием
совершаемого им у Маркса плагиата, разжиженного и опош¬
ленного.
Но дело, быть может, не только в этом совпадении
ткачевских и энгельсовских оценок Дюринга, хотя само по
себе оно весьма примечательно. Вполне можно допустить, что
ко времени написания статьи «Кладези мудрости...», из ко¬
торой мы процитировали некоторые положения, Ткачев
познакомился с «Анти-Дюрингом», уже вышедшим отдель¬
ным изданием в Лейпциге, и в какой-то степени восполь¬
зовался энгельсовским анализом «системы» Дюринга.
Остальные же оценки, данные Дюрингу в рассматрива¬
емой статье, в общем и целом совпадают по своему со¬
держанию с тем, что он писал о нем раньше. Ткачев
вновь рассматривает его в одном ряду с Авенариусом,
Ланге, Гёрингом и т. п. — как ближайшего учителя и ку¬
мира российских «научных философов» вроде Лесевича 3
и вновь повторяет: «...называть гг. Авенариусов, Пауль¬
сенов, Гёрингов, Дюрингов, Ланге и К0 основателями науч¬
ной философии можно только... либо по недоразумению,
либо из желания дурачить «молодых друзей», пустить им,
так сказать, «побольше пыли в глаза»» 4
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 265—266.
2 Там же, стр. 266.
3 См. П. Н. Ткачев. Соч., т. 2, стр. 339—340, 367, 392.
4 Там же, стр. 385—386. Упоминая в сноске к этому месту
«Естественную диалектику» Дюринга и книгу Авенариуса «Фило¬
софия как мышление о мире согласно принципу наименьшей
меры сил», Ткачев риторически вопрошал: «...неужели г. Лесе¬
вич считает эти трактаты серьезными попытками создания на¬
учной философии? Но в таком случае для вящего ознакомления
своих друзей с премудростью последней ему бы и следовало
начать именно с этих образцов» (там же, стр. 386). Пренебре¬
жительный отзыв о Дюринге Ткачев дал также в статье «Ути¬
литарный принцип нравственной философии» (1880) (см. там же,
стр. 466).
130

Таким образом, труды Дюринга в России 70-х годов нашли
весьма противоречивый прием. Очевидны и факт воздействия
их на позиции некоторых философов и публицистов (Н. К. Ми¬
хайловского, В. В. Лесевича и др.), и факт использования их
другими авторами (П. А. Милославским и др.) для ком¬
прометации социализма и материализма, и, наконец, факт
принципиального неприятия их со стороны таких предста¬
вителей русской общественной мысли, как П. Л. Лавров
и П. Н. Ткачев.

Очерк четвертый
«АНТИ-ДЮРИНГ» В ОЦЕНКЕ, ПЕРЕВОДЕ
И ИНТЕРПРЕТАЦИИ Н. И. ЗИБЕРА
1. ПЕРВАЯ РЕЦЕНЗИЯ НА «АНТИ-ДЮРИНГ»
В РУССКОЙ ПЕЧАТИ
Существеннейшим событием в истории распространения
идей «Анти-Дюринга» в России было появление в 1879 г.
на страницах журналов «Критическое обозрение» и. «Слово»
двух публикаций Н. И. Зибера, знакомивших отечественных
читателей с книгой Энгельса.
Значение этого факта особенно ярко оттеняется тем об¬
стоятельством, что почти сразу же после выхода отдель¬
ного немецкого издания «Анти-Дюринга» его распростра¬
нение было запрещено царской цензурой. Правящий режим
проявил в данном случае исключительную оперативность.
ЦАРСКАЯ ЦЕНЗУРА «ЗАПРЕЩАЕТ»
КНИГУ ЭНГЕЛЬСА
Этот запрет был сделан на основе доклада цензора К. Вид-
дера в Центральный комитет цензуры иностранной от 23 ав¬
густа 1878 г. Приведем его рапорт — он интересен.
«Разбирая критически сочинения Е. Дюринга, автор до¬
казывает,— писал К. Виддер,— несообразность его философ¬
ских и политико-экономических учений и особенно резко
осмеивает несостоятельность его воззрений на образование
коммунистических обществ с целью парализования вредного
влияния капиталистов на увеличение пролетариата.
Объясняя историческое происхождение и развитие со¬
циализма, Энгельс проводит мысль... что образ производи¬
тельности, практикуемый капиталистами, способствуя посте¬
пенно обращению большей части народонаселения в про¬
летариев, создаст вместе с тем силу, которая, под страхом
собственной гибели, должна произвести переворот в существу¬
ющем строе государства, последствием этого переворота,
по мнению автора, должно явиться уничтожение классов и
правительства.
Далее... автор говорит, что религия есть не что иное,
как фантастическое отражение в мыслях людей тех внешних
132

сил, от которых зависит их существование; уничтожение
этого отражения, в которых 1 земные силы являются в
образе сил сверхъестественных, нельзя достичь одним созна¬
нием, — необходимо и дело. И вот, когда это дело будет
исполнено, когда общество освободится от угнетающей его
власти, когда человек будет не только предполагать, но
и располагать, — тогда только исчезнет последняя посторон¬
няя сила, отражающаяся в религии, а с тем вместе исчезнет
и само религиозное отражение.
Полагая, что критический обзор сочинений Дюринга, как
ученый труд, не подлежит строгости цензуры, я, тем не
менее, нахожу неудобным дозволение вышеизложенных воз¬
зрений критика, о чем и имею честь представить на усмот¬
рение комитета» 2.
Отдадим должное цензорскому чутью К. Виддера: за
полемической формой произведения он сумел разглядеть
существенные моменты его содержания; те воззрения Эн¬
гельса, «дозволить» которые он счел «неудобным», и в самом
деле выражали некоторые из основных идей «Анти-Дюринга».
Одно из отмеченных цензором мест имело в виду заклю¬
чительные страницы главы II («Очерк теории») третьего
отдела книги, где Энгельс писал о том, что «все более
и более превращая громадное большинство населения в
пролетариев, капиталистический способ производства создает
силу, которая под угрозой гибели вынуждена совершить
этот переворот». Взятие пролетариатом государственной
власти и превращение им средств производства прежде всего
в государственную собственность — вот суть этого перево¬
рота. Тем самым пролетариат «уничтожает самого себя
как пролетариат, тем самым он уничтожает все классовые
различия и классовые противоположности, а вместе с тем
и государство как государство» 3. И далее Энгельс конкре¬
тизировал свои мысли об отмирании государства в будущем
обществе и о процессе упразднения общественных классов 4.
Второе место из «Анти-Дюринга», привлекшее внимание
Виддера и довольно точно им законспектированное, — заме¬
чательные рассуждения Энгельса о сущности религии и об
1 Очевидная описка или опечатка: должно быть «в котором».—
А. В.
2 «Царская цензура о произведениях Ф. Энгельса». Публикация
М. Л. Лурье и Л. И. Полянской.—«Красный архив». М.,
1935, т. 4(71), стр. 12.
3 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 291.
4 См. там же, стр. 293 — 294.
133

условиях ее уничтожения (гл. V, «Государство, семья, воспи¬
тание», третьего отдела книги) 1. Разумеется, эти рассуждения
никак невозможно было «дозволить» в стране, где религи¬
озная идеология стремилась держать в узде все проявления
духовной жизни. Нюх цензора позволил Виддеру очень верно
подметить эту черту «Анти-Дюринга», которую и сам Эн¬
гельс считал одной из важнейших, — «враждебность к ре¬
лигии, которой проникнута вся книга» 2.
После такого доклада вряд ли приходилось сомневаться
в характере решения цензурного комитета. Последовавшая
резолюция была предельно лаконичной и категорической:
«Запретить».
Конечно, этот запрет не мог полностью воспрепятство¬
вать распространению «Анти-Дюринга». Тайными путями
книга Энгельса проникала в Россию, ее читали в под¬
польных народнических и, затем, марксистских револю¬
ционных кружках, в кругах ученых. В мемуарах Н. С. Руса¬
нова рассказывается о его разговорах с писателем-бел¬
летристом Н. Ф. Бажиным в конце 70-х годов о «памф¬
лете Энгельса «Переворот в науке, произведенный г-м
Евгением Дюрингом»», который тогда «только что вы¬
шел по-немецки особым изданием» 3. Одна из русских
корреспонденток Энгельса, М. К. Горбунова, писала ему в
июле 1880 г., что, наряду с некоторыми другими его
сочинениями, ей «удалось достать и «Анти-Дюринг»» 4
«Не будете ли Вы добры указать мне... где можно купить
в Лондоне «Переворот в науке, произведенный господином
Дюрингом»» 5,— обращается к Энгельсу 26 июня 1884 г.
другая его русская корреспондентка — Е. Э. Паприц. И Эн¬
гельс в тот же день послал ей по почте экземпляр своей
книги 6.
Предпринимались и попытки нелегальных изданий «Ан¬
ти-Дюринга». «Наука и господин Дюринг» — под таким наз¬
ванием был издан сокращенный перевод книги Энгельса
около 1890 г. одним из социал-демократических кружков,
возможно — рижским 7. В 90-х годах участники марксистских
1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 328 — 330.
2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 36, стр. 384.
3 Н. С. Русанов. На родине, стр. 222.
4 «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 407.
5 Там же, стр. 502.
6 См. там же, стр. 503.
7 См. «Сводный каталог русской нелегальной и запрещенной
печати». Книги и периодические издания. Часть V. М., 1971,
стр. 797.
134

кружков перевели ряд отрывков из «Анти-Дюринга», от¬
дельные разделы книги печатались в журналах 1.
Намерение издать «Анти-Дюринг» на русском языке вы¬
нашивали и члены группы «Освобождение труда». В одном
из писем 1895 г. к Энгельсу Плеханов писал: «Не раз¬
решите ли Вы нам перевести Ваши книги «Положение ра¬
бочего класса в Англии» и «Переворот в науке, произве¬
денный господином Дюрингом»? Это — для издания в Рос¬
сии. Только... там цензура, и она не особенно любезна
в настоящий момент, — наоборот» 2. Это намерение так и
осталось не осуществленным. Правда, в 1884 г. группа
издала перевод брошюры Энгельса «Развитие социализма
от утопии к науке», представлявшей собой переработку
ряда глав «Анти-Дюринга». Но об этом речь у нас еще
впереди...
Первый полный русский перевод «Анти-Дюринга» вышел
в 1907 г. Таким образом, почти сорок лет разделяло по¬
явление этого труда Энгельса и опубликование его русского
перевода 3.
Однако еще в 1879 г. была сделана попытка опублико¬
вать русский перевод книги Энгельса на страницах легаль¬
ного журнала «Слово». Попытка эта удалась не вполне: в
ноябрьской книжке журнала в статье Зибера под характерным
заголовком «Диалектика в ее применении к науке» был
напечатан сокращенный перевод первого отдела и трех глав
второго 4 отдела «Анти-Дюринга»; обещанное окончание не
последовало в виду цензурных препятствий. Тем не менее
значение предпринятой Зибером попытки трудно переоце¬
нить: благодаря этой его статье, а также несколько ранее
опубликованной его же рецензии на «Анти-Дюринг» широкие
круги русских читателей получили возможность познако¬
миться с основными положениями выдающегося теорети¬
ческого произведения марксизма.
1 См. Л. А. Левин. Библиография произведений К. Маркса и
Ф. Энгельса. М., 1948, стр. 131, 137.
2 «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 736.
3 Во Франции полный текст «Анти-Дюринга» увидел свет лишь
в 1911 г., в США — в 1934 г., в Англии — в 1935 г. (см. БСЭ,
изд. 3, т. 2, стр. 71).
4 А не третьего, как ошибочно указывается в примечаниях к т. 20
Собрания сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса (стр. 681).— А. В.
135

К ХАРАКТЕРИСТИКЕ ПОЗИЦИИ Н. И. ЗИБЕРА
В ДИСКУССИИ О МЕТОДЕ «КАПИТАЛА»
О творчестве Н. И. Зибера — выдающегося ученого-эконо¬
миста, социолога, историка, пропагандиста идей марксизма
в России — написано довольно много 1. Мы будем говорить
о нем главным образом как о первом популяризаторе, ре¬
цензенте и переводчике «Анти-Дюринга». Однако вполне
понять характер зиберовского отношения к произведению
Энгельса невозможно без хотя бы краткого определения
общего характера его мировоззрения, в особенности его
места в острых спорах вокруг «Капитала», которые раз¬
вернулись в России в 70-х годах.
Некоторые современники, например Н. К. Михайловский,
видели в Зибере «правоверного ученика Маркса не только
в области теоретической экономии, а и в области фило¬
софско-исторических взглядов» 2. Позже и кое-кто из исто¬
риков общественной мысли в России считал Зибера одним из
первых русских марксистов. На самом деле марксистом Зи¬
бер не был, хотя бы только потому, что он ни в какой
мере не принимал и не разделял политическое учение
Маркса и Энгельса — учение о революционном свержении
капитализма и диктатуре пролетариата. Тем не менее его
роль в пропаганде идей марксизма, в защите учения
Маркса от разного рода критиков — прежде всего в эконо¬
мической области — действительно велика.
Еще до знакомства с книгой Энгельса «Анти-Дюринг»
Зибер, проживавший с 1875 г. в Швейцарии, выступил в
журналах «Знание», «Слово», «Отечественные записки» с се¬
1 См., напр., Д. Б. Наумов. Николай Иванович Зибер. Из истории
марксистской экономической мысли на Украине и в России.
Харьков, 1930; В. В. Запольская. Н. И. Зибер как популяризатор
произведений К. Маркса и Ф. Энгельса. — «Труды Воронежского
университета», т. 69, 1958; Н. А. Цаголов. Выдающийся русский
экономист Н. И. Зибер. — В кн.: Н. И. Зибер. Избр. экон. произв.
в двух томах, т. I. М., 1959; В. Жученко. Критика Н. И. Зи¬
бером русской вульгарной политической экономии. — «Экономи¬
ческие науки», 1959, № 3; Н. А. Цаголов. Н. И. Зибер —
первый пропагандист марксизма в России. — «История русской
экономической мысли», т. II, ч. 2. М., 1960; В. В. Запольская.
Н. И. Зибер об экономическом строе первобытного общества.—
«Экономические науки», 1961, № 2; А. Лысенко. Талантливый
ученик Маркса. Взгляды Н. Зибера на социальный прогресс.—
«Радуга», 1968, № 7.
2 См. Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., т. 7. СПб., 1909,
стлб. 319.
136

рией статей, раскрывающих содержание экономической тео¬
рии Маркса. Об одной из них, законспектированной Марк¬
сом в 1875 г., мы уже упоминали. Среди этих выступлений
особое внимание обращает на себя статья Зибера, опровер¬
гающая критические возражения против «Капитала» одного
из буржуазных противников Маркса в России — Ю. Жуков¬
ского 1. Любопытна она, в частности, тем, что, полемизируя
с Жуковским о методе Маркса, Зибер также вынужден
был высказаться относительно методологии марксизма.
Этот вопрос всегда занимал Зибера. Ранее, в самом
начале 70-х годов, защищая Маркса от обвинений в мета¬
физике, Зибер писал: «Насколько речь идет собственно о
теории, метод Маркса есть дедуктивный метод всей англий¬
ской школы, и недостатки его, как и достоинства, разде¬
ляются лучшими из экономистов-теоретиков» 2. Теперь, в
статье против Жуковского, оценивая примененный в «Капи¬
тале» метод, Зибер отмечал, что «диалектическую сторону
своего изложения Маркс, кажется, мог бы действительно
немножко сократить, не нанося тем ни малейшего ущерба
делу» 3.
Как видим, говоря о диалектике, Зибер имел здесь в
виду не метод исследования, а способ изложения. Он до¬
статочно ясно различал эти вещи. Имея в виду слова Маркса
из его послесловия ко второму изданию I тома «Капитала»
о том, что «способ изложения не может с формальной
стороны не отличаться от способа исследования» и что,
когда «жизнь материала получила свое идеальное отраже¬
ние», «может показаться, что перед нами априорная конструк¬
ция» 4, Зибер писал: «...у Маркса мы читаем, что исследования
его носят априористический характер лишь настолько, на¬
сколько речь идет об одном лишь способе изложения
(Darstellung); что же касается до самого их содержания, то
оно строго ограничивается пределами фактической действи¬
тельности» 5. Таким образом, различая метод исследования
и способ изложения, Зибер занят вовсе не тем, что толкует
диалектику как «произвольную схему исследования...» 6, а
1 См. Н. Зибер. Несколько замечаний по поводу статьи г. Ю. Жу¬
ковского «Карл Маркс и его книга о капитале». — «Отечест¬
венные записки», 1877, № 11.
2 Н. Зибер. Теория ценности и капитала Д. Рикардо... Киев,
1871, стр. 170.
3 См. «Отечественные записки», 1877, № 11, отд. II, стр. 9.
4 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 21.
5 «Отечественные записки», 1877, № И, отд. II, стр. 9.
6 Ср. А. Л. Реуэль. Русская экономическая мысль, стр. 298.
137

тем, что защищает исследовательский метод Маркса от
обвинений в схоластике, априоризме и гегельянщине.
Мы уже говорили о том, что как раз в это время
публицисты типа Ю. Жуковского, предельно сближая обще¬
теоретическую концепцию Маркса с гегельянством, пытались
таким образом дискредитировать ее. Трактовку диалектики
Маркса лишь как формальной схемы, в которую втискивается
реальное научное содержание, давали и некоторые другие
русские ученые и публицисты того времени.
Позиция, занятая Зибером, при всех ее недостатках была
позицией действительной защиты и пропаганды научного
метода Маркса: он стремился подчеркнуть различия этого
метода и внешне-«гегельянского» способа выражения Марк¬
сом результатов своего анализа.
Здесь, повторяем, он прямо следовал тому различению
метода исследования и способа изложения в «Капитале»,
которое дал сам Маркс в послесловии ко второму изда¬
нию 1-го тома. Приведя там мнение И. И. Кауфмана из
его рецензии на «Капитал» 1 (о том, что метод исследования
Маркса «строго реалистичен, а метод изложения, к несчастью,
немецки-диалектичен» 2), Маркс писал, что, удачно описав в
рецензии его «действительный метод», метод исследования,
Кауфман «тем самым описал не что иное, как диалектический
метод». Подчеркивая, что его «диалектический метод по
своей основе не только отличен от гегелевского, но явля¬
ется его прямой противоположностью», Маркс вместе с тем
признавал, что, задетый «манерой третировать Гегеля», свой¬
ственной крикливым, претенциозным и весьма посредст¬
венным эпигонам, задающим тон в современной образован¬
ной Германии, он по этой причине «открыто объявил себя
учеником этого великого мыслителя и в главе о теории стои¬
мости местами даже кокетничал характерной для Гегеля мане¬
рой выражения» 3. В конце послесловия Марксом были сказа¬
ны слова, которые никак не могли пройти мимо внимания
Зибера: «Мистификация, которую претерпела диалектика в
руках Гегеля, отнюдь не помешала тому, что именно Гегель
дал всеобъемлющее и сознательное изображение ее всеобщих
форм движения. У Гегеля диалектика стоит на голове. Надо
ее поставить на ноги, чтобы вскрыть под мистической
оболочкой рациональное зерно» 4.
1 См. «Вестник Европы», 1872, май, стр. 427 — 436.
2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 19.
3 См. там же, стр. 19 — 22.
4 Там же, стр. 22.
138

К сожалению, Маркс не реализовал своего намерения
написать специальную работу по теории диалектики. В из¬
вестном смысле осуществлению этой задачи был посвящен
«Анти-Дюринг» Энгельса. Вот почему, в частности, Зибер
с таким громадным энтузиазмом воспринял появление этого
труда, «главный интерес» которого он увидел как раз в первом
«реальном освещении» диалектики.
Книгу Энгельса Зибер получил, по-видимому, от
М. М. Ковалевского, который свидетельствовал, что пода¬
ренный ему Марксом «Анти-Дюринг» он передал, как и
брошюру «Альянс социалистической демократии», профес¬
сору Зиберу. Эти работы, писал Ковалевский, «использованы
были им (Зибером.— А. В.) в ряде статей частью в «Юри¬
дическом вестнике» и издававшемся мной впоследствии в
Москве «Критическом обозрении», частью в «Отечественных
записках»» 1.
Сам Ковалевский относился к диалектике Маркса от¬
рицательно. Усматривая в «Капитале» уклонение от «по¬
зитивного метода», Ковалевский считал, что Маркс «был
и остается гегельянцем и что научные положения его на¬
писаны поэтому на песке» 2. Ковалевский, всегда отождеств¬
лявший диалектику Маркса с диалектикой Гегеля, не пони¬
мал, что можно быть диалектиком и одновременно про¬
тивником Гегеля. В его воспоминаниях мы встречаемся с
такими утверждениями: «Не знаю, удалось ли Марксу об¬
ратить Энгельса в гегельянство, но что сам Маркс оста¬
вался до конца не допускающим компромисса последовате¬
лем гегелевской философии, в этом я не раз имел воз¬
можность убедиться из собственных его заявлений» 3. «Из
бесед с Марксом нетрудно было вынести убеждение, что
фундаментом его экономических и исторических доктрин
была философия Гегеля» 4. Считая, что книга Энгельса про¬
тив Дюринга была «внушена» ему Марксом, Ковалевский
скорее всего отнесся к этому произведению главным образом
как к документу политической и даже личной полемики.
Совсем иначе был расценен «Анти-Дюринг» Зибером,
который уже летом 1879 г. выступил с рецензией на эту
книгу в журнале «Критическое обозрение» 5.
1 См. «Русские современники о К. Марксе и Ф. Энгельсе», стр. 66.
2 См. П. М. Стулов. М. М. Ковалевский о Марксе. — «Вестник
Академии наук», 1933, № 3, стр. 35.
3 «Русские современники о К. Марксе и Ф. Энгельсе», стр. 60.
4 Там же, стр. 76.
5 [Н.] Зибер. Herrn Eugen Dühring’s Umwälzung der Wissenschaft. Von
Fridrich Engels. Leipzig, 1878.— «Критическое обозрение. Журнал
139

«ГЛАВНЫЙ ИНТЕРЕС РАБОТЫ ЭНГЕЛЬСА...»
Журнал «Критическое обозрение» начал издаваться в 1879 г.
и просуществовал всего два года. Одной из его отличительных
черт было внимание к учению марксизма и литературе о
нем. Так, уже в № 1, рецензируя декабрьскую книжку жур¬
нала «Слово» за 1878 г., М. Ковалевский отмечал поме¬
щенные в этом журнале «дельные статьи» Зибера «Об эко¬
номической теории Маркса» 1. В рецензии Н. Каблукова на
работу Л. Брентано «Обеспечение рабочих в современном
экономическом строе» брались под защиту от их извращения
Шеффле и Брентано теория Маркса об относительном пере¬
населении и его учение о стоимости 2. О «главных вожаках
германского рабочего движения» — Марксе и Энгельсе и их
учении о социализме говорилось в разборе книг Г. Кона
«Что такое социализм?» и И. Бона Майера «Фихте, Лас¬
саль и социализм» 3. Так что в ряду этих выступлений
рецензия на работу Энгельса не выглядела как нечто не¬
обычное. Зато по содержанию она была уникальной.
Интересно уже самое начало рецензии: оно определяет
тот угол зрения, под которым автор намеревается рассмат¬
ривать книгу Энгельса. «Диалектика Гегеля, говорит один
талантливый русский публицист, — страшный таран: она,
несмотря на свое двуличие, на прусско-протестантскую ко¬
карду, улетучивала существующее и распускала все мешавшее
разуму» 4. Не называя Герцена по имени, Зибер приводит
здесь его замечательную оценку гегелевской диалектики.
Правда, раскрывая далее существо диалектики в геге¬
левском понимании, Зибер в основном следует Ф. А. Ланге,
который, по его словам, высказывался относительно диалек¬
тики «в том же приблизительно смысле», что и «русский
публицист»: «Сущность диалектического метода, читаем мы в
его «Arbeiterfrage», состоит в том, что каждому понятию
прежде всего противопоставляется противоположное ему,
и что тогда из борьбы этих противоположностей возни¬
научной критики и библиографии в области наук историко-
филологических, юридических, экономических и государственных».
Редакторы-издатели Вс. Миллер и М. Ковалевский, № 15, 1-го
августа 1879 г., стр. 9 — 25; в указателе содержания: «Энгельс.
Дюринг и производимый им переворот в науке. — Зибера» (гам
же, стр. 40).
1 См. «Критическое обозрение», 1879, № I, стр. 36.
2 См. «Критическое обозрение», 1879, № 10, стр. 33 — 34.
3 См. «Критическое обозрение», 1879, № 20, сгр. 34 — 35.
4 «Критическое обозрение», 1879, № 15, стр. 9.
140

кает новое понятие, в котором противоречие заменяется
высшим единством» 1. Далее вслед за Ланге Зибер писал о
консерватизме гегелевского учения в целом, ставя под конец
вопрос о том, каким же образом «столь консервативная
по своей сущности философия, еще при жизни Гегеля и
гораздо более по смерти его, могла пустить столь ради¬
кальные ростки, как те, которые представляет нам одна
из ветвей его школы?» 2 Основание этого явления Зибер,
опять-таки почти буквально следуя Ланге, видит прежде
всего в том, что Гегель, «как в своем религиозно-фило¬
софском направлении, так и в своей философии права и
государства, противостоял не только рационализму и субъ¬
ективному либерализму своего времени, но не менее того
и супрапозитивному направлению, которое относилось с през¬
рением ко всякому посредничеству философии» 3. По мере
усиления реакции борьба против нефилософского консерва¬
тизма необходимо стала обнаруживать все более и более
радикальные стороны гегелизма. Ведь у Гегеля признание
существующего имело предположением предварительный
критический анализ; отсюда понятно, что система, которая в
последнем результате представляла всю всемирную историю
как поток постоянного развития, с легкостью вызвала даль¬
нейший шаг, т. е. признание того, что «и нынешнее по¬
ложение вещей в свою очередь подчиняется тому же самому
поступательному движению через противоречия!» 4. Так ра¬
зумность существующего, осознанного лишь как ступень,
момент, а не «завершение» развития, «превращается в его
неразумность. Одним словом, именно прогрессивный дух
диалектического метода и представляет то начало в системе
Гегеля, которое в руках одной ветви его школы должно
было очень скоро одержать победу над тем содержанием,
которое дал своей системе сам творец ее...» 5.
Этот историко-философский экскурс, правда, не само¬
стоятельный, но тем не менее весьма определенно указы¬
вающий на «прогрессивный дух диалектического метода»
1 «Критическое обозрение», 1879, № 15, стр. 9.
2 См. там же, стр. 10. У Ланге речь шла, собственно, о том,
что из школы Гегеля вышли радикальнейшие революционеры
«как в религиозной, так и в политической, и особенно в со¬
циально-политической сфере жизни»; среди них он называл
Лассаля, Маркса и Энгельса (см. Ф. А. Ланге. Рабочий вопрос.
СПб., 1907, стр. 295).
3 См. «Критическое обозрение», 1879, № 15, стр. 10—11.
4 См. там же, стр. 11.
5 Там же.
141

Гегеля, сам Зибер называет «достаточно ясным вступлением
в разбор нового сочинения известного автора «Die Lage
der arbeit[enden] Klasse in Englang. 1845», названного в за¬
головке настоящей статьи, о котором мы давно уже соби¬
рались побеседовать с читателями «Критического обозре¬
ния»» 1. Тем самым Зибер стремился показать, что работа
Энгельса представляет собой закономерное развитие той ди¬
алектики, которая была заключена в учении Гегеля.
Упоминая о книге Энгельса «Положение рабочего клас¬
са в Англии», Зибер, по-видимому, хотел напомнить чита¬
телям о полемике в русской журналистике начала 60-х го¬
дов, связанной с оценкой этого сочинения. Кроме того,
стоит обратить внимание и на фразу Зибера о том, что он
«давно уже» собирался побеседовать с читателями о новом
сочинении Энгельса: этим лишний раз подчеркивалась зна¬
чительность данной работы.
Определяя книгу Энгельса как «рецензию на философские,
естественно-научные и экономические труды Дюринга» и от¬
мечая, что в силу этого своего назначения она отличается
большим разнообразием содержания и значительным, даже,
по его мнению, несколько излишним полемическим задором,
Зибер отказывался в своей статье следовать за автором «во
всех его изысканиях, касающихся разнообразнейших вопро¬
сов, начиная от понятия о «Sein» и «Werden» [о бытии
и становлении.— Ред.] и кончая теориею ценности». Такой
подход определялся самим замыслом Зибера: сосредоточить
внимание прежде всего на разработке Энгельсом вопросов
диалектического метода. «Главный интерес работы Энгель¬
са,— писал он, — представляет, по нашему мнению, сделанная
им попытка подвести закон диалектических противоречий
под новейшую теорию эволюции и, с помощью довольно
многочисленных примеров из различных отраслей знания,
придать более или менее реальное освещение этой в глазах
многих наших современников в высшей степени туманной
метафизической тарабарщине» 2.
Свой замысел представить работу Энгельса именно с
этой ее стороны Зибер — и здесь он явно следовал заме¬
чаниям Маркса — объяснял тем, что современная «положи¬
тельная наука, под влиянием вполне основательной в сущ¬
ности вражды к тому, что она называет метафизикой, от¬
неслась чересчур строго и пристрастно к немецкой филосо¬
фии начала настоящего столетия,—она не пожелала или
1 «Критическое обозрение», 1879, № 15, стр. 11.
2 Там же.
142

не сумела отделить в последней пшеницу от плевел и,
произнеся над нею огульный приговор, слишком поспешно
отвела ей место в архиве ученых заблуждений» 1. Вновь
обращая внимание на диалектику как основной предмет
анализа в работе Энгельса, Зибер призывал читателя убе¬
диться в том, что «объяснения и примеры автора, стремящиеся
указать на более или менее реальную подкладку метода
и закона диалектических противоречий, с одной стороны,
заслуживают вполне серьезного внимания, а с другой, по¬
видимому, с достаточным успехом достигают своей цели» 2.
Таким образом, усматривая основной смысл работы
Энгельса в ее антиметафизической и антипозитивистской
направленности, Зибер верно определял вместе с тем и са¬
мое существенное в ее содержании: научное истолкование
диалектики, что в его терминологии было выражено как
подведение закона диалектических противоречий под новей¬
шую теорию эволюции или выявление «более или менее
реальной подкладки метода и закона диалектических про¬
тиворечий».
«МЕТОД ДИАЛЕКТИЧЕСКИХ
ПРОТИВОРЕЧИЙ»
Не ограничившись этим, Зибер включает далее в рецензию
в собственном переводе целый ряд отрывков из «Анти-
Дюринга», имеющих принципиальнейшее значение. Тексты
из «Анти-Дюринга» занимают в рецензии несколько больше
трех четвертей ее объема (примерно 0,6 печ. листа).
Почти полностью публикует Зибер первую главу («Об¬
щие замечания») из Введения 3, представляя таким образом
русскому читателю энгельсовскую трактовку диалектики и
метафизики, роли Гегеля в развитии диалектического ме¬
тода, естественных и социально-политических предпосылок
создания философского учения «новейшего материализма»,
т. е. марксизма.
Далее Зибер делает такую связку: «Переходя к ближай¬
шей характеристике закона диалектических противоречий
и стараясь показать, что противоречия эти представляют
не одну только форму нашего мышления, а, напротив
того, имеют совершенно объективное существование, Энгельс
1 «Критическое обозрение», 1879, № 15, стр. 11 — 12.
2 См. там же, стр. 12.
3 Ср. «Критическое обозрение», 1879, № 15, стр. 12—16 и
К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 19 — 26.
143

прибегает к следующим пояснениям» 1. И зачем вновь сле¬
дуют отрывки из работ Энгельса.
Из главы XII («Диалектика. Количество и качество»)
Зибер приводит рассуждения Энгельса о противоречивости
всего сущего, об объективном существовании противоречия
в вещах и процессах, начиная от простого перемещения
и кончая высшими формами органической жизни, а также
о противоречиях в математике 2. Почти дословно перево¬
дится им известная энгельсовская характеристика отрицания
отрицания (глава XIII) 3. Заслуживают внимания слова, свя¬
зывающие этот текст с переводом отрывка из «Анти-Дю¬
ринга», характеризующего диалектику отрицания отрицания
в рассуждениях Руссо 4. Зибер пишет: «Приведя еще не¬
сколько примеров из области математики, истории, полити¬
ческой экономии, философии, которые согласно свидетельст¬
вуют, что закон противоречий представляет действительное,
реальное явление и форму нашего мышления лишь настолько,
насколько в нем необходимо отражается действительность,
автор заканчивает свою аргументацию следующей характе¬
ристикой учения о равенстве Руссо» 5. Из этого положения
видно, что Зибер в сущности согласен с энгельсовским
пониманием закона противоречия как «реального явления»,
отражающегося в формах мышления.
«С точки зрения диалектического метода,— продолжает
Зибер, — старый спор о вечных истинах получает также свое¬
образное освещение» 6. Далее идет перевод значительных
извлечений из рассуждений Энгельса о суверенности и несу¬
веренности мышления, о так называемых вечных истинах,
о диалектике истины и заблуждения, добра и зла (глава
IX) 7. «Идея равенства принадлежит также к числу отно¬
сительных, а не абсолютных идей» 8,— пишет Зибер, приводя
для подтверждения отрывки из главы X «Анти-Дюринга» 9.
1 «Критическое обозрение», 1879, № 15, стр. 16.
2 Ср. там же, стр. 16—17 и К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. 20, стр. 123-124.
3 Ср. там же, стр. 17—18, 19 и К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. 20, стр. 139—140, 145—146.
4 Ср. 1ам же, стр. 18-19 и К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. 20, стр. 143—144.
5 «Критическое обозрение», 1879, № 15, стр. 18.
6 Там же, стр. 19.
7 Ср. там же, стр. 19 — 22 и К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. 20, стр. 87-95.
8 «Критическое обозрение», 1879, № 15, стр. 22.
9 Ср. там же, стр. 22 — 24 и К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. 20, стр. 98—109.
144

Любопытно заметить, что, приводя слова Энгельса,
Зибер старается избегать не только его полемических вы¬
падов против Дюринга, но также и упоминаний Маркса.
Не исключено, что здесь имело место цензорское или ре¬
дакторское вмешательство. Как бы то ни было, если в
«Анти-Дюринге» мы читаем, что представление о равенстве
в настоящее время, по выражению Маркса, «уже приобрело
прочность народного предрассудка», то Зибер предпочитает
здесь писать: «как сказал один писатель» 1.
Очень интересны такие положения Зибера: «Продолжая
приводить все новые и новые доказательства, что вся сово¬
купность нравственных, юридических и политических учреж¬
дений и отношений общества покоится в последнем резуль¬
тате на чисто экономическом фундаменте производства и
обмена, автор (т. е. Энгельс. — А. В.) мало-помалу вступает
в область экономической науки в собственном смысле слова,
куда мы за ним в настоящую минуту не последуем. Заметим
только мимоходом, что именно в этой области, как, впрочем,
и следовало ожидать, автору удается собрать самую обиль¬
ную жатву диалектических противоречий. Так, между прочим,
он здесь стремится показать, что новейшее развитие военного
дела в европейских государствах описало уже полный круг
своего существования и что господствующий в Европе мили¬
таризм идет навстречу своей гибели, в силу присущей ему
диалектики, — а именно, благодаря все возрастающему сопер¬
ничеству между государствами по части военных изобрете¬
ний, отягощения бюджетов и распространения всеобщей
воинской повинности...» 2 В этих словах Зибера мы видим
не только сжатую (хотя и достаточно точную) формулировку
материалистического понимания истории и указание на осо¬
бую остроту и богатство противоречий в экономической
области, но и своего рода обещание специально обратиться
к рассмотрению энгельсовского анализа в сфере политэконо¬
мии.
Заключали рецензию собственные комментарии Зибера к
энгельсовскому определению диалектики. «Читатель, без со¬
мнения, заметил, — писал Зибер, — что под так называемым
метафизическим методом мышления, — в противоположность
диалектике, — Энгельс разумеет совсем не то, что понимается
под ним обыкновенно. По мнению этого писателя, метод мета¬
1 Ср К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 109 и «Крити¬
ческое обозрение», 1879, № 15, стр. 24.
2 «Критическое обозрение», 1879, № 15, стр. 24.
145

физический есть метод эмпирический..., пригодный исклю¬
чительно для рассмотрения искусственно отрезанных от
целого процессов и вещей, в их кажущемся неподвижном
состоянии. В сфере исследования, ограниченной такими пре¬
делами, значение этого метода громадно и ничем незаме¬
нимо. Но всюду, где имеются движение, взаимодействие,
развитие, — а они имеются везде, где только сфера изысканий
расширяется в пространстве и во времени, — необходим иной,
диалектический метод мышления, который, сообразно изве¬
стному началу, охватывал бы вещи в их совокупности, в
их отношениях, в их движении, а не поодиночке или по¬
рознь» 1. Тут Зибер как бы вновь возвращается к энгельсов¬
скому различению диалектики и метафизики во Введении
(гл. I) 2. Далее он дает такие пояснения к вышесказанному:
«С первого взгляда может показаться, что метод диалекти¬
ческих противоречий есть в сущности дедукция, синтез, а
метод метафизический, в том смысле, как разумеет его ав¬
тор,— наведение, анализ. Но в действительности это не так.
Именно индукция-то с дедукцией и относятся к предмету
изучения, как к чему-то прочному, оцепенелому, находяще¬
муся в состоянии покоя. Перечитайте от начала до конца
«Систему логики» Милля, вы в ней наверное найдете лишь
очень мало указаний на специальные приемы, при помощи
которых должны быть изучаемы явления развития. О том же,
что развитие представляет всеобщий закон природы и исто¬
рии и, в качестве такового, кладет неизгладимые следы в
нашем мышлении, вы не найдете в ней ни слова» 3. Уже
одно только это рассуждение Зибера совершенно определенно
говорит об антиметафизической направленности его собст¬
венных размышлений в области методологии. Но послушаем
дальше: «Таким образом, диалектический метод относится
к наведению и дедукции, как наиболее общая форма мыш¬
ления к формам мышления более частным. Каждый из этих
методов одинаково основывается на опыте, каждый из них
одинаково необходим в своей специальной области исследо¬
вания, но только надлежащее соединение их обеспечивает
возможность действительного познания законов природы и
истории» 4.
Как видим, по существу отказываясь от прежнего, данно¬
го им в 1871 г. неточного определения метода Маркса как
1 «Критическое обозрение», 1879, № 15, стр. 24.
2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 21—22.
3 «Критическое обозрение», 1879, № 15, стр. 24 — 25.
4 Там же, стр. 25.
146

дедуктивного, Зибер теперь совершенно правильно (в ходе
критики позитивизма Д. С. Милля) определяет отношение
между диалектическим методом и более частными приемами
мышления — индукцией и дедукцией. Он убежден, что раз¬
витие может быть научно исследовано только с помощью
диалектики.
Другое дело, что сразу же вслед за этим Зибер весьма
некорректно трактует всеобщий закон развития как постепен¬
ное «слияние» всех противоречий «в понятии высшего един¬
ства». Он хочет сказать, вероятно, о единстве всего сущего,
о единстве мира, пронизанного диалектикой, но выражается
очень неточно. Говоря о недостаточности открытия и обоб¬
щения явлений развития (это, по его мнению, достигается
при помощи индукции с дедукцией), он утверждает: «Чтобы
не потеряться в том хаотическом сплетении взаимо- и про¬
тиводействий, какое представляет нам процесс развития в
природе и истории, необходимо постоянно обращать вни¬
мание на то, что все эти противоречия в известной посте¬
пенности и под влиянием специфических законов сливаются
в одном и том же море,— в понятии высшего единства.
Так, напр., в истории человечества противоречия примиряют¬
ся в той мере, в какой род человеческий и общие условия
его существования, вопреки всем прогрессивным изменениям,
остаются в последнем результате постоянными, по крайней
мере, на протяжении исторических времен. Но и этот род
единства, как и все прочие его роды, носит только отно¬
сительный характер, — он сам впадает за пределами истории
в еще более широкое русло — единство органического мира,
которое в свою очередь вливается в единство всей доступ¬
ной нашему познанию природы. Вот этот-то закон всеоб¬
щего развития и отражается в нашем уме под видом закона
тожества в противоречиях, или, что то же самое, метода
диалектических противоречий» 1.
В этих рассуждениях пропадает идея качественного отли¬
чия в действии законов диалектики в различных сферах бытия
и мышления. К такой позиции Зибера привело стремление
как можно сильнее подчеркнуть объективность и всеобщий,
универсальный характер тех диалектических законов, кото¬
рые отражаются в мышлении в виде «закона тожества в
противоречиях», или (что, по его словам, то же самое) «ме¬
тода диалектических противоречий». Отсюда и следовала
своего рода натурализация марксистской диалектики, излиш¬
1 «Критическое обозрение», 1879, № 15, стр. 25.
147

не тесное сближение ее с теорией эволюции Дарвина —
позиция, свойственная многим современникам Маркса и Эн¬
гельса, сочувственно относившимся к философской методо¬
логии марксизма, но не умевшим понять ее до конца пра¬
вильно. По Зиберу получается, что значение диалектического
метода «с гениальной чуткостью» предвидел уже Кювье, «но
только гению Дарвина выпало на долю вдохнуть действи¬
тельную жизнь в эту еще оцепенелую и неподвижную клас¬
сификацию, превратив ее в родословную органического мира,
в процесс вековечного развития» 1.
В целом первая в России рецензия на «Анти-Дюринг»
свидетельствовала не только об очень сочувственном отно¬
шении русского ученого к этому труду, но и о достаточно
высоком уровне его понимания и истолкования; выражением
этого были и включенные в рецензию отрывки из него, и
сам характер, выбор этих отрывков.
Остается добавить, что, как свидетельствовал Ковалев¬
ский, Маркс был «...в числе внимательных чтецов... «Крити¬
ческого обозрения», быть может единственным в Англии» 2.
В конце августа — начале сентября 1879 г. Ковалевский, веро¬
ятно, посетил Маркса в Рамсгете 3. И, как знать, не вручил
ли ему тогда Ковалевский очередной номер «Критического
обозрения» — с рецензией Зибера?.. В письме к Лаврову, от¬
носящемся к сентябрю 1880 г., Ковалевский сообщал, что
Маркс прислал ему недавно письмо, в котором «высказывал
свое удовольствие «Критическим обозрением»» 4.
А 31 октября 1880 г. Н. И. Зибер писал все тому же
Лаврову из Лондона: «Вчера, между прочим, я был у Эн¬
гельса» 5. Не велась ли во время этого визита речь и об
«Анти-Дюринге» ?..
II. «ДИАЛЕКТИКА В ЕЕ ПРИМЕНЕНИИ К НАУКЕ»
ДВА СЛОВА О ЖУРНАЛЕ «СЛОВО»
Статья Зибера «Диалектика в ее применении к науке» 6 на¬
чала публиковаться в ноябрьской книжке журнала «Слово»
несколько месяцев спустя после выхода номера «Критическо¬
1 «Критическое обозрение», 1879, № 5, стр. 25.
2 «Русские современники о К. Марксе и Ф. Энгельсе», стр. 75.
3 См. там же, стр. 161.
4 Там же, стр. 188.
5 Там же, стр. 193.
6 См. Н. 3[ибер]. Диалектика и ее применение к науке.— «Слово»,
СПб., 1879, ноябрь, стр. 117—169.
148

го обозрения» с его рецензией на «Анти-Дюринг». Состав¬
ленная из обширнейших извлечений из книги Энгельса, эта
статья представляла собой в сущности первый, сокращенный,
перевод ее на русский язык, или, точнее, говоря словами
Зибера, относившимися к другой его статье, — «нечто среднее
между извлечением и переводом» 1.
Перевод этот закончен печатанием не был. Обещанное
окончание в журнале не появилось. 11 декабря 1879 г. Ми¬
нистерство внутренних дел издало следующее распоряжение:
«На основании ст. 50 прилож. к ст. 4 (примеч.) Уст. ценз.
Св. Зак. т. XIV по изд. 1876 г., Министр Внутренних дел,
согласно заключению Совета Главного управления по делам
печати, определил: по поводу помещенных в ноябрьской
книге журнала «Слово» статей «Задача западноевропейской
цивилизации и современная Франция» и «Диалектика в ее
применении к науке», объявить этому журналу второе пре¬
достережение в лице издателей потомств[енного] почетного
гражданина Константина Сибирякова и коллежского секрета¬
ря Аполлона Жемчужникова и редактора титулярного совет¬
ника Дмитрия Коропчевского...» 2.
То, что Зибер начал печатать извлечения из «Анти-Дю¬
ринга» именно в «Слове», легко объяснимо. Явившийся в
результате слияния журнала «Знание» и газеты «Молва» в
1878 г. журнал «Слово» довольно часто печатал статьи Зи¬
бера, в частности о политэкономической теории Маркса (цикл
этих статей был начат им еще в «Знании»). Так, в феврале
1879 г. здесь публикуются помимо прочих его статьи «Мыс¬
ли об отношении между общественною экономиею и правом»
(«Слово», 1879, № 2, стр. 123—151; окончание — «Слово»,
1880, № 6, стр. 61—90) и «Б. Чичерин contra К. Маркс»
(«Слово», 1879, № 2, стр. 63—101), в которых можно, дума¬
ется, видеть и отражение некоторых идей «Анти-Дюринга».
Во второй из них, перечислив открытия Маркса в научной
области, Зибер писал, что богатство и разнообразие сведений
1 См. «Слово», 1879, № 7, отд. I, стр. 139.
2 Цит. по: В. Шульгин. «Анти-Дюринг» в России 70-х годов.—
«Звенья», сб. VIII, стр. 615, примечание. Автором упомянутой
в этом распоряжении статьи «Задача западноевропейской циви¬
лизации...», подписанной псевдонимом «В. Васильев», был из¬
вестный народник, высоко ценимый Марксом ученый В. В. Берви
(Флеровский). В статье в связи с оценкой деятельности бер¬
линских социал-демократов проводилась идея революции как дела
всех слоев народа (см. «Слово», 1879, № 11, стр. 115), хотя
сама революция рассматривалась как постепенный процесс. Так
же, как и в публикации Зибера, здесь было обещано окон¬
чание, тоже не появившееся.
149

Маркса наводит страх на всех его противников, что «фило¬
софский смысл человека, внесшего в область общественной
экономии единый и цельный метод исследования,... может
быть всем чем угодно, но только не может быть низким;
что во всех этих отношениях Маркс по меньшей мере,... не
уступает Лассалю». Русский гегельянец Б. Н. Чичерин бросал
Марксу обвинение в извращении гегелевского метода. В свя¬
зи с этим Зибер замечал: «Весь смысл и толк разногласия
между Гегелем и Марсом но вопросу о методе только в
том и состоит, что первый был идеалист в теории, что...
не мешало ему под крылышком прусского короля находить
все к лучшему в сем наилучшем из миров. Напротив того,
Маркс отлично знает, что действительность сама по себе,
а способ нашего понимания этой действительности и до
известной степени самого отношения к ней опять-таки сам
по себе и что настоящая действительность столь же прехо¬
дяща, как и все прошедшие» 1.
Эта статья Зибера была известна Марксу. Он вообще
был неплохо информирован о журнале «Слово». Еще в конце
1877 г. редакция этого журнала через посредство бывшего
коммунара Ш. Жаклара (мужа А. В. Корвин-Круковской,
участвовавшей в Парижской коммуне 2) обратилась к Марксу
с предложением и просьбой о сотрудничестве: «Не согласи¬
тесь ли Вы прислать несколько статей о социальном и эко¬
номическом движении в Германии и Англии?» 3 О выходе
февральского номера «Слова» за 1879 г., где была помещена,
в частности, статья Н. Зибера «Б. Чичерин contra К. Маркс»,
5(17) февраля этого года информировал Маркса Н. Ф. Да¬
ниельсон 4. Несколько позже, 19 февраля 1881 г., в письме
к Даниельсону Маркс, посылая рукопись статьи П. Лафарга
«Движение поземельной собственности во Франции» с прось¬
бой пристроить ее в «Отечественные записки» или в «Слово» 5,
писал своему русскому корреспонденту, что он «с величай¬
шим интересом» прочел его статью и называл ее оригиналь¬
ной «в лучшем смысле этого слова» 6. Речь шла в данном
1 «Слово», 1879, № 2, отд. II, стр. 64, 65-66.
2 См. И. С. Книжник-Ветров. Русские деятельницы Первого
Интернационала и Парижской Коммуны. М., 1964.
3 «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 343.
4 См. «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 366.
в этом же письме он цитировал одну из статей, опублико¬
ванных в ноябрьском номере «Слова» за 1878 г. (см. там же,
стр. 368).
5 См. «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 436.
6 Там же, стр. 437.
150

случае о статье Даниельсона «Очерки нашего пореформенного
общественного хозяйства», опубликованной под псевдонимом
«Николай — он» в октябрьском номере «Слова» за 1880 г.
и присланной Марксу автором с письмом от 18(30) ноября
1880 г. В ней приводились выдержки из «Капитала», «Ни¬
щеты философии», из письма Маркса к Даниельсону от 10
апреля 1879 г., а также (это подчеркнем особо) из «Анти-
Дюринга» 1.
Кроме указанных выше авторов в «Слове» печатались
также П. Л. Лавров, М. А. Антонович и др. Не раз
журнал подвергался цензурным преследованиям и полицей¬
ским репрессиям 2. На этот раз репрессирован был «Анти-
Дюринг» 3.
«КНИГА ЭТА ЗАСЛУЖИВАЕТ
ОСОБЕННОГО ВНИМАНИЯ...»
За исключением небольшого (чуть больше странички) вступ¬
ления статья Зибера представляла собой перевод значитель¬
ных отрывков из первого и второго отделов работы Энгельса.
Общий объем перевода — 51 с половиной журнальные стра¬
ницы, что составляет, по нашим подсчетам, около 3,75 пе¬
чатного листа.
Начиналась статья «Диалектика в ее применении к науке»
такими словами: «Под этим заглавием мы предлагаем наше¬
му читателю род извлечения из новой книги известного авто¬
ра «Lage der arbeitenden Klasse in England» [«Положение
рабочего класса в Англии». — Ред.], в которой он полемизи¬
рует против научно-философских теорий и воззрений Дюрин-
1 См. «Слово», 1880, № 10, отд. I, стр. 135. Ср. К. Маркс
и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 279 — 280.
2 См. В. Евгеньев-Максимов, Д. Максимов. Из прошлого русской
журналистики. Л., 1930, стр. 255 — 303; Е. Г. Бушканец. Журнал
«Слово» и царские жандармы.— В кн.: «От «Слова о полку
Игореве» до «Тихого Дона»». Л., 1969.
3 Отклики журнала «Слово» на «Анти-Дюринг» не ограничились
только статьей Зибера. Как уже говорилось, в одной из опубли¬
кованных здесь статей это сочинение цитировал Н. Ф. Даниельсон.
В 1880 г. в «Слове» была напечатана статья С. Подолинского
«Труд человека и его отношение к распределению энергии».
В этой статье содержалась тщательно замаскированная цитата,
в основном цифровой материал, из книги Энгельса (См. В. Шуль¬
гин. «Анти-Дюринг» в России 70-х годов. — «Звенья», сб. VIII.
О Подолинском и его отношении к Марксу см., в частности, ста¬
тью Р. Конюшей «Карл Маркс и ученые России». — «Коммунист»,
1976, № 7).
151

га. Книга эта,— подчеркивает Зибер, — заслуживает особенно¬
го внимания, как ввиду последовательности и цельности про¬
водимых в ней философских и общественно-экономических
понятий, так и потому, что для объяснения практического
приложения метода диалектических противоречий она дает
ряд новых иллюстраций и фактических примеров, которые
немало способствуют ближайшему ознакомлению с этим
столь сильно прославляемым и в то же время столь сильно
унижаемым способом исследования истины. Можно сказать,
по-видимому, без преувеличения, что в первый еще раз с
тех пор, как существует так называемая диалектика, она
является глазам читателя в таком реальном освещении» 1.
Как видим, и в данном случае Зибер счел необходимым
напомнить своим читателям о предшествовавшем сочинении
Энгельса. Еще большее значение имеет его указание на «по¬
следовательность и цельность» проводимых в «Анти-Дюрин¬
ге» идей, представляющих собой «практическое приложение»
и объяснение диалектического метода. Наконец, Зибер совер¬
шенно справедливо указывает на новаторский характер труда
Энгельса: он воспринимает его как первое «реальное осве¬
щение» диалектики — и он, разумеется, прав.
Правда, ниже Зибер декларирует свое воздержание «от
суждения о годности этого метода в применении к различ¬
ным областям знания, а также и о том, представляет ли
он собою или не представляет ...простое видоизменение или
даже прототип метода теории эволюции или всеобщего раз¬
вития. Именно в этом последнем смысле рассматривает его
автор (т. е. Энгельс. — А. В.) или, по меньшей мере, старает¬
ся указать на подтверждение его при помощи тех истин,
которые достигнуты эволюционною теориею, и нельзя не со¬
знаться, что, в некотором отношении, здесь открывается
значительное сходство» 2.
Как видим, позиция Зибера та же, что и в «Критическом
обозрении», только там ни о каком стремлении «воздержать¬
ся» речи не было. Тем не менее очень характерно это «нельзя
не сознаться»: Зибер признает значительное сходство диа¬
лектики (в ее трактовке Энгельсом) с теми истинами, которые
достигнуты эволюционной теорией и на которые ссылается
сам автор «Анти-Дюринга». В глазах Зибера это серьезное
свидетельство в пользу подлинной научности диалектики как
«прототипа» метода всеобщего развития.
1 Н. 3[ибер]. Диалектика в ее применении к науке. — «Слово»,
1879, №11, стр. 117.
2 Там же.
152

«Преследуя преимущественно полемические цели, — про¬
должает Зибер, — автор естественно принужден был располо¬
жить свой материал довольно случайным образом, а потому
как собственное его изложение, так и наше извлечение из
него носят более или менее отрывистый характер. Незави¬
симо от этого, статья наша по необходимости является не¬
полной: в ней сделаны пропуски как по вопросам, по кото¬
рым автор излагает мнения, уже более или менее известные
русской читающей публике, так и по некоторым общефило¬
софским вопросам, чтобы оставить больше места для поли¬
тической экономии» 1.
Разумеется, Зибер был неправ, когда говорил «о довольно
случайном» расположении материала Энгельсом, хотя, как
писал сам автор «Анти-Дюринга», в полемике с Дюрингом
ему зачастую приходилось следовать в построении своего
труда логике идейной борьбы. Что же касается «пропусков»,
сделанных Зибером в его переводе, то, как мы убедимся, их
неизбежность диктовалась в значительной мере, а может
быть, прежде всего цензурными соображениями. Характерен
также и тезис Зибера о его сознательном намерении под¬
робнее представить русскому читателю ту часть «Анти-
Дюринга», где речь идет о вопросах политической эко¬
номии.
Отказывается Зибер (как и в рецензии) подробно пред¬
ставлять полемический аспект «Анти-Дюринга», давая в дан¬
ном случае следующую мотивировку: «...ввиду неполного
изложения у автора как философских, так и экономических
воззрений Дюринга, которые во всяком случае заслуживают
гораздо большего внимания, чем то, какое уделил им но
самой сущности своей задачи автор, мы предпочли цитиро¬
вать их лишь настолько, насколько они служат точкой от¬
правления для аргументации самого автора и материалом
для разъяснения собственных его взглядов. Таким образом,
о Дюринге читатель узнает из нашей настоящей статьи не¬
много более, чем прежде, но зато тем лучше познакомится
с воззрениями рассматриваемого автора. Наконец, элемент
личной полемики, который, правда, обусловливается отчасти
буйным и несдержанным характером самого Дюринга, как
не представляющий для русского читателя ничего, кроме
скуки, доведен нами до наивозможно минимальной вели¬
чины» 2.
1 «Слово», 1879, № 11, стр. 117—118.
2 Там же, стр. 118.
153

Конечно, практически игнорируя полемический аспект
книги, Зибер несколько обеднял тем самым и ее содержание,
ибо, как писал однажды сам Энгельс, его «полемика против
Дюринга носит положительный характер, и ее нельзя уда¬
лить ни по существу, ни по техническим причинам» 1. Вместе
с тем из вышеприведенных слов Зибера следует: предпочтение,
которое он оказывает Энгельсу перед Дюрингом, неоспоримо,
и главная причина в почти полном игнорировании им «эле¬
мента личной полемики» в работе Энгельса — это забота о
наилучшем представлении взглядов самого автора «Анти-
Дюринга». И выполнение этой задачи удалось ему очень
неплохо.
ВОСЕМЬ ГЛАВОК
Статья Зибера разбита на восемь главок, которым предше¬
ствует (вслед за вступлением) коротенькое, на полстранич¬
ки, предисловие, представляющее собой перевод полных иро¬
нии слов Энгельса (из его Предисловия к книге) о творче¬
ских способностях современных ему немцев вообще, Дюрин¬
га — в частности 2.
Первая главка «Диалектики в ее применении к науке» —
это сокращенный текст главы I («Общие замечания») из
энгельсовского «Введения» 3. Зибер выпускает, правда, первые
страницы, где раскрывался генезис утопического социализма,
и окончание главы, в котором Энгельс писал о двух великих
открытиях Маркса, благодаря которым социализм стал на¬
укой. Нетрудно видеть, что выпущены тексты, совершенно
«непроходимые» в печать по условиям цензуры.
Зибер опускает целиком главу II «Анти-Дюринга» («Что
обещает г-н Дюринг?») и во второй главке статьи предста¬
вляет читателю рассуждения Энгельса об априоризме в фи¬
лософии и других науках из главы III («Подразделение.
Априоризм») 4. Опущены начальные и последние страницы
главы (а также несколько строк из ее середины), посвящен¬
ные в основном полемике с Дюрингом.
1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 36, стр. 486.
2 Ср. «Слово», 1879, № 11, стр. 118, и К. Маркс и Ф. Энгельс.
Соч., т. 20, стр. 6 — 7.
3 Ср. там же, стр. 119—125, и К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. 20, стр. 19—26.
4 Ср. там же, стр. 125—128, и К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. 20, стр. 35—39.
154

Главы IV —VIII «Анти-Дюринга», рассматривающие «ми¬
ровую схематику» Дюринга и проблемы натурфилософии, Зи¬
бер не переводит; в третьей главке своей статьи он дает поч¬
ти полный (за исключением отдельных антидюринговских
реплик) перевод главы IX («Мораль и право. Вечные исти¬
ны») 1.
Четвертая главка статьи «Диалектика в ее применении
к науке» представляет X главу «Анги-Дюринга» («Мораль
и право. Равенство») 2. Здесь выпусков больше. За пределами
статьи остается положение Энгельса о том, что и при рас¬
смотрении вопросов из области общественной жизни дюрин¬
говская «философия действительности» оказывается «чистой
идеологией, выведением действительности не из нее самой,
а из представления» 3. Опускает Зибер также целый ряд яз¬
вительных замечаний по адресу Дюринга, пространную
характеристику «плоской и несуразной» дюринговской трак¬
товки представления о равенстве 4 и в этой связи замеча¬
тельную мысль Энгельса о том, что представление о равен¬
стве «играло, в особенности благодаря Руссо, определенную
теоретическую роль, а во время великой революции и пос¬
ле нее — практически-политическую роль» и что это представ¬
ление «еще и теперь играет значительную агитацион¬
ную роль в социалистическом движении почти всех
стран» 5.
Отсутствуют в статье Зибера ссылка и на «Капитал»
Маркса, где впервые было развито объяснение современных
представлений о равенстве из экономических условий буржуаз¬
ного общества, и абзац о двояком значении требования ра¬
венства в устах пролетариата, содержащий важнейшее поло¬
жение о том, что всякое требование равенства, идущее дальше
требования уничтожения классов, «неизбежно приводит к
нелепости» 6. Правда, в отличие от рецензии в «Критическом
обозрении» в «Слове» сохранилось указание на Маркса как
автора выражения о том, что представление о равенстве
приобрело «прочность народного предрассудка» 7.
1 Ср. «Слово», 1879, № 11, стр. 128—136 и К. Маркс и Ф. Эн¬
гельс. Соч., т. 20, стр. 86 — 96.
2 Ср. там же, стр. 136—142 и К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20,
стр.. 97—109.
3 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 97.
4 См. там же, стр. 101—104.
5 См. там же, стр. 104.
6 См. там же, стр. 108.
7 См. «Слово», 1879, № 11, стр. 142.
155

Небольшая пятая главка статьи Зибера — перевод несколь¬
ких страниц из главы XI («Мораль и право. Свобода и
необходимость») 1; опущена полемическая часть.
Принципиальнейшее значение имеет шестая главка зибе¬
ровской статьи: в ней сведены воедино общетеоретические
рассуждения Энгельса о диалектике из XII («Диалектика.
Количество и качество») и XIII («Диалектика. Отрицание
отрицания») глав «Анти-Дюринга» 2. Направленные непо¬
средственно против личности Дюринга замечания и здесь
либо опущены, либо смягчены. Вместе с тем оказались вне
перевода и некоторые весьма содержательные положения
Энгельса, в частности о роли диалектики в истории фи¬
лософии 3, о диалектике количества и качества 4, и вся
первая половина главы XIII, где Энгельс опровергал дю¬
ринговские потуги раскритиковать применение Марксом за¬
кона отрицания отрицания в «Капитале» 5, и ряд иных по¬
ложений. Некоторые изъятия и сокращения продиктованы,
очевидно, в первую очередь цензурными соображениями. Так,
Зибер обходит всякие упоминания о социализме, коммунизме
и революции. А размышления Энгельса относительно дей¬
ствия закона отрицания отрицания в историческом процессе
и в истории философии он заменяет такой фразой: «То же
самое происходит в истории собственности и в истории фи¬
лософских воззрений, где начало отрицается продолжением
и снова достигает высшего синтеза в примирении противо¬
речия» 6.
Но, несмотря на эти недостатки, публикация даже в со¬
кращении данных глав «Анти-Дюринга» на русском языке
имела, повторяем, очень большое значение. «Диалектика,—
приводил Зибер слова Энгельса, — есть не что иное, как наука
об общих законах движения и развития природы, челове¬
ческого общества и мышления» 7.
Опуская XIV главу («Заключение») первого отдела «Анти-
Дюринга», Зибер в седьмой главке статьи давал перевод
первых страниц главы I («Предмет и метод») отдела второго
1 Ср. «Слово», 1879, № 11, стр. 142 —144 и К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. 20, стр. 115— 118.
2 Ср. там же, стр. 144—152 и К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. 20, стр. 122—146.
3 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 123.
4 См. там же, стр. 125—132.
5 См. там же, стр. 133—139.
6 «Слово», 1879, № 11, стр. 150.
7 Там же, стр. 151.
156

(«Политическая экономия») 1. До сведения читателей не до¬
водилась, правда, не только полемика с Дюрингом в области
политэкономии, но и важнейшие положения из заключи¬
тельной части главы о материальных предпосылках и ус¬
ловиях осуществления социализма. А из переведенной пер¬
вой части главы Зибер опустил абзац о роли Маркса как
теоретического исследователя докапиталистической эконо¬
мики 2.
Восьмая главка — самая большая — сокращенный перевод
глав II и III («Теория насилия») второго отдела книги Эн¬
гельса 3. Здесь Зибер, пожалуй, наиболее тщателен; вне пере¬
вода он оставляет лишь мелкие замечания против Дюринга.
Не обходит он здесь и ссылок на Маркса. Но, разумеется,
печать подцензурности видна и тут: положения Энгельса
о неизбежности революционного краха буржуазного обще¬
ства либо опущены, либо смягчены. Так, например, в тексте
Зибера отсутствуют такие слова Энгельса: «...так что народ
становится способным в известный момент осуществить свою
волю вопреки командующему военному начальству. И этот
момент наступит, как только народная масса — деревенские
и городские рабочие, а также крестьяне — будет иметь свою
волю». И далее: «То, что оказалось не по силам буржуаз¬
ной демократии 1848 г., как раз потому, что она была бур¬
жуазной, а не пролетарской,—а именно, дать трудящимся
массам такую волю, содержание которой соответствовало
бы их классовому положению, — непременно совершит социа¬
лизм. А это означает взрыв милитаризма и вместе с ним
всех постоянных армий изнутри» 4.
Отмечая вынужденную неполноту перевода Зибера, под¬
черкнем еще раз другую сторону дела — его умение предста¬
вить наиболее важные, значительные именно в теоретическом
отношении извлечения из «Анти-Дюринга» на сравнительно
небольшом плацдарме журнальной статьи.
1 Ср. «Слово», 1879, № 11, сгр. 152—157 и К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч.,
т. 20, стр. 150-155.
2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 154.
3 Ср. «Слово», 1879, № 11, стр. 157—169 и К. Маркс и Ф. Энгельс.
Соч., т. 20, стр. 162—178.
4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 175.
157

О КАЧЕСТВЕ ПЕРЕВОДА
«АНТИ-ДЮРИНГА» ЗИБЕРОМ
Если говорить об уровне перевода Зибером текста Энгельса,
то в общем и целом он достаточно высок. Для иллюстра¬
ции приведем хотя бы следующее сопоставление (слева —
перевод Зибера, справа — перевод ИМЛ при ЦК КПСС):
«Частью бок о бок с фран¬
цузскою философиею XVIII сто¬
летия, частью непосредственно
вслед за ней возникла новейшая
немецкая философия и нашла
свое заключительное звено в Ге¬
геле. Величайшая ее заслуга со¬
стояла в том, что она восстано¬
вила диалектику как высшую
форму мышления. Древние гре¬
ческие философы были все при¬
рожденные, естественные диа¬
лектики, и самая универсальная
голова между ними,— Аристо¬
тель, успел уже подвергнуть свое¬
му исследованию существенней¬
шие формы диалектического мы¬
шления. Напротив того, новей¬
шая философия, хотя и она имела
в диалектике своих блестящих
представителей (напр., Декарта и
Спинозу), остановилась, в осо¬
бенности благодаря английско¬
му влиянию, на так называемом
метафизическом образе мышле¬
ния, который господствовал так¬
же почти исключительно и над
французами XVIII столетия, по
крайней мере, что касается напи¬
санных ими специально фило¬
софских произведений. Вне об¬
ласти собственно философии они
также оказывались способными
представлять образцовые сочи¬
нения по диалектике. Мы напом¬
ним при этом только о «Пле¬
мяннике Рамо» Дидро и о «При¬
чинах неравенства между людь¬
ми» Руссо» 1.
«Между тем рядом с француз¬
ской философией XVIII века и
вслед за ней возникла новейшая
немецкая философия, нашедшая
свое завершение в Гегеле. Ее
величайшей заслугой было воз¬
вращение к диалектике как выс¬
шей форме мышления. Древне¬
греческие философы были все
прирожденными, стихийными
диалектиками, и Аристотель,
самая универсальная голова сре¬
ди них, уже исследовал сущест¬
веннейшие формы диалектиче¬
ского мышления. Новая филосо¬
фия, хотя и в ней диалектика
имела блестящих представите¬
лей (например, Декарт и Спино¬
за), напротив, все более и более
погрязала, особенно под влияни¬
ем английской философии, в так
называемом метафизическом
способе мышления, почти иск¬
лючительно овладевшем также
французами XVIII века, по край¬
ней мере в их специально фило¬
софских трудах. Однако вне пре¬
делов философии в собственном
смысле слова они смогли оста¬
вить нам высокие образцы диа¬
лектики; припомним только
«Племянника Рамо» Дидро и
«Рассуждение о происхождении
неравенства между людьми»
Руссо» 2.
А теперь по нескольким, наиболее важным по содержа¬
нию, отрывкам сравним зиберовский перевод с немецким
оригиналом.
1 «Слово», 1879, № И, стр. 119.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 19—20.
158

Энгельс
1
«Die Natur ist die Probe auf die
Dialektik, und wir müssen es der
modernen Naturwissenschaft nach¬
sagen, daß sie für diese Probe ein
äußerst reichliches, sich täglich
häufendes Material geliefert und
damit bewiesen hat, daß es in der
Natur, in letzter Instanz, dialek¬
tisch und nicht metaphysisch her¬
geht».
2
«Ein allumfassendes, ein für al¬
lemal abschließendes System der
Erkenntnis von Natur und Ge¬
schichte steht im Widerspruch mit
den Grundgesetzen des dialekti¬
schen Denkens; was indes keines¬
wegs ausschließt, sondern im Ge¬
genteil einschließt, daß die systema¬
tische Erkenntnis der gesamten
äußern Welt von Geschlecht zu
Geschlecht Riesenschritte machen
kann».
3
«Sobald an jede einzelne Wis¬
senschaft die Forderung heran¬
tritt, über ihre Stellung im Ge¬
samtzusammenhang der Dinge und
der Kenntnis von den Dingen sich
klarzuwerden, ist jede besondre
Wissenschaft vom Gesamtzusam¬
menhang überflüssig. Was von der
ganzen bisherigen Philosophie
dann noch selbständig bestehn
bleib, ist die Lehre vom Denken
und seinen Gesetzen — die formelle
Logik und die Dialektik. Alles and¬
re geht auf in die positive Wis¬
senschaft von Natur und Ge¬
schichte» l.
Зибер
1
«Природа есть проба диалекти¬
ки, и мы должны поблагодарить
новейшее естествознание за то,
что оно доставляет для этой про¬
бы в высшей степени богатый, с
каждым днем увеличивающийся
материал и тем доказывает, что
в самой последней инстанции, в
природе, дела идут диалектиче¬
ским, а не метафизическим пу¬
тем».
2
«Всеобъемлющая, раз навсегда
законченная система познания
природы и истории находится в
противоречии с основными зако¬
нами диалектического мышле¬
ния; что, однако же, ни в коем
случае не исключает, а, напротив,
включает в себя то условие, что
систематическое познание внеш¬
него мира во всей его совокуп¬
ности может делать исполинские
шаги от поколения к поколе¬
нию».
3
«Коль скоро каждой отдельной
науке ставится требование при¬
вести в ясность свое положение
в соподчинении и в познании ве¬
щей, то всякая особая наука об
этом соподчинении становится
излишнею. Все, что остается еще
в самостоятельном виде от преж¬
ней философии, есть- учение о
мышлении и о его законах —
формальная логика и диалекти¬
ка. Все прочее разрешается в по¬
ложительную науку о природе и
об истории»2.
Мы имеем возможность убедиться, что Зибер достаточ¬
но верно передает положения Энгельса. Поэтому вряд ли
1 K. Marx, F. Engels. Werke. Dietz Verlag. Berlin, Band 20, 1962,
S. 22 24.
2 «Слово», 1879, № 11, стр. 121, 123, 124.
159

можно согласиться с высказанным в свое время мнением,
будто зиберовский перевод «Анти-Дюринга» «сделан доволь¬
но тяжеловесно и местами затемняет смысл текста» 1.
Однако сказать, что перевод был осуществлен Зибером
вполне точно с точки зрения верности стилю, правильной
передачи понятий, терминологии, а отчасти даже и смысла,
все же нельзя. «Вольностей» в лом отношении переводчиком
допущено довольно много. Правда, большинство из них не
имело существенного значения, ибо в целом содержание рас-
суждений Энгельса Зибер передавал обычно — несмотря на
эти «вольности» — с достаточной точностью. Вместе с тем
в зиберовской передаче «Анти-Дюринга» есть и ряд таких
неправильностей, которые значительно снижали общий уро¬
вень перевода.
Во-первых, это касается собственно философских понятий
и категорий. Так, Энгельс пишет о «бесконечном сплетении
связей и взаимодействий», Зибер — о бесконечном поглощении
зависимостей и взаимодействий. Вместо строения тел Зибер
говорит об их составе. Способ понимания передается им
как миросозерцание, рассудок — как смысл, бытие — как налич¬
ное состояние, вещество — как конечный материал либо как
материя. Связь явлений зачастую передается термином со¬
подчинение. Этот термин иногда служит у Зибера и для обоз¬
начения причинных связей. Объект иногда заменяется в пе¬
реводе предметом, форма — образом, воображение — измыш¬
лением, индивидуальное — единичным. Вместо суверенности че¬
ловеческого мышления Зибер говорит об его абсолютном
значении, а несуверенность переводит как относительность.
Логические категории в отдельных случаях превращаются в
определения мышления. Верность и справедливость, заблужде¬
ние и ошибка, познание и понимание употребляются Зибером
как синонимы. Энгельс определяет метод Дюринга как идео¬
логический, называемый также априорным. Зибер называет
его психологическим. В «Анти-Дюринге» говорится о снятии
отрицания, а в «Слове»—о его уничтожении.
Очень не строг Зибер — и здесь он разделял общий грех
русских философов того времени — в различении понятий
«противоречие» и «противоположность»: они часто подме¬
няют у него друг друга. По Энгельсу, метафизик «мыслит
сплошными неопосредствованными противоположностями»,
по Зиберу — «в форме одних только непосредственных про¬
1 Я. Г. Резуль. Н. И. Зибер (Библиография). — «Кагорга и ссылка».
1931, № 7, стр. 154.
160

тиворечий»; по Энгельсу, в глазах метафизика причина и
следствие находятся по отношению друг к другу «в застыв¬
шей противоположности», у Зибера — в «резком противоре¬
чии». Энгельс говорит о полюсах противоположности, Зи¬
бер — о полюсах противоречия и т. п. Он пишет о противоре¬
чии (а не о противоположности, как у Энгельса) истины и заб¬
луждения, хотя в других случаях понятия «противополож¬
ность» и «противоречие» употребляются им правильно.
Во-вторых, определенной деформации подвергается Зибе¬
ром и социально-политическая лексика Энгельса. «Классовая
борьба» почти всюду превращается им в «классную борьбу»,
буржуазная политэкономия — в гражданскую. В одном слу¬
чае борьба между классами принимает вид борьбы между
массами 1. Порабощенные и угнетенные почти всюду превра¬
щаются Зибером в подчиненных, господствующие классы на¬
зываются привилегированными. Революционные течения иногда
переводятся как передовые стремления, общность имуществ —
как общение имуществ, собственность на землю — как земле¬
владение (а в других местах наоборот: землевладение — как
земельная собственность). Зибер избегает слов «эксплуатато¬
ры» и «эксплуатируемые», иногда просто-напросто опуская
их. Характерно, что во многих случаях Зибер заменяет по¬
нятие «насилие» «силой» (иногда — «властью»). Если Энгельс
пишет о том, что современное капиталистическое производ¬
ство «неизбежно погибнет», то у Зибера это принимает та¬
кой вид: «...приведет к его разложению». Нет в переводе
и слов об обостряющемся антагонизме между капиталиста¬
ми и наемными рабочими, говорится лишь о «заостряю¬
щемся противоречии» между ними, причем слова о прогрес¬
сирующем ухудшении положения наемных рабочих выпущены
вовсе. Энгельс пишет, что буржуазное общество необходимо
идет «навстречу — либо гибели, либо перевороту»; «...к пере¬
лому и преобразованию» — так передает эту мысль Зибер.
В-третьих, неадекватность перевода выражается в оши¬
бочном понимании и неточной передаче Зибером в отдель¬
ных случаях мысли Энгельса. В «Анти-Дюринге» о круго¬
воротах в природе говорится: «поскольку они вообще могут
1 Не исключено, конечно, что это опечатка. Вообще говоря,
опечаток в переводе немало: «симым» вместо «самым», «костях»
вместо «кубах», 1834 (а в «Критическом обозрении» — 1836)
вместо 1831, «историях» вместо «теориях», «она» вместо «оно»,
«отрицательнее» вместо «разительнее», «естественный договор»
вместо «общественный договор», «Вульвич» вместо «Вулидж»
и т. п.
6 А. И. Володин
161

иметь место»; Зибер же так пишет о «круговращениях»:
«насколько они вообще могут быть доступны нашему по¬
ниманию». Энгельс утверждает, что люди не в состоянии
решить задачу исчерпывающего познания мира как по самой
его природе, так и по природе познающих людей его. У Зи¬
бера последняя превращается в природу указанной выше за¬
дачи. «Идеологическая наивность» передается Зибером как
«наивная идеология». Относительно американской конститу¬
ции мы читаем у Энгельса: «классовые привилегии были
заклеймлены, расовые привилегии — освящены», у Зибера:
«Классные (!) преимущества уважаются (?)...». Энгельс четко
пишет о пролетарском требовании уничтожения классов, в
тексте Зибера речь идет лишь об «уничтожении противоре¬
чия между классами». У Энгельса: «Здесь мы сразу натал¬
киваемся на противоречия», у Зибера: «Тут мы сразу по¬
падаем в противоречия».
Наконец, в-четвертых, Зибер иногда выпускает из текста
Энгельса отдельные слова, вследствие чего теряется тот или
иной момент содержания или оттенок смысла. Так, движение
чартистов он определяет как «первое рабочее движение»,
в то время как у Энгельса мы читаем «первое националь¬
ное рабочее движение». В другом случае опущено замечание
Энгельса о том, что борьба классов основывается на мате¬
риальных интересах. Энгельс однажды пишет о выводе, ка¬
жущемся априорным, Зибер — просто о кажущемся выводе.
«Математика возникла из практических потребностей лю¬
дей» — читаем мы в «Анти-Дюринге», в «Слове» же говорится
о «человеческих потребностях» вообще. В перечне наук, более
или менее пригодных к математической обработке, в тексте
Зибера почему-то пропущена химия. Выпускает переводчик
и слово «социалистическая» при характеристике именно со¬
циалистической критики капитализма.
В целом недостатки и погрешности перевода Зибера объ¬
ясняются, по нашему мнению, рядом обстоятельств: во-пер¬
вых, характером мировоззрения самого переводчика, который
отнюдь не разделял всех идей марксизма, не был солидарен
с его учением о революционном преобразовании капитализма
в социализм и не вполне ясно представлял себе марксист¬
скую теорию в целом; во-вторых, относительной неразра¬
ботанностью русской философской лексики, отсутствием в
тогдашнем русском языке терминологии, соответствующей
дифференцированному понятийному аппарату марксистской
науки; в-третьих, необходимостью дать именно сокращенный
текст «Анти-Дюринга», что неизбежно было связано со мно¬
162

гими издержками; и, наконец, подцензурным характером
статьи. Напомним, что и в таком виде она была запрещена
к дальнейшему печатанию.
Указанные выше слабости зиберовского перевода сочине¬
ния Энгельса не могут и не должны заслонить от нас его
поистине выдающегося значения: основные общетеоретиче¬
ские положения «Анти-Дюринга», переданные очень близко
к первоисточнику, причем в довольно значительном объеме,
впервые предстали перед читателями на русском языке.
* * *
Охарактеризованные выше статьи Зибера были в сущности
первым в России публичным обнародованием основного со¬
держания марксистской философии. Благодаря публикациям
Зибера, которые являются воистину уникальными для всего
домарксистского периода истории отечественной обществен¬
ной мысли, русские получили возможность познакомиться
с самой сердцевиной марксистской общенаучной методоло¬
гии — материалистической диалектикой. Есть все основания
согласиться с тем, что именно эти статьи Зибера «можно
взять в качестве наиболее адекватной для 70 —80-х годов
модели интерпретации диалектического материализма, мо¬
дели, служащей достаточно ясным ориентиром для оценок
других попыток изложения и истолкования философии марк¬
сизма...» 1.
Можно спорить с категоричностью формулировки о том,
что зиберовская интерпретация материалистической диалек¬
тики — «высшее достижение всей домарксистской философ¬
ской мысли России в конце 70-х — начале 80-х годов XIX в.».
Вместе с тем нельзя не признать правоты автора этой
формулировки, когда он пишет: «Зибер весьма удачно схва¬
тил логико-гносеологические особенности диалектического
метода. Уже тот факт, что он разграничивал объективную
и субъективную диалектику, признавал, что у Маркса и
Энгельса диалектический метод есть «отражение» в уме про¬
тиворечий действительности, говорит о многом. Весьма кор¬
ректно он характеризует диалектику и как форму мышления...
Когда Зибер сопоставляет диалектику и теорию эволюции,
то его интересует не только тема формальной их тожде¬
ственности или нетождественности. Воздерживаясь от обсуж¬
дения вопроса о годности диалектического метода «в при¬
1 См. В. Ф. Пустарнаков. «Капитал» К. Маркса и философская
мысль в России (конец XIX — начало XX в.). М., 1974, стр. 15.
6*
163

менении к различным областям знания...», Зибер тем не менее
по существу признает, что Энгельс рассматривает диалекти¬
ческий метод именно как всеобщую теорию развития...
Понимание этого положения является немалой заслугой
Зибера, поскольку по существу речь шла у него о принци¬
пиальном гносеологическом разграничении марксистской
диалектики (т. е. диалектики, имеющей «реальную подклад¬
ку») и спекулятивной, идеалистической диалектики Гегеля» 1.
Добавим: осуществить это «разграничение» до конца ясно
и последовательно Зиберу не удалось. Тем не менее сама
попытка отмежевания им диалектического метода Маркса —
Энгельса как от плоского эволюционизма, так и от схо¬
ластического априоризма составляет его большую заслугу.
В известной мере мы вправе рассматривать охарактери¬
зованные выше выступления Зибера не только как факт его
личной деятельности или — шире — как фрагмент истории
распространения идей марксизма в России, но и в качестве
составной части элемента отечественного, российского фило¬
софского процесса. Начиная именно с этого времени проб¬
лема сущности диалектики марксизма начинает довольно
широко обсуждаться представителями русской мысли. При
этом некоторые положения марксистской философии вольно
или невольно начинают вплетаться, входить в ткань нацио¬
нального философского развития.
1 В. Ф. Пустарнаков. «Капитал» К. Маркса и философская мысль
в России (конец XIX — начало XX в.), стр. 18, 16 — 17.

Очерк пятый
«АНТИ-ДЮРИНГ» В СПОРАХ РУССКИХ
РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ НАЧАЛА 80-х ГОДОВ
О МАРКСЕ И ДЮРИНГЕ
I. МАРКС + ДЮРИНГ?
Несмотря на противодействие П. Н. Ткачева и немногих
других публицистов, философия Дюринга, точнее говоря,
некоторые ее положения, встретила, как уже говорилось,
сочувственный прием в определенных кругах русской интел¬
лигенции, в частности у ряда деятелей революционно-на¬
роднической ориентации. Рассмотренные в третьем очерке
статьи Михайловского представляют в этом отношении ха¬
рактерный образец.
При этом важной особенностью народнического воспри¬
ятия Дюринга являлось то, что обычно его идеи оце¬
нивались и истолковывались русскими революционерами
конца 70-х — начала 80-х годов не сами по себе, а в их
соотношении с идеями марксизма. Типичным следствием
такого сопоставления был призыв «соединить» научность
Маркса с революционностью Дюринга. А иногда последнему
отдавалось даже предпочтение перед первым. Не обходилось
здесь и без споров.
Особенно резкими споры о соотношении учения Маркса
и дюрингианства стали в начале 80-х годов в кругах
народовольчества. В этих спорах существенное место занял
вопрос и об оценке книги Энгельса «Анти-Дюринг». Опи¬
раясь на эту книгу, первые русские марксисты, прежде
всего Г. В. Плеханов, выступили в 80-х годах с критикой
дюрингианской по своим идейным истокам народовольческой
апологии политического насилия.
О НЕКОТОРЫХ ПРИЧИНАХ ПОЛОЖИТЕЛЬНОГО
ВОСПРИЯТИЯ ИДЕЙ ДЮРИНГА
В РУССКОМ НАРОДНИЧЕСТВЕ
В 70-е годы произошло размежевание основных направле¬
ний в народничестве: бакунизм, лавризм и ткачевизм офор¬
мились как относительно самостоятельные течения, разли¬
165

чающиеся как по теоретическим основам, так и по тактике,
формам и методам борьбы. В этой связи возникла не¬
обходимость заново осмыслить такие теоретические прин¬
ципы и понятия, как «социальное» и «политическое», «ре¬
волюция экономическая» и «революция политическая». На
процесс переосмысливания этих идейно-теоретических пред¬
ставлений русскими революционерами рассматриваемого пе¬
риода существенное влияние оказал марксизм. Факторами,
ускорившими возникновение дискуссий по этим вопросам
и наложившими на них весьма драматический отпечаток,
стали события, связанные с разоблачением Марксом и Эн¬
гельсом раскольнической, дезорганизаторской деятельности
Бакунина в Интернационале, а также нечаевских уголовных
деяний 1.
Историческое значение полемики Маркса и Энгельса с
главными идеологами русского народничества — не только с
Бакуниным, но и с Ткачевым и Лавровым — состояло преж¬
де всего в том, что эта полемика побуждала русских ре¬
волюционеров к переосмыслению соотношения националь¬
ных и интернациональных задач в освободительном дви¬
жении.
Марксизм стал для них в этом смысле подлинной шко¬
лой интернационализма в самом широком понимании
этого слова. Но мало этого. Под воздействием марксизма
происходила и своеобразная «интернационализация» также
теоретических революционно-народнических представлений,
частичное освобождение их от «самобытничества», способ¬
ствовавшее поиску идеологами русского освободительного
движения правильной революционной теории.
На процесс этого поиска, выработки и смены такти¬
ческих принципов в русском революционном движении до¬
марксистского периода марксизм оказывал влияние в первую
очередь методологическими указаниями о соотношении
экономического базиса и политической надстройки, эконо¬
мики и политики.
Но каким образом реализовывались эти указания? Вот
пример. Еще в период революции 1848 г. Бакунин, воз¬
можно, не без влияния Маркса, пришел к выводу о том,
что Европа стоит на пороге не только политического, но
и социального переворота. «...Социальная революция, — за¬
являл он, — выступает в виде естественного, неизбежного
1 См. об этом: А. И. Володин, Ю. Ф. Карякин, Е. Г. Плимак.
Чернышевский или Нечаев? М., 1976 (глава VII).
166

последствия революции политической» 1. В 60-х годах он
вырабатывает уже вполне определенную — анархистскую по
целям и средствам — программу борьбы, основой которой
является отрицание (по крайней мере в теории) борьбы
за политические цели политическими средствами, апология
так называемых «действий снизу» при игнорировании «дей¬
ствий сверху». И вот что очень показательно: в эту не¬
марксистскую программу Бакунин включил «марксистский»
элемент. Ему казалось, что именно Маркс призывает «бро¬
сить» политику и сосредоточиться на проблемах социаль¬
ной революции. Учение Маркса он крайне односторонне
истолковал как призыв «идти по проторенной дороге эко¬
номической революции», не сбиваясь «на тернистый путь
либо национальных, либо исключительно политических дей¬
ствий» 2. Так «с помощью Маркса» обосновывались не¬
марксистские в основе принципы революционной борьбы.
Иными словами, в вульгаризированном виде идеи истори¬
ческого материализма начали функционировать в такти¬
ческих построениях идеолога одного из направлений ре¬
волюционного народничества. И в этом нет ничего случай¬
ного, специфического лишь для бакунизма. Мы уже говорили
0 той интерпретации исторического материализма, которую
давал в конце 60-х — 70-х годах Ткачев.
Впоследствии некоторые народники-практики вообще бу¬
дут склонны идти навстречу марксизму гораздо дальше,
чем того хотели главные идеологи народничества. Характер¬
ный пример.
На одном из собраний землевольцев в Москве об¬
суждался реферат А. Ф. Михайлова «Экономический мате¬
риализм как историко-философская и социологическая тео¬
рия»; автор предлагал обосновать практическую программу
организации, опираясь на «историко-философскую теорию
К. Маркса» 3. Известно, что ни это, ни другие подобные
предложения приняты не были, но отдельные идеи марк¬
сизма в том или ином виде по-прежнему продолжали
1 М. А. Бакунин. Собр. соч. и писем, т. 3. М., 1935,
стр. 338.
2 «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 166.
3 См. Автобиография А. Ф. Михайлова. — «Энциклопедический сло¬
варь русского библиографического института Гранат», т. 40,
стлб. 262; «Архив «Земли и Воли» и «Народной Воли»». М.,
1932, стр. 63. По словам Ф. Я. Кона, А. Ф. Михайлов одно
время увлекался и идеями Дюринга (см. Ф. Я. Кон. Адриан
Михайлов и Карийская трагедия. — «Каторга и ссылка. Историко-
революционный вестник», 1929, № 11 (60), стр. 103 — 104).
167

включаться и в народническую доктрину, и в народнические
тактические схемы. Постепенно складывается ситуация, при
которой многие народники уже хотят следовать теории
Маркса, демонстрируя, правда, довольно узкое понимание
этой теории, а зачастую грубо ее искажая.
Иными словами, существовала бесспорная связь между
дискуссиями по программным и тактическим вопросам в
основных организациях революционного народничества —
«Земле и Воле», а затем в «Народной Воле» и «Черном
переделе» — и спорами народников о Марксе. Участники
этих споров — П. Л. Лавров, П. Н. Ткачев, А. Ф. Ми¬
хайлов, Н. И. Кибальчич, Н. С. Русанов, Л. А. Тихомиров
и другие — каждый по-своему выразили свое отношение к
марксизму, а вместе с тем и к различным течениям не¬
марксистской социалистической мысли, в частности к дю¬
рингианству.
Отдавая должное Марксу прежде всего как выдающемуся
ученому-экономисту, народники вместе с тем пытались ис¬
пользовать в своих построениях и идеи других западных
мыслителей, в частности Дюринга, который оказывался
в их трактовке одним из выразителей и теоретиков социа¬
лизма наряду с Марксом и Энгельсом.
Так, например, в статье «Закон экономического разви¬
тия общества и задачи социализма в России» («Земля и
Воля» № 3 от 15 января 1879 г.) Плеханов, ссылаясь, кста¬
ти, на Н. И. Зибера, которого он называл одним «из талант¬
ливейших учеников и популяризаторов Маркса» 1, писал:
«Серьезное внимание на те элементы социальных пере¬
воротов, которые составляют результат предшествующей
жизни общества, — социалисты обратили очень недавно.
Родбертус, Энгельс, Карл Маркс, Дюринг образуют
блестящую плеяду представителей позитивного периода в
развитии социализма. У автора «Капитала» социализм яв¬
ляется сам собою из хода экономического развития запад¬
но-европейских обществ... Влиянию пропаганды он указы¬
вает... пределы в экономической истории общества. Дюринг,
признавая вполне влияние личностей на ход общественного
развития, прибавляет, что деятельность личности должна
иметь «широкую подкладку в настроении масс»» 2.
Налицо сходство этих рассуждений с тем, что чуть ранее
писал о Марксе и Дюринге Н. К. Михайловский. В работе
1 См. Г. В. Плеханов. Соч., т. I. М.—Пг., 1923, стр. 57.
2 Там же, стр. 57 — 58.
168

«Социалистическая мысль России...» В. А. Твардовская со¬
вершенно справедливо отметила перекличку идей револю¬
ционного терроризма, политического насилия, проповедо¬
вавшихся нелегальной «Землей и Волей», с положениями
статей Михайловского, опиравшегося, в частности, как мы
видели, на Дюринга 1.
Рассказывая о второй половине 1878 г. и отмечая рез¬
кое нарастание у Михайловского этого времени револю¬
ционного настроения («то было скорее настроение, чем опре¬
деленное политическое мировоззрение»), Русанов писал, что
«Михайловский шел в этом направлении, отчасти наталки¬
ваемый на такие мысли чтением Дюринга, которого в эту
эпоху усиленно изучал и которым очень увлекался. Проис¬
хождение «справедливости» из чувства нормальной «мести»,
мести за боль, за оскорбление, за попрание человеческого
достоинства, было, если не ошибаюсь, тем пунктом учения
Дюринга, который всего более интересовал Михайловского.
Терроризм землевольцев находил, с этой точки зрения,
эффектное философское обоснование. А возникшее резко
политическое настроение увлекало Михайловского все дальше
по пути, освещаемому взглядами Дюринга насчет господ¬
ствующей роли «политики» и «насилия» в человеческой
истории...» 2.
В конце 70-х — начале 80-х годов в русском народ¬
ничестве происходят крупные сдвиги. Созданная в 1876 г.
«Земля и Воля» уже в 1879 г. раскалывается на «Народную
Волю» и «Черный передел». Господствующей тактикой борь¬
бы становится террор: одно за другим следуют покушения
В. Засулич, С. Кравчинского, несколько попыток убить царя
и, наконец, успешное покушение 1 марта 1881 г. на Алек¬
сандра II. Все эти события знаменовали собой в сущности
отказ революционных борцов от идеи раннего народничества
о примате социального над политическим и переход к
политическим формам борьбы с самодержавием. На первый
план выступает бланкистская в своей основе тактика наро¬
довольцев. С этим связано и столь определенно проявив¬
шееся предпочтение, которое народовольцы отдают в это
время дюринговской идее о примате насилия в истории,
в той или иной степени отворачиваясь от Маркса; неко¬
торым из них он представляется слишком кабинетным уче¬
1 См. В. А. Твардовская. Социалистическая мысль России... стр. 30.
2 Н. С. Русанов. «Политика» Н. К. Михайловского (Из воспоми¬
наний о нем и его писем). — «Былое», 1907, № 7, стр. 130.
169

ным, будто бы проповедующим своего рода экономический
материализм 1.
С другой стороны, если для революционеров 70-х годов
характерным было признание значимости прежде всего эко¬
номической стороны марксистского учения, то народоволь¬
чество прямо стремится опереться на Маркса в решении
вопроса о государстве как орудии экономического переворота.
Авторитет его имени нужен был им в борьбе с бакунис¬
тами, чернопередельцами. Причем «с этой целью они обра¬
щались одновременно и к другим «выдающимся социали¬
стам», также решавшим положительно вопрос о возможности
1 Любопытно, что и чернопередельцы, проповедовавшие прежде
всего идею экономического освобождения народа, считавшие, что
вопросы политические имеют-де для него второстепенное зна¬
чение, и выступавшие против «уклонения с пути экономической
революции», также опирались на некоторые идеи дюрингиан¬
ства в той их трактовке, которую они приняли, в частности, у
И. Моста. Так, во втором номере «Черного передела» в 1880 г.
публикуется статья И. Моста «Немецкая социал-демократия»,
в которой резко осуждалась парламентская деятельность не¬
мецкой социал-демократии, ее «мнимый конституционализм».
По словам Моста, последний, «отражаясь все более и более
гибельно на всей общественной жизни и своими пагубными тен¬
денциями и государственными иллюзиями производя в головах
всех политиков какое-то опьянение идеями законности и мир¬
ного прогресса, душил в самом зародыше всякое революционное
движение и неминуемо должен был противодействовать стремле¬
ниям рабочих». В примечании к этой статье редакция «Черного
передела» заявила о своем согласии с автором насчет необхо¬
димости для немецких социалистов «более революционного об¬
раза действий» (см. «Памятники агитационной литературы», т. I.
М. —Пг., 1923, стр. 216). Об отношении Л. Гартмана к напечатанию
этой статьи Моста см. Г. С. Жуйков. Петербургские марк¬
систы и группа «Освобождение труда». Л., 1975, стр. 75—76.
По-видимому, данная статья была известна Марксу. В письме
к Ф. Зорге от 5 ноября 1875 г. он писал: «Вся низость Моста
целиком обнаружилась передо мной лишь на страницах русской
социалистической газеты. Он никогда не осмеливался печатать
по-немецки того, что он напечатал здесь по-русски. Это уже не на¬
падки на отдельных лиц, а обливание грязью всего немецкого
движения. Вместе с тем здесь со всей ясностью обнаружилось
абсолютное непонимание им той доктрины, которой он раньше
придерживался» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 377).
Ни в примечаниях, ни в указателе цитируемой и упоминаемой
литературы к т. 34 Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса не
указывается, какую статью имел в виду Маркс; из контекста же его
письма видно, что речь идет именно о той статье Моста, которую
напечатал «Черный передел». Кстати говоря, Плеханов в своих
первых работах не раз указывал на Моста как на теоретика, выд¬
винувшегося из западноевропейской рабочей среды (см. Г. В. Пле¬
ханов. Соч., т. I, стр. 145; т. 4, стр. 17).
170

использования государства в революции, ссылаясь на Луи
Блана, Лаврова. Но, пожалуй, особенную близость чувство¬
вали народовольцы к Дюрингу с его «теорией насилия» как
решающего фактора образования новых общественно-эконо¬
мических форм, с его трактовкой первенствующего значения
политических форм в общественной жизни» 1.
Конечно, среди деятелей народовольческого движения бы¬
ли такие, которые тяготели к марксизму, но большинство,
по свидетельству Н. С. Русанова, «заявило себя на сторо¬
не «политика»-Дюринга и высказалось против «экономиста»-
Маркса» 2.
«Как теория народовольчество,— писал Русанов, — воз¬
никло у нас в значительной степени под знаком дюрин¬
гизма»3. Причиной предубеждения народовольцев против
марксизма, по словам того же Н. С. Русанова, было «фа¬
тальное недоразумение, которое неизбежно повело к перео¬
ценке дюрингианства и к превращению его в боевое ору¬
жие против того, что казалось тогда большинству деяте¬
лей в обеих враждующих фракциях сущностью учения Марк¬
са, а именно его якобы равнодушие к собственно поли¬
тической борьбе» 4.
Здесь необходимо принять во внимание и еще один мо¬
мент: все более настойчивые усилия буржуазных идеологов
в России «обезвредить» Маркса путем превращения его в
одного из «катедер-социалистов». Характерным в данном
плане были выступления И. И. Иванюкова. В одной из
статей («Синтез учений об экономической политике») он
именно в таком качестве рассматривал Маркса — в одном
ряду с Дюрингом, Шеффле, Ланге и Вагнером 5. Возра¬
жая против подобного приглаживания Маркса под реформис¬
та, революционные народники вместе с тем иногда невольно
принимали навязываемую им буржуазными противниками
антитезу научного, т. е. якобы мирного, социализма и ре¬
волюционной деятельности.
Приведем такой факт. Весной 1881 г. в Московском уни¬
верситете во время защиты И. И. Иванюковым диссерта¬
1 В. А. Твардовская. Социалистическая мысль России... стр. 176.
2 Н. С. Русанов. Идейные основы «Народной Воли» (К истории
народовольчества).— «Былое», 1907, № 9, стр. 51.
3 Н. С. Русанов. «Политика» Н. К. Михайловского. — «Былое», 1907,
№ 7, стр. 130.
4 Н. С. Русанов. Идейные основы «Народной Воли», стр. 53.
5 См. И. Иванюков. Синтез учений об экономической политике.—
«Русская мысль», 1880, № 9, отд. «Науки и искусства», стр. 35—40.
171

ции о новейших экономических теориях (в ней доказыва¬
лось принципиальное различие между революционным,
«уличным» социализмом и научным социализмом и, с другой
стороны, принципиальное сходство последнего с катедер-со¬
циализмом) в качестве неофициального оппонента выступил
студент П. П. Викторов. Как позже было установлено, эта
речь была подготовлена им вместе с руководителями мо¬
сковских народовольцев — П. А. Теллаловым и В. С. Лебе¬
девым. Отстаивая идею тождества научного социализма и
социализма действия, «этот неожиданный оппонент», по от¬
зыву либеральной газеты «Страна», «приводил на память
довольно длинные цитаты из Маркса, Лассаля, Дюринга...» 1.
По-видимому, идеи Дюринга были вообще довольно по¬
пулярны среди московских народовольцев. Так, в начале
1881 г. в члены организованной П. А. Теллаловым в
Москве рабочей группы «Народной Воли» был принят исклю¬
ченный из университета «за беспорядки» И. Ю. Старынке¬
вич. В это время он, как писал об этом Н. Тютчев,
«сильно интересовался также и вопросами «социалистической
идеологии», как говорилось тогда. Только что русский чи¬
татель познакомился из статей Н. К. Михайловского с
Дюрингом и Ланге, и вот, И. Ю. [Старынкевич] принялся
штудировать их по подлинникам...» 2.
Да и многим другим русским революционерам-социа¬
листам конца 70-х — начала 80-х годов «германский фи¬
лософ Дюринг» представлялся как «в высшей степени сим¬
патичный по своим идеям» мыслитель 3.
ПОЛЕМИКА НА СТРАНИЦАХ ЖУРНАЛА
«ДЕЛО» И ЕЕ ОТГОЛОСКИ
В 1881 г. на страницах легального журнала «Дело» начи¬
нается довольно острая дискуссия русских радикалов по
вопросу о соотношении экономики и политики, марксизма
и дюрингианства. Рано или поздно она должна была раз¬
разиться: долго находиться в состоянии «мирного сосущест¬
вования» даже в рамках народнической идеологии идеи
1 См. «Страна», 5 апреля 1881 г.; см. также П. П. Викторов.
Первое открытое революционно-марксистское выступление в
России. — «Пролетарская революция», 1923, № 6 — 7.
2 Н. Тютчев. Памяти отошедших. — «Каторга и ссылка. Историко-
революционный вестник», 1924, № 3(10), стр. 235.
3 См. «Русские современники о К. Марксе и Ф. Энгельсе»,
стр. 250.
172

Маркса и Дюринга не могли. Естественно, что в ходе этой
полемики были затронуты и положения, развивавшиеся Эн¬
гельсом в «Анти-Дюринге».
Полемика эта имела и свою предысторию. Среди пред¬
шествовавших ей явлений можно отметить, в частности,
определенную непоследовательность в отношении к Дю¬
рингу, которой отличались журналы «Знание» и «Слово».
Здесь печатались статьи Лаврова и Зибера, критиковавших
Дюринга, здесь же печатались и статьи приверженца Дю¬
ринга — И. Моста.
А в середине 70-х годов редакцией журнала «Знание»
была предпринята даже попытка перевести дюринговский
«Курс политической и социальной экономии» на русский
язык. Причем переводчиками выступили опять-таки участ¬
ники народнического движения.
Об этом эпизоде рассказал в своих воспоминаниях
Н. Г. Кулябко-Корецкий. Летом 1875 г. он в силу ряда
причин решил оставить место секретаря редакции журнала
«Знание» и заявил об этом редактору журнала И. А. Гольд¬
смиту. Гольдсмит, вспоминал Н. Г. Кулябко-Корецкий,
«признался мне, что это намерение отвечает и его желаниям,
так как журнал «Знание» действительно прекращается. Гольд¬
смит предполагал заняться издательством переводных со¬
лидных научных сочинений западноевропейских ученых и
уже имел в виду предложить мне перевод незадолго перед
тем вышедшего в Германии сочинения берлинского профес¬
сора Дюринга «Курс политической экономии». Я принял
это предложение, казавшееся мне блестящим, так как Гольд¬
смит назначил плату за перевод для того времени очень
высокую... К сожалению, эти надежды на заработок не
оправдались. За несколько месяцев моего пребывания в
Кишиневе я перевел на русский язык всего лишь не более
одной трети книги и, кроме того, несколько печатных листов
ее уступил для перевода студенту Одесского университета
Соломону Чудновскому, сидевшему в то время в тюрьме
в Одессе. Когда же я по возвращении в Петербург в
декабре того же года представил Гольдсмиту оконченную
треть работы, то последний отказался оплатить мне этот
труд под предлогом, что издание этого курса на русском
языке, как оказалось по справкам, не будет пропущено
цензурой» 1.
1 Н. Г. Кулябко-Корецкий. Из давних лет. Воспоминания лавриста.
Редакция Б. П. Козьмина и М. М. Константинова. М., 1931,
стр. 14; см. так же стр. 157—158.
173

Именно в связи с тем, что в «Знании», объявившем
о подготовке к русскому изданию работу Дюринга, неза¬
долго до прекращения журнала появился уничижительный
отзыв о Дюринге, принадлежавший де-Роберти, Михай¬
ловский писал в «Письмах о правде и неправде»: «Я не
могу назвать иначе, как шутовскою, ту развязность, с ко¬
торою г. де-ла Серда (псевдоним де-Роберти.— А. В.)...
утверждает, будто Дюринг есть все равно, что «наш Скаль¬
ковский...» Но меня удивляет редакция «Знания», которая,
задумав издать целый ряд замечательных, по ее мнению,
сочинений по наукам антропологическим и социальным,
в первую голову поставила сочинение Дюринга, если не
ошибаюсь, его курс политической экономии. Меня удивляет
это неуважение редакции к своим читателям, к самой
себе, к науке» 1.
В подобном «неуважении» Михайловский мог бы упрек¬
нуть и «Дело». Возьмем, например, напечатанную в ок¬
тябрьском номере журнала за 1880 г. рецензию (ее автором
был Н. Русанов) на третий том антисемитской книжки
И. И. Лютостанского «Талмуд и евреи». Во второй гла¬
ве этой книги, разбирая политэкономические учения, автор
вовсю хвалил Дюринга за то, что тот выступил с крити¬
кой Маркса. Рецензент «Дела» довольно точно определил
причины дюринговской ненависти к Марксу и марксизму.
Давая оценки Дюрингу, он назвал его «третьестепенным
социалистом» и прямо солидаризировался с критикой Дю¬
ринга Энгельсом. «Дюринг — человек, обладающий страш¬
ным самомнением. Это самомнение заставляло его писать
сплошь и рядом такие вещи, что не напрасно известный
Энгельс в своей появившейся два года тому назад книжке,
разбирающей философские и экономические воззрения Дю¬
ринга, назвал в заключение «знаменитого философа» чело¬
веком, который находится «в состоянии невменяемости в
силу горделивого помешательства» (Unzurechnungsfähigkeit
aus Grössewahn) 2. Стремление Дюринга раздуться из ма¬
ленькой лягушки до степени экономического вола заставило
его умышленно топтать в грязь таких экономистов, как
Рикардо, Маркс, Лассаль, и выдвигать на первый план
в качестве мыслителей первого сорта разную мелочь вроде
протекционистов Кери и Фридриха Листа. Понятно, что
если Фридрих Лист и Кери — первостепенные мыслители,
1 Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., т. 4, стлб. 406 — 407.
2 Ср. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 338.— А. В.
174

то Дюринг уж никак не ниже второстепенного экономиста,
тогда как в сравнении с Рикардо или Марксом он пред¬
ставляется чем-то ужасно маленьким. Вот вам и разгадка
того, что Дюринг ругает, где придется, Рикардо и Маркса
и отвешивает почтительные поклоны Листу и Кери» 1. По
признанию самого Русанова, в этой рецензии на паск¬
виль Лютостанского он «остановился на антисемитизме
Дюринга только для того, чтобы высказать вообще ре¬
шительное предпочтение мировоззрению Маркса по срав¬
нению с «социалитарной системой» берлинского филосо¬
фа» 2. А вот в статье «Наши катедер...— экономисты»,
опубликованной в «Деле» в том же 1880 г. (№ 11),
Русанов, утверждая, что кафедральный, профессорский со¬
циализм «имеет мало общего с тем учением, какое обык¬
новенно называют социализмом», без всяких оговорок
ссылается на «нелюбящего церемониться Дюринга» как на
серьезный авторитет, олицетворяющий резкую критику этой
усовершенствованной школы филантропов-экономистов 3. В
том же самом номере журнала рецензент книги И. Ива¬
нюкова «Основные положения теории экономической поли¬
тики. С Адама Смита до настоящего времени» (М., 1880)
(этим рецензентом был Русанов) упрекал ее автора в том,
что тот весьма не разборчив «в выборе экономиче¬
ских авторитетов», ставя, в частности, «на одну доску
Маркса с Дюрингом...» 4.
Все шло к тому, чтобы публично выяснить отношение
русских радикалов к проблеме «Маркс и Дюринг», «Маркс +
Дюринг», «Маркс или Дюринг?» или как бы она еще ни
формулировалась. И полемика началась статьей Л. А. Ти¬
хомирова 5, направленной против Н. И. Зибера и Н. С. Ру¬
санова, утверждавших («по Марксу») приоритет экономики
перед политикой.
Как мы уже говорили, Зибер, используя, по-видимому,
не только сочинения Маркса, но и трактовку материа¬
листического понимания истории, данную Энгельсом в «Ан¬
ти-Дюринге», выступил в русских журналах с серией статей,
основная мысль которых состояла в том — и здесь Зибер
прямо ссылался на Маркса, — что экономика дает содержа¬
1 «Дело», 1880, № 10, отд. II, стр. 109.
2 Н. С. Русанов. На родине, стр. 265.
3 См. «Дело», 1880, №11, стр. 37.
4 См. там же, стр. 82.
5 См. И. Кольцов (Л. Тихомиров). К вопросу об экономике и
политике. — «Дело», 1881, № 5.
175

ние праву, которое есть всего лишь надстройка над эко¬
номикой, или, как утверждал Зибер, «над зданием общест¬
венной продукции» 1.
С аналогичными утверждениями выступал Русанов, ко¬
торый считал себя в это время сторонником Маркса и от¬
крыто поддерживал его учение, прямо указывая на Дю¬
ринга как идейного противника марксизма.
В статье «Экономика и политика», написанной по поводу
выхода второго издания русского перевода работы Р. Оуэна
«Об образовании человеческого характера» (СПб., 1881) и
книги Дюринга «Еврейский вопрос» (Лейпциг, 1881), Руса¬
нов, указав на индивидуализм, «апофеоз личности» как
«самый характерный пункт дюринговского мировоззрения» 2,
раскрыл связь этой философской позиции немецкого тео¬
ретика с его апологетикой насилия в истории: «Где царит
буржуазный принцип признания за индивидуумом независи¬
мости от общества, где единственным виновником является
«злая воля» индивидуальности, там, конечно, будут считаться
лекарством против всяческих бед «меры», направленные про¬
тив людей, а не против условий» 3.
В этой связи Русанов не только противопоставил Дю¬
рингу позицию Оуэна, для которого была характерна силь¬
ная вера в могущество влияния общества на личность, но
прямо констатировал наличие в русском социалистическом
движении двух тенденций, двух главных направлений, двух
фракций и соответствующих им мировоззрений: одно из них
исходит из примата политической борьбы, другое — из оп¬
ределяющей роли экономики. «Западно-европейская литера¬
тура,— писал Русанов, — представляет громадный материал,
касающийся занимающего нас вопроса... Минуя ряд второ¬
степенных и третьестепенных участников борьбы с той и
другой стороны, мы можем остановиться на двух главных
представителях теоретической розни между упомянутыми
фракциями. На одной стороне мы видим уже известного
нам талантливого энциклопедиста Евгения Дюринга, на дру¬
гой — бесспорно превосходящего его по уму и эрудиции
экономиста Карла Маркса с его неизменным alter ego
Фридрихом Энгельсом» 4
1 См. Н. И. Зибер. Мысли об отношении между общественною
экономиею и правом. — «Слово», 1880, № 66.
2 «Дело», 1881, № 3, отд. II, стр. 48.
3 Там же, стр. 53.
4 Там же, стр. 58.
176

Очертив основы социологии Маркса (наверняка восполь¬
зовавшись при этом «Анти-Дюрингом» Энгельса), Русанов
показал, что точка зрения Дюринга диаметрально проти¬
воположна Марксу: существенное значение он признает не
за экономическими отношениями между людьми, а за по¬
литическими формами, за системами «права и несправедли¬
вости». «Эта зависимость экономических форм от полити¬
ческих, от отношений власти, является для Дюринга клю¬
чом, которым он думает решать каждый отдельный вопрос
по истории человеческого развития» 1.
Подробно, используя «Анти-Дюринг» Энгельса, Русанов
критиковал абстрактность Дюринга в трактовке проблем
исторического развития (в частности, его субъективизм в
сфере права и нравственности) и особенно его теорию на¬
силия. Указывая на крайний антиисторизм Дюринга в по¬
нимании им процесса формирования так называемой «на¬
сильственной собственности», Русанов писал: «Энгельс, автор
недавно вышедшей брошюры «Herrn Eugen Dühring’s Um¬
wälzung der Wissenschaft», аргументацией которого мы от¬
части пользуемся здесь, указывает Дюрингу именно на
необходимость рассуждать о фактически существовавших
формациях, а не строить «логические схемы» первых че¬
ловеков со шпагами и без оных 2. Так, благодаря игно¬
рированию исторических фактов, Дюринг допускает, напр.,
совершенно ложное положение, что обработка земли круп¬
ными участками возможна только при предположении уже
предшествовавшего порабощения человека человеком. Из¬
вестно, напротив, что общинная собственность в своей пер¬
воначальной форме исходит из владения и обработки боль¬
ших пространств земли, причем общинник к общиннику
относится далеко не так, как господин к рабу, а стоит
на ровной ноге. Процесс же разложения общины начина¬
ется с образования собственности над вещами, а не над
человеком и только впоследствии создавал отношения за¬
висимости между людьми, т. е. «насильственную собствен¬
ность». Так резонно говорит Энгельс» 3.
В полемике с Дюрингом и его русскими поклонниками
Русанов, отнюдь не игнорируя роли политической борьбы,
настаивал на том, что именно развитие экономики под-
1 «Дело», 1881, № 3, отд. II, стр. 61.
2 Русанов имеет в виду прежде всего начало отдела третьего
«Анти-Дюринга». См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20,
стр. 162—165.
3 «Дело», 1881, № 3, отд. II, стр. 69 — 70.
177

готавливает почву для политических преобразований, что
политическая борьба только тогда приводит к успеху,
когда она опирается на соответствующие экономические
интересы.
Реакцией, причем довольно острой, на эти выступления
Зибера и Русанова и была статья Тихомирова, в подготов¬
ке которой участвовал, вероятно, и Михайловский, резко
осуждавший статьи Русанова в «Деле» и считавший вред¬
ным пренебрежительное отношение русских поклонников
Маркса к Дюрингу, ибо, как он считал, «именно Дюринг,
обосновавший теорию справедливости на чувстве мести, здо¬
рового возмездия, гораздо больше подходит к современной
русской действительности, чем Маркс, который изучает
явления только объективно и не обладает достаточно бое¬
вым темпераментом, чтобы понимать условия русской поли¬
тической борьбы» 1. В своей статье Тихомиров прямо соли¬
даризировался с Дюрингом, выступив в его защиту, против
экономической теории Маркса, которую он назвал «скоро¬
спелым обобщением», «исключительным экономизмом»,
якобы игнорирующим роль политического, духовного, лич¬
ностного начала в истории 2. Не отрицая влияния на развитие
общества отношений «богатства», Тихомиров объявлял зна¬
чение экономики второстепенным по сравнению с «органи¬
зацией силы», т. е. политическим, фактором, фактором власти.
Точка зрения Тихомирова нашла свое отражение и в
документах практиков народовольческого движения. В первой
половине 1882 г. петербургским народовольческим Централь¬
ным университетским кружком была выпущена гектографи¬
рованная «Программа для чтения». По поводу этой про¬
граммы один из исследователей истории народовольчества,
С. С. Волк, писал, в частности, следующее: ««Программа»
в явной растерянности остановилась перед полемикой Эн¬
гельса против Дюринга, склоняясь к последнему и реко¬
мендуя статьи сторонника Дюринга Л. Тихомирова» 3.
В. А. Малинин, также изучавший эту «Программу», более
конкретно раскрывает характер этой «растерянности». Он
пишет об авторах «Программы»: они «отмечают, что «су¬
щество современной формы экономических отношений», под
1 Н. С. Русанов. На родине, стр. 277; см. также стр. 211, 265.
Об участии Н. К. Михайловского в подготовке этой статьи см.
также Д. Кузьмин [Е. Е. Колосов]. Народовольческая журнали¬
стика. М., 1930, стр. 95 — 97.
2 См. «Дело», 1881, № 5, отд. II, стр. 2, 4, 12, 19 и др.
3 С. С. Волк. Народная Воля. 1878—1882. М.-Л., 1966, стр. 347.
178

которой они разумеют капитализм, буржуазную частную
собственность, «лучше всего изложено в известной книге
Маркса «Капитал». Они рекомендуют для уяснения Марк¬
совой экономической теории статьи «Н. 3.» (Зибера) в «Зна¬
нии». Но, признавая, что Маркс в «Капитале» «склоня¬
ется в пользу исключительного значения экономического
фактора» (а Дюринг, как они отмечают, выступает «про¬
тив»), и рекомендуя для чтения «брошюру Энгельса — про¬
тив Дюринга», они не присоединяются к теории Маркса.
Авторы «Программы» ближе всего к точке зрения И. Коль¬
цова (Л. Тихомирова, бывшего в то время членом Исполни¬
тельного комитета «Народной воли»), считая, что «экономи¬
ческий строй — один из социологических факторов, но их
несколько, все они имеют значение, различное по силе и
никоим образом не исключающее значение других фак¬
торов»» 1.
Между тем литературная полемика продолжалась на
страницах как легальной, так и нелегальной печати. Зибер
продолжал развивать свою точку зрения в «Юридическом
вестнике» 2, Русанов — в журнале «Дело», а также в народо¬
вольческих заграничных изданиях. В статье «Экономический
принцип в социологии» 3 Русанов попытался, опираясь на
марксизм, дать «окончательное решение» вопроса об «эко¬
номике» и «политике». Продолжая настаивать на том, что
именно «экономика» определяет главные черты организации
будущего строя, он признавал вместе с тем, что насту¬
пает момент, когда в условиях, подготовленных экономи¬
кой, начинают действовать личности, стремящиеся к преобра¬
зованиям, и тогда на первый план выступает политика,
организация людей, организация общественных сил, которая
имеет своей целью изменить общественные отношения клас¬
сов и, следовательно, формы власти. Экономика есть почва
политической организации. Но это нисколько не принижает
значения политики, являющейся необходимой для решения
социального вопроса. Политику нельзя отрицать еще и
потому, что иначе, как в форме организации и борьбы
живых личностей, нельзя представить экономических отно¬
1 См. В. А. Малинин. Философия революционного народничества.
М., 1972, стр. 118.
2 См. Н. Зибер. Общественная экономия и право. — «Юридиче¬
ский вестник», 1883, № V, стр. 3 — 41; № IX, стр. 3—27.
Напомним свидетельство М. М. Ковалевского, что при напи¬
сании статей для «Юридического вестника» Зибер использовал
«Анти-Дюринг».
3 См. «Дело», 1881, № 10, 12.
179

шений. «...Экономика требует для решения своих вопросов
политики и голыми законами производства не может ре¬
шить этих вопросов, ибо наступает такой момент, когда
личности не производят, а борются. Тогда как не всякая
политика решает экономические вопросы. Вопрос идет не об
отрицании политики вообще, а об отрицании лишь той,
которая, по самой своей сущности, не может решить эко¬
номических вопросов. А такою является всякая политика, не
опирающаяся на экономические требования большинства» 1.
Русанову не удалось вполне адекватно воспроизвести и
истолковать марксистское учение о соотношении экономики
и политики. Более того, пройдет немного времени, и сам
он предпримет усилия для соединения марксизма с дюрин¬
гианством. Но предшествовавшие выступления Русанова
против дюрингианства Тихомирова, сопровождавшиеся пря¬
мыми ссылками на сочинения основоположников научного
социализма, в частности на «Анти-Дюринг», необходимо
все же поставить ему в заслугу.
«НУ, КАК ЖЕ МОЖНО СРАВНИВАТЬ
ДЮРИНГА С МАРКСОМ?»
С народовольческим предпочтением Дюринга Марксу ре¬
шительно не соглашался и П. Л. Лавров. В полемике Эн¬
гельса с Дюрингом он, как уже говорилось, определенно
встал на сторону Энгельса еще до возникновения споров
в народовольчестве. Эту же позицию Лавров с большим
упорством отстаивал и в рассматриваемый период.
В январе 1880 г. в статье «Письма из Парижа» (она
сохранилась в его архиве) Лавров обращал внимание на то,
что «Анти-Дюринг» Энгельса представляет собой особый
интерес для революционеров. Отмечая, что современное по¬
ложение дел дает «не особенно много материала для тео¬
ретических вопросов социализма, имеющих общее значение
для социалистов всех стран», Лавров вместе с тем писал:
«Конечно, следует обратить внимание на весьма существен¬
ную именно в теоретическом отношении брошюру Энгельса,
направленную против Дюринга (F. Engels. Herrn Eugen
Dühring’s Umwälzung der Wissenschaft, 1878), которая важнее
в теоретическом отношении, чем в политическом» 2.
Лавров солидаризовался с энгельсовским «Анти-Дю¬
рингом» потому, в частности, а может быть, и прежде
1 «Дело», 1881, № 12, отд. I, стр. 216—217.
2 ЦГАОР, ф. 1762, оп. 2, д. 135, л. 12—15.
180

всего потому, что он был озабочен распространением среди
народовольцев идеи о первенствующей роли политического
насилия. Такая позиция Лаврова вполне закономерна. Она
объясняется не в последнюю очередь тем, что сам он был
твердо убежден: при разработке «общих, научных основ рабо¬
чего социализма» необходимо исходить прежде всего из идеи
об определяющей роли экономики в жизни общества. Правда,
считая, что эта идея была выдвинута в работах целого
ряда социалистов, Лавров ставил в один ряд с Марксом —
в качестве сторонников этой идеи — таких разных мысли¬
телей, как Лассаль, Родбертус, Чернышевский, де Пап. И все
же в данном случае он апеллировал прежде всего к Марксу,
считая, что именно он наиболее глубоко развил мысль о
преобладании экономических вопросов над всеми осталь¬
ными, поставив на первый план экономический вопрос как
обусловливающий все прочие. В неопубликованной статье
«Письма о рабочем социализме. I. Общие и местные задачи
социализма» (Париж, 15 июля 1878 г.), написанной как раз
во время выхода в свет «Анти-Дюринга», Лавров ут¬
верждал, в частности, что эта мысль Маркса «до сих пор
еще вовсе не так прочно вошла в плоть и кровь социа¬
листов, чтобы не допускать то там, то здесь споров и
расколов...». И здесь же Лавров высказывал свое твердое
убеждение в том, что «экономический вопрос социализма,
обусловливает... решение вопросов социализма в областях
политики, нравственности, умственного образования...» 1.
С большим вниманием следя за развитием социалисти¬
ческого движения в разных странах, Лавров с удовлетворе¬
нием отмечал в 80-х годах, что некоторые бывшие оуэнисты
в Англии «научились от немцев» пониманию связи между
политикой и экономикой и «читают по-английски и «Капитал»
Маркса и «Положение рабочих в Англии» Энгельса» 2.
Естественно, что, придерживаясь таких позиций, Лавров
не мог не выступить в поддержку Маркса и Энгельса, за¬
щищая их бт наветов новоявленных дюрингианцев из среды
отечественных революционеров.
В конце 1882 г. в споре с Русановым, решившим «со¬
поставить» взгляды Маркса и Дюринга 3, Лавров заявил, что
1 ЦГАОР, ф. 1762, оп. 2, д. 203, л. 66-70 об.
2 «Русские ведомости», 2 июля 1887.— Цит. по сб.: «Энгельс
и проблемы истории». М., 1970, стр. 387.
3 «Я думаю, Петр Лаврович, — говорил Русанов, — не противопостав¬
лять кого-либо Марксу, а сопоставлять с ним и сопоставил бы
теперь его теоретического противника Дюринга и вообще «поли¬
181

Маркс «должен считаться теперь бесспорным авторитетом
для всех искренних социалистов и не только в эконо¬
мической, но и в социологической области». С досадой об¬
ратился Лавров к Русанову: «Ну, как же можно сравнивать
Дюринга с Марксом? В Дюринге я вижу умного, даже
отчасти оригинального, но совершенно сбитого с толку
своим непомерным самомнением и почти болезненного пи¬
сателя...» По словам Лаврова, Дюринг, критикуя того или
иного мыслителя, будь то Аристотель или Гегель, в сущности
преследует лишь единственную цель: он «сводит свои счеты
с Марксом, которого он тоже считает педантичным со¬
бирателем фактов и желал бы разделаться заодно с род¬
ственными ему великими мыслителями. А все почему? А по¬
тому, что нет социализма, изволите ли видеть, кроме
«социалитарной системы», а Дюринг пророк ее. Я уже
не говорю о безобразной, прямо недозволительной для
социалиста полемике, которую Дюринг ведет против Марк¬
са на страницах своей «Критической истории политиче¬
ской экономии и социализма»»,— заявил Лавров. И, на¬
помнив Русанову о своей критике Дюринга еще в 1873 г.,
прибавил: «Теперь я бы лишь выразился еще резче о не¬
достатках Дюринга» 1.
В этих словах нельзя не видеть не только совершенно
определенной солидарности с энгельсовским «Анти-Дю¬
рингом», но и озабоченности Лаврова по поводу распростра¬
нения идей о первенствующей роли политического насилия
в среде русских революционеров. В «Календаре «Народной
Воли» на 1883 год» Лавров прямо выразил свое недовольство
тем, что народовольцы склоняются «к защите социоло¬
гической точки зрения Дюринга о преобладающем влиянии
политико-юридического элемента общественного строя на
экономический» 2.
Лавров очень много сделал для пропаганды «Анти-
Дюринга». Недаром в 1894 г. Энгельс посылает ему третье
издание этой работы 3.
тиков», полагающих, что Маркс чересчур перегнул палку в одну
сторону и недостаточно оценил самостоятельное значение поли¬
тических и культурных условий» (Н. С. Русанов. В эмиграции.
М., 1929, стр. 79).
1 Н. С. Русанов. В эмиграции, стр. 79 — 81.
2 П. Л. Лавров. Взгляд на прошедшее и настоящее русского
социализма. — «Календарь «Народной Воли» на 1883 год». Женева,
1883, стр. 109.
3 См. «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 714.
Усматривая в «Анти-Дюринге» важнейшее теоретическое произ¬
182

Не только Лавров, но и некоторые активные деятели
«Народной Воли» 1879—1881 гг. не склонны были раз¬
делять идеи Дюринга о преобладающем значении политики.
Так, в № 5 «Народной Воли» за 1881 г. выступил
со статьей Н. И. Кибальчич, весьма близко к марксизму
трактовавший проблему соотношения экономики и поли¬
тики 1.
Статья эта была опубликована под псевдонимом «А. До¬
рошенко» и называлась «Политическая революция и эконо¬
мический вопрос».
Критикуя здесь линию Ткачева за преувеличение роли
политических средств в революционной борьбе, а «Черный
передел» за принижение значения политической борьбы,
Кибальчич указывал на односторонность этих направ¬
лений в народничестве, связанную, по его мнению, у
приверженцев исключительно экономической борьбы с невер¬
ным истолкованием соответствующих идей Маркса. Выход
Кибальчич видит в синтезе двух точек зрения: «...синте¬
зом этих двух односторонних мнений служит тот взгляд,
который, признавая тесную связь и взаимодействие полити¬
ческого и экономического факторов, полагает, что ни эконо¬
мический переворот не может осуществиться без известных
политических изменений, ни, наоборот, свободные политиче¬
ведение марксизма и безоговорочно занимая в споре Энгельса
с Дюрингом сторону первого, Лавров вместе с тем все же явно
преувеличивал — вопреки оценкам Энгельса — роль Дюринга в
науке. Так, в своем «Опыте истории мысли нового времени»
Лавров поставил его рядом с Энгельсом и некоторыми дру¬
гими социологами в качестве одного из теоретиков, пытаю¬
щихся осветить «эволюцию общества и ее нынешние задачи
с точки зрения того или иного элемента этой эволюции»
(П. Л. Лавров. Опыт истории мысли нового времени, т. I. [Женева,
1894], стр. 1423). В этом проявилась известная непоследователь¬
ность русского мыслителя.
1 Впрочем, существует свидетельство, что влияние Дюринга не
обошло и Кибальчича. В статье «Первые типографии «Народной
Воли»» П. С. Ивановская говоря об издании 2-го номера
«Листка «Народной Воли»», писала: «Если память не изменяет,
в этом номере печаталась и статья Н. И. Кибальчича. Потом
он писал в самом органе «Народная Воля» под псевдонимом
Дорошенко. Он тогда сильно увлекался Дюрингом, что отразилось
на хорошо написанной статье для № 2 «Листка»» («Каторга и
ссылка. Историко-революционный вестник», 1926, № 3(24), стр. 40).
В другом случае П. С. Ивановская так говорила о Кибальчиче:
«...он был почитателем Дюринга и это отражалось на его
писаниях и спорах» (цит. по.: Д. Кузьмин [Е. Е. Колосов].
Народовольческая журналистика, стр. 53).
183

ские учреждения не могут установиться без известной исто¬
рической подготовки в экономической сфере» 1.
Однако, как справедливо пишет В. А. Твардовская, «после
1 марта 1881 г. дюрингианское течение в народовольчестве
становится преобладающим. В передовой статье № 2 «Вест¬
ника Народной Воли» «Чего нам ждать от революции?»
Тихомиров трактует социальную революцию исключительно
как результат государственной политики после захвата власти
революционерами. Те же мысли проводились в передовой
№ 1 Русановым, к 1883 г. ставшим решительным сторон¬
ником Дюринга 2. Идея эта становится господствующей
на страницах «Вестника Народной Воли» (1883—1885 гг.),
определяя лицо этого органа» 3.
II. «АНТИ-ДЮРИНГ» - ИДЕЙНОЕ ОРУЖИЕ
ПЕРВЫХ РОССИЙСКИХ МАРКСИСТОВ
Продолжением и логическим завершением полемики конца
70-х — начала 80-х годов вокруг темы «Экономика и полити¬
ка» явилась критика народовольческого преувеличения роли
политического насилия, с которой выступил первый русский
марксист, руководитель группы «Освобождение труда»
Г. В. Плеханов. Подчеркнув несводимость научной теории
общественного развития ни к вульгарному экономизму, ни
к вульгарной «политике» в духе Дюринга, он впервые в
русской литературе раскрыл принципиально новое, мар¬
ксистское идейное обоснование практически-политической ре¬
волюционной борьбы за социализм.
Известно, что создание группы «Освобождение труда»
знаменовало собой начало марксизма в России. Деятельности
этой группы, творчеству Г. В. Плеханова данного периода
посвящена огромная литература 4. Здесь мы хотим вкратце
охарактеризовать лишь один аспект этой деятельности, а
именно указать на роль первых русских марксистов как
1 «Литература партии «Народной Воли»». М., 1907, стр. 170.
2 См. К. Тарасов (Н. Русанов). Банкротство буржуазной науки.—
«Вестник Народной Воли», 1883, № 1, стр. 77.
3 В. А. Твардовская. Социалистическая мысль России..., стр. 180.
4 См., напр., Ю. 3. Полевой. Зарождение марксизма в России. М.,
1959; Г. С. Жуйков. Группа «Освобождение труда». М., 1962;
Б. А. Чагин, И. Н. Курбатова. Плеханов. М., 1973; Г. С. Жуй¬
ков. Петербургские марксисты и группа «Освобождение труда».
Л., 1975; М. Иовчук и И. Курбатова. Плеханов. М., 1977, и др.
184

пропагандистов идей «Анти-Дюринга» Энгельса, их борьбу
за верное истолкование развернутого там изложения диа¬
лектического и исторического материализма в ходе острых
идеологических столкновений 80-х годов XIX в.
ПЛЕХАНОВСКАЯ КРИТИКА
НАРОДОВОЛЬЧЕСКОГО ВОЛЮНТАРИЗМА
И «АНТИ-ДЮРИНГ»
Обратим прежде всего внимание на одно немаловажное
обстоятельство: становление российской социал-демократии,
формирование марксизма в России имело одним из своих
компонентов острую полемику с дюрингианским — по своим
идейным истокам — преувеличением роли политического на¬
силия народовольцами. И обращение русских марксистов
в ходе этой полемики к «Анти-Дюрингу» было вполне
естественным и закономерным.
Еще в начале 1882 г. Г. В. Плеханов писал П. Л. Лав¬
рову: «...«Народная воля» в каждой передовой статье силится
доказать какую-то «Gewaltstheorie» [теорию насилия. — Ред.],
по которой в России не политика родилась из экономики,
а наоборот» 1.
Впоследствии Плеханов не раз обращал внимание именно
на дюрингианское начало в теории народовольцев. Так,
в 1903 г. в статье «Почему и как мы разошлись с редак¬
цией «Вестник Народной Воли» Плеханов, рассказывая об
отношениях будущих членов группы «Освобождение труда»
с народовольцами (с ними Плеханов и его товарищи уже
с 1881 г. поддерживали дружеские связи, ибо считали, что
народовольческое движение «при всех своих недостатках...
являлось единственным в то время энергичным протестом
против самодержавия»), вспоминал о том, как весной 1882 г.
возникла надежда прийти к соглашению с народовольцами на
почве «новой для нас тогда и все более увлекавшей нас
теории научного социализма. Мы не упускали случая, — при¬
бавлял Плеханов, — обратить внимание «народовольцев» на
ее преимущества, и хотя они... были довольно беззаботны
насчет теорий, но самая их беззаботность позволяла нам
ожидать, что они без большого труда отстанут от дурной
привычки, усвоенной редакцией их газеты «Народная Воля»,
1 «Литературное наследие Г. В. Плеханова», т. VIII, ч. I, М.,
1940, стр. 212.
185

превозносить Дюринга на счет Маркса» 1. В примечании
к этому месту Плеханов рассказал о таком интересном
эпизоде: «— Скажите, почему вы хвалите Дюринга и пори¬
цаете Маркса?— спросил я весною 1882 г. одного из самых
видных членов Исполнительного Комитета (по-видимому,
речь идет о Л. Тихомирове.— А. В.). — Неужели вы не ви¬
дите, что Маркс гораздо основательнее Дюринга? — «Мы,
собственно говоря, ничего не имеем против Маркса,—
возразил мой собеседник, — но мы думаем, что наша про¬
грамма больше подходит к учению Дюринга. А вы как
полагаете?» — Я ответил, что, по моему мнению, им вы¬
годнее держаться за Маркса: «В этом случае вы сделаете
только одну ошибку, именно при переходе от марксова учения
к своей программе; а держась за Дюринга, вы будете
ошибаться на каждом шагу, потому что он сам целиком
состоит из ошибок»» 2.
В 1905 г. в предисловии к первому тому женевского
издания своих сочинений Плеханов свидетельствовал: «Из¬
дававшаяся в России газета «Народная Воля» не раз обна¬
руживала большую симпатию ко взглядам Дюринга, который
считает политическую силу основным двигателем истори¬
ческого развития» 3. Выступив в первой половине 80-х годов
с критикой характерных для народовольчества и генети¬
чески связанных с теорией насилия Дюринга принципов
революционного волюнтаризма, Плеханов прямо апелли¬
ровал при этом к той трактовке исторического материализма,
которая была дана Энгельсом в «Анти-Дюринге».
Вообще говоря, Г. В. Плеханов с большим уважением
относился к Энгельсу, он считал его — наряду с Марксом —
выдающимся теоретиком современности. Еще в предисло¬
вии к русскому изданию «Манифеста Коммунистической
партии» (1882) Плеханов писал: «Имена Карла Маркса и
Фридриха Энгельса пользуются у нас такою громкою и
почетною известностью, что говорить о научных достоин¬
ствах «Манифеста Коммунистической Партии», значит по¬
вторять всем известную истину» 4. В 1890 г. в «Иностран¬
ном обозрении» журнала «Социал-демократ» (№ 3) Плеханов
1 Г. В. Плеханов. Соч., т. XIII. М.-Л., 1926, стр. 28.
2 Там же. Плеханов, очевидно, читал сочинения Дюринга. Во всяком
случае в неоконченной им работе о Ф. Лассале мы встречаем цитату
из дюринговской «Критической истории политической экономии и
социализма» (см. Г. В. Плеханов. Соч., т. IV. М. —Л., 1923, стр. 33).
3 «Литературное наследие Г. В. Плеханова», т. VIII, ч. I, стр. 3.
4 Г. В. Плеханов. Соч., т. I, стр. 150.
186

высказал надежду на то, что «еще долго проживет Фридрих
Энгельс, служа пролетариату своею редкою опытностью, сво¬
ими колоссальными знаниями и своим несравненным лите¬
ратурным талантом» 1. Не случайно поэтому, что уже в
первых марксистских работах Плеханова среди ссылок на
труды Маркса и Энгельса мы находим довольно частые ука¬
зания и на «Анти-Дюринг».
Так, в брошюре «Социализм и политическая борьба»
(1883) при рассмотрении того, «какое значение имеют по¬
нятия о причине и следствии в применении к обществен¬
ным отношениям» 2, Плеханов, подчеркивая относительность
и взаимопереход этих категорий друг в друга, прямо ци¬
тировал слова Энгельса из «Анти-Дюринга» об исчезновении
их противоположности «при созерцании всемирного взаимо¬
действия, в котором причина и следствие постоянно меня¬
ются местами...» 3.
Уже в этой работе Плеханов обращает внимание
(ссылаясь при этом на слова Лаврова) на тот факт, что
в некоторых статьях народников не только проводится «со¬
циологическая точка зрения Дюринга о преобладающем вли¬
янии политико-юридического элемента общественного строя
на экономический», но и сама теория Маркса толкуется
таким образом, будто она основывается — далее Плеханов
цитировал «Внутреннее обозрение» из № 6 «Народной Во¬
ли» — «главным образом на известной триаде Гегеля», не име¬
ет «иного индуктивного материала» для своих выводов и объ¬
ясняет «Гегелев закон в том смысле, что дурное, просто в
своем крайнем развитии, приведет к хорошему» 4.
По этому поводу Плеханов писал, что марксисты поль¬
зуются «Гегелевым законом» «как индуктивным материалом»
лишь при изучении истории немецкой философии, в кото¬
рой этот закон занимает весьма видное место... Цитирован¬
ное нами место,— продолжает Плеханов, — есть почти бук¬
вальное повторение Дюринга, упрекавшего Маркса в том,
что в его исторической схеме «гегелевское отрицание играет,
за недостатком лучших и более ясных средств, роль пови¬
вальной бабки, при помощи которой будущее выйдет из
недр настоящего» 5. Но эта выходка понесла уже заслуженную
1 См. Г. В. Плеханов. Соч., т. IV, стр. 97.
2 Г. В. Плеханов. Избр. филос. произв., т. I. М., 1956, стр. 74.
3 Там же, стр. 76.
4 См. там же, стр. 94.
5 Г. В. Плеханов ссылался здесь на стр. 498 третьего немецкого
издания дюринговской «Критической истории политической эко¬
номии и социализма».— А. В.
187

кару со стороны Энгельса, разоблачившего все научное нич¬
тожество произведений бывшего берлинского доцента. Зачем
же повторять чужие ошибки и становиться на таком шат¬
ком основании в отрицательное отношение к величайшей
и самой революционной общественной теории XIX века?» 1.
В работе «Наши разногласия» (1884) Плеханов вновь под¬
верг острой критике «социалистически-дюрингианскую нау¬
ку» 2, представленную, в частности, в статье К. Тарасова
(Н. С. Русанова) «Политический и экономический факторы
в жизни народов», опубликованной в № 2 «Вестника Народ¬
ной Воли» за 1884 г.3 В связи с критикой «миросозерца¬
ния и приемов мысли» Л. Тихомирова Плеханов приводил
в «Наших разногласиях» данную в «Анти-Дюринге» характе¬
ристику метафизического способа мышления 4.
В статье Плеханова «К шестидесятой годовщине смерти
Гегеля» мы также видим отсвет ряда идей «Анти-Дюринга» —
в рассуждениях о характере идеологии просветителей XVIII в.,
о противоположности буржуазного общества их идеаль¬
ному «царству разума», о диалектике свободы и необходи¬
мости и т. д.5 О Фурье Плеханов почти дословно пишет
то же, что и Энгельс: «Изо всех современников Гегеля только
Фурье отличался такою же ясностью взгляда и так хорошо
понимал диалектику буржуазных экономических отноше¬
ний» 6. Цитировался «Анти-Дюринг» и в плехановских «Очер¬
ках по истории материализма» 7, и в других его работах
80-х годов.
Без всякого риска ошибиться можно сказать, что поло¬
жения «Анти-Дюринга» во многом определили философский
образ мыслей Плеханова-марксиста, в частности его оценки
предшествовавшего учению Маркса — Энгельса теоретиче¬
ского развития.
1 Г. В. Плеханов. Избр. филос. произв., т. I, стр. 94 — 95.
2 См. там же, стр. 120—121.
3 В примечании к этой статье Лавров заявил о своем неполном
согласии с автором.— А. В.
4 См. Г. В. Плеханов. Избр. филос. произв., т. I, стр. 286 — 287.
5 См. там же, стр. 440, 442 и др.
6 Там же, стр. 438.
7 См. Г. В. Плеханов. Избр. филос. произв., т. II. М., 1956,
стр. 175.
188

«РАЗВИТИЕ СОЦИАЛИЗМА ОТ УТОПИИ
К НАУКЕ» ВЫХОДИТ ПО-РУССКИ
Одной из больших заслуг группы «Освобождение труда»
было издание на русском языке произведений Маркса и
Энгельса. Среди этих изданий мы в первую очередь хотим
выделить осуществленный В. И. Засулич и изданный в 1884 г.
с ее предисловием перевод брошюры «Развитие социализма
от утопии к науке».
Известно, что эта брошюра возникла в 1880 г., когда
Энгельс по просьбе П. Лафарга переработал три главы
«Анти-Дюринга», а именно I главу «Введения» и I и II гла¬
вы третьего отдела, в самостоятельную популярную работу.
Первую ее публикацию осуществил французский журнал «La
Revue socialiste» под названием «Утопический социализм и
научный социализм». В том же 1880 г. эта работа вышла
по-французски в виде отдельной брошюры. В 1883 г. (на
титульном листе — 1882 г.) брошюра была издана на немец¬
ком языке под названием «Развитие социализма от утопии
к науке». При подготовке брошюры Энгельс осуществил
некоторые изменения по сравнению с текстом «Анти-Дю¬
ринга», сделал дополнительные вставки, несколько изменил
расположение материала.
Что за перевод этой работы взялась В. И. Засулич —
факт неслучайный. Будучи активной участницей группы пер¬
вых российских марксистов, Засулич глубоко интересовалась
теорией. Она перевела целый ряд произведений Маркса и
Энгельса 1.
Энгельс высоко ценил переводческую деятельность Веры
Ивановны. В ответ на сообщение Засулич о том, что ее
перевод «Развития социализма...» уже печатается 2, Энгельс
писал ей 13 ноября 1883 г.: «Мне доставило большое удо¬
вольствие Ваше сообщение, что именно Вы взяли на себя
перевод моего «Развития и т. д.». Жду с нетерпением появ¬
ления Вашего труда и вполне ценю честь, которую Вы мне
оказываете» 3.
12 января 1884 г. Л. Г. Дейч сообщал П. Б. Аксельроду,
1 О сохранившихся в архиве Засулич рукописях этих переводов,
в том числе и отрывка из «Анти-Дюринга», см. И. Н. Кур¬
батова. Архив В. И. Засулич в Доме Плеханова. — В сб.: «Книги.
Архивы. Автографы». М., 1973.
2 См. «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 489.
3 Там же, стр. 490.
189

что «брошюра Энгельса уже брошюруется» 1. Чуть позже
работа вышла в свет под названием: «Развитие научного
социализма. Фр. Энгельса». Пер. со 2-го нем. изд., 1883 г.,
Женева, тип. группы «Освобождение труда», 1884.
В предисловии «От переводчика» Засулич писала о том,
что брошюра Энгельса «представляет собой чрезвычайно
блестящее изложение истории и сущности научного социализ¬
ма, сделанное самой компетентной рукой». Она подчеркивала
особую необходимость появления данной работы на русском
языке именно «в настоящий критический момент нашего
революционного движения». Говоря о том, что блуждания
и ошибки русских революционеров 70-х годов во многом
объяснялись отсутствием у них научной революционной тео¬
рии, Засулич свидетельствовала: «Нам недоставало ... руко¬
водящей нити в лабиринте исторически сложившихся условий
нашей родины, и не могли нам дать такой нити ни баку¬
низм, ни все остальные ходившие среди нас сбивчивые от¬
рывки социалистических теорий» 2.
В этой связи необходимо подчеркнуть особую важность
(в свете той борьбы первых российских марксистов против
дюрингианских установок в народовольчестве, о которой мы
говорили несколько выше) того факта, что к своему пере¬
воду Засулич приложила три главы из второго отдела «Анти-
Дюринга», посвященные критике теории насилия Дюринга.
Перевод этого раздела «Анти-Дюринга» имел самое злобод¬
невное значение для продолжения и развертывания идейной
борьбы марксистов против концепций Л. Тихомирова, Н. Ру¬
санова и др.
В конце своего предисловия Засулич писала: «Помочь
нашему рабочему классу выработаться в сознательную об¬
щественную силу, восполнить до некоторой степени недоста¬
ток его исторического опыта, и вместе с тем бороться за
освобождение всего трудящегося населения России составля¬
ет задачу нашей революционной интеллигенции, умственное
развитие которой дозволяет знакомиться с результатами ис¬
торического опыта всего человечества. Но для этого ей нужно
не бояться теорий научного социализма, обрекающих будто
бы ее на бездействие, — нужно понять и изучить их настоль¬
ко, чтобы явиться не подражателями западных социалистов
(как, пожалуй, вздумали бы упрекнуть нас наши самобыт¬
1 См. «Группа «Освобождение труда»», сб. № 1, стр. 164.
2 Цит. по: «Развитие научного социализма. Фр. Энгельса». Женева,
1884, стр. I —И.
190

ники), а самостоятельными деятелями в условиях нашей ро¬
дины» 1.
В связи с выпуском этой работы В. И. Засулич писала
Энгельсу: «... «Развитие...» будет читаться тысячами и про¬
изведет большое впечатление на умы, в этом я не сомне¬
ваюсь. Вас это, может быть, удивит, но наши молодые
кружки народовольцев и народников именно сейчас начинают
более чем когда-либо интересоваться вопросами теории...
Прием, оказанный в России нашему начинанию — пропаган¬
де научного социализма, предвещает нам успех, далеко пре¬
восходящий все ваши ожидания» 2.
«То, что Вы мне сообщаете о растущем интересе в Рос¬
сии к изучению книг по теории социализма, — отвечал Эн¬
гельс, — доставило мне большое удовольствие. Теоретическая
и критическая мысль, почти совершенно исчезнувшая из на¬
ших немецких школ, по-видимому, в самом деле нашла себе
убежище в России». И далее: «Ваш перевод моей брошюры
я нахожу превосходным» 3.
Это письмо датировано 6 марта 1884 г. А спустя несколь¬
ко более месяца, 11 апреля, Энгельс в письме к Э. Берн¬
штейну и написал те слова, которые мы привели во введении
к нашей книге: «...как мне сейчас сообщают со всех сторон,
эта вещь (т. е. «Анти-Дюринг». — А. В.) произвела совершен¬
но неожиданное для меня впечатление, особенно в России» 4
Как знать, не отразилось ли в этом высказывании Энгельса
и столь обрадовавшее его сообщение Засулич о «превосхо¬
дящем все ожидания» успехе, который будет иметь русский
перевод «Развития социализма...». Ведь эта работа была
частью «Анти-Дюринга»...
Не исключено, что уже в это время до Энгельса дошли
сведения о той деятельности по переводу его работ, которую
развернуло московское «Общество переводчиков и издате¬
лей». Как известно, одна из представительниц этого обще¬
ства, Е. Э. Паприц, находилась в 1884 г. в Лондоне.
Здесь она обратилась с письмом к Лаврову, в котором про¬
сила его посоветовать ей сочинения о социализме для пере¬
вода их на русский язык с целью «распространения их
в малоподготовленном для теоретической мысли обществе.
1 Цит. по: «Развитие научного социализма. Фр. Энгельса»,
стр. IX.
2 «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 497.
3 Там же, стр. 499, 500.
4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 36, стр. 118.
191

Для примера назову те сочинения, которые переводятся:
«Утопический и научный социализм» Энгельса...» 1.
А вскоре (26 июня) Паприц написала и самому Энгельсу;
она сообщала ему, что среди прочих работ его и Маркса
переведен уже «Социализм утопический и социализм науч¬
ный». Этот перевод сначала был напечатан в одном из ли¬
тографированных сборников «Социалистическое знание»
(М., 1884), а затем, в том же 1884 г., выпущен отдельной
брошюрой. «Про литографированный журнал, о котором Вы
говорите, — отвечал Энгельс русской корреспондентке, — я
уже слыхал, хотя мне еще не удалось увидеть ни одного
экземпляра» 2. И, откликаясь на просьбу Паприц, Энгельс
послал ей экземпляр «Анти-Дюринга».
В предисловии ко второму изданию этой книги, поме¬
ченном 23 сентября 1885 г.3, говоря об обстоятельствах, кото¬
рые, по его мнению, способствовали успеху «Анти-Дюринга»,
Энгельс писал: «Подвергаемая здесь критике «система» г-на
Дюринга охватывает очень широкую теоретическую область,
и это вынудило и меня следовать за ним повсюду и
противопоставлять его взглядам свои собственные. Отрица¬
тельная критика стала благодаря этому положительной;
полемика превратилась в более или менее связное изложение
диалектического метода и коммунистического мировоззре¬
ния, представляемых Марксом и мной, — изложение, охваты¬
вающее довольно много областей знания. Это наше миро¬
понимание...— продолжал Энгельс, — вызывает к себе боль¬
шое внимание и имеет последователей не только в Европе,
но и далеко за ее пределами, во всех странах, где, с одной
стороны, имеются пролетарии, а с другой — бесстрашные
ученые-теоретики. Таким образом, существует, по-видимому,
публика, интересующаяся существом дела настолько, чтобы
ради положительного содержания книги примириться с поле¬
1 Цит. по: В. Ю. Самедов. Е. Э. Паприц и московское «Об¬
щество переводчиков и издателей». — «История СССР», 1970, № 5,
стр. 106.
2 «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 503.
3 13 января 1885 г., имея в виду это издание, Энгельс писал
Г. Шлютеру: «Печатание «Анти-Дюринга» начинайте, как толь¬
ко Вам будет удобно. Возражений этого простофили я не
читал и читать не стану. Ответить он не может, а нахальным
пустословием пусть занимается сколько угодно» (К. Маркс
и Ф. Энгельс. Соч., т. 36, стр. 233). Говоря о «простофиле»,
Энгельс имеет в виду Дюринга, который в третьем издании
«Критической истории политической экономии и социализма»
(1879) пытался опровергнуть некоторые критические замечания
Энгельса в его адрес.
192

микой против дюринговских положений, которая теперь ста¬
ла уже во многих отношениях беспредметной» 1.
Нет сомнения в том, что, говоря об успехе «Анти-
Дюринга» за пределами Германии, Энгельс имел в виду и
Россию. Русские переводы брошюры «Развитие социализ¬
ма от утопии к науке» в очень значительной степени спо¬
собствовали популяризации идей «Анти-Дюринга» в этой
стране.
В 1885 г. русское издание «Развития социализма...» было
строжайше запрещено к распространению в России. Цензор
писал, что автор этого сочинения стремится «доказать закон¬
ность социалистических теорий историческими фактами, ос¬
нованными на учении Ф. Энгельса и К. Маркса», что в
книге «заметно стремление к освобождению рабочего класса
от гнета капитализма» 2. Два года спустя, в 1887 г., Централь¬
ный комитет цензуры иностранной наложил запрет также на
французское, 1880 г. издание этой работы на том основании,
что, как писал цензор Н. Страхов, «писания Энгельса, кроме
самых первых, проникнуты красным социализмом, и настоя¬
щая брошюра, очевидно, есть род программы или воззва¬
ния» 3. Однако ни цензурное, ни полицейское преследование
не могло остановить активное движение этой книги к русско¬
му читателю. Как пишет Ю. 3. Полевой, «в стране почти
не было такого кружка самообразования, не говоря уже о
марксистских, в котором она бы не изучалась» 4.
А за границей на ее русское издание тотчас же отклик¬
нулся П. Л. Лавров. В «Вестнике Народной Воли» он
поместил рецензию на нее. Брошюра Энгельса была названа
здесь «самым замечательным произведением социалистиче¬
ской литературы за последние годы» 5.
Не случайно, что вскоре потребовалось и второе издание,
осуществленное в 1892 г. К этому изданию была приобщена
статья «Фридрих Энгельс» (биографический очерк). Посколь¬
ку автор статьи не был обозначен, «многие исследователи
считали, что статья принадлежит В. И. Засулич. Выяснилось,
однако, что это перевод статьи К. Каутского, написанной
по поводу 70-летия Ф. Энгельса и опубликованной в «Die
Neue Zeit»... Благодаря переводу русские читатели впервые
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 8 — 9.
2 Цит. по: Ю. 3. Полевой. Зарождение марксизма в России.
1883-1894 гг. М., 1959, стр. 184.
3 См. «Красный архив», 1935, № 4 (71), стр. 16.
4 Ю. 3. Полевой. Зарождение марксизма в России, стр. 184.
5 См. «Вестник Народной Воли», 1884, № 2, отд. II, стр. 67.
7 А. И. Володин
193

смогли познакомиться с подробной биографией Ф. Энгель¬
са...» 1.
Судя по черновому наброску предисловия Плеханова к
этой брошюре, в котором он, в частности, раскрывал по¬
ложение Энгельса о взаимосвязи формы и содержания уче¬
ния 2, можно предположить, что было намерение выпустить
вскоре и третье ее издание. Но в действительности третьим
изданием эта работа вышла лишь в 1902 г. Предисловие к
ней было написано Плехановым заново 3.
Сам Плеханов в ряде своих работ 80—90-х годов — таких,
как «Маленькое недоразумение», «Наши разногласия», «Не¬
избежный поворот», «Политическое социально-революцион¬
ное обозрение», «О задачах социалистов в борьбе с голодом
в России», «Анархизм и социализм», «Об экономическом
факторе» и др. — не раз цитировал русское издание «Развития
социализма...» 4.
В. И. Ленин также высоко оценил осуществленный За¬
сулич перевод «Развития...», рассматривая эту работу как
первую попытку передать по-русски теоретическое богатство
содержания «Анти-Дюринга» 5.
Таким образом, среди первых марксистских популяриза¬
торов «Анти-Дюринга» мы с полным правом должны на¬
звать В. И. Засулич. И не случайно эту сторону ее деятель¬
ности высоко оценил не только Энгельс, но и представители
российских революционных кругов. В 1888 г. П. Б. Аксель¬
род в письме к Засулич называет ее предисловие к «Разви¬
тию...» как «дельно и мило составленное» 6. Заслуживает
внимания и такой любопытный факт: 17 марта 1894 г. бол¬
гарский социалист X. Г. Раковский просит у В. И. Засулич
«объяснительных примечаний» к «Анти-Дюрингу» Энгель¬
са... 7
* * *
Значение работы «Анти-Дюринг» для революционного дви¬
жения в России состояло, как мы видели, в частности, в
том, что обсуждение рассматривавшихся в ней проблем спо-
1 И. Н. Курбатова. Архив В. И. Засулич в Доме Плеханова. — В сб.
«Книги. Архивы. Автографы», стр. 145.
2 См. «Литературное наследие Г. В. Плеханова», сб. 1, стр. 190—191.
3 См. Г. В. Плеханов. Соч., т. XI, стр. 66—92.
4 См. Г. В. Плеханов. Соч., т. III, стр. 39, 89, 406; т. IV,
стр. 206—207; «Литературное наследие Г. В. Плеханова», сб. IV,
стр. 31, 59—60, 123—124, 173—175.
5 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 165; т. 2, стр. 11.
6 См. «Литературное наследие Г. В. Плеханова», сб. 1, стр. 234.
7 См. «Группа «Освобождение труда»», сб. 4, стр. 276.
194

собствовало более четкому размежеванию народнического
(точнее: народовольческого) и марксистского направлений
в переломный период развития национальной общественной
мысли — в период становления марксизма в России.
Однако для полной победы марксизма в освободительном
движении потребовались еще годы напряженной борьбы
с народничеством, пустившим глубокие корни в сознании
русской демократической интеллигенции. И в этой борьбе,
имевшей целый ряд важных аспектов, первым российским
марксистам опять-таки неоценимую помощь оказали идеи
энгельсовского «Анти-Дюринга».
Этот новый этап освоения пролетарскими революционе¬
рами России философско-теоретического богатства важней¬
шего произведения марксизма связан прежде всего с именем
В. И. Ленина.

Очерк шестой
«АНТИ-ДЮРИНГ» И БОРЬБА
РОССИЙСКИХ МАРКСИСТОВ
С НАРОДНИЧЕСТВОМ
В 90-х ГОДАХ
I. НАПАДЕНИЕ МИХАЙЛОВСКОГО
НА ЭНГЕЛЬСА
Девяностые годы... Энгельс готовит третье издание «Анти-
Дюринга». В 1894 г. оно выходит в свет. В том же году
царская цензура подтверждает запрет на распространение
этой книги в России.
«СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ КАТЕХИЗИС»
ОСТАЕТСЯ ПОД ЗАПРЕТОМ
Основанием для этой санкции послужил доклад цензора
А. Копылова, представленный 15 августа 1894 г. в Централь¬
ный комитет цензуры иностранной. Ссылаясь в нем на дав¬
нее заключение своего предшественника, к тому времени
умершего цензора Виддера, Копылов (заметим в скобках:
в 1888 г. по его представлению цензура запретила рас¬
пространение в России сочинения Энгельса «Людвиг Фей¬
ербах...» как «могущее легко производить смуту и вредное
влияние в голове неподготовленного читателя» 1) писал:
«Просмотрев настоящее издание, я нашел в нем те же места,
на которые обращал внимание г. Виддер, и полагаю, что
нет повода к отмене решения» 2.
Так же как и Виддер, Копылов считал главной причиной
запретительной меры тот факт, что в книге Энгельса «до¬
казывается неминуемость социалистического переворота в
силу ненормального экономического быта общества, создан¬
ного нынешним капиталистическим производством». И далее
он вновь резюмировал основные положения главы «Очерк
1 «Красный архив», 1935, т. 4(71), стр. 9.
2 Там же, стр. 13.
196

теории», причем делал это даже еще более квалифициро¬
ванно, чем в свое время Виддер. «Уже и теперь,—
конспектировал Копылов «Анти-Дюринг», — условия жизни
значительной массы рабочего населения ужасны, а между
тем в будущем неминуемы еще большие группировки ка¬
питала в немногих лишь руках и громадное увеличение
пролетариата. Все это, как скоро последний придет к боль¬
шему сознанию своей силы и своих выгод, неминуемо
поведет к уничтожению капитализма и государства, являю¬
щегося при социалистическом быте совершенно излишним.
Задача ученых социалистов в настоящее время заключается
единственно в том, чтобы ускорять наступление кризиса,
просвещая пролетариев и склоняя их к единству дейст¬
вий» 1.
Менее пространно излагались цензором мысли Энгельса
о сущности и исторических судьбах религии; фиксировалось
лишь положение о том, что «новый социалистический строй
общества неминуемо уничтожит и религию, которая тогда
сделается излишней» 2.
Очень примечателен вывод цензора, более точный и
определенный, чем заключение его предшественника: «Вооб¬
ще нужно сказать, что сочинение, несмотря на свою поле¬
мическую цель и характер, может заменить вполне социа¬
листический катехизис и по ясности и логичности доводов
является опасным орудием социал-демократической пропа¬
ганды» 3. Естественно, что цензорское начальство постанови¬
ло «остаться при прежнем решении».
Только десять лет спустя, в 1904 г., «Анти-Дюринг»
появился в русском переводе. Он был издан тиражом 2450
экземпляров под названием «Философия, Политическая эко¬
номия, Социализм (переворот в науке, произведенный Дю¬
рингом)», перевод с 3-го немецкого издания. СПб. Издание
В. Яковенко. Имя переводчика указано не было.
Отпечатанная без предварительной цензуры книга 24
июля поступила в Санкт-Петербургский цензурный комитет.
Цензор Соколов без труда установил, что под измененным
заглавием отпечатано в русском переводе запрещенное в
1894 г. произведение Энгельса. Не взяв на себя ответствен¬
ность за выпуск этой бесцензурной книги, цензор представил
Петербургскому цензурному комитету ряд соображений по
рассматриваемому делу.
1 «Красный архив», 1935, т. 4 (71), сгр. 13.
2 Там же.
3 Там же.
197

Указав, что идеи и понятия Маркса и Энгельса для со¬
временного русского образованного общества «ничего нового
не представляют», что «марксизм, в особенности так назы¬
ваемый «правоверный», т. е. по Марксу и Энгельсу, утратил
уже остроту соблазнительной новизны и разбился на новые
течения», цензор сделал отсюда заключение о необходимо¬
сти отделять «теоретическую сторону» марксизма от его
«практических выводов, которые, собственно, и могут быть
особенно вредными». Что касается теоретической критики
современного капиталистического строя, то она, констатиро¬
вал цензор, уже давно стала постоянным явлением журна¬
листики и литературы и ведется не только с точки зрения
марксизма. «А книга Энгельса, за немногими исключениями...
ограничивается теоретическою стороною дела». К тому же,
в полемике с Дюрингом (его цензор считает «тоже социа¬
листом, даже более революционного оттенка, так как он в
основе капиталистического строя видит грубое насилие»)
Энгельс постоянно опирается на «Капитал», а последний
дозволен к обращению и печати. Поэтому цензор не нашел
оснований подвести книгу под 149 статью устава о цензуре
и печати (согласно этой статье министр внутренних дел имел
право представлять в комитет министров для запрещения
особо вредные, по его мнению, книги, вышедшие без пред¬
варительной цензуры).
Вместе с тем цензор отметил отдельные места и страни¬
цы, которые он не считал возможным «дозволить». Они
касались, как и в докладах предыдущих цензоров, «резких
нападок» автора на христианскую религию и христианскую
нравственность, а также проповеди социалистической будущ¬
ности человечества. Только при условии исключения озна¬
ченных мест (отмечены были почти 50 страниц) цензор счи¬
тал возможным выпустить данную книгу в свет.
Выслушав доклад Соколова, цензурный комитет, «с сво¬
ей стороны, нашел, что 1) книга Энгельса, под видом чисто
научной полемики, написана с практической целью служения
интересам социалистической партии и устранения в ней
раскола, внесенного теорией Дюринга, и 2) она представляет
собой краткое, но вполне ясное и доступное массе читате¬
лей изложение главнейших оснований учения Маркса и его
доводов о неизбежности изменения нынешнего общественно¬
го строя на началах социалистических» 1. Считая, что «от
распространения означенного издания может произойти осо¬
1 «Красный архив», 1935, т. 4 (71), стр. 14.
198

бый вред», цензурный комитет постановил применить к нему
149 статью устава о цензуре и печати 1.
Издатель В. И. Яковенко ходатайствовал о выпуске кни¬
ги, хотя бы с купюрами. В конечном счете это было раз¬
решено, и в октябре 1904 г. русский перевод «Анти-Дюрин¬
га» появился в свет.
Это издание было известно В. И. Ленину. В феврале
1907 г. в «Предисловии к русскому переводу писем К. Мар¬
кса к Л. Кугельману», упомянув о «написанной... Энгельсом
(вместе с Марксом) знаменитой книге «Anti-Dühring»», он
писал: «Есть русский перевод Цедербаума (т. е. Л. Марто¬
ва.— А. В.), к сожалению, не только с пропусками, но прямо
плохой перевод, с ошибками» 2. Резко критическими выпа¬
дами против Энгельса и марксизма вообще была насыщена
рецензия на это издание «Анти-Дюринга», с которой в 1905 г.
выступил Н. Бердяев 3, завершавший в то время эволюцию
от «легального марксизма» к богоискательству. Как уже го¬
ворилось, в полном виде «Анти-Дюринг» был издан по-
русски в 1907 г.
Но вернемся в Россию первой половины 90-х годов:
как раз в это время здесь широкое распространение полу¬
чают сочинения Дюринга.
В 1892 г. его «Ценность жизни» печатает народнический
журнал «Русское богатство». Через год выходит перевод
«Курса политической и социальной экономии», и на страни¬
цах этой книги русский читатель мог познакомиться с дю¬
ринговской оценкой «Анти-Дюринга» как «маленькой выход¬
ки» против него, сделанной Марксом «через посредство
Ф. Энгельса в 1877 г.» 4.
Еще через год «Ценность жизни» выходит отдельным
изданием. Во вводной заметке переводчик книги Ю. М. Ан¬
тоновский писал: «Дюринг достаточно знаком русской пуб¬
лике преимущественно по прекрасным статьям о нем
г. Михайловского «Палка о двух концах» 5, «Скандал в Бер-
1 «Красный архив», 1935, т. 4 (71), стр. 14—15.
2 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 14, стр. 373.
3 См. Н. Бердяев. Катехизис марксизма. — «Вопросы жизни», 1905,
февраль, стр. 369 — 379.
4 См. Е. Дюринг. Курс национальной и социальной экономии со
включением наставления к изучению и критике теории народ¬
ного хозяйства и социализма. Перевод с 3-го нем. изд. СПб.,
1893, стр. 540.
5 Имеется в виду статья «Палка о двух концах» («Отечествен¬
ные записки», 1877, № 8, отд. II, стр. 277—304), в которой, чуть
ли не впервые заговорив о Дюринге, Михайловский сочувственно
высказался о его характеристике философии пессимизма в книге
199

линском университете» и другим, печатавшимся в «Отечест¬
венных записках». Там же помещен был и недурной очерк
об авторе «Ценности жизни» г. Красносельского под на¬
званием «Голос жизни в области мысли» 1. И тем не менее
жизнерадостному Дюрингу посчастливилось у нас несравнен¬
но меньше, чем пессимисту Шопенгауэру. Главнейшие сочи¬
нения франкфуртского отшельника выдержали на русском
языке уже не одно издание, не говоря о множестве
компиляций и извлечений, тогда как из трудов Дюринга
лишь недавно появились у нас в переводе «Курс националь¬
ной и социальной экономии» и «Критическая история общих
принципов механики...» 2. На западе литература о Дюринге,
конечно, обширнее, но нельзя сказать, чтобы и она давала
верный образ этого мыслителя. Наибольшей известностью
пользуется книга Файингера, посвященная философским уче¬
ниям Гартмана, Дюринга и Ланге; книга — недостаточно
объективная, сремящаяся умалить личность и учение Дюрин¬
га для вящего прославления Ланге...» 3. В качестве наилуч¬
шего пособия для ознакомления с Дюрингом, кроме его
собственных сочинений, в том числе и автобиографии 4, пе¬
реводчик рекомендовал выпущенную незадолго перед тем
(в 1892 г.) в Лейпциге книгу Эмиля Деля «Евгений Дю¬
«Ценность жизни» (см. Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч.,
т. 6. СПб., 1909, стлб. 233—234, 239 — 241.— А. В.).
1 Речь идет о статье А. И. Красносельского «Голос жизни в
области мысли» («Отечественные записки», 1883, отд. 11, № 9,
стр. 1 —34; № 10, стр. 119—148), представлявшей собой подробное
изложение взглядов Дюринга.— А. В.
2 Далее в заметке упоминалась небольшая книжечка «Мысли
Дюринга о реформе начал математики» (М., 1885). Переводчик
ее Н. Н. Маранцев писал: «Ручательством за интерес этого труда
служит имя Е. Дюринга, известного как глубокого знатока и
тонкого критика в сфере физико-математических наук; он сразу
выдвинулся в этой области знания в особенности своею «Крити¬
ческой историей общих принципов механики», увенчанной первой
премией Бенеке. На это сочинение, как капитальное, есть ссылки
в выходящем теперь в свет (по частям) курсе аналитической
механики Бобылева, профессора петербургского университета»
(«Мысли Дюринга о реформе начал математики». М., 1885, стр. 4).—
А. В.
3 Е. Дюринг. Ценность жизни. Перевод с 4-го нем. изд. Ю. М. Ан¬
тоновского с биографическим очерком Деля и портретом Дюринга.
СПб., 1894, стр. 13—14. В 1896 г. эта книга вышла в русском
переводе вторым изданием.
4 На материалах этой автобиографии была написана статья «Сов¬
ременный новатор в борьбе с рутиной» («Вестник Европы», 1882,
№ 12, стр. 780—803; подпись: «А — н — », т. е. К. К. Арсеньев).
200

ринг», представлявшую собой «восторженный панегирик» 1
немецкому философу. Сокращенным переводом этой книги,
дополненным выписками из автобиографии Дюринга, Ан¬
тоновский и предварял русское издание «Ценности жизни» 2.
Эти и подобные им факты активного популяризирования
Дюринга 3 в известной степени характеризуют тот идейный
контекст, в котором в это время в русской легальной
печати совершаются острые выступления против диалектики
вообще, философских идей Маркса и Энгельса в особенности.
В борьбе с ними и в противоположность им как предста¬
вителями либерального народничества, так и выразителями
так называемого легального марксизма выдвигались те или
иные разновидности позитивизма и метафизики.
Вообще говоря, в столкновениях различных направлений
русской общественной мысли этого времени — и прежде всего
марксизма и народничества — значительное место занимали
вопросы философской методологии научного исследования.
Это объясняется, в конечном счете, следующим.
Возникновение марксизма в России (в лице группы «Осво¬
бождение труда», а также в виде значительного количества
марксистских кружков в самой стране) означало, что «рабо¬
чий вопрос» уже громко заявил о себе и здесь. Его выход
на авансцену общественной жизни был несколько неожидан¬
ным не только для идеологов самодержавия, не понимав¬
ших, что страна все определеннее сворачивает на проторен¬
ную Западной Европой дорогу пролетарской классовой борь¬
бы, но и для лидеров народничества, не увидевших или
не желавших видеть в выступлениях пролетариев чего-то
принципиально нового, что отличало бы их от бунтов «на¬
рода», т. е. крестьянства. Те же из революционеров, кто
1 См. «Дюринг». — «Энциклопедический словарь», изд. Ф. А. Брок¬
гауза и И. А. Ефрона, т. XXI, СПб., 1898, стр. 395.
2 См. «Евгений Дюринг. Литературно-биографический очерк».—
В кн.: Е. Дюринг. Ценность жизни. СПб., 1894, стр. I —LXXXIII.
3 Позже в русских переводах вышли работы Дюринга: «Великие лю¬
ди в литературе. Критика современной литературы с новой точки
зрения» (пер. Ю. М. Антоновского, СПб., 18§7), «Высшее женское
образование и университеты» (пер. Дм. Ройтмана, СПб., 1902),
«Еврейский вопрос» (пер. В. Правдина, М., 1906), «Любовь в
изображении великих поэтов» (пер. Ю. М. Антоновского,
Псков, 1908), «Социальное спасение — в действительном праве»
(пер. Дм. Ройтмана, СПб., 1909), а также две книжки о нем
Д. В. Ройтмана: «Евгений Дюринг, как литературный критик,
и его новый критический прием» (СПб., 1899) и «Евгений
Дюринг, основатель нового жизнедеятельного духовного руково¬
дительства» (Пб., 1911).
201

увидел истинное решение социального вопроса в трудах
Маркса, были поставлены историей перед громаднейшей за¬
дачей — и теоретической и практической: как применить
это учение к условиям России? Мало было, убедившись
в логической последовательности и теоретической неопровер¬
жимости марксизма, провозгласить себя его сторонником.
Надо было суметь соотнести это учение со своеобразными
фактами русской действительности.
К осознанию этой задачи приблизилась еще в 80-х годах
целая группа русских марксистов, и среди них Н. Е. Фе¬
досеев. Понять движение русской истории так, как оно про¬
исходило на самом деле,—так была сформулирована им
задача. И именно в этом Федосеев усматривал первосте¬
пенное дело русских «учеников» Маркса.
Молодой В. И. Ленин, нашедший в «Капитале» Маркса
ответ на мучивший его вопрос: каким путем идти? — также
с самого начала понимал, что первейшим необходимым де¬
лом является уяснение смысла русской действительности —
ее прошлого, настоящего и будущего. И уже первые работы
В. И. Ленина ясно показали, что марксизм понимался и при¬
менялся им прежде всего как общенаучный метод, как орудие
исследования общественных явлений. В этом отношении
В. И. Ленин продолжил самые ценные традиции, заложен¬
ные в области общественной мысли России Плехановым
и другими русскими марксистами. Но в таком виде мар¬
ксизм становился грозным оружием, разбивающим народни¬
ческие утопии, которые держались сравнительно крепко
в общедемократическом сознании не в последнюю очередь
благодаря кажущейся опоре их на «самобытные» факты
русской экономики и истории.
И очень характерно, что народники 90-х годов, все более
превращавшиеся в массе своей в либералов, весьма чутко
уловили опасность для себя именно в методологии, в фило¬
софской теории марксизма. Поэтому главный удар их и был
направлен в это время как раз против марксистской диа¬
лектики.
Конечно, это не было первое нападение народников на
диалектику. Мы уже писали об их более ранних попытках
опорочить методологию Маркса, предпринятых еще в 70-х
годах. В то время передовая русская наука смогла проти¬
вопоставить им только более или менее правильное описа¬
ние действительного метода «Капитала» (рецензия Кауфмана)
и изложение материалистической диалектики по Энгельсу,
сделанное Зибером. Причем и здесь, как мы видели, дело
202

не обошлось без известной доли субъективизма в истолко¬
вании марксистской диалектики: в забвении оказался основ¬
ной ее принцип — идея борьбы противоположностей.
Теперь, в 90-х годах, атаку против марксистской диа¬
лектики, в частности против того ее понимания, которое
было дано в «Анти-Дюринге», возглавил один из лидеров
народничества — Н. К. Михайловский. В ряде своих статей
первой половины 90-х годов он повел активное наступление
на методологию Маркса — Энгельса — диалектический и ис¬
торический материализм.
«ЭНГЕЛЬС, УМ НЕ СТОЛЬ... ТВОРЧЕСКИЙ»
В статье «Литература и жизнь», опубликованной в январ¬
ском номере «Русского богатства» за 1894 г., поставив воп¬
рос: в каком сочинении Маркс изложил свое понимание
истории?— Михайловский ответил на него следующим обра¬
зом: такого сочинения нет. «И не только нет такой работы
Маркса, но ее нет и во всей марксистской литературе,
несмотря на всю ее количественную обширность и распро¬
страненность...» 1 Сводя философско-историческую теорию
марксизма к грубо понимаемому экономическому детерми¬
низму, Михайловский утверждал далее, что «для экономи¬
ческого материализма как исторической теории больше сде¬
лал alter ego Маркса Энгельс. Отдельные мысли в этом
направлении встречаются в разных его сочинениях» 2. Весьма
иронически отозвавшись о работе Энгельса «Происхождение
семьи, частной собственности и государства», Михайлов¬
ский писал, что теория Маркса — Энгельса «менее всего
может претендовать на научное происхождение». Предложен¬
ное ими понимание всемирной истории «никогда не было
действительно научно обосновано. Оно не только не было
проверено на большом и разнообразном поле фактического
материала, но не было даже достаточно мотивировано,
хотя бы путем критики и исключения других философско-
исторических систем. В книге Энгельса «Herrn E. Dühring’s
Umwälzung der Wissenschaft»,— утверждал Михайловский,—
можно найти очень остроумные попытки свести тот или
другой исторический эпизод к исключительно экономической
почве, но это именно только остроумные попытки, выска¬
занные мимоходом, да иначе и быть не может в сочинении,
1 Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., т. 7, стлб. 736.
2 Там же, стлб. 737.
203

посвященном полемике по вопросам, затрагивающим все
отрасли человеческого ведения» 1.
Несколько ниже, вновь обращаясь к «Анти-Дюрингу»,
Михайловский писал: «Что касается общего экономического
ключа ко всем историческим замкам, то в упомянутом
полемическом против Дюринга сочинении Энгельс говорит:
«Политическая экономия, как наука об условиях и формах,
в которых происходят производство, обмен и распределение
ценностей, еще подлежит созданию. Все, что мы до сих
пор от нее получили, ограничивается почти исключительно
зарождением и развитием капиталистического производства:
она начинает с критики остатков феодальных форм произ¬
водства и обмена, указывает на необходимость замены их
формами капиталистическими, развивает затем законы ка¬
питалистического производства и оканчивается их крити¬
кою»» 2. Процитировав эти слова Энгельса, Михайловский
утверждал, что «словами этими весьма суживается поле дей¬
ствия экономического материализма, как исторической
теории» 3. Иначе говоря, указывая на совершенно пра¬
вильные мысли Энгельса о необходимости дальнейшей
разработки политэкономии с позиций исторического мате¬
риализма, Михайловский ставил ему «в вину» то, что
он не дал грубоэкономической трактовки всех событий
истории...
Вообще для Михайловского автор «Анти-Дюринга» — эго
мыслитель, так сказать, второго порядка. Маркса он еще
готов чтить. Что же касается Энгельса, то это, по Ми¬
хайловскому, ум, хотя и большой и обогащенный разносто¬
ронним образованием, но, однако, «не столь критический
и вместе с тем не столь творческий», склонный к догмати¬
зации положений Маркса и к преувеличению значения каждой
его мысли 4.
В другом месте, вновь касаясь полемики Энгельса с Дю¬
рингом (в которой Энгельс «потратил, между прочим, много
усилий для постановки политической власти на экономи¬
ческий пьедестал и, без сомнения, высказал много верного»),
Михайловский упрекал его по существу в том, что он не
исчерпал вопрос о сущности исторической необходимости,
поскольку-де не раскрыл роль «надстроек» в общественном
процессе, не разъяснил, в частности, значение психологи¬
1 Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., I. 7, сглб. 740.
2 Там же.
3 См. там же.
4 См. там же, стлб. 743.
204

ческого фактора — «то обаяние, которое производил Напо¬
леон, например, на своих солдат, ту не соображенную ни
с какими формами производства готовность, с которою они
шли за своим вождем и умирали на его глазах и без ко¬
торой Наполеон не мог совершить свое дело» 1.
«ЭНГЕЛЬС ГОРЯЧО СТОИТ ЗА ТРИАДУ»
В февральском номере «Русского богатства» (1894 г.), про¬
должая свою критику «тройственных формул прогресса»,
якобы проповедуемых марксистами, Михайловский прямо
приписывал автору «Анти-Дюринга» в сущности гегельян¬
ское понимание диалектики. «В полемике с Дюрингом, — пи¬
сал Михайловский, — Энгельс горячо стоит за эту (гегелев¬
скую.— А. В.) триаду, утверждая, что этим именно последо¬
вательно-тройственным путем идет всякое развитие, всякая
жизнь, всякая мысль, все процессы природы, истории и чело¬
веческого мышления. Так всегда было, так и будет. Гегель дал
только формулу вековечного и всеобщего процесса. Абсолют¬
ный идеализм Гегеля Маркс и Энгельс вытесняют чистым
материализмом, но затем, оставаясь при гегелевской диалек¬
тике, утверждают, что всякая вещь заключает в себе противо¬
речие, которое вскрывается, а затем разрешается означенным
тройственно-последовательным путем» 2.
Игнорируя различия диалектического и плоско-эволюци¬
онистского понимания развития, Михайловский делает Эн¬
гельсу еще и такой упрек: «Энгельс усвоивает Гегелю,
кроме формулировки диалектического процесса, еще ту более
общую заслугу, что он, дескать, первый все процессы при¬
роды и истории представил как процесс развития. Первый
ли он это сделал, можно спорить, но во всяком случае
не последний, и нынешние теории развития — эволюционизм
Спенсера, дарвинизм, идеи развития в психологии, физике,
геологии и т. д. — не имеют ничего общего с гегельянст¬
вом. Энгельс говорит, что всегда люди рассуждали по
Гегелю, все равно, как всегда говорили прозой, а только
не знали, что это называется прозой. Может быть, но в
таком случае теперь люди науки опять забыли слово «проза»,
потому что никто из них не употребляет терминологии
1 Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., т. 7, стлб. 746 — 747.
2 Там же, стлб. 760.
205

Гегеля и не старается расположить свой материал или
свои выводы по трем диалектическим ступеням» 1.
Определяя идею «непререкаемости диалектического про¬
цесса» как один из устоев «экономического материализма»,
Михайловский с целью подрыва этой, особым образом по¬
нимаемой им идеи обращается к рассмотрению «двух ти¬
пичных примеров из трех, которые Энгельс приводит в
поучение Дюрингу в... книге «Herrn Dühring’s Umwälzung der
Wissenschaft» 2. Здесь ирония Михайловского бьет прямо-таки
через край: «Таким образом, и зерно овса растет, так ска¬
зать, по Гегелю, и Руссо мыслит по Гегелю, который
открыл всеобщий закон природы, истории и мышления.
В самом деле, примеров очевидной применимости гегелев¬
ской диалектики можно привести чрезвычайно много; так
много, что люди, совсем не склонные к метафизике вообще
и к гегелианству в особенности, выражают иногда удивле¬
ние перед загадкой: человек, строивший систему из глубины
собственного духа, помимо опыта и наблюдения (эта фраза
вполне характеризует степень и характер знания и понимания
Михайловским философии Гегеля. — А. В.), нашел всеобщий
закон развития, всем законам закон, покрывающий реши¬
тельно все данные опыта и наблюдения! Кто верит в воз¬
можность построения философской системы из глубины соб¬
ственного духа, для тех тут, конечно, нет ничего удиви¬
тельного. Но и тем, кто знает, что нет идей, независимых
от опыта и наблюдения, данные которых воспринимаются
не только сознательно, но и бессознательно, следовало бы,
по крайней мере, прежде, чем удивляться обобщению Гегеля,
или, пожалуй, достаточно надивившись ему, остановиться
на вопросе: какие именно данные опыта и наблюдения
легли в его основание? Может быть, решив этот вопрос,
мы несколько приподнимем занавес таинственности с Геге¬
левой триады, хотя бы уже тем, что заменим ее услов¬
ную терминологию какой-нибудь другой. Имя вещи не ме¬
няет, но очень часто маскирует ее» 3.
По Михайловскому, в энгельсовом примере жизни рас¬
тения и исходный пункт взят неверно, и весь процесс, кото¬
рый-де обладает четвертным делением (зерно, стебель,
цветок, плод), «искусственно и опять-таки произвольно втис¬
нут в рамки трихотомии» 4. Люди науки, пишет Михайлов-
1 Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., т. 7, стлб. 759.
2 Там же, стлб. 765.
3 См. там же, стлб. 766 — 767.
4 См. там же, стлб. 768.
206

ский, «не руководствуются в своих работах гегелевской
диалектикой. Да и нам, профанам, пора бы перестать ве¬
рить, что овес растет по Гегелю, пора перестать удивляться
всеприложимости его формулы, ибо она прежде всего не все¬
приложима. В основании ее, по крайней мере, что каса¬
ется органической жизни, очевидно, легли крайне грубые
и поверхностные наблюдения. Современная биология под¬
держивает знаменитую триаду разве лишь в том слишком
уже общем смысле, что все живущее родится, развивается
и умирает, оставляя подобное себе потомство. Процесс
жизни представляет собою длинный ряд изменений, из ко¬
торых каждое можно, если угодно, назвать отрицанием пре¬
дыдущего состояния. Но от такого переименования «изме¬
нения» в «отрицание» мы решительно ничего не выигрываем.
Гегелианская же доктрина выигрывает лишь в том случае,
если будет доказано, что за первым шагом отрицания идет
второй и уже окончательный шаг «отрицания отрицания»,
представляющий собой третий (начиная с «положения», те¬
зиса) и последний момент развития. В сфере отвлеченных
логических категорий, где можно с успехом доказать, напри¬
мер, что «ничто» или «небытие» существует, а «бытие» не
существует и что бытие и небытие тождественны, в этой
сфере все идет в своем роде гладко, хотя и перед этой
гладкостью можно иногда только руками развести. Во всяком
случае, тут у метафизики своя рука владыка. Но когда
эта рука распростирается на определенные явления природы,
истории и мысли, то мы ясно видим ряд натяжек» 1. Со
столь же злою язвительностью был разобран Михайловским
и пример Энгельса, характеризующий диалектический ха¬
рактер мышления Руссо 2.
А все это делалось народническим публицистом в ко¬
нечном-то счете для того, чтобы уличить марксизм в том,
будто осуществленное им доказательство неизбежности соци¬
ализма, возникающего на основе приобретений капиталисти¬
ческой эры, опирается только и исключительно на гегелев¬
скую триаду 3.
В этой связи Михайловский выдвигал следующее стран¬
ное предположение. Энгельс, полагает он, мог бы поста¬
вить в упрек Конту и Луи Блану (по Михайловскому, они
также мыслят якобы по закону триады, следовательно —
диалектически. — А. В.) то обстоятельство, что «их горизонты
1 Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., т. 7, стлб. 768—769.
2 См. там же, стлб. 770—771.
3 См. там же, стлб. 772—773.
207

в сторону будущего» ограничиваются, у одного — «позитив¬
ным» периодом, у другого — периодом братства. Ведь Эн¬
гельс и самого Гегеля «упрекает в том, что тот, с одной сто¬
роны, смотрит на историю, как на процесс развития, ко¬
торый не может быть закончен открытием абсолютной ис¬
тины, а с другой — считает свою систему абсолютно истин¬
ною. Не касаясь вопроса собственно об абсолютной истине,
мы можем в самом деле спросить: что же, позитивным
периодом Конта или периодом братства Луи Блана, так и
должна кончиться история? Так уж достоверно и не выд¬
винет иных каких-нибудь принципов человечество за все то,
неизвестное, но очень большое время, которое ему остается
жить? Этот же вопрос может быть, однако, задан и
Марксу, когда он изображает конечный исторический фазис
в его экономической основе: а дальше что? Я должен
откровенно признаться, что не совсем ясно представляю
себе ответ Энгельса. Он ответил бы, конечно, что даль¬
нейшая история пойдет все тем же тройственно-последова¬
тельным путем развития противоречий и отрицания отри¬
цания, ибо диалектический процесс непреложен. Затем, судя
по некоторым выражениям Энгельса, надо думать, что клас¬
совая борьба прекратится, и, по-видимому, утратит свой
raison d’etre (смысл своего существования. — Ред.] экономи¬
ческий материализм; но навсегда ли, или же противоречия
на экономической почве, по прошествии известного времени,
вновь возникнут, или же тройственно-последовательные шаги
истории будут происходить на какой-нибудь иной почве,—
этого я не знаю» 1.
Вновь обращаясь к «Анти-Дюрингу», в котором Энгельс,
«говоря об относительном значении всякой морали, заме¬
чает, что феодальная мораль принадлежит прошедшему вре¬
мени, буржуазная мораль есть дело настоящего, а мораль
пролетариата — будущего» 2, Михайловский заключает:
«Приглядываясь, однако, к историческим схемам, по-види¬
мому, так блистательно поддерживающим закон трех¬
членного диалектического развития, не трудно усмотреть,
что все они страдают произвольностью. Говоря гегелевской
терминологией, для Руссо тезисом была жизнь дикаря, и
антитезис начался с того момента, когда, по его живо¬
писному выражению, человек обгородил клочок земли и
сказал: «это мое». Для Маркса или Луи Блана тезис стоит
гораздо позже — в средних веках, с развалом которых на-
1 Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., т. 7, стлб. 774 — 775.
2 См. там же, стлб. 775 — 776.
208

чинается период отрицания. Но и в средние века Марксова
«индивидуальная частная собственность, основывающаяся на
собственном труде», не была ни единым, ни преобладающим
фактором, даже в области экономических отношений. Рядом
с нею существовало многое другое, к чему, однако, диа¬
лектический метод в толковании Маркса не предлагает нам
возвращаться. С другой стороны, Луи Блану приходится
открывать проявления принципа «братства» в самом разгаре
полновластия принципа «авторитета». Очевидно, что все эти
схемы не представляют картины действительности или даже
только ее пропорций, а только удовлетворяют склонности
человеческого ума мыслить всякий предмет в состоянии
прошедшего, настоящего и будущего, причем ум этот ес¬
тественно стремится сочетать для будущего все, что есть
хорошего, истинного, справедливого (как кем оно понимает¬
ся) в прошедшем и настоящем.
Nihil est in intellectu, quod non fuerit ante in sensu [нет
ничего в разуме, чего бы не было прежде в чувстве. — Ред.]. Это
старинное изречение, так часто подвергавшееся узким и од¬
носторонним толкованиям, в основании своем все-таки верно.
Гегель не из бездонной глубины своего духа выудил свою
триаду, потому, что и нет такой бездонной глубины в че¬
ловеческом духе: он частию удачно, частию неудачно, с на¬
тяжками, подчас крайне грубыми, обобщил то, что видел,
слышал, чувствовал. И точно так же, как бы ни была смела,
даже необузданна фантазия человека, она, в своих гадани¬
ях о будущем, может только на разные лады комбиниро¬
вать то, что было и что есть — прошедшее и настоящее,
отбрасывая в них одно, давая усиленное развитие другому,
видоизменяя третье, иначе направляя четвертое и т. д.
Поскольку в этих комбинациях будущее является отрицанием
настоящего и воспроизведением прошедшего, постольку оно
и оказывается «отрицанием отрицания» и «примирением
противоречий»» 1.
Такой оказалась, по Михайловскому, вся разгадка геге¬
левской философии: диалектика, т. е. закон триадичного
членения, есть всего лишь слепок с отношений прошлого,
настоящего и будущего.
* * *
Мы потому столь подробно остановились на полемике
Михайловского с идеями, развитыми в «Анти-Дюринге», что
1 Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., г. 7, стлб. 778.
209

эта полемика очень наглядно демонстрировала отношение
либеральных народников-позитивистов 90-х годов к мар¬
ксистской философской методологии. А если говорить об
идейных основах этой полемики, то по сути дела видней¬
ший публицист «Русского богатства» в своей борьбе против
материалистической диалектики всего лишь воспроизводил
основные доводы Дюринга против диалектики вообще.
Выступление Михайловского представляло собой один
из примеров того опошления марксистской диалектики, ко¬
торое имел в виду Энгельс, когда в 1890 г. писал по поводу
одной из статей П. Эрнста, что в ней автор «без обиня¬
ков повторяет усвоенное им абсурдное утверждение мета¬
физика Дюринга, будто у Маркса история делается совер¬
шенно автоматически, без всякого участия (делающих ее,
однако) людей и будто экономические отношения (которые,
однако, сами создаются людьми!) играют этими людьми
словно простыми шахматными фигурами. Человеку, способ¬
ному смешивать искажение теории Маркса таким против¬
ником, как Дюринг, с самой этой теорией, пусть помогает
кто-нибудь другой,— я от этого отказываюсь» 1,— заявлял
Энгельс.
Если Михайловский откровенно нападал на Энгельса,
то некоторые другие народнические теоретики пытались
приспособить отдельные положения марксистского соци¬
ально-философского учения, в том числе и положения
«Анти-Дюринга», к своей утопической теории.
Вот как, например, использовал один из тезисов «Анти-
Дюринга» Н. Ф. Даниельсон. В письме к Энгельсу от
3(15) октября 1892 г. он писал следующее: «Несовер¬
шенство всей капиталистической формы производства так
очевидно, влияние ее так разрушительно для всей страны,
что русское общество вынуждено искать какой-нибудь
выход, — как в 1853—1855 гг.,—а выход этот может быть
найден только в развитии тех институтов, которые мы
унаследовали от нашей прежней истории». И далее Дани¬
ельсон цитировал такое положение Энгельса: «Обществен¬
ные силы, подобно силам природы, действуют слепо, на¬
сильственно, разрушительно, пока мы не познали их и не
считаемся с ними. Но раз мы познали их, поняли их
действие, направление и влияние, то только от нас самих
зависит подчинять их все более и более нашей воле...»
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., г. 22, сгр. 89.
210

(«Переворот в науке, произведенный господином Дю¬
рингом») 1. Из этого положения Даниельсон прямо за¬
ключал в духе субъективного социализма: «Если наше
общество не будет искать какого-либо выхода и будет
безмолвно смотреть на вырождение и смерть своих чле¬
нов, оно лишит себя права жить, оно перестанет быть
обществом и превратится в разлагающийся организм, в
живой труп, живой лишь настолько, чтобы терпеливо
взирать на свое собственное вырождение и разложе¬
ние» 2.
Отвечая по поводу такой интерпретации философско-
исторической методологии марксизма, Энгельс писал Да¬
ниельсону: «Если бы мы на Западе в свое время про¬
двинулись быстрее в своем экономическом развитии, если
бы мы оказались способными свергнуть капиталистический
режим еще лет десять или двадцать тому назад, то
тогда Россия, быть может, имела бы еще время оста¬
новить тенденцию своей собственной эволюции в направ¬
лении к капитализму. К несчастью, мы движемся слишком
медленно... Между тем община у вас все больше сходит
на нет, и нам остается только надеяться, что переход
к лучшей системе совершится у нас на Западе доста¬
точно скоро, чтобы спасти — по крайней мере в некоторых
наиболее отдаленных местностях вашей страны — те ин¬
ституты, которые при этих новых обстоятельствах могут
оказаться призванными осуществить великое будущее. Но
факты остаются фактами, и мы не должны забывать,
что шансов такого рода с каждым годом становится
все меньше и меньше» 3.
Именно в связи с выходом книги Даниельсона «Очерки
нашего пореформенного общественного хозяйства» Плеха¬
нов писал Энгельсу (конец мая 1894 г.): «Марксистская
пропаганда сделала большие успехи в России. Но странная
вещь! Русская интеллигенция пытается иногда превратить
самый марксизм в своего рода утопический социализм» 4.
Что же касается охарактеризованных выше статей
Михайловского, продолжавших его усилия по внедрению
в русскую мысль дюрингианского истолкования марксизма,
1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 290.— А. В.
2 «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 629.
3 Там же, стр. 645 — 646.
4 Там же, стр. 698.
211

то они явились своего рода сигналом к широкому выступ¬
лению в легальной печати, и прежде всего в журнале «Рус¬
ское богатство», других опровергателей материалистической
диалектики. Прямым продолжением осуществлявшейся Ми¬
хайловским резкой полемики с . идеями «Анти-Дюринга»,
его откровенных попыток дискредитации марксистской фи¬
лософской методологии были статьи И. К. Брусиловского
«Нечто о диалектическом методе» («Русское богатство», 1895,
№ 4), X. И. Житловского «Материализм и диалектиче¬
ская логика» («Русское богатство», 1897, № 6—7) 1, Ю. Де¬
левского «Диалектика и математика» («Русское богатство»,
1902, № 6) и др. 2
Рассмотренные выше статьи Михайловского интересны
для нас еще более с той точки зрения, что они послу¬
жили поводом для выступлений русских марксистов в за¬
щиту диалектико-материалистической методологии, в за¬
щиту, в частности, идей, развивавшихся в «Анти-Дюринге».
II. В ПОЛЕМИКЕ С НАРОДНИЧЕСКОЙ
ИНТЕРПРЕТАЦИЕЙ «АНТИ-ДЮРИНГА»
Как уже говорилось, в то время, когда Михайловский
упражнялся в своих наветах на диалектический и истори¬
ческий материализм, автор «Анти-Дюринга» выпускал третье
издание этой книги.
В предисловии к нему, помеченном 23 мая 1894 г.,
Энгельс высказывал «свое полное удовлетворение по по¬
воду того, что взгляды, отстаиваемые в настоящем сочи¬
нении, получили со времени предыдущего его издания ши¬
рокое распространение в общественном сознании научных
кругов и рабочего класса — и притом во всех цивилизо¬
1 Эта статья обратила на себя внимание В. И. Ленина (см.
В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 46, стр. 15), а позже —
Г. В. Плеханова (см. Г. В. Плеханов. Избр. филос. произв.,
т. III. М., 1957, стр. 79—84, 697). Откликом на нее была
также статья Н. X. Херсонского «Опровергнута ли диалектика?»
(«Научное обозрение», 1898, № 12, стр. 2045—2067; см. также № 8,
стр. 1449—1452).
2 Подробнее об этом см.: И. К. Луппол. Ленин и философия.
К вопросу об отношении философии к революции. Изд. 3-е.
М.—Л., 1930, стр. 31 и след.: В. Егоршин. Диалектика у
Ленина и народники (В свете современных споров вокруг диа¬
лектики).— «Под знаменем марксизма», 1928, № 1.
212

ванных странах мира» 1. Конечно же, Энгельс имел здесь
в виду и Россию.
«...OH СПРОСИЛ МЕНЯ,
ЧИТАЛ ЛИ Я РИЛЯ»
И теперь, на склоне лет, Энгельс проявлял большой интерес
к тому, что происходило не только в социально-полити¬
ческой, но и в научно-философской жизни этой страны.
Об этом свидетельствуют и его литературные выступления,
в частности послесловие к работе «О социальном вопросе
в России» (1894), и его интенсивная переписка этого вре¬
мени с русскими учеными и общественными деятелями.
Чрезвычайно ценные в данном отношении сведения до¬
несли до нас и воспоминания А. М. Водена. В них расска¬
зывается о его беседе с Энгельсом в 1893 г. Прежде чем
дать Водену рекомендательное письмо к Энгельсу, Плеха¬
нов устроил ему суровый экзамен «по философии истории
Маркса и по философии истории Гегеля; по субъективистам-
народникам... по Прудону... наконец, по Фейербаху, Бауэру,
Штирнеру, Тюбингенской школе, Штраусу и, как десерт, по
всему Гегелю...» 2. В результате этого экзамена, рекомендуя
Водена Энгельсу, Плеханов писал ему 2 апреля 1893 г.:
«Это не тот, кого немцы называют ein Mann der That
[человек дела. — Ред.], у него действительно большие спо¬
собности к теоретической работе, а Вы хорошо знаете, что
люди такого рода часто бывают весьма полезными для
движения» 3.
В беседе с Воденом Энгельс спросил о том, «кого
преимущественно читают в России из философов, кроме
«модных философов» вроде Шопенгауэра? Когда я упомянул
о неокантианцах,— свидетельствовал мемуарист,— он спро¬
сил меня, читал ли я Риля, какое мое мнение о Когене
и Наторпе? Когда я упомянул о насмешках Риля над натур¬
философией Гегеля, он оживился и прочел блестящую лекцию
по натурфилософии, выясняя, какое богатое содержание кро¬
ется под неуклюжими и вычурными формулировками. Я
воспользовался моментом, казавшимся наиболее благоприят-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 15.
2 «Русские современники о К. Марксе и Ф. Энгельсе». М., 1969,
стр. 100.
3 «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 650 — 651.
213

ным для того, чтобы побудить Энгельса все же извлечь из
незаслуженного забвения хотя бы существеннейшее из ранних
работ Маркса, так как одного «Фейербаха» 1 мало. Энгельс
сказал, что для того, чтобы в самом деле вникнуть в эту
старую историю, нужно заинтересоваться самим Гегелем, а
им теперь не интересуется ни один человек, точнее говоря,
«ни Каутский, ни Бернштейн»» 2. Определяя философию
как учение о мышлении, Энгельс вместе с тем, по сло¬
вам Водена, «от попыток выразить суть марксизма в тер¬
минах рилевского критицизма... не ждал ничего хорошего...» 3.
И интерес Энгельса к тому, читают ли Риля в России,
и его отрицательное отношение к попыткам сближения мар¬
ксизма с философией этого третьестепенного теоретика заслу¬
живают быть отмеченными особо. Как уже говорилось,
А. Риль был одним из тех философов, для которых сис¬
тема Дюринга — это переходный этап на пути от Конта к
более последовательному субъективизму, к позитивизму ма¬
хистского типа. В России Риль пользовался определенной
известностью, и не только среди народников, но и в кругах
«легальных марксистов», в частности у П. Б. Струве, ко¬
торый, подобно Михайловскому, считал диалектику Маркса
и Энгельса всего лишь пережитком гегельянства. По сви¬
детельству А. Водена, видовое отличие марксизма от дру¬
гих социалистических учений Струве усматривал в том,
«что в марксизме нет ни грамма этики, что последова¬
тельный марксист только констатирует то, что есть и ста¬
новится, что всякая этическая аргументация в формулировке
программных требований есть пережиток утопизма, извини¬
тельный у Лассаля, но окончательно искорененный В. Либ¬
кнехтом, Бебелем и Каутским, что у Маркса и Энгельса
эта реалистическая точка зрения, к сожалению, затемнена
гегельянской философией, но что он, П. Б. Струве, намерен
проводить эту точку зрения в более адекватных терминах
рилевского критицизма» 4.
Куда привело Струве это намерение — хорошо известно.
Здесь же хочется обратить внимание на эту озабоченность
Энгельса попытками ревизовать марксизм посредством под¬
совывания ему чужеродной философской «базы», заимство¬
ванной у одного из продолжателей Дюринга.
1 Имеются в виду «Тезисы о Фейербахе». — А. В.
2 «Русские современники о К. Марксе и Ф. Энгельсе», стр. 107.
3 См. там же, стр. 109.
4 А. Воден. На заре «легального марксизма» (Из воспоми¬
наний). — «Летописи марксизма», т. III. М. —Л., 1927, стр. 74.
214

Что же касается нападок на «Анти-Дюринг» и другие
его работы со стороны Михайловского, то об этом Эн¬
гельс был сразу же проинформирован Плехановым.
4 мая 1894 г. Г. В. Плеханов писал из Женевы
Э. Бернштейну: «Когда Вы увидите Генерала [т. е. Эн¬
гельса.— А. В.], скажите ему, что некий Михайловский, имя
которого ему не безызвестно, занимается в данное время
в одном из петербургских журналов опровержением Гегеля,
Маркса, его — Генерала — и, вероятно, также Каутского (по¬
следний пока пощажен, но и он уже попал в список не¬
исправимых марксистов).
Я намерен ответить Михайловскому» 1.
А в конце мая этого же года Плеханов сообщал Эн¬
гельсу: «Я говорил Вам о полемике Михайловского против
Вас и против Маркса. Вот образец его аргументации. Он
цитирует то, что Вы пишете в «Людвиге Фейербахе» об одной
из ваших рукописей пятидесятилетней давности 2: «это из¬
ложение показывает только, как еще недостаточны были
наши тогдашние познания в области экономической ис¬
тории» 3.
«Вы видите,— восклицает г-н Михайловский,— их позна¬
ния были в то время недостаточны, а между тем их исто¬
рический материализм ведет свое начало именно с того
времени. Следовательно, это — тоже недостаточная теория».
Не правда ли, это очень остроумно? И этот господин —
наиболее умный из всех господ искателей верного эконо¬
мического пути для святой Руси!» 4
ВОКРУГ ТРИАДЫ
Свое намерение защитить философскую теорию и метод
марксизма от народнических извращений Плеханов осущест¬
вил прежде всего в работе «К вопросу о развитии монисти¬
ческого взгляда на историю» (1895).
Мы не станем подробно характеризовать эту книгу —
ее содержание многократно анализировалось в работах, по¬
священных Плеханову. Отметим лишь, что, критикуя Ми¬
хайловского, Плеханов взял под защиту не только «Анти-
1 Г. В. Плеханов. Переписка с иностранными товарищами.—
«Группа «Освобождение труда»», сб. № 3. М.—Л., 1925, стр. 255.
2 Имеется в виду «Немецкая идеология».— Л. В.
3 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 371.—Л. В.
4 «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 694.
215

Дюринг» Энгельса, но и диалектический метод вообще.
Охарактеризовав «главнейшие отличительные признаки диа¬
лектического мышления», Плеханов показал, что «знаменитая
триада» даже в учении Гегеля (не говоря уже о мар¬
ксизме) вовсе не играет «той роли, которую ей приписывают
люди, не имеющие никакого понятия о философии этого
мыслителя...» 1.
Плеханов обнаружил в своей работе, что, излагая за¬
имствованный им из «Анти-Дюринга» пример с зерном,
Михайловский не остановился перед извращением положений
Энгельса. Плеханов показал также и полную правоту автора
«Анти-Дюринга», характеризовавшего способ мышления
Руссо как диалектический. По поводу смешения Михайлов¬
ским диалектики с эволюционизмом Плеханов писал, что
Энгельс никогда не принял бы Михайловского за диалектика.
«Ему достаточно было бы прочесть вашу статью, «Карл
Маркс перед судом г. Ю. Жуковского», — обращался Пле¬
ханов к своему оппоненту, — чтобы бесповоротно отнести вас
к числу неисправимых метафизиков» 2.
Приведя и прокомментировав цитату из «Анти-Дюринга»,
характеризующую различие бессознательного и сознатель¬
ного диалектического мышления, Плеханов указал на наме¬
ренное искажение Михайловским мыслей Энгельса и в этом
вопросе. Манера «целесообразного» искажения Михайлов¬
ским слов Энгельса, писал Плеханов, «могла показаться
ему тем более удобной, что книга Энгельса не переведена
на русский язык и не существует для читателей, не зна¬
ющих по-немецки. Тут у нас «своя рука владыка»» 3.
В приложении к работе — «Еще раз г. Михайловский,
еще раз «триада»» — Плеханов продолжал развивать ту
мысль, что диалектика Маркса — Энгельса не имеет ничего
общего с той ее интерпретацией, которую ей давали народни¬
ки, когда истолковывали ее в виде надысторической триады 4.
Любопытным штрихом этой полемики Плеханова с Ми¬
хайловским был спор о характере методологии Зибера.
Воюя с марксизмом, прилагая особые усилия прежде всего
к дискредитации диалектико-материалистического метода,
на который он давно уже смотрел сквозь дюринговские
очки, Михайловский обрушивался и на Гегеля, а из русских
современников от него здорово доставалось Зиберу; под
1 Г. В. Плеханов. Избр. филос. произв., т. I, стр. 571.
2 Там же, стр. 587.
3 Там же, стр. 588.
4 См. гам же, стр. 731—737.
216

пером Михайловского Зибер оказывался правоверным учени¬
ком Маркса как в области политической экономии, гак
и в области философии истории, но одновременно также
и слепым поклонником гегелевской философии 1: ведь и
философско-историческая теория Маркса, раскрытая в главе
«Капитала» о «так называемом первоначальном накоплении»,
была построена, как считал Михайловский, на гегелевский
манер. Пустую гегелианско-идеалистическую формулу трех¬
членного развития путем противоречий (положение, отри¬
цание и отрицание отрицания) Маркс будто бы всего лишь
наполнил «живым, реальным материалом и лишний раз
привлек общее внимание к этой «игре ума», которая так
часто оправдывается в жизни» 2. Ссылаясь на Ланге, Ми¬
хайловский писал, что сам он разделял мнение этого автора
о том, что «в действительности процесс развития путем
последовательных противоречий происходит не так легко,
точно и симметрично, как в чистом умозрении». Поэтому
он и не разделял надежд Маркса на быстрое завершение
последней стадии предсказанного им процесса и предвидел
на этом пути «многие отклонения и долгую борьбу» 3,
А вот Зибер-де «не так смотрел на дело...».
«Лично познакомился я с Зибером, помнится, в начале
1878 года, когда он был временно в Петербурге... — писал
Михайловский. — Превосходный специалист по своей части
(т. е. в области политэкономии. — А. В.), Зибер производил
на меня впечатление настоящего неофита в философии, в
которую был вовлечен Гегелем через посредство Маркса и
Энгельса. Помню, так сказать, аппетит, с которым он раз¬
вивал известные иллюстрации к трехчленной гегелевской
формуле, обаятельность которой я на себе испытал в юно¬
шеские годы». Приводя далее известный пример с диалек¬
тикой пшеничного зерна, Михайловский писал, что, по мне¬
нию Зибера, тот же процесс «происходит во всем сущем,
в том числе и в области людских отношений. Загадочная
и увлекательная «игра ума» Гегеля, по своей расплываю¬
щейся общности и отвлеченности, собственно говоря, не до¬
пускает возражений, но я пытался объяснять явления, о
которых у нас шла речь, другими, не столь общими
и абстрактными способами. В конце концов дело было,
впрочем, не в истории пшеничного зерна и не в мировых
процессах. В статье «Карл Маркс перед судом г. Ю. Жу¬
1 См. Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., т. 7, стлб. 319, 321.
2 Там же, стлб. 323.
3 См. там же.
217

ковского», вполне признавая огромную эрудицию, редкую
логическую силу и научные заслуги Маркса, каковые досто¬
инства г. Жуковский пытался умалить, вполне примыкая
к основным положениям экономической доктрины Маркса,
я с сомнением остановился перед философско-историческими
его соображениями. Собственно говоря, даже не прямо
перед ними (потому что и цель моя состояла не в критике
«Капитала»), а перед тем, как они могут отразиться в умах
русских читателей. На этом-го пункте мы и расходились
с Зибером» 1.
По существу приписывая Марксу кантианское сообра¬
жение о неотвратимости жертвоприношений в истории и
выставляя себя противником «безусловной необходимости»
промежуточного момента, т. е. капитализма, связанного
с отлучением труда, отчуждением работника от условий труда,
Михайловский определял положение русских учеников
Маркса как трудное и двусмысленное. По его словам, Зибер
в 1878 г. «твердо стоял на общеобязательности форму¬
лированного Марксом процесса. В качестве неофита гегель¬
янства он был беспощаден, и история пшеничного зерна,
отрицающего себя в стебле, чтобы вновь отринуть это от¬
рицание в колосе, была для него прообразом русской, как
и всякой другой истории» 2. Зибер, якобы, считал страдания
народа неизбежными: пусть мужик выварится в фабричном
котле. «Отстаивая этот тезис, он употреблял всевозможные
аргументы, но при малейшей опасности укрывался под сень
непреложного и непререкаемого трехчленного диалекти¬
ческого развития» 3. Так писал Михайловский в 1892 г.
В работе «К вопросу о развитии монистического
взгляда на историю» Плеханов выступил против этих оце¬
нок. «...О Н. Зибере заметим, — писал он,— что нам прихо¬
дилось не раз беседовать с покойным, и ни разу не слышали
мы от него ссылок на «диалектическое развитие». Он не
раз сам говорил, что ему совершенно неизвестно значение
Гегеля в развитии новейшей экономии» 4.
Михайловский не оставил это замечание без ответа.
В 1-м номере «Русского богатства» за 1895 г. он выступил
с опровержением свидетельства Плеханова. В частности, он
писал: «В 1879 г. в журнале «Слово» была напечатана
статья Зибера, озаглавленная: «Диалектика в ее применении
1 Н. К. Михайловский. Полн. собр. соч., т. 7, стлб. 324.
2 Там же, стлб. 327.
3 Там же.
4 Г. В. Плеханов. Избр. филос. произв., т. I, стр. 571.
218

к науке». Статья эта (неоконченная) представляет собой пе¬
ресказ, даже почти сплошной перевод книги Энгельса «Herrn
Dühring’s Umwälzung der Wissenschaft». Ну, а переведя эту
книгу, остаться в «совершенной неизвестности о значении
Гегеля в развитии новейшей экономии» — довольно-таки муд¬
рено... Это, я думаю, для самого г. Бельтова понятно» 1.
Далее Михайловский цитировал слова Зибера из его пре¬
дисловия к статье, где говорилось о «реальном освещении» в
книге Энгельса «так называемой диалектики». «Итак,— за¬
ключал Михайловский, — Зиберу было известно значение Ге¬
геля в развитии новейшей экономии; Зибер был очень
заинтересован «методом диалектических противоречий». Та¬
кова истина, документально засвидетельствованная...» 2
Это выступление Михайловского произвело определенное
впечатление как в самой России, так и среди эмигран¬
тов. Так, 21 февраля 1895 г. О. М. Полинковский писал
Плеханову о ходивших в Цюрихе «толках, будто Плеха¬
нов на «Зибере» попался» 3. В этих условиях Плеханов вы¬
нужден был еще раз ответить Михайловскому.
В статье «Несколько слов нашим противникам» (1895),
приведя отрывок из вышеуказанной статьи Михайловского,
Плеханов продолжал цитирование выписки из Зибера, где
переводчик «Анти-Дюринга» «воздерживался» от суждений
о годности диалектики как метода и рассуждал о ее от¬
ношении к теории эволюции («...здесь открывается значи¬
тельное сходство»). «Как видим, — писал Плеханов, — покой¬
ный русский экономист, даже и переведя книгу Энгельса..,
все-таки остался в неизвестности насчет значения Гегеля в
развитии новейшей экономии и даже вообще насчет годности
диалектики в применении к различным областям знания.
По крайней мере, он не хотел судить о ней. Вот мы и
спрашиваем: вероятно ли, чтобы тот самый Зибер, который
вообще совсем не решался судить о годности диалектики,
в спорах с г. Михайловским «при малейшей опасности
укрывался под сень непреложного и непререкаемого диа¬
лектического развития»? Почему же это именно только в
этих случаях Зибер изменял свой обыкновенно нерешительный
взгляд на диалектику? Уж не потому ли, что слишком ве¬
лика была для него «опасность» быть разбитым его страш¬
ным противником? Вряд ли поэтому! Кому-кому другому,
1 «Русское богатство», 1895, № 1, стр. 140—141.
2 Там же.
3 См. «Литературное наследство Г. В. Плеханова», сб. IV,
стр. 286.
219

а Зиберу, обладавшему очень серьезными знаниями, такой
противник вряд ли был «опасен»» 1.
Зиберу, как переводчику «Анти-Дюринга», продолжал
Плеханов, «действительно мудрено было бы остаться в не¬
известности насчет мнения Энгельса (и, разумеется, Маркса)
о значении Гегеля в развитии названной науки («новейшей
экономии», т. е. политэкономической теории Маркса. — А. В.).
Это мнение Зиберу было известно, как это разумеется само
собой и как это следует из его предисловия. Но Зибер
мог не довольствоваться чужим мнением. Как серьезный
ученый, не полагающийся на чужие мнения, а привыкший
изучать предмет по первым источникам, он, знавший мнение
Энгельса о Гегеле, еще не считал себя вправе сказать:
«Я знаю Гегеля и его роль в истории развития научных
понятий». Г-ну Михайловскому, может быть, непонятна такая
скромность ученого; он, по его собственным словам, «не
имеет претензии» знать философию Гегеля, а между тем он
очень развязно рассуждает о ней... Он позабыл, какая
разница существует между ним и людьми науки» 2.
Впрочем, Плеханов допускает и то, что Зибер просто
подшутил над Михайловским, «пугнув его «триадой».
...Г. Михайловский уверяет, что Зибер был знаком с диалекти¬
ческим методом; как человек, знакомый с этим методом, Зи¬
бер должен был прекрасно понимать, что пресловутая три¬
ада никогда роли довода у Гегеля не играла. Наоборот,
г. Михайловский, как человек незнакомый с Гегелем, мог
высказать в разговоре с Зибером ту впоследствии не раз
высказанную им мысль, что вся аргументация Гегеля и ге¬
гельянцев сводилась к ссылкам на триаду. Зиберу это должно
было показаться забавным, и вот он стал поддразнивать
триадой горячего, но несведущего молодого человека» 3.
На антимарксистские выступления Михайловского первой
половины 90-х годов обратил внимание и такой представитель
нарождавшегося в России пролетарского социализма, как
Н. Е. Федосеев. В своих письмах к Михайловскому
1893—1895 годов он взял под защиту те положения Маркса
и Энгельса, на которые обрушивался идеолог народничества,
указав на его «недостаточное знакомство с научным соци¬
ализмом вообще и русской социал-демокр[атической] (мар¬
ксистской) литературой в частности» 4.
1 Г. В. Плеханов. Избр. филос. произв., т. I, стр. 747 — 748.
2 Там же, стр. 748 — 749.
3 Там же, стр. 749.
4 См. Н. Федосеев. Статьи и письма. М., 1958, стр. 99.
220

Касаясь в этих письмах вопроса о роли Энгельса в развитии
марксистской науки об обществе, Федосеев среди прочих его
заслуг отмечал также и ту, что «в полемике с Дюрингом
Энгельс блестяще отверг теорию «чистой политики» и ука¬
зал на экономическую подкладку политической власти» 1.
Очень отрицательно отнесся Федосеев к тем оценкам,
которые были даны Михайловским Зиберу. Федосеев показал,
что, выставляя Зибера «крайне жалким и смешным чело¬
веком», который, не зная толком философии, при малейшей
опасности укрывался за триадой Гегеля, Михайловский на¬
правлял острие своей критики по существу против мар¬
ксистской методологии. «...Ваша статья навела нас... на боль¬
шое сомнение относительно Вашей способности вести серь¬
езную полемику; мы знали о Гегеле и влиянии его фи¬
лософии на научную систему К. Маркса и Ф. Энгельса
только через посредство этих последних и в «затруднительных
случаях» даже в помыслах наших не укрывались под сень
триад» 2.
В споре о Зибере, развернувшемся между Плехановым
и Михайловским, Федосеев принял сторону Плеханова;
он и сам отчетливо видел внутреннюю противоречивость
и несостоятельность оценок, данных Михайловским Зиберу
С острой, принципиальной критикой Михайловского и
других отечественных противников диалектики, нападавших,
в частности, на «Анти-Дюринг», выступил уже в самых
первых своих работах В. И. Ленин.
III. «ЭТО УДИВИТЕЛЬНО СОДЕРЖАТЕЛЬНАЯ
И ПОУЧИТЕЛЬНАЯ КНИГА»
С философскими произведениями Энгельса В. И. Ленин
впервые познакомился на рубеже 80—90-х годов.
Как известно, с октября 1888 по май 1889 г.
В. И. Ленин жил в Казани, где участвовал в подпольных
кружках, примыкавших к центральному марксистскому круж¬
ку, руководимому Н. Е. Федосеевым. В распоряжении этих
кружков среди прочих произведений основоположников на¬
учного социализма имелись и «Развитие социализма от
1 См. Н. Федосеев. Статьи и письма, стр. 141.
2 Там же, стр. 155.
3 См. гам же, стр. 156— 158.
221

утопии к науке», и «Анти-Дюринг» 1. В Самаре, куда Ленин
приехал в конце 1889 г., он продолжал изучать сочинения
Маркса и Энгельса. Судя по данным М. И. Семенова
(М. Блана), в библиотеке самарского кружка марксистов
имелся экземпляр «Анти-Дюринга» 2. Об этом свидетельст¬
вовал в своих воспоминаниях и И. X. Лалаянц 3.
По другим данным немецкое издание «Анти-Дюринга»,
а также несколько, номеров журналов германской социал-
демократии В. И. Ленин получил в 1891 г. в Петербурге
у преподавателя Технологического института Л. Ю. Явейна,
лично знакомого с Энгельсом и В. Либкнехтом 4.
Как бы там ни было, уже в первых своих теоретических
произведениях В. И. Ленин при анализе вопросов о сущнос¬
ти материалистической диалектики и марксистского пони¬
мания истории ссылается на «Анти-Дюринг», разбирая, в
частности, положения об исторической необходимости, о роли
личности в истории, о взаимосвязи экономики и политики.
«ПРЕКРАСНАЯ ОТПОВЕДЬ
ЭНГЕЛЬСА ДЮРИНГУ»
Так, в брошюре «Что такое «друзья народа» и как они
воюют против социал-демократов?» (1894), приводя выска¬
зывание Михайловского (из его статьи в 1-м номере «Рус¬
ского богатства» за 1894 г.) о том, что книга Энгельса
«Переворот в науке, произведенный г-ном Е. Дюрингом» —
«только остроумные попытки» обоснования материализма
в истории путем критики новых «философско-исторических
систем», причем «попытки, высказанные мимоходом»,
В. И. Ленин продолжал: «...и г. Михайловский считает
поэтому возможным совершенно обойти массу существен¬
ных вопросов, которые затронуты в этом сочинении, не¬
смотря на то, что эти «остроумные попытки» очень остро¬
умно показывают бессодержательность социологий, «начина¬
1 См. Ю. Полевой. Зарождение марксизма в России, стр. 354, 365.
2 См. М. И. Семенов (М. Клан). Революционная Самара 80—90-х
годов (Воспоминания). Куйбышев, 1940, стр. 39—40.
3 См. «Воспоминания о В. И. Ленине», т. I. М., 1956, стр. 103.
4 См. А. И. Ульянова-Елизарова. В. И. Ульянов (Ленин). Краткий
очерк жизни и деятельности (Л.), 1934, стр. 28. См. также:
Б. Волин. Ленин в Поволжье. М., 1956, стр. 104; «История
Коммунистической партии Советского Союза» в шести томах,
т. I. М., 1964, стр. 172.
222

ющих с утопий»; несмотря на то, что в этом сочинении
дана подробная критика той «теории насилия», по которой
политико-юридические порядки определяют экономические
и которую так усердно проводят гг. публицисты «Русского
Богатства». В самом деле, гораздо легче ведь бросить о
сочинении несколько ничего не выражающих фраз, чем серь¬
езно разобрать хоть один вопрос, материалистически раз¬
решенный в нем; это притом и безопасно, потому что цен¬
зура никогда, вероятно, не пропустит перевода этой книги,
и г. Михайловский, без опасения за свою субъективную
философию, может называть ее остроумной» 1.
Большое внимание В. И. Ленин уделил разбору «ша¬
блонного обвинения марксизма в гегелевской диалектике»,
в идее «непререкаемости диалектического процесса», выстав¬
ленного Михайловским в статье «Литература и жизнь» в
№ 2 «Русского богатства» за 1894 г. В. И. Ленин показал,
что это обвинение уже «достаточно истрепано буржуазными
критиками Маркса. Не будучи в состоянии возразить что-
нибудь по существу против доктрины, эти господа уцеп¬
лялись за способ выражения Маркса, нападали на происхож¬
дение теории, думая тем подорвать ее сущность. И г. Ми¬
хайловский не церемонится прибегать к подобным приемам» 2.
Указав, что поводом для этого Михайловскому послу¬
жила одна из глав «Анти-Дюринга», В. И. Ленин писал
далее: «Возражая Дюрингу, нападавшему на диалектику
Маркса, Энгельс говорит, что Маркс никогда и не помышлял
о том, чтобы «доказывать» что бы то ни было гегелевскими
триадами, что Маркс только изучал и исследовал действи¬
тельный процесс, что он единственным критерием теории
признавал верность ее с действительностью. Если же, дескать,
при этом иногда оказывалось, что развитие какого-нибудь
общественного явления подпадало под гегелевскую схему:
положение — отрицание — отрицание отрицания, то ничего
тут нет удивительного, потому что в природе это вообще
не редкость» 3. И далее В. И. Ленин называл те примеры
из естественноисторической и общественной области (зерно,
общественные формы, типы философии и т. п.), которые
приводились Энгельсом.
«Для всякого очевидно, — продолжал В. И. Ленин,— что
центр тяжести аргументации Энгельса лежит в том, что
задача материалистов — правильно и точно изобразить дей¬
1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 147.
2 Там же, стр. 163.
3 Там же.
223

ствительный исторический процесс, что настаивание на диа¬
лектике, подбор примеров, доказывающих верность триа¬
ды,— не что иное, как остатки того гегельянства, из ко¬
торого вырос научный социализм, остатки его способа вы¬
ражений. В самом деле, раз заявлено категорически, что
«доказывать» триадами что-нибудь — нелепо, что об этом
никто и не помышлял,— какое значение могут иметь при¬
меры «диалектических» процессов? Не ясно ли, что это —
указание на происхождение доктрины и ничего больше» 1.
Разбирая вопрос о том, «какие же все-таки были осно¬
вания у г. Михайловского, чтобы так исказить отношение
марксистов к диалектике?» 2, В. И. Ленин писал прежде
всего о том, что Михайловский представляет себе диалекти¬
ческий метод как разрешение всех социологических вопросов
по законам гегелевской триады. Это представление В. И. Ле¬
нин называет нелепым. «Диалектическим методом — в про¬
тивоположность метафизическому — Маркс и Энгельс назы¬
вали не что иное как научный метод в социологии, состоящий
в том, что общество рассматривается как живой, находя¬
щийся в постоянном развитии организм (а не как нечто
механически сцепленное и допускающее поэтому всякие
произвольные комбинации отдельных общественных элемен¬
тов), для изучения которого необходим объективный анализ
производственных отношений, образующих данную общест¬
венную формацию, исследование законов ее функциониро¬
вания и развития» 3. Указывая, в частности, на определение
и описание диалектического метода у Энгельса в его поле¬
мике против Дюринга 4, В. И. Ленин пишет, что у Маркса
и Энгельса «о триадах Гегеля речи нет, а все дело сво¬
дится к тому, чтобы рассматривать социальную эволюцию
как естественно-исторический процесс развития общественно¬
экономических формаций» 5.
Далее В. И. Ленин показывал, что довод Михайловского,
состоящий в том, будто рассуждение Маркса о неизбежности
экспроприации экспроприаторов покоится исключительно на
1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 1, сгр. 164.
2 Там же, стр. 164—165.
3 Там же, стр. 165.
4 В. И. Ленин ссылается в данном случае не на «Анти-Дюринг»,
а на русский перевод «Развития социализма от утопии к науке».—
А. В.
5 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 165—166. В подтверж¬
дение В. И. Ленин приводил одобренное самим Марксом то
описание его метода, которое сделал И. И. Кауфман в рецензии
на «Капитал» («Вестник Европы», 1872, № 5).
224

«гегелевской трехчленной цепи», «целиком взят у Дюринга
хотя сам Михайловский «ни словом не упоминает о Дюрен¬
ге» 1.
Что же касается последнего, то «Дюрингу прекрасный
ответ дал Энгельс», и В. И. Ленин приводит этот от¬
вет Энгельса: в собственном переводе он включает в свою
брошюру два больших отрывка из главы XIII первого отдела
«Анти-Дюринга» 2.
Подчеркивая идейное родство Михайловского с Дюрин¬
гом, В. И. Ленин писал: «Читатель видит, что вся эта пре¬
красная отповедь Энгельса Дюрингу целиком относится
и к г. Михайловскому, утверждающему точно так же, что
будущее у Маркса держится исключительно на конце геге¬
левской цепи и что убеждение в его неизбежности может
основываться только на вере» 3.
В сноске к этому месту В. И. Ленин пишет: «Не
лишнее, кажется, отметить по этому поводу, что все это
разъяснение Энгельса помещено в той же главе, где он
рассуждает о зерне, об учении Руссо и др. примерах диа¬
лектического процесса. Казалось бы, одного сопоставления
этих примеров с такими ясными и категорическими заявле¬
ниями Энгельса (и Маркса, которому читана была предвари¬
тельно рукопись этого сочинения 4), что не может быть и
речи о том, чтобы доказывать что-нибудь триадами, или
о том, чтобы подсовывать в изображение действительного
процесса «условные члены» этих триад, — совершенно доста¬
точно, чтобы понять нелепость обвинения марксизма в геге¬
левской диалектике» 5.
Несколькими страницами ниже В. И. Ленин говорит о
Михайловском: «Мыслима ли серьезная полемика с таким
человеком, неспособным (употребляя выражение Энгельса о
Дюринге) даже по исключению цитировать точно?» 6
1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 169.
2 См. там же, стр. 169—174. Ср. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20,
стр. 133—135, 136—138.
3 Там же, стр. 175. В другом месте, в примечании к одному
из переводимых им высказываний Энгельса, В. И. Ленин за¬
метил, что данная в «Анти-Дюринге» «формулировка воззрений
Дюринга целиком приложима и к г. Михайловскому» (В. И. Ле¬
нин. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 170).
4 Тут В. И. Ленин опирается на свидетельство самого Энгельса,
содержавшееся в его предисловии ко 2-му изд. «Анти-Дюринга»
(см. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 9).— А. В.
5 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 175.
6 Там же, стр. 181. Ср. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20,
стр. 135.
9 А. И. Володин
225

И далее, характеризуя приемы «критики», используемые
Михайловским, В. И. Ленин, в частности, отмечает: «Вместо
того, чтобы критиковать действительное содержание мар¬
ксистских воззрений, г. Михайловский упражняет свое ост¬
роумие насчет категорий прошедшего, настоящего и буду¬
щего. Энгельс, например, возражая против «вечных истин»
г. Дюринга, говорит, что «нам в настоящее время проповеду¬
ют» троякую мораль: христианско-феодальную, буржуазную
и пролетарскую, так что прошедшее, настоящее и будущее
имеют свои теории морали. Г. Михайловский по поводу
этого рассуждает: «Я думаю, что в основании всех тройст¬
венных делений истории на периоды лежат именно категории
прошедшего, настоящего и будущего». Какое глубокомыслие!
Да кто же не знает, что если рассматривать какое угодно
общественное явление в процессе его развития, то в нем
всегда окажутся остатки прошлого, основы настоящего и
зачатки будущего? Но разве, например, Энгельс думал
утверждать, чтобы история морали (он ведь говорил только
о «настоящем») ограничивалась тремя указанными момен¬
тами? чтобы феодальной морали не предшествовала бы,
например, рабская, а этой последней — мораль первобытной
коммунистической общины? Вместо того, чтобы серьезно
критиковать попытку Энгельса разобраться в современных
течениях моральных идей посредством материалистического
их объяснения,— г. Михайловский угощает нас пустейшим
фразерством!» 1
Трудно переоценить значение этой полемики В. И. Ленина
с Михайловским. Она означала не только защиту «Анти-
Дюринга» Энгельса и вообще марксистской теории, но
и была продолжением и развитием диалектических традиций
в философии, выражением активного противодействия все
более распространявшемуся позитивизму.
«ЭНГЕЛЬС... ПРЕВОСХОДНО ЗАМЕТИЛ...»
Даже среди тех, кто хотел считать себя марксистами,
диалектика часто понималась как чистый эволюционизм. Так,
например, редактор журнала «Научное обозрение» М. М. Фи¬
липпов писал, что, если учесть труды Энгельса, то можно
1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 181.
226

сделать вывод: «Маркс стал окончательно на почву эволю¬
ционизма... и выбросил весь диалектический багаж за борт» 1.
В сущности с самого начала своей деятельности фаль¬
сификацией Энгельса (как и Маркса) занимался П. Б. Струве
(некоторые по существу несправедливые выпады Михайлов¬
ского против «русских марксистов», между прочим, тем и
объясняются, что публицист «Русского богатства» имел в
виду как раз Струве, превращавшего марксизм в доктрину
железной необходимости). Особенно резко эта фальсификация
проявилась в его статье «Еще о свободе и необходимости»,
напечатанной в «Новом слове» № 8 за 1897 г. На это
обратил внимание А. Н. Потресова В. И. Ленин. Говоря
о статьях Струве и Булгакова в «Новом слове», В. И. Ленин
писал, что они направлены «против Энгельса» 2.
Очевидно, эта сторона деятельности Струве и К° насто¬
раживала В. И. Ленина и раньше. Не случайно поэтому, что
в работе «Экономическое содержание народничества и кри¬
тика его в книге г. Струве» (1895) мы находим и ссылки
на «Анти-Дюринг», и скрытую полемику с тем, как Струве
истолковывал некоторые положения Энгельса.
Например, сравнивая марксистское и народническое от¬
ношение к проблеме общественного идеала, В. И. Ленин
подчеркивал, что марксист сличает социалистический идеал
не с «современной наукой и современными нравственными
идеями», что характерно для народника, «а с существую¬
щими классовыми противоречиями, и формулирует его поэ¬
тому не как требование «науки», а как требование такого-то
класса...» 3. В этой связи В. И. Ленин замечает: «Энгельс
в своей книге «Herrn E. Dührings Umwälzung der Wissenschaft»
превосходно заметил, что это — старый психологический ме¬
тод: сличать свое понятие не с фактом, который оно отра¬
жает, а с другим понятием, с слепком с другого факта» 4.
В другом месте этой работы, говоря об отношении
марксизма к этике, В. И. Ленин писал, что Струве приводит
«прекрасное разъяснение Энгельсом отношения свободы к
1 М. М. Филиппов. Социологическое учение Карла Маркса.—
«Научное обозрение», 1897, № 4, стр. 22. Однако буквально
в следующем номере «Научного обозрения» Филиппов публикует
(в переводе П. Берлина) отрывок из «Анти-Дюринга» (точнее —
из «Развития социализма от утопии к науке») под названием
«Диалектика и метафизика», см. там же, 1897, № 5, стр. 1—7).
2 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 46, стр. 31.
3 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 436.
4 Там же (примечание). Ср. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20,
стр. 97.
9*
227

необходимости: «Свобода есть понимание необходимости».
Детерминизм,— продолжал В. И. Ленин, внутренне полеми¬
зируя со Струве, не понимавшим диалектики объективных
исторических законов и человеческой деятельности,— не
только не предполагает фатализма, а, напротив, именно
и дает почву для разумного действования» 1.
Мы остановились только на тех положениях в работах
В. И. Ленина 1894—1895 годов, где имелись прямые ука¬
зания на «Анти-Дюринг». Несомненно, однако, что в сочи¬
нениях В. И. Ленина этого времени содержались и неявные
ссылки на этот труд. Приведем лишь один пример. Крити¬
куя заявление Струве о том, что «чисто философское обос¬
нование» марксизма «еще не дано» 2, В. И. Ленин пишет:
«Не совсем ясно, что разумеет автор под «чисто философ¬
ским обоснованием»? С точки зрения Маркса и Энгельса,
философия не имеет никакого права на отдельное само¬
стоятельное существование, и ее материал распадается между
разными отраслями положительной науки. Таким образом,
под философским обоснованием можно разуметь или со¬
поставление посылок ее с твердо установленными законами
других наук... или опыт применения этой теории» 3.
Думается, что, давая такую формулировку, В. И. Ленин
опирался, помимо всего прочего, на следующие рассуждения
Энгельса: «Если схематику мира выводить не из головы,
а только при помощи головы из действительного мира,
если принципы бытия выводить из того, что есть,— то для
этого нам нужна не философия, а положительные знания
о мире и о том, что в нем происходит; то, что получа¬
ется в результате такой работы, также не есть философия,
а положительная наука... Далее, если не нужно больше фи¬
лософии как таковой, то не нужно и никакой системы, даже
и естественной системы философии. Уразумение того, что
вся совокупность процессов природы находится в система¬
тической связи, побуждает науку выявлять эту системати¬
ческую связь повсюду, как в частностях, так и в целом» 4.
В другом месте «Анти-Дюринга» Энгельс, говоря о
«современном материализме», присоединившим к «непрехо¬
дящим основам» «старого» (античного) стихийного материа¬
лизма «все идейное содержание двухтысячелетнего развития
философии и естествознания, как и самой этой двухтыся¬
1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 440.
2 См. там же, стр. 437—438.
3 Там же, стр. 437—438.
4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 35 — 36.
228

челетней истории», определял его таким образом: «Это
вообще уже больше не философия, а просто мировоззрение,
которое должно найти себе подтверждение и проявить
себя не в некоей особой науке наук, а в реальных науках» 1.
Итак, «Анти-Дюринг» — это основной (наряду с «Капи¬
талом») источник философско-социологических представ¬
лений В. И. Ленина первой половины 90-х годов.
Более того: сам тон полемики В. И. Ленина с Михай¬
ловским очень близок едкой иронии Энгельса по адресу
Дюринга. И потому мы можем, думается, говорить не
только об идейной, теоретической преемственности «Анти-
Дюринга» и первых работ В. И. Ленина, но и о стилисти¬
ческом родстве книги Энгельса и брошюры В. И. Ленина
«Что такое «друзья народа» и как они воюют против
социал-демократов?».
В последующей деятельности и Г. В. Плеханов, и осо¬
бенно В. И. Ленин, и другие российские марксисты много¬
кратно обращались к «Анти-Дюрингу» как важнейшему про¬
изведению марксизма.
Так, что касается творчества В. И. Ленина второй по¬
ловины 90-х годов, то в статье «К характеристике эконо¬
мического романтизма» он писал, что «полемическое со¬
чинение» Энгельса против Дюринга доказывает: признание
прогрессивной роли индустриальных центров в умственном
развитии населения «не помешало автору «Положения
рабочего класса в Англии» глубоко понять противоречие,
сказывающееся в отделении города от деревни...» 2. Ссылал¬
ся В. И. Ленин на «Анти-Дюринг» и в работе «Еще к вопросу
о теории реализации» 3, а также (не явно) в статье «Капита¬
лизм в сельском хозяйстве» 4. К оценке «Анти-Дюринга»
В. И. Ленин специально обратился впоследствии в своих
основных философских трудах — «Материализм и эмпирио¬
критицизм» и «Философские тетради».
Однако в нашу задачу не входит анализ этого периода
в развитии марксистской философии в России. Не выходя
из границ темы, мы хотим напоследок обратить внимание
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 142.
2 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 2, стр. 224; ср. К. Маркс
и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 303 — 309.
3 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 4, стр. 68. Здесь дается
ссылка на главу, написанную Марксом.
4 См. там же, стр. 143. Здесь говорится об идее Маркса и
Энгельса насчет противоположности города и деревни при ка¬
питализме, неизбежности ее уничтожения в будущем и приводится
мысль Дюринга относительно ее неуничтожимости.
229

читателя на ту высокую оценку «Анти-Дюринга», которая со¬
держалась в статье В. И. Ленина «Фридрих Энгельс».
СМЕРТЬ АВТОРА «АНТИ-ДЮРИНГА»
И СТАТЬЯ В. И. ЛЕНИНА «ФРИДРИХ ЭНГЕЛЬС»
Эта статья была написана В. И. Лениным осенью 1895 г.
в связи со смертью основоположника научного социализма.
Смерть Энгельса получила широкий отзвук среди русских
социалистов и демократов.
7 августа 1895 г. П. Л. Лавров направил в Лондон
письмо Элеоноре Маркс-Эвелинг:
«Дорогой друг!
Я только что получил почту, развернул «La Petite Ré¬
pu’blique» и прочел роковые слова: «Смерть Фридриха Эн¬
гельса». Какое несчастье! Какое несчастье! Казалось невоз¬
можным, чтобы болезнь могла сломить эту могучую натуру,
несмотря на возраст и бои, которые он продолжал вести за
свое знамя. Скорбное известие так огорчило меня, что я не
в состоянии много писать. Но мне захотелось тотчас же
разделить с Вами горе, горе не только друга, но всякого
убежденного социалиста...» 1
На похороны в Лондон Лавров поехать не мог, но послал
туда от своего имени и от имени других революционеров
России текст соболезнования, который был зачитан Л. Голь¬
денбергом во время траурной церемонии. Это, однако, не
нашло отражения на страницах центрального органа Со¬
циал-демократической партии Германии, в котором под¬
робно сообщалось о похоронах Энгельса. Тогда Лавров
обратился к редактору этого органа В. Либкнехту с просьбой
опубликовать текст заявления революционеров из России:
«Группа русских социалистов, бывших приверженцев партии
«Народной Воли» и гражданин Петр Лавров от имени дей¬
ствующей в России партии склоняются перед останками
последнего из оставшихся в живых творцов Коммунисти¬
ческого Манифеста 1848 года, друга, товарища по работе и
продолжателя Карла Маркса, старого друга «Исполнитель¬
ного комитета» партии «Народной Воли», неустанного борца
за международный социализм, самого выдающегося предста¬
вителя германской социал-демократической партии. Она раз¬
деляет горе социалистов всего мира, которых постиг тя¬
желый удар - утрата Фридриха Энгельса. Слава умершему
1 «К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия», стр. 738.
230

апостолу бессмертного социализма! Мы лучше всего почтим
его память, если будем работать для скорейшего торжества
социальной революции» 1.
Такими словами провожал Энгельса в последний путь
один из его русских друзей, так много сделавший для
пропаганды трудов создателей научного социализма.
В социалистической и демократической печати появился
ряд некрологов Энгельса. Так, в статье «Вечная память!»,
напечатанной в «Летучих листках», издаваемых «Фондом
Вольной Русской Прессы в Лондоне», основанным в 1891 г.
С. Степняком-Кравчинским, об Энгельсе говорилось как о
«первоклассном писателе, великом мыслителе и одном из
наиболее даровитых и искусных вождей» немецкой и всемир¬
ной социал-демократии 2. «Нам, русским, нельзя не вспомнить
с благодарностью его горячего сочувствия русскому револю¬
ционному движению и интерес ко всему русскому. Он сво¬
бодно читал по-русски и был знаком не только с нашей
экономической, но и с нашей общей литературой и вниматель¬
но следил за всем, что совершается в России, в великое
революционное будущее которой он верил, несмотря на
долгое затишье. Он знал о том громадном влиянии, которое
труды Маркса и его собственные имели на развитие рево¬
люционной мысли в России, и искренне радовался этому» 3.
На смерть Энгельса откликнулась и российская легальная
печать. Причем в статьях на смерть Энгельса, как правило,
вовсе не упоминалось о его «Анти-Дюринге» 4. Правда, в
«Неделе» среди перечня работ покойного, в том числе и
запрещенных цензурой 5, упоминались «Переворот в науке» и
«Научный и утопический социализм» 6; «Всемирная иллюст¬
рация» и «Русские ведомости» сообщали о том, что статьи
Энгельса, помещавшиеся в газете «Vorwärts», вышли отдель¬
но в 1878 г. и были переизданы в 1886 г. 7 «Русское бо¬
1 «Воинствующий материалист», № 4. М., 1925, стр. 229—230.
Ср. «Русские современники о К. Марксе и Ф. Энгельсе». М.,
1969, стр. 286 (Речь Л. Гольденберга на похоронах Фридриха
Энгельса).
2 См. «Русские современники о К. Марксе и Ф. Энгельсе», стр. 284.
3 Там же, стр. 285.
4 См. В. Шульгин. Отклики на смерть Энгельса в России 90-х
годов. — «Звенья», т. VIII, стр. 626.
5 В России только две брошюры Энгельса были разрешены к
печати: «Жилищный вопрос» (в 1894 г.) и «Происхождение семьи,
частной собственности и государства» (в 1895 г.).
6 См. «Неделя», 1895, № 32, «Из заграничной жизни», стлб. 1015.
7 «Всемирная иллюстрация», 1895, № 1387, стр. 163; «Русские
ведомости», 1895, 28 июля. № 206, стр. 3.
231

гатство», столько сил приложившее к сокрушению Энгельса-
теоретика, писало в некрологе: «Из его крупных работ,
кроме... «Die Lage der arbeitenden Klassen in Englang»,
известна еще его полемическая книга «Herrn Eugen Dühring’s
Umwälzung der Wissenschaft»» 1. В общем же ни одной статьи,
раскрывающей мировоззрение Энгельса, цели его борьбы,
в российских газетах и журналах напечатано не было 2.
Значение политической деятельности и теоретического
творчества Энгельса было блестяще показано только В. И. Ле¬
ниным. Ленинская статья «Фридрих Энгельс» была опубли¬
кована в сборнике «Работник» (№ 1—2, 1896), издавав¬
шемся в Женеве «Союзом русских социал-демократов» под
редакцией группы «Освобождение труда» 3. В статье дана
глубокая и разносторонняя оценка Энгельса как друга, со¬
ратника и продолжателя дела Маркса.
Уже в самом начале статьи В. И. Ленин подчеркнул,
что «после своего друга Карла Маркса... Энгельс был са¬
мым замечательным ученым и учителем современного про¬
летариата во всем цивилизованном мире» 4. Показав прин¬
ципиальное отличие учения Маркса и Энгельса от других
политических и социальных теорий, В. И. Ленин кратко
охарактеризовал духовное становление и развитие Энгельса,
значение его основных трудов, его участие в практическом
революционном пролетарском движении.
Особое внимание В. И. Ленин обратил на то, что
«Маркс и Энгельс, оба знавшие русский язык и читавшие
русские книги, живо интересовались Россией, с сочувствием
следили за русским революционным движением и поддер¬
живали сношения с русскими революционерами» 5. По словам
В. И. Ленина, со смертью Энгельса русские революционеры
потеряли своего лучшего друга 6.
В одном месте статьи, говоря о теоретических произве¬
дениях Энгельса, написанных после 1870 г., явившихся плодом
совместной духовной жизни его с Марксом, и отмечая, что
1 «Русское богатство», 1895, № 8, стр. 128.
2 См. В. Шульгин. Отклики на смерть Энгельса, стр. 639.
3 Кроме того, В. И. Лениным была написана еще одна статья-
некролог «Фридрих Энгельс», до сих пор не разысканная (см.
В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 2, стр. 562). Не разыскана
также и рукопись ленинского перевода статьи «Фридрих Эн¬
гельс» из венской газеты «Neue Revue» от 14 августа 1895 г.
(см. там же, стр. 566).
4 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 2, стр. 5.
5 Там же, стр. 13.
6 См. там же, стр. 14.
232

в этих «весьма легко написанных, нередко полемических
работах» Энгельс «освещал самые общие научные вопросы
и разные явления прошлого и настоящего — в духе материа¬
листического понимания истории и экономической теории
Маркса», В. И. Ленин первой из этих работ Энгельса
назвал его «полемическое сочинение против Дюринга»,
т. е. «Анти-Дюринг». «...Здесь разобраны, — писал В. И. Ле¬
нин, — величайшие вопросы из области философии, естество¬
знания и общественных наук». В сноске к этому месту Ленин
добавил замечательные слова, вынесенные нами в заголовок
данного раздела: «Это удивительно содержательная и поучи¬
тельная книга» 1.
Вся дальнейшая деятельность В. И. Ленина была яркой
демонстрацией его верности тем принципам пролетарского
мировоззрения, которые впервые нашли свою подлинно
энциклопедическую разработку в работе Энгельса «Анти-
Дюринг».
1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 2, стр. 11.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Столетие отделяет нас от того времени, когда Энгельс
создал произведение «Переворот в науке, произведенный
господином Евгением Дюрингом». Но и сегодня мы с полным
основанием говорим о непреходящем значении этой книги.
В. И. Ленин считал, что «Анти-Дюринг» — наряду с «Ма¬
нифестом Коммунистической партии» и работой Энгельса
«Людвиг Фейербах и конец классической немецкой фило¬
софии» — является «настольной книгой всякого сознательного
рабочего» 1. И в наши дни, век спустя после первого опуб¬
ликования, «Анти-Дюринг» представляет собой блестящий
пример принципиальной защиты и творческого развития
марксистского учения.
Очень характерно, что и во время жизни Энгельса,
и в конце XIX — начале XX в., и в современных усло¬
виях противники марксизма предпринимали и предприни¬
мают многократные попытки опровергнуть, исказить, опо¬
рочить основные идеи книги Энгельса. Далеко ходить за
примерами не приходится. Их хоть пруд пруди. Возьмем
хотя бы один из них: французский католический философ
Ги Планти-Бонжур в книге «Категории диалектического
материализма (Современная советская онтология)», конста¬
тируя тот факт, что в советской философской науке про¬
должается разработка той концепции материалистической
диалектики, которую выдвинул Энгельс, воспроизводит рас¬
хожие обвинения в адрес Энгельса в натурализме и одно¬
временно в некритическом заимствовании у Гегеля трех зако¬
нов диалектики, идеи объективности противоречия и т. п.,
в двусмысленности и устарелости фундаментальнейших по¬
ложений и «Анти-Дюринга», и «Диалектики природы» 2. И
вот что бросается в глаза — ничего нового в этих крити¬
1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 43.
2 Guy Planty — Bonjour. Les catégories du matérialisme dialectique
(L’ontologie soviétique contemporaine). Presse Universitaires de
France. Paris, 1965, p. 23—24, 75, 96, 115, особенно 116, 120—121
137 и 156—157.
234

ческих выпадах против «Анти-Дюринга» по сравнению с тем,
что писал о нем в свое время, скажем, тот же Михайлов¬
ский, ни в работе Планти-Бонжура, ни в выступлениях
других современных критиков Энгельса мы по существу
не найдем.
Несмотря на бесконечные усилия наших противников
сдать «Анти-Дюринг» в историко-философский архив; объ¬
явить его не соответствующим новейшим требованиям нау¬
ки, основные идеи этого труда живут и сегодня, войдя в
самую плоть современного философского, социологического
и экономического знания. Речь идет, разумеется, прежде
всего о нашем марксистском учении, ибо невозможно быть
подлинным марксистом, не разделяя ту методологию науч¬
ного исследования, которая пронизывает «Анти-Дюринг», не
умея применять эту методологию в ходе решения новых
задач, выдвигаемых социальной практикой и развитием
научного познания, не учась у Энгельса — точно так же,
как мы этому учимся у Маркса и Ленина — бескомпро¬
миссности в борьбе против всяческих попыток лишить
пролетариат его испытанного идейного оружия — теории
научного коммунизма, опирающейся на материалистическую
диалектику.
В нашей книге мы попытались применить эту диалектико¬
материалистическую методологию к изучению одного из
сравнительно частных вопросов историко-философской нау¬
ки — вопроса об отношении к «Анти-Дюрингу», а значит —
к марксизму, российских мыслителей XIX в. Читатель,
быть может, уже обратил внимание на одну особенность
рассмотрения нами анализируемой проблемы: не ограничи¬
ваясь изучением и оценкой сравнительно ограниченного круга
фактических данных, прямо говорящих об отношении рус¬
ских мыслителей к книге Энгельса, мы не раз выходили
в своем изложении из границы той темы, которая обозначена
в заглавии. В самом деле, нам могут сказать, например:
какое отношение имеет к рассматриваемой теме вопрос о том,
как характеризовали теорию Дюринга представители русской
буржуазной философии вроде А. Козлова или П. Мило¬
славского? К чему было вновь касаться уже не однажды
разобранцого в литературе сюжета — споров в России вокруг
методологии «Капитала»? И т. д.
Имея в виду возможность возникновения таких недоу¬
мений, мы считаем необходимым сказать здесь, что вклю¬
чение в орбиту внимания и изучения этих и подобных им
вопросов было делом совершенно сознательным. Это опреде¬
235

лялось нашим убеждением в том, что значение фактов,
характеризующих отношение русских мыслителей XIX в. к
книге Энгельса, не могло быть вполне и правильно осмыс¬
лено вне рассмотрения этих фактов в широком контексте
развития самой российской социально-философской мысли
и общественного движения XIX в. Только при таком под¬
ходе возникает возможность понять, почему те или иные
положения «Анти-Дюринга» истолковывались и оценивались
теми или иными отечественными мыслителями именно так,
а не иначе, выявить ту подлинно историческую роль, кото¬
рую идеи «Анти-Дюринга», а строже говоря — споры, столк¬
новения вокруг них, сыграли в ходе развития общественной
мысли России на ее пути к марксизму, в процессе борьбы
передовых российских мыслителей с метафизикой и позити¬
визмом в философии, с субъективизмом в социологии и
волюнтаризмом в политике.
Рассмотрение вопроса об отношении русских мыслителей
к «Анти-Дюрингу» убедило нас в том, что проблема воз¬
действия марксистской философии на российский националь¬
ный философский процесс нуждается в дальнейшем изучении.
Хорошо изученная в фактографическом отношении, до де¬
талей прослеженная в отдельных своих конкретно-истори¬
ческих сюжетах, тема «Марксизм и общественная мысль
России 40 — 80-х годов XIX века», к сожалению, недоста¬
точно еще осмыслена нами в плане теоретическом, в
частности с точки зрения более общей проблемы — диалек¬
тики интернационального и национального в философии
и общественной мысли XIX в. Между тем методологиче¬
ский потенциал данной темы очень велик: речь идет об
одном из первых в истории (и в этом смысле — уникаль¬
ном), богатом по содержанию и вместе с тем крайне
противоречивом по существу идейном контакте марксизма с
целым комплексом различных немарксистских течений, пред¬
ставлявших общественную мысль России того времени.
В России 40 —80-х годов в контакт с идеями марксизма
входили не только мыслители революционного направления,
но и представители совсем иных идейно-философских и
политических направлений, вплоть до самых ретроградных,
для которых было характерно не только острое неприятие
пролетарского мировоззрения и борьба с ним, но и со¬
знательное и бессознательное извращение его вплоть до по¬
пытки приспособить отдельные его положения к собственным
теоретическим концепциям. Иначе говоря, распространение
в России идей марксизма, «Анти-Дюринга» в частности,
236

поскольку оно осуществлялось в духовной среде, напол¬
ненной борющимися между собой идеологическими тече¬
ниями, философскими школами, политическими направлени¬
ями, означало всякий раз определенное конкретное восприя¬
тие его, а точнее (поскольку сама марксистская теория
представляет собой целую систему взглядов), восприятие
тех или иных его философских, экономических, полити¬
ческих и т. д. идей со стороны представителей различных
философских, экономических, политических и т. д. направ¬
лений. Поэтому нам представляется насущной задача кон¬
кретизации и уточнения применительно к исследованию дан¬
ной проблемы целого ряда понятий, характеризующих диа¬
лектику историко-философского процесса, таких, например,
как «идейный контакт», «влияние», «взаимосвязь», «взаи¬
моотношение», «воздействие», «интерпретация», «рецепция»
и т. п.
Разработка этого понятийного аппарата как составной
части методологии историко-философских исследований не
только позволит сделать более совершенными приемы изу¬
чения данной проблемы, но вместе с тем может, думается,
способствовать анализу явлений и процессов сегодняшней
идейно-философской жизни, связанных с вопросом об отно¬
шении к марксистской философии некоторых современных
немарксистских идейно-философских течений.
Хотя данная книга обращена в прошлое, относится к
числу историко-философских работ, рассматриваемый в ней
сюжет имеет, как нам представляется, и известное актуаль¬
ное звучание. Контакт русских немарксистских мыслителей
XIX в. с идеями марксизма, содержащимися в «Анти-
Дюринге», в известном смысле как бы в той или иной
степени предвосхищает серьезнейшее, характернейшее яв¬
ление в духовной жизни современности: сложный процесс
воздействия марксистской идеологии на разнородные не¬
марксистские течения, которые — это важно отметить — от¬
нюдь не остаются безразличными к этому воздействию.
Общеизвестно, что одним из существенных факторов
современной идейной жизни на международной арене явля¬
ется всевозрастающий авторитет марксизма и соответст¬
венно — все более активное воздействие его на теоретические,
идеологические течения самых различных направлений. Важ¬
нейший его компонент — реальное влияние, которое ока¬
зывает марксистское учение на те идейно-теоретические на¬
правления (функционирующие, в частности, в странах так
называемого «третьего мира»), представители которых, бу¬
237

дучи по существу выразителями разных форм революцион¬
ного демократизма на современном этапе его развития,
вместе с тем искренне стремятся усвоить отдельные поло¬
жения марксизма. Идя по этому пути, современные рево¬
люционные демократы начинают входить в контакт с тео¬
ретическим арсеналом собственно философского учения марк¬
сизма — с идеями диалектического и исторического материа¬
лизма. Данный процесс имеет весьма противоречивую при¬
роду и требует в каждом конкретном случае глубокого и
тщательного анализа.
В этом отношении изучение опыта полувековой истории
поисков правильной революционной теории передовыми мы¬
слителями России 40 — 80-х годов XIX в., многие из которых —
на разных этапах этой истории — не раз обращались к тем
или иным положениям философии марксизма, испытывали
их влияние и давали им определенную оценку и истолко¬
вание, является весьма поучительным. Общетеоретические
аспекты изучения распространения и восприятия марксист¬
ской философии в России в том, в частности, виде, какой она
получила в работе Энгельса «Анти-Дюринг», приобретают
(при учете, разумеется, громадного различия между тогдаш¬
ней идейной ситуацией и современным положением дел на
международной идеологической арене) известное актуальное
значение.
Если, имея в виду потребности и запросы научного
изучения сегодняшней идеологической ситуации, попытаться
выявить (на материале анализируемой нами проблемы) ме¬
тодологические аспекты исследования процесса влияния фи¬
лософских идей марксизма на идеи передовых мыслителей,
преимущественно представителей революционного направле¬
ния русской общественной мысли домарксистского периода,
то прежде всего обнаруживается следующее: важнейшей
необходимой предпосылкой распространения марксистской
философии в России 40 —80-х годов и ее восприятия пе¬
редовыми мыслителями этого времени являлось возникно¬
вение и развитие своеобразной интеллектуальной потреб¬
ности в идеях материалистической диалектики и материа¬
листического понимания истории.
Эта интеллектуальная потребность, выражавшая в конеч¬
ном счете вызревавшую и развивавшуюся социальную по¬
требность освободительного движения в правильной рево¬
люционной теории, проявлялась в отечественной литературе
(даже еще до знакомства русских мыслителей с марксиз¬
мом) в самых различных формах — и в попытках Герцена
238

понять философию Гегеля как «алгебру революции», и в
жажде Белинским «философской революции», и в стремлении
Чернышевского истолковать материализм как философию,
соответствующую интересам «простолюдинов», и в жела¬
нии новой «практической философии», высказывавшемся
П. Л. Лавровым, и в идеях Н. А. Серно-Соловьевича
и П. Н. Ткачева о необходимости разработки новой «со¬
циальной науки» и т. д. и т. п.
Известно, что некоторые Теоретики революционной демо¬
кратии «вплотную подошли» к диалектическому и истори¬
ческому материализму. Этому способствовало не только
тщательное изучение и критическое усвоение ими учений
предшественников марксизма, но и самостоятельное, твор¬
ческое освоение ими опыта революционного, социального,
научного развития как в России, так и за рубежом.
Осознание принципиальной важности проблем, поставлен¬
ных этим развитием и получивших глубокое, но вместе
с тем и одностороннее общефилософское истолкование в
учениях Гегеля, Фейербаха и их эпигонов, толкало русских
мыслителей к поискам такой философской теории, в кото¬
рой идеи диалектики были бы органично соединены с иде¬
ями материализма. Решение этой задачи им не удалось,
да оно было и невозможно в условиях тогдашней России.
Тем не менее весьма показательно, что в поисках этого
решения русские мыслители на определенном этапе обра¬
щаются к ряду философских идей, положений и принципов,
выдвинутых Марксом и Энгельсом.
Естественно, что в центре нашего внимания в данной
книге оказался хронологически небольшой период конца
70-х — начала 80-х годов XIX в.: именно в это время (прежде
всего благодаря деятельности Н. И. Зибера) идеи материа¬
листической диалектики — в энгельсовском изложении их —
становятся в России достоянием широкой читающей пуб¬
лики. Они начинают как бы включаться в общенациональ¬
ный контекст развития российской социально-философской
мысли.
Процесс этого «включения» был, как мы видели, довольно
сложным и продолжительным, деформируемым самыми раз¬
личными факторами. Объективно же тот факт, что еще до
появления в России подлинных марксистов отдельные идеи
марксизма начинают реально вплетаться в отечественный
философский процесс, выступает как симптом назревшей по¬
требности в строго научной философии. Разумеется, свое
адекватное удовлетворение интеллектуальная потребность
239

русской мысли в научной философии и социологии нашла
только у тех деятелей революционного движения, которые,
порвав с народничеством, перешли на позиции пролетариата.
Только тогда идеи, разработанные Марксом и Энгельсом,
начинают в полной мере «работать» в отечественной фило¬
софии, полнокровно жить в ней — и как теоретическая ос¬
нова научного анализа российского социально-экономическо¬
го развития, и как орудие борьбы с разного рода откро¬
венно антимарксистскими и якобы марксистскими, ревизи¬
онистскими течениями.
Необходимо в этой связи отметить, что при характерис¬
тике самого факта восприятия и положительной оценки
русскими мыслителями идей философии марксизма в нашей
литературе имели место двоякого рода крайности. Одни ав¬
торы, исходя из самого этого факта, спешили объявить дан¬
ных мыслителей марксистами в философии; другие, спра¬
ведливо указывая на неточность, неполноту, даже ошибоч¬
ность в воспроизведении, истолковании и применении идей,
заимствованных из философского арсенала марксизма рус¬
скими мыслителями того времени, характеризовали сам
процесс такого восприятия ими марксистской философии как
ее фальсификацию. Оба эти подхода страдают очевидной
односторонностью.
Разумеется, философов-марксистов в России до появления
здесь революционного марксизма как единого, цельного уче¬
ния, выражающего интересы пролетариата, не было и быть
не могло. Однако на этом основании неправомерно, по
нашему мнению, квалифицировать всякие формы неадекват¬
ного восприятия и истолкования философии марксизма как
ее фальсификацию, т. е. как сознательное, преднамеренное
искажение, извращение. Мы показали это на конкретном
материале нашей темы, но убеждены, что данный вывод
имеет и более широкое значение. Точнее, по-видимому,
говорить о той или иной форме истолкования, интерпре¬
тации этой философии (или отдельных ее положений), ставя
одновременно вопрос (разумеется, очень не легкий для ре¬
шения) о той или иной степени точности в понимании
и воспроизведении определенных идей диалектического и ис¬
торического материализма.
При этом обнаруживается прежде всего то (не раз уже
отмечавшееся нами) обстоятельство, что во всех случаях —
даже при буквальном воспроизведении основополагающих
формулировок диалектического и исторического материализ¬
ма — содержание, которое вкладывается в эти формулировки
240

(или, напротив, выводится из них), не является соответст¬
вующим, строго говоря, сути и духу марксистского фило¬
софского учения. Всякий раз совершается направленная в
ту или иную сторону деформация марксистских философских
идей и принципов, при которой их собственная природа,
их своеобразие, качественно новое содержание оказываются
далеко не выявленными. Иначе говоря, в рассматривавшемся
нами процессе «пересадки» идей диалектического материализ¬
ма (в их изложении Энгельсом) на русскую почву, «пере¬
садки», осуществлявшейся немарксистами, хотя бы и симпати¬
зировавшими марксизму, были свои издержки, подчас до¬
вольно значительные.
Но до поры до времени основное значение такого рода
фактов определяли не эти издержки, а то, что даже и в
неадекватной форме диалектико-материалистическая теория
Маркса и Энгельса все шире входила в общественное со¬
знание России. И в таком, деформированном, виде, особым
образом интерпретированные, идеи марксистской философии,
включаемые в российский национальный философский про¬
цесс благодаря деятельности целого ряда отечественных
мыслителей, играли в этом процессе положительную роль,
помогали более правильному, более научному решению
определенных проблем, встававших перед русской философ¬
ской мыслью на том или ином этапе ее развития.
Разумеется, с появлением и развитием марксизма в
России как особого течения мысли, противостоящего всем
иным идейно-политическим течениям и направлениям, эта
положительная функция революционно-демократической
(лишь только приближающейся к научной) интерпретации
философских положений марксизма утрачивается. Более того,
одна из важнейших задач, вставших перед российскими
марксистами в 80 —90-е годы, состояла как раз в критике
самых различных форм «отражения марксизма» в народни¬
ческой и буржуазной литературе (в том числе и в
философской).
Таковы те некоторые соображения общего характера,
которыми нам хотелось поделиться с читателями, заключая
рассказ об отношении русских мыслителей XIX в. к работе
Энгельса «Анти-Дюринг».

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
Авенариус Р. 123, 130
Аксельрод П. Б. 189, 194
Александр II 169
Антонович М. А. 151
Антоновский Ю. М. 199 — 201
Аристотель 38, 42, 158, 182
Арсеньев К. К. 200
Архимед 38
Ауэр И. 71
Бабёф Г. 28
Багатурия Г. А. 55, 89
Бажин Н. Ф. 134
Базанов В. Г. 9
Бакст Э. И. 19
Бакунин М. А. 17, 22, 166, 167
Баранец С. М. 92
Барановская М. Ю. 17
Бауман Ю. 126
Бауэр Б. 213
Бауэрман Р. 4
Бебель А. 68-72, 84, 88,
214
Беккер И. Ф. 28, 78, 87
Белинский В. Г. 10, 16, 18, 19,
21, 22, 24-26, 239
Бенеке Ф. Э. 42, 111, 200
Бентам И. 123
Берви (Флеровский) В. В. 149
Бердяев 77. А. 199
Берлин 77. А. 227
Бернштейн Э. 7, 69, 71, 191.
214, 215
Бехер Э. 121
Бир Р. 63
Блан Л. 43, 171, 207-209
Блек А. Л. 35
Блос В. 69
Бобылев Н. К. 200
Богатов В. В. 92
Боград В. Э. 29
Бон Майер И. 140
Боткин В. 77. 17—19, 25
Бракке В. 82, 83, 85, 87
Брентано Л. 47—48, 140
Брокгауз Ф. А. 201
Бруно Д. 41, 42
Брусиловский И. К. 212
Булгаков С. Н. 221
Бурлак В. Н. 8
Бушканец Е. Г. 151
Бэкон Ф. 42
Бюре Э. 28
Бюхнер Л. 35, 52
Вагнер А. 171
Вайхингер (Файингер) Г. 110,
200
Вальтейх Ю. 69, 84
Вейтлинг В. 28
Виддер К. 132, 133, 196, 197
Викторов П. П. 172
Власов В. М. 9
Воден А. М. 213, 214
Волин Б. М. 222
Волк С. С. 8, 178
Володин А. И. 4-6, 18, 25, 39,
40, 166
Воробьева А. К. 10
Воровский В. В. 9
Вундт В. 108
Вырубов Г. Н. 108
242

Гагарин А. 77. 8
Гайм Р. 40
Гартман Л. Н. 170
Гартман Э. 41, 108, 110, 112,
125, 200
Гегель Г. В. Ф. 5, 14-16, 18-25,
32-35, 37, 41, 42, 54, 68, 111,
117, 119, 120, 124, 138-143,
150, 158, 182, 187, 188,
205-209, 213-217, 219-221,
224, 234, 239
Гейзер Б. 71
Геккель Э. 55, 108
Гельвальд Ф. 63
Гельмгольц Г. 49, 56, 57, 59,
85, 108, 111
Гербарт И. Ф. 37, 41
Герцен А. И. 5, 16, 18 — 24, 96,
123, 140, 238
Гёринг К. 108, 126, 130
Гильдебранд Б. 28 — 30
Гиппарх 38
Гирш К. 87
Гольдепберг Л. Б. 230, 231
Гольдсмит И. А. 173
Горбунова М. К. 134
Горлов И. Я. 28
Грановский Т. Н. 17
Даниельсон Н. Ф. 46, 150, 151,
210, 211
Дарвин Ч. 62-64, 66, 68, 114,
148
Дауль А. 121
Дейч Л. Г. 189
Декарт Р. 41, 158
Делевский Ю. 212
Дель Э. 200
Дембовский Э. 17
Де Пап Ц. 181
Де-Роберти Е. В. 38, 88, 109,
127, 128, 174
Дидро Д. 158
Достоевский Ф. М. 29
Дюринг Е. 3, 6, 7, 31-33, 35-38,
40-45, 47-54, 68-118, 120,
121, 124-133, 139, 142, 145,
153-157, 160, 165, 168, 169,
171-184, 186, 187, 190, 192,
198-201, 204-206, 210, 214,
223-226, 229, 235
Евгениев-Максимов В. Е. 151
Егоров Б. Ф. 18
Егоришн В. П. 212
Едлицки В. 17
Ефремов А. Ф. 30
Ефрон И. А. 201
Жаклар Ш. 150
Жемчужников А. А. 149
Жирарден Э. 123
Житловский X. И. 212
Жуйков Г. С. 170, 184
Жуковский Ю. Г. 117-120, 137,
138, 216, 217
Жученко В. 136
Завадский И. 17
Зак Л. М. 48
Заочный В. 29
Запольская В. В. 136
Засулич В. И. 169, 189-191,
193, 194
Зибер Н. И. 6, 46-48, 50, 94, 132,
135-164, 168, 173, 175, 176,
179, 202, 216-221, 239
Зорге Ф. А. 130
Ибервег Ф. 40
Ивановская П. С. 183
Иванюков И. И. 171, 175
Идельсон Р. X. 70, 80
Иовчук М. Т. 11, 184
Итенберг Б. С. 9, И, 39, 40
Ишутин Н. А. 96
Йегер Г. 55
243

Кабе Э. 28, 99
Каблуков Н. А. 140
Кале кипа О. П. 9
Каменский Г. П. 28
Кант И. 22, 24, 37, 41, 97
Карякин Ю. Ф. 166
Катков М. Н. 17
Каутский К 193, 214, 215
Кауфман И. И. 138, 202,
224
Каченовский Д. И. 28
Кедров Б. М. 53, 55, 77
Кенэ Ф. 86
Кибальчич Н\ И. 168, 183
Кинэ (Кине) Э. 123
Клаузиус Р. 59
Клейн М. 4, 13
Клеменц Д. А. 49, 50
Книжник-Ветров И. С. 38, 150
Кпис К 47
Ковалевский М. М. 28, 48, 87,
92-94, 139, 140, 148, 179
Ковалева М. М. 9, 26, 27
Коген Г. 108, 213
Козинг А. 4, 6
Козлов А. А. 95-102, 105, 107 —
109, 112, ИЗ, 115, 124-126,
235
Козьмин Б. 77. 8, 9, 173
Колосов Е. Е. (Кузьмин Д.) 178,
183
Кон Г. 140
Кон Ф. Я. 167
Константинов М. М. 173
Конт О. 36, 37, 41, 103, 107,
108, 110, 123, 125, 126, 207,
208, 214
Конюшая Р. П. 8, 10, 58, 151
Копылов А. 196, 197
Корвин-Круковская А. В. 150
Корню О. 14
Коропчевский Д. А. 149
Корочкин В. М. 8, 10
Котов В. Н. 8
Кравчинский С. М. (Степняк)
169, 231
Краевский А. А. 17, 26
Крайя К. 27
Красносельский А. И. 200
Кропоткин 77. А. 30
Кугельман Л. 32, 33, 35, 63,
199
Кулябко-Корецкий 7/. Г. 173
Курбатова И. Н. 184, 189, 194
Кэри (Кери) Г. Ч. 32, 33, 110,
128, 129, 174, 175
Кювье Ж. 148
Лавров П. Л. 6, 31, 38 — 48, 50,
51, 55-67, 70, 71, 73, 79-82,
88, 90-92, 94, 97, 121, 123,
125, 131, 148, 151, 166, 168,
171, 173, 180-183, 185, 187,
193, 230, 239
Лалаянц И. X. 222
Ланге Е. 4
Ланге Ф. А. 33-35, 40, 63, 108-
110, 120, 123, 125, 126, 130,
140, 141, 171, 172, 200, 217
Лассаль Ф. 33, 34, 43, 50, 69,
74, 97, 140, 141, 150, 172, 181,
186
Лафарг П. 46, 63, 150, 189
Лебедев В. С. 172
Левенстам Ф. Г. 17
Левин Л. А. 9, 135
Лейбниц Г. 41, 42
Ленин В. И. 3, 26, 33, 35, 53,
68, 70, 83, 88-90, 194, 195,
199, 202, 212, 221-230, 232-
235
Лесевич В. В. 36-38, 107, 108,
124-127, 129-131
Лессинг Г. Э. 35
Лесснер Ф. 78
Либкнехт В. 68 — 75, 78, 82 — 85,
214, 222, 230
Либман О. 108
244

Лист Ф. 32, 43, 110, 128, 129,
174, 175
Локк Д. 41
Лопатин Г. А. 8, 39, 46, 47, 65,
66, 71, 73, 88, 90-92, 94
Луппол И. К. 47, 212
Лурье М. Л. 133
Лучицкий И. В. 47
Лысенко А. 136
Лыоис Д. Г. 40, 125
Лютостанский И. И. 174, 175
Майоркевич Я. 17
Маклеод Г. Д. 129
Максимов Д. Е. 151
Малинин В. А. 178, 179
Маранцев Н. Н. 200
Маргейнеке Ф. 13
Маркевич Н. А. 18
Маркс К. 3, 7-10, 14-16, 19,
24, 27, 28, 31 — 35, 38-40, 43,
45-80, 82-94, 97, 116-123,
125, 129, 130, 134-146, 148 —
151, 154-159, 163-183, 186 —
189, 191-193, 198, 199, 201 —
205,208-211,213-218, 220-
225, 227-233, 235, 239-241
Маркс-Эвелинг Э. 230
Мартов Л. 199
Мах Э. 123
Медлер И. Г. 61
Мендельсон М. 35
Миллер В. 140
Милль Д. С. 32, 41, 43, 125,
146, 147
Милославский П. А. 95, 102 —
108, 131, 235
Михайлов А. Ф. 167, 168
Михайловский Н. К. 85, 88, 108 —
121, 123, 125, 128, 129, 131,
136, 165, 168, 169, 171, 172,
174, 178, 196, 199, 200, 203-
212, 214-227, 229, 235
Михелет К. 13
Мост И. 49, 69, 70, 74-76, 82,
83, 95, 170, 173
Наполеон I 205
Наторп П. 213
Наумов Д. Б. 136
Нечаев С. Г. 166
Никитина В. Н. 66
Огарев Н. П. 17, 96
Одоевский В. Ф. 17—18
Ойзерман Т. И. 14
Олсоп Т. 86
Ольберс Г. В. 60
Оуэн Р. 28, 29, 68, 86, 176
Павленков Ф. Ф. 35
Паприц Е. Э. 134, 191, 192
Паульсен Ф. 130
Петроченков В. Н. 8
Планти-Бонжур Г. 234, 235
Плеханов Г. В. 135, 165, 168, 170,
184-189, 194, 202, 211-213,
215, 216, 218-221, 229
Плимак Е. Г. 166
Подолинский С. А. 151
Познер В. М. 69, 73, 79, 85
Полевой Ю. 3. 184, 193, 222
Полинковский О. М. 219
Полянская Л. И. 133
Попов А. Н. 17
Попов И. И. 49
Потресов А. Н. 227
Правдин В. 201
Приказчикова Е. В. 8
Прудон П. Ж. 91, 118, 119, 130,
213
Пустарнаков В. Ф. 9, 163, 164
Ваковский X. Г. 194
Рапопорт Ю. М. 8
Редкий П. Г. 17
Резуль Я. Г. 160
Ренан Э. Ж. 113, 116
245

Реуэль А. Л. 9, 28, 137
Рикардо Д. 33, 41, 110, 137,
174, 175
Рилъ А. 100, 108, 213, 214
Рихтер Д. И. 71—73
Рихтер Ф. 4
Родбертус К. 168, 181
Ройтмап Д. В. 201
Рошер В. 32, 33
Руге А. 16, 19, 28
Руднянский С. 16, 17
Русанов Н. С. 48, 49, 134, 169,
171, 174-182, 184, 188, 190
Руссо Ж. Ж. 144, 155, 158, 206-
208, 216, 225
Сакулин П. Н. 17
Самедов В. Ю. 192
Самоцветов И. А. 29, 30
Сапир Б. 39, 65
Саралиева 3. X. 9
Саргапт У. 86
Сафронов Б. Г. 28, 48
Семенов (Блан) М. И. 222
Сен-Симон А. К. 68, 86, 93, 99
Серд лиц Г. 63
Серебряков М. В. 14
Серно-Соловьевич А. А. 8
Серно-Соловьевич Н. А. 239
Сибиряков К. М. 149
Ситковский Е. П. 12
Скальковский К. А. 127—129
Слепцов А. А. 46
Смирнов А. Ф. 12
Смирнов В. Н. 39, 70-73, 80, 90
Смит А. 41, 175
Соколов 197, 198
Соловьев В. С. 123
Спенсер Г. 41, 123, 125, 205
Спиноза Б. 35, 41, 158
Старчевский А. В. 27
Старынкевич И. Ю. 172
Столяров В. В. 12
Страхов Н. Н. 193
Струве В. 60
Струве П. Б. 214, 227, 228
Стулов П. М. 139
Суслова Ф. М. 10
Сутоцкий С. Б. 10
Таратута Е. А. 10
Татарипов А. П. 19
Твардовская В. А. 10, 30, 116,
117, 169, 171, 184
Тейт П. Г. 56
Теллалов П. А. 172
Тихомиров Л. А. 168, 175, 178 —
180, 184, 186, 188, 190
Ткачев П. Н. 121-131, 165-168,
183, 239
Томсон У. 56
Траубе М. 56, 57
Тренделенбург Ф. А. 97, 111
Тургенев И. С. 17
Тютчев Н. С. 172
Ульман Г. С. 53, 69
Ульянова-Елизарова А. И. 222
Утин Н. И. 8
Федосеев Н. Е. 202, 220, 221
Федосеев П. Н. 13
Фейербах Л. 14—16, 21, 32, 41,
97, 110, 213, 239
Фехнер Г. Т. 35
Фёрстер В. 5
Филиппов М. М. 226, 227
Фирек Л. 69
Фихте И. Г. 37, 41, 140
Фоше Л. 28
Фрейнд В. А. 57
Фрицше Ф. 69
Фурье Ш. 29, 68, 86, 87, 99,
188
Херсонский Н. X. 212
Цаголов Н. А. 136
246

Чагин Б. А. 8, 184
Чернышевский Н. Г. 16, 18, 21 —
25, 30, 123, 181, 239
Черняк А. Я. 9
Чичерин Б. Н. 149, 150
Чудповский С. Л. 173
Шахматов Б. М. 12, 127, 129
Шахназаров И. 9
Шелгунов Н. В. 9, 30
Шеллинг Ф. В. 13-17, 19, 21,
37, 41
Шеффле А. Э. 140, 171
Шиль 47
Шлюбе кий А. О. 9
Шлютер Г. 192
Шмидт 0. 91, 92
Шопенгауэр А. 41, 42, 97, 111,
200, 213
Штейн Л. 32
Штирнер М. 213
Штраус Д. Ф. 16, 213
Штур 80
Шульгин В. Н. 10, 149, 151, 231,
232
Эвклид 38
Энгельс Ф. 3-12, 13-21, 24-33,
35, 39, 40, 46, 48, 50-80, 82-
94, 97, 106, 121, 123, 125, 129,
130, 132-146, 148-168, 170,
172-182, 183, 185-194, 196 —
199,201 —208, 210—217, 219—
236, 238-241
Энс А. 73
Эрнст П. 210
Юббар Н. Г. 86
Юм Д. 41
Юркевич П. Д. 123
Явейн Л. Ю. 222
Яковенко В. И. 197, 199
Ян В. 4

УКАЗАТЕЛЬ ПЕРИОДИЧЕСКИХ ИЗДАНИЙ
«Былое» 169, 171
«Вестник Европы» 87, 95, 107,
117, 138, 200, 224
«Вестник Народной воли» 184,
185, 188, 193
«Вопросы жизни» 199
«Вперед!» /газета/ 62, 70,
«Вперед!» /журнал/ 82
«Время» 29
«Всемирная Иллюстрация» 231
«Дело» 95, 121, 124, 172, 174 —
180
«Земля и Воля» 168, 169
«Знание» 38, 39, 46 — 48, 57, 58,
97, 127, 136, 137, 149, 173, 174
«Книжный вестник» 30
«Критическое обозрение» 94,
132, 139-149, 161
«Летучие листки» 231
«Листок Народной Воли» 183
«Литературная газета» 26 — 28
«Молва» 149
«Народная Воля» 116, 183, 185 —
187
«Научное обозрение» 212, 226,
227
«Неделя» 95, 107, 108, 231
«Новое слово» 227
«Образование» 9
«Отечественные записки» 17, 24,
25, 36, 37, 85, 95, 97, 107-113,
118, 128, 136, 139, 150, 199,
200
«Полярная звезда» 22
«Промышленность» 28
«Работник» 232
«Русская мысль» 171
«Русские ведомости» 181, 231
«Русский вестник» 29
«Русское богатство» 199, 203,
205, 210, 212, 218, 219, 222,
223, 227, 231-232
«Свет» 95
«Слово» 88, 128, 132, 135, 136,
140, 148-160, 162, 173, 176,
218
«Современник» 21, 22, 29, 30
«Социал-демократ» 186
«Страна» 172
«Университетские известия» 96
«Черный передел» 170
«Юридический вестник» 139, 179
«Deutsche Jahrbücher für Wis¬
senschaft und Kunst» 16, 19
«Deutsche-Französische Jahrbüc¬
her» 19, 29
248

«Ergänzungsblätter zur Kenntniß
der Gegenwart» 31
«Neue Revue» 232
«Die Neue Zeit» 193, 230
«La Petite République Française»
230
«Przegląd naukowy» 17
«La Revue socialiste» 189
«Rocznik Krytyki Literackiej» 17
«Telegraph für Deutschland» 14
«Volksstaat» 69 — 73
«Vorwärts» 3, 78, 79, 82—85,
87, 88, 91, 92, 231

Содержание
Предисловие (3)
Введение (7)
Очерк первый. СТРАНИЦЫ ПРЕДЫСТОРИИ
I. О ЗНАКОМСТВЕ РУССКИХ С ПРОИЗВЕДЕНИЯМИ ЭН¬
ГЕЛЬСА В 40-60-е ГОДЫ (13)
«АНТИ-ШЕЛЛИНГ» В РОССИИ (13). ОТСВЕТЫ ИДЕЙ МОЛОДОГО
ЭНГЕЛЬСА В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ БЕЛИНСКОГО, ГЕРЦЕНА, ЧЕР¬
НЫШЕВСКОГО (18). «ПОЛОЖЕНИЕ РАБОЧЕГО КЛАССА В АНГЛИИ»
И РУССКАЯ ПЕЧАТЬ (26)
II. «ВЕЛИКИЙ ФИЛОСОФ» ПОПАДАЕТ В ОРБИТУ ВНИМА¬
НИЯ (31)
«ВООБЩЕ, ЭТО ВЕСЬМА ЗАНОСЧИВЫЙ, НЕСНОСНЫЙ МОЛОД¬
ЧИК...» (31). В. В. ЛЕСЕВИЧ НАХОДИТ СОЮЗНИКА (36). «ПО¬
ДОБНЫЕ ФРАЗЫ СПОСОБНЫ ОТТОЛКНУТЬ ВСЯКОГО...» (38).
«БЛЕДНЫЙ СНИМОК С ИДЕЙ МАРКСА...» (46). РУССКИЕ НА
ЛЕКЦИЯХ ДЮРИНГА (48)
Очерк второй. СОЗДАНИЕ «АНТИ-ДЮРИНГА» И РУССКИЕ
СОВРЕМЕННИКИ
I. РАБОТА ЭНГЕЛЬСА НАД «ДИАЛЕКТИКОЙ ПРИРОДЫ» И
П. Л. ЛАВРОВ (51).
«АНТИ-БЮХНЕР» КАК ПОДГОТОВЛЕНИЕ «АНТИ-ДЮРИНГА» (51).
«Я ЗАБЫЛ СООБЩИТЬ ВАМ ВАЖНУЮ НОВОСТЬ...» (55). ЭНГЕЛЬС
ЗА ЧТЕНИЕМ «ОПЫТА ИСТОРИИ МЫСЛИ» (58). «СОЦИАЛИЗМ
И БОРЬБА ЗА СУЩЕСТВОВАНИЕ» (62).
II. «ЭНГЕЛЬС СОБИРАЕТСЯ ПИСАТЬ В «VOLKSSTAAT»
ПРОТИВ DÜHRING’A...» (68)
«ЧЕРЕЗ ОЧКИ ДЮРИНГОВСКОЙ КРИТИКИ» (68). ПИСЬМО от
«ДУНЕЧКИ» (70). «МОЙ ПЛАН ГОТОВ» (74). «ОНИ ЭТОГО ХО¬
ТЕЛИ...» (76)
250

III. «АНТИ-ДЮРИНГ» ВЫХОДИТ В СВЕТ (78)
«ЛАВРОВ ХВАЛИТ ТВОИ СТАТЬИ ПРОТИВ ДЮРИНГА» (79). В
БОРЬБЕ С «СОВРЕМЕННОЙ МИФОЛОГИЕЙ» (82). ПЕРВАЯ ЭН¬
ЦИКЛОПЕДИЯ МАРКСИЗМА (88). МАРКС И ЭНГЕЛЬС ДАРЯТ
«АНТИ-ДЮРИНГ» РУССКИМ ДРУЗЬЯМ (90)
Очерк третий. ОТНОШЕНИЕ К ДЮРИНГУ В РУССКОЙ
ФИЛОСОФИИ
I. ЧЕМ ПОНРАВИЛСЯ И ЧЕМ НЕ ПОНРАВИЛСЯ ДЮРИНГ
А. А. КОЗЛОВУ И П. А. МИЛОСЛАВСКОМУ (95)
«ПРОИЗВОЛЬНОЕ СМЕШЕНИЕ РАЗЛИЧНЫХ ТОЧЕК ЗРЕНИЯ» (96).
«ВЕСЬ МИР ДЮРИНГ ИЗМЕРЯЕТ СВОИМ ЛИЧНЫМ РАЗУМОМ...»
(102)
II. Н. К. МИХАЙЛОВСКИЙ И ДЮРИНГ (108)
«ДЮРИНГ ТВЕРДО ВПИСАЛ СВОЕ ИМЯ В ИСТОРИЮ НАУКИ...»
(109). «НЕСОМНЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК НАУКИ» (113). ВНОВЬ «ДЮРИН¬
ГОВСКИЕ ОЧКИ» (117)
III. П. Н. ТКАЧЕВ ПРОТИВ ДЮРИНГА И ЕГО РУС¬
СКИХ ПОКЛОННИКОВ (121)
ЗАЧЕМ РУССКОЙ ПУБЛИКЕ ДЮРИНГ? (125). «РАЗВЯЗНЫЙ, СА¬
МОЛЮБИВЫЙ ДИЛЕТАНТ» (127)
Очерк четвертый. «АНТИ-ДЮРИНГ» В ОЦЕНКЕ, ПЕРЕВОДЕ
И ИНТЕРПРЕТАЦИИ Н. И. ЗИБЕРА
I. ПЕРВАЯ РЕЦЕНЗИЯ НА «АНТИ-ДЮРИНГ» В РУССКОЙ
ПЕЧАТИ (132)
ЦАРСКАЯ ЦЕНЗУРА «ЗАПРЕЩАЕТ» КНИГУ ЭНГЕЛЬСА (132).
К ХАРАКТЕРИСТИКЕ ПОЗИЦИИ Н. И. ЗИБЕРА В ДИСКУССИИ О
МЕТОДЕ «КАПИТАЛА» (136). «ГЛАВНЫЙ ИНТЕРЕС РАБОТЫ ЭН¬
ГЕЛЬСА...» (140). «МЕТОД ДИАЛЕКТИЧЕСКИХ ПРОТИВОРЕЧИЙ»
(143)
II. «ДИАЛЕКТИКА В ЕЕ ПРИМЕНЕНИИ К НАУКЕ» (148)
ДВА СЛОВА О ЖУРНАЛЕ «СЛОВО» (148). «КНИГА ЭТА ЗАСЛУ¬
ЖИВАЕТ ОСОБЕННОГО ВНИМАНИЯ...» (151). ВОСЕМЬ ГЛАВОК
(154). О КАЧЕСТВЕ ПЕРЕВОДА «АНТИ-ДЮРИНГА» ЗИБЕРОМ (158).
Очерк пятый. «АНТИ-ДЮРИНГ» В СПОРАХ РУССКИХ
РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ НАЧАЛА 80-х ГОДОВ О МАРКСЕ
И ДЮРИНГЕ
I. МАРКС + ДЮРИНГ? (165)
О НЕКОТОРЫХ ПРИЧИНАХ ПОЛОЖИТЕЛЬНОГО ВОСПРИЯТИЯ
ИДЕЙ ДЮРИНГА В РУССКОМ НАРОДНИЧЕСТВЕ (165). ПОЛЕМИКА
НА СТРАНИЦАХ ЖУРНАЛА «ДЕЛО» И ЕЕ ОТГОЛОСКИ (172).
«НУ, КАК ЖЕ МОЖНО СРАВНИВАТЬ ДЮРИНГА С МАРКСОМ?»
(180)
251

II. «АНТИ-ДЮРИНГ» — ИДЕЙНОЕ ОРУЖИЕ ПЕРВЫХ РОС¬
СИЙСКИХ МАРКСИСТОВ (184)
ПЛЕХАНОВСКАЯ КРИТИКА НАРОДОВОЛЬЧЕСКОГО ВОЛЮНТА¬
РИЗМА И «АНТИ-ДЮРИНГ» (185). «РАЗВИТИЕ СОЦИАЛИЗМА ОТ
УТОПИИ К НАУКЕ» ВЫХОДИТ ПО-РУССКИ (189)
Очерк шестой. «АНТИ-ДЮРИНГ» И БОРЬБА РОССИЙСКИХ
МАРКСИСТОВ С НАРОДНИЧЕСТВОМ В 90-х ГОДАХ
I. НАПАДЕНИЕ МИХАЙЛОВСКОГО НА ЭНГЕЛЬСА (196)
«СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ КАТЕХИЗИС» ОСТАЕТСЯ ПОД ЗАПРЕТОМ
(196). «ЭНГЕЛЬС, УМ НЕ СТОЛЬ... ТВОРЧЕСКИЙ» (203). «ЭНГЕЛЬС
ГОРЯЧО СТОИТ ЗА ТРИАДУ» (205)
II. В ПОЛЕМИКЕ С НАРОДНИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИЕЙ
«АНТИ-ДЮРИНГА» (212)
«...ОН СПРОСИЛ МЕНЯ, ЧИТАЛ ЛИ Я РИЛЯ» (213). ВОКРУГ
ТРИАДЫ (215)
III. «ЭТО УДИВИТЕЛЬНО СОДЕРЖАТЕЛЬНАЯ И ПОУЧИ¬
ТЕЛЬНАЯ КНИГА» (221)
«ПРЕКРАСНАЯ ОТПОВЕДЬ ЭНГЕЛЬСА ДЮРИНГУ»(222). «ЭНГЕЛЬС
...ПРЕВОСХОДНО ЗАМЕТИЛ...» (226). СМЕРТЬ АВТОРА «АНТИ-
ДЮРИНГА» И СТАТЬЯ В. И. ЛЕНИНА «ФРИДРИХ ЭНГЕЛЬС» (230)
Заключение (234)
Указатель имен (242)
Указатель периодических изданий (248)
Содержание (250)

Ф. Энгельс

А. И. Герцен
Н. Г. Чернышевский
В. Г. Белинский
Н. В. Шелгунов

К. Маркс
Первая страница брошюры
П. Л. Лаврова «Идея прогресса
антропологии» с дарственной
надписью Марксу
П. Л. Лавров
Первая страница письма Эн¬
гельса к П. Л. Лаврову от
12—17 ноября 1875 г.

А. Бебель
Г. А. Лопатин
В. Либкнехт
П. Н. Ткачев

М. М. Ковалевский
Титульный лист первого изда¬
ния книги Энгельса «Анти- Н. И. Зибер
Дюринг» с дарственной надпи¬
сью М. М. Ковалевскому Н. С. Русанов

Г. В. Плеханов
А. М. Воден
В. И. Засулич
Н. Е. Федосеев

Титульный лист 3-го издания
«Анти-Дюринга»

В. И. Ленин
Обложка русского перевода
работы Энгельса «Развитие со¬
циализма от утопии к науке»
Обложка сборника «Работник»,
в котором была напечатана
статья В. И. Ленина «Фридрих
Энгельс»
Нелегальное издание русского
перевода «Анти-Дюринга»

Володин А. И.
В68 «Анти-Дюринг» Ф. Энгельса и общественная
мысль России XIX века (Историко-философские
очерки). М., «Мысль», 1978.
252 с.; 4 л. ил.
Оцифровка - Сергеев Виктор. Библиотека по марксизму.
ttps://vk.com/club81495923
В книге на основе большого фактического материала, в том числе и мало¬
известного детально прослеживается «русская судьба» выдающегося философского
произведения марксизма — книги Ф. Энгельса «Анти-Дюринг». Автор рассказывает
об отношении к этой книге русских ученых и революционеров 70-х — начала
80-х годов, о той роли, которую сыграли споры вокруг книги Ф. Энгельса
в идейной полемике разных направлений общественной мысли России этого периода.
Специальные разделы работы посвящены анализу значения «Анти-Дюринга»
в ходе становления марксизма в России.
_ 10104-008 _ ЗК14+1ФС
в обадпут* 41'78

ИБ № 883
Володин Александр Иванович
«Анти-Дюринг» Ф. Энгельса
и общественная мысль России
XIX века
Заведующий редакцией В. М. Прокопенко
Редактор Н. Е. Цветков
Младший редактор Л. Г. Рубанова
Оформление художника Е. В. Ратмировой
Художественный редактор Е. М. Омельяновская
Технический редактор Л. В. Барышева
Корректор А. И. Зотова
Сдано в набор 05.07.77. Подписано в печать 05.12.77. А07432. Формат
84х100 1/32 Бумага типогр. № 1. Гарнитура «Таймс». Высокая печать. Усл.
печатных листов 12,87 (с вкл.). Учетно-издательских листов 15,27 (с вкл.) .
Тираж 18000 экз. Заказ № 1379. Цена 1 руб.
Издательство «Мысль», 117071, Москва, В-71, Ленинский проспект, 15
Ордена Октябрьской Революции, ордена Трудового Красного Знамени Ле¬
нинградское производственно-техническое объединение «Печатный Двор»
имени А. М. Горького Союзполиграфпрома при Государственном комитете
Совета Министров СССР по делам издательств, полиграфии и книжной
торговли. 197136, Ленинград, П-136, Гатчинская ул., 26.

НОВЫЕ КНИГИ
В 1978 г. издательство «Мысль» выпустит в свет:
Момджян X. Н. Поль Лафарг и философия мар¬
ксизма. 16 л. 1 р. 20 к.
В книге освещается роль Поля Лафарга в защите,
обогащении и пропаганде марксистских идей. В
центре внимания философские, социологические,
этические, эстетические и атеистические воззрения
выдающегося французского марксиста. Анализ на¬
следия П. Лафарга является составной частью такой
кардинальной проблемы, как глубокое и всесторон¬
нее освещение истории марксистско-ленинской
теории.
Книга рассчитана на философов и специалистов
в области общественных наук.

УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ!
Предварительные заказы на книги издательства
«Мысль» принимают магазины, распространяющие
общественно-политическую литературу.
Если вышедшей книги в местном книжном ма¬
газине не оказалось, посылайте заказы в отделы
«Книга — почтой» местного книготорга или по адре¬
су: 103009. Москва, Центр, проезд Художествен¬
ного театра, 6. Магазин № 84, отдел «Книга —
почтой».