/
Text
lillli�ИOTEI<AI ИI:ТОРИЧЕС: : kОIГО РОМАНА
.. .. ИОЖЕФ D.АРВАШ ПОБЕДИТЕJIЬ TVPOH РОМАН Перевод с венгерского Е. ТУМАРКИНОЙ ИЗДАТЕЛЬСТВО «ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА» МОСКВА 1971
И(Венr) Д20 7-3-4 160 71 DARVAS JOZSEF А TORШ\VERd HatJaнuв осущвствдяеrся под общей petJanцuвil Л. RЛИМ:ОВИЧА, С, М:АШИНСRОГО, С. ПЕТРОВА, В. РЕИЗОВА, Н. ТОМ:АШЕВСRОГО, Е. ЧЕЛЫШЕВА Предисдовиг и примгчания А. ЯСТРЕБИЦRОй Художнип Н. БОР ОБЪЕ В
РОМАН О ЖИЗНИ-ПОДВИГЕ Герой романа «Победитель турою> - оо выдуманпый перса. наж. Лноm Хуняди родился в Трансильвании около 1387 rода. Поздняя пегенда делает его то потомком византийских 'i i МПера торов Папеопогов, то неваконным сыном германского императора Сигизмунда Люксембургского. На самом депе его отец Войк Бути был мелкопоместным валаmским феодалом (одному из владений Бойка - замку Хувяд в Трансипьвапии - Лпоm как раз и обязан своим прозвищем) . В моподости он служип императору Сигиз мунду, в его войсках еражался против гуситов, по карьеру и славу Хуняди принесла не придворная служба, а долгая, само отверженная, временами отчаянная борьба с турками. Турки-османы создали свое государство в Малой Азии, на тер ритории, отвоеванной у Византии. В середине XIV века они захватили первые крепости на европейском берегу пропивов и вскоре после этого овнадели значитеньной частью Балканского попуострова. Хуняди был еще мальчиком, когда перестапо суще ствовать Болгарское государство, завоеванное турками; частичпо признапи вассапьную зависимость от Османской империи и серб ские земли. Лишь Rонстантинопопь, стопица Византийской империи, словно заноза, торчал среди турецких владений, да богатый серб ский город Дубровник оставапса свободным, хотя и служил своим флотом турецкому суптану. Правда, на западе Балкаиского по луострова, в гористой Албании, Скандербег пытался организовать сопротивпенuе османам, оо тем не менее для венгерских и вапаш ских земепь турецкая опасность стала ощутимой реапьиостью. Почему так случилось? Почему не выдержала турецкого на тиска Византийская империя, страна с богатыми купьтуриыми традициями, тысячелетним военным опытом? Почему спавянекие воины не смогли остановить османов? Почему владыки Средизем ного моря - торговые республики Венецин и Генуп - оставались инертными, когда турецкие войска перереза ни жизненно важные 5
для обоих государств торговые пути? Можно исRать разгадку в соперничестве и своеRорыстии отдельных больших и малых государств. Спору нет, было и соперничество, и своеRорыстие, и nредательство. Rогда в 1444 году Хуняди повел воинство Rре стоносцевв Варне, не RTO иной, RaR сербский деспот БранRович nредупредил об этом султана Мурада, а СRандербег уRлонилсл от участил в походе, -но предательство и соперничество про цветали и в султансRом дворце: братья того же Мурада бежали в Rонстантинополь, где и были приняты с распростертыми объ ятиями. Правда и то, что противниRи туроR были слишком разоб щены, но все же главная nричина неодолимости ОсмансRой имnерии заключалась в ее невиданной по тем временам воен ной мощи. Ее сила была не в богатствах Rазны - Венеция и Генуя были богаче -и не в техничесRом совершенстве турецRой армии: со хранились предания о том, что во время осады Rонстантинополл именно венгр обучал туроR правильно использовать артиллерию, или о том, как турки оказались бессильными против горстRи генуэзских кораблей и были разбиты на глазах у султана. Сила была в другом, в том, что теперь, пять столетий спустя, мы могли бы назвать словом, рожденным ХХ веRом, -тоталитаризм. Османскал империя XV веRа была военным государством. Вел ее организация была подчинена военным целям. Вел ее идеология воспитывала ненанисть и презрение R чужеземцам. ОсмансRая империя умела заставить служить себе даже тех, RTO, казалось бы, сильнее всех должен был ее ненавидеть. Христианские дети, потерявшие отцов или насильственно вырванные из семей, вое питывались в Rазармах, и именпо из них создавалась отборная гвардия беззаветно преданных султану янычар. Сокровища гре ческой Rультуры, собранные византийцами, остались для завоева телей пустым звуком - разве что церкви перестранвались для служения аллаху, но византийскую налоговую систему и цен трализованноетЪ византийского административного аппарата турки усвоили и использовали с удивительным мастерством. И если деспотизм византийского самодержавил в последние столетия существования империи был, строго говоря, лишь политичесRой программой, то в Османской империи он стал политической реальностью. Ни протяженность дорог, ни труднодоступность гор ных стран, ни этническое многообразие не препятствовали тому, что страна управлялась и направлялась из ЭдирНiе (Адрианопо JIЯ) -византийского города , ставшего турецкой столицей. Средневековая Европа пережила много войн и много завоева ний. Нормандцы из Фран�ии завоевали Англию, потом англи- 6
qане владели половиной Франции, бесконечные войны вели германские имnераторы, то завоевывая Италию, то утрачивая власть над нею. Но турецкое завоевание означало бы превраще-о ние всего или почти всего местного населения в райя -угне· тенную бесправную массу, - кроме тех, кто готов был отказаться от родного языка, религии и семейных связей. Вот какой силе - и какой опасности -должен был против� стоять Хуняди, сперва наместник одной из южных провинций Венгерского королевства, воевода Трансильвании, потом регент малолетнего короля Ласло V. Рассчитывать всерьез на помощь с запада Хуняди не мог. Запад уже не поддержал осажденный турками в 1453 году Константинополь, -как это ни парада• ксально, генуэзцы даже показали дорогу османам, задумавшим обходное движение против византийской столицы. Конечно, здесь сказались и вероисповедные розни: люди Запада были католи· ками, византийцы - православными, схизматиками, то есть ра� кольниками, они носили бороды и скульптурному распятию пред почитали икону. Правда, Янош Хуняди, воспитанный. при дворе германского императора, был католиком, - и все же Италия и Германия, ближайшие соседи Венгерского королевства, держа лись в стороне, когда он отстаивал венгерские границы и когда сам вторгался в турецкие владения. Между тем современная Хуняди Европа переживала аконо· мический и культурный подъем. Городская промышленность начинала ломать узкие рамки городского ремесла, создавая пе� вые обравцы раинекапиталистического производства. Еще при жизни Хуняди было иаобретено книгопечатание. Итальянские гуманисты открыли для себя и для мира очарование античности и пытались построить новую систему ценностей и утвердить н� вые эстетические принципы. О сущности гуманизма спорят много. Здесь не место для характеристики этого противоречивого явления, но вряд ли мы ошибемся, если скажем, что гуманисты в основу своего мир� созерцания поставили вместо бога, векоего единого и всеобщего принципа единства вселенной, - человека. Человеческое достоин· ство, человеческая свобода, чщювеческий успех - все то, что для официального христианства средних веков оборачивалось презренной «мудростью мира сего», - гуманизм прославил и возвысил. Идеалом средневековья был человек, без раздумий и оговорок подчинивший себя божеству, и «служение» представ· лялось ередвевековому мыслителю более ценным, чем «свобода». Гуманизм же воспевал человека свободного и жизнерадостного, ищущего земного богатства, жаждущего земных почестей. 7
Освобождение казалось прекрасным, оно расnахНуло neneд человеком мир и расковало творческие вовможности, ваключенные в человеке. Вместе с тем это освобождение ставило перед чело веком проклятый вопрос: для чего он живет? Если не ради высших принципов, то ради чего же? Не ради ли наслаждения? Особенную остроту приобретал этот вопрос, будучи обращен� :н.ым к «князю» , к политическому деятелю. Политическая мысль эпохи Возрождения выработала идеал государственного деятеля, соизмерявшего свою тактику не с принципами феодальной чести или с богословскими доктринами, но исключительно с государ ственными интересами. Римские консулы и трибуны служили теперь теоретическим обраацш1. Но повятие государственных интересов на ирактике окавывалось не столь однозначным и ясным, как это казалось сперва ренессансным публицистам. Оно приходило в противоречие не только со стремлениями недально· видных индивидов, но и с волей общественных групп и классов. Между «князем», опиравшимел на купленную силу кондотьеров, и ремесленным подмастерьем простиралась пропасть, и государ ственные интересы представлились им по-равному. Хуняди вырос в Венгрии, на краю католической Европы, в стороне от основных центров Возрождения. В Италии он был один раа, сопровождал Сигизмунда на коронацию в Рим, - правда, он прожил там достаточно долго, чтобы завести друзей и на всю жизнь сохранить тесные связи с миланским двором и Неаполем. С известным гуманистом Поджио Браччолини он обменивалея письмами. Правитель Флоренции, покровитель итальянских гуманистов Rозимо Медичи и Альфонс Арагонский, король Неаполя, являлись в главах Хуняди образцом проевещен ного и мудрого правителя. Сам он живо ощущал искусство, инте ресовался литературой и второму своему сыну (впоследствии венгорскому королю Матяшу Rорвину) пожелал дать гуманисти ческое образование. БлИжайшим советником и другом Хуняди был Янош Витез, воспитанник ПадУанекого университета, один иа первых венгерских гуманистов. Пожалуй, было бы слишком смело видеть в Хуняди государ ственного деятеля гуманистического образца, и все-таки в чем-то он приближается к политическим идеалам Возрождения. Он вы шел не из родовитой знати, его достоинства коренятся не в происхождении, н.е в аристократических предках. Он человек, ко торый с,v:елал сам себя. Отвага и находчивость, упорство в дости• жеиии цели, сознание долга перед своим государством - вот до стоинvтвn� которые сделали Хуняди те�, кем он остался в истории. 8
Организация отпора посягательствам Османской империи стала жизненным делом Хуняди. Не раз терпел он поражения, не раз оказывался nобедителем. Перед самой своей смертью Хуняди нанес сокрушительное nоражение турецкому флоту и заставил турецкого султана Мехмеда 11 уйти из-nод стен Беш·рада и отойти к Rонстантиноnолю. Но во всей этой ожесточенной и самоотверженной борьбе чувствуется что-то трагическое. Может быть, nотому, что мы смотрим на Хуняди с расстояния пяти столетий, зная, что nроизо шло уже nосле его смерти, зная, что навсегда сnасти Венгрию от турецrtого ига ему не удалось - он лишь н;а семьдесят лет отсро чил ее захват турrtами. Но знаем мы и другое - что в 1683 году турки были все-таки остановлены. У самых стен Вены. Случайно ли, что nроизошло это тогда, когда Европа стала совсем другой и на смену раздробленности феодальных княжеств и раинекаnи талистических городов nришли абсолютистские государства, одним ИЗ которых была Австрия Габсбургов? в истории не всегда легко решить, имеем ли мы дело с закономерностью социально-эко номического и nолитического развития или просто с совпаде.. нием на одном хронологическом отрезке. Или, может быть, абсо лютная монархия и в самом деле заключала в себе больше воз можностей для того, чтобы противостоять натиску тоталитарной Османской империи... йожеф Дарваш nисщr свой роман в 1938 году. Он не был историком, и не стремление уяснить историческую закономер ность nерехода от эnохи Воврождения к эnохе абсолютистских монархий руководило им. Антифашист по политичесним взглядам, он удивительным внутренним чутьем, которое nрисуще настоя щему nисателю, уловил, как nерекликается nроблематика эпохи Хуняди с воnросами, стоявшими nеред современниками самого Дарваша. Венгрия снова окавалась nеред угрозой nоглощения тоталитарным государством, только на этот раз опасность шла не с юго.вапада, а с северо-вапада. Вот почему именно черты борца за национальную невависимость привлекли в Хуняди nисателя. Прогрессивная венгерская литература тридцатых годов чрез вычайно остро реагировала на роковое ухудшение политической ситуации в мире, вывванное становлением и распространением фашизма. Маленькая Венгрия, управляемая реакционной хортист• ской кликой, сотрудничавшей с германским фашизмом, дейст4 вительно имела все основания чувствовать себя в опасности. и прока.тывавшиеся по Европе волны нацистской агрессии бо лезненно будоражили все сферы ее политической и духовной жизни. 9
Наиболее непосредственно и: прямо антифашистские настрое• вин выразились в творчестве таких выдающихся венгерских хrоэтов, как Аттила йожеф («На острове», «Дряхлая крыса раз• носит заразу» и др.) , Миклош Радноти (сборник «А ты ходи, приговоренный к смертю> и др.), поэтов и писателей коммунистов, которые после падения Венгерской советской республики 1919 го да - государства диктатуры пролетариата в Венгрии, жили и: творили в эмиграции, - Белы Иллеша, Антала Гидаша, Белы Балажа, Апдора Габора и многих-многих других. Однако аптифашизм в условиях хортистекого режима не часто и не долго мог выражать себя открыто. Поэтому он искал и: находил новые формы, ивой раз иносказательные, опосредство ванные. Одной из них стал, естественно, жанр исторического романа, позволявший па материале других эпох, истории других народов утверждать самые крамольные с официальной точки зрения политические и нравственные идеалы. К таким произве дениям относится роман Ференца Моры «Золотой саркофаг» 1, внешне целиком углублеппый в проблематику эпохи раппего христианства, а по существу провозглашающий незыблемость высоких принципов гуманизма, славящий нравственную стойкость человека перед насилием, воинствующим варварством, жестоко стью. Сюда же следует отнести романы Жигмонда Морица о Шан· доре Руже 2, повествующие о легендарном разбойнике-бетяре, участнике революции 1848 - 1849 годов, оставшемен в памяти поколений символом народного мстителя, борца за социальную справедливость. В середине тридцатых годов обратился к исторической тема тике и йожеф Дарваш. Выдающийся венгерский писатель (р. 1912) к этому времени завоевал уже прочное признание своими пер выми произведениями из жизни венгерского крестьянства (романы «Черный хлеб», 1934, «От крещенья до Сильвветрова дня», 1934, социографический очерк «История одной семьи», 1937). Сын батрака, Дарваш звал и чувствовал весь уклад крестьянской жизни. Став писателем, он примкнул к так называемой группе «народных писателей» , видевших возможность прогресса для Вен грии именно в крестьянстве, в его культурном и социальном подъеме, в приобщении к политической жизни. Вскоре, однако, 1 Вышел на русском яВЫRе в «Библиотеке исторического романю>. 2 Мориц задумал эту трилогию в тридцатые годы и тогда же приступил к работе над ней, но закончить не успел. Вышли лишь два первых романа: «Шандор Ружа горячит коня», 1940; «Шандор Ружа хмурит брови», 1942. 10
Дарваш з:наtюмится с марксизмом, который оказывает огромное влияние на его мировоззрение. Уже в первом своем историческом романе («Колокольный колодец», 1937) Дарваш описывает бро· жение среди крестьян, противящихся инженерным работам на Тисе, которые проводились во второй половине прошлого века. Но если здесь это социальное брожение подается и восприни мается писателем как нечто смутное, почти бессознательное, как следствие крестьянской темноты прежде всего, - то уже в «По бедителе турою> (1938) стихия народного протеста против оте� чественных угнетателей и чужеземных поработителей рассматри� вается глубоко и всесторонне. Перед нами произведение писателя, анализирующего самую сущность социальных движений. Стремление автора «Победителя турок» показать истори• ческую роль народных масс, и в первую очередь крестьянства, вакономерно вытекало из его идейно-политической позиции. Да� ваш понимал, что избежать фашистской угрозы можно было, лишь став на путь всенародного сопротивления агрессору. Именно политической действительностью тридцатых годов нашего ст� летия порождены волнующие героев романа вопросы о справед ливости крестьянского бунта и допустимости его в условиях на висшей над страной внешней опасности. Борьбе крестьян Венгерского королевства против феодалов и католической церкви, распространению гусизма, как идеологи ческого знамени бунтующих крестьянских масс, Дарваш отводит в своем романе важное место. В самом деле, начало и вся первая половина XV века были временем непрерывной, то проявля вшейся открыто в виде вооруженных выступлений, то скрытой крестьянской борьбы. Борьба эта была вызвана стремлением кре постного крестьянства воспротивиться резкому ухудшению своего положения. На протяжении нескольких десятилетий крестьяне лишились права менять место жительства, пользоваться угодьями, некогда принадлежавшими крестьянским общинам, обычным явлением стала купля-продажа крестьян, передача их по наслед.. ству. Не удивительно поэтому гусизм (особенно его радикальное направление - учение таборитов с его требованием социального и имущественного равенства, с отрицанием пышного католического культа) и был воспринят крестьянством Венгерского королев.. ства. Под влиянием гуситс1шх походов в Венгрию, проповедей многочисленных местных священников-гуситов, из которых мно.. гие были питомцами Пражского университета, происходили ча.. стые крестьянские восстания, особенно крупные в районах Север.. ной Венгрии, Южном крае, Трансильвании, областях, населенных словаками. Инквизиторы, направленные в Венгрию папой и Ба• 11
вельским собором, были бессильны остановить распространение гуситской ереси. Задавленное нищетой, невежественное крестьянство, испол ненное ненависти к своим угнетателям, все же окавалось способ ным встать на ващиту общенациональных интересов и подняться походом против турок. Именно народное, преимущественно крестьянсвое, ополчение решило в конечном счете судьбу бле· стящих побед Хуняди в 1443 и 1456 годах, когда венгерские магнаты отказали ему в военной поддержке. Пожалуй, наиболее сильная сторона романа <<Победитель турою> - многочисленные и каждый раз неповторимо своеобраз ные массовые сцены. Толпа у Дарваша не безлика - она многолика, ибо состоит ив колоритных, хотя и скупо очерченных индиви дуумов; отдельные судьбы захватывают читателя сами по себе, но в то же время являются емким обобщением, из которого вы рисовывается живой портрет целого социального слоя. Таковы же и историчес1ше персонажи, густо населяющие роман. Страницы давно минувшей истории Венгрии и Европы XV века оживают под пером Дарваша; иввестныепо сухим сви детельствам хроник деяния, поступки и проступки тогдашних вершителей народных судеб приобретают яркую и достоверную психологическую окраску, находят четкое социально-историческое обоснование. Со времени опубликования романа «Победитель турок» (вы державшего на родине писателя уже пять ивданий) Дарваш про шел большой и сложный путь - вместе со своею страной. Им написано много: среди произведений последнего двадцатипяти :�етия, минувшего со дня освобождения Венгрии от фашизма, - романы, новеллы, пьесы, сценарии, статьи, очерки; некоторые из них хорошо известны советскому читателю, например пьеса <<Небо в копотю> (1959), роман «Пьяный дожды (1963) и другие. Дарваш, в течение многих лет неизменно избираемый на пост председателя Союза венгерских писателей, по праву может быть назван одним из самых популярных писателей в стране. Однако :как ни разносторонне и выравительво его творчество nоследних лет, -не ушли в прошлое, не стали лишь докумевтом истории литературы проивведения, вышедшие из-под его пера и три четыре десятилетия назад. Роман <<Победитель турок» -достаточно убедительный пример этому. А. Ясrребиц-пая
1 еперь не уанать, как воаникло среди кр е постных начиненное варыв ом волнение, о котором накануне не было ни слуху ни ду ху, - и вот сегодня оно уже готово вылиться в са мые решительные действия. Неужто и · вправду причиной послужило предскааание алобной ста рухи Башки, как твердили люди, когда их притянули к ответу? Но ведь старуха и раньше упорно пророчила войну, мор и конец света , однако же люди не бунтовали, они ожидали свершения ее пророчеств рааве что с мо литвами да жалобными стонами и, как подарку, радова лись, если предскааание не сбывалось... Что ж теперь слова ее воаымели вдруг такую силу? Похоже было на то, что старая ведьма околдовала людей. 15
Собственно говоря, все. началось на свадьбе Андораша Этреса с Анной Чентер. Свадьба удалась на славу: го стей была уйма, и они отменно веселились. Дивиться тут нечему: к этой свадьбе готовились чуть не целый год, поскольку родители никак не могли договориться о при даном наличными. Но сейчас, когда дело дошло наконец до венца, в домах жениха и невесты не ударили лицом в грявь. Еды-питья было вдоволь, и большинство гостей так загуляло, что и на следующее утро не думало о вов вращении домой. В веселом разгуле они, к стыду своему, даже с обрядом умывания ваповднились и повели новоис печенную молодицу к колодцу, когда солнц е стояло до вольно высоко. Дружка новоявленного мужа с великими церемониями, под свадебные прибаутки, вытянул из ко лодца бадейку воды и передал ее с рук на руки молоди це, а она по очереди умывала всех ив бадейки, пригова ривая: Омою тебя, как своего первенца nусть не выцветут мои волосы без дитятка..• Так повторяла она каждому , а вытирая сухой хол стинкой лица , говорила другой стишок: Утираю тебя, как своего первенца, Пусть не выцветут мои волосы без дитятка ..• Оставшуюся воду дружка выплеснул и пошел с ба дейкой по кругу, собирая умывальные деньги для моло дой пары. Никто не жалел мелкой монеты, кое-кто швырял и талеры. Давали куда охо тнее, ч ем в день святого Вин центин-подымную подать... После у:мывания парни раз брелись по с елу и привели обратно сбежавших за ночь гостей, свивав их перевислом и ремнями ив телячьей ко жи. А молодайка меж тем поменялась платьем с первой подружкой, и теперь свадебные гости с иревеликим ста ранием отплясывали вокруг подружки, чтобы отвести глава вездесущему дьяволу. Под шумок молодые про скользнули тихонько в заднюю каморку-спальню, чтобы отдохнуть и остаться, наконец, вдвоем. - Эй, потише там, животы не надорвите! .. Брачное ложе-то не расшатайте ! - неслись им вслед хлесткие шутки. Гости куражились, делали вид, будто хотят высадить дверь, но потом все ж угомонились и, чтобы не стеснять 16
молодых, разбрелись по селу за поживой. Они запросто вваливались в дома знакомых, ловили, исхитрясь, мел I\ую живность, особ енно кур, и начинали с хозяином торг о вЫRупе. Если же он не соглашался платить, _ связывали: курам ноги, вешали их на посох дружки и уносили с со бой: сгодится на обед. .. Сердиться на это не полагалось. Время шло к полудню, когда те, кто был еще в силах, вернулись в свадебный дом. Молодые уже встали, новая моJюдушка всех усерднее хлопотала над при:готовлениеJ\1 обеда. Гости совсем было приступили к еде, как в друг появи.чась старая карга Башка, всем известная вещунья. - Где ж ты до сих пор пропадала, старая? - закри чали ей. Мы уж думали, не придешь.. . - Пожелай-ка молодым счастья ! . . - Нагадай им десяток ребятишек да две дюжины волов ! .. Башка внимание не обратила на выкрики, даже ни нак не отозвалась на них и, молча подсев к столу, нача ла уплетать предназначенную ей свадебную снедь, запи вая свадебным вином. Лишь потом принялась она за свои фокусы : чертила вокруг себя на земле нруrи, бор мотала непонятные слова. А ногда все закружилось в глазах, села прямо на з емлю, подобрала под себя ноги, ни:зко свесила голову и, раскачиваясь взад и вперед, ста ла пророчествовать. Но предрекала она не счастье да ра дость, I\aK то принято на свадьбах, а несчастил и беды. - Вижу повсюду красное.. . огонь пожирает дом ваш ... мор губит ваш ско1· ... разбойники убивают -с ыновей ва ших... Пьяна была старая карга либо свихнулась, кто знает, но все беды перечла она своим кленочущим голосом. Сва дебное веселье сменилось ужасом, со страхом внимали гости жутним предсказаниям. Молодушка громко запла нала , тотчас заголосили и прочие бабы. - Солнце заходит в нрасное ... все село красным от свечивает.. . худые времена настают... Суеверный ужас обуял и женщин и мужчин. Узкие тропки их жизни, проложеиные между нищетой и мно жеством опасностей, то и дело обрывались на1шм-либо несчастием, и поэтому страх перед неизвестным злоj\t всегда гнездился в их душах. Дурной приметы, невзна чай оброненного слова было достаточно, чтобы страх 2 й, Дарваш 17
эт от проснулся и , скуля словн-о пес, шарахнулся прочь от накликанных невзгод. Вот почему и теперь, когда знавшая толк в приметах, постигшая все тайны Башка прошлепала старческими губами пророческие слова, у подгулявших гостей даже хмель обратился в ужас. Жен ские стенания вэиинтили и мужчин. - R попу пошли ! - орали они. - Пусть охранит от нечистого ! - 'У властей помощи нам вымолит! А добрым духам эа нас словечко эамолв�rт l - Пускай знамения небесного попросит и сотворения чуда ! Поднялся тут весь свадебный люд и, будто в храмо вой празднщr, далеко растянувшимен ш ествием двинулся с горестпым:и песнопениями к церкви. Была осень, день святого М ихаила давно миновал, так что работы на полях почти эакопчились и крестьяне по большей части находились в селе. 'Услышав скорбное пепие, все в:ысыпали иэ домов на улицу и в суеверном страхе ошеломленно глазели на толпу : свадебпое шест вие превратилось вдруг в молящее о милосердии полчи ще. По выкрикам и женским • причитаниям разобрав, накие горести предрекла злая старуха Башка, люди один эа другим присоединялись к шествию и сами начинали голосить и выкрикивать. Предскаэание, повторяемое на разные голоса обезумевшими от собственных воплей Jrюдьми, с каждой минутой принимало все более отчетли вые, опре деленные формы, словно исполнение его было делом нес1юльких дней, словно кара была уже coвcel\I близкой и неотвратимой.. . А пищи для суеверного их во ображения было предостаточно, чтобы легенда все раз расталась, становилась ужасающе жестокой : па прошлой неделе, например, в деревню нахлынули валахи, це:rымп семьями бежавшие иэ южных районов Хавашалфельда, они рассказывали страшные вещи о свирепствующем там диком народе-грабителе, о язычниках-турках .. . 'Уже мно го лет подряд продолжался приток беженцев, просачива лись все новые и новые слухи . Многие беженцы эдесь и осели, основав свою особую часть села вдоль берега Чер ны, - а слухи летели дальше, вверх по долина м рек, че рез горные перевалы и , умножаясь, обрастая новыми ужасами, воэвращались обратно. .. Было уже доподлиннG известно, что турки вспарывают животы беременным ба· 18
бам, вынима_ю т оттуда nJJ:oд, готов я т из него волшебное sсл ье и с его помощью становятся неуязвимыми... И что скоро они доберутся до Дуная. . . Ванические слухи и страшн�е истории с быстротою молнии распространя лись среди жителей гор. Теперь же нашествие чужезем ных разбойников пророчила и старая вещунья Башка! А с господами ни об этом, ни об иных тревогах не потоJI нуешь. Господам лишь оброк подавай да барщину о тра батывай. Тому назад несколько лет, - когда Войк Бути , I\ак-никак свой человек, перебрался отсюда , из своей сельской помещичьей усадьбы, став хЬзяин ом крепости Хуняд, - они понадеялись было на какие-то послабле- • ния , да надежды эти развеялись, словно дым на ветру.. . А верно, почему господа не желают потолковать с бедным Ji юдом о готовящемся нашествии нехристей? :Мо же т, и в п рямь они сами накликали турецкую грозу, соч тя , что слиш1юм много в их поместьях бедноты развелось и но худо бы ее поубиватъ . .. Соинения, уже столько раз будоражившие души, те перь вновь всплыли на поверхность и так накалились в суеверно м запале, что к тому времени, когда шествиu прибыло �� церrшвному приходу, первоначальные наме рения I>рестьян соверше нно изменились ... ""- Отец Винце! Веди нас в Х,уняд!. . - Пусь:ай барин побожится!. . - Пусть поюrянется, что не натравит на нас разбой- нююв. - :Милости просим, милости! .. Отец Винце, молодой священник, всего несколько ме сяцев назад попа вший в Хатсег па место разбитого лара личо:�I отца Фере нца , еще не видывал подобного возбуж дения и, nыс1щчив нз-за обеденного стола на шум тоJшы, даже не знал в первый миг, I\ai\ поступить... Сначала он подумал было, что толпа, испуганная каким-нибудь не бесным знамением, собралась здесь в надежде получитт, от него ут ешени е н б ла гословение, как то частенько бы нало и раньш е, и поэтому он подошел к окну, чтобы обратиться к людям. Однако, увидев его, крепостные нэ умолкли, а напротив, подняли оглушительный га м. iНен щины протягивали н нему грудных младенцев и малых _де тей, подняв их над головой, а мужчины били себя :в грудь и орали : 1\J
Скажи, отец наш, за что нас бог :карает! Целая ар мия разбойников идет на нас. .. Защиты, милости, покро вительстваl .. С дальних концов села все шли и шли лю.qи; попадая в сферу притяжения толпы, будто охваченные таинствен ной силой, они вдруг и сами начинали выкрикивать и жестикулировать. Прибежали и румыны с берега Черны. Полыхавшие в толпе страсти разбудили в женщинах вос поминания об ужасах бегства ; с душераздирающими воплями, от которых кровь стыла в жилах, они бросались наземь. В шумном человеческом :море горстка свадебных гостей совсем потонула, растворилась, как потонули, рас творились и побудившие их к этому лоходу намерения. Правда, Андораш Этрес е ще толкалея где-то в первых рядах и, таща за собой :молодую жену, старался пробить ся к попу за благословением, которое должно защитить от напророченных бед, - по толчея вокруг них все воз растала, и наконец оба они бесследно исчезли в с:копище обезумевших людей. - Милости... защиты ... покровительства ! .. - В Хуняд пошли! .. - Погибели супостату!.. Господа - в ороги наши. .. Они дьяволу продались.. . Побледневший отец Винце стоял у окна, с содрога нием глядя на толпу, которая все более впадала в пани ку, ею самою вызванную. Он поднял руку, показывая, что хочет говорить, и даже начал было : - Во имя Иисуса Христа, друзья :мои ! .. Но больше ничего вымоJiвить не смог, ибо толпа, словно обезумев, взвыла : Проси нам небесного знамения! .. - Веди нас в Хунядl . . - Яви нам чудо ! Священник, видя, что именем Христовым он не :мно гого добьется, решил обратиться к помощи более дости ЖИl\IЫХ властей. - Анча, сбегай за старостой! - бросил он через пле чо дрожавшей в углу комнаты домоправительнице. - Зови его скорей порядок навести. Но Анча и с места не тронулась, она тоже била се бя в грудь и часто крестилась, :монотонно причu тая: 20
- Doamne dumnezeulel Maica precistal1 О, непорочная дева Мария ! .. · Ужас и возмущение, полыхавшие в венгерских и ру мынских сердцах, слились воедино, хлынули неудержи мо, словно вышедшие из берегов реки, - и нечем бы.r r о сдержать их. Священник сделал еще попытку обратнтьсf.I к людям с увещеванием, но, поняв, что все напрасно, бросился на задний двор, вскочил на коня и, прорвав шись сквозь испуганно шарахнувшуюся толпу, поспешпл к Хуняду... Отуманенные суеве рным страхом головы и в том увидали дурной знак, хитрость, и над толпою взметну лисЪ новые выкрики : Несдобровать нам - поп сбежал .. . Prind e -1 ma! Dupa e l!2 Nu - llasa! 3 Не упустИте его! Вверху, в гостином зале крепости, глядящем на баш ню, находились трое : Войк Бути, его младший брат Ра дуй и жена Бойка госпожа Эржебет Моршинаи. Хозяйка крепости сидела у окна и из пучка пеньки, намотанного на прялну, ловкими пальцами сучила тонкую, белесую пряжу. Она часто подносила ко рту руку и попле вывала на кончиRИ пальцев, чтобы потонъше скру чивалисъ вытрепанные и вычесанные мягкие нити. Бьшо тихо, только п слышалось это поплевывание да шо рох быстро крутившегося веретена ; мужчины, расставив ноги и прис.'Iонясъ спинами к стене, молча смотрели на Эржебет. - Вот так она .всегда , - полушутливо-полусердит о с1щзал Войк брату. - Все прядет да прядет, будто ей це лое войско одеть надобно. Соберет вкруг себя служапот{ 11 ну прястъ, ну лясы точить, ровно все е ще в Хатсеrе жив ет, ровно и не владелица ХунЯ:да ... Хоть бы на малое время бросила, когда я домой наезжаю ! - Кабы я только на то вре мя бросала, так вы, ваша милость, не усп евали бы землю под коnоплю у короля выпрашивать, - возразила жена. 1 Господи боже! Пречистая матерь божияl (ру:мын.) 2 Хватай его! За ним, cнopegJ (ру:мын.) з Не ушел бы! (ру:мын.) 21
- Да сейчас-то к чему за прялкой? Неделя уж, Бак мы прибыли, а ты все знай поплевываешь да нить сучишь. - А ваша милость знай талеров у меня домогается. Уж так обхаживаете, что эдак и у коровы телка выпро сить недолго... Об ином-то у вас и речи нет, разве что <<бог помочы> молвите! · - Но ты что-то не спешишь с талерами,- засмеял ся Войк. - Ласкал бы почаще сударыню-сестрицу,- поддел брат Радуй, - глядишь, и талеров бы прибавилось. За Rаждую ласку - талер. Госпожа Эржебет улыбпулась, приняв шутку. - Низка была бы у Бойка поденная плата. И до Тп тельрева не добрался бы <: заработанными талерами... - Ух ты!- вскричал Радуй.- И опять не мне, брат, досталосьl Однако Эржебет и его не оставила без подарка. - Да и вашей милости, РадУй, тоже нечем особо по хвалиться! Без жены человек что трухлявое дерево. - Ну, брат, мы свое получили! И мне перепало на орехи! - Лучше бы она с талерами так поспешала. - Талеры, талеры, всегда только талеры, просто го- лова пухнет. А сядУ прясть или по хозяйству хлопочу - не нравится. Да откуда же талерам быть, как не от усер дия моего да бережливости? Король-то вам небось за военную службу не платит!. . - А :крепость, Эржи? Хуняд да угодья при нем? Это тебе не Iют напла:калl - Да ведь и :крепость-то с:корей за талеры пожало вана, чем за ратную службу... - За что дали, за то и есть. А :коли служба у Iюроля нашего Сигизмунда в том порой состоит, чтобы талеры ему ссужать, так ты и не с:купись, пошарь :как следУет на дне сунду:ка. Не себе радость доставляю, сыновьям Jiyчmeй жизни хочу, ты и сама хорошо про то знаешь. - Ой ли? Вот Радуй свидетель, что и вашей милости из тех талеров перепадает ... чтобы иной раз потешиться вволю в чужеземных краях,- тотчас отозвалась Эрже бет. Но суровость ее вдруг :как рукой сняло, она даже улыбнулась. - Да где же это Яп:ко пропадает? Целый день глаз пе кажет. 22
- В горах бродяжничает. Зверя выслеживает да бай ки крепостных слушает. Иное-то и па ум нейдет, как из Уйлака прибыл. - Как погляжу, крепостные и есть т от зверь, коего оп выслеживает. Девки крепостные,- снова съехидничал Радуй . - Зрелый уж парень Яюш, и с ам чует, что истин ным мужчиной стал!.. - У вашей милостп нынче н разговора иного нет, с искреннпм возмущением попре1шула его госпожа Эрже бет; могучий усатый воин всерьез смутился, неловко про бормотал что-то, оправдываясь, но объяснение ему не уда лось, п он неуклюже затоптался, тяжело переступая с но ги на ногу. Всего охотнее он выбрался бы о тсюда на волю, по отступать посрамленным не хотелось, поэтому он только отошел н другому онну и через решетку стал смотреть на расюшувшуюся перед его шазами картпну: на Черну , из вилистой лентой уб егавшую or крепо с ти вдаль; на изъ езженную , повторявшую· изгибы реки дорогу, по которой теперь тащились груженные· сеном возы, запряженные ленивыми отнормленными воламп; на ярко-желтые и ржа вые хребты гор. Радуй смотрел долго, но мысли его все ворочались вокруг полученного выговора, покуда он, не утерпев, возразил еще раз: - Сударыня-сестрица уже и: шутон понимать не же лает!.. Это прозвучало тан забавно в ус тах глубоко уязвлен ного, нахохлившегося от обиды сурового во ина, что Войк и: жена его не удержали:сь от смеха. - Брось, Радуй! -сказал Войк.-Не кручи нься! Найдется и на тебя бабенка, ужо она п будет тебя до слез доводить. Они еще пошутили: немного, поддразнивая друг друга, затем разговор снова вернулся к Янко. - В Уйлаке пария будто подменили, - сказала мать. Все из дому ·норовит уйти, еле слово вымолвит, а прежде то, бывало, обо всем рассказывал... - Он не дитя малое, чтоб вечно у юбки: твоей тор чать. Еще две луны, и: парню девятнадцать стукнет. Он уже мужчина, пойми ты! - Да и бабы к нему, - начал было Радуй, но сразу осекся и сердито махнул рукой: -Э -эх! Рта раскрыть не смею, будто в женский монастырь попал! Неужто вы тут, 23
сударыня-сестрица. толыю и знаете, что 11tолитесь? В Хат сеге ты не была такой святошей... Эржебет ему не ответила , 11 оп гордо, будто одержал редкую победу, широким, размашистым шагом вышел пз гостиного покоя. Наступила йедолгая тишина, потом Эр жебет заговорила : - Вашей милости и впрямь по нутру все, что вытво ряет Япко? Не замечали вы в нем никакой перемены к худшему? - Сказала_ бы прямо, о чем думаешь, я б ответил. А так одно скажу. В Уйлаке, как я вижу, натуру его ни мало не обтесали. Не очень-то они тая утруждались вдол бить ему, как господам вести с ебя положено. - нынче ночью па нижнем подворье этакое буйство учипил с солдатами да батраками - я уж решил со сна, что крепость в осаду взяли. .. - Япко? - спросила госпожа Эржебет удивленно и педоверчиво, хотя и со страхом. - Оп же всегда был та кой тихий да добрый... - Эх, жена, н ты ведь добра! - так и затрясся от смеха Войк и весело хлоппул себя по ляжкам. - Неужто ду;.о.1а ешь, сын твой песнями-плясками не потешится, по Rуда холост да молод? Оп в попы не папимался, чтоб в бла гочестии время убивать, да нынче и святые отцы не боль по-то мирскими радостями гнушаются. Только что благо честивую рожу Rорчат, поRуда молодушку прижимают. - Добрым делам ваша милость сына учит! .. - Черта я учу! Только тебе и говорю, раз к слову пришлось. А ты вот что... не убивайся попусту, забавы его наблюдая, это дело молодецRое. У меня тут иная забота : уж больно легR о оп со в сяким простым людом в разгул пускается, будто не владельца Хунядекой крепости на следпиRI Но Rогда нынче утром я попрекнул его, оп отве тпть ничего не ответил, однако таR глянул, что теперь не сомневаюсь: здоровую оплеуху влепил он молодому Уй лаки... - Ох, ваша милость, п не поминайте про то несча стье! - испуганпо скJrзала Эржебет и с грустным вздохом опустила на колени веретено. Приплюспутыми, натруженными пальцами она провела по глазам, словно отгоняя дурное видение, потом устре мила невидящий взор в окно ; мысли ее, казалось, ушли далеко - на самом же деле были они совсем близRо, возле 24
маленького хатсегского их имения с шумливой мельни цей на Черне, гумном, голосистым от гомона домашней птицы, и хоть немного времени прош.1ю с той поры, Эрже бет понимала : прежняя жизнь ее исчезла в дальн е й дали, ушла безнадежно п невозв ратно. Rонечно, и она вместе с мужем мечтала о королевсхшй милости - о большом п о местье, о титуле, - мечтала и сама помогала делу, как могла : noRyдa муж, нередRо годами, разъезжал по даль ним странам с RopoлeвcRoii свитой, ona неустанно, со сме хотворной почти бережливостью хозяйничала в их малень Rом родовом владенье, стараясь, чтобы у Бойка всегда хва тало талеров ссужа ть норолю - тот частеньно оназыn ался в затруднительном положении ... И все ж ни разу с той по ры, RaR получили: они ХунядсRую Rрепость и угодья во Rруг, не порадовалась им госпожа Эржебет от всего серд ца. Да и занята она была здесь все тем же, что в Хатсеге: хлопотала с утра до ночи, сколачивала деньги, тольно и разницы, что хозяйство былg теперь побольше, а значит, больше и проRу от него. Не отсутствие перемен удручало ее, этого она даже не замечала; -зав еденный уRЛад впиталея ей _в плоть и нровь, за долгие годы стал ее натурой. CRopee она не могла примириться с тем, что в ее жизни изм енилос ь . А из менилос ь , перемешалось многое: ВойRа словно одурманили, тольRо о том и думает, Rак бы еще больше почестей добиться да новых угодий прихватить. Старш его сына отослал в Уйлан, при дворце воспиты ваться, но Янко подрался там с молодым УйлаRи, при шлось ему вернуться домой, а теперь вот в Хуняде бол тается, вовсе на себя прежнего непохож стал... Эржебет не могла соразмерить причин и следствий, она просто чув ствовала , что жизнь выбилась из привычной Rолеи, и зто наполняло ее постоянпым страхом перед н е ведомым, но огромным несчастьем. Было лишь одно убежище, где хо зяйна Хуняда находила покой : под вечер, спустивши сь в прядильню к служа нRам, она мирно ус ажива лась там и под Rрутящееся веретено часами могла слуш ать их бол товню, сплетни и нехитрые байRи. Однако последнее вре мя и этим не могла она б езмятежно наслаждаться из-за попренов Война . Не пристало, ворчал Войн, владелице ХунядсRой крепости с собственной челядью яRшаться... Все эти мысли молнией пронеслись у нее в голове, и, когда она глянула на споRойное, веселое лицо мужа, раз дражение и горечь тю< и всRипели в ней. 25
- Вашей милости и уйлакскал история в забаву! с ожесточением воскликнула она . - Взбаламутили здесь жизнь всем, а наладить ее вам п в голову не приходит. По-вашему, как есть, так и ладно, а ведь путного-то и нет ничего... - Эржи, да ты что это?! - взревел Войн, пораженный ее гневной речью. - С чего бестолновщппу несешь? - Не бестолковщину, а правду истинную вам г оворю! Вашей милnети иного дела нет, как о славе да о п оме стьях печься, а тех, кому этим владеть, вы п в расчет не принимаете. Взять Янно. От меня отвадили, а тепе рь од ного буйствовать бросили. А для меня у вашей милости нашлось хоть единое слов ечко с тех пор, как домой на от дых прибыли? Толыю и разговору, что про урожай да про талеры, - а еще попрекаете, будто не по-господски держу себя, не по-господснп все делаю. Больно ваша милость уче ные стали на чужой стороне, вам теперь о нас и подумать недосуг ! Спятила ты, жена. Беспричинно впппшь, говорю. - Б еспричинно ! Тольно это от вас и слышу. - Истину говорю . Что с тобой поделаешь, если добыл л барство, а пол:qзоваться им ты не умеешь, как ни прошу? Но уж Янко ты мне доверь! Ему не нянька нужна, а не тинная ратная шнола . Поднял он руну на молодого Уй л аки - и правильно сделал. Вот если: б его побили, тут я бы его избранил. Отослали пария домой, ну что ж! В Смедерево поедет, ко двору деспота . А талеры для того надобны, чтоб достойно его в путь снарядпть. Чтоб не пришлось ему стыдиться за отца своего, владельца Хуня да ! Вот что в голове держи, а не дурные своп мысли. Так-то! Войк говорил нетерпеливым, п овелптельньпr тоном. Ег о раздражали постоянные опасения жены,- он не мог понять их причины и поэтому старался избегать о том разговоров. Но теперь, когда Эржебет сама обрушилась на него со своими тревогами, он не пожелал слишком сдерживать себя, выругался, чтобы придать словам боль ший вес, и круто закончил разговор: - А ежели мало еще тебе науки, могу и погромче сказать ! Не позволю я, чтобы ты мне веселье отравила , покуда дома я, либо вовсе из дому выжила . Ты тепер1, всех кусаешь. Смотри, как бы зубы-то не обломать ! . . 26-
И, не ожидая ответа, лягнув по путл пучоi{ попъки так, что тот разостлался по полу, ВоИл в бешенств е вы скочил nз IЮl\шаты. Эржебет спдела не шевелясь, прижав к груди руки, п па глава ее медленно набегали слезы. Она немного повсхлипывала, потом вытерла слезы тыльной стороной ладони, вздохнула, щщл евала на кончики паль цев п вновь принялась крутить веретено. Однюю потрудиться она успела немного, и па полве ретена пряжп не накрутил а , как со двора послышался звук рога, возвещавший о том, что кто-то прибыл в кре пость. Быть может, сыновья Янко и Янку вернулись, вво лю побродяжив ? Янко и Янку... I\ак странно, что оба ее сына одно имя носят и различие у нпх лишь в одном единственном звуке... Не хотела она остаться без Яноша, 1югда родился Янку, - а старший Янко в то время был, можно ска зать, на краю могил ы, в чем только душа дер ж алась. И в о т - оба остались живы, благословен будь ва то господь... Янко же, как минуло ему три года, будто по нял, что на него рукой махнули, и начал вдруг упрямо расти, сил набирать - совсем крепышом стал. Это упрям ство, твердая воля его не пссякли и поныне... Эржебет прислушалась. Может, к ней зайдут, хотя бы Янну . Он больше к матери тянется. Однано вместо сыновних шагов она услышала новыii звук рога, громко прозвучавший на дворе, но на сей раз он вовв ещаЛ не о прибытии. .. Он совывал воинов .. . Госпо ди боже, уж не беда ли какая! Она выпустила ив задрожавшей руки веретено , при слонила в угол прялну и чуть не бегом пустилась н выхо ду, узнать, что случилось. В коридоре столкнулась с Вой Iю м: он возвращался к ней. Гнев, вспыхнувший в о время стычюi, печев ив его глав, теперь они вовбужденно горели. - Мы едем в Хатсег, - сiшвал он. - Прискакал отец Винце, говорит, крепостные ввб есили:сь... - Сыновья! - воскликнула в испуге 'Эржебет. - Ведь они без охраны почти. Побьют их! .. - I\ак бы не так! Да они, верно, и не в той стороне бродят. Но даже по голосу е го чувствовалось: он отнюдь не уверен в том, что говорит. 27
- - Мужичье проклятве, подлые свиньи r 1! их научу жить смирно! - взревел Войк и посn ешил обратно во двор. Rогда госпожа Эржебет сошла вниз, подъемный мост был уже спущен, и Войi< с Радуем во главе отряда воинов вскачь пустили по нему своих коней. - Охрани, господи , ближних моих! - вздохнула она :им вслед и неверным от волнения шагом направилась во внутренние покои. От берега Черны гора Тарьягош круто взбегала вверх; словно напоказ обнажала она свое скалистое, морщини стое от трещин и ущелий чрево, и лишь совсем наверху, у самой вершины, начинался лес. Великаны деревья воз никали на голом склоне как-то неожиданно и без всякого перехода, будто до этой линии гору выбрила чья-то гигант ская рука. Извилистая, вся в ухабах, дорога вела к пе ревалу, каждую мало-мальски приличную СI{алу осторож но огибала тропинка. По лесному участку дороги медлен но, гуськом брели пятеро вооруженных людей, по виду воинов, ведя за собой на поводу лошадей. Один из путни ков был совсем еще юный, да и остальным было на вид около двадца ти, не более. С седел по обе стороны свисала убитая дичь - фазаны, дикие гуси с окровавленными перьями и разное мелкое лесное зверье, а слева болтались еще колчаны со стрелами и луки с ослабленной тетивой. Шум шагов то и дело вспугивал дичь в придорожных кустах, но путники даже головы не вскидывали на этот знакомый и столь милый охотничьему сердцу шорох. На деревьях и кустах шелестели пожелтевшие листья, продвечернее октябрьское солнце бросало на редкие лу жайки длииные тени. - Янко, не пора повернуть коней вспять? - прервал тишину юный путник, шедший вторым. - Rак бы вечер пас тут не застал. Тот, кто шел первым, остановился и обернулся. - Навряд это можно, братец, - ломающимся, грубею щим голосом подростка сказал он и хитро ухмыJiьнулся. Разве ж сумеют кони хвостом вперед в гору идти. . . - Да надо ли в гору-то идти? Дорога домой вон куда сворачивает. 28
- Rогда дойдем, тогда и увидишь, надо ли. . . А может, у тебя душа в пятки ушла, а? R мамаше нашей побежишь сиську сосать? _ Юношу оскорбили насмешки, и он, словно рассержен ный кот, тоже царапнул в ответ: - Себя-то героем не выставляй, и я ведь о тебе порас сказать могу, коли на то пошло . Хотя бы твоя история с призраком в крепости.. . Обмочился со страху-то, a?l - Слыхали? - обратился Янко к сопровождавшим их воинам и громко рассмеялся. - Эка малец задирается, эка распищался l Однако солдаты не пожелали участвовать в перепалке молодых господ и с каменными лицами молчали. - Слышь-на, братец Янку, - снова обратился Янко н юноше. -Нынче ты дона зать можешь, что не сосунок боле. Rак перевалим через хребет, посначем с горы вер хами до самого дома. Rто быстрее доберется? - Шею себе сломишь да I<оню ноги, - пробормотал Янну. - О себе думай, за меня не бойся, соплянl Пора не большой урок тебе преподать, поназать на деле науну ры царскую , чтобы уважал того, кто поболе тебя ей обученl уже всерьез рассердился Янко. Испуганный брат замолчал, и Янно вновь тронулся в путь, остальные молча за ним последовали. Тан они шли около получаса, когда где-то поблизости, за дерев-ьями, послышались крини людей и стук топоров. Янко свернул с дороги на утоптанную тропинку и двинулся по ней. Вскоре они вышли на большую лужайку, где ватага кре постных валила деревья. Мужики стояли по двое, по трое у подножья могучих буков и, ритмично наклоняясь, силь ными ударами врубались в ствол дерева. Желтые щепки словно огромные, с ладонь, бабочки, разлетались вокруг, со свистом рассеi>ая воздух. Дерево дрожало, стонало под их ударами, но люди не обращали на это внимания. Ог ромные топоры на длинных топорищах безостановочно поднимались и опускались. Вдруг раздался громкий треск, крепостные заорали, как безумные, и будто в диком жерт венном танце, огромными скачками бросились врассыпную от падающего ствола . Но, едва дерево упало, на не-го сразу набросилась другая группа - обрубать ветви. То была странная и увлекательная борьба : вновь при бывшие стояли как завороженные на краю лужайки и с 211
любопытством глядели на разыгрывавшийся перед ними спектакль. Кони дрожали от страха и вспененными ртамii грызли удила. Первым заметил пришельцев надсмотрщик, с палкой в рунах наблюдавший за нрепостными. - А ну, шевелись, недотепы чертовы! - принриннул он на людей и с подобострастным видом поспешил к охот нинам. 30
- Добро пожаловать, молодые господа ! Вижу, вижу, ловки были в охоте! - Он показал на свисавшую с седел убитую дичь. Янко снисходительным кивком ответил на приветствие. - Ну, а у вас тут кюi ? Идет работа? - Идет, идет, коли приглядывать за нnми. Иначе и до снегопада тут про1ювыряю тся, а все без толку. Когда они nодошли ближt:J, крепостные приnодняли шапки, nриветствуя гocno.n;, и с еще большим азартом па бросились па работу, по надсмотрщик, желая показать свое усердие, все поиукал их : - Нечего глазеть-то, ровпо слепой во тьме, ваше дело . тr ес рубить! Работа кипела вовсю. - И х построже держать надобно, - объяснял моло дому господину своему надсмот рщик. - Больно драчли вый народ .тrесорубы-то. Назад тому год с небольшим ваша милость в ту пору у господина Сечи проживали - порубили ою1 топорами беднягу Михала Бача, предмест ника моего. Очень он набаловал лесорубов, а как однаж ды заспорил с ними, они и сделали из него покойничка. Их-то, само собой, на кол, да только М и:халу Баче это уж не помогло... Янко рассеянно слушал рассказ, а может, и вовсе не слушал : его гораздо больше интересовала работа му ж иков. Оп с удовольствием разглядывал, как, крепко уп ерев в землю широко расставленные ноги, словно уко р ешшшись в ней, они ритмичными ударами, то накло няясь, то откидываясь назад, крушили, побеждали со нротивлявшееся дерево. - Ну, братец! - задорно улыбаясь, о братился он I\ Я нку. - Погляди:м-ка, много ль в т ебе лихости да силы! Б ери: в руки топор, а я другой, свалим дерево! - Да господь с вами:, ваша милость ! - ужаснулся надсмотрщик. - То работа тяжелая, мужикам положена, а не молодым господам... Однако Янко и внимания не обратил на его протесты и продолжал подзадоривать брата: - Ну-ка, юный витязь Янку! Или храбрости мало вато? Идешь пли нет? -Иду! Напрасно пытался надсмотрщик советами да опасе ниями отвлечь господ от их намерения, они взяли у двух 31
мужиков топоры, сбросили свои доломаны и встали на места крепостных. Мужики удивленно, непонимающе гляде ли на молодых господ: может, у них мозги повре дились? Но потом решили про себя, что это, должно быть, еще одна странная господская забава, и успокоились. За то молча, но с превелики�1 злорадством отметили, что меньшой барчук очень быстро отбросил топор и, шатаясь, побрел о т дерева. - Что же ты, доблестпый витязь? - издевался над братом Янко. - Или оскомину слава набила? Он не бросил работы, а все шире взмахивал т опором , напоспл все более могучие удары, стараясь н е отставать от мужиков. Ему была важна не победа над братом - ведь Янку на три года моложе его и вообще послабее. Шутливое состязание с ни�f служило лишь прикрытнем бушующих в нем страстей. Главным тут б ыло ощущение силы своей, свежести, гибr<о сти в ногах, спине, плечах и руках: он мог, он был в состоянии сделать то, что заду мал ! Хотел бы он. поглядеть, кто из праздных дв орянских юнцов прп уйлакском дворе сумеет помахать топоро!\f, как он сей<шс! Да и на прочие молодецкие забавы кто из них способен? .. Может, молодой М иклот Уйлаl{и? Либо Ла цl{о Перени? Янl{о всегда побеждал их в разных играх. Его отец позже иных l{репость от l{Ороля получил, это, шш ечно, та!{, nотому-то не все ученые иремудрости ему, Янко, досконально ведомы, да и l{расивых словес он го ворить не умеет. Но чтоб за это бесчестить его? ! Просто зависть черная томила знатных его сверстников, потому что понимали опи, н а него глядя : для ратной жизни сила да стойкость надобны. А этого у Янко не отнимешь ... Он вот и тяжести топора не ощущает : играючи им помахи вает, вздумает чуть повыше рубануть, точно туда топо ром и ахнет, а плечи, поясница , ноги и не чувствуют усталости.. . Он еще поi<ажет изнеженным тем барчукам, холера им в бок, что есть истинная удаль, - только б по п ались е:м:у на пути... А что СI<азала бы Анна Уйлаки про его молодечество? Топор дрогнул у него в руках, горя чая волна пробежала к ногам. Не решился Янко искать ответа на свой вопрос, постарался отогнать его от себя , только удары топора стали еще сильнее... А когда наконец, весь взопрев, он бросил работу и, подняв тяжелый топор за конец топорища, подержал его некоторое время горизонтально в вытянутой руке, а за- 3.2
тем о т бросил лихо, даже мужики поглядели на него с уважением. Тан:о е и у них за доблесть почиталось. .. А уж на дсмотрщик, солдаты из свиты да _Янку п вовсе были в восторге. - Ваша милость и с медведем бы сладили, - сказал надсмотрщик. - Сильнее витязя, может, во всей округе нет... - Уж это само собой! - добавил и Янку восхищенно и с благоговением. А Янко стоял в потоке изливавшегося на него при знания , и по т вердому лицу его разливалась самоуверен ная улыб1ш. Он провел рукой по ниспадавшим на шею каштановым волосам, вычесывая застрявшие в них щеп ки, ухареки покрутил пальцами у -того места, где полагалось быть усам и где, кроме легкого п ушка, ничего п е было. Он ощуща.тr приятный вкус жизни, и ему захотелось доставить радость и другим . Отвя зав от седла несколыю птиц и п роч е й дичи, оп бросил свои трофеи :м:ужина м: - Зажарьте себе на ужин ! Янку снова принялся зудить - надо, десн:ать, пода ваться и дому, скоро вовсе стемнеет, - но Янка не хоте лось так вот сразу покидать место, где впервые за долгие недели он со спокойной безмятежностью в полную силу ощутил себя мужчиной. - Нее одн о засветло не успеть. Луна ран о взойдет, она нынче полная. Тогда и тронемся. Солнце исчезло за деревьями, и сумерки опустились на лес громадным покрывалом, постепенно совсем его укутав. :Мужики, оставив работу, разожгли большой ко стер из сухого валежника, а сами уселись воируг него ужинать. Они мигом ощипали подаренных Яю{о птиц, освежевали зайцев, нашпиговали их г рибами и, насадив на вертел, начали поджаривать на углях. Тотчас повеяло таким духом, что и витязям захотелось перекусить : они подсели к Iю стру, и каждый насадил на вертел по дико му гусю . :Мужики подобрали все потроха, свернутые го ловы дичи и развесили на низiю склоненной ветке дере ва, у самого костра. - А это еще зачем? - спросил Нюш. - Угощенье злому духу лесному,-неохотн о, тихо и серьезно ответили еиу. - Rак уснем, он и придет за 33
своей долей. С ним беспременно делиться с ледует, иначе озлится и искаJrечит всех... Э то было сказано с такой трепетной убежденностью, что у Янко холодок пробежал по с пине от суеверного страха. Он чуралея призраков и.всякой иной нечисти, с коей нельзя помериться в ловкости и силе, и испытывал к ним искреннее, идущее из глубины его естества отвра щение . Правда , повстречался он е ним и один-единствеп ный раз, но с той поры больше встреч не желал. Д ело было несколько лет назад, еще до того, как отправили его в Уйлак. Они тогда т олько что переселилисЪ из Хат сега в Хунядекую крепость, и для Янко волнующе новым был каждый уголок: целыми днями он, не ведая устали, рыскал по_ замку и подземельям. Однажды брел он иа крепостпой башни по подземному ходу, который вел к солдатским казармам, - и вдруг в темноте чья-то холод ная рука неожиданно логладила его по щеке и тут же вцепилась в волосы!.. От испуга оп совсем потерялся : стал I{р ичать и не помнил, как выбрался оттуда. Тотчас воины с горящими факелами обследовали весь ход, но, разум еется, никого там не нашли. Родители, когда он рассказал им эту историю, решили, что это было не ина че rш к привидение , Iю торое разгневалось на Янко за то, что шел по подземному ходу во тьме и светом не преду предил призрак о своем приближении . . . Дело обсудили и с капешrаном Rрепости, отцом Бенце ; он придерживалсн того же мнения. << Чья-то душа неприкаянная бродит>> , изреR напеллан и в тот же вечер помолился за упокой ее. Однако витнз'Ь Войк, отец Янко, при всей своей набож ности, не очень-то верил в действенность молитвы и для вящей надежности заставил Янко по совету старой Супе ры (знахарки, жившей в крепости) повесить над входом в п одз е мелье мешочек с солью и растертым в пыль сухим змеиным хвостом. Янко должен был при этом трижды по вернуться вокруг себя, бормоча слова, изгоняющие духа. Прив иден ие больше не появлнлось, но про испуг Янко поминали еще долго, вот как давеча его младший братец. Воспоминание о пережитом ужасе осталось и в Янко, и он, каr\ ни стыдилен того, ничего не мог с собой поделать. Однако же старален побороть свой страх или хотя бы за налиться, пугая себя всякими таинственными историями. Много таких легенд слыхал он от крепостных и всегда удивлялся крестьянам. И х страх был с овсем иным, н еже - · 34
ли у него: они боялись привидений п злых дУХОВ, кан Ji юбой друго й опасности, но никак не больше и не иначе. Так о том и говорили. Поминали вместе с грозой, гра дом, опустошительным :мор ом, отводя нечистой силе та ное же место в своей жизни, как и прочим житейски-'1 бедам. В Янко же, когда думал он о чем-нибудь подоб ном, пробуждался исподвлас тный разуму первобытпыii: т р епет. Вот и т е пер ь от мужицких объяснений его сразу прошибло потом, но он продолжал выпытывать : Ну, а вы-то с ним встречались? - Дядька Мойса! Поведай-ка барину про тот слу чай, дядька Мойса , - подт._шткну:I:и мужини старого нрестьянина. - Как есть, в прошло:�-1 году :это стряслось, вот тш\ же мы- лес рубили, - начал старик. - С харчами у менн скудно было : жена колиr<ой :иаялась, не :могла хлеба на п ечь. И вот, как-то вечер ом не оставил я доли злому ду ху, авось, думаю, не за метит . А ночью стало меня что-то сильно томить, я и проснулся. Гляжу, сидит п одле мешr черный пес, да такой черный, самой ночи чернее, глазн ЩII что твоп талеры, а блестят - даже гляд ет ь в них страшно. << Пошел, пошел прочь, черный пес!>> - говорю ему, а сам хочу з а топор взяться. Да только где там: не могу рукой шевельнуть! А пес черный вдруг заговоршr челоnе<rыr м гоJюсо:�r , вот совсои кан я: << Не выделил ты мне снедп, вот я тебя п попорчу>>. Я враз понял, что пн накой он не пес, а з:rой дух л е сно й . Объясняю ему: я, десrшть, беднян, пото:му п пс оставиJI еды. А он: << Да ме IШ бедняки-то 11 rюрмят, а не богатые. От каждого кусюt полов ину мне отдать обязаны, не то я зло-то п вымещу, вот JШН сейчас на тебе!>> СказаJt: и лапу поднял, на груд�. мне поставить хоте:r, а я нп шевельнуться, ни вскричать не могу... Но тут вдруг как взвоет черный пес и в раз ис чез, будто никогда п не сиживал подле меня. l{ ум мoii l lпкораш, что недавно богу душу отдал, во сне по н ужде захотеJr и п р обудился . А когда шел мимо меня, возыл1 да наступи черному псу на хвост : тот взвыл и удра:r. Кум-то Никораш с вечера оставил харч, так что e:�ry злой дух не мог явпться. << Ты, кум, видал ли болт, шого черного пса?» - спрашиваю. << Не видал я никаюп черных псов>>, - отвечает. << Ну, а вой-то слыхал? >> - << Не c.JJыxa;rr никакого воя, вот только n б рюхе у меня урчит. Это я слыш�, оттого и маюсЬ». Поведал я ему все с
самого начала, и он тоже сказал, что не иначе как алой дух лесной это был. << Коли ты меня один рав от злогn духа спас, пусть я дважды у тебя в долгу буду» ,-го ворю е му. Так он всю ночь со мной до рассвета и проси дел, чтоб злой дух вернуться ко мне не осмелился . А л с той поры всегда лесовику его долю отiшадываю, он ме ня и не замает... Так рассказывал старик, а когда увидел, что молодые rоспода не гнушаются его беседой, новую историю завел: - Да только не всякоr.1у с ним такое счастье, Kai( мне. По�шю, был я еще молодым батраком, когда он че ловека одного в селе калекой сделал.. . Костер освещал неподвижные, полные внимания лица с вислыми усами, головы с заплетенными в косицы жир ными волосами ; только треск сухого валежника и шип енье жира вплетались в певучую речь старика. Будто огром ный красный пузырь, плыл в бескрайном море су мерек свет костра, и уже в нескольких шагах от него начинался та инственный мир темноты, испаряющей первобытные страхи. Этот таинственный мир неудержимо, будт о силь нейшим :магнитом, влек к себе души людей, укрывшихся в круге света : у каждого всколыхпулись, вашевелились 'J.'аящиеся подснудно страхи, и все покорно склонились перед необъяснимым. Одна за другой следовали истории о призраках, не нашедших покоя душах, ведьмах - ка залось, все они тут и живут, движутся вокруг костра, и лес и ночь наполнены их гомоном. Затем речь зашла о других, более постижимых опас ностях. Один крепостной помянул т урок. - Говорят, они па львах голяком скачут. Потому только и Дунай не перешли еще, что львы иначе как по льду не могут, - сказал он, вроде бы обращаясь к своему соседу, сидевшему нахохлись подл е него. Однако было ясно, что слова его, собственно говоря, предназначены :молодому барину, только не смел :мужик прямо к н ему о братиться . Янко понял зто, почуял и т о, что все они здесь ждут его слов, как откровения, и, будучи все в том же снисходительном расположении духа, бросил им не сколько фраз - как давеча бросил дичь. - Все зто враки! Турки такие ж люди, как мы, только безбожники, псы языческие ... Сказать больше. .. . он почел неуместным при существо вавших :между ними отношениях. Но правда и то, что у 36
него самого сведений о турi{аХ было немногим более•. • Слухи о турках доходили, конечно, и до него - чего толъ к о не болтали об этих нехристях люди, даже :м:алых ребят ими пугали, - но ничего па самом деле серьезного оп пи от кого не слыхал. Даже отец - а он-то близок к ко ролю - мог бы, кажется, выведать хоть что-то - тверд иJI только , что они язычники и что надо укреплять крепость, н е ровен час нагрянут. С неба стремительным ястребом обрушился ветер, nод хватил, разбросал накаленные угли. Когда запто солнце, сразу похолодало, и даже возле костра не хватало тепла. Япко захотелось домой, он взrлянул на небо. Но небо оставалось черным, и кругом было темным-темно ; лупа еще не взошла, а если и взошла, то была скрыта толсты ми подушка ми облаков. Может, ветер разгонит облака. Б темноте все виделось иначе, чем днем, и теперь Япко жалел, что не послушался тогда Янку . Они давно были бы дома. Домашни е небось 1· ревожатся: братья никогда еще не задерживались так поздно... А у крестьян настроение иамепилось совсем в иную сторону : то ли запах и вкус жареной дичи, то ли н ескодь :ко скупых слов, сказанных Янко о турках, были тому при чиной - но они совсем раавеселидись и оживленно между собой заговорили... - Вчера у Андораша свадьба была, - сх<азал один п а рень. - Нынче уж Анка молодушка ... - Да не ты ей помог в этом, - ехидно вставил дру гой. - Знаю, была у тебя охота ... - Зачем языком тр еплешь ? - взвился парень. - Слух идет, будто и ты ходил к пим на ottaг гля- деть... Да только тебе па порог указали... - Брехня все! И ты брешешь ! И всякий, кто говорит или верит тому. Остальные сперва не придали зн ачения переп алк е и даже подзадоривать с тали парней разными шуточками, а те вдруг п о в скакали от костра и сцеnились, душа друг друга мертвою хваткой и с таким О?Кесточением, что один из сидевших у костра мужичков nостарше прикрик пул: - Эй, полегче, гору свернете! А Япко, боготворивший силу, вновь воспылал удалью при виде буйвой этой схватки и, позабыв о своем достоин стве, подбадривал драчунов: 37
r � :Крепче зажимай! За шею, за шею его хватай! Ох, и дурень же ты, раззява! А когда парень, заподозренный в неудачном сватов (О!тве, уложил противника на обе лопатки и встал над ним, тяжело дыша , Янко вдруг подскочiш к нему и крик нул : - А ну, становись ! Померимся силою ! Необычно е предложение было встречено удивленной тиши ной. Янку попытался протестовать: - Уж не станешь ли ты с холопом вязаться?! Но Янко только отмахнуJIСЯ . А так как парень гото вился �к схватке весьма неохотно и, видимо, был бы рад улизнуть, Янко предупредил его : - Не п рпкидывайся, будто всю силу вкладываешь, борись по совести, а не то велю батогами тебя угостить! Услышав это, парень так перетрусил, что схватился с Янко в серьез и в два счета удожил его наземь. Исход схватiш был встречен с молчаливым ужасом, мужики дох нуть не сме:ш, а парень стояд над Янко с такой испуган ной, песчастной физиономией, будто его самого сбили с ног, да не один , а по меньшей мере двадцать раз подрЯJI... Прежде всех опомнился надсмотрщик и злобно накинулся на парня : - Ах ты свинья, мужицкая харя! Да кан ты посмел бесчестие такое учинить? Да я тебе все кишки выпущу, пес смердящий ! И он тан лягнул парня по ноге, что тот упал, а над смотрщик начал лупить его палной, пиная еще и ногами. Подбежали воины из сопровождения молодых господ и трже стали избивать парня ; один воин помог Янко встать с земли. С трудом поднявшись, злой и пристыженный, Янко бросился прямо к коню. Янку и свита поспешили велед. Надсмотрщик остался один, но и сам отли�но спра вился с Эl>:зекуцией. Парень постанывал, но, казалось, тольно по обязанности, будто считал побои заслуженными, и даже не пыталея укрытьея о т ударов ; прочие м ужини неподвижно сидели вокруг костра и молча смотрели, Kai\ истязают их товарища. Некоторое время Янко и его отряд спускались п о про клятой богом дороге почти в полной тьме. :Кони под ними дрожали от страха и ставили ноги осторожно, будто че ловек, недавно лишившийся зрения. Но не успели они выехать из лесу, нак из-за туч выглянула луна, и от круг- ' 38
лого ее диска стало светло, как днем, а деревья, кусты и даже камни отбрасывали теперь таинственные, неправдОf. подобные длинные тени. Всадники молча осторожно спускались с кручи. Янко даже не вспомнил о состязании, ради которого они, соб ственно, чуть не перевалпли хребет. Он думал о том, что произошло, п чувствовал себя самым несчастным, самым распоследнпм существом на свете ; от гнева и отчаяния впору было зареветь. Нужно было ему этакое позорище� И не в том дело, что его, Янко, уложили наземь, а в том, что сделал это крепостной, простой холоп! И зачем он свя зался с пим, да и с другими тоже? Выходит, прав был молодой "Уйла ки, бросив ему прямо в глаза : «Мужик ты! Тебе только с крепостными компанию водить!>> Правда , "Уйлакп в тот же миг свое получил : Янко так ему по зу.:. бам съездил, что обидчик сразу кровью захаркал. Коли мужик он, то и действует по-мужицкиl . . Однако .с тропти-· вый гонор: << Каков есть, таким и принимайте !>> - овладе вал нм лишь при вспышках гнева, вообще же он горько сокрушался, что столь невежествен, и сердился на отца, который выра стил его неучем.. . Вот и Анна, Анна "Уйлаки попачалу явно к нему склонялась, а как заговорили кру гом, что он тююй-сякой, неученый, сразу ей Лацко Пе рени милее стал. А много ли Лацко умнее, ученее? Только что движется половчее, да льстив, да любезности говорить обучен. Но н то правда - разве стал б ы Лацко П ерени с крепостным парнем бороться? Что, как они там узнают? Да Анне расскажут? ! Кровь бросилась Янко в лицо, вдруг стало о чень жарко. Он воткнул каблуки коню в пах, конь рванулся от нежданной боли и пустился вскачь. Янко не осадил коня, хотя поистине безрассудством было скакать по извили стой, бугристой дороге. Один неверный шаг, и конь пере ломает ноги, а он сломит себе ш ею. "У спутников Янко не хватило ни смелости, НII ловкости последовать его при меру, онп далеко отстали, но победа не принесла ему умиротворения. И он все скакал и скакал, надеясь уйти от неприятных, мучительных мыслей. Янку понял, что брат от стыда способен сей'lас на лю бое сумасбродство, и изо всех сил старался догнать его, нрича вслед : - Братец, придержи малость коня! Послуша·й, что скажу... Погоди ! . •
Янко слышал отчаянные приэывы, но не внял им. Сей час он сердился и на младше1 о брата. «Всякой бочке за тычка, соп.nивый свиненок! » - думал он про себя и все t'Нал да гнал вперед 1юня, теперь лишь для того, что бы больш е напугать парнишку. Он злился и на отца, ноторый ничего не делает для него. Скоро полгода, ка к Янко вернулся домой из Уйлака, а чем занимался с той поры? Целыми днями гонял по округе, вечера в кутежах: убивал, чтобы горечь в себе подавить, - но в едь долго так продолжаться не может! Завтра он предстанет пред отцом и скажет напрямик: пусть дает какое-либо дело, п е то он из дому сбежит. Ему хотелось действовать... со вершить что-то великое, доказать... Янко съехал к подложью горы, вот-вот должно было показаться и родное село, Хатсег. Ему и в голову не п ри шло подождать своих спутников. Пусть силенки напрягут, ежели с ним вместе хотят домой вернуться. У ближайшего поворота, откуда дорога сворачивала на прямую, далеко впереди, где полагалось быть селу, он увидел вдруг огромные красные огни. Уж не пожар- ли? Он еще пришпорил коня, чтобы побыстрее туда добраться. Однако, приблизясь, увидел, что красное пламя не от по жара - за околицей пылали два огромных костра. Может, волков мужики отпугивают? Но ведь зима с ее морозами, выгоняющими волков из лесу к самой околице, еще да лека . Подъехав, Янко увидел возле костров отца и несколь них воинов. Неожиданное появление Янко произвело ра достный переполох. - А где остальные ? Янку? - встревожился , вдруг отец, когда первая радость прошла . - Следом едут. А ваши милости? Уж не сало ли жа рить явились вы сюда из Хуняда? - Сало не _рало, а крепостных маленько поджарим. Уже доброму десятку всыпали палок по задницам. Вас с них т ребовали.. . - Нас? Нас-то зачем? - Мы думали, ухлопали они вас где-то. Та старая ведьма призналась, что в шахту вас скинули, в про пасть. - Войк указал в ту сторону, где стояли кони. - Прочие вопны о Радуем искать вас отправились... Янко посмотрел, куда указывал отец. От света 1ю стров рябило в глазах, и лишь с большим трудом он различил 40
неясные фигуры нескольких кр епостных, привязаппых к стременам оседланных лошадей. . - Да что :здесь стряслось-то?-сп росил он осевшим: от волнения голосом:. - Сбесилось мужичье. Разгалделись, попа прогнали, на Хуняд напасть хотели... Мы и подумали, может, они вас побили, если где повстречаJIИ... Подъехал Янку в сопровождении всадников. Тяжело дыша, сле:з с коня. - Ты нас вовсе :загнал, - ска:зал он брату и лишь по том: огляделся. Видимо, он ничему не удивился, :заинте· рееовален лишь старой Башкой. - А старуха в чем: худом провинилась? - Крепостным головы :задурила, - ска:зал Войк. - Натравливала их. Они уже при:знались. Крепостные, привязанные к стременам, тут же, молча и бе:зра:зличио, ожидали решения своей участи; позади них, по:зади костров мрачно притихло село. О свещенные луной, теспились друг к дружке дома, будто малены;ие деревянные коробки; лившийся с неба бледный свет, Ю\· �алось, приподымал их и нес на себе, точно щrи были пустыми. Однако в каждом и з ШIХ бодрствовали, :затаясь в ле:м:ом страхе, люди... Послали воина, чтобы вернуть отр�д Радуя, а потом, уже все вместе, двинулись чере:з село; четверо :захвачен ных мужиков трусили рядом с Лошадьми. Только т еперь они первый ра:з подали голос. - Не повинны мы . .. Старая карга Башка нас :заворо� жила. Ведьма она .. . Сжальтесь над нами, милостивые гос пода! .. - сл е:зно молили они с усталым, вялым: отчаянием, но милостивые господа и бровью не повели. Лишь один воин, которому наскучило их нытье, бросил : - Не канючьте, вы и есть главные :запевалы! М еж тем Янку придержал коня и, подъехав к брату вплотную, ласково шепнул ему на ухо, словно дорогой rrодарок дарил : - Будь покоен, н�кто не узнает. И воины побожились молчать... << Неужто мало того, что я сам :знаю? Кто меня о том: :забыть принудит?» - хотел было спросить Я нко, но по давил рвавшуюся наружу горечь, промолчал и отъехал в сторону. Вся эта ночь с бурлящим в ней недовольством, натужными стонами крепостных и веселыми шутками 41
воинов пред-ставилась вдруг ему колодой для пытки, для удушения, из которой надо вырваться во что бы то ни стало. .. бежать, и как можно скорее... 1 Позади, в оставленном ими сеЛе, выли на луну собаки. В крепости пробудились спозаранку, и начался сума 'f ошный, заполненный делами день. Группа воинов с Ра дуем во главе сразу после завтрака отправилась в Хатсег посмотреть, не нарушено ли установленное вчера спокой ствие. Доставленные в крепость мужики все еще в ней оставались. Господин Войк велел посадить всех четверых в колодки, чтобы надолго запомнили, как бунтовать; что ж е ка сается старой Вашки, то было решено выяснить с помощью отца Винце, на самом ли деле она ведьма , как под палка ми показывали мужики. А коли правда - в ко стер ее, как всякой ведьме положено. - Да пускай староста объявит : посажу на кол ка ждо го, кто впр�дь шебаршить будет, - напутствовал Войк Радуя. Янк<у хотел бшю ехать с ними, по отец приказал ему остаться. - Снова пропадешь на целый день, а мы тут из-за тебя изволь драть мужичьи зады... К тому ж есть у меня разговор к тебе, - доба вил он, когда перед отрядом опу· стилен подъемный мост. - Пойдем-ка в оружейную, чтобы нас не обеспокоили. В оружейной среди тускло ,поблескивавших щ итов, лат, широких мечей, прямых шашек, неуклюжих алебард и стройных копьев затаилась прохладная чистая тиши на - казалось даже, что было слышно, как губительная ржавчина тайком грызет металл. Войк не сразу заговорил с сыном, сперва прошелся вдоль ·с тен п полок, постукивая по щитам, оглаживая сабли, копья , алебарды. - Праздность даже им не в пользу, - тихо сказал он. - Либо в дело употреблять их. надо, либо холить, что бы ржа не съела... И, помолчав, обратился к Янко : - Знаю, и тебя съедает ржа безделья. Но как сталь эту мы лишь для битв с дворянами сохраняем, так и тебе не пристало со всякими холопами да мужичь е м якшаться. Янко вскинул голову с раздражением и обидой. 3на.. чит, и отец попрекает ero за зто? 42
А ведь милость ваша только что сказывали, - воз• разил он с едва прикрытой резкостью, - коль нет дворян· ских битв, холить надобно сталь! .. Это :rы к чему? Хочу, ваша милость, слово молвить ... Про что же? ' А про то, - упрямо вырвалось у- Янко, - что ваша милость тоже могли бы получше обо мне порадеть. - Ты что же, молокосос, меня, старого отца своего, учить вздумал? -вспылил Войк, и лохматые его брови взлетели до --еередины лба . - П очтени е к родителю где потерял? - Есть во мне почтение к вам, батюшка , по и горечи, словно в добром вине, предоста точно. Отчего я не учен, как прочие молодые дворяне, коли уж вы меня к ним п осылали? Мишенью для их издев.ок я был, п, хоть метал копье всех дальше, онп-то все меня копьями нас м еш ек -своих забрасыв али. Уж вы с нажите мне, ваша милость, для чего я других хуже быть должен? Неужто столь нич тожен я? А коль и впрямь так это, - значит, не гожусь я на иное, нак только с холоньями вязаться . .. Слова вырьmались у него с таким жаром, так илоно тала в них горечь, что даже отца обожгли . Страсть, кото рую он ощутил в речИ сына , сразу смыла его прежнее негодование. Он не столько понял, с1юлько угадал ту внутреннюю борьбу, что снедала Янко. Сам он до сей поры н иногда ни с чем подобным н е сталкивался. Бывали, правда, и у него беды и печали, но он всегда справлился , с ними весьма просто: ногда мог - все улаживал, а не мог - старался позабыть. Видя и слыш а , что вытворяет Янко , он почитал все это такими же прока зами, ноторым в молодост и и са м отдал дань. И тольно улыбался в усы, .когда ему доносили, будто на пирушка х с Япко бывают порой и ир еп остные кр асавицы. << Молодо-зелено,-разне женпо вспоминал он былые годы. - Тольно б до м атерин ских ушей не дошла >>. Да и кто по-иному пос·тупал в юно сти? Король Сигизмунд уже и не м олод, а ведь куда как люб ит еще поволочиться... Единственно, что Войн считал своим долгом, это попытаться в тиснуть разгул Янко в бо лее благородные, более достойные сына рамки, - отец Бенце и так уж прожужжал ему уши своими укорами. Потому и хотел он поговорить с Янко, но всnышка сына совсем сбила его с т<Щну, и, в мес то того чтобы по-отеческп 43
выбранить, В ойк, испуганно заикаясь, стал ero утс� шать: - Да ты что, да полно, это ты - ничтожен? ! Как бы не так! И не вздумай забивать себе голову подобными глупостями! Из тебя еще такой королевский витязь вый дет, каких днем с огнем не сыще шь. .. - Только для этого действовать надобно, а не дома сиднем сидеть. По-настоящему показать хочу, на что спо собен. Чтоб увидели : не обсевок я в поле.. . - Не бойсь, не долго ждать, покажешь. Я тебе еще не сказывал; но жду вскоре весточки от деспота из Сие дерева, возьмет ли тебя к св оему двору. А он возьмет не пременно. А свиту я тебе дам такую, что и сын господина Уйлаки позавидует... Хоть и недавно я сюда из Хатсега перебрался, а могу показать: моему наследнику стыдиться нечего .... И мать все сделае т, чтоб тебя снарядить до стойно. Горько было слышать Янко, что даже отец его не по нял. Неужто нет здесь никого, кто до конца проник бы в смысл его слов , пусть ирерывистых и нескладных, но зато шедших из глубины души? Он хотел объяснить отцу, что жаждет вовсе не парадного эскорта и пышности, а со в сем иного... того, от чего сам почувствовал бы: он дей ствительно способен на большее, нежели те, кто . .. Но даже :мысленно он не :мог ясно и понятно изложить, чего е:м:у хочется, а потому промолчал. И лишь выдавил с трудом: - Благодарствуйте, батюшка. Но как бы там: ни было, он откровенно радовался пу� тешествию в Смедере во и тамошним развлечениям. Дес пот - могуществ енный правитель ; пожалуй, для Янко IПирокое поле там откроется, и он совершит нечто вели кое. Ему это необходимо ! Чтобы дон:а'зать им всем в Уй лаке - Миклошу, Лацко Перени и Анне, Анне Уйлан:и ... 2 Рождество наступало мрачно. Три дня до него непре рывно лил, хлестал холодный, колючий дождь, а в сочель н ик на город пал такой густой туман, что, н:азалось, он вжал в землю дома. Словно вся вода Рейна и Боденекого озера превратилась в туман, и теперь он сгустился над городом. На улицах едва можно было что-либо разглядеть 44
в нескольких шагах. Городской совет был в панике : чтобы приготовить достаточно факелов к назначенному на вечер въезду императора, собрал!{ весь вар, до мельчайших ку сочков, обойдя в поисках даже мастерские сапожников и кожевников - и все же не миновать, видно, городу бесче стия из-за подлого этого тумана ! Он проглотит, задушит огни факелов, окутает их непроницаемым покрывалом, и все города Пфальцграфства, даже самые малые, самые ни чтожные, будут кричать, что император Сигизмунд рож дественской ночью вошел со своей свитой в Rонстанц при кромешной тьме.. . Надеялись теперь лишь на то, что туман, быть может, задержит прибытие императора и еще до вечера явится гонец с сообщением, что Сигизмунд пожелал провести рождественскую ночь в Бухау, а въезд назначил на пер• вое утро праздника. · После обеда и вправду прискакал на взмыленном коне п осланец с императорским гербом на груди, но привез он весть о том, что в полдень Сигизмунд остановился в Бухау для короткого отдыха, но теперь уж _наверное движется к Rонстанцу, чтобы вечером быть здесь, в любезном ему городе. В ратуше поднялся отчаянный переполох, в до полнение к факелам готовили вымоченные в сале пучки пакли. Правда, дух от нпх пойдет не слишком приятный, по главное, чтоб светло было. Память о достославном ро ждении Иисуса почти полностью потонула в лавине в ол· нующих приготовлений : рождеств енскую пальбу из мор тир и колокольный благовест отложили до въезда императора, и потому, когда опустились сумерки, только ребятишки бедных окраинных кварталов звонкими коло кольцами да шумными трещотками восславили предвечного младенца . Что ж, рождество бывает каждый год, а могу ществ енный император, светский глава христианской церкви редко оказывает городу честь своим присутст вием. И городу посчастливилось, ибо с наступлением вечера темнота как бы вытеснила туман, и он вдруг р ассеялся. Итак, высокого гостя можно было встретить при подобаю щем освещении. Почти весь -г ород толпился теперь па улицах в ожидании готовящегося зрелища. На площади перед ратушей на высоких, сколоченных из тесаных до сок подмостках, предназначенных для прибывшей в город духовной и светской знати, еще постукивали молотками 45
мастера и подмастерья . Особенно много было духовенства, п оскольку с самого начала ноября в Конетанце шел все ленский собор, и , в то время ка к светские вельможи пре бывали в большинстве своем в Аахене, куда съехались на к оронацию, священнослужители ожидали великого госу даря в Копстанце. Здесь же останоюшея и сербский деспот Стеф ан Лаза ревич вместе со свитою. Ему, правда, приличествовало бы иаходиться в Аахене, да он и сам туда стремился, но. сiшьно разболевшись пекста тп, долго пролежал дома, в Смедереве: привязала сь к нему желтуха , пришлось н астой пить нз корней и трав, чтобы хворь из крови выгнать. Словом, тронулся он в путь с опозданием и п рибыл в I\оп станц всего за несколько дней до рождества. И даже этот путь не с мог на коне проделать, а, к великому стыду своему, ехал в коляске, будто слабая женщина, - опоздать. сюда к въезду Сигизмунда ему не хотелось. Хотя со вре мени ф ей ер варского согла шения никаких размолвок ме жду н ими не было, опаздывать он не желаJr, ибо государь. начал весьма прие лушиватьс я к тем наветам, что нашеп тывали ему враги деспота . По крайн ей мере, так сооб щал верный Л а за ревичу граф Фридрих Цилли, кружив ший, и не без успеха) возле им ператора . А ныне, когда на восточных окраинах страны все з а метн е е шевелились. турки, Ла з аревичу вовсе нежелательна была грызня с го сударем. Поэтому он явился в Констанц в сопровождеюпr з натной и парадной свиты, желая и этим подче ркнут ь по чтение свое к сюзер ену ; впрочем, п ышнос т ь и: многочис ленность его витязей должны были также показать, кому следует, могущество деспота и его богатство ... Прибыв . он узнал, что Сигизмунд ·в Аахене, и: х отел было дви нуться ему нав стречу , н о пфальцекий граф Jlюдвю· , ожи давший импера т ора в качестве хозяина, о тговорил его . - На твоей милости лица нет! - сказал он ему. - Ег() величество импе ратор уже тому порадуется, что ты, хоть. и болен, а все же приехал сюда , в Констанц. Притом у нас нужда есть в твоем голосе, уж больно верховодит духо венство в соборе.. Видно, его святейшество Иоанн Д ва дцать третий папой остаться желает, вот и нагнал порол сюда великое множество. .. - Мы с ними еще потягаемсяl - сказал деспот. Но совета графа Людвига послушался и остался в Кон станце.
Вечером, в канун рождества, когда всадники, послан ные на разведку, возвратились с в естью, что Сигизмунд стоит на окраине города, деспот находился на подмостках :n обществе графа Людвига и кардинала Пьера д'Алъи, который на торжественном въезде императора представ лял папу Иоанна XXIII. Воины Лазаревича при полном параде выстроились у подмостков. Дорога, по которой надлежало пройти шествию, была залита красным заре вом, и площадь перед ратушей казалась единым морем света : факельщики стояли так тесно, что почти касалис ь друг друга локтями. На берегу Рейна пылали громадные факелы, небо от них стало багровым, словно в есь город n ылал. Городской совет не ударил в грязь лицом, причин стыдиться у старейшип не было. • Внизу, среди солда т Лазаревича, стоял и Янко Ху няди : истомившись от волнующего ожида ния, он глаз�л на пышно е, невиданное доселе зрелище. Наконец-то оп увидит Сигизмунда , короля-императора, коего столько раз пытался представить себе по рассказам отца , чьим воином 'Так жаждал стать. Каким могущественным, необыкно в е нным человеком должен быть тот, кого встречают с та ним почетом в большом городе далекой страны! Не была у Янко еще особая причина для волнения : в свите Сигизмунда состояшr его отец и дядя Радуй, с ко торыми о н не встречался с тех пор, как уехал в Смеде рево. Вот будет радость, когда он , неожиданно предста в перед родными своими, поздравит их со счастливым рож деством... С дальнего конца улицы, выходившей на площадь, пе слись, сливаясь воедино, приветстnенпые клики толпы, вверху на колокольне собора торжественно и ликующе ра з ом забухали колокола . Император едет! По спине Янко, опьяненного и очарованного этим ураганом звуков, пробежали мурашкп, на глаза навернулись слезы. О, как прекрасна , как восхитительна жизнь, пр:ипасающая для людей подобные зрелища ! Он боялся заплакать, - ведь это не к лицу во:ипу Лазаревича , да еще мечтающему стать воином короля. Площадь между тем обратилась в сплошное ликующее горло : из устья улицы вливалось в нее императорско е ш е ствие. На танцующих и дико озиравшихся от страшного шума конях двигалось войско ; впереди, на черном жереб це, ехал, окруженный телохранителями, император в 47
белоснежной мантии. Накал статн ая, богатырская фигура, как истинно п о-королевски, милостив о улыбаясь, кив ком головы принимает он привететвин толпы / - Слава императору! Слав а Сигизмунду!-кричал Янко в месте со всеми. И тут же: - Слава императрице l когда появилась нарядная ка рета, везущая королеву. &8
Все остальное - прив етств енные речи, вновь и вновь повторявшиеся бурные клики, здравицы в честь Сигиз мунда - слилось для него в каком- то головокружитель ном, пьянящем забвении, и очнулся Янко от этого дур мана, лишь когда шествие стало рассеиваться и все дви нулись на отдых Б отведенным для постоя местам. Тогда 3 й. Дарваш 49
он вспомнил, что еще не - видел отца, и, замешавшись в разбредавшуюся толпу, пошел отыскивать своих. После долгих поисков он все же разыск&.л и отца и Радуя : они сто яли в дальнем углу площади возле лоша дей, толкуя со стремянными, и буквально остолбенели, не веря ни глазам своим, ни уша м, когда Янко поздравил их с рождеством. После радостных объятий отец спросил со �частливым смехом: - Откуда ж ты взялся? Я думал, мы с тобой только в битве встретимся, врагами. Ты воин деспота, я - ко роля.. . - Потеснил бы я вашу милость ! - смело и в есело от ветил Янко. - Ишь ты, ишь ты! И впрямь потеснил бы, вон в едь какой славный витязь вымахал с той поры, как я тебя не видал! Так подтрунивая, старые � оины в сопровождении Янко направились к отведенному им месту для ночлега и сразу набросились на еду. Янко 1только дивился богатырскому их апп етиту, а они между делом вес поглядыв али на него . - Ну и ну! - ткнул племянника в бок Радуй, ухмы ляясь во весь лоснящийся от жира рот. - За два-то года у тебя усы выросли. Того и гляди, за уши станешь их заворачивать. Янко со смущенным смеш ком покрутил п од носом ре денькие короткие волоски и, чтобы перевести разговор, начал высокопарно восторгаться дивным вечером. - Черта он дивный! - проворчал отец, проглотив оче редной добрый кус. - По мне, так препоrапый. Я весь из зяб в здешней слякотной зиме, поясница и колени так и разламываются. Подагра проклятая снова замучила . Эх, сидеть бы сейчас в своем углу, в Хуняде . .. - А ты угости свою подагру добрым н е мецким вин цом! Вида но ли дело - витя3ь- подагрик? - сказал Радуй н налил всем троим, потом обратился к Янко: - Ну, а ты, дружище, оказал уже честь немецким девицам? Янко хотел было ответить шуткой, но отец пере бил его : - Нынче о том не пытай, вечер-то рождественский. HfJ пристало об этаком в праздник беседовать. - Верно ! -ткнул себя пальцем в лоб Радуй. -За в тра ведь рождество! В столь великой сутолоке все на 5О
оn ете позабудешь. Ну, да ладно, попытаю nосле пра зд ника , а у тебя будет времечко подумать. Б ольш е о рождестве ничего сказано не было, 1ю п этих скупых слов оказалось достаточно, чтобы в душах собе седников воцарились умиротворенность и благолеп ие. Сло вно мягким покрывалом приглушило наступавший на них отовсюду шум : громкий смех непристойного веселья, забористые шутки, ворчливую брань, - погруженные в себя, они продолжали тихо беседовать. - Что-то нынче там, в Хуняде, твоя мать поделы вает? -задумчиво проговорил витязь Войк. - По правде сказать, я бы охотно бросил по странам бродяжить. Сиде.гr бы безвыездно дома . Н ичего не поделаешь" ста рость вгрызлась мне в кости, душой и телом жажду 'ii oiшя. · - ДумаеШь, дома найдешь себе ме-ст о? - спросил Ра дуй. - Ты всегда так : уехавши, вернуться желаешь, а вер· нешься - стонешь, только и знаешь, что на сударыню сестрицу ворчишь. - Тебе это мудрено понять, Радуй ! Вот уже и соста рился ты, а законной жены никогда у тебя ие было. Вед ь оно как бывает. - Отец глянул на Янко, словно говоря : << Ты уж не малое дитя, можно и при тебе сказатЬ». - Че ловек никогда н е довольствуется тем, что есть у него, но, потерявши, сразу видит, что только оно ему по-пастоя щему и дорого. Мне многие недостатки супруги мooir ведомы. И скуповата она, и вечно себе на уме, и мыслей :моих никогда не пони:мала . Частенько я с ней ссорился, что греха таить, а вот поди ж ты, тянет меня в тепло ее постели, в каких бы постелях ни леживал... Старик отхлебнул уже три-четыре глотка , но на сей раз вино, обычно толкавшее его на буйство и шутливое сквернословие, пробудило в нем вдруг жажду покаянил. - Нас ведь с ной не сердечные узы свели, а отцы п аши, тебе-то хорошо это ведомо, Радуй. И не раз после того дорожка моя в сторону петляла. Но велииий ли, ма лый ли крюк я давал, все равно к ней возвращался... Янко неприятно было слушать признания отца. Он до статочно повзрос:;rел, чтобы глубоко u интересовать�я самоЦ сутью отношении :между мужчинои и женщинои, много" раздумывал над этим, но отец и мать всегда были дл я него как бы под запретом, его любопытство их не каса лось. И теперь, когда старик сам заговорил об этом, что то бурно воспротивилось в не11 1 . Да и вообще ему больше 5*
хотелось сейчас беседовать о нынешнем, полном чудес вечере. - Rто тот в итязь с большими уса ми, что гарцевал на белом коне по левую руку от господина Сигизмунда ? - спросил он, чтобы перевести разговор. - С большими усами? Ван Янко Мароти, - ответил Радуй, ибо Войк, даже не обратив внимания на в опрос сына, продолжал св ое: - В Аахене меня письмо догнало, е го отец Бенце со с.11ов матери твоей написал. Жал:уетсл она, что дома вся� ких бед не счесть. Урожай из рук вон плох, да на скот мор напал. И мужиков будто сызнова черт попутал. Не желают десятину целиком отдавать - урожай, мол, нику дышный. А ведь ежели никудышный ен, то и нам меньше достанется. Вот о каких невзгодах мать сообщает. Однаiю я не страшусь, она у меня такая хозяйка - ко всему ключ сыщет. Семерых управляющих перелукавит, хоть на спор ... Без нее мы, может, и по сей бы день в Хатсеге мыкались... - Ваши милости когда в Хуняд едут? - спросил у неt'о ЯНiю. - По мне, так хоть сейчас. Да кто же знает, сколько король тут на соборе пробудет. Много у него забот ив-за церковных дел. Сперва вот чешсхюго попа Яна Гуса пред судом поставят, а там, может, и дальше поедем. - И я слыхал о священнике Яне Гусе. Молва идет, схватили тут его. - Чтоб схватили, не думаю: господин Сигизмунд ему охранную грамоту дал. - А наши сказывают, будто схватили. Да оно бы и пусть ; говорят, он великий безбожник, ересь проповедует. Пришла пора истинный порядок на� вести в нынешней неразберихе. И _с папами тоже. Rак тут народу веру иметь твердую, ежели три Христовых наместника вдруг объявились да еще проклинают один другого вместе с приверженцами супротивников своих? А коли вера ослабеет, народ вконец испортится. С крепо� стными и так-то уж сладу це т. Однако в господина Сигиз мунда я крепко верю, он наведет порядок. Разума ему не занимать, да и власти у него предостаточно. - Rороль! - восторженно воскликнул Янко. - Редко стно великий ч�ловек1 должно быть! Хотел бы я воином его стать! 52
- И станешь, - улыбнулся отец. - Еще здесь, в Кон станце, представлю тебя. Он о тебе знает, уже и спраши ва.'I не раз. - Ты б и о Янку вспоминал хоть изредка! - укориз пеrrно проворчал Радуй. - А то все только о старшем сыне радеешь ! - За Янку не бойся ! И он свое получит. Сейчас же его место - подле матери, ей ведь тоже кто-то рядом нужен; А я прежде дела своего первенца улажу, кто ведает, когда и где конец мой настанет ... Может, ни Ху нлда больше не увижу, ни Черны... Сильно расчувствовался старый витязь. Даже Радуй никогда его таким не видел и потому тепеr,ь совсем сник. То и дело наливал он брату в кубок доброго рейнского вина, уговаривал выnить, но Войк от того веселее не ста новился. - Ну, тебе-то как в Смедереве 1-н ивется? - спросил он сына . - Доволен тобой господин Стефан? Да будто жалует меня. А вообще какие у вас новости? Большого страху нехристи-турки нагнали. Все бол гар з орят. Может, вскоре и мы с ними познакомимся.. . В Смедереве оружейники днем и ночью оружие куют. - Ну, что ж, будь добрым витязем! - очень серьезно сказал старик, потом опустил голову на стол и тут же уснул. Седеющий чуб, освободившись от гребенки, упал на лицо. - Ну, с этим больше не поговоришь, - спокойно оп редешш Радуй, И, будто ставя печать на собственном замечании, отхлебнул из стоявшего пред ним кубка. По том обратился к Янко : - А известно ли тебе, что тут , в :Констанце, одип твой друг закадычный пребывает? I-\ак полагаешь, кто? - Да вот ваши 1\шлости. Иных не знаю. - Миклоша Уйлаки не знаешь? - И, увидя на шще племянника изумление, cтa.JI рассказывать :-Во главе от цова войска пришел. Гарцевал сра зу .же iза императореной свитой. Поговаривают, как только вселенский собор ноп ч rrтся, на службу к Сигиз мунду пойдет. Потому и преду преждаю, чтоб готов был r< встрече. Теперь-то, ноли: честr. задета, кулаками: защищать е е ваи не н лицу - оба уже исти:Iшыми витязями стали. - И он от души рассмеллея собств енной шутке. 53
Нак Янко пи старался скрыть внезапное во.л нение, ко торое возбудила в нем новость, не мог. Ногда же Радуй подколол его, помянув про кулаки, Янко побагровел. Хо 'l'ел было ответить, что в советах не нужда ется, но потом все же проглотил раздражение. Стало быть, Миклош здесь? За два года, проведеиные в Смедереве, Янко редко вспоминал о нем, да и вообще о своем пребывании в Уйлаке : новые события, новые лица все собой заслонили. И вот - достаточно оказалось одного упоминания, как все сызнова в нем всколыхнулось. - - Я перед ним не отступлю! - сказал он и подумал: видно, пастала пора поучить недруга тому, что есть спра ведливость. Ногда он брел к себе на постой, по улицам шаталась пьяная солдатня, а в окнах горели, славя рождество, свечи. - Не могу, великий государь! -с упрямым смире нием произнес Гус. - Не могу согрешить противу вел е ния души моей, противу заповедей господа. . . В одной из келий доминиканского монастыря стояли друг против друга Ян Гус и император Сигизмунд. Тре тий месяц держали здесь чешского священника . :Когда оп третьего ноября прибыл в Rонстанц в сопровождении не скольких верных людей и с охранной грамотой импера тора, папа Иоанн XXIII тоже гарантировал ему свободу. << Даже если бы Гус убил моего собственного брата, в Кон етанце он будет в безопасности», - сказал папа и на са мом деле смягчил наложенное на Гуса проклятие. Ян Гус мог свободно передвигаться по городу, со всеми вступать в разговор, запрещены ему были лишь церковные службы. Однако несколько недель спустя из Чехии прибыли JПтс фан Палеч и Михаил де :Каусис - еще недавно друзья, они стали теперь его врагами и распространяли выдерiюш из писаний Гуса, стремясь возбудить против него ум ы н души. Это им удалось тем паче, что священник Гус па рушил распоряжение папы: не удовольствовавшись дозво ленной ему свободой, он ежедневно служил обедни и про поведовал собиравшемуел у него люду. Разъяренные кар диналы уговорили папу дать повеление схватить Гуса. Сначала его держали в доме каноника Прентеля, а пото!VI п еревели в монастырь доминиканского ордена... о4
Сопров ождавшие Гуса чешские папы Лн из Хлума , Ипдржих из Хлума и Вацлав из Дубы, его привержен цы, после прибытия Сигиамунда тотчас же стали ходатай ствовать об о с вобожд е нии пх подопечного - тем более что король сам выдал Гусу охранную грамоту. Сигизмунд и в самом д еле вступился, недовольный иренебрежением к его воле, п папа уже готов был уступить, отпустив Гуса на волю. Однако кардиналы ааявили, что в таком случа е они покинут вселенский собор ... От проведения же собора з авИ:сеJш интер1ю ы самого Сигиамунда , поэтому оп усту пил кардиналам и предпочел сделать попытку склонить Гуса к сговорчивости. Один, беа всякой свиты, оп пришел в эту келью, чтобы убедить священника откаааться от богопротивных его возарений . Но Гус в новь и в новь твер диJI : - Не могу, государь! Не могу согрешить противу веления души моей, противу ааповедей господа... С согбенпой спиной, руками , слож енными крест -на крест на груди - словно поаой своей желая смягчить рез кость слов , - стоял священник пред сидевшим на жесткой скамье императоро м. IЗ келье было студено, ранние аим ние сумерки, кааалось, распирали стены. Император сидел на скамье, аябко кутаясь в меховую мантию, и ' аадумчиво поглаживал, расчесывал пальцами бороду. Он ваглянул · на священника , но в сумрачной полутьме рааличил лишь тума� ные очертания, напоминавшие смиренный вопроси тельный анак, - и н е хотел верить, что вот этот самый хилый и иаможденный человек столь решительно откааы вается внять его увещеваньям. - Видишь, я сам пришел к т ебе, - снова начал ко роль. - Уже иа этого ты понять должен, что не врагом своим т ебя почитаю - напротив, охранить, оберечь хочу. .. - Вечная тебе аа то благодарность, великий госу дарь... - Послушай, упрямый поп, - нетерпеливо перебил его Сигиамунд, - не благодарность мне надобна , а успеш ный исход. Благодарность людская никогда не была важ на для меня, рааве что в поступке, угодном мне, выража лась. И от тебя того жду, а не слов благодарности ! .. - Повелевай, в еликий государь! - склонил голову Лн Гус. - Слова и для меня живут лИшь в деяниях... - Так брось упрямиться, обратись, стань на путь пра ведный. Отступись от нелепой веры! \ �
- Нелепой веры я не сторопник, посему и отступиться от нее не могу ... Сигизмунд нервно и нетерпеливо J{ усал гу бы, жевал жесткие кон чики свисавших в рот усов ; рух{а его все бы стрее поглаживала бо роду. Он немного по молчал ; опершись лок тями на колонн п опу стив подбородок в ладо ни, исподлобья глянул в лицо священнину, од нако в нолумране кельи его черт почти не было видно . Но этот полу� мрак и тишь одиночест ва стирали также раз ницу в рангах между двумя за творивmимися в келье людьми ; посте пенно темнота размыла и цвета одежды и са мые очертания тел - в конце концов остались одни голоса. Беседа де лалцсь все более ин тимной, более откровен ной. - Послушай, свя щенник Ян, - тихо з а говорил Сигизмунд. - Поговорим открыто и прямо. Не следует бо яться правды. - Яидосейпоры не боялся ее, государь. - Что-то я сего но приметил. Но, может, мой пример пробудит и
� тебе прямоту. На:к дума ешь, ради чего я, князь церк ви, пришел сюда без всякой свиты к тебе, мелкпму церковному служителю , - пришел проспть, когда могу повелевать? - Видимо, гнали тебя, государь, поиски истины, жа жда познать ее.. . - Истины ! .. - повторил Сигизмунд, и по rолосу его чувствовалось, что он насметлпво улыбается. - Чудные слова у тебя, чешский поп. .. Истина ... с;имвол веры .. . веле ния души... Не слова сами чудны, а то, как ты их проиа посишь. Я уж и в писаниях твоих это заметил и нади виться не мог. Ведь и я говорю слова те, но у меня онп вроде бы иного значения. Очень ты в слова веруешь, легко на них полагаешься. Не думаешь, что они толкают тебя на худое? - Верую только в бога и через бога в себя! - Послушай, поп, в себя и я верую, и тоже через бога . Но, может, боги-то над нами разные? Ведь ежели я говорю : истина, -под оной понИмаю соглашение с другп ми, а не борьбу с самим собой. Если б меня на самом деле гнали к тебе жажда истины, поиски ее, как ты ска зал, то означает это лишь одно: что я мира желаю ! Твоп писания и проповеди мне ведомы. Не скрою, многое в ппх мне по нраву. Ты бы сказал : << В н их много истины>>. Я того не скажу. И даже в том, что по праву мне кое-что n учении твоем, откроюсь лишь тебе одному. Ибо, скажи я о том громко, дабы услышали многие, не миновать мне борьбы с самим собой - ведь тогда я должен буду на твою з ащиту стать. А так я сам себе закон, один все решаю. По одну сторону от меня ты стоишь, по другую - власти тели церкви. К тебе чувств о влечет, к ним - государствен ные интересы. Эх, видишь, однако, что слова-то делают : выходит ведь так, будт о вовсе это разные вещи , а о ни: почти: одинаковы.. . Да разве нет государственного инте реса в том, что чувства влекут меня к тебе, тому, кто бррется против моих приверженцев, всегда готовых сва лить меня?! И не чувство ли: заставляет меня самого госу дарственным интересам служить, для меня означающим властт. над миром? Что ж мне делать с вами-то, которые справа и слева от меня стоят? Соизмеряю я то и это, и дабы по-моему вышл о, даже слабейшего потерять не хочу, а к себе беру его и уж тогда становлюсь на сторону сильнейшего. Потому и пришел к тебе ... 57
- Стало быть, л слабейший, так? - тпхо спросил Гус. - Видишь: я у тебя... Оба недолго помолчали, потом заговорил священник. В тоне его уже ne слышалось того почти показлого упор ства, необоримого, все отвергающего упрямства, с каким он только что отвечал императору, и волнующая душев пая теплота пропизывала ка ждое его слово. - Теперь, коли дозволишь, великий государь, и я тебе правду свою поведаю. Не знаю, много ль тебе обо мне известно. Может, лишь то, что л чешский священник, ере тических учений провозгласитель. Может, видишь, куда я иду, но не ведаешь, откуда пришел. Родом л из нищих кра ев, л - ди тя бедности. Родители мои, убогие крепост ные, жили под Прагоii:, на земле немецких господ. Ску дость, нищета, все хвори телесные губили наши жизни, и помещик и церковь равно угнетали нас. Единым утеше нием нашим было - ежели то может утешением слу жить, - что н е одни мы бедствуем, ибо все вокруг нас жили в такой же нужде. Да и не утешение это было, а тепло стада, сби:вшегосл в кучу, чтобы отогреться. . . И еще одно утешение было у нас : вера в господа, который возлюбил сирых. Веру эту мы умели совершенно отделять от церкви, что терзала нас и на наших глазах покрывала неверие и порок... впрочем, _и церковь умела полностью -етделлть себя от веры... Так мы жили в гнездовьях бедно сти, и было нас множество, все крепостные. Когда же удалось мне все-таки вылететь из того гнезда на своих не раз покалеченных нуждою крыльях, л пошел в служители веры и целью жизни поставил примирение церкви с ве рою, дабы родителей моих и братьев моих примирить с церковью. Я хотел вернуть церкви дух и суть христиан ства, чтобы вновь она стала тем, чем некогда была : по nровительницей бедных, а не прикрытием лжи и греха... Это и стало правдой моей, коей л жизнь свою посвятил. l{ак и ты, государь, л желал примиренил, все мои учения, писания, пропов еди на то направлены - но вот л все ж е попал сюда , заключен в ожидании приговора ... - Одно твое слово, и ты выйдешь отсюда. - Да толы{о слово, что ты, государь, из уст моих вы- рвать желаешь, л выговорить не могу. - Не можешь? - пораженный, спросил Сигизмунд. - Не ты ли сказал сейчас, что твоя истина в примирении? · s�
- Оно так. Да только вижу я, что примир�ния, коего хочу, лишь войной добиться можно... - Слаб ты один для войны. Ежели б я не стоял за то бой, давно бы тебя раздавили. И не думаешь ли, что эдак не поможешь не только себе, но и тем, кому пользу при нести желаешь? .. Любая жертва ради других - глупость великая, но та, от коей никому пользы нет, особенно! - Вот тем-то и разнятся наши две истины! И смысл наших жизней тем ж е различен! Я пришел пз дальней дали, из самых низов, но прежняя жпзнь все время рядом со мною шла . Я думаю о родителях своих, кои умерли, о братьях и сестрах, кои живы, и все, что ни делаю, сперва н их жизни примеряю... Иначе себя потерял бы; стало быть, жертва моя, коли впрямь она названия таиого заслужпвает, не напрасна, она ведь и ради меня самого принесена. Ты, государь, пришел сверху. И в том, что повстре чались мы тут, прону, вижу я , нет, ибо никогда мы не сможем истинно встретиться... - А, вновь словеса нижешь! Да позабудь хоть пена� долго, что проповеднин ты, не стремись любой ценой меня до слез довести ! Тебе сейчас умные мысли нужны, а не -красивые слова! Ты вот, помянул тут о смысле жизни. Смысл в том, чтоб жить ! Тольно в том! Чтобы поменьше бед да забот было в жизни, да побольше услады. Пусть все н тому стр емятся, и тогда ниного ради приносить жертвы не понадобится ! Вот ты сназывал, что беден был, однано вырвался все же из бедности. Отчего же другие того не делают? Верно, нет у них тех сил , что у тебя были. А ноли тан, - чего их жалеть! .. Да, священник Гус, жертва твоя была бы напрасна. В жизни столь много пре красного и приятного, ради чего жить стоит ! Для меня к приятному и твое учение относится, мне неприятно будет, Iюли ты погибнешь, вот почему г ибели твоей я н е желаю. Но против всех ради тебя не пойду, потому что это еще неприятпей будет. Тан снажи мне << да», а в душе оставайся, каков есть. Я тоже частеньно << да>> говорю, ногда думаю «нет». - Я думаю << Нет» и говорю << Нет»! Ибо что стоит истина, ежели она тольно во мне жива, другим же я ложь предлагаю вместо истинной веры? - Пораэмыели еще, Ян Гус! - Сигизмунд поднялся со снамьи. - Ибо, ногда дело дойдет до приговора, я буду думать << Нет>>, но скажу << да »!.• 59
Пылающее июльское солнце еще только поднималось, а в городе было так душно, что редкие прохожие бук вально задыхались. От изъезженной, ухабистой булыж ной мостовой, словно от раскаленной крыши над очагом, било жаром, который возносился вверх почти видимыми струями. Все же на Рейне и на Боденеком озере купалось совсем мало народу, да и то больше дети, хотя обычно в такую погоду вода от множества плескавшихся в н е й тел подымалась чуть не до стен синода. Сей час жители Конетанца искали прохлады в другом месте : они до от каза заполнили кафедральный собор ; многие, не сумев втиснуться туда, толпились перед дверьми. Конечно, здесь не было той пропитанной запахом ладана прохлады, что внутри, хотя стены церкви и колоrюльня отбрасывали тень, однако люди не собирались расходиться по домам. Всем хотелось услышать приговор, который, после много месячных совещаний, должен был вынести теперь свя тейший собор еретику-священнику Яну Гусу. Волнение было велико : вот уже несr<олько дней по городу ходили слухи, будто безбожника-чеха сожгут, а подобного зре шrща не желал упустить нп один человек, если только мог оторваться от трудов своих. Нынче ведь такое собы тие - редкость : более двух лет прошло уже после со жжения ведьмы Шминд с дочерью ! И, право, что может быть упоительнее, чем прямо из уст судей узнать, увидят ли они сегодня сожжение? Кое-нто с утра успел побывать у монастыря и принес весть, будто там уже складывают ностер ; но это еще ничего не доназывало, может, тольно попугать хотели. Ведь священнющ для объявления при· говора проведут там, 11:rи мо места казней, и он, наверное, увидит, как готовят для него костер. Е ще и нарочно ему поRажут! Обрывки всевозможных сведений и слухов носились над головами людей, толпившихся у входа в собор. А внутри, в соборе, царила торжественная, напряжен ная тишина, словно и не был он так набит, что люди едва могли шевелыrуться, а хоры чуть н е обрушивались под их тяжестью. Слева от главного алтаря, на почетнейшем в храме месте восседал император Сигизмунд в полном парадном облачении, с короной на голове; подле него сидела императрица Барбара, вон:руг ж е - свита вельмож; среди них были венгры - Имре Палоци, Янош :М ароти, 60
Иштван Батори, Ласло Микола, Иштвап Розгони, а также сербский деспот Стефан Jlаэаревич, все в пышных па радных одеяниях. Напротив них, справа от алтаря, рас п оложилось высшее духовенство. Один из карДИнало в служил мессу. Однако не тихий благоговейный гул голо сов, а волнение, порожденное чрезвычайными обстоятель ствами, заставляло воздух трепетать до самого купола. Янко сидел вверху, на хорах. Он относился к тем весьма псмноrим, Iюго не особенпо интересовала вея эта история, и пришел он лпшь потому, что сюда шли все, - распорядиться же вреиенем разумнее кан-то не удалось. Берта освободится из дому только к вечеру, да и вообще, кому охота шляться в этакую жару? Янко надоела и де вушна, которая висла у него на шее, будто тяжкпй груз, надоел весь Констанц. А ведь попачалу он чу вствовал себя эдесь весьма хорошо : жители Конетанца охотно при нимали и на славу разnленали не скупившихся на талеры солдат, особенпо же молодых дворян, у которых денег для гульбы всегда было вдоволь, - им ведь не приходилось сидеть на скудном солдатском жалованье. Едва опускал ен вечер, кан повсюду, чуть не в I> аждом доме, начинала звучать :музына, соблазняя солдат повеселиться : на каж дой улице открылись новые набаки, и чуть ли не весь город бодрствовал ночи напролет, алчно жаждал барышей. Казалось, каждый бюргер именно сейчас, понуда идет святой вселенский_ собор, вздумал сiюлотитъ себе со стояньице, означавшее поной и обеспеченность до нонца жизни. Жители Капетанца на время собора кан бы о т менили по молчаливому сговору строгую буржуазную мораль. Прибывшим иэдалена воинам нужна была и лю бовь, поэтому, если они хорошо платили, отцы и мужья добродушно закрывали глаза на заблуждения своих до - _ черей и супруг. Бюргеры продавали их так же вепри нужденпо и естественно, кан и оплаченное должным обра зом рейнское вино. Однако между собой они по-прежнему держались старых обычаев : был, например, день, когда из ревности случилисъ сразу две поножовщипы, а ка IЮЙ-то бюргер до полусмерти избил дочь лишь за то, что прошла она по улице с парнем, который был ей не пара... Янко почти каждую ночь отплясывал то в одном, то в другом кабачке, но часто да же кабачок искать не при ходилось : на онр аинных у;шчнах многие хозяева просто с тояли н а крыльце и сами зазывали к себе случайно 61
Зfl бредших сюда солдат... Так он познакомился однаящы с Бертой, пухлой светловолосой дочерью , шорника . В танцах Янко был знаменит и, непобедим, плясал шумно, с таким грохотом всаживая каблуки в пол, что ветхие до мишки грозили развалиться, а от молод ецких его выкр иков чуть не ерывались крыши. Особенно любил он плясать один, когда можно было, не думая о парт нерше, вкладыв ать в прыжки всю силу неистовой молодо сти. Жители Конетанца уже знали про его талант, дивп лись ему и , 1rогда Янко шел по улицам, передко по J{ азывали на него пальцами. Беспечный дух дальней страны, пьянящее чувство не зависимости совершенно его захватили. Н е сколько м е сяцев он вел эту жизнь, но в конце концов устал , ире сытился. Теперь он находил ее пустой и б ессмысленной, - впрочем, для него все кан-то утеряло смысл. А с той поры, как молодой Уйлани с войском своего отца отбыл в родные нрая, у Янко пропала охота даже к рыцарским по единкам: не п еред кем было показывать свою удаль и ловкость. .. Уж не новому ли знакомцу, обретенному на император ском приеме, не рыжему ли Ульриху? Впрочем, Ульриха Цилли вообще не интересовали рыцарские состязания, да и Янко не любил с ним встречаться. Ульрих частенько насмешничал, речи вел странные, все с подковыркой, таи что Янко иной раз просто опасался его. Конечно, он па рень умный, этого у него не отнимешь , да только мозги у этого умника малость набекрень.. . Нот и в прошлый раз, вечером, - Янко как раз расстался с Бертой, поразвле кавшись с ней в ивняке, на рейнском берегу, н брел R себе, - они только что не столкнулис Ъ с Ульрихом на каком-то углу. - А, :это ты, валах-лесоруб? - вскричал Ульрих , упрямо называвший . так Янко, хотя Япно не раз грозил прибить его за издевки. Но рыжий веснушчатый насмеш нин так умел подольститься, I{ Огда хотел, что долго сер диться на него Янко н е мог. Ульрих и тут сразу обнял Янко, за одно придерживая его руки. По дыханью чувство валось, что Ульрих выпшr. Янно попытался отделаться от него, но не смог. «Я провожу тебя», - настойчиво повто рял Ульрих. Они прошли н емного, и вдруг он спросил Янко : 62. У тебя сrюлько матерей было? - Одна, - удивленно ответил тот.
Жива еще? Жива. Да, что говорить : хоть и не больно умен ты, з ато счастлив. А я вот умный, но не счастливый. Знаешь, п о чему я таким умным стал? Две у меня матери были, да и тех уже нет на свете. А ты потому не шибrю умен, что у тебя мать одна, и та жива... Яюю со странным чувством слушал диковинные речи. Ульрих, конечно, был пьян, но все же то не было бес смысленным бормотаньем истинно пьяного человеr\а .. • А Ульрих продолжал свое, так ставя слова - одно, рядом другое, - будто з аплетающиеся, нетв ердые ноги : - Истинно тебе говорю , двух матерей стоил мне разум мой, вся моя наука . .. Уж и не помню, какие они бы.Тi и, с ранних лет я у чужих воспитывался, то там, то здесь, все науку в себя вбирал. Так что мать была мне не на добна, вот отец и убил ее. Потом на другой женился, н о об этой уже дед позаботился : решил, что она тоже не нужна, и убил.. . А я за это время где т оJrько не побывал, I{ аких только чудес не повидал, так и стал многоумным. А _в от ныне половину всего, что знаю, променял бы я на твою матушку. Но лишь половину, ибо за все-то я двоих м атерей отдал! .. Янко и раньше слыхал пересуды о двух женах Цилли. Отец рассrшзывал недавно, что первую жену - Франге пан-Модруси, мать Ульриха - Фридрих Цилли убил, чтобы жениться на своей во злюбленной, дочери бедного дворянина Вероне Деснитци. Жениться-то оп женился, но Верону тоже убили - уже по прю\азу отца Фридриха, старого Германа Цилли, стыдившегося низного брака сына... Уже от рассказа отца у Янно мороз по ноже про бегал, - н о сейчас, ногда этот песообразный умник со· проводил свою историю таким диковинным поучением, у него даже зубы застучали. Неожиданно даже для себя Янно вдруг бегом бросился прочь, оставив Ульриха, од Б ого и, как тот ни кричал ему вслед, не остановился до самого дома. - Он малость с придурью, - сназал отец, когда на другой день Явно рассказал ему о вечерней в стрече . - Не след тебе с ним часто бывать. . ЯJiко не любил Ул ьриха еще потому, что тот очень кичился своим: родством: с императором, н о в то же время 63
отзывалел и об императоре и об императрице крайне не� почтительно. Сам-то Янко, встречаясь во дворце с императрицей, прекрасной Барбарой, едва осмеливалсл взглянуть на нее! - Он сестрице-императрице ничего уже дать не в силах, - сказал однажды Ульрих , имел в виду Сигиз мунда. - Разбросал повсюду семя свое... А когда и Янко показал зубы, пригрозив проучить за бесчестье, Ульрих рассмеллея ему прямо в лицо: - А ты бы охотно помог eAry, верно? .. Все это вспоминалось сейчас Янко, проносясь перед ним беспорядочно, но все же в чем-то закономерно и связно, пока он без всякого интереса, погрузившись в собственные мысли, сидел па хорах, зажатый среди про чих воинов. В конце другого ряда , закрыв глаза и будто уснув, сидел Ульрих, такой б.11едный, что весну шки его, казалось, светились. Яшю видел, Ii акой он болезненный и вялый, и смутно пожалел его. << Тоже ведь человек! - подумал он. - Сiю .J:ы\0 же всякого люда на свете! . . >> За восемь месяцев, проведеиных в Констанце, много людей встретилось ему на пути, но ни с одним из н их не почувствовал себя Янко сильнее. Какая-то тяжкая пресыщенность охватывала все его существо, :когда он думал об этих восьми месяцах. Где те надежды, с кото рыщr он прибыл сюда? Куда делась мечта обрести здесь какую-то опору и смысл, которые понапрасну искал в Уйлаке, Ху·няде , Смедереве ! А что он тут получпл? Янко вдруг страшно захотелось домой, он едва сдер жался, чтобы не вскочить с места, не выбежать тотчас. Внизу, у алтаря, кардинал все бормотал, бормотал, будт о вовсе не собирался заканчиват ь мессу. Янко взглядом: нашел отца. Войк сидел за спиною Сигизмунда, почти в последнем ряду, с опущенной головой, - быть может, молился. Как знать. Наконец месса закончилась. Ропот волнения прока тился по толпе. Открылась дверь ризницы, о ттуда ввели Яна Гуса. Два священника, держа за руки, провели его и поставили на возвышение посреди главного нефа. Он стоял , опустив обритую голову, борЬдатый, в простой священнической одежде, похожий на нищенству�щего монаха . Тысячи любопытных глаз скрестились на не:м:1
но он, К(lЗалоеь, даже не замечал бурлящую вокру1· толпу. «Постарел-то каю> , - подумаJI Яшю, и эта мысль словпо разбудила в нем простой человеческий интерес к св ященнику. До сих пор история с Гусом не занимала его вовсе, - пожалуй, она интересовала его меньшt! всех прочих здешних дел. Хотя чего толы{О не слышал о н о Гусе. Решил : << Еретию>, - и больше о том не думал. Да п готовящееся зрелище не было необыкновенным в его глазах: он уже видел, как сажают на кол разбойников крепост ных, как сжигают ведьм, ;:_ и нынешнее дeJIO считал примерно таким же. Лишь однажды , много днеi'I назад, он забрел, ра зыскивая отца, в синодальный дом, когда та:м шел допрос. Отец действительно был там - посл еднее время старик ·с головой ушел в споры о цер ковных делах, хотя прежде они ero совсем не интересо вали. Теперь же он высиживал на всех советах собора до конца, да и дома они с Радуем ни о чем инoli i и го ворить не могли. Долго смаковали, как ловко Сигизмунд nерехитрил папу, наводнившего вселенский собор свои ми приверженца:м:и, оговорив, что право голоса дается не наждому присутствующему, а лишь одному посланцу от страны. Часами толковали и о том:, что папа сбежал под покровом: ночи из Констанца, - потому, дескать, и на нынешнем: совете не был. От души хохотали оба, одоб ряя хитрость Сигизмунда , который тайком: обнадежил пятерых-шестерых кардиналов, посулив им: папство, да бы настроить против Иоанна XX III. Янко со скукой слушал эти разговоры и, как тольно мог , сбегал от них с превеликой поспешностью. Вот и тогда, ра3ыснав отца в зале для допросов, Янно тотчас попросил его выйти, но отец толыю отмахнулся и велел обождать. Янно сел на снамью и, но.тrь сноро уж очути.тrся здесь, попытался прислушаться . Гус стоял у возвышения с поднятой головой, не тан, кан нынче, и спокойно отвеча.тr на вопросы председательствующего нардинала. Говорил нардинал : - Послушай, Ян Гус, пред тобой два пути. Либо ты с полной верой отДашься па милость свят ейшего со бора со своими учениями вместе, дабы по заслугам с то бой поступили, либо будешь защищать их. Но предосте регаю тебя от сего последнего, ибо, защищая учения свои, ты можешь впасть в еще худшие заблуждения. 65
- Святые отцы, - отвечал Гус, - я при:шел сюда .по доброй воле, но не затем, чтобы защищать что бы то ни · было ; если же укажут мне на заблуждения мои и убе дят меня, я готов смиренно от них отречься ... И после того, что бы ему ни говорили, на все у него был один ответ: докажите, что я заблуждаюсь, и я от всего отрекусь. Упрямство его взбесило даже публику, из зa.r r a послышались гневные выкрики : - Не притворствуй ! - Ишь изворачивается, лукавит ! - Скажи да или нет! .. Янкп слушал спор о словах и учениях, с мысл ко торых был ему совершенно неведом, и про себя очень дивился столь великому волнению. У него самого, Iюгда надоело ему беспримерное упорство Гуса, вновь и вновь повторявшего, чтобы доказали е му его заблуждения, и он от всего отречется, возникло лишь одно желание - громко, на весь зал крикнуть : << Да бр осьте вы попусту с ним возиться, в костер егоl>> ' Однако теперь, увидев на возвышении ссохшуюся, совсем птичью фигуру Гуса, Янко невольно почувствовал интер ес к его судьбе. Внизу, там, где сидело высше е духовенство, с важной медлительностью ноднялся со своего места кардин ал д'Альи, подошел к алтарю и, помолясь сперва про себя. начал читать приговор. Гус встал на колени, но голову так и не поднял ни на миг. Сн.ачала был прочитан приговор :книгам Гуса : - Святейший собор осуждает и отверга ет все :книги, им писанные, :как подстрекательские, души смущающие и противные католичеству, и повелевает сжечь их. Затем следовал второй приговор : - Ян Гус, святейший собор оказывает тебе милосер дие и, прощая все упрямство твое, дает возможность рас.. каяться. Тебе дозволено отречься от ере тических учений твоих, после чего ты вновь будешь принят в лоно единой католической цер:кви. В наказание тебя лишат только духовного сана и ка:к челове:ка, опасного для по:коя церкви и народов, заключат навечно в темницу, дабы мог ты до конца отмеренных тебе дней искупать грехи свои и бесчестье. Так подними же руку для клятвы и повто ряй за мной: << Признаю, что проловедавал ересь, да про стятся мне грехи мои! . . »
Нервы у всех были натянуты, :как струны, в огром ном цер ковном н ефе и обоих , приделах воцарилась 1\t еrн вая тишин а, все глаза прикованы были к коленопр е кло ненной фигуре на возвышении. Ян Гус не шелохнулся, будто и не слышал обращенных к н ему слов. Кардинал , :как бы желая помочь ему, повторил слова rшятвы: - Прпзнаю, что проповел;овал ересь, да простятсл мне грехи м ои.. . Янко, только что готовый бежать отсюда со свою\I одиноч еством, теперь, J{aK завороженный, глядел на :ма ленького высохшего священника. Да кто он, этот челове!{, который даже не вздрогнет, ко гда ему пр едлагают п о милование? Накал сила таится в его душе, что он под сенью смерти таюа1 упорным молчанием встречает обет даро вать ему жизнь? - Колдун. . . - С дьяволом якшается, - с дрожью , испуганно пе- решептывались сидевшие рядом с ним воины. Колдун? Да, Янко видел, :как сажали на кол разбой ников-крепостных, сжигали веды.1 и колдунов, но тА выли, как безумные, вопили о помиловании. А этот даже не дрогнул. Но в чем оно, его << Да >>, nочему не может он сказать <ш ет >>? Как ни старался Янко, ни единого установления из тех, о которых доnытывались у Гуса на допросе, вспомнить не мог, в ушах у него и сейчас звучал только упрямо повторяемый ответ Гуса: «Дока жите мн е, что я заблуждаюсь, - тогда отрекусь. . . » Бледный IШК смерть, имnератор Сигизмунд гляд ел на возвышение, наклонившись вперед, он даж е открыл было рот, чтобы помочь выговорить трудную клятву, но Гус молчал, будто немая статуя. ГолGс кардинала звучал твердо, когда после долгого ожидания он nр одолжил чтение приговора: - Святейший собор убедился, · что Ян Гус уnрям и неисправим, что он не желает смиренно вернуться в лоно цернви и отречься от смертной ереси. Посему свя т ейший собор решает • с местить его, лишить сана и, поскольку церковь ничего более поделать с ним не мо жет, передать светским властям. .. М ощный вздох, вырвавшийся у толпы, едва не при поднял своды собора. Но Гус и теперь не дрогнул, тольно чуть ниже опустил голову. 67
Начался обряд лиШения сана; семь епископов надели на приговоренного церковное облачение, потом со словами проклятий принялись срывать с него священные ризы,' наконец свели Гуса с возвышения и передали импера тору. - Прими гр ешника, даже тело коего не принадлежит более церкви ... Ян Гус стоял перед императором ; впервые он поднял голову и измученным, грустным взором искал взгляда Сигизмунда, будто желал сказать ему что-то, но тот от вернулся и быстро, пресекающимся голосом, сказал Людвигу, гр афу пфальцскому : - Прими грешника, тело коего уже не принадлежит и мператору... А граф Людвиг обратился к городскому совету: - Примите грешника, тело коего уже не принадле жит гр афству. - Тело сего гр ешника принадлежит отныне лишь испепеляющему о гню, - произнес бургомистр. И тогда те, кому надлежало исполнить приговор, схва тили Яна Гуса за руки и поволокли на место казни. Толпа хлынула из собора, люди чуть не топтали друг друга, стремясь как можно скорее добраться к костру. Возбужденная, жадная до зрелищ толпа подхватила Янко и повлекла его с собой по той самой дороге, по которой провели священника. рит... Как охватит его огнем, тоже небось завопит. .. Тут-то пожалеет он, что не принял помилования... Да он с дьяволом в союзе... и не почует, что го- Сейчас увидим, почует аль нет... Толпа шла, катилась, обрывки жестоких фраз витали над ней кр асным стягом, будоража людей. Янко слушал их и вдруг заметил, что по лицу его бегут слезы. Зна чит, все-таки стоило приезжать в Rонстанц? .. 3 Сбегавшие к Дунаю холмы плашмя ложились у под ножья вздымавшихся позади них гор, как овчарка у ног хозяина. На синевших вдали горах и даже на вершинах холмов светился нетролутой белизной снег, но внизу, в долинах, уже пробиваласЪ ярко-зеленая трава ранней весны. Травинки-лезвия весело тянулись вверх под лас- 68
)ювы:ми лучами солнца, р осли т ак, что почти слышно было, как они со свистом рассекают воздух. В низинах тонкими грязными струйками стекал растаявший снег. Все было спокойно вокруг и невозмутимо ; в небе, славя весну, звенели жаворонки. В этом году даже они, угадав раннюю весну, запели задолго до Сусаннина дня и с той поры, мо жет, только на ночь закрывали свои клювики. Вот и сейчас они залпвались вовсю, стараясь пер ещеголять друг друга. Но вдруг их песня умолкла, а может, просто заглохла в том шуме, что возник у поворота в долину и стано вился все оглушительнее ; спустя короткое время из-за выступа холма показались и виновники этой ужасающей сумятицы заглушавших друг друга звуков : впереди бе шено мчалось стадо волов и табун лошадей, а вслед за ними галопом скакали турецкие всадн ики в пестрых тюрбанах и, дико вопя, гнали скот. Впрочем, это было н е столь уж трудно, у зкая доJiина не позволяла живот ным разбегаться по сторонам ; кони и волы, топч_а друг друга, неслись вперед, как позволяла дорога, но турки, должно быть находя в том удовольствие, все же так орали и шумели, что содрогались холмы. У них были при чины радоваться : в свой лагерь за Трипольем они воз вращались с доброй добычей. Остриями кривых сабель турi{И то и дело I{Ололи зады волов поленивее, да та!{, что от поощрительных этих уколов брызгала l{ровь и жи вотные ревели от боли. Потом турки затеяли состяза ние - кто срежет одним махом самую толстую ветl{у с придорожного дер ева или куста. Особенно похвалялся, и н е без причины, толстобрюхий воин с длинной боро дой, гарцевавший в первом ряду. Вот он остановился у одного дерева, указал на ветну толщиной в руну, по плевал на ладони и изготовился н удару. Остальные окру жили его, галдя и жестикулируя; теперь НИI{ТО не обра щал внимания на гурт, отогнанный далено вперед. Ty pol{ чуть приподнялся в седле, отвел назад с аблю в за I{Инутой над головою руке - при этом живот его выдался вперед, чуть не придавив коню голову, - и с силой са дан ул по ветl{е. Однако ш ирm{ИЙ клинон, прорезав твер дую древесину лишь до половины, застрял в ней, и нак ни дергал туроl{ заl{линенную саблю, вытащить не :мог. _Грянул злорадный смех, но тут же и о борвался, сме нившись криками ужаса: впереди стада, едв а в ста ша- 69
ra x от турок, из ущелья , сбоку впадающего в долину, показался конный отряд воинов-христиан. Не противника испугались турки, - они не раз уж встречались с ним и умели храбро за себя постоять, - тут было иное: когда, крича, бранясь и подбадривая друг друга, христианские воины заступили путь стаду, животные шарахнулисЪ от них, сгрудились и, пер епуганные, хлынули назад . А хри стиане старались напугать их еще больше, не только крича и вопя истошпо, но вдобавок пуская в них стрелы. Острые стрелы впивались в шкуры волов, в коней, и те с ревом и ржаньем, топча друг друга, единой мощной лавиной ринулись назад . Турки пыталисi. спастись и с воплями ужаса, отталкивая друг друга, изо всех сил сте гали своих лошадей, но лошади, ошеломленные ревом иреследуемого стада, ника н: не желали взбираться на кру тизну. Спасения не было : стадо мчалось во всю ширину долины, так что отступить, посторониться было некуда . Один отряд сделал попытку уйти от стада, пустив ло шадей в галоп, но животные тю< осатанели, что даже ленивые волы не отставали от самых быстроногих коней. Сбившихея в кучу турок затоптали на месте, тех, кто бежал, до гнали у поворота ; спастись удалось лишь не скольким. Громадина турок до последней минуты тщился в ызволить свою саблю, быть может, надеялся выступить с нею против животных, - он так и остался лежать на з емле, р а здавленный, в крови, но с крепко сжатым ку лаком, словно сжимая оружие.. . О т бешеного галопа со тен животных гудела долин а, ей вторили эхом холмы . Христианские воины иреследовали немногих бегущих турок с веселым гиканьем, посылая им вдогонку густой дождь стрел. Один, соскочив с лошади, улегся на земле, установил длинноствольную пищаль на двурогую дере в янную подстаБI{У и хотел выстре лить, но не успел даже паклю поджечь, как и те считанные турки, которым удалось спастись, и стадо уже исчезли за поворотом. Про чие христиане, видя, что иреследов ание напрасно и бес полезно, окружили витязя, возившегася с пищалью , и ве село язвили : - Может, верпуть их, чтоб было в кого пулять? - Покуда нагоним их у Блугоба да назад завернем, он как раз и изготовится. - А что! Поставим сюда турка - может, и сумеет порапить l 70
- Да только прежде бы стрелой нехристя подшибить, чтоб не убег. .. . Витязь с пищалью сердито притушил о сырую траву разгоревшуюся тем временем паклю и зло огрызнулся: - Себе в зад стрелу пусти, веселости-то, чай, поуба.. .. вится.. . Солдаты весело смеялись над гневной вспышкой н�� задачливого стрелка и еще азартнее дразнили его. Rаза.. .. лось; они не замечали, Kaii вокруг них от кр ови затоп'"' танных людей и животных, от рваных лохмотьев мяса становится красной зеленая трава. Не всех турок затоп� тало насмерть стадо ; те, кто был еще жив, катаясь or ужасной боли, охая и стеная, взывали к своему богу о помощи. - Аллах ! -шептал оди�1 , истомленный смертельно� ж аждой. - Аллах! - вопил другой, судо рожно пытаясь при подпять с земли рассеченное лицо. Некоторые воины-христиане принялись бродить по долине, чтобы ударом сабли илп стр елой, пущенноЙ с близкого расстояния, подарить врагу милосердную смерть. Другие, неутомимые шутники, подговаривали витязя с пищалью застрелить хотя бы умирающего, но тот и разговаривать с ними не пожелал, в с •·ал с земли и, вскинув свое массивное о рудие на плечо, сел в седло. Поодаль в обществе Jl азаревича-сына и других мо лодых дворян отдыхал Янко Хуняди. Они совещались, что предпринять сейчас, как еще использовать одичалое стадо . - Твоя затея, Янко, удалась на славу, - сказал, па глядев на Хуняди, Лазаревич. - Турок нет в помипе, -но и скота нет, и коней. - Глэвное, что пет турок! Скот сам вернется домой, дорога ему известна. Дай сроБ, выдохну1 ся. Пошлите воинов за стадом, пусть загонят скот. . - Твоя правда, сейчас умней ничего не придумаешь. Нескольких солдат тотчас отрядили вслед за стадом, остальные же, как люди, хорошо справившиеся с делом , повернули обратно, дабы кратчайшим nутем добраться до кр епости. Каждый взял себе по турецкой сабле и пест рому тюрбану, чтобы похвалиться дома победой. Солдаты были веселы, и радость их взлетала высоко на крыльях песен. Впереди ехал Лазаревич-сын, рядо м с ним Янко 7t
и прочие молодые дворяне. Выехав из долины па про стор, они молча пустили коней галопом, словно им мало было только что одержанпой хитроумной победы и хо телось теперь взять верх еще и друг над другом. Ни на ких особых успе хо в это состязание не прин есло, разве что скорей пwазали сь впереди башни Смедерева в нлубя щеiiся сине-серой дымке ранней весны. Словно размытые туманом восклицательные знаки, они разом выпрыгнули на краю горизонта, и всадники, будто в башнях тех та ился какой-то з апр ет, внезапно стихли и пустили коней нетоJ!опливой трусцой. Л азар е вич-с ын, в Iю тором колюч вой засел нерешенный вопрос, в новь вернулся к пре рвалной беседе : - Все же, думаю, не по правилам решили мы ратное дeJlo. Истинный витязь не станет топтать скотом других , в итязей. Даже если о ни я зычники!.. Он р онял слова негромко, как бы сетуя на себя са мого, но Янко понял, что упрек относится к нему, и тотчас взвился : - Чего же ты моему сове ту внял, ежели теперь так судишь? - Я не тебя виню, - оправдывался молодой Лазар е вич. - Все мы в том повинны. Достойно ли славного и хр аброго витязя победу не от себя, а от скота ждать? Однаrш Янко не смирился. - Доблести учить меня не приходится, это и тебе, верно, известно ! Однюю доблесть не сама по себе по требна, а победы ради. Qтчего же не помочь себе разу мом, коли с ним победить ловчее? - Разум для битвы нужен, а не для того чтоб ее избега ть. Иначе это просто хитрость недостойная. Хит р ость льва, а не лисицы прилична рыцарю. Разве не так, го сподин юный Янко? - Зачем же тогда у лисы хитрость занимал? Или львиной у тебя не хватило? .. Тон спора становился все резче. Гарцевавшие с ними рядом воины, желая предотвратить ссору, заговорили при мирительно. Полно вам, погодите до Смедерева ! - Господин Стефан рассудит по справедливости ! - Он скажет, чья правда ! .. На том оба успокоились - во всяком случае, сделали вид, что спокойны, - и молча пустили волей рысr,ю. Янко 72
грызла злость, хотя ссоры с сыном деспота он не хо тел. Но срав нить его с лисой ! .. Нет, погоди, он тоже скажет свое господину Лазар евичу! Солнце стало уже клонить·ся к западу, когда под звонкий цокот копыт всадники въехали по с пущенному мосту в кр епость. Воины, подняв кв ерху забранные у т�· рок сабли, показывали их народу, размахивали, как зна менами, развернутыми тюрбанами. Жители крепостп, видя, что поход оказался удачным, приняли их с радост ными, хвалебными rшш<ами. От славословий настроение у всех поднялось и даже злость сцепившихся друг с другом двух молодых витязей смягчилась. Едва они спешились, IШI< явился писец деспота м а стер Петер и передал Янко приказ явиться к господину Стефану. - Может, и он уже наслышан о победе, с тадом одер жанной, - с легким ехидством сказал младший Лaзape Bif'I. - Так ты уж доложи ему. - Не бойся, случая не упущу! - отрубил Янко и от правился вслед за п исцом. Однако внутр е нне он не был таким уверенным и спокойным, каким казался . Чего, в самом деле, хочет от него де спот, зачем так спешно зов ет к себе? О нынешнем столкновении с турками о п знать еще не может, ведь посланные за стадом воины до сих пор не прибыли в крепость. Да если б и знал... Япко не сделал ничего дурного. .. Они прошли в оружейную, гд е десnот любил проводить время в тихом обществе оружия и щитов, - особенпо с тех пор, как по ста рости п болезни не часто мог по-на стоящему ими пользоваться. Когда Янко и писец вошли, деспот лежал па брошенных в углу шкурах; опершись на локоть, он принял явившегося к нему витязя. Явно, взволнованный, с бьющимся сердцем склонил пред ним голову. За годы, проведеиные здесь, он научился не только уважа ть, но и любить славного , прямодушного старика, честно заботившегося о судьбе своего края. И деспот, устало глянув на него со своего ложа, любов но ногладил юношу взглядом. - Вернулись, сынок, с н абега? - тихо спросил он. И с чем же вернулись? - С победой! - не сдержав волнения, отв етил Янко. Деспот улыбнулся его пылкости, а потом, посерьез нев , со старческой медлительностью продолжал: 73.
- По крайности со славой простищься с Смедеревом. Истинный витязь и мечтать о лучшем не может ! От этих слов у Янко перехватило дыхание ; а деспот поднял лежавшее возле него ппсьмо со сломанпой пе ч атью и показал ему: - Со слов отца твоего писано. Доводит он до ве дома нашего, что приготовил место тебе, твопм nоинам и коням при д�ор е господина Сигизмунда в Буде . .. Весна ныне мягкая, скоро можно и в путь.. . Янко не в силах был говорить, ow лишь смотрел не отрывно па высохшую, бескровную руку, державшую письмо. Деспот не любил лишних слов и добавил толь- 1{ 0: - Может, не навек прощаемся. Сабля у тебя слав ная, будет еще в ней нужда в южных краях! .. Леденящий ветер задувал в щели: шатра, старалс я расширить их, цепляясь за шкуры, и тогда мелкими ле дяными снежинками колол лица и руки сидевших с краю. Вина, что согревалось в котле на очаге посреди шатра, mло при этаком холоде много, присутствующие не це ремопились и то и дело п ротягивали свои кубки хлопот ливым оруженосцам. Не пил лишь один узколицый ис пуганный попик в разорванпой одежде, переминавшийся с ноги на ногу в другом конце шатра и уже полу мертвый от лютого холода. Правда, младший Элефапти предложил было напоить его, - никогда, мол, не слышал, как про поnедует пьяпый гуситский поп, - по остальные по слову устро ителя веселья Лацно Перени зашинали на него, предпочтя разделить излишен вина меж собой. Хозяин шатра, главный норолевсний судья Петер П ерепи, за брался в угол, обложил с ебя шнурами и потягивал вино, не вмешиваясь в веселье молодых ; лишь когда е го сыну удавалось особенпо ловно пошутить, он довольно улыбался в густые усы. Вот и сейчас Лацко исповедовал священпина : - Мы, отец мой, заблудшие барашни, и тольно. Не направишь ли пас во стадо истинное? Однако священник ничего не ответил, оп стоюr в свете насаженных па вертела свечей, и его глаза пылали р е пtимостью, совсем не идущей к его испуганпой малень кой птичьей головке и всему его облику. 74
- Говорю же вам, у него рот смерзся! - громыхал Элефанти. - Дайте ему выпить, ежели хотите слова до� биться ! - Слышь, отец мой, речи нечестивые? Молви же слово, докажи, что учитель твой Гус не дозволит тебе застыть ! Поделится с тобой теплом, коего сам в Конетанце нахватался. Однако священник упрямо молчал, и Лацко, чтоб заставить его говорить, стал поддразнивать иначе : -·А верно, будто все у вас общее? Даже жены? По� в едай, так ли это, - ведь коли тан, мы сей же час виклифи'i'ами станем ! - Там в вас нет нужды! - проговорил священнии н а� наленным презрением голосом; скованный холодом, сзади проникавшим в шатер, он действительно с трудо м вы говаривал слова. - Там не в дьяволах нужда , а в людях.. . не только телом, но и душою людях ! .. - Слыхали, господа? -ра ссмеялся Лацко Перени, а вслед за ним II другие. - Слыхал, Элефаити? Мой огонь все же лучше растопил лед с его языка. Что скажете, д ети сатаны? Глаголь, отец мой, глаголь, мы с чистым сердцем всему внимаем ... - Пусть лучше отмерзнет язык мой, чем с вамп его чесать стану. Веселитесь, веселитесь, моло дые господа, все одно придет ваша погибель. Истинная вера бедняков помогущественнее вашей власти ! .. Однако проникнутые ненавистью с лова затерялисъ, потонули в молодом веселье ; на священника даже не рассердились. - Выпей с нами, отче, за свое пророчество ! Вина попу! Один из оруженосцев протянул ему полный кубок, но священник тут же швырнул его наземь, - однако дерз кая выходка опять породила лишь веселье. - А ты, Янно Хупядский, - обратился Лацко Пе рени R отодвинувшемуел в тень Хуняди. - Или худого предсказания испугался, что сидишь пригорюнясь? - Оставь Янкоl - впервые вмешался старый Пе� рени. - У него еще траур. Потому и горюет. Сам Япко ничего не промолвил в свое оправдание и продолжал сидеть молча, изр едка отхлебывая вино. Он смотрел на попа, выставленного на посмешище, и из забытья добрых семи лет в глубине души его пробудилось 7ft
воспоминание о Rонстанце. Да, тот, другой, был такой же издерганный, ;Измученный заключением:, потре панный попик с испуганным: лицом:, и, когда он нача л говорить, бородка тряслась у него так же сиротливо. И тот умел упрямо молчать и твердо говорить, когда - видел в том: смысл... Сколько же их, таких? Ему неприятно было жестокое развлечение товари щей, и, когда Лацко Перени вновь начал травлю, он встал и пожелал остальным: приятного отдыха. Решив, что Янко все еще гнетет недавняя утрата, товарищи его - не задерживали. Он вышел из шатра, и порыв ветра, словно дож идался, притаясь в темноте, чуть не опрою!fнул его. Ему зале пило снегом лицо, гл аза. Впрочем, что теперь глаза - все равно такая тьма кругом, что в двух шагах ничего не видно. Он едва дошел до своего шатра. Добравшись, увидел све1·, пробивавшийся из-под шкур. «Видно, не спит Безеди, меня дожидаетсю>, - с теп лым: чувством подумал Янко о своем: оруженосце. Но, войдя с похвалой на устах, чтобы тотчас одарить ею Бе зеди, он остановился в изумлении. В шатре при свечах сидел Янош в· итез. - А почему ты не... - громко было начал Янко, но Янош Витез прикрыл ему рот рукой и кивнул в угол на расстеленные по полу шкуры, где, раскрасневшись, с кудрями, упавшими на лицо, спал мальчик-оружено сец Безеди. - Гляди, Янко, - сказал Янош Витез, понивив го лос. - Гляди, как славно он спит! "У меня духу не хва тило разбудить его, чтобы послать за тобой. - Я тут рядо м, у Перени был, на пирушке. - А у нас не пирушка , а целый пир горой. Потому я и пришел к тебе. Сейчас там нет нужды в священ нике - любителе чернил. Им любителя вина подавай. - И там, стало быть, пир? Да кто ж тогда за iКиж кой и его войском приглядывает? - Видно, один лишь бог, что эдакую непогоду наслал в нынешний вечер... - И господин Сигизмунд веселится? - Оруженосцы сказывали, будто он даже свечи го- рящие глотать rотовился.. . Янош сел рядом с гостем, и они вместе смотрели на спящего мальчика. 76
- Надо бы разбудить его. Выбранить за невер ность, - сказал Хуняди. - Спящи'ti слуга не есть слуга и стинный. - Может, эту новую строгость ты из шатра Переп и вынес? - полушутливо спросил Витез. - И раньше про то ведал, батюшка :мне с детства это твердил. Соответственно и поступать всегда с тарался, это уж в н:рови у меня было . А вот думать, только тут и задумался, увидевши, что нюпо ничего не делает. Мой слуга Безеди спит, мы, слуги н:ороля, с пим, король, что господу и стране слуга , тоже спит... Он помолчал немного, потом схватил вдруг Витеза за руку и так сжал ее, что тот зашипел. - Бессилен я� нет у меня сил разбудить Безеди, - заговорил священнику прямо в лицо, обжигая его ды ханием с легким запахом вина. - И малодушен, не смею крикнуть гр омко, всех ирочих спящих разбудить. .. А надо бы, раз живет во мне истина : служить Н€ усыпно ! . . Ви тез ! Уйду я отсюда обратно в Хуняд! .. - Таким одиноким себя чувствуешь? - Да, Витез. Здешние меня своим не считают, я для них пролаза назойливый. И они так обо мне судят, да и я сам то же думаю, - не нахожу себя ср еди них. Ежели не могу поступать, как должно бы, так хоть покой обрету. .. - Ты поступишь, н:ак должно, если здесь останешься. Говорил я тебе, никогда не думай о средствах, что для дела применяются, думай о цели. И н е терзай себя тем, что вкруг тебя не так живут, как ты бы желал. Важно, чтоб ты свое делал, служил вере святой и царству бо жию... И себе самому служил, что тоже не последнее дело ! .. - Тебе ведомо, Витез, что долг, на себя взятый, я со старанием выполняю. Но делать это с чистым сердцем не могу! Кто уверит меня, что на нашей стороне вера истинная и промысел божий? Тому назад семь лет видел я в Конетанце одного попа и сей вот час видел ему по добного. А меж тем могучие да храбрые армии повидал, что имя попа того носили. Я с ними сражался. Кто меня уверит, что еражался я не против 'себя са мого? Снаружи свистел ветер , колебля полы шатра, - за колебалось и пламя свечей, и от этого заколыхались, 77
меняясь, тени на стенах. Глядя на изменчивые очертания, Витез указал на них Янко : ' - Смотри, Хуняди , вон твоя тень на стене. Сейчас голова у тебя длинная, будто кувшин. А теперь расnлю щилась, nлоская стала, как тыква. Вот и душа твоя изменчива, как мечущаяся тень. Сколько раз я уже ду мал, что убедил тебя в нелеnости того, что гуситы nро nоведуют , а ты снов а nриходиш ь с колебаниями и сом нениями... Будь· же стойким! - Вот ты про тень говорил, Витез . Ну так пожелай, чтобы тень эта стойкой была . Нет, не сбудется твое же лание.-, п окуда ветры пламя свечи колеблют. .. Ты меня просветить пыта ешься, а твое-то пламя так л и уж стойко? .. Злые ветры и в тебе дуют, я ведь знаю ! .. СвяЩ енник, вздроrпув, посмотрел па него испуганно, будто застигнутый на озорстве ребепок. - Отчего говоришь так? - спросил он нерешительно и с обидой. - Напрасно отмалчиваешься, говорить не хочешь, - по тебе вижу, чую я, ч - то себя ты все еще дома не на шел. Пусть даже скажешь: душа моя успокоилась на nри иятом решении, да то.тrько все это .тrживые заверения, и ничего более. Витез смотрел на ко.тrыхавшееся пламя св ечи, словно наблюдение за искорками, шипевшими в оп.тrывающе�I , горящем жиру, бьшо г.тrавной его забото й, и долго мо.тr чал - так до.тrго, что м олча ние это можно было считать признанием. Потом тихо, с необычной даже для него серьезностью, проговори.тr : - Я бы с.тrукавил, целИiюм отрицал то, что с каза.тr ты. Мое пламя и на ' самом деле колышут, терзают дикие степные ветры родн ой земл и. А я привык уже к легкшх италпйсюпt ветеркам, коп успокаивают человека бла гостью науки, искусства , красоты душ евной. И у меня возникает иной раз желание уйти отсюда . 1\ак у тебя. Я бы ушел в Болонью, ты в Хуняд. И ушел бы л куда дальше тебя, но все же осталел бы много ближе. Потому •r то я только дальше ушел бы, -а ты канул бы вглубь, где неверие и бунт порождают зло. Знаю, не стремление ко злу тебя гонит, а жажда действия. Да только важно в едь не то, чего челов еrt хочет, а то, что выходит от деяний его. . .
- Я, говоришь, вглубь ушел бы? Но -р азве не там: мое место, ежели я его тут не нахожу? - Нет, Янко, нет! Если хотим мы истину свою утвер� дитъ, не вниз и не в сторону идти надобно, а вверх. Здесь нам: остаться надлежит, никуда не уходить, только вверх, да повыше, чтоб побольше очей нас видело .. . - Да ведь хоть и виден будешь людям, высоко взо бравшись, зато голоса тв�го уши их не услышат, - пе.. ребил Хуняди. Витез вскочил, словно в него вцепился коварный зверь, и гневно взмахнул кулаком в воздухе. - Э, невозможно говорить с тобой! Упрям: ты и кр айне своенравен. Он забегал взад и вперед по шатру, потом остано вился перед Янко и, смягчившись, сr<азал : - Может, потому не могу я n твою душу стой� кость и ясность вселить, что и мое пламя нолеблется. Вот поедем в Буду, встретимся с отцом Якобом из М ар кии, я тебе о нем уже помипал. Оп во м:не пламя укр е· пил и в тебе укрепит непременно, ибо велика в нем вера и знание души. А до той поры предан будь и по ноенl Помни, ирыгнуть легче, нежели вскарабкаться, но и опаснее... Больше он ничего не сrшзал, только на мгновение возложил руки на голову Хуняди и, пожелав ему спо койной ночи, вышел . Распахнулся полог, прикрывавшпй дверь шатра , ворвался ветер, намел снегу. Пламя свечей бешено заплясало, н есколько свечей погасло. У Хуняди не хватило сил подняться, выйти за Ви тезом, позвать обратно, он продолжал сидеть, глядя на зловонные фитили погасших свечей; потом его взгляд упал на спящего мальчика. На душе у него было т ошно, во рту, в желудr<е тоже появилось странно неприятное ощущение. Он совсем уж было собрался выбранить Бе зеди, но какое-то безвольное оцепенение охватило его, ековало язык. Хуняди поднялся, пальцами, огрубелыми о т постоянного обращения с оружием, погасил горящую свечу и л е г, зарывшись в теплые шкуры. Ему не хоте лось спать, да он и не иринуждал себя уснуть, лежал бездумно , испытывая отвращение но всему. А снаружи дул и стонал ветер и, будто кошка, что неутомимо ходи'r вокруг горячей еды, хоть и не может схватить ее, со всех сторон набрасывался на шатер , словно пытался 79
опрокинуть его. Трещали, постанывали колышки, по ·на тянутым шкурам, как по барабану, били, стучали твер дые, заледеневшие снежинки. А ветер все дyJJ, беспо Щадный, дикий ветер, и не замечать его было нельзя. Хуняди укрылся шкурами, спрятал даже голову, ч тобы не слыш ать ничего, но здесь, в огороженной двойной прокладкой тишине , еще страшнее, еще призрачнее от давалось бу шевание бури. Да, стоять на воле в этом кру говороте и напрягать грудь, устремляясь навстречу бе шеным порывам ветра, много безопаснее, ибо там хоть чуешь силу свою, - тут же только страхи р а стут и ме рещится уже, что не смог бы ты против ветра выстоять, унесло бы тебя, а может, еще и унесет к неизвестной гибели.. . Нет, о т ветра прятаться нельзя, не то замучают страхи... В ушах Янко звучали сказанные да веча слова Витеза о ветре, и он п ожалел, что не вернул друга . Правда, словами не разрешить тех сомнений и душевных тревог, о т которых он и т еперь искал спасения, но все же как-то спокойнее жить, слушая речи Витеза. У него ведь и сомнения и тревоги с ловно потише. Правда, дать успокоение и он не может, но все же хорошо сидеть, слушая звучание его голоса. Без него, как видно, жизнь была бы еще более пуста и бессмысленна . НюФгда бы н е подумал Янко, что всего несколько оборотов луны - и человек может стать столь необходимым другому. Или оттого оно так, что явился этот человек, когда в нем осо бая нужда была?. . Знакомство и х произошло в Пожони в конце лета, когда приехали онп отсюда, от моравских границ, чтобы отпраздноваrь свадьбу Альбрехта Австрийского с до черью Сигизмунда Елизаветой. Свадьбу спр авляли в о дв орце епископа, и: длилась опа целую неделю . ПоводоВ' разгуляться было предостаточно, но Янко все бродил по городу, а в залы, где шумело веселое застолье, за глядыв ал лишь тогда, когда приятели не отпускали его от себя. Едва минуло полгода с той поры, как ранней весной, помаявшись желудочными коликами, сошли ра зом в могилу п отец его, и мать. Нелегко было Янко с ми риться с этой потерей. Особенпо трудно заживают р апы, когда человека мучит еще иная болезнь. А Янко мучила. Три года , проведеиные в окружении короля, перевернули вверх дrюм спокойствие, приобретенное в Смедереве, сом ненья грызли его, и не с кем было откровенно поде- �о
литься ими. Добрый старый Радуй был в Хуняде, помогал Янку управлять именьем, и Янко, двадцати восьми лет от роду, остался тут один командовать войско м. Да и что толку, если бы Радуй окавалея возле него? Равве обра тишься к нему со своими терзаниями? Дядька все равно не поймет. << Женись, Янкоl>> - отв е тил бы ему закоре нелый холостяк, как отвечал, впрочем, и на любую иную жалобу. Потому и мог Янко лишь сам с собой судить д а ря ·дить о бедах своих, бесцельно бродя по городу. Однажды nод вечер он спус тился к Дунаю, текущему на восток, и, остановясь на берегу, долго смотрел на реку и думал о Черве, воды которой, быть может, по встречаются как рав с той волной, что пробегает сейчас мимо него... Он думал о Черве и о Хуняде, и огромная тоска по горной тишине ох13атывала его сердце. . . Очнувшись наконец от своих мыслей и глянув вверх, оп заметил стоявшего шагах в двадцати - тридцати м оло дого свяЩенника, занятого тем же, что и он. Священник тоже посмотрел на него - так они повнакомились. - Глядишь , о ткуда пришла она иль I\уда идет? -- спросил Витез . - Куда идет... - А я-откуда пришла. . . Он рассказал, что всего несколько месяцев как при был на родину ив И талии, ив Болоньи, живет теперь при дворе епископа, но никак не пайдет себе места. - Дикий тут край, не родина он прекрасного и нау ки, - печально говорил Витез. - А я только им душою предан ! .. Но прихожу сюда, на берег реки, все реже .. . Человек мало-помалу смиряется, ежели истинnая цель ему известна. Когда же и Япко, будто на исповеди , рассказал ему о своих бедах, тот не стал накладывать на него покая ние, а постарался погасить сомпения и многочисленные, по мысли его, заблуждения. Пока длилась свадьба, они все свободное время проводили вместе; их знакомство :1 1 потом ne прервалось, ибо Витез в качестве писца ко ролевской канцелярии отправился с войском против гу с итов. И об этом думал теперь Янко, и о доме думал, о Ху .няде, nотом вновь об ином - лишь бы ванять себя и не СJIЫШать завываний в етра; однако грозный шум бури 4 й. Дарваш
проникал не только сквозь шкуры, но и сквозь I"устоо сплетение мыслей. В нем поднялось вдруг страшное бе спокойство. Он сбросил с себя одеяло, встал и зажег свечи. Затравленно, с суеверным стр ахом огляделся в шатре. Юный Безеди спал с ангельским спокойствием, как умеют спать одни лишь дети. Янко не мог припом нить, так ли он спал в свои шестнадцать лет. Он смотрел на покрытое легким румянцем лицо и неожиданно для себя самого почувствовал, что способен, кажется, рас топтать его. Подскочив к Безеди, он наклонился и по тряс мальчишку. - Проснись, неверный холоп! - закричал он. - На к посмел ты уснуть, не закончив службы? Безеди испуганно вскочил и уставился бессмыслен ными, сонными глазами в лицо разгневанного повели теля... - Чего изволите, ваша милость . .. к вашим услугам, - бормотал он. Но Хуняди, не произнеся более ни слова, выскочил из шатра. Снаружи бушевал ветер, метя и неся редкиir колючий снег. Нигде ни души, ни света, только бездон на я непроглядная тьма . R утру прояснилось, ветер в долине стих, по зато уста новился тююй трес кучий мороз, какой не обычен пере д рождество м даже для здешних северных моравских краев. Снежная вершина Ганга, словно гигант ская сахарная го ло ва, заискрилась холодным светом, когда восходящее солнце бросило на нее свои первые лучи. Пипо Озораи, командовавший королевски:м войеком, посился по лаг ерю на могучем кон е и громыхающим го лосом раздавал приказания. Вскоре показался из сво его шатра и сам Сигизмунд, а за ним - в ся высшая знать; сопровождаемый королевским судьей Пет ером Перо н и , хю ролевским дворецким Петером Форгачем, Ласло Гершеи Петэ, Михаем Шиткеи, Пельбарто11r Варда .и, Андрашем Богачи, iКигмонцом и Гашпаром Сентлелеки, король также отправился произ водить смотр. Однаtю, утомлен ны й но чными забавами, он лишJ, сопно слоиллея по ла� герю . Пипо Озораи, этот огромный черный итальянец, истинный суровый воин, даж е выговорил ему, посовето вав, и отнюдь не смиренным тоном, издали смотреть на г о · 82
товящееся шествие. Сигизмунд, правда, не разгневался, и бо умел ценИть его отвагу и знания. А Пило Озораи и поздн ее пользовался своей незаменимостью , причем не тn.1 ько ради приобретения все умножавшихся королев ских :милостей, но и ради возможности сплошь и рядом корить Сигизмунда за его легкомыслие. Вот и в конце нынешнего лета, когда король в самый разгар победонос ного прес л одованпя гусит ов надумал вдруг присутствоватт, вместе со всей ратью в Пожони на свадьбе дочери, Озорап з апротестовал , и они по- н астоя щ е му рассорились . Сигиз мунд первый захотел примириться , пожаловав своему вое начальнику Леву. Впр о че м , король умел быть неотразимо обходительным, серде чн ы м , и Пило Озораи, при всей своей мнительности, нреюiонялся перед ним. _Причшюй нынешних нетерпеливых :метаний Озораи послужили замеченные и11r большие п риготовления в гу ситсi{Оl\1 лагере. Нетрудно было догадатьс я , что задумал одноглазый iR ижrш: ведь гуситы были притиснуты к горе, спереди же n с ф ланго в их ок ружило королевское вой с ко, - они могли спастись, только попытавшись п ро рваться... Уж несБолько дней Озораи уговаривал Сигиз мунда : нельзя мешкать с наступл ением, ибо конечным исходом опять будет полупобеда и врага они упустят, - но король по хотел битвы, он желал затянуть на ш е е у пепри ятеля петJIЮ голода. - Сожрут последнего вола да копя - вот и будут разбиты, - повторя;r Сигизмунд. Ночью во вре�IЯ попойки и гульбы все же удалось убедит ь короля в н е отл ожности наступления, а встав по утру, Пило Озораи увидел, что н адо спешить изо всех сил, иначе гуситы опередЯ'l\· ;их с атакою . Он посетил все отряды, побеседовал с воеводами, каждому объяснил, как р асста вить солдат. Гуситы тем временем_ запряга.:ш ко н ей, - похоже было на то, что они и сейча с попытаются атаковать излюбленным своим способом - па повозках ; стало быть, на пути у них сл е дов ало поставить людей в. несколько рядов , стенкой, и з мыслить всевозможные пре пятствия д.:Iя h "" О ней и колес. Целое полчище людей послал Озора и рыть канавы п ямы, однак о в промерзшей каме нистой земле сабли, что они и спол ьзовали для р ытья, толыю пскр плп с ь да зазубривались без толну. Увидев это, Озораи велел наносить камней и строить из них пр о грады. 4* 83
Хуняди 'со своими воинами тоже п ринял у ч астпе в этих работах. С саблей в одной руке и палкой в другой, он расхаживал среди людей и усиленно их подгонял. Пипо Озораи был единственным воином в целой армии, кото рого Яшю считал во всем примером, ради кого и по чьему слову он с истинным воодушевлением делал все, что бьшо в его силах._ В гуситском лагере, расположенном в кюшх-нибудь н е скольких сотнях шагов, заметили все эти спешные при готовления и сами отчаянно заторопились . Кони, уже за пряженные в грубо сколоченные , тяжелые повозки, н е терпеливо вздрагивали, дичая от знакомого шума ; на повозки по четверо-пятеро взбпрались воины и с устра шаюrчими криками грозно вертели над головой оружие : цепы, распрямленные косы, топоры, секиры с дли нными рукоятками. Это скопище людей в крестьянских сермя гах и полушубках по сравнению с опрятно одетым и хо рошо вооруженным войсном нороля назалось каким-то сбродом, беспорядочной толпой. Немало было среди них и лиц священного сана в облачении низше го дУ Ховенства, особенно молодых. Сам Жижна, одноглазый гигант, который, собственно говоря, и последнего глаза лишился уж е в победоносной июньской битве при Тренчепе, сейчас расположился с о своими военачальниками на одной из повозок посреди лагеря. Помощнюш подробно рассказывали Жижке о по зициях, занимаемых отрядами, о приготовлениях врага, а он немедля отвечал решительными распоряжениями . Священнослужители распевали вдохновляющие псалмы, произносили воинственные речи, полные не только посу лов земного и загробного блаженства, но и отборнейшей брани по адресу безбожников-недругов. Некоторые из них, став перед повознами, обращались н норолевским на емникам не только с проклятьями, но и старались вразу мить их, повернуть на путь ис тинный. - С нами милость божия. А у вас что? Лишь козни сатанинские да муки, что бедняки от господ терпят. Коли не желаете погибели душе своей и телу своему , пере ходите к нам, где истинная вера пребывает, и охранит она вас от мучительного истребления. Великий Жижка обе щает вам блаженство небесное, ноего с помощью магистра Гуса, сожженного безбоЖниками, достигнете, а земной
платой вам будет по три талера каждо му да добыча вольная.. . Неизвестно чем -· зе мных ли, небесных ли благ обе� щанием, - по речи эти всегда оказывали свое воздей ствие, ибо при всяком удобном случае, особенпо же п осле уплаты солдатского жалованья, несколько наемников не пременно перебегало к гуситам; потому-то Пиiю Озораи сердито носился теперь взад и вперед и велел не жалеть стрел для витийствующих попов . -Те , конечно, бросились врассыпную , но едва они скрылись з а пово зками, как мощно заговорила установлепная на повозке гуситская пушка и тотчас же разнесся, перекрывая шум битвы, львиный рык Жижки: - Братья мои по вере истинной, истребляйт е безбож ников! Первые повоз�и рванулисъ вперед, за ними, пост роив� шисъ в форме гигантского клина, двинулись остальные, по тут бросилисъ в атаку и первые ш еренги королевского в ойска, тогда как задние ряды живой преградой встали за грудами павалепных камней. Гус! .. Гус! .. Гус! .. Иисус! .. Иисус! .. Иисус! .. Приспешники сатаны ! .. Псы-еретики ! .. Адский хаос ободряющих и бранных криков, ржанье впряженных в повозни ноней - все это столннулось 11 схва тиJiось друг с другом, а вслед за тем сошлись врукопаш� ную и оба войсна . Битва была лютой, во здух наполнился стонами людей, сбитых цепами, носами и сенирами, пред смертным мучительным ржаньем свернувших шеи и пере� ломавших ноги ноней. М ногих давили тяжелые повозRИ, люди падали без счета. Особенпо лихо бились гуситы : стоя по четв еро-пятеро на повозне, уперши одну ногу в нрай ее, они молотили цепами направо и налево и, вертя топо ра�и. будто мотовилом, рубили, нрошили атанующих их королевених солда т. еражались они беспощадно, с не слыханной отвагой. - Коней налечь!. . Копей! - взывал сзади Пипо Озо� раи, и воеводы подхватили его нрин : - Копей налечь ! .. Коней! . . Бей их, останавливай по� возни! .. Это n в самом деле было лучшей боевой уловной про тив хитрости гуситов, ибо перед тажелой повозной 85
невозможно было уст оять. Даже перебив копей, трудно бы ло овладеть застрявшими повоаками: воины, стоявшие в них, продолжали сражаться так, что каждая повозка представляла собой поистин е мале�ькую крепость. Заколебавшийся б ыло клин повозок в конце концов все же прорвал внутреннее кольцо королевского войска и устремился ко второму , внешнему кольцу. Жижка с ог ромно й перевязью на недавно выбитом втором глазу стоял н а одной из повозок посреди' клина, ободряя своих людей поощрениями и даже трогательными мольбами. - Рубите неверных собак! . . Глаза и м повырывайте за мои очи ! .. Душа моя видит вас, дорогие братья, пусть же не доведется ей рыдать, на вас глядючиl . . 'У второго кольца битва стала еще более ожесточе н ной, еще более свирепой. На грудами наваленных камнях ло мались колеса повозок, слотыкались кони. Королевские воины лишь того и ждали, чтобы разом накинуться на по павших в беду гуситов. Пипо Озораи взывал к своим, требуя захватить Жижку, но тот был так окружен повоз :ками, что пробраться :к нему оказалось соверше нно н е возможно . Rто устре11-шялся туда, встречал са:мых лютых гуситов, которые сражались, будто озверевшие дьяволы. Запах крови и пы.1 1 сраженья пробудил с обеих сторон бес человечную жестокость. Лацко Пер ени, н апример, бнлся, повсюду влача за собою плененного гуситского священника , привязанного к стремени, когда же тот н е хотел бежать или, устав, спотыкался, колол его между лопатками острием сабли... А гуситы привязывали своих пленных к концам дышла, чтобы смять, размозжить их при столкновении или чтоб закусали их насмерть озве ревшие кони. .. Это не было обыкновенной битвой - это был о кровавое и неутолимое взаимное истребление. Один гуситский отряд вдруг ВЬJрвался из I{ро вавого месива и устремился к королевскому шатру. Ближе всех к ним находился Хуняди, а с другой стороны - молодой Элефанти: они разом бросились со своими отрядами на перереа гуситам, отв ажно аащищал дорогу к шатру, но постепенно отступали под натиском иревосходящих сил врага. Тогда Пипо Оаораи послал им подкрепление, но в этот миг гл авные силы гуситов неожиданной атакой прорвали внешнее кольцо и, воспользовавшись сумятицей и нерааберихой, ускакали. Отставший маленький отряд гуситов весь, до последнего человеliа, был истреблен, но 87
и погибали они с какой-то пугающей радостью, ибо Жиж ка, оборачиваясь к ним, выкрикивал неустанно: · - Душа моя видит вас, дорогие братья, и радуется вам! · Когда королевское войско собралось наконец в погоню, гуситы скакали уже далеко в долине. Пипо Озораи м е тался меж своими отрядами и злобно бранился, но король, смеясь, успокаивал е го : - Не горюй, Жижка еще вернется, у ж я-то его знаю! .. Витез после сраженья подошел к Хуняди и__обнял его : - Тьl славно сражался, Янко l Я вознес хвалу господу ва то, что пламя мое все ж освещало путь твой, и ты не уп ал вниз. Будь и впредь покоен, и пока вверх не можешь подняться, хоть вниз не иди:.. Хорогсегская крепость, серой одноцветной глыбой под нимавшалея из глубокой дельвидекской равнины на из ломе идущей с севера на юг чанадской проезжей дороги, выглядела скорее большой усадьбой, нежели настоящей крепос тью . Насыпанные вокруг нее валы из глинистой зе мли и искусственные рвы с зеленоватой болотной, за тянутой ряской водой,. где в летнюю жаркую пору валя лись ленивые буйволы, не з ащитили бы ее обитателей ни от какого серьезного врага и способны были преградйть путь разве что разбойничьим шайкам, частенько забредав шим в эти края, да удержать то 11 дело бунтовавших кре постных . Действительно, это была скорее усадьба, чем кр епостт. : господин Ласло Силади, воевода, не раз по беждавший в первых сражениях с турками, удалился сiода под старость и занялся хозяйством - по меньшей мере с той же железной волей, с какою в свое вр емя об рушивался на турок. Он, казалось , и хозяйствование в cвoel\I именье почитал сраженьем; крепостных гонял по-турецки свирепо, прижимал их всячески из-за оброка, барщины, просроченных налогов, - так что мало кто ОI(рест счита� Силади добрым барином. Но это его не слишком заботило, ногда же вр_аждебность к нему про являла сь в действиях, он тут ж е принимал меры, - разу меется, эти его меры нинак не способствовали примире- 88
нию... На башне, глядевшей в степь, всегда выставле н был заостренный хюл высотой в несколыю метров, слу живший символом и предостережением для жител е й раскипувшейся под крепостью равнины. Во всяком случае , господин Ласло Силади мог убе диться, что хозяйствование оказалось для него но мене е nрибыльiiым занятием, чем битвы с турками, ибо и тут он приобрел несколько добрых участков степи. Он был одним и з т ех приближенных Сигизмунда, которые за й мами поддерживали короля в его поглощавших уйму де нег поезднах за рубежи страны, связанных с борьбой з а миров ое господство; полученные же в залог села и степи в большинстве случаев оставались их владения._ми навеки, пбо нороль не часто имел возможность возвращать долги . Так мало-помалу Силади стал одним из богатей ших вельмож Южной Венгрии. Умножению имущества он был обязан исключительно усердию своему и талантам: ведь в молодые годы оп служил всего-навсего управляю щим венгерскими владениями деспота Лазаревича. С прибавлепием поместий разрасталась п Хорогсегская крепость; маленький крепостной замок с приплюснутыми бц_шнями все более широким кольцом окружали строения, служившие жилье м приказчинам и дворовым, амбары да хлева . Огромный ирепостпой двор по-прежнему был по хож на шумную усадьбу : въезжали и выезжади пустые и груженые телеги, суетилась и бранилась челядь, реве л скот. Одн ако вот уже несколько дней, как в крепости царил поразительный порядок : строения, крепостные стены п башни были приукрашены, принаряжены, даже гвалт пе rколько стих, -по крайней мере, шумливый хаос, прони ванный проклятьями и бранными понуканиями:, смеюшел торжественным оживление м. Причина изменений крыла сь R том, что уже четвертый день иребывал здесь корош, Си гизмунд со своей свитой. По приглашению Георгия Бран ковича , ставшего деспотом после смерти Лазаревича, ко роль решил посетить Смедерево ; к тому же по же не, Барбаре Цилли, он был с Бранковичем в родстве и хотел, нак и с Лазаревичем, заключить с ним дружеский договор. Впр оч е м , давно уж пора было посетить южные райоп ы, которые он - то по занятости в дальних страна х, то из-за 1)-ситски:х войн в Верхней Венгрии - более десяти лет не ободрял своим присутстнием и которым ныне особенно 89
угрожали турки. Еще до благовещенья, в первые д1ш па ступавшей весны, королевский поезд выехал и з Буды, по за Чанадом весенние в етры нагпали с запада густые тучи и по всей стране на много дней зарядил дождь. Дороги размыло, кони почти по грудь увязали в грязи. Непогода загнала короля в Хорогсег, где он и остановился со сви той на несколько дней, пока небо не расчистится п не nодсохнут дороги. Впрочем, Сигизмунд и в ином случае не миновал бы владений Ласло Силади - хотя бы оттого .ч то снова нуждался в крупном займе. . . Сейчас, когда из-за лившего с раздражающей мопотон ностью дождя нельзя было не толыю поехать на охоту, но даже нос высунуть из замка, 1ю роль вместе с господи ном Силади сидел в доме для гостей. Спачала опи ти хонько играли вдвоем в кости, по потом обоим это наску чило; они даже не разговаривали, каждый развлекалея сам по себе. Очень скоро надоела им на сей раз игра - осо бенно Спгизмунду, хотя кости, как и любые иные азарт ные игры, были его страстью. Медленным движепием он поднял кость и бросил так, что опа завертелась по столу (будто мысль выбросил} , потом встал и подошел к окну. В ясную погоду из круглого окошка была видна темеш екал равнина и ближняя деревня Бегйе, однако теперь взгляд упирался лишь в безотрадный серый залавес до ждя. Некоторое время король глядел на серую пелену, потом отвер нулся и устало, недовольно молвил : - На дождь бросал - прекра тится ли. .. Вышло - нет. Лицо его бЫло утомленным, сильно постаревшим. Не оставалось в нем и следа былой легендарной силы и алч ной жажды жизни : от углов рта протянулись глубокие горькие складки, а с упрямого, выдающегося вперед под бородка свисала безжизненно и беспомощно огромная бо рода , поседевшая и похожая теперь на пеньковую паклю, ч то прицепляют дети, играя в вифлеемских волхвов. - В прежние времена будто и погоды столь дурной и убийственной не бывало, - добавил он к предыдУщей фразе. - Будто к погибели мир идет ... - Это мы идем к погибели, великий государь, - тихо сказал Ласло Силади. - Мир-то останется, а :м:ы уйдем... В этот гнетущий, печальный день глубокая безнадеж ность распространилась по залу, заполнила их сердца..!. То 90
были два усталых старика, не более, и ощущение бренно сти п х жизни проникало им в души. - В пути погиб мой любимый сокол, - сказал ко роль. - Много истинных утех доставил он мне.. . - Источники утех наших гибнут с легкостью. Вот и деспот Лазаревич сколь нежданно преставился. А л почи тал, что долго еще усладой моей он будет, ибо много радостей получил от него... - Источники утех? Они не только гибнут, но и ме няются в корне. Еще недавно главной отрадой моей были победы в делах государства. А ныне мне любых деяний дороже строки Цицерона ... Влюбленности слаще ритмы Овидия. Формы женские я ныне более ценю, во мраморе и в камне воплощенные. Подумать можно, что сие нока затель большей мудрости, но то не мудрость, а упадка признан. Ибо действие, даже самое дурное, всегда значи тельней размышлений о нем, да же самых дивных раз мышлений! Господина Силади никогда не занимали столь высокие мат ерии, никогда он о них не задумывался, ибо до сих пор вся его жизнь полностью была поглощена сначала битвами с турками, а потом борьбой за обогащение, - и теперь он скорее воспринимал голос Сигизмунда, но не смысл слов его. Он и · отвечать н а них не стал, только гмыкал да головой покачивал. - Внутренняя потребность гонит меня к ним, - про должал король, - хотЬ и ведомо мне, что, ими себя усла ж дал, обрету лишь мягкость тления. Я и теперь охотнее бы занимался этими науками в Буде. Но ведь так уж устроен человек: и признаться себе не желает в том, чего боится, и сам же себя растравляет. Непорочную девицу взять хочет, когда, пожалуй, и порушить ее не в силах, полстраны в седле проскакать желает, когда и полежи вает-то с трудом, орехи хочет зубами колоть, а сам 11 гречневую кашу, на молоке сваренную, едва прожевать может ... Ты, благородный Силади, не так мыслишь? .. - Истинно так, - нерешительно согласился Силади и тотчас, словно мысль эта грызла его давно, поспешно про говорил : - Дочь мол Эржи очень уж науками этими но в�ми себя утруждает. До той поры покою мне не давала, покуда я не нанл."'I ей ученого отца Гергеля Ш елени, много стран объездив шего, Может, и она поrибелr, чует? 91
Сигизмунд, хоть и был сильпо удручен, улыбнулся трогательной и простодушной отцовской тревоге и успо-, коптельно произнес : - Каприз молодой, и ниче го более, это я тебе го вqрю, а уж мне женская порода ведома . Все пройдет, 1югда жизнь ее по-другому сл ожится. - Так ли, в еликий государь?. 92
- Так. Янош Хуняди как раз и гож для нее, воин он отменный, хоть с науками не в ладу. Вот они п сойдутся. - И я так разумею. С почивrш1м в бозе деспотом Ла заревичем замыслили мы это, когда Эржи была еще дитя малое. Очень люб был деспоту Янош. - Да и мне он угод.ен. - Он, верно, постарше Эржи, но мужчина в расцвете сил. Не ветрогон. Эржи покой возле него обретет. - Еще бы и Михала твоего с кем-либо сосватать. - По времени пора бы, да вот охоты к тому нет в нем. - Оно, если подумать, так нежелание его и не дивно. Жена частенько недругом при муже состоит. Воистину_ поклясться в том могу... Король умолк, словно ожидая, что Силади подхватит нить беседы, но тот молчал, и Сигиз мунд заговорил опять : - И я ранее не поверил бы, что сам в елю жену, из бранницу свою, в ссылку отправить... В неволю вверг ее, но и себя в неволю обратил тоской своей, и моя неволя ничем не легше.. . Rто объяснит, где начало разладу в жиз н и нашей.. . В гл аза всегда мне клялась, а за спиной - иным клятвы давала. Да и /ныне пз Варада в се клятвы шлет, на кожах писанные. Но кто ей поверит? .. Он говорил скорее про себя, к себе самому обращаясь. Силади слушал, едва осмеливаясь перевести дыхание. Од нако Сигизмунд вдруг замолчал: и, будто устыдившись собственных признаний, с деланной веселостью сказал: - А Михалу мы все-таки сыщем хорошую жену! Не повредит его милости, ежели малость его приструнят . Теперь, когда король изменил тон, они вновь погрузи лись в обсуждение семейных дел, и за хлопотами мал� помалу рассеялись грусть и безнадежность. Пока они вдвоем по-стариковски пров одили время, в противоhоложном крыле крепостного замка дочь Силади сосредоточенно и увлечеппо беседовала со свящепником. С детским восторгом взирала она па его по-цыгански смуглое, сильное, мужественное лицо и, наклонившись вперед грудью, буквальпо пила слова его, лившиеся и з-за ограды сверкающих белых зубов. Иногда из массы в олос ее, цвета пшеничного колоса, падал на лоб выбившийс я случайно лоrюн, и она чуть жеманны:и движением 93
возвращала его на место, все время облизывая между тем губы , будто кошка, заметившая любимую пищу. Ее над менное лицо с несколько жесткими ч ертами необычайно смягчилось, и голос, когда священник сделал небольтую паузу, мягко зазвучал в тишин е: - Мой паставник отец Гергель тоже бывал в Болонье, но он не так искусен в рассказах, как ты, отец Янош! - Может, мне твоим настаnппком стать, сестрица! смеясь, спросил священник. - Я и без того тебя настаnппком почитаю, ты во мно рвенье к наукам поселил. - Этого нельзя поселить, сестрица . Жажда прекрас ного дается от бога, - серьезно произнес свящешшк. - Отчего же тогда не во всех жажда та живет, да и во мне пробудилась лишь в прошлом году, когда ты, у пас будучи, беседовал со мной, отец Яноm? - Пути господни неисповедимы ! . . Какая-то нерешительность и плохо скрытая робость звучала в его словах . Эржи Силадп тоже не удовлетвори лась ответом; выпятив вперед подбородок, она упрямо продолжала выпЫтывать: __.- -· Отец Яноm, отчего ты всегда говоришь в от так, ко гда сказать ничего не желаешь? Может, зазорно тебе, 'I![TO первым наставником своим тебя почитаю? Столь уж я неразумна? - Полно тебе, - успокапвая ее, проговорил священ ник. - Я хотел сказать только, что никогда и ничто не исходит от нас самих. Все деянпя наши суть деяния гос подни, нашими руками сотворенные. Они немного помолчаJIИ, но оба чувствовали, что э то еще не конец. Невыска занные слова, казалось, тяжело по висли в воздухе перед ними и над ·ними, готовые упасть, и оба не смели пошевельнуться, не смелп вздохнуть, Что бы содрогание воздуха не сбило до времени эти слова... - Осеиью моя свадьба, - тихо произнесла девушка nосле недолгого молчанпя. - Как верпетесь из Смедерева. Вечеро:м батюшка сказывал, будто так порешили. Священник нимало не удивился такому повороту бе седы, напротив, будто считая его прямым продолжением предыдущего разговора, тотчас тихо и спокойно ответил: - Знаю. Слыхал от женпха твоего, от Яноша . - Батюшка желал, чтобы ты венчал нас, отец Яноm. Ты ведь наш дальний родич. . . 94
И это слыхал я от жениха твоего Яноша ..• Берешься службу эту нам сослужить? С истинной радостью, ежели король сможет обой rись без меня в своей канцелярии. И батюшка твой, и ты, и Янош Хуняди очень мне по сердцу. - Особенно Янош Хуняди, -сказала Эржи с едва за· метной издевкой в голосе. - А ты очень ведь старался ради сговора этого.. . Священник, словно не заl.Iетив насмешки, ответил : - Стараться мне не пришлось, сговор давно решен был. Однако могу сказать, что считаю его весьма счастли вым. Янош Хуняди -человек достойный и прямодушн ый. Знаю его, как истинно благородного мужа. Я без страха доверил бы ему и собственной души блаженство. Он уже не молод, но серьез.ность его и приятное спокойств ' ие вос полнят это. - Так же батюшка говорил мне вечером. Верно, . у тебя научился словам этим, отец Янош! - Слова истины у всех одинаковы. Их заучивать н е надобно . - Отец Янош! - с мольбой проговорила девушка и ноглядела на него сверкающими глазами. В голосе ее уже и следа не было давешних упреков и колкой насмешки, осталась только безмерная преданность. Однако выска- зать то, что хотелось, она не решилась и только повто рила еще раз: - Отец Янош! Но и два эти слова заполнили весь огромный зал, за. полнилп их самих. Губы у обоих пересохли словно о т жара, воздух вокруг, ка залось, накалился. Взрывной накал н�высказанных слов был почти невыносим. Свя• щепник протянул уже руку, чтобы ногладить тонкие с голубыми прожилками пальцы девушки, вздрагпвав mие перед ним на столе, но в последний момент отдернул ее и спрятал за спину, словно боясь удара. Некоторое время они сидели, погрузившись взглядом друг другу в глаза, головы их почти соприкасались, но вдруг священ ник встал, сильным движением отбросил стул и отошел: к окну. Нет, не отошел - отбежал:. Н.азал:ось, он желал быть сейчас как можно дальше отсюда.. . Он чувствовал : надо что-то сказать, найти слова, которые разрядят напря жение, возникшее от сорвавшейся с уст девушки полу· фразы , - иначе это всю жизнь будет стоять между ними, как сломанная балка, напоминающая о катастрофе.. • Да, 95
надо поскорей что-то произнести, сказать те слова, кото рые развяжут их и в то ж е время станут стражами, хра нителями расстояния между ними, - или подбежать н ней, поцеловать эти яркие алые губы, раскрывшиеся , словно лепестки цветка. Он уже шагнул было к Эржи, но что-то словно преградило ему путь, и он остался стоять у окна , так ничего и не сказав. Он стоял долго и долго молчал. Взрывное напряжение в обоих погасло, обжигающий жар остыл , бешено бив шиеся сердца утихли. Молчание было совсем иным, не жели раньше : утомленным и бессмысленным. И сами они былп изнурены. Священник отвернулся от окна , медленным, усталым шагом прошел назад к столу. Оп уже мог подойти к де вушке, мог протянуть руку, логладить бескровные, холод ные пальцы, он даже мог бы спокойно поцеловать ее блед ные губы: теперь это было бы не чем иным, как простой лаской родственника или духовника . Он был на полпути к столу, когда широко распахну лась дверь и в проеме появился Янош Хуняди, огром н ый, могучий, словно вождь победоносного войска завое вателей. - Насилу вас сыскал, - весело сказал он. - Может, в прятки играли? .. Однако, увидев серьезные застывшие лица, он и сам тотчас притих и чуть не на цыпоч ках перенес свое огром ное тело через порог. - Или и теперь наставление в науках идет? - про шептал он благоговейно и осторожно. - Мне-то можно ль послушать? .. Все это он делал и говорил с ка ким-то детским провор ством, резвостью, хотя в его огромных густ �х усах и спа дающих на шею волосах уже проглядывали седые ни ти. От его веселости у священника потеплело на душе, и, чтобы прогнать сковавшее их замешательство, он, улы баясь, сказал: - Наставление в н ауках закончено, а вот в прятки поиграть я не прочь. Ты води:, а мы спрячемся! Хуняди принял шутку, встал в угол за дверью, огром ными: ладонями прикрыл лицо и начал считать: 96 - Раз... два ... три ... четыре... пять... я иду искать! . . Даже Эржебет улыбпулась его ребячливости.
- А знаете, - с тем же воодушевлением продолжал Хуняди , повернувшись, - как я нын е силен! Давеча трех рыцарей - Лацко Денгелеги, Б елуша Понграца и Ферко Сереми - заставил попотеть в оружейной, вконец умая л ись, со мной фехтуя. Ты, Эржебет, зашла бы разок в ору жейный зал поглядеть на фехтованье ! - Тебя не гнетет эта погода ? - спросил священник. - Меня, Витез? - засмеялся оп. - По мне, пускай дождь льет до тех пор, покуда земля не сгниет. Дольше здесь поживем... - Ну, я пошел ! -заторопился священник Витез. - Меня ждет гла вный канцелярис т, трудиться надобно. А вы развлекайтесьl - За нас будь спокоен, Витез l Хуняди подсел к столу па место · священника, накло· пился и влюбленными глазами поглядел на девушку. - А теперь я буду наставлять тебя в наук е , девица, - улыбаясь, сказал он. - Или не хочешь? - Наука твоей милости не для девиц, - уклончиво ответила Эржебет. - Она для воинов-витязей. - Да не этому я хочу учить тебя, Эржи. Мы вот с ба тюшкой твоим порешили осенью свадьбу справить. 1{ рож деству ты уже в Хуняде хозяйкой будешь. - Вечером батюшка говорил об этом. - Ты хоть немного-то порадовалась? Или закручипи- лась, Эржи? Девушка, прищурясь, полуопустив веки, смотрела па сидевшего перед ней великана , который годился ей чуть не в отцы. Из-под густых его усов на нее повеяло вдруг простодУшной неловкой нежностью, и на с ердце у деву шки потеплело, она ответила жениху бледной, слабой ул ыбкой. Но и от этой слабенькой улыбки Хуняди словно опьянел п сделал то, на что до сих пор не осмеливался, даже очень раехрабрясь : твердой, привычной к оружию рукой он взял маленькую белую ручку девушки и осто рожно ее погладил. - Эржи l -прошептал он. - Эржиl.. Мою матушку тоже так звали ! Рука девушки, казалось, затрепетала в его ладони. Во рту у Хуняди пересохло, губы его запеклись, ему хотелось говорить, говорить с вей без конца . Рассказать о своем отце, о матери,. о дяде Радуе ... рассi<а зать и о том, как оп счастлив . .. Слова, не оформясь, тесня друг друга, роились 97
у него в голове, но, достигнув языка, в ылилисъ лишь в не уклюжую, восторженную похвальбу : - Я дал Сигизмунду взаймы тысячу двести талеров форинтов, а в залог получил город Папи в комитате Арад. Витез тебе не говорил? - Нет, - тихо ответила Эржи. - О том и речи не за ходило. Хуняди почувствовал, что не нужно было говорить этого, следовало сказать об ином, и глаза его даже слегка увлажнились от стыда . Но и на сей раз он не смог повести разговор иначе и только пробормотал: - А ведь он ссудную бумагу писал... Они немного помолчали. Потом Эржебет отняла руку и встала со словами : - Благослови бог твою милость ! Я пойду на кухню, приглядеть надо... Хуняди не успел ничего сказать, как она мелкими пор хающими шажками уже переступила порог. Он заворо женно глядел ей вслед, затем принялся колотить себя по голове могучим кулаком. - Эх, и дурень же я! - вполголоса бормотал он. Однако он все же не пал духом: сознание, что дочь мо гущественного .П аслQ Силади -его нареченная, наполняло его такой верой в с;ебя, что о нее разбпвались любые осечки и неудачи. Сначала обручение только льстило его тщеславию, но теперь оп отчетливо сознавал, что любит девушку . Душа начинала дрожать в нем, едва мелькнут перед глазами оборкп ее платья или послышится стук ее туфелек. Осень, когда он окончательно сможет назвать ее своей, ка залась ему страшно далекой... Иной раз Янош думал: пусть бы дождь хлестал вот так всю весну и все лето, лишь бы пробыть здесь по дольше, - но иногда его охватывало почти невыносимое нетерпение : хотелось идти, мчаться, подгонять время, что бы как можно скорее вернуться сюда и завладеть дев уш кой... А ведь она и в самом деле годилась ему в дочери, хотя рядом с ней он всегда будет чувствовать себя пелов ним мальчишкой.. . А Эржи? Конечно, она немного пуглива еще и ди чится его, но лишь оттого, что роль невесты для нее нова. Ничего, привыкпут друг к другу. . . И Витез т ак гово рит. 98
Хуняди сидел у стола, откинувшись на спинку стула, удобно вытянув ноги, и мечтал, глядя в темнеющее окно. Осенью, быть может, даже в самом начале осени, будет свадьnа . Самое :малое год он никуда не двинется из Ху няда . Будет хозяйничать, приведет в порядок дела nоме стыl - Янку не больно-то в этом сведущ, - перестроит крепость, сделает все, что пожелает Эржи. Даже . буквы рисовать и читать научится ради нее, чтобы она из-за него не краснела . А потом. .. потом он совершит нечто великое, чтобы она не только не краснела, но чтобы и слава его ей досталась ... Эржи поистине этого заслуживае т, потому что о на такая девушка, такая... А любопытно, что скажут на это в Уйлаке? . . Он поднял ногу, брыкнул ею в воздухе и долго сме ялся от радости, словно озорной мальчишка ! :Как приятно было держать в ладони маленькую теплую ручку Эржи! И она не отнимала ее! . Хуняди поистине таял от блаженства . Да, никогда бы не пов ерил, что чья-то рука у тебя в ладони может до ставить такую радость! Хуняди и в любовных делах был уже не новичок, но, ей-богу, та кого никогда .еще н е испы тывал. Даже воспоминание об Анне Уйлаки никогда не возбуждало его так , как имя Эржи . .. Он томно вздыхал в опускавшихся сумерка х и думал о том, что говорил ему вечером Витез: - Редкий алмаз... зорко храни. . . - Только бл еск у алмаза этого малость холодноват, - высказал Хуняди свои душевные со,мнения. / - Истинный алмаз холодно сияет средь камней и в футляре. Но когда его носят, и блеск у него ярок, и сам: он теплый! .. :Конечно, Витез прав окажетсЯ, ибо он всегда бывает прав, такой это умный человек и. .. и надо, чтобы он прав оказался! .. Да и почему е:м:у не быть правым? Хотя Янош почти на двадцать лет старше Эржи, в нем еще достаточно пыла , чтобы разжечь ее .. Интересно, вот жи в ут люди ря дышком, словно бы нарочно друг для друга созданные. :Когда он впервые увидел Эржи , ей лет пять было, а ему давно перевалило за двадцать: в делах любви он был весьма опытным :молодым человеком. Помнится , он еще от души посмеялся про себя, когда по дороге домой де спот полушутливо-полусерьезно заметил, что маленькая Эржи будет ему доброй женой. Он смеялся, думая: я - и 99
едва научившалея лопотать девчушка ... Тогда мечты все еще влекли его к Анне Уйла ки, и он смеялся... \ Теперь он вновь смеялся, припомнив все. Анна Уй nаки да вно стала женой Лацко Перени, она толстая, nемолодая уже женщи на, и у нее трое детей, а оп - н;ених юной, милой девушки... Ну, как тут не посмеяться? Он долго размышлял об этом в надвигавшихся сумер :ках, и тяжелые дни и годы легкими мотыльками порхали nеред ним на крыльях воспоминаний. Их поддерживало шiреполнявшее его счастье... Хуняди не заметил, как совсем стемнело, и очень уди вился, услышав звук созывавшего к обеду колокола. Когда он вошел в столовую, почти все сидели уже па местах и развеселившийся Ласло Силади рассказывал Сигизмунду : - . . .надо было охранить посевы конопли от ворон. Вот мы и посадили на колы парочку живых огородных пугал... Спустя несколько дней дождц в се-таки прекратилс я, выглянуло солнце, и королевская свита могла двинуться дальше. Дороги были еще грязны, но равнина дышала п а ром под солнечными лучами, так что казалось, к небу nодни маются настоящие обла ка . На полях трудились кре постные, сеяли коноплю . То один, то другой останавли вался в конце поля спипой к бороздам и высоко подбрасы вал шапку, чтобы конопля уродилась такой же высокой... Хуняди смотрел на них, потом оглянулся на теряв шуюся в весеннем тумане Хорогсегскую крепость и грпм ко гикнул от радости. - Расти, моя радость, высоко-высоко! - Он показал на башню, и все витязи от души над ним посмеялись. - Спятил ты на старости лет! - сказал Денгелеги, но Янош не обиделся, а хвастливо возразил : - И ты бы так спятил от радости, было б от чего! Старый ты хрыч! Ветви деревьев колыхал уже осенпий ветер, и на скло нах лысеющих холмов вдоль села сиротливо клонились ви ноградные кусты. Они опирались на вбитые меж их кор ней колья, похожие па нищих, что просят подаяния, дер- too
жась за суковатые палки. Смеркалось. Далеко на северо востоке пылали в красном свете вершины горы Фруш ки - казалось, там горели леса . - Горы ветер сулят, - сказал Мартон крестьянину, бредущему с ним вдоль виноградников. - Угу! - тихо отозвался тот, выплюнул застрявшие :меж зубами виноградные зернышки и старательно расче сал усы. 101
Больше о природе говорить было нечего, и некоторое время оба молча шли мимо обобранных кустов, иногда остана вливались, шарили среди гремящих листьев , а найдя забытую гроздь винограда, срывали ее и тотчас начинали чавкать. Так они коротали время: Да и не оста валось им ничего иного, . кр оме .ка .к время .коротать, раз уже ничем полезным заняться н ельзя ; а так хоть не со Есем без дела протекала пора ожидания. - Малость рановато пришли, - снова начал Мартон и босой ногой· отбросил с дороги поваленный .кол. И так .как приятель не проявил никакой склонности .к беседе, в новь повторил только что сказанные слова: - Малость рано вато пришли мы, Герге... - Малость рановато, - согласился Герге невозмутимо и взялся за только что сорванную гроздь. Некоторое время они обдумывали про себя уставовлен ный при дружеском согласии факт и продолжали .копаться в .кустах. Однако в скоре заговорил Герге, и на этот раз пеt.коль.ко живее: - Ну, я уже листья жухлые за гроздп принимаю, , сказал он, отплевываясь. - Больно темно стал(). Они бросили поиски и, подойдя .к подвалу, прорублен ному в подножье холма, ус елись у входа на землю. - Rогда остальные-то явятся? - спросил Мартон, осматриваясь в сгустившихся сумерках. - Магистр Балаж из Чевице придет.. Вскоре после захода солнца тут будет, он мне сам сказал. - Я только одно говорю - наступит час, .когда напра сно ждать его станем. И с ним будет то же, что с маги стром Балинтом, булкенеким 'п риходским священником... Воины попа Я.коба и нынче по селу шастали. Сам видел, .как .к дому старосты пошли. - Староста! - сердито отмахнулся Герге. - С то:й по ры .как господа Мате Rанди старостой поставили, только и знает, что задницы им лизать. - А моему отцу Rанди сказывал, будто он одной с на ми веры держится, но приказы оглашать все ж обязан! - Это он так только ! Чтобы доверялись ему. Верно :rебе говорю. Предатель он, Иуда - даром что зовут его · Мате.. . И булкенекого священника по его навету схватил поп Я.коб ... - Многие так говорят, да про него и поверить ветруд но. Особо после того, .как в прошлом году при разделе 102
пастбищ он в свою пользу ошибся. Этот за ква рту мае.ла продал бы и небесное блаженство, коли уповал бы на него. . . Я так и сказал отцу: не связывайтесь вы с ним, даже в разговор не вступайте! Они тихо ппзали слова, между фразами прислуши яаясь к доноспв шимся от села звукам, но слышали лишь собачий лай да меланхолический рев скота, бредущего на водопой. - Староста ! .. - снова начал было Г ерге, но вдруг умолк. Оба внимательно прислушались. Они еще только телом ощутили, как вздрагивает земля от приближав шихся шагов, но вскоре тишину в ечера спугнуло тихое гуденье человеческих голосов. - Rто-то идет. . . Подошли трое. Негромко поздоровавшис ь с ожидавши ми, уселись с ними рядом. - Земля уж холодная, - расположившись, сказал один из пришедших. - Промерзнет зад, е ще колику схва тишь. - Поп Якоб ее из тебя выгонит, - поддразнив ая, �т ветил другой. - Сунет кол в задницу, вмиг твоя колика к соседу перебежит. Все вволю посмеялись, только М артон с ердито про ворчал : - Поп Якоб верующих колом не балует, он их на огне любит поджаривать. Да вы и дождетесь этого, коли так громко забавляться с танете ! Предостережение и упр е!{ умерили веселье, крестьяне призадумались, а когда вновь приглушенно завели беседу, речь пошла совсем об ино м. - Сын-то Rутаров и нынче домой не вернулся, сказал одип из вновь прибывших. - Я с отцом его гово рил. Он думает, к солдатам сын сбежал. Потому дружок его самый разлюбезный, Андораш Тизур, вместе с ни м пропал, а они давненько друг дружку подбивали в со.л_ даты податься. - Ну пз этих-то добрые солдаты выйдут. И в без делье и в разбое будут первыми. Они и дома не больно усердно спину гнули, - добавил другой. - Так что отец немного потерял, это уж верно ! - Rутар из-за коня тоJrько 11 кручинится, того, что сын с собой угнал. Всего два у него и остало с ь , семья-то сам-пят ... t03
- Его жена уже замену сыночку готовит. Первый снег не выпадет, а их сызнова шестеро будет. - Ежели не поболе... Последнюю фразу добавил Герге . В его хитром тоне чудилась какая-то тайна , он даже голос повысил, чтобы люди поняли : тут еще не все сказано ... Но больше он н е произнес ни слова. Пусть-ка их любопытство помучит. Мартону в конце концов наскучила эта игра, и он пото ропил : - Может, и впрямь двойню ждут? - Да нет, тут другое... говорят, будто сбежавший па- рень Кутаров память по себе оставил старостиной Эржи... От сраму и сбежал из дому... Я там не был, да вот люди сказывают! Эта новость заинтересовала крестьян больше всего. Старостина дочка ? Вот это да ! Обсуждение подобных де лиш ек всегда волнующее занятие, а тут еще особая сла дость кроется : ведь староста частенько досаждал одно с ельчанам, на горло наступал. Вот радость-то, если нто-то и в самом деле хоть чем-нибудь ему отплатил! - Вполне может быть! - с горячим волнением поспе шил один из крестьян поддержать Герге. - Эржи нынче то и не видать ниногда среди девок. Вот и н а свадьбе Штринцевой дочки ее не было. А подружни они зака дычные. - Мать ее говорила, будто глист ы девну мучат, от того и недужит она .. . - Другая глиста мучит, - ехидно сназал Герге. Из темноты вынырнули новые люди : они появились неожида нно, словно выступили из-за черного занавеса, и , неторопливо поздоровавшись, уселись на землю подле дру гих. Им тоже рассказали историю про сына Кутаров и староетину дочку, и кто бы еще ни приходил, тотчас начинали расеназывать все сызнова. Со странным волне нием они перебрасывали эту историю друг другу, и она все ширилась, обрастая подробностями. Уже стало изве стно, что беда случилась в ивняне на берегу Савы еще в начале весны и что староста, узнав о том, хотел убить дочь. - Попа Яноба боялся! .. Больно суров их поп н эта- кому сраму. .. 1 - Поп Яноб только перед другими святую рожу нор чит. А сам не святее прочих попов! - отвечал Мартов. - i()i
Слыхал я, будто в Чевице и он к меду прд:кла дывался.., - Магисtр Балаж про все расскажет, - произнес Гер· re. - Скорее бы приходил. Сулил, как солнце сядет, а глянь, уже звезды блещут. Теперь каждого нового прительца принимали сперва з а Балажа, - но время шло, а его все не было. Собралось их уже человек пятнадцать, были среди них и бабы. Эти забились подальше, в сторонку, в разговор мужиков не вмешивались, шептались меж собой, низко опустив го ловы и: роняя слова прямо в землю. Судачили: они о том же, что их мужья, но тихо и всегда отставая на фразу, будто жужжащим хором своим вторили мужской беседЕ!\ - Сын Кутаров и Андораш Тизур уже к Тисе ш а гают, -вздохнул молодой парень, и в голосе его слыша лось желание последовать их примеру. - Ежели туда бочкоры навострили. Вполне и: на за пад могли податься. - Они-то беспременно па восток пошли, прямехопько n Хуняд. Туда нынче все конокрады да холопы беглые направляются, - враждебно проворчал Герге. - Там б ро дяги теперь в большой чести:. Всех в солдаты берут , толь ко согласие дай. - Зачем тогда до Хуняда тащиться? Господин Янош вместе с прочими господами в Тительреве стоит, в коро левском лагере. И господин граф Цилли туда подался . Про турка сов етуются. Сказывал мне тут шептун оди:н... - послышался хриплый муженой голос из заднего ряда, но не успел он договорить, как его сразу перебили несколы{О мужиков : .. .:. .. .:. Видно, мы и есть тот турок. - Сколько бы господа против турок сабли н и точили, всегда эти сабли наши жизни укорачивали:... - А я уж и не верю, будто впрямь турок тот есть. Господа знай тв ердят : << турок да турок» ,-а никто его и не видывал. За тем только и стращают им, чтоб причина была солдат на шею нам посадить... - Сказывают, язычник он, турок-то... ни бога не чтит, ни сьmа божьего... - Господа сами язычники, они в идола каменного ве руют... - Однако про турка все ж не брехня! Румыны да болгары сRазывали, которые бежали от него .. . - TypoR вина не пьет да свинины не ест.. . 105
- А тогда лучш е уж турки, чем солдаты! Солдаты ведь дочиста нас обирают, и вином не брез гуют, и сви ниной! - Но турки-то народ Губ ят ! .. Баб утоняют, детишек малых, всех .. . Болгары сказывали, которые уже постра дали от них. - А я так скажу: нету никаких турков, они только в сказках господских .. . В воздухе леталп взволнованные фразы, и на каждую тотчас следовало в озражение ; люди совсем перестали со блюдать тишину, каждый желал показать свои позна ния. Одни набрались сведений от несчастных беженцев из Молдавии и Болгарии; других оделяли новостями прохо дившие мимо солда ты, покушавшиеся на их скот и жен щин ; гонцы, что неслп вестп благородным господам; воз чики, перев озившие благородных дворянок. Вне узких границ села жизнь представлялась им сплошной всесвет ной несуразицей, онп верили почти всему, что приходило извне, и, лишь соизмерив со своим житьишком величиной с ладонь, пытаЛИсь составить какие-то суждения п пред ставления. Еще недавно точно так же верили они и в жал кие сказочюr бродячих певцов. Перебпраясь из одной дво рянской крепости в другую, певцы жили и кормились в пути по милости крестьян п в благодарность вечерами, когда крестьян_е возвращались с пастбищ, пели им свои печальные песни. Рассказывалось в них о ратных делах господ вптязей и о любовных приключениях влюбленных рыцарей : о Гараи, Хорвати, Rанижи, а в новейших - и о господине Яноше, владельце Хуняда. Таи, пели льстецы, господин Янош - подлинный сын нороля Сигизмунда� ро жденный от золотоволосой благородной девицы с бело снежной кожей, и б удто нет в южнhlх нраях властелипа отважнее и добрее его. .. А нрестьяне завороженно слу шали эти нрасiJвые сназки - и бы.11и похожи па близору кого человена, опьяненного светом, ноторый бредет, спо тынаяс ь, неведомо куда . Однано позднее поя-вились здесь нрестьяне, бежавшие из районов, что лежали далеко на восток от Тисы, и они рассказывали совсем иное о коро левском слуге , господпне Яноше : говорили, будто и его солдаты были у Rолош:моноштора , когда там загубили волю крестьянскую и убили в ождя крепостных Антала Надя. Потом объявился средп них священник, магистр Балаж - ученый муж, побывавший в дальних странах, - 106
и в его ра ссказах благородные господа рыцари выглядели совсем иными, нежели в песнях бродячих п евцов. Да и на своем опыте здешние Rрестьяне познали правду, и бо воины господ рыцарей немало мучили и терзали их под n редлогом войны против туроR. Теперь, Rorдa являлись сназители с цитрами, истории их не доелушивались до Rонца и не раз платой им служили пални. В последнее время все вонруг перепуталось, и Rрестьяне не желали в е рить ничему, что шло извне, издалеRа, - в о веяном слу чае, горячо спорили и пытались Rак-то разобраться своим умом, в соответствии со своими попятиями. Вот взять, на пример, туроR. Кто скажет, есть ли онп на самом деле? Румыны да болгары, Rоторые бежали сюда от них? А вдруг прав старый Дёрдь Буйтощ что говорит, будто турRи - те же господсRие солда ты, тольRо переодетые, ч тобы- легче было угнетать да грабить людей, иным в ель можам подвластных ? - Мастер Ференц, а ваша 11шлость Rак скажет, есть ли турRи-то? -обратился Герге R подошедшему портному Ференцу Биттеру, Rоторый еще и не подсел R ним, а тольно стал сзади, широRо расставив ноги, и погру зился в мрачное молчание. Услышав вопрос, все умолRли и поверпулись R порт ному. Не тольRо потому, что портной Ференц был самым ученым среди них и отцу Балажу любезным человеRом, но и потому, что хараRтера он был вспыльчивого, вздор ного, легRо и ударить мог, если его рассердить, да R то му ж и силою обделен не был. Вот п теперь он возвы шался над ними огромный, словно бегемот, еще увеличен ный размытой темнотою тенью, похожий на громадно го Rаменного идола, что в любой момент может обрушиться на них и задавить. Но это чувство боязни возбуждало сь не тольRо могуществом темноты, равно увеличивающей и тела и страхи : о ни всегда ощущали страх, Rогда он был среди них, с ними. Они: ниRаR не могли взять в толR, что нужно меж ними этому человеRу. Их-то самих вновь и вновь гнали сюда, в ви:ноградниRи, в глубину подвалов с затхлым, Rислым воздухом, отчаяние, нужда и мучения; слушая слова священника Балажа о полной греха п б е з божных заблуждений жизни благородных господ, они: по нимали, что слова эти прежде всего направлены против тех, в Rом они видят своих мучителей. И когда священниR Балаж говорил о новой, истинной вере, они вмадывали 107
в его речи свою веру в лучший для них мир. Но чего ищет здесь этот портной, дворянин, судьба которог о завиднее, чем у них десятерых, вместе взятых? У пего есть дом , есть скот, есть холопы, которые обрабатывают его поле, да и ремесло ему немалый достаток дает. Верно, священник Балаж тоже не их поля ягода, :кан и другой булюшский приходекий священни:к, которого уже схватили за пропо ведь новой веры. Эти тоже не им чета, а вот пришли же :к ним. Но тут все-таки иное : они священники и рождены, чтобы провозглашать глагол веры. А портной Ференц всего лишь портной, не более! Со страхом и сдержаппостъю, смешанными с УJiаЖе вием, они ожидали, что ответит Биттер на в опрос Герге. Ференц немного помолчал, словно rотовя про себя ответ, потом заговорил зловещим:, на:к у выпи, голосом: - Турок - не ложь. Но я вам говорю, не забивайте себе этим головы, ибо истинные лиходеи паши, что турка rюх уже, здесь, возле нас, находятся. Те, нто в вер е туркп и нехристи, кто попа Якоба послал сюда, чтобы истинно верующих истреблять! Rто из божьей истины ложь тво рит. Rто идолами сатану славит, желая достичь не спасе ния праведных, а собственное лживое могущество утвер дить. Они - подлинные турни, они самих туро:к безбож нее! .. Крестьяне слушали слова, прони:кнутые ненавистью, что чернее самой ночи, и даже понимали их : ведь магистр Балаж частенъ:ко толковал им о том же - и все же не понимали до конца. Ведь одпо дело священник Ба лаж, и совсем другое - портной Ференц, ноторый всего лишь портной, не более! Они ничего не сказали в ответ, только задумалиец над услышанным, путаясь в свои рубища, прячасъ от холод ного западного ветра, что поддувал сбо:ку. Ниному не хоте лось вновь начинать разговор, и все молили про себя, что бы поскор ее пришел магистр Балаж, освобо.и;ил их от этого гнетущего молчания. И будто впрямь вызвали тем его из тьмы : священник вырос вдруг перед ними. Повеселев, крестьяне поядоровалисъ, и все повалили в подвал. Кто-то высе:к огонь и зажег свисавшую с потолна плош:ку. Словно придя в себя от с:кверной порчи, пробу;цившисъ от тяж ного :кошмара, они обрадовалисъ маленькому мигающему свету и тесным :кольцом о:кружили священни:ка, чуть не стиснув его. А он улыб ался, глядя на них усталым в згля- 108
дом, и не говорил нп слова. Как сла nно, в какой б езопас ности чувствовал он себя среди них! Затем, нан обычно, стали молиться. Магистр Балюн произносил слова молитвы по-венгерсни, чтобы все пони мали его: - Отче наш неб есный, всех тварей своих попечитель и заботнин l Бедных заступнин, богатым бич и судия, обрати н нам лик свой светлый, - смиренно началась молитва. Затем последовало еще пять-шесть робких, чуть не до хитрости, до лести робних и длинных-предлинных фраа, произнесенных без пер едышки, пока в легних хватало в оздуха. Священник стоял в кольце мужинов, одетых в рва ные сермяги, и баб в платнах, и сам едв а ли чем отли ч ался от этой одношерстной нрестьянсной бедноты. Он устало свесил сложенные руни, слегка расставил ноги и произносил слова молитвы монотонно, будто со снун:ой. Однак о чинные фразы м олитвы, начавшейся смиренно и просительно, вдруг сменились резки ми, пропитанными ненавистью словами, переходящи ми в беспощадные про нля тия : - Царю небесный, всю1ш порчами и хворями повеле в ающий, молнии зажигающий, язвы страшные навлеiНIЮ щий , обрати гн ев свой пепелящий н а всех, кто нам угр ожает. Адовы слуги они, сыну твоему Иисусу в о роги, яму роющие. Магистра Яноша, верного слугу сын а твоего Иисуса, сожгли, не пожелалп душ беднянов сшt сения. Сотвори, господи, чтобы руки их, коими идошн1 св оим молятся, отсохли, глаза, ноими картинюr писа ные разглядывают, повытенли, рты, кои11Ш святых свопх поминаю т, онеl\Iели - не дозволь, господп, IIl\I нас пресJю довать. Это они святые заповеди твои переиначюш, ради пользы своей, �орыстп да распутства, ради бедного люда погибели l А кто слову твоему повинуется, тех новарст вом ногубить усердствую т. Отведи от них десницу бла г ословляющую и обрушь на них тяжесть гнева своего! Прониннутые ненавистью слова , призывающие rибел т, и разрушение, холодно, жестко стучали о стены подвала п, отеканиn ая от них, возвр ащались н внимавшим св ящен нину людям, а те с каждой минутою возбуждались и сви репели. Не божественное благоговение царило тут, а ярость, алчущая разрушения : глаза расширялись, руни 10U
с жимались в кулаки, и даже у самых древних стариь:ов от в о з буждения дрожали на макушках пучки волос. Люди уже не могли дождаться, пока священник закончит, пе ребйвали его, моля о своем : Покарай попа Якоба ! Вырви булкенекого священника из рук ворога ! Охрани и помилуй гуситов! Пошли мор на господ! Одни вьшрикив али пожелания, другие бормотали мо литвы, и вес это сопровождалось стонущим, жалобным хор ом женщин. Лишь портной, мастер Ференц, п о -преж нему молча стоял позади всех и мрачно, чуть не с пре зрением глядел на жалкую горстку людей, одуревших о т проклятий. А священник, закончив моленье, обратился к людям: - Rак истинно в ерующие, покайтесь др уг другу в дурных делах своих, лживых помыслах, очиститесЪ пред святого тела и крови· святой принятием. И мужчины и женщины, повернувшись друг к другу, начали иеречислять все свои: гр ехи, дур ные помыслы, по хотл ивые желания, а затем, один за дpyrиl\I, подходили к попу и с блаженными шщ амп проглатывали: облатки и вино. Вино магистр да вал из просмоленного :изнутри бурдючка , в котором обычно носил его в дальн и е села причащать больных и стариков , чтобы, если: поймают его, не сочли это символом еретичества. Вино, правда, немножко отдавало смолой, но в пылу возросшего до э,кст аза р елигиозного рвения никто не обращал на это внимания. Rогда все причастились, священник Балаж загово рил о делах новой веры. Рассказал, что папа - подлин ный антихрист, а служащие ему попы опозорили ис тин ную христианскую веру, заполнив храмы картипами и етатуями в виде идолов, которым молиться надле жит, и валретив причащаться под обоими видами. Опп пере иначили божьи заповеди, но даже и х не соблюдают, пре дав шис ь земным наслаждениям и распутству. Присвоил и себе право отпущения грехов, добро на том наживают, а в едь в грехах покаяться каждый может и своему ближ нему. Ос_'!анки земных людей почитают, как святых, мощи делают, чтобы выгоду от этого иметь. Земной женщпне моЛиться заставляют верующих, хотя лишь е диный отец небесный свят и к нему одному молитвы возносить при- но
стало .. . Законы вершат , не глядя, что лишь божье откро вение есть единый и предв ечный закон. В откровении сем ничего не сказано о чистил�ще , откуда души умер ш их спаса ет якобы молитва священнослужителей, а го ворится лишь о рае и аде, которых человек делами зем ными зас.11ужива ет. . . - Им же лишь ад наградой буде т за ложь их. Вот и Якоб-поп, воин сатаны, который по приказу папы да внушению души своей черной со сторонниками истин ной веры сражается... И он заслужит награду подо бающую. Не в первые слышали собравшиеся подобные речи : н а частых вечерних собраниях священник Балаж гово рил об этом всегда почти в о дних и тех же выражениях, но, как и теперь, они всякий раз находили в словах его никогда не блекнущие краски своих бунтарских на строений. В повседневной жизни под ст ерегущим взгля дом помещика или его упр авляющих они действовал и лишь по их приказаниям, поэтому было так сладко за претное, так хотелось восставать против сущего, хот я бы лишь вот так, вечером , в стенах затхлого подвала ... Но даже сейчас они не могли устоять, чтобы все услышанное, все чувства и мысли, пробужденные в них словами свя щеннюш , тотчас не примелить к грубой действительности своей жнзiш . Едва дождавшись конца поучения, они под с тупили к магистру Балажу с волнующими их проблема ми: хорошо, хорошо, все это так, и великое плутовство по повское с причастием, и молитвы, к святым обр ащенные, и все прочее, - но вот история молодого 1\утара со ста ростиной дочкой... А правда, что скажеJ.' на это магистр Балаж? Герге тут же вылез вперед и рассказал свящ ен нику историю, изрядно ими приукрашенную в ходе н е давних пересудов. Но даже в таком виде она не все м нришласn но вкусу, и рассказ его то и дело ирерывал и добавлениями и поправками : Грех-то случился, когда коноплю теребили. . . - Только мать еще и знает о том... - И отцу все ведомо ! Он уже намекал пузатым Н.и- шам, что принял бы их сына в зятья. Две коровы им за то обещает!.. Герге наскучило наконец, что его бесконечно поправ ляют и мешают говорить: 111
- Нечего злоязычить-то !-сердито оборвал он н е прош еных помощников. - Все это не в счет! Я про то п ервый узнал, я угляделl Он кратко закончил рассказ и спросил священника : - Не божье ли то наказанье старосте Мате за веру непр а в едную? - В оистину так! - Тогда выходит, что бог для наказанья этого сына Rутаров избрал? Балаж не понял, куда тот клонит, и на всякий случай ответил богобоязненной фразой: - Воля господа на]\[ педоступва. Один оп ведает, что тоорит. - Потому ежели г о сподь, - продолжал допытываться Герге , внимания не обратив на слова священника, - эта кого лоботряса, как Rутаров сын, :избрал, чтобы хули т слей своих покарать, насколь же лучш е выберет оп среди пр аведников своих. И нам пора лиходеев н аказы в ать! Я так скажу... Слова его потерялись в шуме, стр асти бушевали во всю . Побьем лиходеев ! Веди пас на них, отец Балаж l Пускай их, а не нас на угольях поджаривают ! Дубину им, а не каплуна! Перепортим дочерей их! - крикнул Мартон и этим как бы унял воз буждение : люди захохотали, один лишь Герге потряс кулаком в его сторону : - Ты мне тут не дури, а не то покалечу! Священник Балаж не в м ешался, услышав угрозу, не рассмеялся и над словами Мартова, он стоял в людс.ком полукружье бледный п серьезный. Затем поднял руку, показывая, что хочет говорить. - Я сказал вам: воля г оспода вам недоступна! - па чал он, когда шум стих. - И опять говорю: он ведает, ч то т ворит. Наш разум мал, чтоб измерить его могу щест во, так не станем же вторгаться в дела его. Ведь сказал сын его : кто поднимет меч, от меча и погибнет. Обратимся же к нему с сыновним доверием, ибо ему ведомо, что обрушить на головы вр агов наших, а мы будем чтить его согласно вере истинной. - А поп-то Якоб первым меч извлек! - упорствовал Герге. - Разве не он на костер послал тр ех гуситов 112
в Петерхейе? А ныне сюда ид ет пас губить. Булкенекого священни:ка и л огубил уже... Нет, не воле го с пода - воле господ он повинуется! И воинов они ему дают. А наш староста ему подпевает. - Tar\ что же вы надумали? - Ты ca!I I расс:казывал, что в пных землях гуситы делают ! - - Оброi\ и�1 не платить, в с е позабирать у лиходеев... - Братья ! - глубоко вздохнув, перебил Бала ж .- Бра т ья ! В лапы дьявола мы поп адем п погпбне:м, ежели за суетными мирс:кими благами погонимся. Лишь одно с:кажу вам - то, что Иисус с:казал учени:кам свои:�I : идите с миром и обрат и т е :ко мне все народы... Следуйте за поведям его ! Тут он начал новую мо литву, давая понять, что ны нешни й вечерней сход:ке :конец, одна:ко чувствовал, что слова его не разрядили скопившегося в людях напря жения, да и сам он испытывал неудо влстворепность.. . Но сейчас он не мог с:казать им ничего иного. После молитвы люди р азошл:ась в глубо:кой тишин е , возле Балажа остался лишь портной Ференц. Они вме сте направились в село. М рачно и безj\ЮJIВНО было во I< руг, мрачны и молчаливы были они сами. - Священни:к Я:коб сегодня в село прибыл, - нару шил наконец тишину портной Фер енц. - У т е бя оста новился, магистр Балаж, в приходсном до м е . И бу.uкен ского священника с собой привез. Им захваченного... Толыю всего и с к азал он, и для Балажа не было то неожиданностью - он ждал этого визита.. . Но все же слова портного ударили его по сердцу . Ита:к, здесь он, Я:коб из Мар:кии? Вот сейчас, спустившись в село, Балаж встретится с ним. Боится- ли он Я:коба? Пожалуй, нет ведь тот, быть может, еще ничего о нем и не знает, а если: знает, то прибыл прежде всего затем, чтобы о бра тить << заблудшего >> на путь истинный, вернуть его пра ведной вере, а не :карать.. . Не Я:коба из Мар:ки:и боялся Балаж, а себя самого, ибо настал час взглянуть в лицо и соб<(твенной жизни, и всему, что он до сей поры делал и что впр едь ему делать н адлежит. Доныне ни разу не доста вал о у него муж ества дать с ебе в том отчет, он всегда бежал от этого, вот :ка:к сейчас в подвале. Не впер вые он вот та:к же резко обрывал верующих, когда они заговаривали о будущем , о том, что далее делать 5 й. Дарваш 113
надобно... но бог ему свидетель: его ли вина, если он все еще никак не расквитается с прошлым? А теперь прибыл сюда Якоб из Маркии, инквизи тор . Булкенекого священника Балпита Якоб все еще не выпустил на свободу. Балинт... помнит ли он еще те годы, которые они вместе провели в Праге? Те вечера, когда в монастырских кельях, при свете мигающих лампад, они потрескавшимися губами цитировали друг другу учения магистра Гуса из << Tractatus de ecclesia »?1 Пом нит ли их бесконечные споры, когда они, во всем неиз менно согласные меж собой, все же без пощады терзали один другого и каждый - себя самого намеренно про бужденными сомнениями, заменявшими им и власяницы и бичи?.. Помнит ли, кат� однажды вели они трудный спор, выясняя, спр аведливо ли учение магистра Гуса о том, что причастный смертному греху священник или даже епископ не может на законном основании давать святые дары верующим .. . - Нет!- утверждал Балаж. - Не справедливо сие. Ибо причастие затем и принимают, чтобы грех победить, но близость греха п обедить святыню не может ... Святые дары сами по себе святы. .. - А если это верно, -не соглашался Балинт, - за чем нужны священнослужители? Если таинства по при роде своей таковы, значит, любой причастить может! Для чего тогда мы? . В то время они еще горели в огне подобных сомне ний. Позже, безоговорочно приняв учение магистра Гуса, оба вернулись в Венгрию, чтобы стать апостолами истин ной веры. С той поры он с Балинтом не встр ечался.. . Но сам-то он был ли таким апостолом два прошедших года ? Хотел быть им, верно, - но верно и то, что роль свою он представлял не тате То учение, которое в Праrе, в прохл а дных, одиноких кельях, . он принял в душу свою, здесь, среди крепостных в поноmенных сермягах и бочкорах у дальних мельнпц и в глубине подвалов, звучало совсем по-другому. А ведь - бог тому свидетель - о н и здесь говорил все те же слова, что так часто, так часто повторяли они с Балинтом l И все же отклик на них был совсем иным, 1 «Трактат о церкви» (дат.) . 114
нежели он ожидал .. . Г оворил JIИ оп об антихристе, о са тане, о в п а вших в гр ех и распутство безбожпю;ах - эти люди выкрИiшвали имена своих священншюв и гос под, иногда управляющих, собира вших о бр он , или ста рост, гонявших их на барщину... Просил ли у господа суровой кары для врагов веры - они помишшп о носах и дубинах. Он хотел быть их духовником, учптелем1 пособником в истинной вере , а о ни желали видеть в неи вожака ... Где совершил он ошибку? Или, быть может, пет тут ошибки, просто явь не по хожа на то, что живет в его душе? Он вспомнил умпрd.ющую старуху - крепост ную, которую днем причащал в Чевице. Она была при п осл едн е м лздыхании, когда он туда добрался, быть мо жет, даже без сознания, но все продолжала твердить: - Дюрно, не бросай меня тут! . . Дюрко, возыш с со бой!.. Дюрко, не бросай меня тут! · Она призывала сына , бегл о го крепостного, но торый Jючью , з абрав се мью , распростился с родным кровом, п о т оl\fу что барс ние слуги поймали его на воровств е и: он боялся наназания. Вечером сложпл н а телегу все сво е достояние и:, ногда село уснуло, с жен ой и детьми: от правился нуда глаза глядят. Он взял с собой и старую, беспомощную. мать, но та уже впала в детство и не понимала, зачем увозят ее оттуда, где прожила она всю свою жизнь; старуха принялась кричать, пла кать , тогда сын Зfl. дер евней снял ее с телеги: да там и оставил. Не хотел, чтобы она выдала их св о п :ми воплями. Осонн пе ночи были уже холодными, лил дождь: nоутру ее, по лузамерз шу ю , подобрали вышедшие на поля люди. А она в се твердила, твердила до самой смер ти : � u- Дюрко, не бросай меня тут. . , Дюрно, возьми с со� ооиl.. Что, что nолучила та ст арая женщина, nриняв из его рун свято е таинство? И nомо жет ли сыну ее, если даже nока ется он в гр ехах ближнему своему? Да и грешен ли он на самом-то деле? Или... Нет, не хватало у Балажа смелости до конца додума ть эту мысль . Он содрогнулся, будто жел ая 9тряхнуть с себя тр евожащие, терзающие воспо минания, но это лишь вечерняя nрохлада пробрала его до ностей. Cna� саясь от себя самого, он обрати.:.rся к спутнину : - Мастер Ференц! Ты был весьма молчалив нынче вечером.
Речами я сыт по горло, магистр Балаж. Я ж ажду дела. Молитва да вера - тоже деяние. -- Ежели и в раг толыю тем занят. Но он-то иного хочет . Не думаешь ты, что поп Я1шб за тобой прибыл? И тебя уведет, как булкенеко го священшша . . . - Против воли господа мы бессильны. - Господь не может праведникам гпбели желать, магистр Балаж! - Портной вдруг схватил его з а р уку . Соiiрушим их! Священник содрогнулся. И этот т уд а же? И :это т войны хочет? - Не говори так, портной Ференц! Даже помыслов nодобных не держи! Увидишь, бог все повернет к луч шему . Они уже шли по селу меж притихших домов. На улицах нико го не было, повсюду царил покой, лиш ь собаки лаяли во дворах, заслышав шум их шагов. Ночь опустилась на крохотные домишки и скрыты е в них судьбы, неся им мир и поистине бестелесный покой, и то лыю в них двоих билось напряженно nераз решимое противоречие. Быть может, оба чувствовали, что слова сейчас окажутся напрасны, больше они об этом н е разговаривали и вскоре расстались. Им: б ыло не по пути... В приходеком доме еще горел свет, значит, Якоб из М.apiШII ждал его. I�огда Балаж вошел, гость сидел у стола II п исал, а на другом нопце cтoJia ожидал вечер ней;. тра п е зы зажаренный целином капJiун. -УсJiышав шо рох, свяще н ник Якоб встал и направился- ему навстречу. Они облобызались. - Я ждал тебя, брат Балаж, - улыбаясь, сказал Якоб и показал на каплуна. - Вот и ·он с трудом до; ждался тв оего прихода. Слугу же твоего я OTOCJiaЛ спап,. Он говорил Tai{, словно они давно зна.Тiи друг друга и это не · было их перnой встречей. Будто прибыв лишь дл я того , чтобы приготовить Балажу ужин, он тот час же принялся его потчевать: - Ешь, бра т Балаж! Небось сиJiыю проголодался... Балаж ничего не говориJI, он смотрел с удивлением, Сltfешанны:м с любопытством. Неужто этот прив етливо 116
улыбающийся человек и есть гр озный Яноб? Или он только играет с ним? Глумится? . - Верно, проголодался. Далено побывать пришлосt. нынче, - сказал он как бы с вызовом. - Я из Чевице иду . - Усердно пасешь ты стадо свое. Только всего и сназал Якоб, продолжая улыбаться. Он отодвинул то, что писал, они помолились и принялись за еду. - Поджарен каплун хоть куда . Слуга твой от:менно го товит. - Отменно, - согласился Бал а ж и налил вина. Оан о тпили немного, а когда поставили кубки, Балаж открыто глянул священнику Якобу в гла за. - А где же бра т Балинт? Я слышал, ты привез его с собой. - Да, привез. Он у меня под арестом в доме сель с кой управы. - Что с ним будет? - От него зависит. Кто с раскаянием прощенье в ы- молит, отпущение гр ехов получит, а кто не посовестится упорствовать в заблуждениях, кару примет.. . Слова э ти были, казалось, обращены и к Балажу, по крайней мере столько же, сколько и к Балинту, которого здесь не было . В Б алаже росло негодование, ему хоте лось громко и откровеmrо высказаться, положив конец Сессмысленной игре. «Мне известно, зачем ты прибыл! О б этом и говори. А лобызанье твое - лобызанье Иуды! & Он уже хотел было сказать это вслух, но когда взглянул на монаха, слова застряли в горле. На него смотрело усталое, измученное лицо, взор серых глаз был холоден и тверд, но в нем не было и следа коварства. - В стаде священника Балинта, - спокойным, ров ным тоном заговорил монах Якоб, - завелась парша и зараза. Надо отделить больных, дабы спасти здоровых, и если нельзя и х вылечить, то суждено им погибнутъ. А пастыря заставить надобно - хотя бы под страхом :кары - заботливей пасти стадо свое. Если же не внемле т слову направляющему, и ему погибель суждена .. . Как с:кажеmъ, внятна ли притча моя? - Притча-то внятна, брат Якоб, толь:ко вот что счи� тать партой и з ар а зой? t17
Балаж чувствовал ; теперь уже не ме сто уверткам: и даже отложить борьбу нелызя. - Что считать паршой и заразой? -nовторил он во . прос. - И я мог бы расс казать притчи о парше и заразе, но искал бы примеры не в стаде Балинта. - Рассказывай, брат Балаж! Для того я и пришел к тебе, чтобы выслушать. Сначала ведь пастыря расспра шивают, может ли он отчет дать об .овцах своих.. . << Ну, уж это ты и впрямь ради nр:итчи сказал, - по думал про себя Балаж. - Ты-то всех моих недругов загодя повыспросил. В твоей голове наветов на м еня больше, чем волосков на выбритой макушке>> . Однако вслух ответил много смиреннее: - Может, спрашивать станешь, о тец Лкоб? - Нет, брат мой, сначала расскажи мне притчу о парше и заразе. - Притча моя о том, что зараза и парша завелись во всем велико м стаде христианском. Но занесли ее к ак раз те, кто больше всех в грудь себя бьет да кричит о своей непогрешимости. Церковь к гибели идет, ибо слуги ее греху предались, извратив заповеди господа. Чтобы собств енному благополучию способствовать. Что скажешь ты о таких пастырях, кои стадо свое не туда пасти гонят, куда бог наказывал, а туда, где земные радости да по хотливый блуд накодят ? - Брат Балаж, - отозвался Лкоб, заговорив на с еи раз прямо, не прибегая к уклончивому языку притч. - Не знаю, ведомо ли тебе, что тому назад два года я уже был в этих I< раях, но в ту пору печский епископ, господин Михал Сечи, повелел приспешникам своим изгнать меня, 11 только по приказу его святейшества папы Евгения Че твертого и короля Альбрехта я вернулся обратно. - По слухам лишь знаю . - Тогда, может, и про то слухи до тебя дошли, з а что я был ·изгнан. И слова, и проповеди, и деяния мои направ лены были против священнослужителей, согреШивших nр отив веры. Ты, брат Балаж, в ту пору еще в Праге жил, не nдал великого множества богомерзостей. На ходились здесь свяще:пники, что за де:пьги покупали себе nриходы од:пой лишь корысти ради, в мирской одежде ходили, жиз:пь проводили в развлече : п иях, танцах да охоте, публич:по с дур:пыми женщипами сходилисъ, и даже ростовщики да скупщики краденого среди них встреча- на
лись. Я, как находил тююго, тотчас изгонял и словом и даже бичом.. . - А в с е еще много богамерзостей вокруг нас тв о рится в делах веры... - Утв е ржда ть не стану, будто нет того. А рассказал тебе это, чтобы понял ты : нююгда я гJiаз не заБрывал на грехи да ра зврат. Ис т реблял усердно паршу и заразу, о коих ты говорил. И впредь ис треблять буду, ежели: г о с подь дарует мне силу и талант к вере моей , ибо сильно приумножились грехи в нас на погибель и посрамл('ние веры христиа нской.. . Пока он гово р-ил, речь его все больше пакалялась, в гла зах ра згоралея фанатичный огонь, весь оп как-т() изменился, на глазах Валюна усталый кроткий монах превратился в непреклонного судью и инквизитора. Те nерь Балаж уже у зн авал в нем грозного Якоба .•. - Да ведь ты виклифит, отец Якобl Или гусит, - с ка � зал он и принужденпо засмеялся. Яноб не смеялся. Он не понш1 ИJIИ не захотел попять шупш и серьезно о тветил : - Я не винлифит и не гусит. Н е еретин я, ' а ин нви зитор по отчей воле его святейшества папы и па б:шго гос- пода нашего... , - Но ведь. и гу сит ы выступают протиn священнослу жителей, заблудших в разврате и погоп е за земными благами, и они хотят веры исправJiеuия... - Гибели цернви они хотят. Хуже опи, . вреднее, не жели священники, дурную жизнь ведущпе, ибо те лишь в собственной своей жиз.пи снверпы, этп же еретичесние учения провозглашают. Дурные семена сеют. А нан вос препятствовать сорной травы размножению, ежели не бросать в огонь и зародыши, и ростип ее, где тольно ни повстреча ешь... Поразмысли-:ка, брат Балаж! Дела и учепи я веры не могут стать ложными от того, что с.;ту ги веры ложно. живут. Но они стапу т ложными, есл и :к то-то по ПЫ '!ается иенажать учение и посягпет на догмы. Rак это и .цела ют ерети:ки. А :как же они это делаю т? Вместо того чтобы нелепые :мысл п сво и осуждению уче ных умов подв ергнуть, он и совраща ют и:ми певежественный лю д. - Отец Якоб, предмет веры безначален и предвечсп. О то:м, истинны они или нет, не. :может судить никаной земной ученый у:м, а то.тiыю сам господь бог . .. Что Ш!
в заповедях господа записано, то и есть истина, а чего там нет, то и ложь, на гибель обреченная. Только слово го сnода судить может, а оно есть Священное писание. - - Дела веры, брат Балаж? Дела веры действительно безначальны и nредвечны, - н о не люди. Разум человека, его сознание изменчивы и nотому в разное время иные слова говорить надобно, чтобы человек одну и ту же сущность понять мог. Истинность слов т е м определяется, что понимают внимающие им и что вершат, осознав их. А что совершают люди, зараженные ересью гуситской? Цветущий сад единой истинной церкви оnустошают, повиноваться отказываются, против госnод своих вос стают: поджигают, убивают, грабят скот их, отнимают и присваивают чужое добро. Хотят, чтобы запылал мир огро мным кровавым пламенем, церковь и страну сокру шить хотят. И как раз ныне, когда язычники-турки к нашествию готовятся. Ты ведь слышал, что случилось n Эрдейском воеводст13с? Слыхал о бунте Антала Надя? . А они повсеместно к этому стремятся. У Балажа зан:ружилась голова от слов Якоба, - ка залось, то заговорила одна половина его мятущейся в сом н ениях души, но вспомнил тут Балаж крепостную ста руху, море нужды, увиденной им здесь, припомнил все, что накопилось в другой половине души его за последние годы, и заговорил об этом. - Отец Якоб ! Крепостные и прочий бедный люд сиры и убоги. Все живут за их счет, все у них берут, что само по себе не гр ех, -но ведь с верх меры берут, ни чего им почти не оставляя ! И нет беднш<ам мира и по коя, покуда остается у них хоть корзина пшеницы да пара голов скот а! Поразишься ли ты, ежели взбунтуются они и разорят страну? Церкви следует о том позабо титься, дабы не вынуждать их к этому! - Не ду :�щй, брат Балаж, что мое сердце из ·камня. Известно мне о нужде их, и я сожалею о них, печалюсь, одна ко ересью помочь им нельзя. Церковь для меня - прежде всего ; кто б ун тует против нее, против меня вос стает. И' проти:в TOI'O я восстану . Ошибrш есть, но нельзя же из-за ни х nre уничтожать. Нельзя ж е из-за жучка древоточца сжечь целый дом, - уж луЧше преда ть пла мени окаянны х поджигателей.. . Однако времени в раз • говорах прошло много! Пора и на поной. Завтра отчи таешься о стаде своем. 120
Они приготовили себе ложа и легли, п огасив свет. Но ни темнота, ни тишина не помогли Пn.лажу уснуть. Столько всего случилось с ним за прошедший день, что он сам не мог дать себе отчета в пережптом. Хотя бы этот разговор . с Якобом из Маркии... Испепеляющий, не ведающий сомнения фанатизм монаха произвел н а него 1·акое впечатление, что он попросту отдался потоку слов. Что же, собственно говоря, произошло ? Допрос это был либо обращен ие заблудшего? И бо , хотя о делах, I\ асающи хся Балажа , и звука не было обронено, он чувствовал, что каждое слово монаха, каждая фраза о бр ащ ен ы I\ нему.. . Убедил ли его Якоб из Маркии? Нет, этого нельзя сl<а зать, ведь -учения магистра Гуса укорепились в н ем зна чительно глубже, чтобы их можно было вышиб ить од ной-единственной беседой, но... но и сам себя он не убе дил... Не о том он думал, не того хотел... А чего же? Жела л бороться без борьбы? А в о т священник Якоб дей ствует, не колеблясь, ради ,утверждения своей истины ... Балинт?.. << Сокруши:м: их!» - слышал он сдавлепное ды ханье портного Ференца. << Завтра дашь мне отчет о сво ем стаде!..» И Валипту он, наверно, таr� говорил: тепе>ръ Балинт сидит в сельской управе под арестом. Завтра... «Сокрушим их!. . », << Веди нас на них, отец Валаж! ..>> , «Из-за жуков др евоточцев нельзя... >> , << Лучше предать пламени окаянных nоджигателей! .. » Уже кукарекали в ожидании рассвета п е тухи , 1ю гда Бал аж, вконец истерзавшись; забылся сн ом . 5 Когда наутро село проснулось, занимался прохладпый, но ясный осенний день - в ·т акой денек хорошо рабо тается. За ночь ветер прогнал дождевые тучп. il\ изнь в до инках с наклоненными крышами и нынче на чаJiась как обычно. Во дворах визжал и бл еял голодный скот, слы шалась руган ь обихаживающих его людей. А вскоре на поля и луга потянулись телеги, чтобы привезти домой все. что там еще оста валось. Покачивая головами, меД ленно брели _ nолы, запряженные в телеги, на 1юторых сонные крестьян е на все корки Честили лепивый скот . Они орали, тыкали животным вилы в зад, чтобы заста вить их дв иг ать ся побыстрее. Разумеется, все это - и 121
проклятыr и попукалия - было тщетно и бесполезно, по ведь так поступали их отцы, чего ради им теперь не де- лать того же? _ Тем, кто оставался в селе, дел тоже хватало. Лениво и медленно, как и вообще все здесь, приближалась зима, и к ее приходу надо было подготовиться. Испр авляли, о бмазывали ямы для зерна, а ко е-кто уже укрывал и х. Мартон н а своем дворе затеял выкопать новую яму. Не то что старая не годилась. Этому никто и не поверил бы. Мартон ямы копать мастер, у него никогда еще зерно не подгнивало. Вот то-то и оно! Оп нынче такую яму ладил, где зерно хра н ило сь б ы , по куда не заплесневеет. Rонечно, хлеб, выпеченный из заплесневелого з е рна , не особо лакомое кушанье, но и его съедят, если до той поры сохранить сумеют. Пока же бол ьш ую часть зерна ежегодно уносили солдаты, - которые рыскали повсюду в поиска х добра , п ринадлежащего чужим,. не их госпо дам. Первым делом они опустошают ям:ы да угоняют одну-дв ух коров. Лучш е бы, конечно, и ско т куда-ни будь под землю запрятать. Мартон давно ломал голову, придумыва.JI, как б ы тайный закут смастерить, одн а ко даже ему это не удавалось. Зато я:му потайную он сде лает. Конечно, и старую оставит, и всегда в ней. немного зерна держа ть будет, все равно ведь не пов ерят, что - всюду у него пусто, до тех пор драть будут, поиуда сам не отдаст. Но большую часть зерна он непременно спа с е т . Важпо толыю, чтобы НИI\То не узнал об этом, в людя х за висти много ; предадут-собственный убыток меньше rю кажется. Ни в Rоем случае не желал он, чтобы с НИ.\f по лучилось, нак прошлой весной с зятем его, сутьорсrшм Михалом Rише:м. Тот, кан п рошли зимние холода и ne надо был о больше в сенях топить, услыш ав, что идут со.'I даты, вздернул па веревнах два мешка пшеницы в трубу и привязал их та м к балке. И 'тут же всем встречным-по перечным стал хвастаться хитрой уловкой. А когда на самом деле солдаты nришли, выгребли они зерно, что в ям е оставалось, а п отом nрямиком в сени напра вились и в трубу заглянули. - А там что висит? - спросили они у растерявшегося Михала . - Не сыновей ли своих коптить подв есил ? Приказали ему, не медля, лезть в дымоход и достать мешки. Даже лестницу взять не позв олили, так и приш- . лось карабкаться, а чтобы ста рания его удвоить, они стш- 122
зу копьями в зад его подкалывали. Бедняга Михал давно отвык по деревьям лазить, а уж па стены-то и вовсе ни когда взбираться не доводилось, но теперь ни пощады , юс милости ожидать было нечего. Цепляясь зубами и ногтя ми, потел бедняга, но лез, а самого то в жар, то в холод кидало : ну , как соскользнет на подставленные снизу копья -похуже придется , чем на кол угодить ! А солдаты знай себе веселились, па его старания глядя. Покуда Михал отвязывал мешки, был он ни жив ни мертв, к тому же так вывозилен в саже, что его и не узнать было. Все село потешалось над ним, и с той поры стали его I\ишем-трубочистом звать. Мартон не желал, чтобы его постигла судьба :Киша, потому принялся соору""' жать лму в величайшей тайне. Двое сыновей его на бар· щипу пошли, друrие два сына рано поутру луг перепахать отправились. Только он остался дома да жена, - оно и хо рошо, сыновья ведь что : 1\юлодо-зе.лено. Замыслил Мартон яму у самой стены заложить, углу· бить ее под дом, а потом сверху прикрыть сорняками либо копну соломы бросить. Но только приготовился он нопать, нак вдруг гостья явилась. Пришла соседка Бутькош, не к нему, к жене, - соли взаймы попросить, у них, мол, вел вышла ; и нак начала языком чесать, так, казалось, до вечера и не остановится. Мартон не желал приступать к работе, покуда в доме Бутькош ; ведь она, словно в зад ой г орящий трут вставлен, ни минуты на месте не посидит, во все дырки н(')с свой сует - все-то ей любопытно. А что, как взбредет ей в rолову во двор заглянуть: чем это, мол , сосед занимается ? Мартон решил подождать, покуда она уйдет, а прождав напрасно некоторое время, пошел к же не в сени. - Гуси-то оголодали. Покормила -бы! - сказал он же н е, надеясь, что Бутькош спохватится и уйдет. Но та только обрадовалась, что так рано поутру Мартона увиде ла да к тому же в добром здравии, и принялась выклады вать ему самые свежие новости. - У Пэтьке новорожденного собираются колду ном сделать, - таинственпо сообщила она . - Под стол трижды его не клали. И первым делом кровью черного петуха напоили. . . Невестка мол слыхала от бабки-по nитухи... Однако Мартоп не выказал ПИI<акого интереса к .этой теме, и она тотчас перевела разговор па другое : 123
- А поп Якоб и впрямь с сатаной якшается. Всю ночь под окном приходекого дома блуждающий огонек плясал... привидение, значит... Сельский караульщик сказывал. Оно и его-то самого прогнало, а потом как заорет: << Ты, дескать, близко не подходи, не то враз под землю угодишь...» Поп Якоб? О нем Мартон охотно послушал бы, но не теперь, 1ю гда затеял яму копать. Яма-то сейчас поважней даже Яноба. Rто знает, что тут будет? А ну как вслед ва попом солдаты придут и хитрость с ямой так и останется у него в голове... Мартон пробурчал, что поп да дьявол всегда друг от дружки поблизости держатся, но продол жать беседу с соседкой не захотел. И так как жена его , занявшись птицей, не возвращалась, гостья скоро ушла. - Понарауль-на, - сназал Мартон жене. - Пускай не забредает к нам всяк, кому не лень. Поработать спонойно ne дадут человеку! - А я на Саву было собралась с постирушкой. - Успеется ! Мое дело сейчас поважнее. Он принялся рыть яму, но мысли его бродили вокруг п опа Яноба ... Впервые ему подумалось, что якшанье попа с дьяволом и его, Мартона, близко насается ; вряд ли: Якоб п риехал сюда в тишп посиживать да отдыхать. Небось соберет гуситов и начнет и:х обращать - где словом доб рым, а где и: поджариванием на костре. Мо?Rет, он ма гистра Балажа схватил уже да вместе с булкенеким свя щенником посадил... И как это они: вчера на полдорого дело бросили:?! Он хотел к кому-нибудь пойти, переброситься хоть словом, но яма волновала его сейчас больше, чем самый ад; он собирался уж разбирать для проема основание сте ны, однако еДва взялся за дело, как снова услышал чужой голос: кто-то здоровалея с женой и: спрашивал о нем. Не ужто никогда покоя человеку не дадут?! Обозлился Мар '1 он, бросил заступ наземь " и зашагал к налитке, готовый выместить злость па незваном госте. Но злые слова так и застряли у него в горле, когда он узнал докучливого посе тителя. Это был староста, Мате Rанди ... . - Rаким же добрым делом ты занят, а, Мартов? - спро сил Rанди в ответ на приветствие. Он стоял перед домом, за с пиной его тqптался посыльный сельской управы, по, как ни приглашала их жена Мартова, в дом они не зашщJ . - Мы ведь н е в гости сейчас, только по службе к вам наведались. 124
- Говори, староста Мате ! - сказал Мартов, но радостп в его голосе не чувс1 вовалось. - Коли: в силах, сделаем. Может, опять налог повысили? Про себя он подумал, что старосту непременно подо слал к нему сатанинский поп Якоб. Но чего тому попу от него надобно? - Тут о духовном налоге речь. Отец Якоб, инквизи тор, к нам приб ыл и приказал всем к вечернему благове сту в церковь явиться. Говорить желает с народом .. . Все это староста изложил сrрого, как старосте и подо бает, а потом заговорил тише и доверительней: - Ведать не ведаю, чего он замыслил, да только что то недоброе, это уж точно . Ты как думаешь, Мартон? - Никак я не думаю, староста Мате. Вот пойдем, как заблаговестят, и услышим, чего он хочет. - От меня поп Якоб ничего не выведает, вот тебе мое слово. Но Мартон хранил холодное, почти враждебное :мол чание, поэтому староста вновь принял официальный вид. - Ну, тебя я известил! - И он вместе с посыльным отправился дальше. << Предатель с телячьей рожей!>) - пробормотал про се бя Мартон и тотчас придрался к жене : , - Чего ж не выпытала у него, .какая тюшя глиста у девки его завелась? - Ваша :милость всегда больно храбрые. Чего ж :меня то науськиваете? - Но-но, попридержи я зыi\, Жуж к а, слыши шь! Не то поучу! Злоба так и: разбухала в нем, словно каша в кипящей в оде. Ему хотелось бить, 11:рушить все кругом, что под руку попадет. Черт бы побрал этого старосту, черт бы по брал вес па свете! Может, он думает, что Мартоп и в са мом деле в церковь пойдет? Разве что придут за ни:м, да и то дешево оп им не дастся. Говорят, и в Бутине поп Якоб вот так созвал верующих в церковь, бранил их на че:м свет стоит, а потом по навету накого-то предателя ото брал и взял под стражу всrх гуситов . И священник Балаж знает про это, а все же ... У Мартона совсем пропало желание копать яму, п он очень неохотно взялся вновь за дело. Но сегодня е му определенно не везло : едва он несколько раз ударил засту пом, как на улице послышались крики. Можно было поду� 125
мать, что бъm сорвадся с пастбища и теперь его пресле· дуют жители деревни. Выглянув из-за дома, Мартон уви дел, как с верхнего конца деревни бежали во весь дух староста Мате и посыльный, а за ними гнался портной Ференц, размахи�ая своей дворянской саблей, и орал, буд то бешеный. Но преследователь был не один - за ним спе!J!ил и и мужики, целый отряд с дубиннаll l и п цепами. Бей предателей! - Мы тебе понажем попа Якоба! - По башке его ! Люди, крича и улюлюкая, быстро приближались, гото вые вот-вот исполнить то, что сулили . Но староста, словно в его толстое брюхо внезапно вселился крылатый конь, так наддал, что даже портной Ференц, как ни тянул впе ред длинны е руки, полосовал своей саблей только воздух.. . Выставив живот, откинув назад голову, Мате не бежал, а :r r етел, даже жезл свой отбросил прочь, чтобы легче было улепетывать. Мартоп не мог _удержаться от смеха, такие гнусные рожи тот корчил. Он приготовился было крпкнуть ему : << Куда тан: спеши те, староста Мате?>> - но веселая фраза застряла па язы ке, когда взгляд его упал на лицо портного Ференца. Оно пылало таким диким гневом, что у Мартопа закружилась голова ; а портной еще и орал на бегу, и голос его был страшнее рева быка. - В ад его, приспеmника сатаны! - вошш Фер енц, не унимаясь, взбудоражив уже все село . - У Мартопа разом пропало все недоверие, которое оп испытывал прежде к портному, оп бросился н начатой яме, схватил заступ и секунду спустя уже кричал и рвал ся вперед вместе со всеми. А староста бежал во всю прыть, из последних сил, так что да же пучок на голове у него распустился. Шапка давно была кем-то· сбита. Утром Якоб· из Мар1ши сказал священнику Балажу : - Я знаю, что в Праге вы были вместе со священни но:м: Балиптом. - Да. - Вероятно, ты жела ешь с ним встретиться. Поди к нему, брат Балаж. И Балаж пошел, даже не стал раздумывать, каную цель иреследуе т священник Якоб, давая это разрешение. 126
Rогда он вошел в дверь тюрьмы, Балинт стоял к нему спиной и смотрел в у зкое зареШеченное окно. Он повер нулся, лишь когда Балаж окликнул его : - Балинтl Они тещю обнялись и облобызались. Некоторое время оба Не МОГЛИ ВЫМОЛВИТЬ' НИ СЛОВа И ТОЛЬRО ВЗГЛЯДОМ ла скали друг друга. Балинт вовсе не казался измученным: он был спокоен, почти весел. Даже как будто моложе стал, чем два года назад, когда они в последний раз виделись. Он раньше Балажа справился с волнением, вызванным в стречей. - И тебя схватил сатана этот Якоб? -спросил он. - Думал ли ты, что мы так встретимся? Балаж был в замешательстве. Rак объяснить свой приход? - Еще не схватил, - сказал (jH и, на недоуменный взгляд Балинта, добавил, смущенно засмеявшись :- Верно, затем и послал меня сюда, чтобы я заранее приглядел се бе местечко... - 'Уж не обращать ли меня ты явился, Балаж? очень серьезно спросил Балинт. - Если так, то и не пы тайся... - Нет, Балинт, не обращать тебя пришел я . Пови дать хотел. Воцарилась гнетущая тишина: ни тот, ни другой не находили сл ов. Наконец Балаж все-таки заговорил. Он подробно рассказал, что произошло между ним и Якобом из Маркии. - Так и со мной началось, - сказал Балинт. - А чем же кончится? Балинт медленно пожал плечами и тихо, примиренпо ответил : - Нельзя избежать того, что господу богу угодно... - Но вдруг схватил Балажа за руку, склонился к нему и жарко задышал в лицо: - Беги отсюда, Балаж, спасайся от сатаны, беги, покуДа можно ! - Ты не убежал, Балинт. Не смог? - Я с"!итал, так лучше . Думал, жертву приJеся, по· с лужу тем истинной вере. Но теперь в голове у меня про светлело, и я знаю : неправильно это. !{ акая судьба постиг ла бы христианскую веру, если бы все апостолы, вслед за Христом, на крест бы взошли? Отец наш и учитель Ян Гус жертвой был во и мя веры нашей, испытанием ее истин- i27
ности. Ныне долг живых - всем передавать веру, перед жертвенными испытаниями стоящую . Беги, Балаж, вели кая нужда ныне в апостолах! Что будет, если всю заквас ку в костер бросят и пепе.1 1 по ветру развеют? Rак взой дет хлеб господень? Веги, Б алаж, если можно ! - Нельзя, Балинт... - Почему нельзя? Или за кащ1 1 ым шагом твоим ел е· дят попы да их приспешники? Сделай в пд, будто заблуд ший барашеи воротился в их загон, а нак оставят двери открытыми, исчезни с глаз их. Для этого не обязательно пастись на их полях, внушать их травы - довольно будет -просто для виду челюстями двигать! - Нельзя, Балинт l Rуда мне бежать да и что де- лать там, куда сбегу? - То, чему в Праге поклялся и что здесь делал. Воз величивать веру истинную . Бороться за победу ее против лжи. - Не могу я , Балинт. В себе самом победу не одер жал еще . И увидев, кан смотрит на него Бадинт, потрясенный и: nавший духом, Балаж стал объяснять : - Не думай, что изменился я с той поры, как мы с тобой не ви:делисъ. И в чем по1шялся, не променяю ни ва какую дожъ. Многих людей я па путь истпны наставил и: всегда поступал согласно писаниям магистра Яна. Я-то не переменидся, брат Балинт, а вот жизнь иной оказалась, не такой, как я себе представлял . И я не могу зто перене сти:. Если бросаешь ты в землю пшеницу и вырастет из нее пшеница - все хорошо. Этого ведь и ждешь. И когда плевелы в землю бросаешь и из них плевелы выраста Ют - тоже ладно. Этого ждешь. Но что делать тому, кто думал, будто семена целебной травы сеет, а из них ядо витая краеавиа выросла? - Бадаж ! - пораженвый Бали:нт с тревогой потряс его за руку, словно желая разбудить от дуриого сна. - Брат Балаж ! Rакая горечь вызывает в тебе богохульные эти речи? Или худое с тобой приключилосъ? - Худое? Вижу я только, что хотел сеять веру, а по- · жать придется ненависть, - иа•Iал Балаж свою исповедь и , кап прежде в Праге, в мопастырской келье, так и сей час здесь, в тюрьме, выложиJI все сомнения свои, которые . разъе дали его душу и с которыми он не мог совладать. ·Но какими иными, наснолько более тяжкими были теперь 128
его сомненья ! В Праrо он боролся лишь со слова:ми, nо нятиями, и в Rонце Rонцов они поддавались ему, nрипи мали форму его мятущейся души - здесь же явления реальной жизни, а значИт, и самый мир оRазывалпсь вдруг ему чуждыми, уходили' от него другими путями. Балинт слушал эту мучительную исповедь, потом взял Балажа за подбородоR, приподнял голову, словно перед ним был застыдившийся мальчуган, и заглянул другу в лицо. На его полных молодых губах играла странная улыб Rа . Не обидная, но немного озорная. - С буRвами-то легче было поладить, а ? Там бы тебе и остаться среди них навсегда . Забрался бы в башню из Rниг, RaR медв едь в берлогу. - Но тут же он вновь заго ворил серьезно : - Не будь рабом Rрасивых мечтаний, Ба лаж ! Вера благодаря людям жива, ради людей она. .. Что люди в ней чу вствуют, то и есть истина. Народ наш си рый да бедный, RaR церRовная мышь, не презирай же его за то, что он полных заRромов жаждет. - Но об ином-то он и не помышляет! Спасение души в грош не ставит ... - Это для них н е первая забота, Балаж, а лишь вторая. Не терзайся этим! Не та вера истинная, что не престанно изнутри сверлит человеRа, вроде сухотRи, а та, что R деяниям побуждает. Наша вера - поводырь, дорогу R истине уRазывающий. Действовать стремись, брат, дей ствовать и, ежели паства твоя этого хочет, не обуздывай ее. Не сдерживай. Мало господу молитвы возносить, чтобы Rорни сорняRам оборвал, надобно и самим истреблять злое семя. Эх, Балаж, мне бы свободу сейчас! НиRогда бы ни RаRим приспешниRам сатаны не схватить меня больше ! Теперь это не был тот сnоRойный и уверенный в себе человеR, RaRoй встретил в тюрьме своей· Балажа : Балинт говорил жарRо, словно в бреду, металея взад-вперед ·в узкой темнице. Но вдруг рониR весь, будто от удара в спину, и бурно зарыдал. Балаж с содроганием глядел на него. Он не знал, что делать - и с ним и с собой. - Может, еще все R добру обернется, Балинт,-не умюже принялся он утешать. - Пути господни неиспо в едииы... Балинт неожиданно перестал плаRать, поднял голову и поглядел на него Ra R безумный. - О чем ты? Не жизнь свою я оnлахшваю, а свободу, необходи мую для :м ести. Мести, мести подлецам! Не мо- 12\1
литвы ! И ты тут н е oeтa�taiicя, иди круши этот мир, ибо оп скверна скверна, СI\Верпа, до самого дна своего сквер� па и убож�ство ... Зови бедняков, подымай их ! Против вся кой скверны и убожества ведИ:! Не только оружие веры вкладывай в руки их, ибо этого недостаточно ... Вдруг оп прервал словеспое разрушение мира и с подрагивающими ноздрями, словно копь, остаповленный па скаку, прислушался. Снаружи слышались I\рики и шум, которые с каждоi'I секундой приближались. И не успели оба сообразить, что - произошло, Kai\ дверь темницы распахнулась и в нее во рвался портпой Ференц; тяжело дыша, с налитыми кро� вью гла зами, с саблей в руке, оп остановился на пороге, за его спиной теснились люди. - Мы их прогпали! - проревел портной. - Прогнали nриснешпиков дьявола ! Но торопитесь, святые отцы, сей час их много вернется! Дорога на Петервар свободна ! Балинт недолго размышлял о случившемся и о гряду щем, он схватил Балажа за руку и потянул к выходу. Но Балаж уперся и не пошел за ним. - Идем, безумный ты поп ! - гневно закричал па него Балинт.-Хочешь, чтобы вместо меня тебя на костер пове ли? Брось сомненья, будет еще время о них поразмыслить, но не тогда , когда тебя вот-вот схватят... - Не могу я идти, покуда сам с собой не · пришел к согласию . - Да ты пометалея на буквах! Это уж не вера, а трусость ! - Солдаты Якоба идут! - закричал кто-то снаружи, и все, вместе с Балинтом, пустились бежать, оставив Ба� лажа в темниц е. Словно измученный недугом, он вышел на улицу. В этот миг мимо пропеслись воины священника Якоба, но даже не обратили на него внимания, - с подпя тыми копьями опи мчались вслед за убегавшей толпой. Несколько беглецов остановились· и повернули им па встречу. - О господи, творец всего сущего... - ипстиiШтиdо начал молиться Балаж, по тут в ушах у него за звучали слова Балинта: << Мало молитвы обращать к господу.. .>> и оп умолк. Что ж теnерь делать? Нуда идти? Все обрушилось на него так неожиданно, что оп совершенно потерялся. Вер- 130
нуться к священнику Якобу? Отчитаться перед нш1 о пастве своей? Нет, после того что произошло, это немыс л имо! - пробудился в нем вдруг жизненный инстинкт. А пастве, ей-то какая в нем нужда? Вон они там сцепи лись в смертном бою - его привержепцы и воины Якоба; из-за клубов пыли он н пч его не мог разглядеть, только слышал крики. Балаж повернулся и пошел в прот ив опо ложную сторону. И с.а м н е знал, от кого спасается - то ШI о т священника Якоба, то ли от себя самого. . . Вот уж неделю жил Балаж на др угом берегу Дуная, в Бач е , у тамошнего прих'Одского священника, и жадно прислушивался к вестям из дому. А вести были таковы : Якоб б еспоща дно распра вился с участниками освобождения священника Балинта . Многих послал на костер, иных по- , бро сал в темницу. А портного Ф ере нца , которого нп каз нить, ни арестова ть не мог, так как тот был дворянином, лишил всего имущества и выслал из села. Слушал Балаж все это и чувствовал , что назад пути ему нет. . . Но куда же податься? Однажды утром в приходе неожиданно появился свя щенник Якоб. Увидев Валю-ка, он ничуть не удивился, а улыбнулся ему так же дружески, как в тот вечер, когда они встретились впервые. - Вот я, отец Якоб, - сказал ему Балаж. - Нашел ты меня, сажай.! Я бежать не стану! - Да ведь ты не от меня бежал, брат Балаж, а от себя самого . . . Больше они ни слов а не сказа Jrи об этом, и лишь много позднее Балаж спросил: - АБалинт? Яrюб из Маркии н ахмурил брови и, помрачнев, от ветил : - Сбежал в Молдавию. Там ныне для всех паршивых ове ц привольное пастбище.. . На другой ден ь, собравшись в путь, он сказал Балажу: - Ты поедешь со мной, ибо вижу: червь еще точит тебя. Но кто задумывается и спастись хочет, тот в rюнце концов возвращается к истине. Здесь тебе нельзя о ста ваться - п рихода ты не получишь; отвезу тебя служить 131
к человеку, у коего хватило сил вырвать из души гусит скую колючку . R сереньскому бану поедем, к Лношу Ху няди... 6 Обрывистые, поросшие диким кустарником берега двух углом сошедшихся рек - Тисы и Дуная, а с севера и во стока - кочковатое болото, скрытое камышами, отделяют равнину, где король Альбрехт и прочие вельмо}к и с са мого июня решали дела страны. Таков был Тительрев - место Государственного собрания 1439 года. - Благородные господа! - сказал король в самом на чале совета. - Взгляните на две эти реки, что сливаются здесь и с удвоенной быстротой несут воды свои к югу. Так и нам должно объединить все свои силы и двинуть их в том же направлении, ибо именно там враг страны на шей - язычники, что турками называются. Господа были весьма неравнодушны к красотам речи, особенно же к сравнениям, придумывать сравнения было и для них паиприятнейшим занятием; с чистым сердцем провозгласили они здравицу королю, прокричали «виват», nостучаJiи рукоятками сабель по столам с изогнутыми ножками. Однако на большее их воодушевления не хва тило. А те силы, что предложено было объединить, стояли лагерем, разбросанные по тительревской равнине, и вой ско каждого вельможи было строго отделено от дру1·их, чтобы не слились даже случайно.. . Нет, не похвальное стремление спасти родину заставило их привести сюда своих дорогостоящих воинов, - каждый вельможа хотел лишь как можно громче ловедать Собранию о том, что тревожит его сердце, сжимает грудь. Но каждый знал : если за тобой не стоит сила , кричи здесь хоть во всю глот ку - все будет напрасно ; зато как веско и гулко прозву чит даже стон ларалитика п шепот немощного, если сло ва его подхвачены, повторены тысячами воинов, и чем боль- ше тысяч, тем лучше. · Посреди равнины стоял шатер нороля, о н был наряд нее прочих, но лишь очень немного рыцарей разбило во круг него свои биваки. В глубине долины, при слия нии двух рек, стал лагерем ишпан Гараи с войском, подле него расположился Цилли, рядам Yiiлarш и тан дальше, по порядку. А на востоке мьж б олотом и трясиной, по обе 132
стороны узкой ленты земли, ведущей в равнину, будто охраняя ворота в нее, расположились воины сереньски х банов, обоих Хуняд;. - Яноша и Янку. Бежали месяцы, пролетело лето, наступюта осень, на Iюльях шатров ме.тr кимп, тоню1мп шпями вилась сентябрьс:кая серебряна � паутина, но господа так нИ к какому решению п не прн шли. А ведь нельзя с:казать, что онп Iш ротали время в бессмысленных забавах. Вечерами, когда заходили опн друг к другу в шатры общие дела обсудить, случались rJ пирушки, однако днем все подолгу п усердно с овощалис ь о делах страны. Вот только договориться никак не могшr. Турок; правда, все бранили одинаково, в том, что пора проучить неверных, разногласий тоже не было, но во1' кому быть нехристей учителем, договориться не могли .. . Объединить войска под водительством н: ороля? Все согла шались : <<Благое дело >>, - но прежде хотелц узнать, что получит каждый за свою службу стране. Ведь страна прп надлежит королю, его долг защищать ее, а хочет помо щи - пусть платит. И король уж е был согласен пла тить, - конечно, сколько мог, - но теперь вельможи по могли договориться между собой. Один лишь Янош но принимал участия в грызне, изо все х сил добиваяеь мира и единства. Однако прочие вельможи говорпли прямо: e�IY Ji егко быть бескорыстным, о его ведь шкуре речь идет - турки-то прежде_ всего его владенья захватят. .. Так они ссорились и со дня на день откладывали ре� шение. Поначалу ссылались на то, что надо дождаться вестей от сербского деспота Георгия Бранковича о пове дении турок, а поi<уда решпли заняться рассмотрением: дворянских тяжб, что Государственному собранию пред ставлены. Так и сделали. Целыми днями спорили о при: ключи:вшихся меж дворянами: драr<ах, об угоне скота, обложении: податями, а по вечерам собирались в шат рах - кто с кем приятельствовал - п составляли JI ИfrJ против других вельмож. Ногда же наконец прибыл посла нец деспота с известием, что воале Три:полья турки: раз били его войско, вельможами овладели ужас и смятение. Снова принялись онп обсуждать, как воевать с турками, и все закрутилось сначала ... В шатре, где держали совет, первым и на этот раз го ворил король. Рассю13ал о полученном от деспота изве.. . стии и его просьбе о помощи, со своей же стороны добавил лишь несколько слов: 133
- Благородные господа ! Вы слышали весть об опас� ности, посоветуйтесь, что надлежит нам предпринять. Но, советуясь, помните: откладывать действия надолго уже нельзя, иб о зима не за горами ... А ведь как знать, что-то ждет нас весной... Король говорил тихо, чуть ли не меланхолично, будто потерял уже всякую ув еренность, и вообще держался не по-королевски. Он больше походил на обобранного дочиста должника, который в последний раз пытается смягчить сердца кредиторов, скорее лишь для очистки сов ести : все, мол, испробовал ... Первым пожелал высказаться граф Ульрих. Как все гда, он гладко и ловко нанизывал слова, выделял и под черкивая главные, хитро пряча м еж ними и хвалу и хулу: - Великий государь ! Благородные господа ! Известие, полученное от деспо-rа Бранковича, опечалило, по-види мому, всех нас, меня же в особенности, ибо я родичем ему довожусь. Н о печаль сердца да не окажется сильнее суждений разума! Что же говорит разум, если мы I< нему обратимся? Разум говорит, что малая армия не может nобедить большую, да же если во главе ее стоят столь слав ные военачальники, как его величество король и вы, бла городные господа . Когда мы начали обсуждать здесь на шествие турок, то принимали еще в расчет и войско де с пота Бранковича. Однако из п ослания видно, что войсна этого более нет : нас стало меньше. А к тому же у всех нас, здесь ныне собравшихся, куда как скудно с продо вольствием для солдат. Урожай был плохой, погубила е го засуха. В от и нас может сгубить голод. Л скажу так: разойдемся по домам, соберем к весне войско, а до той nоры пусть господа баны, чьп владенья в южных краях распо.n:ожены, сдерживают со своими воинами турок. .. Звание бана не только титул, оно для того и дано.. . Все поглядели: в конец стола, где сидел бан Лнош с младшим братом своим и Михаем Силади. Хуняди давно надоела вся эта болтовня, вечные уколы - чужими ру ками, мол, защитить свои nоместья хочет! - и он pernИJr еще до начала совета ничего здесь не говорить. Ему во• обще трудно давались речи, и, не умея выражаться изы сканно, _он веяний раз чувствовал себя среди вельмож не ловким и бесnомощным. Да ему и мало-мальски nрилич ного сравнения не nридумать! Однажды, nравда, в По ЖQНИ, когда сnравляли свадьбу Альбрехта с Елизаветой, t34
оп сделал такую попытку. Хотел ска зать даме своей, с ко торою танцевал, что-нибудь красивое о весне, о жизни, но запутался в словах так, что не смог уже вып утаться. Бсяr<ий раз, вспомнив позор свой, он чувствовал, как кров ь бросается ему в лицо, - одного этого было доста точно, ч то бы в нушить балу окончательное отвращение к витийству. Но теперь, услышав вызов, Хуняди сразу забыл обо в с ем. Он вскочил и, побагровев, закричал Цилли : - Тан знай же, господин граф, сереньсЮiй бан и сам: сумеет защи тить свои крепости и села, да не только от т урок, но и от прочих нехристей! Граф Ульрих слегка побледнел, но са мообладания пе потерял и с вежлив ой улыбкой отв етил насмешливо : - Господину сереньсному балу повсюду уже мере щатся язычнини да разбойнини. Коварная тихая издевна еще больше обозлила Хуняди , и, совсем выйдя пз себя, он заорал : - Не- повсюду, но там, где есть они! Их же п в на шей страны пределах хватает! Ссора сразу всколыхнула благородных госп од - вонруг стола ш умели, кричали, размахивали руками, - лишь ко роль испуганно стонал и взывал ко всем с мольбою в го лос е: - По-мирном у, по-мирному, благородные господа , по мирному, по-мирному!.. Вельможи явно были настроены против бала ; Янку и Михай Силади, опасаясь, как бы во гневе он не учинил чего-нибудь себе же во вред, схватили Хуняди за руки и поспешили вывести из шатра. Но бан Янош и т ут не успокоился, а продолжал бра ниться еще яростнее : - Немецкая свинья, вечно меня дразнит, - ужо вы nущу я ему кишки из толстого его брюха! Долго он терпе нье мое испытывает. Знаю, что он задумал. Хочет, подлец, чтоб турки меня погубили l Янку и Михай не мешали его гневным излияниям. Они впали за Хуняди эти неожиданные бурные взрывы и в такие моменты обращалис ь с ним, как с опасным пьяни цей: не раздражали уговорами, а лишь сл едили, чтобы он не причинил вреда себе и другим. Вот и сейчас они клик нули стремянных с конямп, усадиJш Хуняди в седло , сели и са.ми на коней и, подстроившись так, что бан оказался 135
между - ними, поскакали к своему лагерю. Ван позволил им заботиться о nем. Он все еще кипел от полученпого ос корбления. - И ведь, сукин сын, только словами одними меня ко лет, и все из-за спины норовит! Да еще и прочих натрав пивает на меня. Эх, встретиться бы разок с ним лицом к лицу, холера ему в бок, я б ему кишки-то выпуст ил. .. Он не обращал внимания даже на то, что стремянные слышат его брань и станут о том рассказывать. В гневе он пришпорил коня, с такой силою саданув его в пах, что конь чуть не застонал и попесся стрелой . Спутники едва за ним поспевали. Бешеная скачка до самого дома как будто вытрясла гнев, но осталась стра:нная подавленность, ощущение неловкости и стыда . Что с:кажет король, что скажут прочие вельможи? Небось всла сть посмеются за его спиной. Почему нет у него таланта столь же ловко об ращаться со сломми, как умеет это граф Ул ьрих? Янош положительно боялся рыжего Цилли и, когда они сталкв вались на каком-либо совете, терялся, приходил в замеша тельство... - К черту! - сердито сказал оп, переступив порог шатра. Оруженосец Цираки по обычаю поднес ему кубок с вином, но Хуняди выбил кубок из рук юноши, с ходу бро сился на свое ложе, однако тут же вскочил и пошел в стан воинов ; ему хотелось прогнать всякое воспоминание о пеприятном случае в совете. Янку и Михай Силади по желали сопровождать его, но бан отмахнулся, велев им остаться. Выйдя из шатра, стоящего на искусственном земля ном холме, Хуняди оглядел раскипувшийся перед ним лагерь, и на душе его сразу посветлело . Оп любил, очень любил это зрелище : выстроившиеся друг подле друга пест рые шатры, сделанные из шкур животных и натянутых полотнищ, пасущиеся на привязи Iюпи, у телег - волы, медленно жующие жвачку. А рядом воины - одни ухажи вают за скотом, другие состязаются в ратном деле, третьи просто играют, как дети; голосов ему не было слышно, но краски этой картины так и пылали в бледных луча х уже осеннего солнца . Здесь, в этом мире, Хуняди сразу же опять почувствовал себя настоящим человеком. Когда он проходил мимо, воины почти не отрывались от своих занятий. Кому-то пришло в голову громко крик- 136
путь ему << виват» , другие подхватили приветствие , когда бав уже миновал пх, по ни он, ни они не придавали это му серьезного значения. Дисцш;шина в его войске выра жалась не в оказании почестей, а в строгом соблюдении распорядка лагерной жизни. Но уж в этю1 он спусну н е давал. На разложенных у шатров нострах варился обед. Ще кочущие вкусные запахи носились в воздух е. Возле одно го костра воины-кашевары, заметив его, засуетились, за спешили и быстро спрятали что-то в шатре. Он еделад вид, будто ничего не за метил, остановился возле них, а когда они решили уже, что опасность миновала, при крикнул вдруг : - А ну-ка, что вы там прячете? Живо давайте сюда ! Тогда они вытянули из-под шатра розового, тоJiьно что зажаренного поросенна : - Где расстарались? - набросился он на них. Правду говорите! - Мы за него деньги оставили, - нерешительно выда- вил один. -· - Будете врать-самих зажарю, на:n эту свинью ! Раз боем завимаетесь l Они, втянув шеи, молчали, а Хуняди дал вановец вы ход вакопившемуел в нем гневу : - Грабители вы, а не воины ! На нол посажу, ежели правды не снажете l Где расстарались? - В Фюрдеше, - признались они наконец. - Михал ! Михал! - занричал Хуняди, зовя Михая Силади, и, покуда один солдат бегал за ним, продолжал исповедовать кашеваров : - Вам что, жалованья не платили ? Платили... Харчей на каждый божий день не выдавали? Выдавали.. . Может, не было моего приказа -грабежа не допу скать? - Был приказ... - Тан будет и еще приказ! Четвертовать вас, псы дьявольские ! От суровой угрозы языки у солдат развязались, и они принялись оправдываться : - И у Цилли солдаты грабят.. . И у Гараи.. . Все гра бят. Мало харчей-то. . . 137
-- О тыщи гл а вных зачинщиков, - приказа:r Янош Михаю Силади, когда тот явился. -Дать им б атогов, скольно засЛужили. И пошел дальше, пе обращая вшп,шния на роnот сол . да т. Что он мог им сказать? Еды в лагере п в самом деле было мало, урожай повсюду был сiшерный, I>реностные nрятали свои запасы. Тщетно он посыл ал НЮ{азы в Ху няд управляющему Фюштешу, тот смог прислать лишь нескольнq телег провианта , ведь 11 там амбары изрядно опустели. Но все же не мог он п озв ол ить свопм солда та�t драть шкуру с собственных его нрепос:rных. Другие так делали, он звал это. Когда надоедало ему :rагерное без делье, Хуняди сади:rся на коня и навещал окрестные села, где крепостные одолевали его ж а л об а ми на грабежи и разор. Да и Фюштеш то п дело сообщал ему о том же. Иной раз он уже готов был подстеречь со свопми воинами о тряды, возвращавшиеся в л аге рь с добычей, да порубать их саблями, но nсе- таки сдержпвал себя. До п оследн е го времени надеялся, что удастся договориться о походе про тив турок, и пе хотел нарушать мир. Он удовлетворялся тем, что безжалостно наказывал своих солда т, если иовил их на грабеже. Но теперь? Есть ли смысл после всего, что произошло, попустительствовать чужщ.I? Когда после долгой прогулки он вернулся в шатер, Янку и Михай, расположившись на медвежьих _ шкура'х, играли в кости. - На что шраете? - спросил оп у них. - На живое мясо, - засмеялся Яю�у. и его большие здоровые зубы блеснул и . - Какой зверь-то? - Баба. .. Есть тут очень п одх одяща я для ночки мар- китантка . Нынче явилась. · Наполовину уж е моя ! - похвастался Силади. Сколько ты выбросил? Семь. Ну, тогда я ее всю вытяну из-под тебя, -пошутил бан Янош и потянулся за костя ми. Оп выбросил девять. - Ну, говорил я тебе? - торжествующе засмеялся он. - Смотри , расскажу я сест рице Эржи про твое чертово везе ние, - поддразнил его Михай. · - Но-но, не возводи наnраслину, н е то п риуда рю за Шуж1юй Печи! .138
Они от души посмеялись . К бану Яношу сразу верну� лось хорошее расположение духа , едва он вспомнил о жене. Исч езла подавленность и грусть, он вновь чувст вовал себя сильным и верил, что совершит невозможное и вернется к ней со славою. Нет, нельвя дать себя: вытеснить надменным, спесивым вельможам! Ведь в Ху няде его Эржи жаждет славы, неужто же ей поиаирасну томиться! .. С волчьим аппетитом он накинулся н а поданное и обе� ду копченое мясо, ел большими кусками, часто запивая вином. Вскоре глава его заблестели, он громко смеялся и, как обычно, возбужденный вином, принялся рассказы� вать о былых своих похождениях. - Когда был я в Италии с королем нашим Сиrивмун� дом, упшшй господи душу его, застала нас однажды ночь в маленьком городке. - Остапоnился я на постой у одного ремесленника, а у него дочка была, девица аккуратная, пышная, с ядреной такой задницей. Сразу она мне пригля нулась, так и потянуло к ней, но бедняжка по-венгерски не знала, не мог я шепнуть ей про это. Ну, думаю, как уляжемся, пойду к ней, в руках-то у меня и она поймет и по-итальянски оно так же все делается... Сомлел я не много от усталости, однако около полуночи очнулся. Слез с лежанки и осторожно прокрался туда , где девица спала . Только было хотел к ней забраться, вдруг мой ремеслен� ник как заорет во весь голос. Со сна-то я спутал, не туда направился да как сомну его ! Взревел бедняrа и, как я ни объяснял ему, ничего не понимал. Пришлось мне знаками ему показывать, по нужде, дескать, выйти хотел.. . Они так смеялись, что шатер чуть не лопнул. - Вот это уж, и в самом деле, не передавай госпоже Эржи, Михай, -сказал бан Янош, вытирая слезы кула� ком, измазанным в жиру. - Сраму не оберешься. .. Они продолжали потешаться над его историей, заново перебирая все подробности, когда явились гости - Янош Перени, Матко Таллоци, Пал Ровгони, Понграц Сентмик� лоши. Все это были дворяне не слишком могущественные; сейчас, дабы противостоять желавшим все себе ваграба стать Цилли, Гараи и тем, кто к ним тяготел, они потяну� лись к бану Хуняди, начинавшему входить в силу. Бан не поднялся с медвежьей шкуры, чтобы приветствоватъ гостей, но пригласил их присесть и тут же снова расека вал им свою историю. 1:!1.
Онп тоже долго смеялись. !О ный Цира:ки обнес_ их по :кругу :кубками, все выпили . - Ты, господин бан, отменно распе:к нынче утром ры· жего Ульриха , -польстил ему Понграц Сеитмиклоши. -- -. От злости он чуть кадык не проглотил. Бан Янош ничего на это н е ответил, только поглядел е му в лицо долгим взг.11 ядом. Он н е жаловал этого чернявого человечка с торчащими вперед зубами. Знал, что Миклош его сторону держит только по расчету и завтра же, при случае, IJ глоп\у ему вцепится. В прошлом году он при· мыкал :к лиге Цилли, но потом вздумалось ему данью об· ложить, потрясти немного те края, что за Дравой лежат и к владенИям графа Ул ьриха относятся, - вот и стали они вешш имп недругами. Но ничего не поделаешь, надо теперь принимать его ле сть с хорошей миной. - Слыхал я, Ульрих сБГЗнова с австрийским Фридри хом поладить пытается, - заговорил Перени. - Свары из за Штирии забвенью предадут, и вновь велиная дружба завяжется . Ходят слухи, по:куда мы тут стоим, они дв аж ды письмами обменялись, с:короходы носили. .. - Вроде и гусит Искра примирился с ним. . . С той по ры как король ваш Альбрехт Ульриха чешского намест· ничества лишил, Искра помягче стал с графом.. . Это произнес l'озгони, но все поглядели на бана : что то он скажет? Хуняди чуял, что явились они :к нему с :ка кой-то определенной целью : все, ими с:казанное, тому лишь служ ило, чтобы его настроение прощупать. Он не хотел отталкивать их - ведь кто знает, однащды ему мо жет ионадобиться их помощь и союз, - но не чувствовал себя достаточно спо:койным для переговоров по- существу, а посему отв ечал остор ожно, общими фразами. - Легко им на чужой счет договариваться, -с горе чью отозвался он. -А вот столковаться насчет турок не желают... - Ты, господин бан, знатно обрезал Ульриха на сове те, они подлинно гибели твоей желают. Мне-то известно, не раз совещались об этом. «Заглотать надо мел:ких, на хальных зверюшею> , - обронил :как-то великий Гараи. А ведь и мы все мелкие зверюшки для них, - продолжал намекать Розгони. - Подавятся, пусть только сунутся! Одна:ко бак Янош был так уверен лишь на словах: R ак тольRо речь снова зашла об этом, он мысленно опять 140
стал жестшю винить себя. Что ни говори, а нельзя было выбегать с совета, словно сорвавшийся с привязи разъ яр енный бык. Если здесь и на словах за себя постоять требуется , что ж, надо тому научиться, видно, слова-то частенько могущественнее любого войска бывают .. . Они, слова эти, п его погубят, если долго еще под их Q.гнем стоять прпдется. Но что теперь делать? Вернуться назад к королю? Человек-то мягкий, будто воск, но, кроме доброго слова, ничего да тъ не может, ведь он весь у них в лапах, по кускам всего его расхватали п держат, не вы пускают. И:ш прямо к недругам пойти да спросить у них в открытую , чего им от него надобно ? Нот, их оп не убе дит, только паврут ему с_ три короба. Да и пристало ли rеренъскому бапу так действовать? Незваному являться для переговоров? Нет, настолько он не унизится, хотя его отец п бът простым дворянином. Напротив, как раз по зтомуl Но что делать? Бросить тут всю эту собачью свадь бу иль дшш уть на них со свопм войском? Он не :�.юг больше спокойно сидеть на- шкурах, вскочил и т ревожно заметалея по шатру. Вельможи с удивлением смотрелп на него. Оп заметил пх взгляды и с наигранпой веселостью успокоил пх : - Сидите, сидите, господа. У меня что-то поп1 совсем онемели. Поразмяться хочу... Затем, словно речь шла о пустяке, сказал Мпхаю Сю1 ади : - Сходш1 бы ты, Мпхад, в кородевский лагерь. Скажи там писцу Витезу , что хочу с нпм потошювать. Пусть зай дет, есди время сыщется хши побшшости ненароко м ОI{а жется... Михай Силади простилея с гостями и вышел. - Известно ли вам, господа, - начал бан, чтобы каi< то разрядить возникшее напряжение, - известно лп, что , покуда 1\IЫ тут друг друга поедом едим, давно могли б турок нроглотпть? - Господин Сигизмунд похитрее король был, - заме тил Мате Таллоци. - Уж он бы как-нибудь изловчился, но заставил бы нас за это время договориться. - Господин Сигизмунд тоже только обещал направо 11а налево, а делать не больно-то много делал, - проворчал Перенп. << Оттого, что, и дряхлым ста риком будучп, жену твою все обхажпвал? >> - подума л бан Янош, но ничего не сказал. 111
Он пе вмешивался в разгоревшийся спор. А они, по няв, чт1.1 сегодня здесь вряд ли з айдет речь о серьезных делах, поднялись и начали прощаться. Ван проводил их, подождал, покуда они сядут на коней, п, чтобы не уезжа ли вовсе без всякой надешды, еще раз повторил: - Пусть только сунутся пас гл отать - подавятся. .. Потом вернулся в ша т ер п, как в.сеrда после обеда, прп лег на шкуры подремать. А Янку решил походить по ла герю, приглядеться, верно ли, б удто солдаты в о р ч а т , недо вш:rьны скудны м обедо м. - Скажп пм там как-нибудь поумнее, - наказывал бан брату. - Но ежелп умного слова не поймут , не жалей батогов. Тут горланить не место, тут п о р ядку быть над лежит ! Едва приrшонив голову на шкуры, он тотчас Же за снул - это доброе свойство его натуры никогда ему не и:-�мепяло. Иной ра з дело доходило до крайн ости , обора чпвалось � сем на посмешище. Вот хоть на прошлой педеле - палетела откуда ни возьмись б уря, с орвеша и унесла бр езент с шатра над его головой, а оп оста:rся под проливным дожде м, полураздетый, босой, и даже не проснулся - спилось е:му только, будто скачет оп во весь оп ор на коне и оттого сильно вспотел. На :этот раз он проспал, должно быть, час и вдруг почуял, что его трясут и щекочут, пытаясь разбудить. Янку и Михай Силади трудишrсь прилежно, по их с та ранил усадить его были тщетны - он снова и снова па дал, к а к ·мер т вый, п лишь и зредк а приоткрывал на мгно венье глаза. Он уше бодрствов ал, чувствовал, что с ним возятся, хотел нрикнуть Янку пли Михаю, чтобы не ще котю:rи его под мышкой, а не т о он лягаться станет но н ерв ы его, казалось, были парализованы, и даже язы- ком он не мог шевельнуть. · - Проснись, витязь, турок за спиной! - крикнул нто-то, смеясь. . Когда после долгих уве щев а н и й он наконец открыл гл аза, то увидел подле себя Яноша Витеза - на цыгани стоllr, смуглом лице его бл е с т ели белые зубы. Смущенн�й, Хуняди с трудом поднялся. - Это у меня с малолетства; хилым я в ту пору был, чуть не помер, так и осталось во мне , - проворчал он. Такое объяснение его болезненной сопливости дал про жи в авший у н и х пр ошлые годы итальянский лекарь 142
Тадэ И3 Тревиао, и с того времени Япош не упускал СJiучая рассказать об этом в свое оправдание . Витез не раз уже слыхал от него сие разъяснение и сейчас только доброжелательно улыбнулся . - Хоть это ты усвоил из всех дивных наук итальяп- �их ! · Бан погрузил голову в лохань с водой, стоявшую в углу шатра, и тотчас стад с овсем иным человеком. Теплым рукопожатием оп приветствовал Витеза. - Спасибо, что пришел, буквоед-ка н целярист! - С радостью пришел, спящий лев, достославный бап. Я уж и сам собирался к тебе. Оруженосец тем временем вытряс шкуры, и оба рас положились на них. Янку и Михай вышли из шатра, они остались вдвоем. Бан вынул кубки, сам наполнил ви ном, друзья выпили. - За здоровье госпожи Эржебет, - сказал Вптез. Может, снова с ней беда приклюЧилась, что ты таким бешеным стал? - С ней-то? - Янко махнул рукой. - Я уж из-за того не кручинюсь. Принимаю как есть, как то, чему уж не поможешь. - Или не пишет? - Да пишет она, но будто и не пишет. Складно и толково сообщит о делах домашних, о Лацко да Ма тяше, а больше ничего. Rак чужо му ! Будто долг выпол няет. Полюбопытствует, чем я тут занят, про то же, когда домой приедем, даже не с просит� - Случайное упущение, так и считай! - Случайное! Десятый год ты так rоворишь. Поиа- чалу обнадеживал : погоди, вот дитя появится... Ну, их уже двое у нас. Потом говорил : молода еще... Что ж, те перь и в возраст вошла. А ты все - случайно да слу чайно. Я уж только тем себя тешу, что такая у нее натура. Холодная и неласковая. Да, такая натура, - усп01юительно произнес Ви- тез. Частенько я себя спрашивал : может, к другому она бы теплее сердцем была? Но пожаловаться на нее не могу. Живет только ради сынов наших, и лишь одиu ей интересно - что я для них нажить способен. - Настоящая мать! нз
- Только мне и жену настоящую х о т елось ! - тихо произнес бан. - Rого чем бог на делил , господин бан. С господом не поспоришь! - Да я и не спорю с господо?rl, благодарен ему и за то, что он меня ею наделил . Я ведь ее всем· сердцем Jiю блю, как уж там ни есть. - И она тебя любит . По-своему. - Скажи, Вптез, по совести, ты так об этом и ду- маешь всегда, кан говоришь? - Так и думаю. - А я ведь р ади нее все совершу, что только в силах моих, - сказал бан, воодушевленный и успОiюенный. Витез с нроткой улыбrюn г.'Iядел па этого седеюще го большого ре б енка , и доброе, теплое чувство - будто оп подаяние дал - охватило ero сердце. Он п сос'ппать не мог, сколько раз возобповJrялся этот разговор, почти в од них и тех же выражениях. И всякий раз его искуш ало намерение не :rгать больше Яношу, откровенно все р а с сказать, но при виде этого трогательно непосредствен п о rо, детсного одушевления Ви:тсз так и не находил в себе силы вымолвить решающее слово. Этот бесхитростный, неиспорченный воин не понял бы его, но сказанных слов оказалось бы достаточно , чтобы разбить ему ;юrань. И не было ли бы это ббльшпм грехом, нежели ложь умолча ния? Да п что мог он ему сказать? Рассказать можно лишь о случившемся, а не о чувствах, проснользнувш их в нескольких жестах и взглядах. .. - С верша й , господин бан, что можешь, но не та к н еразумно, как на утреннем совете! - Об этом я и хотел с тобой потолковать. - Господин король Аль брехт рассердился на тебя. Я едв а мог умерить его гнев. Тебя он любит, знает, как ты полезен, по п родича своего, Цилли, оттол кнуть не хочет. Н ичего не, поделаешь, через родств о, как гово рится, не перешагнешь . Не забывай этого ! - Я не забываю, как и того, что Ц илли вечно ко мне вяжется . - И ты так поступай, но тонко, как он. Теперь я и - не знаю, что будет: вельможи хотят побыс тр ее совет закончить да по домам разъехаться. - А кто ж на турок пойдет? Хотят на весну отложить. t44
- Потом на о сень и снова на весну. Покуда турок до Буды не дойдет, - вскричал бан. - Я�то уже не р аз в битвах с ним встр ечался. И sнаю наверное: если во время не выступить против него, после можно и щ устоять... ' - Я всего-навсего бедный писарь, - пожал плечами Витез. - Пишу, что велят, моих же слов никто себе на лбу не записывает. Да и в сердце тоже. Мне ты напра сно будешь душу выкладывать. - Сатане, что ли, выложить? Ведь никто здесь об этом и не думает... - Поди к воеводе Уйлаки. Турок Мачу и Серемшегу угрожает. Уйлаки непр еменно за союз будет. .. - Мне идти? - вскричал бан. - Мне к нему? Уж лучше пусть турок приходит ! .. А вечером, когда на лагерь опустились сумерки, он в ерхом, в сопровождении Янку и Михая Силади, трусил по дороге, ведущей к Тисе, к лагерю Уйлаки. Шли они небыстрой иноходью, ибо_ в темноте не видно было ухабов под ногами коней , а они не хотели сломать себе шею либо явиться к Уйлаки в изорванной одежде . Вдоль до� роги справа и слева гор ели в ночи алые м аки лагерных костров, легкий ветерок, подувший после з аката к устью Тисы, доносил к ним обрывки протяжных и разудалых песен. Из лагеря наместника короля Хедервари, находив шегося совсем рядом с дор огой, слышны были им и слова rой песни, что затянули воины, сидевшие у кр айнего tюстра: Знать, меня не повидает мать родная. И с невестой, знать, не свижусь никогда я: Вдалеке живу, в сиротстве, их покинул, Жиань пропащую я отдал rосподину .. . 1 Скулят воины-то !-сказал бан. - Словно щенки, потерявшие мать. Но извечная тоска, выливавшалея в песне , усугублен ная темнотой вечера, захватила Хуняди так, что серди т ая его воркотнЯ была с1юрее попыткой п обороть нахлы� нувш ее умиление. Вспомнились прежние вечера в Хуняде, 1 Перевод В. Корчагина. 6 й. Дарваш 145
когда они в хорошую погоду выходили позабавиться н а сторожевые вышки или посиживали на площадке башни Небойса, слушая печальный свист ночующИх в горах румынских пастухов и песни крепостных, С'l'руившиеся снизу, как теплый, навевающий дрему воздух душного лета. Действительно так пр екрасна была тогда жизнь nлИ только кажется она такою з а давностью лет? Ибо явь настоящего жестока и пуста, неумолимо холодна, и - он это часто ощущает - подавляет она, гнетет его... Ч е го от него хотят все, почему нападают, враждуют с ним, когда он хочет жить, и только? Вот и Эржеб ет там, в Хуняде .. . Может, ради сыновей одних и стоит жить, терпеть все это.. . Сентябрьские дни были еще ясными и ж аркими, но после захода солнца земля быстро остывала, и по ночам крыши шатров и шкуры коней покрывались инеем. Стало свежеть и сейчас; труся верхом на конях, они чувство� вали, как от земли исходит все меньше тепла, - так ску� деет пар из котелка, под которым потух огонь. Чтобы согреться, пустили лошадей быстрой рысью. 'У шатра 'Уйлаки стояла стража с алебардами. Д о бана доходила молва об этом, слышал он о т бывавших здесь вельмож и всегда злился про себя на 'Уйлаки з а тщеславный его обычай. Но сейчас он почувствовал вдруг, как волнение сжимает ему г.о рло : то, что было пережито в юности, навеки запечатлелось в душе и хоть поблекло с годами, при каждой редкой их встрече воскр ешалось с новой силой. Он сравня.11ся с 'Уйлаки, обладал теперь такою же властью, пользовался не меньшим почетом, однако сам по�пр ежнему ощущал его важным вельмо� жей, стоящим над ним высоко. Хуняди был недоволен собой, и все же сердце его забилось сильнее, когда он вступил в шатер 'Уйлаки . Впрочем, это могло быть и от быстрой скачки... В шатре было уютно и светло от насаженных на колья огромных свечей. Полураздетый 'Уйлаки возлежал н а топчане, в ногах у него сидела молодая девушка. 'Уйлаки часто менял в озлюбленных, а сейчас вот эта делала для него более сносной монотонную лагерную жизнь. Неожиданное посещение немного удивило 'Уйлаки, no лицо его не выразило ни малейшего замешательства, когда он поднялся, приветствуя гостей со снисходитель� ной вежлив остью : · 146
- Добро пожаловать, любезные гости ! Девице и без напоминаний известны былп ее обязан.. ности : она принесла кувшин с вином и кубки, наполнила их и исчезла за полог шатра. - Прошу садиться, ваши милости, вот сюда, па шкуры ! Они чокнулись и выпили. � На ужин я жареного с ала поел, - сказал 'Уйлаки. - А сало вина требует. - Оно так, - натянуто пробормотал бап. Наступила неловкая тишина, но Уйлаки не дал ей воцариться и естественно, с пебрежпой легкостью про- должал : - Люблю я жареное сало. Сам и жарю, ведь от од· ного этого насытиться можно. Насадишь кусок на вер· тел, туда же головi{У красного лука, потом. . . Да ты, гос· nодин бан, может, не любишь сала? - Люблю . .. Янку и Михай под каким-то предлогом вышли из шатра, оставив их вдвоем. Уйлаки не пожелал заметить nреднамеренности этого и, сильно жестикулируя, с во одушевлением, словно не было сейчас ничего важнее для разговора, пр одолжал : - Лук тогда весь пропитывается жир ом. А если сало малость г орчит, от этого только вкуснее. - Да вот беда - сало-то на исходе! Больно долго толчемся здесь, сколько слов да харчей даром ушло. Или не так мыслишь, господин воевода? - Долго? -улыбнулся 'Уйлаки, показывая крупные, желтые зубы. - Мне лагерная жизнь весьма по сердцу. Да и твоя милость - истинный воин, не верится, что тебе наскучило. - Была бы в том цель, �е паскучило бы! А так!.• - Слыхал я, король хочет лагерь снимать. До той поры и твоя милость вытерпит. Бесnомощно сникнув, бан слушал его легкую, уклон чивую речь. Оп напрягалея весь, пытаясь как-то взять верх над 'Уйлаки, направить разговор в нужное русло, - даж е уши у него покраспели от усилий. Но фразы Ху.. пяди были как н еуклюжие, грузные прыжки рядом с в � селым скольжением Уйлаки. В конце к онцов Япошу это надо ело, и он, чуть ли не перебив, СI{азал прямо, почти rрубо 1 147 6*
- Я пришел к твоей милости до говор заключить. - Договор? - Глаз а Уйлаки широко открылись от изумления. - О чем ты, го сподин бан, какой договор? - Против всех, кто враг нам:. Ныне первый и самый главный недруг - турок. И твой, и мой, и гоеударства всего. Пропадет страна, ежели мы против него не вы ступим:. - Что ж :мы вдвоем-то сделаем:, господин бан, сели и- вместе все тщетно совет держали? - Все вместе - меньше малого, е жели одними сло в ами пробавляются. Дело делать н адо , а не языком бол тать. До нас с тобой турок скорее всех доберется, - с перва нас сомнет, а потом и всю страпу. Почему ж не вы сту пить против н его? Почему не совершить того, в чем вся страна нуждается? - Дво их для этого дела мaJIO. - Как увидят, что мы поладили, многие с нами пой- дут. Вдвоем мы уж е сила, I{ нам и другие потянутся . Есть еще люди, кои не только с вое, но и всей страны бл аго видят. .. - Новая лига, господин бан? -спросил Уйлаки с вы сокомерной ул ыбкой. У бана голова шла кругом от собственных слов, оп уже надеялся, что убедит Уйлаки, но высокомернаа улыбка и насмешливый вопрос воеводы сразу его отрез вили. Кровь бросилась в голову, он уже хотел было от ветить т очно так же, как много лет назад в Уйлаке, но, вспомнив о словах Витеза п о цели, которой желал до стигнуть, подавил в себе гн ев. Прикинулся, будто и не слышал вопроса, п с новым подъемом принялся убеж дать. Не по действовали: доводы разума - может, убедит откровенной и споведью . - Знаю я, в аши милости чужи?. . I меня считают, втерся, дескать. .. Верпо, отец мой бедным был, его отец и того беднее, но не за наши ли заслуги стали мы тем, кем стали? Неужто желал я пагубы хоть одному из вас? Что же вы все против меня и словом и делом идете? Зачем мы кусаем друг друга, будто волки голодные, кость уви давшие, когда нас растерзать готовы еще более ди кие, более голодные звери? Может, ты, господин воевода , и гневаешься на меня за что-либо, _ зщ> за таил. Ни стане111 же теперь умнее, забудем все, подадим друг 148
другу руку дружескую . У тв о ей иИJiости учености побольше, мне храбрости не занимать - согласие паше только na пользу пойдет! И нам са иим, и общему делу. Уйла«и, казалось, не заметил протянутой ему жили� стой, крепкой руки, как раз в этот момент он отвернулся, чтобы н алит ь в кубRи вина. Один кубок подал бану, дру� rой поднял высоко : - За Rороля Аль бр ехт а !-сказал 011 и только потом бесстрастным тоном ответил бану: - А обиды зря во всем усматриваешь, господин бан. На мой взгляд, нич его таRого и нет , что ты травлей объясняешь. Ван юшогда еще не говорил с такой внутренней рас кованностью, IШI< сейчас. Он поборол в себе распир ав� шую его упр ямую гордость, весь до конца откр ылс я в словах и думал, что ответом на его искренность может быть толыю искр енность . От слов Уйлаки он словно оце пенел и вдруг устыдился себя самого. Пробормотал еще о чем-то, к делу н� относящемся, затем, ни словом не коснув� шпсь предыдущей темы , в стал и простился. Уйлаки про� водил его до дверей шатра и, даже не дождавшись, пока они сядут на копей, крикнул девушке : - Жуж1ш , пойдем ляжем! Пр инеси-ка мне себя, ми� луюl Он стоял у в хода в шатер с повисшими руками и в свете го ревших за спипою св ечей напоминал тень пер� вобытного чещ>веRа пер ед пещерой; он громко и от души смеялся. _ В конце сентября у солнца еще было достаточно сил, чтобы подымать над оирестными болотами п лагере м вязкие испарения. Теперь, к огда погибшие летом жив от� н'ые гнили в болотах, эти испарения стали еще более ядо"' витыми, чем несколько месяцев назад. Внезапны е ночные холода вслед за дневным теплом тоже подпортили здо� ровье людей. В о ин ы, правда, были привычны даже к зим� ней лагерной жизни, но· тут все, вместе взятое - ядови.. тые болота, п еожпда нн-ое похолодание, питание, по,сте.. пенно уменьmпвшееся наполовину, - легко их сломило. Сперва болезнь подняла голову в лагере королевеиого на местника Хедер вар и . Воины, правда, приняли ее сна� чала за случайность и очень по этому поводу потешались. 149
А дело было так, что вдруг напал на одного И3 них по нос, и сколько ра3 ни пытался он добежать до края болота, где камыш был ср е3ан, I� аждый ра3 срамился . .. Однако на другой день та же судьба постигла еще деся терых. И поскольку 3доровье их не шло на поправку, 11 апротив, больные слабели и уже едв а могли двигаться, то все вдруг с ужасом осо3нали : на них напала холера. Н этому времени боле3нь уже объявилась и в других ла герях : первый же приступ ее валил солдат десятками. Воеводы еще не пришли в себя от неожиданности, Rai{ nоявились первые покойники. Животный ужас охватил людей, они nрятались друг от друга, скуля, словно по •r уявшие опасность 3Вери. Если бы не строгость воевод, все бы ра3бежались куда гла3а глядят. И так уже многие сбегали под nокровом ночной темноты, но далеко уйти ннкому не удавалось, крепостные их убивали. В лагере Хуняди к нашествию 3ара3ы приготовились. Воинам было запрещено общаться с воинами из других ла герей, а когда боле3нь все же обрушилась на них, е й попытались дать отпор . Тех, кого о на одолев ала, по приказу бана оттаскивали в болотную топь и предостав ляли своей судьбе. Часто по нескольку дней и ночей не слись в лагерь вопли несчастных, душера3дирающие мольбы о помощи : больные просили воды, пищи, крики их становились все более буйными, потом 3амирали, по R уда в конце концов какой-нибудь бродячий волк не помогал и м отдать богу душу. Суеверный страх овладел людьми, ходили самые не вероятные легенды о том, отчего напал на лагерь мор . Одни считали это божьим наказапьем за то, что господа никак меж собой не поладят, другие подозревали крестьян из окрестных районов в ворожбе - в отместку, мол, з а отнятый воинами хл еб, которого и так-то мало уродилось.. . А вельможи упрямо продолжали сов ещаться, но теперь больш е о том, когда и где вновь собраться, чтобы турец кую опасность обсудить ; да еще спорные дела улажи вали, которые им на суд представлены были . Однако, когда увидели, что содранная с окрестного березняка и сваренная в огромных котлах береста не помогает и боле3нь продолжает распространяться, заторопились 11 они. О каком-либо серьезном соглашении не мог.r r о бы1 ь и речи: над всеми властвов ал страх, каждый ста рался спасти лишь собственную шкуру. 150
Снятие лагеря назначили на двадцатое октября. За день до этого утром прибыл отец Якоб в сопровождении священника Балажа , а немного погодя - и портной Фе ренц. Он приехал из Калачи, где в епископской резиден ции отменили назначенное ему священником Якобом наказание - лишение всего имущества и изгнание из села. Так I{ ai\ был он дворянином, последнее слово принадле жало ГQсударственному собранию . Инквизитор Якоб прежде всего явился к королю, до ложил обо всем, что им проделано, а затеи направился в лагерь бана. - Вот, господин бан, священник, не совсем чистый от гуситской заразы, - представил он Балажа. - Думаю, твоя милость найдет ему дело у себя и пользу из того из влечь сумеет, он же при твое й милости души покой обр етет! Бан, места себе не находивший от того, что все его планы рухнули, строптиво возразил : - "У меня покой? Когда горечь сердце мне рвет? И ты смеешься надо мной, отец Якоб... - Мне неведома твоя печаль, но знаю твердо : душа у тебя незамутненная. А что бурлит немного пов ерху, "" ""' так и это порой надобно... - Ты говорил, отец Якоб, когда мы в последний раз беседовали о душе моей, что погублю я и себя и страну:, ежели гуситской ереси поддамся. Я поверил тогда слов ам твоим. - А ныне не поверил бы, славный господин бан? - :Может, и нет! Душа моя, подлинно, обрела покой и укрепилась в вере Христовой, но что :мне с того, ежели ино е меня беспокоит? Со мной ли те, ради кого посылал я воинов своих на орду Антала Надя? Нет, они против меня поднялись, чтобы сразить меня. И ведь как ! В н е · достойной борьбе погубить задумали, турнам выдать! Да т олько вместе со мной погубят они и заботу о судьбе страны родной. Не грешно ли было смерти предавать гу� ситов Антала Надя? Н е стоило ли на их сторону по� даться и... Он впервые попытался облечь в слова давно иснушав� шие его мысли. Еще ниногда он последовательно не до"' ходил до нонца этой цепочки мыслей : они возникашf _ у него в часы раздумий и сомнений, но он сразу обрывал их, гнал прочь, едва добирался до неприятных вопросов . . . 151
Он чувствовал, что тут нужпы н е расплывчатые внутре н ние колебания, а высказанные вслух слова, законченные фразы: вот им-то уще мошпо было бы смотреть в лпцо, их уже нельзя было бы обходить стороной. Но они так 11 не рождалпсь, эти слова и фразы. Вот и теперь опи спот кнулись у самого трудного препятствия, хотя их подгонял пыл глубокой страсти, и бап, СI\рипнув зубами, восклик нул : - И кто-то у меня найти пытается уверенность и nокой?! В шатер вдруг донсслпсь вошш з або.: :r евших холе рой в оинов : их гнали мимо шатра к боJютам. Милости! Господа баны, Иисус спаситель! . . Смилуйтесь! Сжал ь т есь , испить хоть дайте! Матушк а родимая, где же т ы ! Ужасны б ыли эти жалобные 1\рИIШ, по ни в ком не пробудили они милосердпя : больных должно было гн а ть отсюда, ведь умри о ни в лагере, ходера выйдет из ннх и переберется в други х воинов. А в болоте, если и вы лезет, та11 1 же и потонет.. . Так считали зде сь все. Яноб нз Маркии подня;r руку, осенил несчастных ире сто м через отшшутую полость шатра , зате�1 обрат ился к бану: Этим: уже нельзя по:\ючь, в е р но? Верно ... Надо ли губить их, чтобы они: других не погубили? Да, надобно... Так что же в тебе, великий бан, вновь милосердие пробудилось 1< убитым е р е тика м? Заче}l ты травишь себ я раскаянием? Не думай, господин б ан, что, став на их сто ·рону, ты совершил бы добро для себя и родной страны. Злом даже против -зла нельзя добра достигнуть. Но я, не смотря ни на что, с довериеАI оставляю у милости твоей брата Балажа! - Оставляй, оставляй, отец Яноб, - успоноившись, Сiшзал бан и добавил с горькой улыбкой: - Все одн·> · У меня ныне времени хватит, буду в хунядекой берло г е буквы выводить да итальянские пауки долбить, вот пу скай оп меня и учит. В едь надо 1\ШОЙ все вечно глу мятся, пеученый я, говорят! .. Он хотел сказать еще что-то, но в шатер ворвался 15�
Янош Витез. Он побежал прямо к Я1юбу яз М аркии, обнял его и облобызал. - Я л а г е рь обходил, Еогда ты у короля был, брат Явоб. Завтра сювшется лагерь... Может, поедеl\I на совет, там начали д ело портного Ференца слушать? Все если па 1юней и направились к норолевсвому ла� горю. Равнина с обепх сторон дороги п оходила на рас тревоженный муравеiiшш : сновали в зад и в перед по возюr, кос-где начинали сн и м а ть шатры. Вверху, под ce pы:I I от нспареннii небом, гадко каркая, летали над камышами стан черных в оро н ов. - Ну, д облес тный господин бан! - В ит е з пыталс.п говорить в есел о. - Вот твои любимые птицы. Не пожа луешь ди им IШIЮЙ еды? - Ии смерть достаточно пожаловала!-недовольно пробурчаJI бан. Вптез п Яноб из Марюш ехади рядом позади всех. Дол гое вре:�ш они молчали, потом священник Якоб заговорил: - Брат Янош, ты не всю душу вкладываешь в службу при господине бане, K ai i обещал господу боrу и мне. Я в чюi-то ошибся, отец Якоб? Но ошибся, но и сам в сторону у1шонился. А мне I{азалось, я всегда прямо держусь. Брат Янош, еслп мир со своей и сти но й соизмерять, то увидиш ь, что все в н руг тебя криво, лишь ты прямо движешься. Но поставь свою истину подл е высш е й ис тины! Это преRрасно, что обогащаешь ты душу рифмами и инымп поч тенными нayRШI'III, но надобн о .тrи знакометв о и с ни м п изнеживать борцов, веру защищающих? - Но, отец Якоб, Rрасота рифм и, науR обогаща�т душу. Делает ее бла городнее , восприимчивее ко всему истинному ... - R'o в с яким сомие нили восприимчивее! Ч е м : выше чело вен: взбирается, т ем дальше видит, верно,-н о и ме нее ясно видит то, что воRруг него! - Одпано даже его святейшество папа... - Не продолжай, брат Я но ш , знаю, что ты сказать хочешь. Не забывай, что мы живем и б оре :мся в стране, всячесной низости по.тrно й и � ран греховных. М ы н е в Рим:е, не в Ми.лане и ли Болонье - мире кротR о го духа, мы в Гупппп, а здесь то п дело го.тrову поднпм:ает еретиче ское бе:.Jбожие, свирепствуют пелонимание и злоба. Так мо жн о ш1 здесь выСI\азывать возникающие у нас мысл и, 153
как бы nрекрасны они ни были, ежели они не ожесточают сердца в ненависти ко злу, а разнеживают их? Бойцу нуж ны не кр асота и н аука, а вера, на битву посылающая, либо уж неверие! У Вите'!,а не осталось времени для ответа, так как они подъехали к шатру, где шел совет, и наместник · короля Хедервари тотчас же вызвал священника Якоба для по казаний. Портной Ференц неподвижно стоял в стороне и мрачно слушал слова священника. Его уже допросили , и он ожидал лишь приговора: теперь здесь вершили суд в бешеной спешке, словно оставались считанные минуты. - Не желаешь ли, благородный господин, что-либо сказать нам? - с вежливостью , полагающейся при обра щении к дворянину, спросил Ференца королевский на местник, выслушав июшизитора. - Всемилостивое Государственное собрание, того, что изложил тут отец Якоб, я и не отрицал. С оружие м , с саблей в руках я вышел, чтобы освободить булкенекого священника отца Балинта, но поступил тан: не по злобе, а из веры, ибо СЧ'.Итаю его праведным человеком ! СвященпИI{ Бала� стоял позади собравшихся на до прос дворян и во все глаза смотрел на того, вместе с кем еще недавно служил истинной вере! 1\ан: твердо и смело высказывает портной истпну, в которую поверил! Он, Балаж, внутренне тоже не сдался но1юй вере, что та м ни думает священник Якоб, ибо ничто не смое т с души оставшихся на ней следов, но кан:ое зто имеет значе ние? Какое значение имеет то, что творится в нем, если это не побуждающая к действию вера, а всего лишь блудливые раздумья? 1\ак далеко может завести че �ювека одно случайное, неопределенное, нерешительное движение ! Ведь он никогда не хотел докатиться до этого! Сейчас все старания Балажа были направлены лишь на то, чтобы портной Ференц не заметил его. Наместник короля Хедервари после краткого совеща ния объявил приговор, согласно которому решение ка лочайского епископа считалось недействительным, а рас поряж ение Лкоба из Маркии , о лишении имущест!\а и и згнании подтверждалось ... Таково бьшо последнее деяние Тительревского Госу дарственного собрания. 154
_ Ноябрьский иней побелил крыши, ночами вода в а тягивалась ледяной плеmюй, вемля и природа пара ливованно молчали - словом, Приближ алась вима. Сне г сверкал в горах Поляны Руски. В валах I>р епости, по трескивая, горели в очагах целые поленья. За время лет него и осеннего строительства госпожа Эржебет привела в порядок и очаги : вернувшись домой, бан нашел чуть ли не новый крепостной вамок на месте старого. Однако жена остал ась прежней.. . Она ходила по крепости с холодным достоинством, отдавала приказания, трудилась, хлопо тала, - но стать теплее к нему так и не могла. Даже но · чами, в постели, когда бап прижималея к ней, горя вож делением и неутолимой страстью , она только терп ела его объятия и поцелуи, по никогда их не возвра щала. - Такая уж у нее натура! - успокаивал себя бан. В эти дни вынужденного безделья единственной его ра достью былп занятия с детьми. Лацко уже стал степенным, большим пареньком-ему вскоре исполнялось десять лет; о т каждого встречного требовал он сказок. Они с м атерью прекрасно понимали друг друга: в рано наступавших су мерках часами могли шептаться в углу у очага... Матько еще только учи-лся ходить и разговаривать, хотя и ему уже минуло пять лет. Он родился немного недоразвитым и хилым : и не мудрено, ведь появился-то он на свет семи месячным ... 1-\огда речь заходила о слабости ребенка, бан всегда утешал жену, повторяJI, что и он в детстве долго был таким же. - Мне год минул, а мать меня даже от кошки охраня ла, чтобы не унесла,-смеясь, рассказывал он. -3ато годам к шести начал я быстро расти. Но у нас был и другой Янко, мне-то с ним приходилось состязаться, - доб авлял он лукаво. Однако госпожа Эржебет не желала понимать намека, слушала молча, с неподвижным лицом. День клонился к вечеру, все четв еро сидели в гостиной. Лацко шептался с матерью, Матько гарцевал на отцов ской спине. Ван ползал по полу на четвереньках, а маль чу ган колотил его короткими ножонками по бокам и тя нул за длинные волосы, ухватив их, как удила. Оба очень в еселились, малыш хохотал чуть не до икоты. В ан, легонько подкидывая задом, пытался папугать сынишку, притворяясь, будто хочет его сбросить, когда 155
в I< OAmaтy вошел свящ_енник Балаж, держа в руках П!fС Ь мо, запечатанное многими печатями. - От воеводы Уйлаки, - сказал он, остановившись у дв ери. Ван так и подскочил от неожиданности, и вправду чуть не сбросив с себя Матько. Быстро сняв ребенка со спины, он поднялся, выхватил из рук священника письмо, по спешно сорвал с него печати и подошел к окну. Оп глядел, пожирая глазами непонятпые ему закорючки, в некоторых, казалось, узнавал зпакомые буквы, выученные с грехQм по полам под руководством священника Балажа, но письмо в целом ничего ему не говорило. Быть может, никогда в жизни оп не чув ствовал себя таким жалким и унижен� ным, к ю< в ту минуту, когда, притихший, пристыженпый, он вернул письмо Балажу, чтобы тот пр очел его. - <<Милостивый господин бан, с опечаленным с ердцем сообщаю те бе, что по дороге домой, в Несмее, король Аль брехт умер от холеры. В моих ушах звучат слова твоей милости, сказанные в тительревском лагере, и я надеюсь, что, встретившись на совете, когда будем выбирать короля, мы поговорим еще с тобой об этою>. Сжалось сердце бапа при известии о смерти неизменно доброго к нему короля, но сквозь печаль буйно, с пе� возданною силой, прорвалась радость, вызванная п ред ложением Уйлаки. - Знал я, что придешь ты еще ко мн е! - вскричал он и разразился торжествующим смехом. Госпожа Эрже бет некоторое время смотрела на него, а п ото м - быть 1\ЮЖР.т, впе рвые за все время их брака - засмеялась � ним вместе. . . 7 В Будайской крепости царила великая суета , целое войско оруженосцев и слуг, подгонявших друг друга, на в одило при дворе порядок к приезду королевы Барбары . Прошло немало лет с тех п ор, как они не ощущали на себе ее строгости, но воспоминание о не й жило, и весть о том, что после полудня она прибудет ко двору, смущала их ленивое спокойствие больше , нежели п рисутствие новой вдовы - Елизаветы. Ехидно, хотя и украдкой, чтобы не дошло до ушей непосвященных, онИ судачили о том, что покойный король Сигизмунд поступил оче нь мудро, спро� 156
вадив су-nругу в Нарад, но и nокойный ' король Альбрехт сделал не хуже, nриказав своей теще-короле ве там остаться... Шеnотом, хихикая и nосмеиваясь, они вспом• нили все сnлетни о ней, совсем было позабытые за годы е е отсутствия, а нын е снова ожившие. Любоnытно, где иребывает ее разлюбезный рыцарь, рыжий Валер? Правда шi, что Jюсде смерти госnодина Сигизмунда она вызвала Валера н себе, в свое варадское одиночество, чтобы усл а дить пустые дни? И в е рно ли, что теnерь они вместе nри� едут в Бу;�,у? Конечно, nоверить трудно : как бы много н е подобающих поступков ни совершала Барбара, такого и она не пос:\fеет сделать. Не из чувства стыда - она не даром Иd рода Цилли : так высоко с е бя ставит, что стыд ей нипоче:\I, - но хотя бы для видимости. О чень уж много благородных дворян с обралось сейчас здесь на совет с траны, а королева Б арбара ne так глупа, чтобы вос станавливя.ть пх против себя. И пото м , вовсе не обяза тельно, что рыж ий рыцарь все еще у нее в милости. На тура у cтapmeii королевы весьма бесnокойная, вряд ли она годами стапет хранить верность одному избра н нику . - Старо вата стала пчелка, чтобы ра зны е - то цветы п е ре бирать , - ухмыляясь беззубым ртом, съязвил дряхлый Верти, конюший, давны 11r-давно зан есенный сюда каким-то в е т р о м из Бранденбургского графства, но nрочие тотчас осадили ero : Не из той .ч ичинки эта пчелка вывелась! - Этя. порода летает, пок уда крылья держат ! . . - И в шес тьдесят годков такой же будет, не только в сорок пять! .. Они в е село чесали языками, вдруг кто-то зашикал, чтобы замолчали. Старый башмачник Вендель Прентелъ, известный своей преданностью королеве Б арбаре , выше л из помещения для слуг и еще и зда ли nринялся кричать на них: - :Кто убрал сафьяновую кожу? Сей же м о м ент по4 дать ее мне! В его дрож ащ е м, несуразном каком-то голосе nле«ка лись торжество и гордая радо с ть . Остальные т о тчас начали поддразнпвать его, намекая на nричину этой радости. - Ну, старый Венделъ! Снова твое реме сло понадо4 битсяl Королева босая прямиком к тебе явится... - Небось еще в Вараде бочкоры скинет... 157
Старик логладил длинную, опускавшуюся до середины груди бороду, которой когда-то сам Сигизмунд завидовал, и чванливо откликнулся : - Будет мне ныне и стинный почет! А вы гогочите себе, глупые гусаки ! _ И старик заковылял прочь , молодцевато и торопливо подтягивая хромую ногу; слуги же, то и дело прерывая работу, продолжали судить да рядить, близко сдвигая го ловы. Но сейчас им было от чего волноваться и помимо сплетен. Тревога, вызванная внезапным известием о при бытии королевы Барбары, усугублялась иными слухами, упорно носивmимися последние дни по городу, п приезд королевы лишь подкреплял их достоверность. Доля истины в них, видно, есть, иначе зачем было мч а ться сюда сломя голову Барбаре? И о чем уже третий день под ряд совещаются здесь двое Цилли с епископом Сечи ? Утром кто-то из дворцовых слуг обронил, будто ждут и Гараи... За крепостью же, на Ракотеком поле, продол �ал расти табор дворянских шатров, и даже жестокий декабрьский мороз н е разогнал дворян п о домам ; коро лева Елизавета даже пригласила самых знатных из них в крепость - найдется место, мол, и для господ, и для коней их, - однако приглашеиные велели 'передать, чт о благодарят, но они отлично чувствуют себя все вместе ... А тут Дунай начал замерзать ; если :мороз продержится, после рождества целая армия моЖет по льду пе рейти.. . Особенно большое волнение царило среди бранден буржцев и приехавших вместе с Альбрехтом австрийцев. Первые по памяти, вторые по слухам отлично помнили т е кровавые дни, когда доведенные до отчаяния будайские венгры несколько лет тому назад поднялись против н ем цев. А сейчас времена еще более тяжкие, может, и следа от них, приmельцев, не останется, - нет ведь ныне Си гизмунда, верного заступвина своих земляков. Не на Цил · ли же им надеяться, в их присутствии здесь храбрость черпать ! Растревоженная и испуг анная сновала, суетилась по замку дворцовая челядь; будущее у всех них было неопре деленным, немцев же отягощал еще особый страх, и , как более тяжелое вещество во взбалтываемой жидкости, они вновь и вновь отделялись от прочих и сходились совето ваться, ужасаться и плакаться на судьбу. 153
- И каБая пелегкая занесла меня в эту безбожную страну! - в двадцатый раз повторял дряхлый Верти. Жил бы себе спокойно па старости лет в Анслебепе... Вероятно, и у других возпикала та же мысль, по они ее не высказывали, когда же старик, продолжая сетовать, простопал : << Я ведь и бежать-то не смогу, ежели пого нят!» - в ппх пробудилась вдруг храбрость, и кто-то при· крикнул па конюшего : - Да перестань ты блеять, старый коЗ ел! Чтобы спастись, не убегать надобно, а обороняться! Одноногий придв орный Пал Бицере, покалеченный гуситскими топорами, часто паведывался во двор и громко кричал на людей, разгоняя всех по местам. Пока оп находился среди них, слуги суетились с подобающим усердием, но стоило ему уйти, как снова собирались вме сте. И хотя никто не приносил новых вестей, в теплице волнений зарождались и быстро росли все новые и новые слухи. Говорили, будто королевы Елизаветы пет уже в кр епости, -она сбежала ночью, тайком, потому что дво ряне замышляли сгубить дитя ее, как только оно поя· вится на свет... Говорили также, будто она хотела сбе жать, да не смогла - дороги-то в се охраняются! - и Бар бара вряд ли прибудет, ее па пути перехватили.. . Быстро вечерело, гнетущие зимние сумерки сгущались, а вместе с ними сгущались и страхи. Из уст в уста пере давали весть о том, будто ночью являлся дух короля Аль брехта , - шаги его гулко отдались во всех коридорах, и оп трижды воскликпул у дверей супружеской спальни : << Спасайся, королева, супруга моя! )) Нашлись люди, кот�.. . рые видели, как дух крался по коридору, другие слышали его крики. i День, быстро тонувший в колодце вечера, полнился ужасными тенями с Ракотекого поля, и когда от венских ворот вместе с воем ветра донесся рев трубы, последняя надежда покинула обитателей королевского двора. Лишь услышав крик вестника , на бешеном галопе вле тевшего во двор с возгласом: << Прибыла королева Барбара!» - они по веселели. Вскоре за тем по двору замка процокала королевская карета, запряженпая четверкой лошадей, и остановилась прямо у входа в · королевские покои; сидящая в карете королева Барбара очень удивилась, услышав, что ее при.. ветствуют столь громкими клика ми. Тут же появились 1::;1}
факельщики, и когда королева Елиз а вет а , Фридрих Цилли, его сын "Ульрих и эстергомский епископ Депеш Сечи, уз:в:авшие о прибы тии гостьи, вышли ее в стретить, то шли они до самой дверцы кареты сквозь строй пылаю� щих факелов. Е лизавету вели под руки оба Циллп: она была бледна, ступала неуверенно, и под складка ми платья угадывалась блаrостная ее ноша ... Когда они были уже на последней ступеньке, дверца кареты распахнулась, и пред ними пр едс тала Б арба ра , з а кутанная в меха , во всем блеске женской красоты, про� глядыва в шей даже сквозь усталость и утомление. Н епо� дв ижное лицо ее было бл едно, белизна его, казалось, за ставляла блекнуть рыжий свет факелов. Елизавета в арыдала и уп а ла матери на грудь. Некоторое время та стояла молча, чуть ли не враждебно, потом и у нее пз глаз потекли слезы. Свита окружпла их и повела вверх по лестнице, чтобы поскорей укрыть от любопытных взоров гланеющей дворпп. "Ужин окончилс я, и они ос тались эа столом в двоем, Ба рбара и ее старший брат Фридрих Цилли , - все прочие удалились, сл овно по молчаливому сговору. Епископ Сеч и отправился служить в ечерню , Елизавета прилегла отдох нуть у себя в спальне. А граф "Ульрих сказал, что должен взглянуть на своих воинов. Брат с сестрой сидели молча, разделенные го рев шими между ними с веч а ми, и стара� тельно и зб е гали в згляда друг друга . Гра ф Фридрих на легал н а вино, будто с каждым глотком проглатывал порцию храбрости. Оп н аполнил и другой серебряный :ку� бо:к и подвинул Барбаре : - Пей, сестрица ! Согреешься. . . Барбара бросила па него медленный взгляд из-под длинных ресниц и отодвинула от себя :кубок : - "У меня в этом нет нужды. Да и холода я не чув- ствую. - - Да в едь намерзлась, верно, по дороге из Варада . Путь-то неблизкий, да еще зимой, в повоз:ке . . . 160 И так :кан Барбара ничего не ответила, снова спросил : Никакой зверь дорогой не до:куч ал? Вол:ки.. . Нет . А звери в человечьем облике?_ Не до:кучали.
· Мрачная холодность Барбары вновь оборвала б еседу, п граф Фридрих не мог придумать ничего лучшего, кан продолжат ь пить. Он с шумом п однимал и ставил кубок, велчески стараясь нарушить воцарившуюсл меж пими не ловкую тишину, п после каждого глотка удовлетворенно покрякивал и откашливалсл. Приободрить себя вином ему , в идимо, удалось, ибо, к огда оп снова заговорил, голос е г о звучал свободнее : - Далекий край, диюrii край этот Варад, не так ли? И вест оч ки не по;riучirшь от того, кто сослан туда ... Мыи не знали толком, жпва лп ты. - Rак видите, выжила!- с прорвавшимел злобным упорством сказала Барбара. Затем повторила, повысив г о лос: - Выжила, как видеть изволите, ваша милость, до рогой братец! - Весьма этому рад, сестрица Барбара. - А вы сердце-то свое раскройте, ваша милость, да покажите мне эту радость, - может быть, л и поверю! . И Барбара рассме лла сь так, что брат ее поч ув ств о вал себя о че н ь худо. Не усп ел оп возмутиться пли о правдаться, как на голову ему обрушnлись в раждебные слова : - Вы уж скажите, ваша милость, что гонцов м оих, к вам псw:.ланных , волки съеJIИ, в болоте онп утонули, глу бокая трясина их логлотила или иной позорный к онец па стпг. Скажите же, что не от палачей ваШей милости они uc e смерть приняли:. И ни один к вашей м илости н е при был - потому-то у вас от меня и вестей никаких не было. 13едь куда как далек город Варад!.. Граф Фридрих оторопело моргал под лив нем слов и только втягивал голову в плечи, а когда Барбара, задох нувшись, умолкла , попрекнул, только чтобы унять ее : - Ты криками-т о своими весь замок в сполошишь! - Я слишком долго ждала :минуты, когда смогу вы- сказать правду. Меня т еперь никто и ничто не остановит ! - Да нет же прав ды в словах твоих, сестрица-норо лева ! Я не говорю, будто не получал от тебя вестей, но, право, что л :мог поделать? - И Сигизмунд и Альбрёхт слушалiiсь вашей мило сти. Тольк о п требовалось от вас - сказать им! Либо с войском пойти за :мною в Барад, . .1 1r ше какое дело! Теперь, оказывается, несправедливо, ежели л о том крнчу громко, что ради своей сестры родной - ноторой ваше граф ское 161
сиятельство столь многим обязано, - вы и пальцем не по� шевелили ! - Да, несправедливоl - расхрабрился граф Фридрих и прямо взглянул на сестру. - Несправедливо, потому что ты сама ис кала своей гибели. Стала королевой, но вые� кого звания сего была недостойна. Rто грешит, тот до" стоин кары, не забывай! - Вы ли говорите мне это, ваша милость? - с каким· то клекотом, вскочив, выкрикнула Барбара. - Вы ли, кто обрек на гибель собств енную жену? Тут и Фридрих вскочил и так ударил по столу, что вино выплеснулось из кубков. - О том не поминай, а не то глотку тебе заткну! С гла зами, искрящимиен ненавистью, они стояли друг против друга по обе стороны длинного стола : Барбара вызывающе красивая, откинув назад голову, Фридрих наклонившись вперед, словно бык, готовый боднуть. Будто и не брат с сестрой. Граф первым пришел в себя, сел на место, ладонью смахнул со стола пролитое вино, потом залпом осушил кубок и, успокоившись, сказал : . - Нечего зря словами бросаться, о прошлом толкуя, разве мало у нас ныне бед, которые обсудить следует? Может, прежде об этом договоримся? - Ни о чем не стану я с вашей милостью договар,и ваться l Меня и так-то все использовали в своих целях , а вот своей жизнью жить никогда не разрешали. Но те перь я буду делать, что сама нужным найду, туда пойду, куда пожелаю ... - R рыжему Валеру, да? - язвительно спросил Фридрих. Барбара опешила на мгновенье , но потом еще тверже ответила : - Rуда найду нужным ! Или ваша милость меня удер· жать хочет? - О нет, Барбара , удерживать тебя не хочу, - совсем стихнув, сказал бра т. - И я не позволил себя сдержатъ, когда сердечная тоска меня охватила ... Ради нее на все пошел. Но на отца - он осудил на гибель Веронику - все ж руку н е поднял, ибо признал, что для блага семьи обрек он ее на жертву. Барбара тоже смягчилась от тихих, горестных слов брата, она села, но тут же вскочила, задохнувшись от испуга, и крикнула ему в лицо : f62
- Неужто с ним?! - Нет! - успокоительно переб�л ее Фридрих. - С ры- жим Валером ничего не случилось. ' Я даже не знаю, где его искать, и тебя о том не спрашиваю. Но молю, ради собственных твоих интересов, интересов дочери твоей и будущего внука, ради всех нас - н е ветречайся с ним, более того, избегай его. Завистники наши весьма в раж· дебно к нам настроены. Те, у кого не хватило ловкости и упорства, чтобы выбраться из корыта бедности, ныпе нас хотят туда столкнуть, желая над нами встать и пас уто пить. Нового короля хотят провозгласить, против нас идут... А как же Елизавета? - испуганно спросила Бар- бара. С ней и считаться не желают. Некоторые даже до родов ждать не хотят, чтобы узнать: сын ли родится, пре етала наследник, или дочь. Сейчас нельзя тебе зл обу их растравлять. Жертва эта ради страны нашей, ради нас всех. И ради тебя самой, не забывай!. . Барбара хотела ответить, но в дверях показа;J J ся епи скоп Сечи. Мелкими, семенящими шажками он поднес свое округлое тело к столу; на губах его играла сладкая, вкрадчивая улыбка, будто и тут он готовился обращать язычников. - Я молился за мир в стране, за мир для всех нас. Просил господа убедить противников наших и послать нам в новорожденном доброго короля: Верую, что внем лет он мольбе моей! - Хоть бы он отложил совет сословий, покуда новоро.. . жденный на свет не появится, - сказал Фридрих Цил• ли. - Хотя бы до этого времени. Послал бы грозу хоро.. шую, чтоб помешала сборам! - После молитвы я получил известие, что ни Уйлаки, ни Хуняди, ни Перени, ни Розгони не стали еще лагерем в Ракоше. - Да, но и к нам не прибыл покуда господин Ласло Гараи... Будет весьма досадно, ежели он вместо Буды в Ракош завернет. - Ах, нет, нет, он-то не завернет туда нипочем! Я его и ребенком помню. ЗнаВ}. не станет он якшаться со вся.. ким сбродом. Слишком горд. Да и р азум не к нам ли его тянет - еще больше, чем сердце� 163
- Уйлаки тоже следовало бы с нами держаться,- од4 пако же он туда свои стопы направил... - Его честолюбие туда увлекло. Первым быть желает[ Иначе разве ста.ТI бы он шатер свой разбивать подле Янко Хуняди, которого не выносит ! - А Янщ> -то Хуняди как пыжится, глядишь, и вовсе лопнет. - Он человек не злой, - снис ходительно улыбнулся епископ. - Не злонамеренный человек, вот только разу м у него не очень отшлифован. Интересов страны сопзме рить не может. - Сл ыхала я, в южных районах п возле Варада мел .кие дворяне очень к нему тяготеют, - вмешалась Барбара . Она снова была ирежней твердой п властной женщи ной и с идела на своем месте, будто на троне : нп CJieдa ведавней борьбы нельзя было заметить на ее шще . Граф Ф ридрпх посмотрел на нее с удовлетворением, почти с благодарностью. Отворплась дверь, и вошла Елизавета об руку с гра фом Ульрихом. Она села рядом с матерью и вшrмательно все х оглядела, будто ожидая от них ободрения плп обе� щания, что все уладится. - Че.'Iядь дворцовая совсем сбесплась, - сказал Уль рих. - �f ой стремянный го ворит , будто н апа дения боятся. Вот и видно, что никогда в бою не былп. А я так скажу: не повр едил бы им добрый пляс с оружием в руках! - Брось, Ульрих! Глупостей-то здесь пе болтай! прервал его отец, глазами пока зав на Ешrзавету. Молодая вдо� ст вующая королева с идела б ледная, по хожая на б ольного воробья ; немного погодя она загово рпла жалобным, тоненьким голоском: - Всегда-то вы о худом речь заводите, господа! Ска зали бы что-нибудь сердцу любезное . - Выдадим тебя замуж, сестрица-ко ролева! - сказал Фридрпх с деланной веселос тью. - Это л юбез но т воему с ердцу? - Один жених уже имеется, - продолжил шутку епи скоп Сечи. - Поляк Владислав. Вот уж про кого не ска жешь, будто староват он ... - Глупости какие ! - вздохнула ЕJшза вет а, совсем по юrкнув . - Он мне разве что в сыновья годится. . . - Вот и будет кому играть с новорожденным! - рас с меялся Ульрих. 164
- Но сумасбродные дворяне его королем выбрать же� лают... - Это Уйлаки могут. Купить себе короля хотят. - Я больше не выдержу! - воскликнула вдруг Ели� вавета. - Нет больше мочи сидеть тут, время терять. А ночью к тому же мне сон худой снИлся. - Это дитя тревожило тебя, - успокоительно прого � ворила ее мать. Уеду я отсюда. - Куда ж ты поедешь в твоем-то положении? - Все равно мне, все равно, лишь бы уехать. Если останусь, урода рожу, внаю. Только п дела, что на ваши милости любоваться да речИ всякие слушать. П огубить меня хотят. Все тут мне недруги ! , Губы ее побелели, слова вырывались с хрипом. Потом она ослабела и ваплакала . Мать обняла ее ва плечи, успо� каивая, гладила по спине, мужчины беспомощно перегля дыв ались. - Не плачь, государыня! - произнес епископ Сечи с испуганной ул ыбкой. - Только не плачь, милостивая ко ролева! Мой дворец в Эстергаме -место спокойное. Утром можно и в путь тронуться... День клонился уже к вечеру, будайские горы еще не были видны, а Хуняди и слышать не желал о том, чтобы остановиться на ночлег в ближайшем селе, как ни уго ва ринали его Янку и Михай Силади. - Край нам знакомый, Ракош уже недалеко . А что гор не видно, так то их туманом скрыло. - Полночь мй:нет, покуда дотащимся. А утром бы, о тдохнувши, и прибыли. - Нынче непременно прибыть должны! - упорство вал Хуняди. - Я писал воеводе, что к новому году при* еду. Хоть на самую малость, а надо раньше поспеть. Пу.. екай никто сказать не посмеет, что я слова не держу! А в:щ лучше б себя да солдат подгоняли, чем меня сер.. дитьl _ Повсюду, куда хватал глаз; земля прикрыта была бе .. лым одеялом, на девственной белизне выделялись лиш:ь сами путники да стаи черных ворон, с неистовым кар.. канъем следовавших за ними целый день в надежде пола комиться лошадиными трупами. 165
Бела была и дорога, по которой они ехали, она слива лась с лежавшими по обе ее стороны полями, так что трудно было не сбиться с пути, к тому же под снегом со всем не видно было рытвин и ухабов. Несчастные, загнан ные лошади , хрипя и шарахаясь, с трудом одолевали- путь, н о колени, сжимавшие их ребра, не давали им пощады. На спокойном фоне зимнего поля весьма странно выгля дела эта тревожная гонка . Хуняди обернулся и посмотрел на длинную, темную колонну воинов, змеившуюся на этой белизне, словно вы писывая на нeii его заветные чаяния. Зрелище воспламе нило его сердце, разрывая зимнюю тишину, он гикнул низким голосом, напоминавшим крик выпи, и припустил к оня вскачь. - Видала б �то твоя сестра! - яростно и как бы свы сока бросил он Михаю Силади. - Только разок бы уви дела, Mrrxaй l Я тебе говорю, в ладонь бы мне сердце свое положила . - Может и душу, дурной! - фыркнув, рассмеялся Янку. - :Клянусь, и душу тоже ! Большп:шr глотками он пил чистый, холодный воздух, и испытываемое наслаждение как бы выпустило на сво боду обычно скрытые в глубине его души чувства, - Ху нЯ:ди заговорил хвастливым тоном: - Вот увидите, новый год нашим годом будет! Таких чудес попаделаем со страною этой, чт.о достославные вель можи все только диву дадутся - конечно, ежели мы по зволим им дивиться. Многие еще - те, что ныне знать обо мне не желают, - узнают, кто такой Янко Хуняди . Эй, магистр Балажl - крикнул он, оборачиваясь. Священник Балаж подскакал к нему. Записал ты пророчества той старухи из Сегеда ? - Да, господин бан. . - Так вот, с середины нынешней ночи, с начала но- вого года, следи, как они по очереди исполняться будут. О нечаянностях и всем, чего нет в пророчествах, тоже записывай. Чтобы ничего не потерялось -у меня два сына растут, пусть по записям этим разуму набира ю тся. - Но-но, брат! -сказал Янку. - Могут и такие записи случиться, что ты не дашь их с чистым с ердцем сыновьям в руки... 1.66
- Ты только не каркай! А впредь, если станешь худое пророчить, ступай к воронам, да и судьбу их с ними раздели. - Тогда лучше помолчу. - И умно сделаешь. А ты, магистр Балаж, понял мои слова ? - Да, господин бан. - А RaR у тебя с гуситской заразой, добрый пастырь? ДавненьRо я тебя не исповедовал, а ведь оте ц ЯRоб пере� дал тебя мне под присм01р. ОчИстился от заблужде ний-то? ..:_ Стараюсь истину в душе воцарить, господин бан. - Вон RaR ты хитро ответил мне! -рассмеялся Ху няди. - А о том, каRова истина, которую воцарить хо чешь, и умолчал! - Правой веры истина, поRой дающая. - Ладно, ладно, и это не многим больше того, что ты раньше сRазал. Ну, борись, борись, не стану тебя сму щать. Все равно от своей судьбы нИRому не уйти. Напом нить тольRо хочу, конечно, свящонниR ЯRоб говорил тебе про это, однаRо не повредит, ежели и я повторю : не т о истина, что истиной Rажется, а то, что на деле добрые плоды приносит. Балюна задел небрежный, поучительный тон, и он обрадовался, Rогда бан отпустил его с миром. 3а время норотRой: службы у Хуняди он полюбил этого простого, но пснреннего сердцем воеводу, однаRо теперь, Rогда бан с таRой: неуместной легностью отнесся R ого душевным терзаниям, Балаж Rрепно обиделся. Все можно сRазать с шутною и на одном дыхании, но станет ли от этого яс нее, что же таное добро, Rоторое утвердиться должно де лами и стинными? Ведь именно об этом он, Балаж, и по сейчас сам с собою договориться не может... Хорошо бы спросить у бана : сам-то он на чем с собою поладил? Мо жет, таR порешил : то и есть добро, что его, бана, все выше подымает, на всю страну в С\звеличивает?.. Но поль за-то Rому от тaRoro добра?! Местность в этом нраю, хоть и более пересеченная, вы глядела однообразной : малые и большие холмы то и дело снрывали горизонт и растяпувшееся войсRо, подымав шееся вверх по холмам или рысью спусiшвшееся в долины; напоминало змею, извивающуюся меж номьями з емли. Вот они опять сошли в долину, и перед ними возпиRла 167
маленькал деревенька. Сверху они еще видели, как во дво рах поили скот и запимались иной работой, но, пока при скакали туда, деревня словно вымерла , как будто холера логубила все живое. Дворы были пусты, крытые ка мы шом и бурьяном лачуги мрачно молчали, даже лал со бачьего не доносилось, будто и псам рты позавлзывалп. Деревенька походила на ежа, свернувшегосл и замершего перед могущественным врагом. Ван разгневалел и грозно сыпал проклятплмп : - Неужто мы грабители, что от нас п рячутся ? Еже ли б не спешное дело, л бы поучил их храбрости во славу старого года ! Запомнили б у меня уходящий год! Едва миновали деревню, среди войска неожиданно под нялась суматоха, и хвост колонны оторвался, отстал 01' прочих : у двоих воинов сразу кони сломали ноги. Пока целились им в сердце копьями, чтобы долго не мучплись, пока пригнали из арьергарда двух запасных коней, го лова войска ушла далеко вперед. Пришлось припустить коней, чтобы догнать се. Многие воины ворчали, роптали па бесчеловечную гонку, по ос меливалпсь делать это лишь тишком и т ол ько среди своих, скорее ради собственного удовлетворения, чем в надежде на реальные результа ты, - ибо там, где речь заходила о неповиновепии, гос nодин Ян о ш шуток не признавал . Под Сегедом он при назал подвесить на ночь двух солдат за т о , что стали жаловаться, будто отдыха мало дают. Вот и дали IBI 01ДЫХ! - Ежели я терплю - тот, кто платит ва:м, - то уж вы-то, от меня ·плату получающие, терпеть обязаны! Для солдата повиновение, дисциплина - пре�де всего, без этого нет войска! - кричал он. И все понимали, что он nрав, даже подвешенные, слез но, н о безуспешпо молившие о пощаде: до утра нх так и пе отвязали. , Пример этот жил в памяти воинов, никто не желал о � затьсл новым страдальцем, поэтому в се спешплп из последних сил. Быстро спускалел вечер, окутывая пх все более тем пьЕн покрывалом, звезды не светпли на небе, не видно было п лупы, только поблескивал слегка снег. Вокруг все выглядело безжизненным, навевало тоску, - необходимо было хоть какое-то утешение в этот потонувший в мучи- tG3
тельной гонке предновогодний в еч ер , и вдруг где-то из середины войска родилась песня: Rуда едешь, куда скачешь, солдатИI{? Что так бледен, чуть не плачешь, ка сатик? Оттого солдат наемный так бледен, Что до милой не доскачет, не доедет... Две последние строки опи повторили, а потом запели дальше : Ох, до милой не досRачет, не доедет То-то он, солдат наемный, так бледен. А еще он оттого чуть не плачет, Ч то солдата смерть в дороге обскачет.. . Онп снова повторили nоследние строки, а пото�r гря нулп II ОС.'IеДПЮЮ с трофу: Ох, солдата смерть в дороге обскачет - То-то он, солдат наемный, чуть не плачет. Смерть ему последний т алер ааплатит ! - То-то бледен так наемный солдатик. . . 1 Конечно, пе слова песни, а скорее разудалый напев ее всселн."I сердце, - ведь песня, она и есть песня, а челове ческая печаJIЬ, хотя и печаль, да все ж н е такая, какую навевал этот сгинувший в зиме край, - и окоченевшие душп немного оттаяли:. Однако и петь долго н е пришлось: бан, exaвuш ii впереди, пустпл копя рысью, и воины дол� жны бы:ш последовать его примеру, если не хотели о т стать; дорога же была с кв ерна я, и трясло так, что звуки песни срывадпсь с губ вразнобой, как бы оттадкивая друг друга . Людп вновь умолкли, все внимание отдав дороге. Давно уже настушша ночь, когда, вынырнув из-за оче редного холма , они увидели наконец на раскинувшейся впереди равн ине красные :маки дагерных костров : то быда окрапна Ракоша . Еще одпн захватывающий дыхание бросок, и о тряд Хуняди подскакаJI к кострам. Бал тотчас же отдад приказ разбить лагерь, а сам, узнав, где располож1шся воевода Уйлаки, в сопровожде нии Янку 11 Михая иосканад туда . Как обычно, у шатра Уйлани стоядп на страже алебардисты, но сейчас. их вид не р а здражад Хуняди : он испытывад тепло е, доброжела тельн ое чувство н воеводе . Оставив коней стражам, они 1 Перевод В. 1\орчагина. 169
вошли в шатер. Их встретили громкими весе-лыми воскли� цанилми : - Ван прибыл ! - Виват Янко Хунлдиl - Сдержал слово, все же к новому году приехал! Помимо воеводы, в шатре находились Петер Перени, Шимон Розгони, Понграц Сентмиклоши и еще несколько человек, Хуняди незнакомых ; с неизменными кубками они возлежали юi шкурах, а посередине шатра в котле подогревалось вино. Уйлаки, лениво лежавший на шкуре, поднялся навстречу вошедшим: - А ты слово держишь, достойный банl R сердцу Хуняди прихлынула радость, когда он оста� новилея перед крепким красавцем Уйлаки: А Уйлаки, гор дый, надменный Уйлаки, обнял бана. - Налей господам, да поскорее! - приказал он с во ему оруженосцу, а затем и сам взял кубок в руки и гром ко выкрикнул : - Виват польскому Iшлзю Владиславу! Виват венгер скому королю Уласлоl - Виват Владиславу! Виват Улаелоl Все выпили. Виваты следовали один за другим: в честь нового года, потом в честь Уйлаки, бана и всех п о оче реди. И аа каждого пили вино. У Хуняди с обеда, с полу дня, куска во рту не было , да и вообще он плохо умел пить, вино сразу ударяло ему в ноги и голову. В иное время, выпив, он становился печален, ему хотелось пла кать, однако теперь хмель быстро развеселил его : он смеллея всему, смеллея громко, хохотал во весь рот. А ко гда полвился бандурис т и господа затянули лихую бы струю песню, он вспомнил старину и пустился в такоir бешеный пляс, что чуть шатер не обрушил. Господа пели, хлопали в такт ладонями оземь и восторженно выкри1 кивали : Вот подлинно рыцарекал удаль ! - От самого Хуняда на коне прискакать и плясать еще! - Этак и молодой не каждый сумеет! - Редкостный муж этот Янко Хунлдиl Похвалы приятно щекотали самолюбие, и Хуняди пля сал с еще бОльшим усердием. Сначала отбросил в угол полушубок, аатем бекешу, рубаху и, почти оголись до пояса, лихо _ выделывал колена одно за другим. Волосы, 170
вырывавшиеся из гр ебней, так и летели вокруг головы, били его по глазам, по щекам. Наконец, тяжело дыша и мокрый как мышь, бан рух нул на шкуры. Уйлаки подтянул его к' себе и, положив руку ему на плечо, дыша винным перегаром прямо в лицо, запинаясь, проговорил : - Ты славный парень, Янко Хуняди! Никогда не за буду, как ты отвесил мне оплеуху, но зла на тебя больше не держу. - Неужто все еще помнишь, господин воевода? - Ху. няди рассмея.лся. - Можно ли это забыть? Ничтожный, мелкий дворян чик - и кому? Мне!! Но не беда! Ныне ты уже не мел кий, ничтожный дворянин. Я же - великий воевода Уй лаки. И если мы сольем воедино нашу волю и прокричим: «Виват Владиславу! >> - то буде т это уже : << Виват Уласлоl• С пьяной спесью он громко выкрикивал: - Никто не посмеет призвать меня к ответу за то, что с румыном Янко якшаюсь! Я воевода Уйлаки, все осталь н ые - ничтожества. Стране немецкое засилье грозит. Rак ты говорил тогда в Тительреве? Сокрушим их? Так сокру• ши� же их, Янко Хуняди, довольно смотреть, как глу- мятся они над страной нашей! Мало-помалу все осовели и стали собираться домq_й . Сели на коней и Хуняди с Янку и Ми хаем. От скачки на свежем, холодном воздухе бал быстро протрезвел; когда же в прояснеином его сознании замелькали картины ноч ного веселья, он ощутил горький привкус во рту. Ван чувствовал себя как человек, который в течение долгих недель, даже месяцев, готовился к большой радо сти, а когда она пришла, увидел себя обманутым и усты дился св оих прежних чаяний. Хуняди в самом деле испы тывал стыд и досаду : не так представлял он с ебе эту встречу. Было стыдно и перед Янку с Михаем. Ван ехал в угрюмом молчании. Виват Владислав ! Ви· ват Уласло ! Конечно, виват, но потому только, что так ска ;3ал. Уйлаки ? Нашел себе дурачка и хочет использовать?. . Хуняди молча вошел в готовый шатер, но перед тем как лечь спать, приказал юному Цираки позвать священ ника Балажа . А когда тот предстал перед ним, очень серьезно спросил : Ты еще помнишь мои слова? Готов записывать? - Готов, господин бан. 171
- Rак я сказал об истине? - Не то истина, что истиной кажется, а то , что на деле добрые плоды приносит. . . - Вот это и поставь перед писаниями твоими, магистр Балаж! 8 _ Черная летняя ночь объяла все вокруг, от бесчислен ных звезд небосвод сиял молочно-белым . накалом. П о всюду царило непроницаемое спокойствие, лишь изредка слышался вой заблудившегося камышового волка, и ли из болотпетых плавпей Рабы доносился похотли вый рев выпи, подыскивающей себе пару. Однако чистая тишина летней ночи даже эти звуки переделывала на свой лад, вплетая их в торжественную мелодию извечного др евнего гимна. Rрепостные, сидевшие вокруг лагерного костра, глубоко ощущали душу ночи, которая была им в ечной нянькой, - не всегда, конечно, она мирно их баюкала, Kai\ сейчас, бывала иной раз сваршша, доводила до слез, но они чувствовали излпвавшуюся на них благость, и е сли роняли два-три слова, то делали это так, чтобы не потре вожить ее чистый разлив. В рыжих отсветах пла мени ко стра их было н е более двадцати человек, главным образом молодых парией. Остальных заманила ночь, которая, сло вно и не прерываясь светом дня, тянулась уже долгие не дели. Одна группа ушла совсем недавно. Это им вослед неслись теперь тихпе, добрые напутствия : - Двое суток, и они дома.. . - - Ежели и ночью будут идти... - · Теперь ночью-то ещ е сподручней идти, нежеJIИ днем... - Что-то дома пх ждет? - А мы когда же двинем? - задал долговязый парень искушавший их всех вопрос, но ответа и ждать не стал, поднялся и подбросил охапку сухих веток в затухавший костер. Так никто и не ответил ему, все сидели , уставив шись на костер, смотрели, как трещит охваченная пламе нем охапка хвороста. - Пора бы уж маленько хунядцев потревожить, - сказал один, нарушая сосредоточенное молчание. - Сколь ко но 'Iей минуло, а мы их и не беспокоим. .. 172
Но в словах его- не было подстрекательства; они про4 нв учали скорее как подначка - так дома, в с еле, парни подбивают друг друга нарушить ночной сон какой-нибудь девицы. Никто и не заворчал на него, не отчитал за его слова. Распрямленные косы валялись рядом в траве, ело� вiю и косы едва могли дождаться, пока их снова . согнут, направят, и будут они смуща ть докой лпшь трав да по севов.. . Все сейчас выглядело так, словно ночь э та б ыла не перерывом в кровавых сражениях, а безостаповочным продолжением спокойно катящегося бытия. За кругом света, отбрасываемого костром, в светлой почи стояло на страже многое множество шатров, рядом с ними, хрупая травой, тихонько двпгались спутанные :копи. Воины - не считая выставленных часовых п си девших у костра крепостных - спали. Это было войско Цилли, которое с середины весны, медленно обороняясь, оттягивалось к Дунаю от Верхщ�й Дравы и, подобно обложенному со всех сторон, з агнан ному волку, иногда злобно огрызалось, н ападало па врага , уничтожая и его, и мирное население. Особенно лютовали примкнувшие к армии крепостные, взявшиеся за косы и мотыги. Они не получали инкакого жалованья от госпо дина Цилли - платою было то, что они сумеют захватить, но служить их заставляли на совесть. Они даже чувство вали себя словно в долгу перед графом, который согла с ился пх принять в свое войско : ведь они все равно погибли бы между двумя сражающимпел армиями - ка к зв ерье в пору лесного пожара, - если не стали бы на ту либо иную сторону. А так, по крайней мере, их гибель имела хоть какой-то смысл. Им предоставлялась свобода грабить в се оставляемые войском замки, села, к тому же они могли, помимо добычи, дать выход накопившейся г о речи за потревоженную свою жизнь. Кое-кто пз них хо рошо зна;'l этот край, ка ждую скрытую дорогу, каждую тропинку меж холмами и спускающи:мirся н: Задупайщипе горами, - п по ночам они частенько нападалп на стояв ших лагерем воинов Хуняди. И если кого настигали, по щады не было. В хунядцах они видели врага , ибо от них приходилось спасаться. А граф Ульрих еще специально натравливал их, распространяя через своих людей слухи о том, что Хуняди участвовал в разгроме Антала Надя Будаи. .. Имя этого вожака крепостных долетело и сю.да та инственными путями легенд и людской молвы, !1- 173
выраженные в них мечты и надежды чудесно возвеличи nи образ героя в глазах бедноты. Неснольно месяцев, не пренращаясь, шла беспощадная война между двумя войснами, но развязни не предвиде лось, тан нан войсно Цилли в отнрытый бой не вступало, а беспоноило врага лишь мелними стычнами. План графа Ульриха занлючался в том, чтобы, измотав противвина и истребив все продовольствие, заманить его н Комарому, нуда н началу сентября Иснра сулился прислать не снолъно тысяч воинов, а там оттеснить в район, где все п родов ольствие уже уничтожено, и разгромить воинов Хуняди. Все старания Ульриха сводилисъ н тому, чтобы отступление не было слишном быстрым, дабы но попасть н Комарому раньше времени, - ведь если не при дет помощь, этот бешеный Явно прижмет его вместе с войсном н Дунаю. Оно, нонечно, если сдаться... но об этом Ульрих и думать не желал. Уж лучше прямо в Ду н ай, чем сдаться неотесанному проныре, выходцу из нри нунов l .. Но подходило н 'нонцу лето, близиласъ осень, по ложение армии Улъриха все ухудшалосъ: Хуняди еилъно теснил его, и Дунай был совсем недален. Крепостные на чали разбегаться. Тосна по оставленным, брошенным на - произвол судьбы семьям, а потом и лихорадочный зов страдного лета онолдовали их: по ночам группами, теперь уже не беспоноя воинов Хуняди, а избегая их, уходили они по тайным дорогам и тропиннам в оставшиеся позади районы, отнуда бежали сами. В нонце нонцов разбежалисъ почти все, нроме вот этой горстни молодых парией, сидев ших вонруг ностра : их не терзали заботы о семье, разве что грызла тосна по наной-нибудь девушне. Они сидели, глядя на иснры, вылетавшие и з ностра, в нотором потреснивали ветни. один. Пора уж ноноплю теребить, - медленно проговорил Корень у ней еще нрепний, не рвется. В эданую жару да не рваться? Грубая нонопля будет! Тонной нудели не даст, ТОЛЬНО ТОЛСТУЮ ПаRЛЮ. - У девон, нан прясть станут, прялни поломаются.. • То один, то другой на норточнах, неловно, будто двух.. дневный утенон, подбирался ближе н ностру или отодви гался подальше. Большинство отодвигалосъ, ибо ночь была теплой и спины не зябли, толъно Мишна Рона сунуд 174
голые подошвы чуть ли не в самый огонь - нав алось даже, что запахло паленой кожей. Прошлой зимой, когда он на барщине камыш косил, Jieд под ним обломился, боч коры пропитались водой, а иных, чтобы переобуться, у него не было, так и примерзли бочкоры к ногам. С тех пор даже в самую жару у него ноги стынут. - Ты, дурной! Огонь-то, почитай, колени сейчас при хватит! - подтрупивая, говорили ему. - Того и гляди, пламя зад начнет лизать! - Може т, накормить нас хочешь жареным лисьи м • бедрышком, Рока 1? _ - Да, тебя бы ни на каком дознании колдуном не признали, испытание огнем выдержал бы. - Эдакую бы натуру да Антала Надя товарищам, ко торых на угольях поджаривали... - Худая это натура! - горько проговорил Рока. - Вечно зябнуть н� лучше, чем единожды сгореть... Последние еГо слова означали, видно, больше, н ежели простую жалобу на то, что зябнут ноги, ибо все оставили шутки; каким-то беспокойством повеяло на них из ночи. Долговязый парень, который раньше словно нехотя и со вздохом предлагал сделать вылазку на Хуняди, теперь повторил твердо, словно приказ отдал : - Пошли на Хуняди! Ост�льные и сейчас ничего ему не ответили, но под нялись от костра, взяли в руки косы и, пригнувшись, гусь ком, неслышно пошли к камышам Рабы. Мишка Рока бы стро Ilатянул бочкоры, завязал их и, хромая и потряхивая н огами, будто наступившая на угли кошка, отправился за ними вслед. Брошенный костер задремал, вскоре угли и жар, что ос1'ался от мигом угасшего хвороста, скрылись под _'!усклым покровом пепла. Граф Ульрих сидел на шкуре, расстеленной на земле у шатра, и слушал дивную, звонкую тишину ночи. Все во нруг спали, даже его оруженосец посапывал, растянув• шись на пороге шатра. Граф любил ночные бдения на� едине с самим собой : в такую пору он всегда без помех на ходил самые ясные и убедительные ответы на обсту павшие его вопросы. Еще недавно, всего лишь несколько недель назад, он даже не ложился почивать до тех пор, 1 Р о к а (rбka) -лиса (венг.). 175
пока не услышит устрашающnй рев кр епостных, напав.. ших на хунядцев, и ответный рев потревоженных врагq_в. В такие минуты на сердце его нисходил приятный покой, ощущение, что он не сов<rем одинок, и в глубине души возникало никогда им не испытанное теплое чувство It Itре ПQстным, которые воевали, вкладывая в борьбу все сердце, всю ненависть, как и он сам. .. Все сердце и всю нена висть - не так, как наемники, которые ворчали и роптали из-за того, что он о с. . тался им должен за несколько недель, говорили, что не станут воевать, не получив своего... Да и другпе хороши - бросили его в беде. Барбара и Елиза вета все бегают, пороги обивают : и к императору Фрид риху обращались, - и к Искре, - но крупных сумм, разу меется, достать не могут. А войска - подавно, если только обещание Искры не окажется все-таки правдой. Отец Ульриха укрылся в скалах Карста, в крепости Лика , все Гараи на сторону Уласло переш�и, будто вернее их и не было. Епискщrу Сечи папа приказал, правда, вернуться к Елизавете, но тот даже для виду не помогает, только что Ул асло прямо не поддерживает. При таких обстоятельствах для его ушей и подлинно не могло быть музыкп более прекрасной и усыпляющей, чем испуганный рев воинов Хуняди, поднятых ото сна напавшими на них крепостными. Но в последнее время музыка эта звучала все реже. .. Из тихой задумчивости Ул ьриха вывел скользящий шо рох. Встрепенувшись, он со страхом вскинул глаза, но тот час успокоился : пред ним стоял, словно черный камень, обра мленный ме:r r цанием ночи, военачальник Витовец. - Вести из Комарома? - спросил граф, и от волнения в горле у него пересохло. - Вестей нет, господин граф. Просто сон бежит от моих глаз, вот я и решил немного пройтись по лагерю. Проверил стражей, их-то не одолел ли сон. .. - Да, да, и моих глаз бежит сон.. . - А поспать надобно, господин граф. Думаю, завтра у нас будет тяжелый день. - Хуняди готовится? · - Да, они крепко готовятся. Стада согнали из даль них даже мест, будто до самого Комарома останавливаться не хотят. А надо; чтоб они остановили сь, и не раз. Во всяком 176
случае, нам это нужно. Витовец! - Ульрих вскочил и по.. ложил руку воеводе на плечо. - Скажи по совести, можем мы продержаться до конца месяца ? Предводитель наемников немного помолчал и тпхо от· ветил : - Спроси об этом аавтра , господин граф. Завтра в это время. - А потом добавил : - EcJrи бы утром, до восхода солнца, я смог раадать талеры, то был б ы больше уверен ... - Откуда мне ваять талеры, ежели их нет? - варевел граф Ульрих, будто ушибленный. Потом, слегка пониаив тон, пов торил вопрос : - Откуда мне ваять талеры? Пусть еще немного потерпят, император Фридрих обещал аа пе реданную ему Rорону... А когда рааобьем Уласло, полу.. . чите и прибавку! - А коли так, надо их покуда вольней держать, до"" зволить брать побольше добычи. Дух у них и подии• мется... - Да. у них и так воли этой вдоволь было, - изму ченно сказал Ульрих . - Все подбирали, что па гла за попадалось. Внезапно со стороны плавней долины Рабы донесся в ночи устрашающий рев, и тотчас поднялась мешанина нестройных криков, но столь грозных, что от них кровь стыла в жилах. - Слышиш·ь, Витовец? - Ульрих схватил военачаль.. . · пика за руку, и в голосе его звучало возбуждение и ра• дость. - Крепостные ! Я было думал, что их у нас уже вовсе нет. Видишь, вот кто настоящие воины ! Не просят платы, идут ночью и пожирают врагов .. . - А однажды сожрут и тебя, господин граф, - сказал Витовец чуть насмешливым тоном, но с такой убежден ностью, что граф Ульрих не нашелся, что ответить. Неко• торое время они прiiслушивались к шуму ночной схватки, стонам и хрипам, а когда все начало стихать, и сами от.. иравились на покой. - За нами дело не станет, - сказал на прощанье ви.. товец. - Если завтра до вечера мы все еще удержимся здесь, наверху, в Дёрской крепости, то будем защищать ее до последнего .. . Августовское солнце взошло в странном, беспокойном тумане : небо было накаленное, молочно-белое, солнечный диск словно отгороженный газами, что струятся 7 й. Дарваш 177
перед полыхающим яд ром огня. На всем ле жала торжестве нная тишина, как будто мир готовился к церемонии великого судилища. Солнце еще едва под нялось над горизонтом, но уже стояла столь душная и влажная жа ра, что при каждо м движении люди покры валисъ потом. Раба внизу и кр епостные рвы кругом казались бездонно глубокими, а их грязное, замутнен ное зеркало в са мых жутких красках отра жало бледный небосвод. Поврежденные и по луразрушенные стены п башни сиротливо взды малисъ к небу, осенен ные вместо знамен т и шиной, но внутри, на широких площадях кре постного двора, каза лось, ГОТОБИЛИСЪ К Яр марке: множество лю дей, коней, повозоi< шумно суетилосъ, дав я и толкая друг друга. Сзади, прижатые к сте нам, расположились солдаты Цилли, а перед ними широкой, непри ступной на вид прегра дой выстроилисЪ в с тро гом порядке всаднИiш войска Хуняди. Обе а р мии разделяло шагов сто, пе более, но - слов-
но певидимая рука про .. вела меж ними черту, которую никто не пере ступал, - воины лишь в словесной перепалке отводили душу. - Ну что, вкусен графский хлеб, подлые в ы души? - Все лучше пада ли, сыны воронов ! - Зубы обломаете об эту падаль, лисьи дети ! - Еще почувствуе те укусы обломанных то зубов ! - Все повыбиваем, с корнями! Так они развлека лись, перебрасываясь словами, но как бы ни была оскорбительна брань, изливаемая друr па друга, серьезного оз· лоблепил не возникло. Будто играли в какую то игру по заранее уста новленным п равилам, от каждой армии выхо дило вперед по одному солдату, и начиналась перебранка. - Переходите к нам, все одно жалованья: вам не видать. Ни Фридрих не даст, ни uодлый гусит! - Может, вам жа лованье платят? Уж не батогами лп? Хо роший это обычай у Хупяди... 7*
- Батогов вы и от нас nолучите . Да еще трепку по нр еnч е , коли долго будете горло драть. - У nалки-то два нонца l - Верно, два. Один -у нас в руках, другой на в а- ших задах ! Или �.ш ло вас еще колотили? - Победит тот , кто победит последний... 1\огда запас слов иссякал, солдаты попросту отходили в сторонку, возвращаясь к своим делам, а их место за нимали двое других. Все прочие, не обращая вни:мания на логлощенную перебравкой пару, 1\ai\ ни в чем не бы вало продоюкали свои деда: ели , кормпли Rоней, чинили сбрую, чистили оружие. Но. расслабленные жарой, будто ленивые, мечтающие лишь о болоте буйволы, они делали все медленно, вяло, да и вра ждебной грызней занималпсь скорее по обязанности. Воины Хуняди был и: сыты побе дами, солдаты Ци:лли - поражениями, и тем п другим надоела др ака, особенно теперь, когда небо над ними словно сгустил ось, предвеща я несчастья и беды. - Сегодня, видно, затопит сусди •rьи норы. А может, и деревья выпол ет с корнем, на то знюш указывают, СI\азал Понграц Сентмпклоши сидевшему рядом с ним Андорашу Сентелеки. - Скорее бы уже баны совет ко н чали. Можно было бы хоть какой-никакой приют поис кать. Нынешний день еще покажет нам, почем фунт лиха. - Навряд ли они быстро кончат. Граф Ул ьрих будто начинен словами. Да и бан, знаю, не станет нынче только слушать. - - Не надобно и слушать, слова на него терять, обра тить его вместе с войском в бегетво, ч тобы до самой Штирии: не останавливался! А станет огрызаться, так под да тъ ему по лодыжкам, по косолапым немецким ло дыжкам! Ты бы с этим отменно справился, господин Пон !рац l И всегда-то я слов не. жаловад. Дела ведь лучше! Оттого мы и с рыжим Ул ьрихо м повздорили. З а помощь против Фридриха обещал QH мне на словах С аколчан, а отдать не отдал, новый сорет захотел со мной держать. Ну уж, говорю, нет, уволь ! Слово не плата! Сел я на коня и сам взял свою плату за Дравой... А ему это пе по нраву пришлось ! У Андораша Сентелеки силы да богатства было еще меньше, чем у Понгр аца, поэтому он слушал рассказ 180
м олча, не хуля и не одобрял. А п�ред войском, сменяя друг друга, сыпали бранью и угрозами враждующие во ины : - Вам бы посовеститься, что тягу задали, а не горло драть ! - Сами стыдитесь, грабители, сыны воронов! - А вы, к а толики неверные, с еретиками-гусита:r.IИ побратались l - Хайла с вои поганые заткните! - прикрикну.тr на них Понграц Сентмиклоши. - Слова из-з а вас не услы· шишь. Ежели так сцепиться охота, острием сабли ору дуйте, а не языками! А когда воины и впрямь немного уrомонились, снова обра тился к Андорашу Сентелеки : - Я, видишь ли, никогда себя сказками не убаюки.. ваю. Всегда знаю, что возможно, а что - нет. Я так скажу твоей милости : ныне можно было бы разбить графа Уль риха. Но совет с ним держать не дело : кто с пим совет держит, только проиграть может ! Уж я эту рыжую лису знаю... · Король Ул асло мир а хочет. .. - Больно он молод еще да неопытен. Однако и ему знать должно, что немец Ульрих лишь тогда мирным станет, когда в сердце ему кинжал всадят по самую ру коятку.. . А пока внизу, под белесым, предвещавшим бурю небом, людей с самого утра одолевали вер еницы мелrшх хлопот и затаенных мыслей, вверху, в оружейном зале крепости, мрачно и соср едоточенно держали совет. Здесь не обра· щали внимания на гр озные предупрежде ния прир(,>ДЫ: прохладный воздух оружейной был куда удушливее, чем самый знойный день лета. Между тем лишь самые пр� стые, вежливые, почти дружеские фразы летали сейчас от стены к стене. Граф У;'Тьрих с.идел у окна на поирытом медвежьей шкурой чурбаке, спиной прислонясь к стене и откинув назад го лову. Бледный свет, пробивавшийся сквозь круг· лый проем окна, расплывалея на его узком лице со впа лыми щ еками, рыжеватых волосах, бороде и редких ус ах; он казался очень больным, и лишь прятавшалея в углах рта странная усмешка нарушала зто впечатление. t8t
Полуприкрыв глаза, с непривычной даже для него насто роженностью , он следил из-под длинных ресниц за тем, кто сидел напротив него, у задн ей стены. Слова сейчас почти не интересовали его, они служили лишь прикры тием, позволявшим разглядеть каждую черточку, малей шую тень на лице или жест его недруга . Он вгл яды вался в его голову, видел бодливый широкий бычий лоб, спадающие на шею завитки волос из-под жирно поблески вающих косиц, видел дубленое, с твердыми чертамн лицо, густые, нависшие надо ртом yc:fu, лежавшие па rюл енях руки с широ кими, тупыми пальца ми, короткие, кривые ноги - даже сейчас, когда Хуняди сидел на чур баке, они, казалось, обвивали бочкообразное брюхо копя. Ульрих разглядел все, потом единым взглядом схватил целико м это грузнеющее, пожалуй даже неуклюжее т ело, услышал и голос, запинающийся, спотыкающийся н а гладкой равнине слов, - и натянутая, подозрительна я усмешка в углах рта выразилась яснее. Стоящей меж колеи саблей он постучал по полу, прося слова, и, не дождавшись, пока Хуняди закончит негромкую, кое-как слепленную фразу, перебил, сразу повысив голос: - Что, господин бан, видно, боишься меня? Потому п привел с собой стражей? .- Кивком он ука зал на Янку и Михая Силади, стоявших с саблями наголо по обе стороны от Хуняди. - Да если б я и захотел• напасть на тебя, силушки-то у твоей мил ости побольше. Но только у меня и в мыслях нет подобного коварства. - Братья свидетели б.удут словам, которые ты ска жешь, милостивый господин гр аф. Я не нуждаюсь в за щите! - заносчиво произнес Хуняди. Однако Цилли с самым естественным видом принял эти заносчивые слова и тут же вкрадчиво, но серьезно сиазал: - Моим словам и твоя милость достаточный свиде тель, господин бан. Король во всем тебе верит. Зачем другим н ас слушать? На этот раз Хуняди приказал Яниу и Силади : - Обождите снаружи конца совета ! Оба, словно опасаясь злобной иаверзы, даже не mе вельнулись. Яниу смотрел на Михая, Михай на Янку, о жидая, чтобы другой сделал первый шаг; увидев, что 182
ни тот'· ни другой не собираются сдвинуться с места, бан повторил тверж е: - Я сказал, обождите снаружи конца совета! Они двинулись к дверям, меряя графа грозными взгля· дами, словно предупр еждали : тебе же лучше воздер· жаться от новарства! Однано Цилли внимания не обра· тил на предостер ежение, сделанное языном глаз, при· творился, будто ничего не заметил , и, не дожидаясь, пона за ними захлопнется дверь, заговорил: - Ты сназал, господин бан, что я выступил против нороля словом и делом? Можешь говорить, благородный бан, ведь ты - победитель. М ои же слова - лишь слова цо бежденного, того, нто попал в кольцо вместе со своим войсном. Но и побежденный, скажу : это твоя милость словом и делом восстал против нороля. Мыслимо ли в этой стране двух норолей иметь? Ведь нет же! А если п ет, то не Ласло ли истинный норолъ наш? Он сын прежнего нороля и его оставшейся вдовою супрути. Не е му ли принадлежит трон по праву, а не прибывшему невесть откуда чужану Уласло? - Король - тот, ного назвали королем сословия! - Кроме воли сословий, необходимо иметь и норову. Не Ласло ли пристала корона? - Краденая норова, госщщин граф ! - Истинная норолевсная норова, господпн бан! - Истинность не в золоте, а в воле, ноторал возла· гает норову на голову. Уж не по доброй ли воле сосло вий въшр ала служанка Елена норолевекую корону иэ Вышеграда? - Елена Коттапер не нрала, а действовала по воле норолевы, господин бан ! - А кто норалеве сей добрый совет подал? - спро сил Хуняди с насмешливой улыбной. - Думается мне, что твоя милость, господин граф. Как и на норовации ты присягал вместо Jlacлo... И дальше все бы говорил вместо него, то громко, кан присягу, то тихонько, нак при краже норовы... Слова его звучали сурово, почти грубо, а договорив, бан и вовсе разгневался, даже с места вскочил. Расста· вив ноги, наклонясъ вперед и набычившись, он стоял у стены, словно окаменев, I\ aK будто своей фиэичесiюй силой хотел поддержать шаткие обвинения и оконча· тельно раздавить этого человека, всюдУ встававшего у 183
него па nути. Кор енастый, шир о кий , с напряженньп1и, короткими, кривыми ногами, с широкими ладонями, сжи мавшими рукоять сабли, Хуняди весь подобрался, гото вый к прыжку, - это был враг, способный: напасть Jf убrrть, и если он вступил в переговоры, то лиш ь зате11 1 , чтобы еще больше распалить с еб я. . . Граф Ульрих притворился, будто не замечае т его грозной враждебности. Правда, в свете, падавшем из ок на, было заметно, что лицо его стало еще бледн ее, но голос, когда он заговорил, звучал спокойно, высо Rомерно, с уве р енн ой властностью : - R чему столь высокие слова, господин бан? Слова должны отвечать истине. Верно, я приелгнул в.мес•rо МJiаденца Ласло, а ваш ставленппк Ул а сл о произнес при сягу сам, но по вашей подс казRе... Так в че}-I же туr отличие ? - Отличи е в том, чему присягают ! - Но че му же, господин бан? В Фейерваре присяга дана по слову Циллп, а в Буде - по слову ваших мило стей. Отличие лишь в том, что ваше слово гром<rе, но дишь потому, что вас больше! - Ошибаешься, господин граф. Я не за свою правду, за правду страны родной стою. С королем Уласло придет и помощь ведикой Польши п ротив турок, а они ньщо гла вные наши враги. Молод он, говоришь, подсказывать ему н адобн о и присягу, и иные слова? Верно. Но оп-то хоть понимает, •Iто слово и с т ин ы слышит, и говорить способен, слово это п о в тор и ть. Оп ведь не грудной :младенец, вместо которого п ложную кля т в у дать можно и ложный закон принять. Сильно жести кулируя, Хуняди говорил с ненавистью, совсем позабыв о том, что бьшо договорено с короJr ем и прочими вельможами и 'П О сам он почитал за наилуч шее - вынудить к миру могущественного вельможу : э т о лицо с ехидной ус мешко й , эти гладкие, скользящие ре чи пробудили в не м вдруг память о п режних обидах, и он· не совладал с собой. И даже добавил к прозвуч ав шим уже суровым фразам : - Может, я не слишн:ом учен. Может, не умею слова нанизывать так, чтоб ушам пр и я тно было . Но никто по властен отнять у меня то, что свершить хочу: честно едужить родной стр ане во благо ... 184
Граф Ульрих недвижимо , вшша тельно слушал эту бурную речь. Он не дал себя увлечь ее потоку, не пОI<а зал обиды и заговорил по-пр ежнему тихо и бесстрастно : - Служить родной стране во благо, сказал ты, гос� nодин бан ? Можно и тю-t назвать жажду власти. I-\ aR назвать, это не важно . Напр асно стали бы называть тебя }'льрихом Цпллп и тщетно звали бы ме ня Яношем Ху нлди - иными, чем есть, мы не стали бы. И уж не думаешь ли ты, господин бан, что л не усердствую ради родной страны? ! Есть во мне усердие к делам ее, потому и жажду я власти, чтобы стране послужить. - Затем и с-недругами ее сrоваривался, го сподин граф? С австрийским Фридрихом да еретиком-гуситом Искрой.. . - Мож ет, поляк Ул асло христианином был ? . . И тат\ как Хуняди не сумел ему сразу ответить, не ожиданно изменил тон и вместо тихой насмешки про должал псв:ренне, словно псповедуясь: __:. . -тебе известна история семьи нашей, милостивый господин бан. И моя история известна. Власть у нас была , ничего не СI\ажу, но счастья и покоя никогда мы не знали. :Каl\ая-то порча спдит в нас, оттого и не можем мы быть счастливы. Супружество Барбары было не лучше ада . Двух моих мат-ерей убили. Маленькая дочка моя увядший цветок, да и др угой бутон _. . распускаться не хочет.. . Что сталось бы с нами, если на лестнице власти HaJI,f принадлежала бы низшая ступень? Приходится ка р абиаться, господин бан, l> арабиаться, если не желаем мы бессмысленной жизни, имя иоторой смерть. Последние фразы оп выговорил, задыхаясь, затрав� л е нно, словно и в пр ямь пз последних сил 1\ арабв:алсл вверх от иреследующей его бессмысленности.. . Никогда не слыхал от него Хуняди таких речей... Только что владевшая им дикая ярость обра тилась вдруг в безотчетное, неясное сожаление, и оно вот-вот прорвалось бы у него, по тут граф Ульрих взглянул на него таR, будто толыю что пр обудился и понял, f\TO стоит перед ним, -во вся Iюм случа е, он неожиданно заговорил прежним тоном: - Мы и есть родн ая страна, господин бан, мы, выс шее дворянство . УI\реплял свою власть, мы усиливаем могущество страны. :Куда ведет наш путь, туда и путь страны ведет. Противоречие лишь в том, что одни ви дят истинный путь здесь, другие там . Для вас оп - 185
с 'Уласло, для меня - с Ласло . И пусть я сейчас один остался, а весь сброд перебежал к вам, даже те, кто недавно со мною был, все же мой путь - истинный nуть! Ты победил, господин бан . Ты можешь заставить меня идти с вами, но я пойду сзади п, как только предоста вится возможность, поверну вспять. Но со мною п овер нет и ваш сброд, однако я, который шел сзади, тогда буду первым! - Мы приглядпм, чтобы ты не смог повернуть вспять, господин граф ! - угрожающе произнес бан. Возникшее было желание все позабыть исчезло. Бан сел на место, будто для него переговоры были закопчены, однако гнев его притаился, словно рысь : Хуняди ждал, что ответит ему граф. Но 'Ульрих сидел, откинувшись к стене и прин:рыв глаз а. Хуняди взбесило это высон:о м ерное ир енебрежение н: нему, и он сн:азал графу - будто стрелу выпустил для устрашения : - Не прикидыв айся, будто спишь, господин гр аф! Мы все равно не перестанем следить за тобой! Цилли приоткрыл глаза и, чуть усмехаясь, сказал: - За нами всегда надо следить, господин бан l V нас вовек не узнаешь, когда мы спим, когда нет... - Янн:у ! Михал! -крикнул Хуняди ожидавшим у двери родичам, а когда те вошли, приказал: - Господин граф Цилли со своими солдатами пойдет с нами, ч тобы служить королю "Уласл о. Ваш е дело, от нестись н: нему с подобающим вниманием.. . 9 Минул январь, февраль был в разгаре, а зима все ещ е не желала сдаваться. Правда, солнце часто выгля дывало из-за тяжелых, серых облаков, рассыпая· чуть теплые лучи, qулившпе приближение весны, но вслед за этим из-за снежных вершин Ретезата в долину снова налетали ледяные бури, словно норовя застать врасплох людей, околдованных ласновыми поцелуями солнца. Сви репые порывы ветра пробирались в щели дверей, про нинали в окна лачуг, из которых выбрали уже мох, чутъ не сносили их в Черну. Люди, устрашенные яростью то и дело возвращавшейся зимы, вновь закон опачивали ORI I a, загоняли обратно в свои лачуги дышащих теплом t86
братьев-животных, а через несколько дн'е й о пять распа� хивали дв ери в надежде , что весна все ж приближается. . . 1\опечно, весна снова их обманывала, но испытания э ти были тут древним законом: каждый раз приметы счита лись наивернейшими, покуда в них не разуверивались, чтобы затем принять за верные другие приметы... Tai\ играли друг с другом в этих краях природа и люди - то была свирепая, смертельная игр а. Черна &е крылась, льдины ломали, крушили друг друга и уносились вниз по течению. В селе жизнь шла неизменным п ор ядком, состоя из постоянного повторения незначительных событий, - и люди с убийственной серьезностью вновь и вновь бра лись за свои пустячные дела, ибо для них эти мелочи и были самым огромным, что и м дано : существованием. Когда кто-то умир ал , ero оплаJ\ивали, хоронили, но за туманенн�е глаза сквозь слезы уже вглядывались в бу дУщее. Если они хотели видеть, следовало как можно скорее стереть с них признаки грусти . . . Вечерами крепостные собирались у кого-нибудь в ла чуге и обстоятельно, подробно обсуждали дел а, возникав шие с приближением весны : они делили меж собой труд, и все их мечты витали вокруг ожидаемых урожаев. Они соизмеряли свои чаяния, и, если кто-то заносился слиш ком высоко, выше других, тотчас же возникала ссора. В этот грозивший стужею февральский веч ер не сколько державшихся вместе крепостных семей с причер ненского конца села сошлись в домишке Вакаров. Пред лог для сборища был - старый Мойса Вакар несколько дней назад надорвался на сплаве леса, и теперь они со брались у его смертного ложа . Стены бревенчатой избушки, казалось, распир ало , столько набилось в нее мужчин, женщин, детей. Все они теснились поближе н лежавшему на тряпье в углу старому Мойсе - наждому хотелось, если уж помочь нельзя, хоть попричитать над ним вволю . Но как ни стр емились все в круг, поближе н ложу, кое-кому из ребяrишек достало сь место лишь в огороженном для животных углу. Они и не возражали, отлично поладив с усталыми животными, устроившимлея на ночной отдых. Под покровом т емн о т ы и п ользуясь не вниманием старших, детишки развлекались тем, �то вы с асывали молоко из сосцов р а збухшего козьего вымени. 1&7
Чтоб з абраться под нозу, они не л енились измышлять са� мые затейливые хитрости, но торые снова и снова застав ляли подниматься на ноги жаждавшее поноя бородатое животное. Один из ребятиm ен новырнул поп а вшей ему в руни острой хворостиной под хвостом у нозы, а другой, когда стар ая ноза, несмотря на подобное поощрение, не пожелала подпустить их R вымени, схватил ее за бо роду и стащил с соломенной подстилки. С бални свисала глиняная плошка с салом, однано в воздухе, загустевшем от людского пота и вони ж-ив от ных, огонек ее едва теплился - она лишь мигала, ши пела и еще подбавляла вони. На изборожденных клинья ми бревенчатых ст енах, будто отражения огромных до потопных животных, двигались тени наклонившихся, Передвигавшихея людей. Все, даже самое существование, подчинялось здесь какому- то однообр азному ритму: люди одинаково гудели, приглушенно причитая ; мерно стонал и старый Мойса, мечась на своем ложе, если же порой, пронизанный более острой болью, он испускал стон по гр омче, то и это случалось в р авные промежутки вре мени и один аково громко ; а скорчившалея у его изго ловья старуха жена вот уже несколько дней напролет плакала, причитая все тем же гнусавы м, пискливым го лосом ... Остальные члены семьи - сыновья, дочери, не вестки, зятья - и набежавшие гости прихлеб ывали варево из сладкого па поротникона корня, разлитое в дол бленые деревянные кружки , и, сделав глоток, обраща лись к старик у с приличествующим:и случаю словами : - Теперь твоей милости знатно будет, старый дядька Мойса .. . Небесные анrелы станут тебе прислуживать.. . Встретишься там с Иисус ом.. . Приготовь и для нас подходящее местечко... Снажи там моей матушне, ноли встретишь ее, чтоб, спонойно ждала меня, не тревожилась. . . - Снажи молодому супругу моему, чтобы ночами покой мне да в ал, а я схожу летом в Придеве, помолtреъ за него. .. - Поищи за меня вшей у сыночка моего... - Расчеши за меня волосы доченьне моей... Нинто и не подумал о том, что стари«, быть мо жет, вовсе не хочет умирать: без колебаний и сомнений передавали они весточни туда , за пределы их жизни, 188
даже его с та руха жена, не со м1rеваясь в непреложности приговора, пр ичитала о своем : - О dumnezeul el 1 Rогда же и я пойду вслед за ва шей милостью ? Снаружи выл в е тер; до прижатых к земле домишек и людей доносился вой голодных волков с другого бе реп� Черны. Молодой Мойса Вакар поднялся с корт очек от ложа отца и воздел руки к небу, чуть не дост а вая пми баюш, словно священник благословлял, просил по щады у неба. Он поднял вверх и лицо и громыхающи�t голосом, п�>рекрывая шум ветра и вой волко в, возглашал : - - о drac al vanturilor! 2 Дьявол з имы , дьявол бури, возьми безгр ешную душу . отца моего и принеси взамен л егкую весну! .. Овцы наши, козы наши прос ят тр авы, дай им ее! Сидевшие вокруг ложа на корточка х мужчины и жен щины, наБ будто подпевая бодрой победной п есне, рас качиваясь вправо и влево , ритмично пбвторяли : - О d1·ac al vanturilorl Овцы наши, козы н аши просят т равы. Дай ю1 ее! В Хунядекой крепости весну ожидали с великим не терпением. Господин Янош, в каком бы зале J{репости ни находился, м н ого раз на дню гулкими шагами п одб егал к окнам, высматривая погоду. Особенно усердно и часто. . оп делал это после обеда, устроившись с отцом Балажем в оружей ной для изучения волнующей науки начертания бук в . Правда . мир молчаливого оружия и ржавчины,_ с адской :м едлительностью поедавшей его, был не самым подходящим: м е стом для занятий, ибо тут не б ыло даже очага, чтобы, сунув в него пару поленьев, хоть немного согреть воздух, поэтому руки, водившие заостренным гу спным пером, коченели, в особенности же у господина Яноша : его руки сводило и без мороза, ибо он так ежи� мад перо, так мучительно напрягал сплы, в ыписыв ая бу ко в ки . словно день за днем крушил ряды вражесrюй ар мии. Священник Балаж уговаривал его заниматься нау кою н аверху, в гостиной, где можно было избежать хотя бы мук холода, но Янош всякий раз сердилrя и говорил, что не зябнет... Д оля правды в этом, ко н ечно, быJrа - его . просто пот прошпбал, когда он начппал вырисовывать 1 О господи! (р умын.) 2 О дьявол бури! (р умын.) 189
св ое имя, и, покуда добирался, до последней буквы, тел� лая бекеша сама слетала с него. А что руки коченеют - не беда : немного подышишь на них, и можно снова браться за письменные принадлежности. Ну, а если уж с овсем умаешься от уч: ения, отличным предлогом изба в иться от него было наблюдение за погодой... И тут Ху няди усердство вал вовсю, даже слишком прилежен бы вал ... В крепости никто не знал, с каким старанием он зани м ается каждый день после обеда в оружейной. По край ней мере, он думал, что, кроме отца Балажа, истина ни кому не известна. Сам он никогда ни с кем не говорил об этом, лишь поначалу, когда Янку или Михай стали до� пытываться, сказал, будто за пирается подремать после обеда. Они, конечно, могли спросить, для чего ему свя щенник во время послеобеденного сна, но, видя, как он раздражается, подшучивать перестали. И всем строго-на строго запретили мешать ему спать ... Эржебет тоже нака зыв ала детям не беспокоить в это время отца, хотя сама никогда у него не спрашивала, почему на послеобеден ный отдых он уходит не в спальню, если уж так нуж дается теперь в дневном сне. . . И бан был очень благода рен жене за ее такт. Свою великую жертву Хуняди при носил только ради этой молчаливой женщины с легкой поступью, ибо сам потребности в буквенной науке ни когда не испытывал, но он почувствовал бы себя весьма скверно, если бы хоть раз между ними зашла реЧь о его занятиях... Он и сам полимал фальш этого, однюю, раз уж все равно приходилось стыдиться, хотел сохранить хоть веру в то, что он один знает о собственных потугах, но вера его тотчас была бы убита вслух произнесенными словами... Если же наступал иной раз момент, когда оп li i Ысленно отчитывался перед собой, бан быстро разделы налея с назойлив ыми вопросами, успокаиваясь на том, ч то намерен увидеть себя еще выше вознесенным судь бой, а для этого необходимо уметь писать хотя бы соб ственное имя... Но тогда возникал еще ВО прос: ради кого он жаждет от судьбы возвышения? Почему с такой муч:и тельной ' болью одолевает его неудовлетворенн ость со6ой? В конце осени, полный гордого самодовольства, он црпбыл в Хуняд из победопоеного похода против Цилли:. Оп испытывал великое удовлетворение от сознания, что смог привестп высокомерного графа к королю Уласло 190
и заставить Цилли приелгнуть ему. Когда :молодой король с ошел с трона, .'Iтобы обнJtть Хуняди, а потом протянул е иу грамоту, которая давала бану право распоряжаться :королевскими поместьями в комитате Заранд, в зале на х одились все старые недоброжелатели Хуняди, теперь сразу же оказавшиеся ему друзьями : Гараи, Сечи, Ма� роти. . . Он едва дождался тогда конца торжеств, ознаме� новавших заключение мира, п, даже не отдохнув после. праздников, которые измаяли его не меньше, чем много месячный военный поход, отправился домой, проделав путь меж Будой и Хунядо м в более короткий срои, чем год назад, когда он снялся с места по письму ,'Уйлаки, - так гнала его тоска по жене. Rа к неоценимое сокровище привез он ей славу, скреп� ленную грамотой с печатью, и Эржебет шшогда еще не принимала его так тепло, кан: на этот раз. Ночи их были горячи и губительны. Опьянев от них, он чувствовал, что рожден для вечного горения. Но дни проходили, и ела� беющая страсть меркла, иревращаясь в то, чем была прежде: тихое, почти бессмысленно тихое и бесстрастное совместное проживание. Эржебет жила рядом с ним, мол чаливая, чистая, всё осеняя женским своим существом, и занималась делами : заботилась о детях, хлопотала uo хозяйству, пеклась и о нем. Обо всем и обо всех она забо 'J:илась, и о нем - не более, чем о других. Он не понимал э ту женщину. Подбирал объяснения, которые, как успо коительная разгадн:а, лакапливались в цем за десять лет и х бран:а, но и они уже не удовлетворяли его. Он хотел не объяснений, а настоящей, в них самих живущей дей- . ствительности. Он вспоминал дни и ночи после приезда своего домой в начале зимы и с нетерпением ждал весну, , ч тобы можно было снова уехать и снова вернуться. Он еще не знал, куда направится, но важно было не это, а то, что потом он сможет опять приехать. Беспомощность и неуверенность в себе одолевали его . И так как, погруженный в безделье, он очень много раздумывал о личных своих затруднениях и впервые об наружил живущего в себе человека, его охватило вдруг жадное любопытство и н: людям, н:оторые жили вон:руr. Однажды днем, когда они со священником Балатем усе лись заниматься наукой, . бан настоял, чтобы тот расска� зал ему по порядну всю жизнь свою, которой он никогда до cero времени не �нтересовался. Священник говорил, 191
а Ннош, высунув язык и покусывая его, с дет с ким стара н ием вырисовыва.'I буковки, во затем бросил э т о занятие и с не с крываемым, все воврастающим интересом слушал рассказ. А когда Балаж закончил, поспешно и нетерпе ливо спросил : - Сr-шжи-ка , отец Балаж, но скажи правду! Ты, кто объездил столько стран, изучал столько наук, ходил по стольким руб!Jжам веры, что ты думаешь о живущем в нас бес пок� йстве, которое никогда нас не оставляет? Ведь не только в тебе живет беспокойство, оно есть и во мне, хотя иного рода . .. Но не равны ли они, наши бесп о койства, для взгляда , обращенного на пас свыше? .. Дай мне на это правдивый ответ, умный поп. Балаж, только что безучастно, равнодушно рассказы вавший о себе, л ишь повинуясь приказу и желанию сво его повелителя, вдруг сло вно раскрылся, услышав этот обжигающий голос, и ринулся отвеч ать со всею мукой снедавшей его жажды: - Может быть, мы не знаем: еще, где наше место, ми постивый госп один бан ! А кому н еведомо его и ст инн ое место в з емных пределах, кому неведо11ю истинное его место на лестипце человеческих степеней и рангов, кому неведомо его истинное место в чувствах к своим ближ ним, кому неведомо его истинное место в д оме божьей в еры, - тот не может обрести и поко� душевного... Rто может знать, какой изъян мучает и терзает нас? Человек думает одно, в действительности оказывается иное... Че ловек дума ет : НII то и ни зто, - в действительности же итоиэто-все... - Э, не н ужны мне твои затверженные назубок по n овские пропо в едиl - нетерпеливо вскричал бан. - Дaii мне правдив ый ответ, а не тверди пустые слова! Правди вого ответа жажду, ну, хоть вроде того: ногда срамящая нас природа заставляет бегать ночью .: :. .. . значит, к чело вену холера пр истала ; если же перхает он да кашляет целые дни напролет, тан зто уж чахотна глотr{у ему ца рапает! - Мой ответ е ще более правдивый, господин бан, ибо если почью срамящая нас природа заставпяет ч е ловека бегать, т о у него, быть может, просто жпвот схватило от жирпого мяса либо забродившего меду ... Перхать да наш лять можно, и воды холодной испивши, ягодой поперх нувшис ь , вонючей с еры нанюхавшись, - да мало ли еще i92
от чего... Но если человек не находит в себе покоя и у н ег о хватает смелости до конца ра зобраться в беде своей, о п непременно пайдет в себе один из названных изъян ов. .. Священни к говорил так откровенно и серьезно, что и Хуняди притих немного ; в голосе его зазвучал подлин ный интерес, когда он спросил: - Стало быть, ты все еще не нашел своего места в обители истинной веры? Вместо ответа священник опустил голову и помолчал ; потом тихо сказал : - Я уж сказал, милостив ый господин бан : человек думает - ни то и ни это, в действительности же и то и это - все... Погружен ный в свои мысли, Хуняди молчал, и тогда Балаж rорячо высказал свою просьбу: - Господин бан, отпусти меня обратно в Каменицу! Дозволь вернуться- в мой старый приход, к моей иреж ней пастве! Не жалуюсь я, хорошо мне подле тебя жи лось, ни в чем не испытывал я нужды, что для плоти мило и же.11а нно. Но я в душевном: покое нуждаюсь. Чую, здесь мн е никогда не обрес ти его, напрасно сулил это отец Якоб... - Тебя привела сюда ересь твоя, отсюда ты не уйдешь, - решительно отклонил его просьбу Хуняди. - Милостивый господин ба н, не будь столь суров ко мне, словно к слуге неверному, хоть я, быть может, и дал н тому повод. Вот ты сказал, что не только во мне, и в твоей милости беспо:койство жи в ет . А еслп так это, господин бан, ты сможешь понять, :ка:к губительно то, что творится во мне... Будь :ко мне милостив ! Лишь теперь, слушая бурную речь священни:ка, Ху няди взглянул ему в лицо. Он содрогнулся, увидев эти лихорадочно пылающие, глубоко запавшие глаза, блед ность осунувшегося лица , болезненный румяне ц :кожи н а остро выступающих с:кула х, -с одного взгляда заметил вту сгорающую молодость и вдруг осо знал, слушая жар :кую торопливую мольбу, ка:к сильно сдал, сник этот чело век за год, проведенный у неrо . И теперь под впечатле нием увиденного он отвечал иначе. - Куда ж ты пошел бы, безумный поп? - :крот:ко и мягко произнес он.-Куда? Пасти прежнюю свою паству в С'l'аром приходе, откуда ты убежал, борясь с самим со бой? И думаешь найти там покой, и думаешь, что паства i93
твоя будет внимать тебе с доверием? Не эабывай, кто единожды выкажет сомнение, никогда уже не сможет про поведовать твердость, коя скале подобна. - Тогда я стану смиренным учеником моих прежних прихожап, которых бросил, убежав столь впеэаппо. И ес ли они не поверят мне, приэпаю их правоту, ибо я иэме нил им! Но отпусти меня к пим, милостивый господин бап, чтобы я мог служить им, покуда поэволят �илы мои. Не приходским священником, а холопом хочу я стать крепостному люду, которого бросил в нужде его. Священпик исступленно бичевал, обвипЯJI себя, суро вые слова, перемежаясь лихорадочным дыханием, сле тали с его губ, тощее тело дрожало от волнения. - Беэумен ты; поп, видно, эавелась в тебе какая-то хворь либо порча, потому и истяэаешь себя. 1:\ак может священник стать холопом у крепостных? Да и что поймут I( репостные в твоих проповедях о вере? Уж не хочешЬ ли вернуться к мятежным гуситским эаблуждениям, от коих с таким трудом иэбавился? Воэьмись эа ум, а не то при дется мне раэжечь под тобой костер, чтобы помнил! - скаэал Хуняди с ободряющим смехом И потрепал свя щенника по хилой спине. Однако Балаж не принял шутки, оп вскочил из-эа стола , за которым они занимались письмом, и принялся та� кричать, что вся оружейная эагудела : - Сожги меня, милостивый господин бап, сожги ! Ис куплением то будет за предательство. Сожги меня, могу щественный господин, ведь это лучший ответ на истину. Ибо истина в том, что и ты, иэ бедняков воэвысившийся, властелипом большой части страны ставший, и ты ничем пе лучше прочих господ! Ты с ними грызешься, верно, говоришь - ради блага страны, но ведь все :}То только ради обогащения твоей милости. .. А раэве не крепостным и прочему бедному люду принадлежит эта страна, тем, кого ты помог раэбить у Колошмоноштора?.. В первый момент Хуняди как будто окаменел от столь необычпого зрелища, непривычных слов и тупо слу шал проникнутые ненавистью речи, но потом вскочил с места и, побагровев от гнева, эаорал па вэбесившегося священника ; - Прочь с глаэ моих , проклятое гуситское отродье, а не то пришибуl Не будь на тебе поповской о,1;ежонки, не жить бы тебе эа гнусные твои слова !
Из глаз священника хлынули слезы, они лились по лицу его, пока он медленно пятился к дверям оружейной, н о даже на пороге он продолжал сыпать проклятиями, словно фанатичный монах: - Все вы, вельможи, - подлые грабители народа ! .• Это против вас защита нужна, не вы стране помощь ока жете ! .. Хуняди схватил копье и яростно пустил ему вслед. Однако дверь за священником уже захлопнулась, острый железный наконечник с резким звоном вонзился в твер дое дерево, и копье долго качалось на весу... R вечеру священник Балаж исчез из крепости и ни на другой день, ни позже не появился. Из-за него обыс кали всю крепость, заглядывали даже в подземные кори� доры, по которым никто никогда не ходил, в самые по.. таеиные закоулки, но Балажа нигде не нашли. А стража решительно утверждала , что подъемный мост ему не епускали, стало быть, убежать он не мог. Но куда же в таком случае он подевалея и как все-таки вышел?. 'У населявшего крепость суеверного люда в два счета ро дилась легенда, по которой выходило, что священник пе релетел через крепостные рвы с помощью ангелов. Попачалу попадались люди, которые слышали лишь шуршание ангельских крыльев, однако впоследствии на� шлись свидетели, лицезревшие и самих божьих по сланцев. Прошло несколько дн ей, и бал приказал еще раз осмотреть все углы в поисках свящ енника, однако про себя радовался, что того вновь не нашли. Трудно было бы ему осудить этого человека, которого за rод, проведен вый вместе, он все же полюбил. Но и оставить оскорбле ние ·безнаказанным он бы не мог, ведь это было бы рав носильно признанию... R тайной его радости прибавлялось и друго е, в чем оп ни на мгновенье не признавалея даже самому себе: он неохотно встретился бы еще раз лицом к лицу с челове Iю м, пред которым так раскрылся... - Мозги у него набекрень, вовсе помешался! - п� вторял он про себя, вспоминая слова, которые священ.. ник кричал ему. Хуняди видел перед собой лихорадочные 195
гла за , залитое сле38.МИ, осунувшееся лицо и все твер дил : - Мозги у него набекрень! Вовсе помешался l Но временами ловил себя на том, Что спорит со свя щешшко м, приводИт доводы против его обвинений . - Мы и есть родпая страна, мы, могущественные вел ьможи! Затем: он вспоминал, что слова эти говорил ему в Д ёр с кой -крепости граф Цпллп, вели кий враг его, п пр и ходил в еще большее замешательство... Однако несколько дней: спус тя в жизшr Хунядп про пзош.'Iо событие, начисто вычеркнувшее из головы вся кие воспоминания о спорах с Балажем:. От короля "Уласло прпбы.' I гонец. Он привез письмо, запечатанное мно г о кратно печатями "Уласло с зубрамп п орламп, а в rшсь ме - королевскую милость, гласящую , что со дня полу че ния этоi! вести Хуняди, совместно с 1\-IиКJюшем }'·й лаюr, ставился воеводой эрдейс кого края! .. За 11шлость же эту вменллос ь в о евода м в обязанность охрапять поруче нную их по псченпли территорию от турок, н о то р ые спешно го товплпсь напасть на Венгрию, защищать ее, по крайней ·ме ре, до той поры, по ка король сможет повестп в бптву объединенные польское 11 венгерское войсна. С огр омн ы м рвенпем Хуняди прнступил · R подго товке, чтобы с правиться с доверенпой ему ролью. Здесь , в р а ска.lJ е нном воздухе Эрдея, средп бурно меняющихся красок юга страны, куда шли п шли н епр ерывным пото ком бещенцы, рас сказывавшие об ужасах турецкого на шествия, и в его душу незаме тно впитаJrась постоянная тревога пзмучепной бедноты - п крепостных, и м елкого дворянства. Но в то время как они на каждый новый слух, неизменно казавшпйся достоверным, на каждый победоносный шаг приблпжавшихся турок отвечали ис конной др о жью животных, бегущих от опаснос ти, в н et>.r все больше укреплялась воля к сопротивлению . Едип ств енноii его мыслью стало требова ние решптельного во енного похода против турок; не было ни одного совета еословий: - с той поры, как на пих стал СJIЫшен его го лос, - где бы он не говорил об этом. Хунядп уже с1•олъко раз в ыска зывал свое мнение, что в конце концов даже самые верные его сторонпики начали находить стр анным 81'0 непонятное им усердие... Ведь и они, все значитель ные представители сословий страны, п прочие власть и мущи е тоже много занималис ь 'r урецкой опасност ью 100
п желали сделать все возможное, но таRоЙ уж страшной, чуть ли не единственной угрозой они ее не считали, RaR этот Янщ> из Хуняда. Потому они легRо верили всевоз- 1\t ожным слухам о том, что он просто боится за свои вла дения, Rо торые первыми подв ерглись бы нашествию ту роR, и хочет защитить их с помощью других... Враги не раз бросали ему в глаза подобные обвине.. ния, да и слухи, то в запечатанных письмах, то передан н ые наR сплетня, почти все доходили до его ушей. Была в них доля истины, Хуняди и сам не мог бы этого отри цать. Конечно, он боялся, что разграбят поместья, слу жившие залогом его стремления R могуществу, власти, но это было лишь одной из причин его растущей, все уси ливающейся ненависти R турRам. Ведь если бы Хуняди хотел лишь спасти свои владения, он мог бы поступить таR же, Rан валашсRий воевода Влад Дранул или серб ский деспот Георгий БранRович : не получив помощи против вражесRого нашествия, они отдались на милость султана вместе со своими поместьями, енотом и людь ми... Rан-то в дни самых жарRих сражений за Уласло, 1югда пришло изв естие о том, что султан Мурад гото вится н захвату Нандорфехервара и с уст Янко сорвались слова тревоги за свой дом, Андораш Бебен, чьи владенья лежали на ср�дней Тисе, с присущей ему циничной раз вязностью сназал : · - Не печальсЯ, Янко ! Султан - тот же Rороль и не хуже прочих. Надобно тольRо седло приготовить, что по внусу ему придется, а уж посRачет он на том Rоне, на ка ком мы пожелаем. . . Тогда Хуняди ответил ему серьезно п с исRренним внутренним жаром: - Ты, господин Андораш, не жил года ми_ на бер егу Черны и у подножья Ретезата. . . Ты не видал толп бе женцев, спасавшихся от язычнинов-турон. . . И отец твой вряд ли, дома бывая, Rаждый вечер молился о сонруше нии тj·рон. Вижу я, в сердце тво е й милости не столь нр епко врезалась присяга в том, что истинный: человеR ниRогда не пойдет на предательство, на соглашение с вра гом. . . Даже если это выгоднее. . . Так он сRазал тогда, но и позднее не мог лучше объ- • u u яснить, выразить в словах свои внутренним протест про- ти в образа действий ру:мынсRоrо воеводы 11 сербсRого дес пота. 197
А теперь вновь пришли вести, будто султан усиленно готовится к весне. Доходила до Хуняди и иная молва, до верительная, пробуждавшал подозрения и говорившая лишь nолуправду: будто граф Цплли не успокоился и по примеру тестя своего, деспота Бранковича, рассыпается в любезностях перед султаном ... Старается завоевать бла госклонность султана , чтобы с его помощью, после смерти дряхлого Твртко, запять боснийский трон, а затем, объ единив Боспию с Хорватией, заложить основу новой им перии... Здесь, в отдалении, .:Хуняди не мог установить, сколько истинЬI было в этих толках, но их оказалось до С'l'аточно, чтобы, вкупе с прочими заботами, они смутили его покой. Так чувствуют себя запертые в сарае живот ны е, которые всеми нервами чуют приближение бушую щего пожара , но вырваться на свободу не могут. Однако :королевская милость - пожалование воевод ства и темешекого губернаторства - сразу освободила его от бессильного бесnо:койства : теперь в его ру:ках была серьезная власть, он мог действовать. И Хуняди тотчас начал -действовать : разослал проживающим на з:ерриторип воеводства дворянам-помещи:кам приказ привести в поря до:к нреnости, набрать солдат, подготовить оружие. На чал готовиться и сам: нанял новых солдат, приназа.:I своим военачальникам обучать обращению с оружием не nоворотливых и неунлюжих :крепостных nарией, хлынув ш их в Хупяд из дальних :краев, выписал немецких и итальянских оружейнпков, и они трудились днем и ночью, новали нанонечники для стрел, :копья, острили сабли. Это были: дни суровой самозабвенной и успешной работы. И внизу, где жили воины, и: вверху, в залах :креnост ного замн:а, шло веселье. Это был прощальный пир, устра ива емый п о обычаю вся:кий раз, ногда господа собирались на войну или на :королевс:кую службу. Теперь они пиро <шли перед военным походом. Главный воепачальни:к сул тана Мевид-бей вторгся с огромной армией из Хаваmал фельда в Эрдей и, Производя ужасные опустошения, дви нулся вверх, по пойме Maporna. Неделю назад от эрдей с:кого еnис:копа Дёрдя Лепета nрибыло сообщение о том, что он со своим войском направляется :к Дюлафехервару п :к середине апреля ждет туда эрдейс:кого воеводу. Ху- 19'3
пяди спешно разослал гонцов к дворянам, сзывая их на войну. Те, кто внял его призыву и кому Хуняд был по пути, прибыли к воеводе и предложили ему свою службу. Их, правда, было немного, и число приведеиных имп вои нов не превышало несRольких тысяч, ' но ждать, покуда кто-нибудь еще откликнется Н'\ новый приЗыв, было нельзя, время не позволяло . Оу ъезд был назначен на сле дующий день, а накануне вечером шел, как за:ведено, прощальный пир. Во дворе замка для солдат зажарили на вертелах несколько волов, не было недостатка и в вине. В есенние сумерки едва опустились на землю, а среди вои н о в уже царило искреннее веселье : они раздирали жи листое мясо, словно то были не волы, а турки, и на сло вах давно уничтожили весь турецкий род - только кр а савиц из гаремов и помиловали... IIo господа наверху не отставали в веселье и развле чениях. Подана была только третья перемена мясных блюд - ели баранину на ребрышках, а краны бочек уже были отnерпуты вовсю. Оруженосцы с деревяпны11 1 и вед рами в руках не успевали бегать в поДвал и обратно, а другие - наполнять кубки. Составленные рядом длин ные столы на козлах папаминали поле опустошительного еражения. Всевозможное мясо, разложеиное на деревян ных блюдах, обглоданные кости, соуса и подливы всех цв етов и оттенков, гуио заляпа nшие столы, а среди это г о - беспорядочно стоявшие винные кубки, словно жерт в ы лютой схватки заюштых врагов . . В довершение сход ства по залу неслись победные клики, смешиваясъ со сло вами похвалы сидевшей во главе стола госпоже Эржебет: - IIa таком пиру мы, мояr ет, и не едали... - Ежели победим, будет в победе и супруги воеводы доля... - От этакого пира силы наши очень приумпожатся.. . - IIa всей родной земле нашей никому не сварить так бараньи ребрышки . и луко вый соус... - И подливу имбирную .. - А мой желудок всегс более бычьи хвосты с чеспо- ком уважает. - Ily, ну, медвежьи лапы, салом шпигованные, ни- чуть не' хуже... "'- - 199,
Мате Цудар, дворянин пз темешских зем-ель, пскочил со скамьи с полным кубком в руке и так гц_кпул, что чуть глотку не надорвал, а потом провозгласил : - Виват госпоже Эржебет, красавице жене воеводы! Возглас Мате был не совсем уместен, пбо ещ е не ПIIШI за короля, но теперь, когда головы и желудки находилис ь в счастливом дурмане, 1шкто даже не заметпл этого, и всо единодушно поддержали здравицу : - Виват госпоже Эржебет l Виват красавице жене воеводы ! Эржебет, сидевшал в конце стола в ш еJrковом платье цвета красного вина и в того же цвета уборе па пшенич ных в олосах, казалась, и в самом деле, прекрасным виде нием. От шумных похвал и полукубка вина на белых ще ках Эржебет расцвешi алые розы, а ее женственная пол нота у всех взволновала кровь. Хуняди сидел подле жены и, утопая в блаженстве, глядел на ярко-алые полуоткры тые губы, на которых порхала легкая улыбка. Он быJI счастлив, потому что давно не видел жену такоii веселой и гордой, счастлив, потому что перед дюбым здесь мог ею похвастатьсл . Он тоже встал, когда прозвучал виват в ее честь, выпил вместе с гостями, потом огJIЯдел сидев- · mих за столом дворян, п мелких и покрупнее, - всех этих Х едервари, Апоров, Секеп, Попгоров п прочих, - п, обра тивщись к Мате Цуда ру, воскликнул : - Да уж, кр асав ица так красавица ! Впору хоть же ной королевского наместинка быть! Сейчас, в хмельном угаре и возбуждении, собравшиеся даже по подумали, что в этой фразе, бытЬ :моtьет, с к рыт{) больше, нежели прос тал похвала женщине, п вновь дружно прокричали виват. А блюда все продолжалп вно t� ить. Лишь сейчас последовалп в cтporoii очередности :_ облегчающий желудок суп, сваренный пз воловьих лзы- � . ков с волоками, зажаренная на вертеле ветчина, запечен- ные в горлчей золе гречишные пышки, от которых пх ПОКЛОННИКИ ОПЯТЬ ОЩУТИЛИ жажду. Госnода СЛП - упп СЫВаЛИ с таким удовольствием, что до ушей п по локти вымазались в жпру. Толстый, с животом, как бочка , и особо отли:чавшийся в еде Ференц Апор от жадностп вместе с мясом проглотил ·и кость; кость застряла у него в горле , и он начал ·задыхаться. Тщетно влпва.11п ему в глотку вино - вдруг поможет кости проскочить, тщетно стукали по спине -ничто не помогало : посинев п поблед- 200
пев, бедный круглый Апор о т кпнулся на скамье, будто готовштся умереть, нес мотря на все при:зывы задержаться на этом свете. Наконец один пз братье в Попгоров припо мнил, что Ференц страшно б оится щекопш, п, потян ув- · шпсь к нему, принялся усердно чесать ему под мышками. А то т, словно стрелой ужаленный, вскочи;;r с лавки смертного своего ложа п так стал смеяться от :мучитеJIЬ ной ще1шткп, что кость выскочи.:Iа у него из горла. Но сейчас даже испуг дворян - что, как за;з:охнется! - не бьш настоящим испугом, когда п;:е щекотка возымела та кой явныii успех, настро ение весешшшпхсн гос под еще бОJIЬШе ПОДНЯЛОСЬ. - Твоей ми.тrосп1 тypiia бы пр ог,;ютпть! - нрпча.тrп Ференцу А пору . - Мы и его в ыщекочем нз твоей глотки, еже.тrн даваться начнешь. - To:Iьl\o вот вином не nридется заnивать, турок-то его пе терпит ... Кто впна не пьет, тот пе человек ! Истинный языч1шк! А я бы ради впна п себя дал проглотить. .. Особенно его ;\ШЛостп Анору, нз Iюero п ото:\I твою милость выщеко тат ь можно . . . Над столамп стали летать веселые непрпстоiiности . Старыii Шпмон Хедервари, хвативший лппшу илп не умевшпй ппть, I\aK положено, совсем разошелся : - Куда лучше девиц заставить нас глотать. Толь но надлежащими частями... Кто-то добавил: - Девиц-то и пощекотать не доведется, чтобы твою 1\IШIОСТЬ ВЫЗВОЛИТЬ, - На ЧТО ТЫ ИМ нужен... - От твоей милостп навряд лп у нпх что застрянет... Однако прочие гости, увидев замешательство госп ожи Эрж ебет, приказали бесстыдшшам воздержаться от подоб ных речей. Не то чтоб ы ош1 не привьш;:ш говорить ска брезнос ти в женском общесте, п не то чтоб ы женщипы так уж неохотно пх слушали, хотя и краепел п протестуя, ио там, где прпсутствовала лишь одна дама, вестп п одобные речи считалось пепр:иличпым. Вес елье, неутолпмое, сдоб ренное вином веселье тан и рвалось наружу, покуда не нашло себе отдушину в песнях, хвастлп вых рассказах о военных походах и прочих rромогласпых беседах. Ста рый Шиl'.IОП Хедервари пос.тrе пеудачной своей выходю1 стал расеназывать о том, I\ai\ однаж ды, в :молодо с тп, 201
сражаясь на стороне Сигизмунда против гуситов, он в пылу атаки вдруг никак, ну никак не смог вытащить саблю из ножен, потому что накануне забыл вытереть лезвие от крови, и сабля заржавела. Дергал он, дергал - никак, черт побери, не вылезает, а опи меж тем уже сошлись с гуситами, и огромный балбес-чех лезет прямо .на него. Делать нечего, отцепил он саблю свою вместе с ножнами и саданул гусита по башке. Да тяк сиш,но, что сразу по полам чеха и разрубил : одна почовина с коня повалила сь направо, другая - налево. - Вот как я в ту пору силен был! - с похвал:ьбой до бавил он. - Может, ты и железо палкой рубил? - насмешливо спросил Мате Цудар, сомневаясь в достоверности расска заиной истории, а Хедервари разгневанно вскочил с лавки и, показывая иссхошие от старости руки, закричал: - Погляди сам, как я силен, ежели не веришь. Я и ныне мог бы уложить тебя! .. Их едва удалось примирить. О предстоящих сраженьях речи почти не заводили, больше говорили о прошлых, о давно минувших, а затем и их оставили в покое и перешли к песням. Появились бандурис ты, потом волынщики, по очереди игравшие к а ждому его любимую песню. Хуняди прежде всего приказал играть любимую песню жены, которая начиналась словами: << На устах моих пе чатЬ» . Эржебет подарила ему за это улыбку, тогда он по требовал веселой музыки и - чего не делал в Хуняде со времен 'буйной молодости - пустился в пляс . Сначала оп танцевал один, чисто, молодецки выделывал ногами фигу ры , словно ему и не было уж е далеко за сорок, потом гик нул и гла зами позвал жену. Однако Эржебет сделала вид, будто не замеча ет языка глаз, и продолжала задумчиво сидеть с легкой улыбкой на губах. Но пе в таком был вое вода настроении, чтобы пр осто принять ее отказ. Он покру жился еще немного один п повторил приглашение, сказав: - Пойдем, жена, станцуем! Приглашение это имело огромный успех у гостей, пе ребивая друг друга , uни поощрительно закричали : вают l 202 А ну, поглядим, как воевода с супругой отплясы- Пройдитесь в танце, уозяева дорогие, уважьте' Перед поб едой сплясать надоб!Jоl
- Покружи, господин воевода, сударыню-супругу! Однако госпожа Эржебет не вняла их nросьбам и про говорила тяхо, почти умоляюще: - Уто милась я ,очень. .. Но Хуняди, поощряемый поддерЖкой гостей, подошел к ней, взял за руку и потянул танцевать. Эржебет вско чила, вырвалась из сжимавших ее рук и поспешила в он из зала . В дверях она повернулась и произнесла : - Развлекайтесь, веселитесь, ваши милости ! А мне надобно сыновьями заняться . Все это разыгралось в один миг , Хуняди от изумления не успел ничего nр едпринять - получив отказ, он стоял беспомощно и одиноко, и руки его, казалось, застL@щ в призывлом жесте. Когда дверь за Эржебет захлопну лась, он, покраснев от стыда и гнева, тяжелыми шагами прошел к своему месту, и теперь казалось, что это шагает человек, которому много больше пятидесяти. Гости заме тили в нем перемену, веселье стихло. Однако Хуняди, желая скрыть свою боль и стыд, сел на место и, взяв в руки кубок, осушил его до дна . - Веселитесь, госnода , у пас еще есть время. . . Услышав это;r призыв, все оnять выпили, и под лу ча ми воскресшего веселья быстро растаял упавший было на них туман дурного настроения. Словно ничего не про изошло, они, перекрикивал друг друга , продолжали рас� сказывать свои истории, и теперь, когда среди них не было женщины, в речах гостей то и дело проскальзывали хлесткие, соленые словечки. Однако Хуняди, будт о призы вом к веселью исчерпал в себе последние его запасы, не смог снова стать прежним; он сидел помрачневший, ти хий, а потом незаметно, чтобы не на рушить общего в е селья, выскользнул из зала. Эржебет он нашел в спальне. Она стояла в длинном ночном одеянии у стального зеркала , отсвечивавшего блед ной синевой, и служанка расчесывала ей ниспадавшие до пояса распущенные волосы. Когда она заметила в зеркале стоявшего в дверях мужа, испуганная улыбка дрогнула па ее губах, и она поспешно приказала служанке выйти. Повернувшись к Хуняди, Эржебет ждала, что он скажет, но он продолжал стоять, безмолвно и угрюмо глядя на нее мрачным взглядом. Пламя насаженных на колья свечей исnуганно дрожало, будто в воздухе ощущались признаки урагана, и отбрасывало на стены странные тени. Так же 203
испуганно трепетало пламя ожиДания в Эржебет, когда она взглянула па суровое, искаженное болью лицо мужа, хотя слова, долетевшие до нее, не были ни грозными, ни злыми , - в них слышалась лишь тихая тоска : - Ты не захотела сплясать со мной, Эржебетl - Я так умаялась от дневных забот, - едва слышно выдохнула она. - Ты всегда ус таешь от дневных забот? Ведь ты нико гда еще не пляс ала со мной ... - Лучше я помолюсь за вашу милостt>, че м станцую. Вот и ныне помолюсь о том, чтобы господь помог вам в во енном походе ... · - Не увили вай от разговора! - нетерпеливо перебил ее воевода, и голос его стал тверже. - Я хотел сказать, чтn пи один танец в моей жизни ты не сплясала со мной с истинной радостью. А ежели и подчинялась,. когда из бежать того не могла, то делала это столь безрадостно, что лучше бы и не делать. - Не корите меня, ваша милость. Упреки ваши не справ едливы. Я всегда была верной и неприхотлив ой жен щиной, покорной вам в любом танце... - Женщиной! - вскричал с горечью Хуняди. - Ты п в самом деле была просто женщина, будто я купил тебя за большие деньги себе на утеху. А мне жена нужна для танца жпзни! Да, ты была покорна и никогда не говорила «н ет». Н икогда пе говорила <<нет», разве что бегством спа салась, когда делом надо было ответ.ить.. . А мне нужна жена , которая шщчас и << Нет» скажет. С которой я мог бы обсудить, обдумать танец жизни, но уж когда ре шимся вместе на какой-то шаг, чтоб и она горела же ланьем сделать его вместе со мной. - Ваша милость очень хорошо обдумывает каждый шаг. Мне остается лишь принимать их с должным прп знаппем .. . - Даже теперь ты не хочешь откровенно говорить со мной о нашей жизни! Что бы я ни сказал, ты всегда сы щешь лазейку и ускользнешь. Скажи, Эржебет, но от чи стого сердца: почему ты так холодна ко мне? Разве я не стараюсь всегда доставить тебе радость? Ра зве уводили меня дороги мои к другим женщинам? Может, я не столь учен, сколь тебе хотелось бы. Так ведь я всегда саблю держал в руках, а не книгу. Но ты-то хоть раз наставила меня умным словом?! 204
Сперва в вопросах его звучала мольба, теперь же в них слышались страстные обвинения; Хуняди говорил все громче. То был крик душевной боли, усиленный выпитым юшом н теперь прорывавшийся сквозь привычную ско ванность. Хуняди уже почти кричал, яростно швыряя жене горькие слова. Эржебет испуганно указала на дверь соседнего покоя : Дети! .. Они испугаются ! - Пускай пугаются! Мне п дохнуть нельзя из-за них? Люби т ы их за то, что они мои сьцювья, у нас была бы истинная жизнь! Но ты меня даже за то не полюбила , что я от ец им. Иль в сердце своем ты другого ласкаешь?. Эржебет, сложив руки, умоляюще взглянула на него: - Не будьте жестокп, ваша милость! Одна ко Хуняди совсем потерял голову от б оли, и горь· кие слова, скопившиеся за долгие годы, подталкивая 1,1;pyr друга, так и рвалпсь с его губ : - Может, ты не была со мной жестока? Хоть раз по догрела ли ты мою веру в то, чт о жизнь твоя с моею еди на и нп к кому пному не влекут тебя желания? Эржебет все так же стояла пред ним, сложив руки, в ниспадавшем до пола ночном одеянии; с распущенными волосами, склоненной в немой мольбе головой, бJiедным лицом она казалась творящпм м олитву ангелом . Она смот рела, смотрела на мужа, путавшегося в мучительных, ис полненн ых горечи словах, п из глаз ее медл енно понати: . лись слезы. - Я помолюсь господу, чтобы он- помог вашей мпло СТII вернуться пз военно го похода! - тихо выдохнула она п тут же, поёпешпо отойдя к ст оявшему в углу распятию, оnуст илас ь на молитвенную сR амеечку и принялась усерд но молиться. По ниЗко склоненной голове п по дрожи пле чей было видно, что она плачет. ХуняДII за1.1ер позади нее, будто с ходу ост ановленный неожиданным препятств пем конь. Его губы еще двига JШСЬ- он хотел сказать что-то, - но звука уже не получа лось. 'Уваженпе, которое воев ода питал к распятию, к вере, побороло в нем даже храбрость, рожденную болью н умноженную впном. Он стоял неподвижно п смотрел на ту, что вечно от не го ускользала, смотрел, словно она была не достижимой никогда наградой, от I<оторой его от.. деллет непроницаем ая решетка, пото�I повернулся и, 205
:медленно, неуклюже ступая искривленными от вечной верховой е а ды ногами, вышел иs спальни. Река Марош была много больше Черны, но ад есь, стремительно петляя среди гор, она почти не оставляла на уако:м: клинышке доли ны места, где бы могло пройти вОйско. Теперь же, когда общее число в оинов после встречи с армией епископа Дёрдя Лепеша в Дюлафехер варе воаросло до т ри дцати тысяч, линия войска, продвигавшего ся узкими шеренгами, растянулась столь дале ко, что и верхом объ ехать его было бы не просто. Всем хотелось скорее миновать эти места, по крайней :мере добраться до Брезенце, где долина Мароша рас ширяется, - ведь если турки придут туда раньше и прижмут их к реке, не:м:ногим удаст ся спастись. Длинной змеей растянувшееся войско да же защищать� ся успешно не сможет, и турки изрубят, уничто жат их всех по очереди, ряд аа рядом:. . . Между тем опасность эта серь-о
езно им угрожала: они то и дело получали вести о том, что турки продвигаются весьма быстро . Беженцы расска зывали, что теперь турки не привязывают мужчин к це.. пи, как делали ранее, и не угоняют в рабство, а чтобы не терять времени, просто приканчивают их. Спешившие вниз по течению реки беженцы все чаще попадались им навстречу : мелкие дворяне, нр епостные, сельские ремес ленники, валатские п астухи, п ешном или на повозках, иног да верхом на конях либо уцепившись за кривоухих горны х ослов, они уходили, спасались, унося с собой убоmй свой скарб. Разумеется, uельзя было принимать все их слова н�t веру -у страха ведь глаза велики, - но все же действи тельность, которая тю< могла растревожить этих погру женных в свои мелкие заботы Jiюдей, была , должно быть, ужасна. И чем выше поднималось войско по рЕ\ке, тем боль ше становилось беженцев, так что их встречный поток на чал уже препятствовать продвижению армии. А так как посланные вперед лазутчики донощши, что турки прибли жаются и очень скоро доберутся до Брезенце, никакой по щады беженцам, задерживавшим продвижение, быть не :могло. Сначала, правда, пытались на них воздействовать и до брым словом и побоями вынудить дерщаться ближе н склону горы, чтобы, по крайней мере, переждали там, покуда пройдет войско, однако люди словно охмелели от стра:!а и даже под копытами коней не· понимали, чего от них хотят. Они не могли тащить с собой в гору, но не же лали и бросить или доверить свирепой реке скудные по житки и испуганных животных, ко торые были для них по истин е членами семьи, а потому ожесточенно сопротивля лись теснившему их войсву, зубами и ногтями защищая свое жалвое, но для них означавшее жизнь имущество. В подобных случаях военачальники командовали: « Впе ред!» - и сопротивлявшихся беженцев вместе с их жен щинами, детьми и скотом затаптывали либо оттеснЯJIИ в реву. Этот последний отрезок пути превратился в на стоящий военный поход, солдаты продвигались вп�ред, со провождаемые стона ми затоптанных, предсмертными воплями тонущих в реке. Главный военачальник Хуняди почти н е давал войску отдыха, лишь на самые темные часы ночи разрешая остановиться на бивак. R множеству бед прибавилось еще и то, что, хотя календарь давно про рочил весну, природа не желала с этим считаться и то 207
сильпой метелью, то покрывающими все туманами пре пятс твовала продвижению. Хватало забот и со снабжением войска. Правда, вслед за армией гнали большое стадо волов, ехали огромные, тяжелые повозки, нагруженные съестными припасами и веселящим душу вином, но людей было много, и тащи они вслед за войском провиант для всего похода , и к се редине лета не достигли бы Брезенце. Приходилось попол нять запасы в пути. Однако население т ех краев, кото рыми они проходили, принимало их так, словно они-тп JI были грабители-турки: зерно от них прятаJIИ, скот уго няли в горы. Хуняди привычно было недоверие и вра ждебность населения к войску, однако и он ншюгда и нигде еще не сталкивался со столь неистовой, молчали вой ненавистью. Он н горевал, и бранился последними словами, оставаясь наедине с епископом Дёрдем Лепеш ем, когдil вечерами, разбив лагерь, они усаж:йвались обсудить последние донесения и дела, которые предстояло совер шить завтра . - Будто и не их защищать идем, - говорил Хуняди однажды вечером, когда они после дневных забот и хло пот сидели вдвоем в шатре епископа. - Будто 1\IЫ и есть лютые турки, губители христианского люда . Епископ Дёрдь - высокий, широкоплечий человек с проседью, внешне ничем не напоминавший священно служителя, - взирал с твердой улыбкой на собранный в морщины лоб и озабоченное лицо воеводы, как бы пере числяя мысленно причины снисходительности своей к не оnытности собеседника, потом с коротким смехом ответил : - Ты, господин воевода, говорил сейчас так, будто тебе вовсе неведома натура мужицкая. Им не защита истинной веры нужна, а поблажки вожделениям плоти их. Ежели язычник-турок им это даст, они с легким сердцем и язычество примут ... - Все же как-то пеладно оно! - сомневался Хуня ди.- Умным словом учить их надобно... - Слов тут мало. Это я тебе говорю, пастырь их, много лет за ними присматривающий. Они - словно овцы бешеные, верченые, да они любой посев сожрут, какой им приглянется. И сколько ни указывай им пастырь путь прямой, к спасению ведущий, они себе ту дорогу выберут, - которая им больше земной травы даст. Им такая наука надобна, какую и твоя милость им прописал, когда Антала 203
Надя с людишками ero учили . .. С той-то поры пасутел тихо да мирпо.. . Епископ говорил твердо, почтп повелптел ыю, п по тону его чувствовалось, что он глуб01ю убежден в истин ности своих слов. В них не было и следа поповской елей� ности, их пр ямой , чпстый поток не избегал с Помощью мудреных витпеватостей опасных, язвительных искр осу шдешш, рассчитанного па действие, а прокаты палея через шiх волнами. Рядом с его твердостью с1юрей несме:1ые сомнения Хунядп, зтого настоящего вопна, казались не ними пои с ками {\Орней пстпны, более нрпш1чествующи:шi священпослужнтеJiю. В пр оч е м, слова спископа выражали 11 мн е ние Хупядп: когда мысли его пет-нет да забредали в зти пределы, пх тоже ждаJJп подобные ответы, заранее подготовленные против любой опасности; однако теперь, ycJiыrnaв 11х выс каза нными вслух, воевода ощутил вдруг неприязнь к шiм п возразил: - Все ш пстшшьш христианам более кротость при стаJrа, по11ющь блпжнпм. . . - Tвoeii миЛости не было здесь в те бе зобразн ые дни. Потому только и говоришь такое. Да знаешь ли ты, что тут творилось? Вышли они из положенного холопам по вiшовешrя, отказалпс ь платить десятину, налоги. А когда мы хотелп забр ать силой, в о сстали. Нет, не с христиан ской кротостью предавали они попа вших им в руки дво рни нанпозорнейшей смер:rиl А помощь ближним- пове лителям , над ними поставленным,- сколь опасна была! В едь что делали - глаза выкалывали, языки вырывали, выкручивали рукп, всевозможные пытюr, убийства вер шили. Разве тут помо гло бы слово проповедника? l{то мu� tкет словами пожар погасить или , подув , остановить по топ? Лишь Иисус пмел столько силы п С11Iир е ния. . . Однако слова эти он произносил не столь твердо, каи nрежде, будто предпаз пачалпсь онп для убеждения пе стоJiько сидевшего против него Хупядп, с к олько себя са мого .. . У глы твердо очерченных губ опустплись книзу, u он прод ол жал говорпть, объясняя, защищаясь, только что не плача от яростп: - Кто в ту пору со li[IIOЙ здесь был, по:\<югал закон за щищать, порядок восстанавливать, Т()Т с1шжет- он 11Ше св идетель: я делал лпшь то, что мог. llротпв силы толыю силу выставить можно. Против разрушения только 8 n. Дарваш 209
раарушение. Против жестокости только жестокость. Еже ШI собственной гибели не жеJiаешь.. . Словно не по своей воле, Хупяди спросил: - А что, как они того же хотели? Епископ был так поражен, словно наяву дурной сон )'Видел, - в первый миг даже говорить не мог от удивле ния, только беаав учно открывал рот, пща слова. Н аконец он пришел в себя от первого потрясения и собрался уже отв етить, как в шатер неожиданно вошел Янку. Он бросил в угол промокшую от дождя шапку, будто в собственный шатер явился, и, не считаясь с епископским- саном, с вп репо выругался. �олько после того он расскааал на конеп п о причине своего гнева. - Снова люди пропали, которых аа хлебом посылад. Я сам ходил с воинами искать их, да так и не нашел ни где. А людишек чего спрашивать, они тебе набрешут, будто и матери у них не было. Ваъярился я да и прихва тил парочку с собой - посулил в Мароше утопить, ежели правды не откроют! - Нет у нас времени с ними воаиться! - нетер пеливо и недовольно с:кааал Хуняди. - Пропавшие все одно н е с ыщутся... - Ну ра3 та:к, я и выпытывать не стану, утоплю, п дело с :концом. .. Все они псы смердящие! Н е жаль их ! - Время на них терять жаль! - пыл:ко перебил епп с:коп, и с�дая голова его 3атряслась от волнений. - Дай мне сюда одного! Я их Я3ы:ку отменно обучен... Ян:ку вышел, и вс:коре стражи втол:кнули в шатер по жилого крепостного в рваной одежонке и р а3Ле3авшпхся боч:корах. - Гляди, кавер3у какую не учини ! - угрожающе на путствовали они его. - С места не трогайся, не то смерть тебе! Один И3 стражей даже хотел остаться в шатре, будто оборванный мужичонка представлял смертельную опас ность для вооруженных вельмож, пожелавших с ним бесе довать, но епископ Дёрдь велел воину выйти. Между тем крепостной, вытолкнутый па середину шатра, стоял с жи вотной бе3участностью и равнодушием, будто вся эта пс тория вовсе его не касалась. Он стоял неподвижно - сперва окинул :коротким в3глядом расстеленные в шатре шкуры и сидевших на них вельмож, а потом весь жадный интерес н по3нанию обратил на _ большой палец собствен- 210
пой ноги, высовывавmийся из дырявого бочкора. Епископ недоуменно смотрел на него. Он совсем смягчился nт такого спокойствия и, смирив накопивmийся гнев, спро сил: - I-\ак звать тебя? Услышав голос, мужик поднял взгляд, но лишь ш1 мгновенье; тут же внов ь опустив глаза, он молчал. - Наверно, румын, - сказа.'! епископ и снова спро� сил:- Cum tye tyame? Однако крепостной на этот раз даже глаз не поднял. - Да rюнпмает он, только дУрачком прикидыв ает сяl - Епископ снова вскипел и гневно обрушился на му.. жика, все повышая голос:- Знаю я твою хитрую породу� змеиное отродье! И ты был у :Колоmмоноmтора ! .. Мужик, застывший в упрямом бесстрастном молчанпп, при этпх словах, казалось, чуть дрогнул, и гл аза его блес нули странным огнем, однако губы быJIИ по-прежнему немы. _ - Куда вы подевали людей, посланных за хлебом, во.. роотступники? .. Ведь п ты пз потира пьешь, верно, еретик, а? Все за коны божьи попираешь. .. Он не ждал ответа - просто давал излиться просив шимся наружу словам. Мужик, стоявший перед нпм мо.'I чаливо и мрачно, быЛ нужен ell l y лишь за тем, чтобы быдо к кому обратить эти зача тые в душевном беспокойство слова, уже стодько р аз себе п другим высказанные, но всякий раз недостат очно, всегда недостаточно! - Имущес тво вам подавай, чужпм потом и кровью на жито е, а? От повиновения отказываетесь, самим господо�r вам предна чертанного... Против заповедей восстаете, без жалостно и свирепо кров господ с воих разруша ете. .. Вес общим сделать хотите, над заповедью Иисуса, жизныо своей ради вас пожертвовавшего, глумитесь. .. Сказано ведь: «Воздай богу богово, а кесарю кесарево. . . » :Кюrу жо бог иовелед рабом быть, не должен желать себе долп гос подской! :Кто божеские и· людские законы попрал, не мо.. . жет ждать пощады! ХуняДII с удивдением, смешанным с ужасом, смотрел на барахтавшегося в омуте слов старика, не умевшего освободиться из-под их гнета, но все больше оттого свп репевшего... а ведь для него этот старик всегда был -6-JШ цетворенпем тв ердости n сурового спокойствия. Он xoтcJr 8* 211
вста ть, хотел сказать епископу, чтобы тот сдержал себя, но сейчас для этого требовалось храбрости не меньше, чем для того, чтобы выйти навстречу вырвавшимел на свободу коням, а к храбрости еще, по крайней мере, столь ко же силы в словах, сколько должно быть се в руках у того, кто пожелает остановить взбеспвшихся коней. Пе ликан-епископ стоял перед сгорбленным маленьким мужи..о чонкой, расставив ногп, засунув руки в карманы сутаны, выпятив грудь, и швырял в него сотрясавшие шатер слова, будто желал уничтожить. Однако в этом могучем неистовстве, да и в тоне его, сквозпло отчаяние, ч то-то, nохожее на заклинание: - Да знаешь ли ты, кто я? Я отец Дёрдь Лепеш, епи скоп, который вершил земной суд над вами при 1-\олош мопошторе. И в другой раз я поступлю так же, ежели в ы п одлых дел своих не оставите. Это я вершИл суд пад Анта лом Надем и прочпми бунтовщиками, п я же помиловаJI тех, кто избежал за сJiуженной смерти в бою! Но нлянусь, бoJiee ш1 единого из вас не помилую! Надо с корнем вы рвать плевеJiы, выросшие в пшенице, а не то они вновь прорас тут п семенами своими усеют землю . .. Тут мужик поднял вдруг голову п тихо, безжалостно сказал : - Будь ты прокJiят за пеправый суд твой! .. Пораженный епископ сперва п огJiядеJI на него моJiча, потом закричаJI: - Стража ! Стража! Увести его, утоппть вместе с про ЧШ\Ш! Воины ворвалис ь в шатер, схватили мужика, юшками п тоJiчками оттесняя к выходу, но тот заупрямиJiся и не хотел идти. Тепер ь - откуда п гoJioc взяJiся l - он даже с порога, борясь с вооруженнымп стражами, громко вы крпкиваJI прокJiятья : - Будь ты проюrят за леправый суд твой! Но скоро п наш бог нстпнпый свершит над тобою суд, _готовься же к нему, черпая твоя душа ! Еппскоп стоял у выхода пз шатра п cJiyш aJI проклятья, покуда они не растворилисЪ в шуме ночи. Тогда он обер иудея и недоуменно, почти с испугом оглядел потрясен ного, застывшего Хуняди, словно очнулся от кошмарного сна. Рукавом с утаны епископ отер щ еки, лоб и тихо, чуть лп не стыдясь, произнес: 212
- Так вот п теряешь спокойствие от всех этих бог� мерзостеПI - Еще и как теряешь! - с глубоким убеждением под� твердил Хунядн. Оба войска встретились лиц ом к лицу у Марошсент пмре, на расюшувшихся за селом xoJiмax и полях. Турю1 прибыли туда раньше п заняли лучшие nозиции: их военачальники расставили свои огромные полчища, подо бно рядам винограда, уступами на полого поднимавшихся склонах холмов. Турки расположились на холмах, лицом обратясь вниз,· а внизу, на ровном поле, стояли венгер ские войска. При виде усыпанных турками холмов не вол ьн о возникало чувство, что вся эта огромная масса людей, сдвинувшись, nокатится вниз неудержимой лавп � п, конечно, сомнет стоящее на равнине войско, кото- рое и числом-то бьшо nоменьше. В каждом воине венгер ской сrороны возникло, nо-видимому, такое чувст во, ибо в лагере царила необычная нервозность. Дворяне, коман довав·, uие отдельными отрядами, и другие военачальникп едва �нраштялпсь, успокаивая солдат, охваченных инстин ктивным, жпвотпым желанием бежать, спасаться. Беда за ключалась и в том, что среди воинов было мног о нович ков, которые ншюгда еще не участ вовали в сражениях п: т�·р ок зпалп лиш ь понаслышке, слухп же были один страшнее другого, та:к что теперь, когда встреча с врагом состоялась, у многих душа ушла в пят1ш. Да и сами бла городные дворяне не все были закалены в боях, кое-кто среди них то;.не раздумывал о сложившихся обстоятельст вах со смущенпем, которое граничило со страхом. Сам епи ск оп Дёрдь Лепеш, заметно побледневший, сказал Хунядп, когда, разбив лагерь, они усеш1сь держать военный совет: - Господин воевода, мал о нас по сравнению с этоi1 громадой. Не разумнее лп избежать сраженья и подна брать еще войска? - Конечно, святой отец, их т ут мног о боJiьше, нежеm1 крепостных у Rолошмоноштора, - ответил Хуняди со сме хом, но тут же, чтобЬУ смягчить резкость фразы, доба вил: - Но п эти тех не грознее ... Может, даже не столь грозны, как те!.. · Однако средп дворян нашлось• немало сторонников мнения, что сраженье надо отложить. С особым пылом да в ал советы старый Шпмоп Хедервари: 213
- Надо пойти обходным ny rе м вшш, к Которману, а потом заманив ать их все глубже, глубже... - Почему бы твоей милости, господин Шимон, не за� , манить их эдак до самой Буды? - неодобрительно и па� смешливо сказал Мате Цудар. Старик, на сей раз трезвый, так ра зобиделся, что хо тел даже покинуть совет. Еле его удержали. Больше он не произне с ни слова, но вместо него нашлись другие, ко� торые подхватили его предложение и продолжали выска зываться за него, особенно господа, пришедшие с еписко пом Дёрдем. Даже и думать нел ьзя одержать победу про тив этаких полчищ! А в гпбели смысла нет никакого - ведь если войско погибнет, не будет силы, которая смо жет остановить этот :многолюдный поток. В рассуждениях этих было :много истины, и все больше дворян к ним при слушпвалось. Хуняди боролся отчаянно. - Но, благороднейшие господа, отход назад равносп лен двум поражениям. Отступающая армия в большинстве случаев разбегается. Надобно вдохнуть в воинов воодуше вление, а -не страх, который сопутствует бегству.. . - Воодушевление еще не все. Воодушевление тогда на пользу, когда людей хватает! - Так где же вы людей наберете? Ра зве не всем бла· городны:м дворянам был послан пр изыв собраться в ла герь? Или времени :мало было подготовиться и присоеди ниться к нам? Да неужто вы, господа :милостивые, ду� :маете, будто бегущее, гпбпущее войско пробудит в опо- 3давших к паходу жажду подвига п великую доблесть? Или, :может, от крепостных мужиков помощи ждете? Они, если б :могли, задушили бы нас не хуже турка. Разве не они прятали от нас припасы? Хуняди собрал все свое красноречие, чтобы убедить тех, кто был охвачен нерешительностью и страх ом. Ведь это был его первый самостоятельный н подлинно большой военный поход. Что скажут враги его, если оп, прожуж жавший им уши требованием подняться, оказат ь туркам ;нестокое сопротивление, теперь, при первой же встрече, убежит от них? Этого произойти не должно, ибо это рав носпльно смерти, а тогда пусть уж лучше настоящая, сл авная смерть на поле _брани . . . - Помните, господа, на нас ныне устремлены _взоры не 1·олько вашей страны, но и самых отдаленuых зе!'.1еJJЬ. Христианская вера и судьба отечества в наших руках. Не 2Н
МОЖ€М мы трусами себя показать. Ежели хватюю у на с смелости и чести выступить, о братно пути нам пет. Не сможем тут остаповить язычников-турок - потеряем все ... В конце концов спор решилп слова епископа Дёрдя: - Если надо, Я и один останусь с господином вое водой ! После этого нп у кого не хватил:о смелости выска.. . заться за отступление, п все то тча с принялись обсуждать военныii план. Хуняди рассказал о своем замысле: пре.. . жде всего, нельзя дожидаться нападения турок, а з а в тра же, на рассвете, едва забрезжит заря, атаковать их, ибо, ежели начнут они, остановить натиск будет трудно. Вто.. рое: больш ую часть войска следует ра зм ест ить на обопх фл а нгах , потому что т урки, атакуя в ответ, огромной мас- -сой своей сомнут· центр, а то гда двумя крылами можно будет охватить их с фланго в . План Хуняди быстро б�?!Л принят, оставалось только решить, кто и где будет командовать. Хуняди взял с ебе левый фланг, на иравый поставили Мате Цудара, а коман довать центральной группой вызва лся сам епископ Дёрдь. - Ты велиюrй муж, святой отец, - с теплой благо.. . дариостью радостно улыбнулся ему Хупяди. - Я дам тебе в помощь своего бра та Янку. .. На другой день утром они дождались, пок а турки на.. . чали утр енню ю моли тву, и, когда под стонущие завыва .. . ния и мамов те бросилис ь на землю, повернув лица к во .. . стоку, венгр ы по звуку трубы, означавшему сигнал к атаке, ринулпсь к пологим склонам холм ов. Несколыш пушек, установленных впереди войска, со стра шным гро.. . хотом рассыпали смертоносн ы е железные ядра, и в ен гры, воспользовавшись п одняв шейся н ер азберихой , неожиданп u очутились у передовой люi:пи языческих войск. Турки па ожпдалп с толь великой дерзости, чтобы намного уступав шая и:м "Iислом христианская армия, занимавшая к то�tу же зна чительн о менее выгодную позицию, начала а тану, и теперь онп, еще не пр идя в себя nосле молитвенной .отреш енности, б есnорядочно за:метались в неописуемом смятениИ' и замешательстве. На устах имамов заме рJ! Э мирная, за уны вная утренняя молитва, вместо нее посJIЫ.. . шались крик и ужаса и яростные, дикие призывы к бою. Воена чальникп с-саблями в руках гонялис ь за бегущюш 215
в панике солдатами, подкрепляя_ боевые завывания пма• мов витиеватыми турецкими ругател ьствами. Сам Ме зид бей, старый бородатый турок, стоял в дверях шатра, рвал на себе волосы и бороду и, воздевая кулаки к небу, сыпал проклятья ми, а потом не побрезговал, схват ил саблю п вместе со с воими военачальниками, словно паотух стадо, принялся сгонять воинов в чалмах. Когда турки кое-как павели в войске порядок и по строили &о к бою, венгры добраJшсь уже до шатров военачальников . Центральная армия под водительством епископа Дёрдя и Янку продвигалась вперед, -в то время как оба фланга оставались далеко позади п стараJшсь рас тянуться как можно шире. Правда, еписноп Дёрдь, пзум ленный и воодушевленный успехом первых минут, одного за другим посьmал R Хуняди и Мате Цудару ионных гон цов, призывая : - Бросайте сюда все силы! Турон бежит! Однако те придерживали сь задуманного плана и до поры до времени не вмешивались в сражение, а продол жали: ра с тяги в ат ь нрылья-флаигп, словно птица, готовя щаяся R полету.. . Первоначальиые надежды епи:снопа продержались пе долго, а лишь до тех пор, пона обрушивши:еся на головы турок сабельные удары, ружейные выстрелы, ливень но пий и стрел , а также брань и: понукания военачальнииов не заста в или их вспомнить о том, что спасение - в обороне; за телами павших под первыми ударами: опи неожиданно построились в боевые порядки: и одним махом остановили рвущихся на холм венгров. Некоторое время борьба ве лась на одном месте; назалось, набегавшие навстречу друг другу волны сталкиваются с равной силой, не могут по бороть друг друга и расходятся, чтобы вновь схватиться... Еписноп Лепеш и Янну сраж!lлись в первых рядах: на белоснежном своем ноне епископ в черной сутане, с раз вевающейся белой бородой, со сверкающей саблей был похож на херувима-мстителя. Турки не могли у стоять перед его саблей и все же неудержимо рвалпсь R не му, - Мези:д-бей натравливал на него лучших бойцов и даже собственных телохранителей. .. А епископ истреб лял их одного за другим. Мало-помалу вокруг него вырос настоящий холм из смертельно раненных солдат и лоша дей со свернутыми шеями, проколотыми и сломанными ногами; ero- собственный н опь едва пересночил через этот 216
холм, когда епископ кинулся остапавливать обратившнйся в бегство отряд. - Не бегите, стойте, мать вашу так! - в бешенстве орал он. - Не бегите, а не то зады вам порублю!. . Потом епископ начал мою1ться, но так грозно и с не� и:стовством, будто проклинал. - Помоги нам, господи Иисусе, единый святый бог! - взывал он неустанно, по турюr, которые не понимали слов и могли судить лишь по тону, вероятно, думалп, что он бранит либо своих бегущих солдат за трусость, либо пх. И Янку прекрасно показал себя в бою. Он не кричад, правда, как епископ Дёрдь, а сражался, сжав зубы п още рившись, будто злобный пес, но на удары не скупился. Нельзя было пожаловаться п на его воинов, хотя боль шинство из них зна.'Iо турок дишь понасдышке п сначала чуть ли: не со страхом кололо пх копьями и рубило саб лями, словно считая, что дело это напрасно е п никакое оружие нехристей не возь м ет, однако, увидев показав шуюся из-под кафтанов кровь п покатившиеся головы в чалмах, они совс ем осмелелп. Наемные солдаты сража лпсь храбрее всех и с величайшим спокойствием, особен но лучшшп и cтpe.'IIOI. Они истава::ш на колени подде своих коней, метрах в ста от какого-нибудь кипящего клубка дюдей, и, будто соревпуясь, цешшись в турок. Я во-он того, бодьшебрюхого, сниму... - А я того, что на черном н:оне п в красно1I тюрбане.. . - Уважу турка, который со знаменем .. . Они заран ее говорпшr, в кого целятся, а есди действи тельно попадашr, rюроткпм пшапьем возвещали о собы тии, словно упражнялпсь дюш, на н:репостном дворе; только топ вьшрпков бьш бодее во:шующий, словно окра шенный висевшей пад пшi с:1 1 ертельной опасностью. Для нпх это бы.-:ю не пустое бахвадьство, а необходшюе прп их профессип доказательство своего уиения, пбо каждый дист лавра означад более высоr{ую плату. Долгое время бой шед па одно:� � �rесте, первоначадь ныii подъем христпапсн:ого войска вес ещ е успешно урав повешивад патиск турок. Однако за турецкими отрядами, уше вступпвшпмп в бой, из лагеря подходпшr вс е новые отряды; постропвпшсь, они бросалпсь на сражавшихся с пеослабевающей сиЛой христиан. Rогда одну шеренгу . турок вынуждали к отступпешr ю, на ОI�ну eii станови'! 218
лась другая, третья, и постеленпо образовалась пастол4 щая плотная стена, о которую разбивалиr.ь люба я отвага и воодушевление ; потом стена эта двину лась впиз по склону , попачалу медленно, nотом все быстрее, словпо то был горный обвал, и венгерское войско д рогн уло, па чало отступать. Сперва туго, шаг за шагом, защища я Itаждый клочок земли , nотом - когда д винувшалея по склону человеческая лавина покатилась вс е быстрее, - спасаясь чуть не бегством! Правда, епископ Лепеш все еще брапил своих сол дат: - Не бегите, мать вашу так! - И тут же свирепые ру гательства переметал мольбою: - Помоги нам, господи Иисусе, свят ый и единый бог! Но даже он не мог те n ерь устоять п еред турками. В пылу крова вой битвы оп начисто позабыл обо всем, что реш ил и вчера, в нем жило лишь желание выстоять, усnешно сопротивляясь, и он вс� nocЪIJiaл гонцов к Ху няди: - Бросайте сюда все сил ы! Однако воев ода, будто на глазах его шел nустячный рыцарский турнир , пе обращал внимания на гонцов, nод летавших к н е му на nокрытых иеной конях . С каменны�t лицом он выслушивал п росьбы, требования о nомощи, ко торые - даже в nередаче гонцов - так и обжигали волне- - нием, а если и ронял слово, то обращено оно было It во еначальникам nодчиненных ему отрядов: - Теnерь возьмем немного nравее. Лучниi<ов и стрел ков nоставь те в пе рвые ряды! А как ск омандую атюtу, ты , госnодин 3ахони, туркам в тыл заходи, чтоб отрезать их от лагеря!. . А ты, госп один Секей, атакуешь тех, что n лагере застряли! .. С ейча с, когда он стоял в самом центре велИiюй битвы, происходившей в нескольких сотнях шагов от него, шумы, хрипы, тресR и стоны, достигавшие его уше й, благо творно подействоваmr на его взволнованные н ервы, сми рили смешанн ое со страхом нетерпение, - он вдруг со вершенно успоRоnлся. Каждым нервом оп ощущ ал на дежность своего nлана, вымеренного, точно построенного в мыслях, - таR слепец, злая дорогу, ногами осязает цель п смысл каждого шага. Его неnоRолебимое спокойствие не наруmп:тпrь и тогда, Rо гда цептральная часть воЙСI<а, ·ко торой иомандовал епискоn и Я нку , начала отступать 219
все быстрее, а потом побежала, - почти бесстрастным го лосо м он продолжал отдавать распоряжения: - Н'.ак дойдут онп до склона того холма, так мы на них 11 ударим! Но уж тогда - все вместе! С эт им он отправ ил конного гонца и к Мате Цудару, а своему вой ску повелел под прпкрытием кустов прибли зиться к турка м с фланга. Находившпеся при нем дво ря не, видя отступление отрядов епископа, все более пыл к о уговаривали Хуняди поскорей идти на помощь. Одна ко Хупядп сидел па коне, нахохлившись, упрямо сжав рот; он наблюдал сгрудившихся в смертельной схватке воинов и ничего не отвечал на призывы поспешить, толь ко вновь , еще раз более твердо повторил: - Rак дойдут до склона того холма, так мы на них и ударпмl Но уж тогда - все вместе! А турки продолжали атаковать центральную армию. Налезая друг на друга, вопны в тюрбанах стремил п сь к епископу. Правда, воiшы-христиане, заметив оnасность, угрожавшую их вожаку, окружили его защитным коль цом, но непрерывно прибывавшие человеческие волны захлестывали и смываJш их. Нак онец чья-то стрела попа ла в лошадь епископа, с болезненным ржаньем конь рух нул под всадником. Обезумевший людской поток сомк нулся над упавшим бойцом, затем снова откатился , но лиш ь на мгповенье, чтобы вновь сомкнуться, - епископ так n не uояшшлся более на его поверхности. Быть может, его заколо.:ш копье}t, может, кривая турецкая сабля срубпла (':liY голову, может, затопта ли озверевшие кони .. . Част ь войска, которая видела гпбель одного из своих в оеначальников, в панпке бросилась врассыпную, и лишь натиск тех, кто, находясь в задних рядах, рвался вперед, помешал их позорному бегству. А турки, воодушевле нны е удачей, атаковали с еще большеЛ силой 11 неистовостью. Вслед за епископом пм захотелось лишить венгров п дру гого вожака, и те, кто только что затоnтал отца Дёрдя, теперь всем скопом устр е мплись к Янку. А он, молчали вый JI мрачный, nродолжал колоть, рубить, сокрушат ь их. Но против столь огромного численного превосходства , про тив этого гигантского войска, которое могло смять хрп сти:ан однпм своим ве со м, мало было одноii отваш, дari-.'e еслп за пей стоялп �;множавшие сплы псступлеппе страстп 220
и страх за свою жизнь. Вскоре Янку постигла участь ешrскопа Дёрдл Лепеша.. . Изрядно поредевшее войско, потеряв обоих воена чальников, сразу прекратпло сопротивление и уда рилос ь D беспорЛДОЧПОС бегСТВО. ll ЭТОМ стреМИТеЛЬНОМ сумбур НОМ отступлении не оставалось уже ничего от хорошо про думанного военного плана, не оставалось даже ожидания, надежды на отряды, которые придут па помощь, - это был о лишь ланическое бегство ради спасения живни. А ведь едва они достиглп склона холма, к ак густые, росшие по обе стороны поляны нусты ож или , и па турок, о дурманенных лихорадкой победоносного преследования, обрушшшсь две новые христианские армии, внеся по меньшей мере стольно }I\e смятения, нак и первый не о жиданный натиен головного отряда . Т урки, увлеченные пр еследованпем, не мо гли сраву сдержать свой порыв, а т е отряды, которые не принимали участия в погоне ва хрис тианами, не сумели тотчас же плотной шир окой сте ною преград:ить дорогу врагам. Те же внезапной атакой прорвались между их рядами, равделили их, оторвали друг от друга и произв ел и ужасающие опустошения. Неожиданная атана и вызванная ею растерянность, в ероятно, решили бы судьбу сражен ия, если б ы спа с авшееся бегств ом центральное войско теперь вдруг повернуло навад, и , воспользовавшись великой па · никой, бросилос ь на турон, тем более что с тыла н а них обрушился Захо ни. Однако вожака , который о тдал бы воодушевляющий nриказ, уже не было, тут властвовал JIИПiь бе вудержный стр ах. А турки, правда, ценою многих потерь, понемногу опомнились, равверпули сrюи ряды против наступа в ш его с трех сторон врага и, т а к как недостатка в людях у них не было, снова проти вопоставилп венграм несломленные силы. Кавалось, опять повторится nрежний поворот и турни снова вовьмут верх, если смогу т отдышаться. . . Хупядп потерял прежнее твердое и х ол одн ое спокой ствие п неистово бранил и проклинал епискоn а и Янку за трусость... В сражении он почти не принимал участия, держалел повади бросавшихсл в атаку шеренг и , напря ж енно вглядываясь, ждал, когда же бегущие повернут о братно... Наконец, не сдержав губительного нетерпения, он 221
саблей прололшл себе путь в первые ряды , где отличалсл Андор аш Бебеii. - - Веди войско !-заорал Хуняди е.му в ухо. - Ес.111 даже никому не придется спастпсь, все рав но - не с.меть отступать! Больше он ничего не сказал, повернул копя, вышпб из седла налетевшего на него турка п поскакал вдогонку за беглецами. Он догн ал их уже дален.о за холмом. Ваглп;r его повсюду искал Янку или еписн.опа Дёрдя, по ни тоrо, ни другого нигде не было. На мгновенье сердце ero пронзила боль, чувство nодлинн о го страдаппя, но ;но продолжалось лишь один миг, - и он ринулся в с а мую гущу своего раабегавшегосл !Jоnнства. _ - Господин Готхаллоциl . . Господин Хедор п! .. Госnо дин Понграц!.. - кричал orr, аавrrдев в толnе несколыю военачальников, ноторыо и во время бегства ue nрояп� ляли лени. - Ваши милости, не бегите! Поворачивайте обра тно ! Яаычникоn мы. побье м, по тольно с в а шей ПОАЮЩЬЮ ! С большим трудом Хуняди удалось остаповить и прп� вести в чувство поддаnшеесл пашшо войско, и теперь оп стал во главе его. Воодушевленные воины устремплись обра тно. И вовремя, ибо тесшшые с трех сторон язычiШЮI успешно выстояли атаку п тепер ь началп забирать верх. Однано нападение с четвертой стороны. совершенпо их ошеломило, словно появл ение новой армип в ы звано было JШКой-нпбудь таинств енной колдовской силой: они вдруг прекратили битву и, ища сщ1сепия, ударилпсь в отчаян ное бегство. После того как судьба сражения была решена и турки откатились столь далеко, что уже не при ходилось бояться их возвращения, Хуняди обош ел поле битвы, осматривал подряд труn аа трупом, которыми были сплошь усеяны склоны хо лмов. Он искал Янку и епископа Дёрдя . �J а думчпnо остапавлив алея над трупами с раар убленпымн ч ер епами, над мертв еца ми, с н.оторых сорвано было даже платье, и мучительно вглядывался, пытаясь по TO}Iy, что осталось, отыснать з наБо мы е черты... Еnископа Лепета он Tai< и не нашел, но Янку, на конец, увид ел. Брат лежал nод мертвым турко;и, быть может, именно тем, который убпл его; он та к и засты.1: в noae борца - аубы его былп стиснуты в неутолимой ненависти, он сжимал мертвоrо врага, словно и сейча с 222
вел с ним: б ой . Хуняди стоял над пим, смотрел на иска женное, с �r ер т ел ьн о бледное лицо, кажд ая черта которого врезалась в его душу за долгие д е с ят илетия , смотрел па повернутые вверх белки глаз и понимал: того, кого считал оп безначальным и в ечным , о rибелп кого никогда , ншюгда не думал, больше не существует. . . Вот перед ним лежит Яш{у, его 1\IЛадmий брат, к са�юму сердцу прюшиевmи:i i , вот он пред ним, почтп целехонь кий, л п mь на лице написала боль, будто e�ry снится кош марный сон... но nак ни бу�и, как ни трясп его те перь, он никогда больше не проснется, r' ан шr зови, шшогда не ответит ... Хунядп смотрел на росток одной с ним вет ви, сломанный внезапной, нежданной бурей, смотрел и не мог поверить, что это сл учил ось . . . И вдруг, словно его ударили по затылку, рухнул рядом с Янку на кол ени . Оп целов ал похолодевший, разгладившийся лоб, ледяные щеки, потом оглядел п окинутое после доб рой работы поле боя - и вдруг одновременно и заплакал n засмеялся. 10 Ракошская ярмарка затихала, подходила к концу. Стада пригнанного сюда откормлепного скота и прочей домашней твари поменю:ш хозяев, а если п нет, все равно уже не пмело смысла тратить на жив о т ных привезенный на телегах дорогой кор�r, так нан серьезные покуп а т ели все разъехались. Ленивые п бранчливые гуртовщики гнали ста да по широким безлюдным дорогам:, а на истоп танном и утр а мб ов анном животными ярмар очном поле уже выр асталп один за другшr ш а тры представителе-З сосл овий , собиравшихся для выборов правителя страны... Несколько дней продолжался наплыв посланцев дво рян в повозках и.: :r п более парадных наретах; те, что прибы вали с дальних концов страны, из Эрдея или с юrо-за падной Задунайщины, выехали за нес коль ко недель, чтобы не опоздать. Многие везлп с собой жен -не так уж часто в жизни мелкого двор янин а выпадет случай увидеть Пешт и королевский дворец в Буде, построенный Сигизмундом. Это ради них задержались здесь по сле яр марки торго вцы безделушкамп, шелками, бархатом и иро чим:и мил ы м:п женскому сердцу товарами. И ра счеты не 223
обманули то рго в ых людей, ибо дворяне не жалел и при везенпых с собою та леров. Были здесь и посш1нцы городских ремесленнико в . Впервые за долгие годы появплпсь о нн на Государствен ном собрании и чувствовали себя довольно стесненно. Они разбили своп шатры на берегу ре 'Iушют , Ран:ош, чутт, поодаль о т лагеря дв о р ян , тси самым каr> бы молчалпво признавая, что их слова и выь:ршш звучат потише дво рянсн:их. Про себя, оДнако, они так не считали и даже гордились своей с1шою, сделавшей их голос с толь значп тельн ым для страны, что и дворянСiше сословие хочет его услышать. Обособились они скоре е потому, что ср еди своих им было посвободнее : прибыв из разн ых городо в страны, но с одiшюювьгшт плацами, заботами, свя з а н ные общими инте р ес а ип, они лучше чувствовали себя друг с д руго м, нежели в обществе громн:оголосых дворян. Сойдя сь в шатрах, онп тихонько обсуждали о бщи е про бл емы - ному отдать голоса и что с е бе выпросить, на кие поблажки ·в ыторговать в обмен за услугу. Вне шат ров о ни держались очень тихо, очень снромно и даже порядочных кутежrй не затевали. Д воряне пх ст о рони лись, словно то была I{акая-то песур азная пор ода, и между собой отпусн:али порой пздевательсние шуточни в адр е с «башмачного сословию>, но, таи нан: хлоп от с реме слен иинами не было, оставляли их в покое. Могуiдествf•нпые в ельможи на сей раз о становилист, не в Раноше, а наверху, в Буде, по очень часто Jщв ещали собпр а в шпе ся сословия, вербуя сторонников. Они обходили все шатры, не иренебрегали и посланцами го родо в , пели хвалу своим кандидатам, - стараясь, главным образом, убедить в том, 1\ai\ много выиграют дворяне н реме сленниют, сели выберут' пх человека. Вербовна сто ронников шла пока штшь по ти х о нь ну , доверительным ше nопю�r, но паибо:тее вероятные имена все боле е выделя лист, из общей :-.1ешатпшы. Двое << инозеliЩеВ>> - Циллп и Ист<ра - не могли прп сутствовать па выборах : Ц иллп еще в прошлом году, когда Хуняди одержал над цим новую победу в столюю вениях прп Драве, уехал в Вену вести переговоры с Юi пep aтopOlll Фридрихом о в е нге р ених делах, Исr>ра же от �ижи вался ш'i севере, в крепости Лева, подс тере гая7 будто голодный паут>, ногда в е го сетп вновь попаде т каная-нибудь славная добыча. Н о тшн нп далеrю они 224
были, волю свою умели дать почувство ва ть п оттуда. Все знали, что Гараи, в согл асии с ними, любой ценой х о тя·r изб ра н и я правителеи дес пота Бра шювича и что род ственники Гараи Сечи получили серьезные посулы в об мен па поддержку... Была партия п у воеnоды УйJiаки, правда , ue очень многбчисJiенная и ыогущественная, с о стоявшал из его бли ж а йш его , са мого узкого оиружения , по и она не сиуrшласъ на обещаrшя. ]{ шrм принадлежал и впшед шпii в спд у Понгра ц Сентюшлош и, который все е ще не примиршrся с Цшши, да и с Искрой вел постоян ную борьбу из-за по:местпй вокруг Тренчена и Нитры, по Яношу Хуняди он тоже не мог забыть полученного от него в прошлом году урока... Две эти: партии во всем резко расходил псь и: только в одном всегда бьши согласны без вс я ких споров : в том, что нельзя позволить Ннко Ху н яди с тать правителем... Ведь имя Хуняди б ыло зде с ь третьим, и называли его чаще и громче других. Rоролев сюrй наместник Хедервари, Перени, Бебеки, Цудары, ро дичи его Си:лади n целая армия крупных дворян стояю1 за него, но добьются ли они успеха, пока было неясно. Во всшюи случае, хотя открытие Государственного собрани я задерживалось на нескольно недель, м елкие стычки и борьба за влияние на прибывающих представи телей сословий были в разгаре. Вновь прибывший не успевал еще ра сюшутъ шатер, каi\ на него наки:дывались вербовщики либ о одной, либо другой партии с тем, чтобы н есчас тный в первую очередь услышал их речи. Разуме ется, он всех доброжелательно выслушивал, всем давал заве рения , но все же истинные п окончател ьные мн ения складывалпс�> во время бесед, происходивших в глубине ша тро в среди своих. Каждый привоз ил с собою груды щалоб и пожеJiаiiИЙ, нак собственных, так п до в еренных е му оставшпмся доиа много чисJiенным клан о м двор ян, и те п ер ь , во время непрерывных советов, взвешивал, при м ер ив а.тr, на стороне каrюго нандидата можно получит r, успоноительныii ответ. У всех Ю:1ндидатов пм ел псь сто ронники, безудержно восхвал нвшие своего ставленника, но у других было по меньшей мере стольна же возра жений и обвинений в его адрес. Однако почти все беа исключения сходrшись па том, что за тея с выборамн правителя не самое удач н о е решение: надо бьr.тю бы по ложить ко нец затянувшемуел вот уже на дв а года не определеннюrу положению, - стране нужен был нороль, 225
пбо nриказы вать жел али все , а подчиняться юшто пе хотел . Но ко му быть королем? :Многие с полной убеж денностью утверждали, что Уласло жив, он не погиб в за кончпвшейся поражением битве под Барной, а томится в турецnом плену.. . Иные, напротив, зна:1 1 и с полнейшей достоверностью, что в плену его нет , а отправился он на родпну, в Польшу, п слыш ать более не желает о венграх . .. Ну, еслп не желает, так п бог с пи11r, пусть живет, где e�ry угодно ! Есть ведь еще совсе м молодой Ласло , ро дпвшлйся уже после смерти своего от ца, ,но его не хо чет выдавать импер атор Фридрих, покуда не получит серьезной роли в делах управления страной. - Граф Цилли пойдет императору навстречу! -по догревали страсти: сторонникл Хуняди. - Он и сам В:\Iе ст�с императором хочет сесть нам па шею! .. А еж ели: с Фридрихом не зал адится, т ак с помощью деспот а Бран ковпча... - Хуняди сломиЛ" себе шею, с императором тор rуясь, - отр ажали нападки люди Бранкови:ча. - Ему па- 1\I естни:чество надобно, на что ему король... - Для того и Ул асло дал погибпуть у В арны, чтоб сююму вместо него власть захватить!.. Так перечисляли они наперекор друг другу действи тельные и мнимые ошибки и грехи ставленников враж дебной партии, да с таким великим усердием, что иной раз чуть люmни с телег не вывор ачивали и с их по мощью не реш ал и дело по справедливости. Парирун кознп противников, каждая сторона не лепилась распускать слухи, чтобы, ссыл аясь на них, окончательно поколебатъ стрелку весов в свою поль зу. Невозможно было выяс нить, откуда исходят подобные тол ки, ибо и самый пер вый распространитель слуха передал его якобы со слов паппочтеннейших особ, поэтому на нем уже как бы стояла печать того дух а, коим формировалось и контролирова лось обще ство... Та к в последние дни разнесся невесть от куда взяв mпйся слух о том, что в Хуняди, собственно говоря, те чет королев ская кр овь, он подлинное дитя Сигизмунда, дитя ero истинной любви... Находились даже люди:, кото рыl\1 был известен не только самый факт, но и все обстоя те ;хьс тва, ему предшествовавшие. Будто бы король, в пюrять о любовном свидан ии, подарил прекрасной девушке дворянке перстень, чтобы, если родится ребенок, яви:- 226
лась оп а с этим перстнем ко двору. А подрастающее дитя, словно угадывая чудесное значение пер стня , очень любило играть с ним. Однажды, когд а ребенок играл так . во дворе, черный ворон внезапно кинулся на перстень, привлекший его своим блеском, схватил в клюв и взле тел. Однако ребенок , которы й-до сих пор проводил вр емя лпшь в играх, возясь в грязи, пыли и камнях средп двора, и оружие видел т олько издали, но никогда его не касался, бросился за луком, на тян ул его, пустил стр елу и сразил ворона-грабит еля... Ему удалось вернуть п ер степь, и, ко гда через долгие годы оп явился с ним ко двору Сигиз мунда, король сразу nринял его к себе на службу... И с то рия эrа авучала столь красиво, что сторонники Бранковича попытались лишь иревзойти ее, утверждая , будто деспот - сын сул тана Мехмеда, захвативш его Ни кополъ .. . Слухи этп, как ни верили в них сторонники и как ни с т ремилис�?. их опровергнуть прот ивники, были, разуме ется, лпшь легкими схватка ми и подд ерживали позицию самое бо льш ее в к а че ст ве внешних, отнюдь не решающих, доказательств. Ибо даже самые упорные сторонники Брав.. ковича задумывались, когда, напр имер, пр иверженцы Хуняди спрашивали у них: не думают ли они, что именно и з- за своего султанского происхождения деспот любит nорой бе сnок оить владения и крепости пр очих госnод? . . Наравн е с турецкой опасност ью вопрос об опустоша вш их: страну вельможах тревожил здесь каждого, и дворяне nрежде всего на них пекал и хоть какой-нибудь управы. С при бл иже нием дня выборов съезжалось вс е больше п ославц ен дворян, они то и дело сдвигали головы, со биран сь в шатрах, и на этих пр едварительных советах вс е ча ще звучало имя Хуняди. Без его удалп быть бы нам ныне под турком.. . Да п э rпх господ только он сумеет пр и струнить..• Как Цилли, которого он дважды подмял... Или как черного Понграца С ен тм юшоши. . . Так rоворилп они, л этих одобрительных, воодуше в ленных голосов стап о в ил ось в с е больше. Вечерами, когда дворян е собирались то в одном, то в другом шатр е отве да ть вина, прпвезеппого из разных · концов страны, все чаще звучали виваты в ч есть Янко из Хупяда. Затем некотор ые из ш1х подымались и шли в лагер ь посланцев 227
городов, выспросить, что там. думают о подобных вива тах, - т е же, в свою о че редь, сдвигали головы, и тихонько перешептывались, совсем как старухи, а затем и сами скромно и чинно выкрикивали : Виват Янко из Хуняда l Наконец настал день выборов. Хуняди в Буде - о ж и дал известий о ходе Государственного собрания : его до веренные люди безостановочно сновали между Будой и Ракошем. Сейчас в его покоях сошлись Шимон Роз гони, Петер Пер ени, Андораш Бебен, Мате Цудар, Михай Силади, еще неснолько нрупных вельмож - родич ей Си ладя и Янош Витез. В великом в олнении они сиделп вокруг стола, но Ii то- н ибудь один непременно стоял у онна, высматривая прибывающих с самыми свежими новостями гонцов. Все полученные до сих пор вести были благоприятными : королевский нАместник Хедервари еще не открывал Государственного собрания, еще не задал вопроса, кого хотят сословия п р а вителем, а впваты в чест ь Хуняди уже гремели вовсю. Но толпу в едь никогда до конца не поймешь : быть может, в следующий момент, услыхав иные виваты, которые прозвучат громче, люди отда)tут свои голоса другому. Чтобы скоротать тягостное, почти остановившееся время ожидания и нак- то смыть, растворить накопив шееся в олнение, господа пили, и от впна голоса их вскоре окрепли. - Господин Уйлаки ме.чется по Буде, как неприка- янный! .. А гоi'подин Цилли в Вене места себе не сыщет ! .. АчехИскра- в Леве!.. Не везет им, сам господь от них отвернулся ! Он ныне за нас стоит!.. Хуняди с тихой улыбкой молча сидел в конце стола , слушая речи, в которых таилась окольная похвала ему. Он огляды вал сидевших вокруг с тола , всматривался в усатые, бородатые лица. Rановы истинные мысли и на мерения, что скрываются за растянутыми в улыбку рт а ми, за словами восхвале н ия? Чего ждут от н е го эти люди взамен отданных ему голосов? Твоя милость, говорят, латыни не знает, - обра тился к нему Шимон Розгони. - Сторонники Уйлаки 228
беснуются : дескать, может ли стать правителем тот, к!'о латыни не знает, да и читать-писать лишь ное-как умеет! А я тогда сказал им: не беда, коль он и не знает по л атыни, зато туркам да вам сумеет на зады разборчи вую .печать поставить и предупреждение написать, что б пон:ой страны не смущали ! Господа встретили его слова громким хохотом. Сам Хуняди улыбнулся, хотя укол был ему весьма непр ия тен. Тан и раздавил бы сейчас кубок, ноторый сжимал в руке! Но времени переживат9 обиду не было - пр нбы.Jt н овый гонец. Гонец встал п осреди зала и громогласно объявил : . - Милостивый тоеподин Хедервари сообщает, что правителем теперь уж наверняка стапет главный воена чальник господин Янош Хунлди ! Вельможи повскакали из-за стола, п уже в который раз за этот день зазвучали виваты. Хуняди чу вс _ твовал, твердо зпал, что должен выиграть это сражение, он и не допускал возможности проигрыша , но все же известие приятной, теплой волной пронатилось по его сердцу, сра зу смыв недавнее огорчение и тревогу. О п тотча с н а п олнил нубок п залпом осушил его. - Ведомо ли ва:\-I, господа, - гр оА-шо ВСI{ричал он, - накой закон я издам пр ежде всего? О снесепии наждой нрепостп, ноторал делу защиты страны не служит. А моп - все для ее защиты!.. Оп откинулся па стуле и впервые за долгое вре�1я засмеялся с торжеством 11 облеrченьем; от грозноrо этого веселья даже р азгулявшисся вельможи притихли . 1\репость Хуняд выглядела т а к, будто давно находи лась в осаде, п вот сейчас паступпли редние минуты за тпшья, ногда все уцелевшие п невредимые ее защит пиюi стараются поснорее заткнуть бр еши, заделать раз рушения , причппенпые пушками и метательными маши нами : повсюду строили, сверли.:ш, тесали. Из-за лесов, возведенных для ремонта старых и строительства новых башен, стен, . вышек, из-за , намней, нагр оможденных в ожидании 1ш мнетесов, из-за известковых ям, ведер с И3- вестью, из-за :множества суетившихся людей по крепости едва можно быЛо передвигаться. И будто здесь строи л ась настоящая Вавилопсн.ая башня, СI\Возь адский шум 229
mл:, стуr\ молотков, грохот наковален пробиваласЪ отчаян Ifа я мешанина языков : м иланские зодч ие, флорентийсипе J>амнерезы, немецкие медншш , чешсние стеколБщикп, венгерсюr е обжигал.ьщики извести, румынские резчики по дереву и носильщики намней пытались убедить друг др уга в своей пра воте. Со строгими лицами произносил и 1!fстные слова одобр ения, улыбаясь, сыпали отборными Р}тгательствами, но все это было совершенно н еважно, даже если бы случайно двое встретившихся понимали языi\ друг друга; в страшном грохоте онп все равно но уловили бы ни единого осмысленного слова. Тот, кто видел в эти дни Хуняд, вправе был усомниться, что из этой полуразрушенной, беспорядочно перекопанной, р асковы рянной груды камней когда-либо возродится I\ репость. .. Сам Хуняди - впрочем с величайшим увлечением при нпмавший участие в пла нировке строительства, в сове щ аниях с мастерами - теперЬ не слишком верил в успех и, когда мог, прятался от шума и гро хота, которые сво дили его с ума. Но спрятаться было делом нелегким, т а к I\ак строители не забывали даже о самых отдален ных закоулках крепости, везде находили то, что т ребо вало пер естройки, - то, без чего I\ реп()(:ть не будет по хожа на италийскую либо иную запа дную рыцарсную крепость. .. А госпожа Эржебет, взявшая на себя роль пол tюводца и возглавившая иреобразовательные работы, не отклоняла ни одного разумного па вид предложения ; одпажды во главе победоносного войсна стенольщиков она вторглась в спальню, где господин Япоm занимался государственными делами, и оттеснила его в гостиную, а на следующий день, пр едводительствуя медниками, вы лшла оттуда - и так до тех пор, пока он панонец не разбил постоянный лаге·рь в оружейной... Правда, при бывшие из баварского герцогства стенописцы и здесь не хотели оставить его в покое, но тут уж он ононча тельно разгневался и не пустил и х к с е бе, Kai\ пп молпла его го спожа Эржебет. чем толыю ни прельщала. Да, госпожа Эржебе т была полководцем; I\ НР.Й все обращались за советом, шли н: ней с жалобами и с просr,_ бами. Она везде успевала, распоряжалась весело и увле ченно, будто с разрушением старой нрепости рушилось n ее прежнее, в бессмысленной тишине протекавшее су ществованиr. будт о вместе с новыми благородными лп tшями заново возведенных и украшенных стен отстраи- 230
валась, полнясь содержанием, и ее жизнь. Лишь теперь выяснилось, какой тонкий у нее вкус, rшп велико понп· :ма ние искусств а и всеrо пренрасноrо : по любому поводу она моrла высказаться, сразу же разрешала все возпп· павшие вопросы, и, если выбирал а rшную-нибудь отде .:ш у, убранство, они непременно были самыми нрасивымп, са· :мымп ориrинальными, Господин Янош :.юr споrшiiно 2�1
сi'рываться в оружейной под предлогом ср очных государ� с твенных дел , во всем мог ей довериться. Ничто не ускользало от ее внимания, и даже нрасть п обманыват ь н а глазах хозяйки крепости вряд ли было возможно. Ее и повстречал первой епископ Янош Ви:тез, в одно прекр асное весеннее утро въехав в крепость верхом n сеnровождени:и: многочислеиной свиты. Спрыгнув с кон я , ов: с тихим удивлением оглядел изуродованный Jiecaмu двор, загроможденный грудами: камней, ведрами с из� весть ю, обломriами мр амора, окинул взглядом полураз � руш енную-полуотстр оснную крепость, когда же за всем э ти м увидел руководившую р аботами: Эржебет , то так и застыл от изумления. , - Никак ты зодЧИ:\I стать собрал ась, сударыня-с еет� рица? - смеясь, спросил он, звучно облобызав ее в обо щеки. - Нинан зод•шм собралась стать, <'Жели з анялась столь не женским дел ом? Эржебет раскраснел ась от его поцелуев , словно при пяла их не нак родств 2нные или отеческие. Да п сму щение, вызванное неожиданны м приездом епископа, про шло не сразу, - в замеш ател ьстве, чуть не заикаясь, она отозвалась : • - Зодчим ст ать не собираюсь, но нр епость хочу уют ны м гнездом сдел ать. - Это не внешними укр ашениями дается, сударыня.,. сестриц а. А тем, таптел ли внутри мягкость да уют. Или тебе то неведомо? - Ведомо, отец епископ, право же, ве домо. Но еслн внутри .мягности недост ает, можно восполнить ее хоть внешними унрашениямп, я тап ду маю... Согл асен ли ты, отец Янош? Елисноп не пожелал заметить обращенный Ii не му naмeii и перевел раз г овор: - Все же во внешнем убранстве, пожалуй, Jiучше разбир аются �r астера, это му обученные. Однако при все м том его очень заинтересовало, что и нан делает ся в замке, чт о и почему одобрила Эржебет, и всrюре они уже с увлечением ходили среди разворо� ченн ых камней, постоянно угрожавших рухнуть лесов, осматривая все подряд: кладку стен, мельчайшую резьбу, вся че ское убранс тво. ' - Очень кр асивы формой своей:, - заметил епископ, указывая на башни, наполовину уже возведенные ; когда 2ii2
же Эржебет разложила перед ним перга мент милане кого зодчего с планом кр епости, ч тобы показать, какова онА будет в законченном виде, епископ Янош не мог сдер жать удивления и восхищенно воскликнул : - О, да таких я и в Италии не много видывал! - Так, может, я все же имею склонность к художе- с тв у? - с гордым -с:мехом спросила Эржебет. - Ведь и моя доля участия есть в выборе плана. - В т ебе очень сильно развито чувство прекрас ного, - сказал Витез, погляде в на нее долгим взглядом, словно жел ая сказать еще что-то. Эржебет угадала недосказанное, заметила этот неволь IIЫЙ взгляд - и, будто испуга вшись, повела епископа дальше, спеша направить его в нимани е в другую сторону : - Погляди, отец Янош, как вырезано окно! Тебе IIравится такое удлиненное? - Пожалуй, я сделал бы его чуть уже. Вот как в Б о лонье видел, в рыцарских замках. Миланские з о дчие хорошо умеют и башни возводить и все прочее, но не умеют выр езать окна с должным изяществом. Для этого 11адобно приглядеться хорошенько к стройным женщи нам - таких только в Болонье увидишь. В Милане-то даже красавицы всегда немного нескладны, вот вр оде этого о кна... Затем, словно опомнясъ, еще р аз оглядел Эржебет с головы до ног и потеплевшим голосом произнес: - Но тебя смело мог взять за образец миланский м ас тер. Ты все еще стройна, как девушка, будто и ne мать двух взрослых сынов ей... - Не льсти мне, отец Янош, а не то зазнаюсь, - сказала госпожа Эржебет, покраснев от удовольствия. - Ты-то хорошо разбираешься в женской красоте. Так го ворят... - Не лесть это, сударыня-сестрица, а чиста я правда, я частенько собирался тебе сказать... Он хотел было продолжить признапие, но вдруг, слов но что-то вспомнив, оборвал себя и пр ог оворил совсем другим тоном: - Однако я прибыл сюда н е любезности говорить, А государственные дела улаживать. Где найти мне rос- 11 одина прави'fеля Яноша? · - О н в оружейной делами занят. Целый день слова от н его не услышишь. 233
- Мы еще поговорим с тобой о стройности окош1ых форм! - сказал он Эржебет и, словно жаждал поскорее уладить пеотл ожные дела , взбежал по лестнице, высоко подобрав сутану, - так подбирают юбку женщины, сту nая ио грязи. Правит еля он п в cal\10�1 деле нашел в оружейной : полур азде тый, б ез беi{еши, кан в сильную жару, Янош Хуняди сидел у столика с короткими козы1ми ножками и, опершиеь rоловой на ладони, склонился над п е ргаментюr, исписанны м густыми сплете пиями линий. Он был Tai{ но гр у жен в свое занятие, что не услышал, как от:крылас ь дверь, и встрепенулся л ишь т огда , когда епископ, н е слышными ша гами , зайдя за сппну, неожида нно закрыл ему гл а з а ладонями. - Эрж�бет! - воскли1шул Хуняди , чуть не задох нув шись от волнен ия , и по голосу ясно было, что смятение его вовсе не от испуга. Rак и но от того, что испу г про шел, стал оттенком бледнее тон его голоса, когда п осле долгого ожидания он еще раз попр обовал у гадать : - Лацко ! :Когда же епископ отнял руiш от его гл аз и с лу кавой улыбкой предстал пер ед нюr, Хуняди проворчаJr глухо - и в er·o голосе смешалпсь радость и разочарова ние. - Заморочил ты 11 1 еня совсем. Тюше у тебя м алснь Юiе да мягкие руки, как у женщины или у юнца, ко торый и саблю-то в руках еще не держал, - оправды вался он. И ту т же с искренней радостью приветс твовал еписнопа: - Д о бро пожаловать R нам ! - Возблагодарим господа! - пробормотал обычный отв ет епископ и одновременно друж е сии стукнул Хуняди по спине, да так, что тот даже крякнул . - Вылезаii-I<а из своей берлоги, ретезатский м едв едь! Сретение давно минуло... - Похуже мороза всяко г о то, что у нас снаружи творится. - Тебе бы следовало за работами смотреть да с п:.rа пами сверяться, а не слабой женщине! - Она почище любого му жчины управляет ся. - Да, хороша будет у вас креnость, - - сказал епископ, сдержав шутлИвые подналыванья, и даже головой nока чал с глубоким удовлетворением. - Равной ей п в дальних зе.млях не сыщется, 224
- Пускай никто не посмеет сназать, что избранный сослов иями правитель В е н грИи в овчарне живет, - стш зал Хуняди с гордой похвальбой, но тут же, понизив гoJioc, пожаловался совсем по-детсии : -Только бы посиорее уж конец настал стуку :э тому да грох оту. Нигде ведь покоя нет ! - А с крепостью вместе ты сам изменишься ли, ми лостивый господип правитель? - спросил Витез, не обра щая внимания на жалостные cJioвa. - Ты всегда дорогой гость у меня в Ii репости, - очень серьезно ответил Хуняди. - Но если прибыл т ы ко мне как посол или с иными тайными умыслами, лучше молчи, не говори ничего. - Чьи м же мне быть послом, ежеJiи не своим соб ственным? Неужто ты примешь слова мои за чужие и не п оже-лаешь их выслушать? - Так уже спешно это? - уклончиво спросил Ху няди. - Еще зад твой от седла не отдохнул, ты еще и куска не проглотил, а желаешь уже делами государствен НЫl'.IИ заниматься? Пойдем-ка сперв а пе рекусим пемного. М ед, что осенью собрали, отмепно затвердел. Ты, знаю, большой до него охотник. . . Ветюре появилась госпожа_ Эржебет, осв ободившаяс я от работ, и мигом велела слугам устроить гостю пирше ство, ради которого епископ охотно отложил совет по п о воду дел государственных. В итез ел долго, со вкусом и за все время не проронил ни слова. Хуняди тольк о дп вился, с каким неистощимым аппетитом поглощае т гость еду, и даже сам, казалось, чу вствовал во рту вкус ла комств, которые уплетал тот, но в конце концов ему это надоело, и он с шутливьП\r неодобрением сказал : - Послушай, Витез, куда в тебя такая прорва снеди в;rезает? А ты не заметил, что я себе все карманы набил едой? Может, оно сутане твоей и б оль ш е на пользу, не жели твоим слабьпr кишкам. Скоро пять лет, как стал ты епископом, а все такой тощий, что э то уже б едствие обще государственное. Епископство я тебе смог расстар ат ь с я, а уж брюхо да жир, что з в анию твоему приличествуют, са:\1 наедай, И поскорей, н е то попы да прихожане подадут на т ебя жалобу и поп росят папу наказать тебя, как того 233
палекого камерария, о ко тор о м сообщад как-то в писъме наш общий знакомец Поджио Браччошпш. - Какую же ты мне участь пророчишь, господип правит еJi ь ? - смеясь, спросид Витез. - Того I\амерарпя nрихожане сиестить пожедади з а то , что не нажил достаточно б о.чьшого брюха, которое отбид о б у н его охоту от добрых гудююк ... Rогда же госпо жа Эржебет, по н расн ев, одернула его, оп, смеясь, прин.ядс.я оправдываться : - Тан л ведь то.'Iько о ПОJiьзе сдавиого нашего е пи сношl вараденого riекус ь. Что на Италийской зеl\ше с в ер шидось, и у пас стрястись может ! - Все ж е лучше я таким останусь, если обо мне речь идет, - уJJыбпулс.я и Витез. По н:а они беседовали в зал вошел юноша лет восем lш дца ти - два дцати и почтитедьно поздоровадся с епи СI<опом. Тот, отодвинув от себя .яства, в восхищении обня.т его : - Лац1ю! I\аи давно т е бя не видал, даже узнать не :могу ! А Kai{ выт.януJIСя ! :Моlк ет, тебя в с�Iедереве вверх подтягивали ? - :Может, и стади бы подтягивать, ежеди б посмелп, - за носчиво восюiикпул юноша ломающимся, по-отрочесi{И густеющю1 голосом. С пушком на губе, ка штановыми, вьющимпел по ште чам воJю сами, он был вылитый отец, каким тот запо�I нидея Вптезу с первой их встречи - добрых тридца ть лет назад. Должно быть, и Янош припомнил себя мо лодьвf, он долго смотре.'! на сы на , · а потом твердо npoпзriec : - Когда Лацко п риб ыл к Бранковичу заложнико�I, я сказал деспоту, что о ставляю вместо себя сына, но ежели хоть волос уп а де т с его головы, не то}lько бешеному турl{у, но и e:�ry са:�rю1у дорого обойдется Кенермезе! . . И, словно воспоминание разбудило дремавший в душе гнев, Хуняди, все более распаляя себя словами, вскоре уже просто кричал : - Зря не скажу, Jiацко там ничем не обидели. но, увиди ш ь, наплачется еще десп о т за Кенермезе ! И прочю.t слезы лить п ридется ! Да и ты, епископ Япош, не сделал того, что следовало ! Когда дошла до вас весть, что, спа саясь от турок, я в плеи н деспо ту угодил, воЙСI{О за мн ой послать следовало. Правитель я в аш или нет ? 23 6�
Ошеломленный Витез слушал обвинения, -обращ енные и к нему, но от неожиданности н е мог даже ответить, лишь постанывал невнятно; но, даже придя немного в себя, только и выговорил : - Н� Это в другое время ответ получишь! И чтобы разрядить возникшую напряженность, обра · тился к Эржебет : - А где Матъко в такое время гуляет? - Bepno, науками занят с господином М иколаем Ля- соцким. - Так он усерден? - Больше принидыва ется усердным, - с упрямым презрение�� и завистью перебил Ласло и скорчил такую гримасу, что все рассмеялисъ, только мать упрекнула сына: - Не говори так о брате! Тебе в пример его усердие ! - Этот в отца! - Хуняди притянул к себе н адув- ш егося сына. БольшJJ он ничего не сказал, по явственно ответил жене па ее защиту младшего сына. :Когда Витез покопчил, наконец, с трапезой, мужчины вернулись в оружейную . И едва захлопнулась за ним и дверь, епископ, будто сошлись они сюда на смерт ный по единок, повернулся л ицом I\ Хуняди и очень серьезным тоном спросил : - Почему ты сказал, господин правитель, будто и я н е сделал того, что следовало? Разве не я подбивал вель мо ж потребовать тебя у Бранковича? И разве не я помог т ебе вызволить оставленного заложиином сына? Хунядп тоже поверну.1Jся к Вптезу п с не меньшей серьезностью ответил : - Не скажу, что ты не делал этого. Но чем измеря ется сила действия, кю> не плодами его? А ежел и так, то вижу я т о лько одно : не вельможи вытребовали меня у Бранковича, а сам я себя вытребовал. Отдав в залоr сына. И его мне вернули посулы мои да угрозы, а не чу жая помощь .. . - Мог ли я сделатъ болъше того, что сделал? - Ты, может, и впрямъ не сумел бы сделатъ бол:ьше , но иное ты сумел бы и сейчас еще сумеешъ - знаниями своими, всей душой своей рядом -со мн ой стат:ь , а не к тому прилагатъ старания, чтобы силу мою сломить... - Разве я не э то делаю? Разве не всегда это делал? В чем ты виниш:ь меня? 237
- Не хочу сназать, что ты мой должнин, потому что помог я тебе с еписнопством, - ведь и ты помогал мне ранее, чем тольно мог. Властью своей, советом и души возвышением. Но ныне ты этого не делаешь с ирежнеИ силою. . . - Правду говори, всю как есть, а не пустые слова! - Правда в том, что п ныне явился ты ко мне поко- лебать меня. Что не впервые уже делаешь... -- Раньше, когда я остерегал тебя от заблуждений и пытался указать иной путь, ты пазывал это помощью. А ныне, когда намерения у меня те же, считаешь, будто поколебать тебя хочу. Почему же ты теперь_ дурнЫ:\1 счп таешь мое благожелательство? - Потому что не благо оно, а зло истинное. - Откуда вдруг в тебе теперь столь великая уверен- ность? - Путь, по которому над.11ежпт мне идти:, я и в преж ние времена знал, только глаза у меня тt>гда маJюсть под слеповаты были: и не был уверен я, что наii ду этот путь. Для того и: нужна была мне твоя помощь. Но ныне н знаю, что стою на верном пути п иду по нему! .. Чую я это, а сейчас п- вовсе уверенность обрел. Прочти-ка воr это послание! Он взял со стола исписанный пергамент, который чи тал, когда епископ потревожил его неожиданным своим появлением, и отдал Витезу в руки. Витез стоял в нере шительности, словно �е понимал, чего от него хотят, по - том подошел к окну и начал читать послание. Это было обычно е письмо. << Великий и милостивый господин правитель ! Не держи на меня зла за то, что шлю тебе письмо с опозда нием, но я так сильно погружен был в работу, что лишь ныне очередь дошла до ответа. Несколько месяцев меня и дома , во Флоренции, не было, находился же я в дале кой Швейцарии, откуда с _таi<ою удачей вернулся, что, пожалуй, зто и твою милость обрадует. В библиотеке од� н ого монастыря - обнаружил я весьма древнее пропзведе� ние, писание Аммиана Марцеллина, одна глава коего ис.. . торию гуннов излагает. Очень много пренрасного есть в тои произведении, много красоты, сердцу говорящей, но тебя, великий и милостпвый господпн правитель, оно осо бенно должно интересовать, поскольку речь в нем пдет о предюrх твоего народа. И з-за множества дел не :моr 238
я еще до нонца изучить сей труд, сейчас больше писать т ебе об этом не стану, теперь уж в следующ ем ппсьме, н оторое - надо надеяться - предстанет пред твоп очи после менее долгого ожидания. Да и это вес я написал с ейчас потому лишь, чтобы ты понуда душу свою подго� товил н припятню всего пренрасного п пстинного, что в пи� санип том содержит ся . . На вопрос твоii, могу лп поведать тебе о жизненном п у ти славного господина моего I-\ озпмо Медичи, с удвоен пой радостью ycepДire приложу п в меру снромных мопх способностей -отвечу. И тебе этим угожу, да и славный госЩ>дин мой - пошли ему, боже, жизнь долгую - заслу· ж ивает, чтобы во всех странах христпапеного мира узна л п люди о велиной славе его, мудрости п доброй сrшонности но всем пренрасным наунам.. . R тому же, н а <'Jюльно зна ю я из твоих ппс ем о собственном твоем iЮIЗ пенном путп, много в нем схожего с ilШ знью славного гос п одина моего Rозимо :Медичи. И он происходил из семьи, н оторал не была благословлена большим богатством и вдастью, зато обладал силою и способностями, чтобы бо r·атство и власть себе добыть. По моему же разумению, э то для гордости причина во сто нрат большая, нежели о бретение богатства и власти в готовом виде, ибо нан мо· 'нет быть причиной гордости то, что в действительности 11 не наше? .. В ту пору Флоренция и Тоенана тяжно стра· да ли от опустошительных набегов знатных и могущест.. n енных вельмож друг па друга. И вот господни мой с его богом дарованным талантом поставил целью жизни своей освободить все живущие там народы о т набегов вельмож. И поснольну не тольно благоволение господне e11r1Y сопут ствовало, но и хвала, любовь и надежды народа, победа не заставила себя ждать : всех могущественных магнатов победил он и установил свою власть над ними. У стаповил свою власть и ни с нем не договаривался, не торговался - нбо, если договариваться да торговаться о власти, на долю твою в исходе не останется ничего! :Кого бш· создал повелевать прочими, тот да псполнит волю божию и не жалеет ниного, нто на пути его станет, ибо в противном: С.'lучае господь поюшет его, лишив благоволения своего и помощи!. . » Витез дочитал письмо лишь · до этого места, затем с кользнул взглядом в нонец длинного свптна, где продол говатыми, острыми бунвами начертано было имя 239
отпра вителя: Подж1ю Браччолппи, - еще ра з пробежа.л гла зами у же прочитанные строки, затем поднял г рустный , надумчи вый взор па Хуняр1 п, ничего пе снавав, м едл ен ным ша го:.1 подошел I< столу :11 положиJI письмо туда , о т liуда его взял правитель. Хушщи с недоумением просле пил за 1\Ю.:Iчалпвыми его дейетвпя:ии п, тщетно прожда в, шжа епнскоп заговорит, не мог сдержать просиnшийся на нзык вопрос : - Ты прочел до конца , еп пеноп Янош? Витез в.Jrлннул на него п сю1зал только: - Действие, на тебя им ока занное, я и так вижу... Енископ подошел к онпу, выглянул н а двор, гд е, под- гоняя друг друга, суетилпсь строители и художни ки. Оп е мотр ел упорно, будто наделлея оттуда получить помощь или поощрение, а п о том повернулся н Хунлди , с любо пытетво м следившему за каждым его двишенпем. Енис ноп показал па двор. - Я говорил уже, как хор .1ша твоя крепость, таRИх я и n Италии не много впдывал! . . И тан кан Хуняди емо rрел на него с удивлением, после нороткого l\IOJJЧIOIИЯ продш:rжал : - Душа l\IOЯ всегда успоliаивается, видя подобную красу, ибо жа жда прекрл.сноrо во мне не исчезнет вовек. Но выдержат лп эти стройпью башни, н от орые ты возво дишь, свирепые бури с Ретезата? А все эти резные унра шепия в ыдержат ли осаду турон или иных вра гов, кото рые на падут с другой стороны? Ты хочешь сназать, что ... - Я сейчас не хочу сказать ничего иного, кроме того, что у меня на сердце. А па сердце у меня лпшь тр евога за тебя. Даже если ты п ду маепп. по-другому. .. - Я понял твою притч у, еп ископ Япош. Но чую я, бог избрал меня, чтоб поставить на д разоряющими страну вель11 1 ожамп. И.'Iи не п роч е.;у ты в письме ученого отrщ Поджио Нраччолипи, что, ежели кто не псполни т вол ю божью, того госп одь лшппт в нопце нонцов своей по мощп? - Да, проче.!J . - Вот я это и исповедую ! - Да, проч ел, но не забываю того, что Поджпо Брач- чолини живет в Италии. И что Козимо Медичи живет во Флоренцпи, а не здесь, в Венгрпп. Прошу тебя, господин Н нош, не забывай этого и ты! 240
Хуняди немного помолчал, потом тихо спросил: - Ну, а какое же предложение ты привез :мне? Ведь, думаю, не с пу<:тыl\ш руками приехал. - Я не привез с собой готовых предло жений. Я при ехал , чтобы потолковать с тобой . Но не таи, Ii aR сейчас, пе с враждой друг к другу, а с любовью и понпмаii пем. - Слу ша ю тебя, е пископ Янош. - Все же оттуда , из Варада , я да льше вижу и больше слышу, яежели ты отсюда, из-за Ретезата. П равда , меня тво пм холопом почитают п очень о ст ерега ю т с я говорить прп мне истину, но, зн а ешь ведь, слуге иной раз скажут тп, ЧТГI до ушей хозяина довести хотят, да толь ко шеп нуть то пе смеют ему на ухо ! - Я и так много дурных вестей получаю. Есть у меня преданные люди, онп до лгом своего сердца почита ют со общать мне все. - Поверь, я тоже предан тебе, господiiН Яно ш . Но я не довольствуюсь передачей сообщений, я и свое мне ние тебе излагаю. Не довольствую с ь пересказом, что злоб ствуют на тебя за господина денана Мпнолая Лясоцкого, которого взял ты к своим с ыновьям воспитателем. ГоnG рят, кто поставил рядом с собой учителя понойного Ула сло, тот, верно, хочет себя либо сынов своих пост а вить - на место почившего.. . - Ну, а ежели хочу? - спесиво вырвалось у Ху- нядп. Однако Витез сделал вид, будто не слышал с .1 1 ов ero, даже вниl\Iания не обратил, п продоюБал высказывать то, что было у него на сердце : - Еще раз скажу, я не довольствуюсь простой п-ере дачей наветов этих, и тут же добавляю : о тпусти господина Миколая Лясоцкого и дого ворись поскорее с императором Фридрихом о выдаче Ласло, после смерт и кор оля-отца рожд енно го .. . - Стало быть, самому поставить над собой власти теля, другим благоволящего? - Все лучше, если сам поставишь, нежели други е это сделают. Враги твои. Уж они-то непременно против теб я его настроят, а так ты к с ебе привлечешь сердце юного Ласло. .. - Но и ты ведь знаешь, что я достаточно торговался из-за него с Фридрихом австрийским, - нерешителъно произнес Хуняди. 9 й. Дарваш 241
- Торговаться можно и так, чтобы покупатель сразу nочуял : тут сделке не бывать.. . Хуняди бросил на него злобный взгляд, и епископ по спешпл договорить: - Прочие вельможи, враги твои, слухи распу скают, будто ты только вид делаешь, а договориться н е ж елаешь. И, высказав главное, заговорил прос:ительно, чуть лп не умоляюще : - Договорись с ними, брат Янош. Ныне они ещ е боятся твоей - власти :и с охотой пойдут на мирный сго вор. Но что будет, если с одной стороны на тебя турок нападет во всеоружии, а с другой они - с коварством свои�I, что любого оружия губительнее? Столкуйся с ни ми!.. Хуняди выпрямился, напружинил короткие, кривые ноги, будто стоял отважно и твердо перед невидимым врагом, и заговорил решительно: - Не столкуюс ь ! Все свои силы против них выстав лю, но не пойду на сговор! Какое уж тут согласие между 01 нем и водой? Ведь ежели я когда и считал себя огнем, они всегда водой становились. И ныне согласие было бы только в том, что вода залила бы огонь. А пото:м они ста нут друг друга зАливать, но против гла вного врага, про� тив турка, ни один из них не выступит! Им только своя власть важна� а не служба стране. Подняли они хоть pa: :J с аблю против язычников? А я против турок выстою и, ежели придется, против них тоже! Затем он продолжал, но уже тише : - Что с тобой приключилось; брат Япош, откуда в тебе столько опаски, что уж со всеми договора ищешь, еторговаться хочешь? Или то старческий страх да сла бость говорят в тебе? Или желаешь всесторонне путь се бе обеспечить, что вверх ведет? Епископ Витез вдруг затравленно вскинул голову, буд то хотел протестовать, даже рот уж открыл, но сдержал негодование и, обождав немного, тихо сказал: - Л никогда не забываю, что :м:ы находимся не в Италии, а в родной Венгрии. Здесь невозможен иной путь, только соглашение - либо с низами, либо с верхами! . . И ты так же поступишь. - Идти на уступки из страха - никогда ! Разве что интересы стр аны потр�буют... 242
Юный Ласло, с тех пор как прибыл из Вены в Буду, чтобы занять королевский престол, впервые серьезно дер� жал совет с вельможами. Это было что-то вроде малого Государственного совета : никто н е получал особого при.. глашения, но явились все, кто по богатству своему п со .. приженной с ним власти играл в стране значительную роль. Собственно говоря, не с королем держали они со.. вет -от :этого неизменно молчаливого юноши-ребенRа , в сегда вялого и утомленного в перезрелой своей молодо.. сти, почти невозможно было добиться хоть слова даже о самых естественных проявлениях жизни. Вот и тепер r. он сидел на троне таR сиротливо и беспомощно, будто со .. би:ра� заснуть, даже глаза приRрыл, а вельможи, попар но разойдясь по углам тронного зала, беседовали тихо, сдерживая привычные R громRой речи голоса почти до ш епота, лишь бы не обеспоRоить его . .. В :этой Rартппс отражалось и отношение их R королю, Rоторого после долгих проnолочек п торга они все же поставили над собой, привезли домой из Вены, чтобы из уважения к высшей власти, впита вшегося им в плоть и Rровь, RaR-тo сдерживать себя, не подымать голос друг на друга еще больше, ибо поднимать его еще и еще было уже нельзя, не губя и себя самих, и государство. . . По залу разлился совершенно непривычный, почти раздражающий дух миролюбия и преувеличенного стрем.. лепил IIO взаимному пониманию : в тихо произносимых словах даже не проглядывал гнев, самые заюттые враги, беседуя, Rасались лишь таRих тем, по Rоторым могли прийти R Rаiюму-либо согласию. В одном углу беседовали Хуняди и Цилли. Тихо п растроганно говорили об умершей в Хуняде дочери Цил .. ли, маленьRой Rатице, помолвленной с Матятем Хуняди. Янош расСiiа зывал отцу о е е последних днях : - Она все время громко звала твою милость. Словно, не простившись, ТЯ"МRО ей было в вечный путь отирав� лятъся. . . Цилли молчал, 'тольRо часто глотал слюну да подер• rивал рыжеватые редкие усы, словно хотел выдрать их ВСе ПО ВОЛОСRу. - .. . Все время звала твою милость, домой рвала сь. Мы бы и повезли ее на перекладных, быстрепьRо, но не смел и в путь тронуться, - зима-то суровая, мороз . ДQ нонца надеялись, может , выживет•••
Наступила тишина, однако сейчас в пей не бычо ни какой нап ря ж еннос т и - просто оба глубоко погрузилис ь В СБОИ МЫСЛИ. - А я уж думал, - немного погодя горько и нереши тш:rьно проговорил Ц иллп, - ч то свяжет пас с тобой ее девичья Jr acкa.. . В этой фразе крылось больше, нежели естествеиная гор ечь: в ней было крушение попытки достигнуть прими рения с помощью семейных уз, и, значит, спова подыма ла голову пожирающая о боих вра жда со всеми ее ухпщ рения!lш п насилием... Од на ко пока эта мучительная страсть еще мпрно дрема ла в них, Хуняди выслушал Цпл лп п сназал просто: - И я так думал ... I � штм подошел Iюролевский наместник Гарап п с доброй родственн ой улыбкой обратился к Хуняди : - :Кан пожива ет мой будущий зять Ласло? Ilриш.чось ли ему по вкусу новоиспеченное пожоньское графство? - Благодарю тебя , добрейший господин наместник, он жп в п здоров! А как поживает моя будущая невестка Анна? - Б.11 а rодарю, добрейший госп один главный воена qалы-ш:r(, и она в полном здравии... Эти любезности они повторяли друг другу чу ть ли не каждый день, при любой вст р еч е , и оба припимали их так, сло вно слышали впервые. Однако они тут же и рас ходи лись, так как продолжение беседы потр еб овало б ы иного тона и иных слов. Но видно, па сей раз королевский наместник особенно жаждал едпнепия, ибо не удовольство в ался сказанным и п р одол ж ал нащупывать путь, по ко торому мог бы пройти вместе с Хуняди еще хоть пе сколыю шагов. - А как т ам турки, господин главный военачальник? Оп спросил так, как спрашивают, заранее зная о· чьей то страсти и любезно давая возможность о пей поговорить . Для Хупядп ж е б орьба против турок действительно была страстью, делом настолько кро вным, что он, не обратrщ. внимания па снисходительно-поощрительный топ, тотчас же заговорил : - Пред тем как отправиться в путь, получил я из вестие, что новый султан :Мех�tсд угрож ает в торгнуться в BeJirp.uю . Товорпт, н е усnокоится, покуда не одолее'f: пас.. .
Падение Восточной и:мперии, падение Rонстан тин о поля произвели неописуемое впечатление в Венгрии : все - п те, кто с тоял так высоко, что :мог з аглянуть за рубеilш отчизны, и те, у ко го власти было поменьше, так что онп м огли зани маться лишь внутренней жизнью страны, все ломали теперь головы над э тим проклятьем-нависшеii: над В енгрией турецкой опасностью . Все успливавшийся нажим язычников, кото рый собра вши е ся на совет вла детельные особы, казалось, ощущали уп�е собственны::�� т елом , наконец-то расшевелил пх, - по крайней мере, они начали раздумывать и говорить об этом. И сейч а с , уловюJ сл о ва, сказанные чуть более гро:мки�I тоно:м, и поняв, о чем идет речь в углу, многие стали подходить ближе, кольцо�I обступив беседующих. - Ежели мы сейчас ничего п ротив турка не еде� лае�I, - говорил Хуняди все с больШИ :\1 подъемом, - оп, ей-богу, погубит не только меня, но и всех нас. А вместе с на:\IИ все христианство. Ныне ЩJдходящпй момент по� мощь получить о т папы и всех истинно христианских вла стителей. Только для этого наша единая воля надобна. Ежели со б ер ет ся совет страны, я предложу новый наJiог, который пойдет не на что иное, а толыю на оборону. . . Что вы снатете на это, господа? Господа ничего не ск а зали , они промолчали, Цил.'ln нарушил короткую тишину, за:метив : - Христианские властители и талера не пожертвую т - нам в nомощь. Да и папа не силоиен дать что-либо, кроме молитв. Похож е, Лишь император Фридрих может нам истинны.\1 союзником стать, nосле пас турок всего ранее до него доберется. .. Услышав эти слова, Хуняди повернулся так резко, б удто н еожиданный укол в бок получил, но все же сдер ;кался п сказал только: - Император Фридрих за наш счет легко с султаншr Мехмедом договорится... Папа же п ередал мпе, что окажет нам любую nо мощь, какая в его силах будет ... - А не лучше ли венецианскую мудрость и сnроб о вать? - в мешался и Уйлаки. - Они и у паnы денежную помощь б ерут, п с туро к деньги nолучают за то, что пере возят их войска на своих кораблях. . . - Да что ты, госnодин в о евода! - нетерпеливо п ре рвал его Хуняди . - Мы не Венеция, у нас нет того мно жества быстроходных кораблей, но 11ы лак<> мый кусоi{ 245
у турка в глотке . И он нас проглотит, как только сможет. Не над венецианской мудростью надлежит размышлять пам, господа, а над тем, что предпринять против турок. Согласие, единение - вот ныне наша мудрость. Все силы надобно против турок направить. И даже крепостных н делу этому привлечь l - Ты-то уж начал ! Слыхал я , ты разрешил им сво бодно нереселяться... Голос воеводы звучал насмешливо и даже как будто призывал к ответу. Казалось, совещание не кончится ми ром, и снова разгорится вражда, но королевский намест ник Гараи сумел все сгладить. 1\пвко)l указал на дрем л ющего на троне :молодого короля и перевел разговор в другую, более мирную область : -- А верно ли, господин главный военачальник, что в твоих лесах, в Шарошде, даже зубры водятся?.. По окончании совета Хуняди покинул королевский дворец в мирном, добром расположении духа. Он чув� ствовал себя как человек, который долгое время брел в потемках, напрягая все нервы и ежеминутно готовый к нападению, и вдруг понял, что он в безопасности. Глав ный военачальник Венгрии спускалея по ступеням дворца, придворные слуги , низко склоняясь, отворяли пред ним двери, а он размышлял о том, что, пожалуй, ноступил бы правильно, с самого начала сюда направив свой путь... Он даже сказал ожидавшему его внизу, во дворцовой галерее, Михаю Силади : - Вот не думал, что Ласло столь любезный король. Я полагал, Цилли больше испортит его. Силади с удивлением поглядел на Хуняди, иребывав шего в несвойственном 1 ему снисходительном расположе нии духа, и сказал : - Один его вид так смягчил твое сердце ? Ведь ты, верно, и словом с ним не перемолвился. - 1\ак бы не так! Я все подряд рассказал е му, что и как делал в пору своего нравления, и он ни разу не ска;1ал, что я делал неладно. Перечислил, какие дела оста лись еще в моих руках, и он ни разу не сказал, чтобы я перестал ими заниматься. Поведал о государственных за т руднениях, о том, что нет согласия меж нами, и он сказал, что надобно договорпться... 246 - А про государственную казну говорил? Теперь Хуняди поглядел на него с удивлением.
- Я тебе уже ска"Зал, что говорил е му .обо всех делах, :кои е ще в моих руках находятся. - И он согласился? Сказал, чтобы ты продолжал в е.. . дать ими? - Да... - Я-то не был в королевской прие:мной, но краем уха слыхал, что вельможи уже совещались о том, как забрать из твоих рук управление казной. Хуняди остановился, словно конь, получивший удар в грудь, и уже повернулся, чтобы вернуться в тронный зал. Силади, успокаивая, взял его за руку. - Пойдем, пойдем, господин Яношl Я думаю, ты бы давно без легких остался, если бы каждый раз, как на.. в ерху против тебя что-то замыслят, обратно мчался. - Но ведь король не сказал <ш ет>> l Он сказал << да >> ! - А потом сказал << Да >> вельможам. Слова тут и ныне имеют не больше силы, чем ранее. Сила только за ору.. жиемl Хуняди ничего не ответил, но почувствовал, что какое.. то оружие он выронил, потерял. 11 У моста через Рабу и по обе стороны дороги, ведущей в город, огромными толпами стоял любопытный люд. Все держали в руках букеты цветов или охапки цветущих и просто зеленых веток, наломанных с деревьев, чтобы бро.. . сить все это под ноги виновнику торжества, когда он дой.. . дет до них. Из города к мосту двигалась целая армпя духовных лиц с епископом во главе - одетые в парадное облачение, все они шли пешком, степенным, медленным ша.. rом ; за ними следовала группа знатнейтих женщип 1· о.. . рода, тоже пешком и тоже в праздничной одежде, а по обочипам дороги на копях в нарядной сбруе, медлеппо, r�rськом двигались вельможи, прибывшие на предстоящее Государственное собрание ; ИНОI'Да они останавливались, nриноравливаясь к тем, кто шел пешком. Шествие бы:ю длинным, хвост его едва выбрался из города, а голова уже доползла почти до моста. Священники и женщины распе.. . ( вали псалмы, словно пsсли священное тело Иисусово, па .. лучавшее любовь па далекие пароды и дальние страны, а вельможи в блестящих латах, на конях с изукрашенвьпш 247
седлами и уздечками, выступали столь важно и торже ственно, будто ожидали короля... И волнение выстроив шегося по сторонам народа, проявлявшееся сперва в ш епоте , а потом все в более громких выкринах, тоже на поминало о торжественной приподнятости в ожидании норолевского прибытия. Но вот из уст в уста прокатился вдруг шепот, тотчас же перешедший в крик: - Идетi·· Идет!. . На мосту действительно показалась маленькая группа : впереди шел очень старый высохший монах, одетый в ко ричневую сутану францисканцев, которая вооб щ е уже потеряла цвет от густо осевшей на ней дорожной пыли. Монах шел босиком с непокрытой, смиренно силонеиной головой, а за пим на ослах ехали еще несколько франци сканцев. Однако с первого взгляда было ясно, что центр здесь - не те, кто путешествовал с большими удобствами, а шагающий в смиренном одиночестве маленький, высох ший старпк в свободно болтающейся на н е м оде жде п с обнаженной головой, тю<же поирытой дорожной пылью чуть не в палец толщиной. Священники в парадном обла чении, оi<азавшись перед ним, преклонилп колена п го ло вы, на что он ответствовап, распластавшись в пыли и по грузившись в долгую молптву. Встав, он подошел к епи скопу, об лобызал его II , не с казав ни единого слова, так же смиренно опустив голову, продолжал путь к городу; за н им двигались монахи на ослах, армия священников, женщин ы , распевавшие псалмы, а по обе стороны шест впя - вельмоi fш в е рхом на конях. В этом безмолвном смпр ен пп, в этой простоте и бедности, выделявшихся сре ди роскоши п блесна п как бы отвергавших их, в том, как шел он , босой, по дороге, было нечто грандиозное и вели чес твенное, что захватило собравшуюся толпу, заставило ее разразиться криками вепритвориого обожания. Здра вицы и впваты звучали в честь маленького старика в су тане все громче, со все большим воодушевлением, к его босым: ногам: петели под восторженные клики б ук еты цв�- тов и цветущие ветки. Люди бросались в дорожную пы.' I ' ь, J�еловали землю, били себя в грудь; паралитшш, слс1щы и иные калеки валялись на зе:мле, протягивая R ш��Iу ру ки; женщины показывапи el\IY младенцев, счастпиво с:м:ея лись, и вся топпа ·в едп ном порыве кричала: Милости! .. Мплость яви нам! .. Грехи отпусти! . .
Волны страстей хлестали все выше; крики, вырывав шиеся из взопревших в весеннем тепле тел, стоны калек, моливших об исцелении, визг женщин - все сплеталось, перемешивалось, взаимно подстегивал друг друга, тем бо лее что тот, к кому это было обращено, продолжал идти тан: же молча, с опущенной головой и сложенными на гру ди рун:амп. Но вдруг он высон:о поднял правую руку и по J{ азал толпе н:рест. Это был совсем небольшой деревянный н:рест, даже не оструганный н:ан: следует, - тан:ие имелись в доме у каж дого, - но сейчас, н:огда его подняла вверх эта тонкая, костлявая рука, никто не остался стоЯть, все, как один, рухнули на колени, бились, валялись по земле с нищими и калеками, и с каждой минутой все настоятельней бу шевал крик : - Милости! . . Яви нам милость, отец Янош! . . Грехи отпусти ! .. Янош Капистрано л Хуняди сидели друг против друга в нпзены{оЙ, темной л прохладной монастырской келье. Хуняди все еще был в надетой для встречи одежде из раззолоченной ткани с блестящимп украшениями, а монах так п остался босой, простоволосый, даже не смыл с себя дорожной пылп... Они сидели молча, оглядывая один дру гого с чуть смущенной улыбкой, как люди, давно знаю щие друг друга по слухам и письмам, мысленно представ ляющпе себе облик друг друга п даже чув ствующие, будто п в самом деле виделись, близко знакомы, - но вот они встречаются, п реальный облик оказывается столь чуж дым, столь непохожим на воображаемый, что даже с по мощью слов едва удается отыскать до рогу друг к другу... - Я рад, что ты внял моему прп зыву п пришел, о тец Япош! - прервал наконец тпшину Хунядп. - Великая у пас нужда в твоем витийстве. - Я пришел с радостью, rоспоюш Янош, -улыбнулся монах, заметно повеселев от горячих , лестных �лов; од наио же было видно, что улыбается он не. часто: высох шая, натя нутая на ску;rуах кожа, ка залось, могла лопнуть от неnрпны•шого уrн.:.� ня. - Я с радостью прибыл и с ра достью отдам свое слово ради дела во имя истинной веры. Но радость моя была бы еще большей, ежели слова обер пулись бы уже делом. Год назад в п ис ьме , тобою посланном, 249
ты чаял осуществить то самое, что и ныне, но и з а rод до того было не лучше ... Мож ет, и е ще год пройдет в одних упованиях ? - Сделай, отец , чтобы так не было. Здесь всем вель можа м ведома слава твоя великая, к .тебе их сердца скло J�ятся l - Сердца !-улыбнулся сно ва Rапи:страно, и, каза дось, было слышно, как рв�тся КQЖа на его лице. - Онп 250
как лоза, туда клоl!ятся, куда ветер дунет. .. А видывал ты, господин Янош, лозу, что может противостоять вет ру, как ее ни умоляй, что ·ей ни нашептывай? Хуняди, будто не моr более играть словами, за ними скрываясь, наклонился к монаху, чу ть не к самому лицу его, и настойчиво сказал: - Склони короля, вельмож и всех прочих, чтобы пре кратили душить друг дружку! - И тебя бы перестали душить, а, господин Янош? - неожиданно спросил монах с легкой усмешкой. Хуняди, оторопев, несколько мгновений пристально глядел на священнослужителя, затем тихо произнес: - Я стараюсь тольttо ради блага веры нашей, отец Яношl · Но вдруг, словно раскаявшись в тихом этом смирении, вскочил с места и сразу переrпел чуть ли не на крик, - стены кельи rулко ему вторили. - Ну, а ежели и хочу, чтобы меня душить перестали? Неужто я не вправе просить тебя об этом? Да есть ли в просторной этой стране иной вельможа, кто столь близко к сердцу принимает дело веры, иак военачальник Хуня ди? И ты истинной веры во благо послужишь, ежели за меня встанеrпь. Ведь папа затем и прислал тебя, чтобы веру укрепить! Все, кто добра и справедливости желает, со мною рядо:м стать должны, а не с господами этиМ:и, за вистшшыl\ш канальями, что меня же и оговаривают. Ря дом со мной стать надобно, будь я даже глупец, лишь к сожжен ию прпrодный, ибо ныне один я здесь защиту веры собой являю 1 Слова лил:ись бурным потоком, Хуняди уже почти орал, побагрове·в и вытянув вперед шею, он бил: себя в грудь, т ак что украшения, цепи и подвески на его наряде испу ганно звенели. Казалось, река, долго стиснутая плотина ми и запруда:шr, прорвала вдруг все преграды и разлилась широко и свободно . Капистрано с удивлением, чуть не с испугом гляде;r на этот внезапный взрыв дикой ярости. - Остынь, господин Янош! - попытался он успокоить Хуняди . Однако как разлив, прорвавший плотину, нельзя оста новить новыи препятствием -- все будет тщетно, покуда не иссякнет ero сила, - так бесполезно пытаться подавить слова, если пх гонпт накопивrпееся за годы внутреннее ВОЗ)fуЩенне. Хуняди и внимания не обратил на слабую 251
попы тну ero усм ири ть, а будто настоящее половодье лишь теперь на чиналось, продолжал все нрепнущим: голосом: - В глаза все льстят мне, чуть не зад лижут. Что ни скажу - со всем согласны. А стоит отвернуться, чего толь !Ю не чинят против }Iеня! . . ВJiасти }Юей завидуют? Но разв е не доверие сословий поставило меня столь высоко? Поместьям моим завидуют? Но не прилежанием ли да храбростью заслужп.11 я их? н: глотке моей тянутся, за ткнуть ее хотят, но я их всех расющаю, такую трепку за да м, что все передохнут! - И м еня, видно, для тоrо позвал, чтобы я последнее напутствие дал им? - с легной насмешкой спросил Rа пистрано. Это тпхое бесстрасти е сразу привело Хуняди в себя, слов а застря;ш в горле, Kai\ заст ревает непроглоченный кусон. Руна e'ro, тольно что колотившая грудь, метнулась в во здухе , но застыла на полпути и бессильно упала. Ху пяди пов ернулся, сел на место п, точно пробудившись внезапно - от с на, огллдесrся. А Каппетрано молча, сжав топнпе rубы, смотрел неотрывно па растревоженное лпцо старого в о ина . - Очень уж 1ш ого rоречп этой во мне накопилось, - заговорпл наrюнец Хуняди. - Делаешь, что сердце и честь велят, а тебя повсюду только зависть подстереrает да nредательст во. Надобно был:о мне душу облегчить. Rрш< этот столь о бл ег чите л ен был, будто кровопускание пли кровососные пиявни. - Поосторожнее с подобпьпiп облеrченпяl\ш, госп одiш Ннош! Вены перерезать -вся кровь может вытечь, да п пияв юi способны всю кровь высосать. Потом, как бы понончив с этой частью беседы, загово рил совсе:и пным топом - быстрым, отрывистым, нак че Jiов ен, привынший участвовать в переговорах: - Когда же, гос подшr Янош, ожидаешь ты пападепил турок ? ' - l{ ак раз нынче позучп;t известие : султан Mex !I I e!l; собирает войско.. . - С накпм войском он может прийти, если придет? - Тысяч сто пятьдесят, не меньше. Так лазутчики - rоворят. - А ты, господин Янош, сиольно 1\ЮЖе шь выставпть против него? 252
- Не более тридцати тысяч. _ - А rю роль? - Тысяч пятнадцать. Цилли? Двадцать тысяч. А ес.'Iи папа Каликст денег пришлет ? Тогда все побольше выставят. А если мы крестовый поход объявш·I, да не только в этой стране, но и в иных государствах ? Хуняди, Kai{ зачарованный, смотрел па высохшего, обо дравного и неряшливого маленького францисканца, всем видом свош\I являвшего нищенствующего монаха, но стоило ему заговорить, и речь его словно озаряла всех вокруг не го светом. Голос, тон его, о какпх бы п ростых и обыден· ных вещах шr шел разговор, захватывали сами по себе. Несколько быстрых вопросов, полученные на них отве ты - н с делом был о покоН'Iено ; Капистрано добавил лишь несколько слов, по па этот раз дружелюбно и тешю: - Я постою за тебя, господин Янош. И обещаю тебе поддержку его святейшества папы; пбо н ему известно , что здесь, в нраях язычества, ты единственный надежный щит веры! Они помолчали; в келье становилось все темнее. На колокольне доl\шнпканского монастыря зазвонпли колоко · ла, сзывая монахов к в еч ерне Капистрано перекрестился и, сложив руки, стал усердно молиться про себя, закончив же, снова повернулся к Хуняди п заговорпл таким топом, как будто опп былп старые, по давно пе впдевшиеся знакомые, rю торые наконец встретплпсь п, обсудив па скоро деловые вопросы, заговорпли о своем, личном. Те· нерь в голосе Капистрано п е было пи б.тщголепия священ· нослужителя, IШ твердости привычного к переговорам дипломата, - он говорил нак пстrшный друг: - Вот ты сназал, господпп Япош, что недруги душат тебя. Неужто у тебя власти мало против них? Ведь ты самый могущественный вельможа в этой стране, у тебя самые нруппые поместья, у тебя больше всего крепостей, у тебя больше всех солдат и са мая лучшая сабля. . . - Это все шrшь тем хорошо, что ОIШ меня пока еще не придушили, тольно и всего. - А не думаешь ты, !!ТО сам, быть может, тому при чиной? Душ ит ь можно и ногда враги на тебя нападут, и ко гда ты са м руJ{ам: их горло свое подставляешь. 253
- Ты о чем, отец Яноm? - спросил Хуняди неловко и стесненно. - Мне твоя жизнь известна, rосподин генеральный военачальник, знаю, откуда пришел ты.. . Из низов в верха . Но я тебе скажу так : человек 11 тогда достигнет большего, если, и в середине путп своего заметив, что дорогу из брал неверную, повернет иную ИСI{атъ, а не просто глаза вакроет на заблуждение свое... - Отец Янош, я не столь учен, чтобы понять смысл твоих речей. - Вот видишь, ты и сейчас глаза закрываешь. Все понимаешь ты, да только понять не хочешь. - Может, так повиматъ , что избрал я неверный путь? - Ты сам достойвый ответ найти должен, господин Явош. Иного тебе не скажу, а вот историю своего путп поведаю. Родители мои очень богаты были, ребенком я воспитывался в большом достатке. Потом вырос и сам пошел по пути, вверх ведущему, в: богатству. Но однажды было мне видение, и я повернул вспять : о тбросил от себя все, что имел, и двинулся в другую сторону. И вот л здесь, бедный босой старец, в единственном своем руби ще, во этого босого старца ожидают во всяких странах, этой сутаны страшатся все еретив:и, язычвив:и и евреи, эту бедную старость привывают богатые вельможи, импе раторы и князья, и не найдется среди них ни одного, в:то прогнал бы меня!.. А куда бы пришел я , если б и дальше по тому, прежнему пути идти продолжал ! Он говорил с подъемом, даже торжеством, и, хотя в келье было совсем темно, за словами его словно уrадыва� лисъ сверкающие молодой лохвальбою глаза. Хуняди по молчал, затем тихо произнес : - Так поддержи меня словом своим, столь звучным и далев:о слышны м!.• Едва минул праздниl{ троицы, весна и не собиралась еще уходить восвояси, но уже установилась такая зной пая, чисто летняя жара , какая и в самом безжалостном августе случается редко . Листья деревьев свернулисъ, н ачавшие созревать плоды высохли, в колодцах исСЯI{Ла в о да, травы на лугах выгорели, стада коро в бродили вдоль се.u ъской околицы голодные и непоеные, а там, где стоя ШI талые воды, белела1 по блескивая1 соль. Пшени�а едва
ваrшлосилась, а у нее уж и корень высох... Словом, истин н ое светопреставление, проклятое лето, IШiщго, быт ь мо жет, еще никогда и не бывало. Правда, Михай :Кома, ста.: рейший в селе человек, которому, как полагали, было са мое малое сто лет, еще помнил, что в пору его молодости I{ ак-то выдалось такое же вот лето. Впрочем, у него на все, что бы ни случалось в селе, находились примеры нз времен его молодости, но так как :Кому все помнили лишь стариком, то люди и не верилп уже, что он вообще когда-то был молодым, п рассi\азы его были для них вро де хорошей сказки по вечерам. Однако теперь, когда па них обрушилась эта кара божия, старик вдруг вошел в почет: по вечерам любопытные устрапвались на порожке, облепляли его двор и выпытывали все досi\онально, чуть не про I\ аждый день далекой его молодостп расспрашива ли. :Как тогда началось? :Какая зима была ? Луна с венцом ли взошла в страстную пятницу? Пришлось ли: п в тот год десятину платить? И чем пробавлялись люди, когда н ичего н е уродило? Растерянно вглядываясь в безрадостное будущее, лю ди искали примеров в прошлом, надеясь найти в них ободрение. В этот вечер чуть не вся деревня собралась во дворе старого :Комы; люди сидели вокруг его дома, кое-кто да же на обочине дороги раслоложплся. В последнее время здесь проходили все деревенские посиделки; правда , про· шлогоднюю коноплю перепряли еще _ зимой, а новая по ка только чахла от жары, даже д.ля одной прялки пучка не нашлось, но люди развлекались тем, чем развлекаются обычно во время посиделок за пряжей: старшие слушали рассказы тех, кто был еще старше, а молодые играли и пели. Их задор и веселье не засушила даже печеловече ская жара. Старый 1-\ома и в этот вечер, кто знает, в который уже раз, снова прпюrлся рассказывать про тот год, что так походил па нынешний. - В день святого Георгия с дождем лягушки выпа ли - в кулак величиной, краснопузые, поганые такие ля гу хи, а убпв ать их нельзя было, потому, кто их тронет, тому опп в г;rаза 11rочплись -и слеп чедовек . .. Вечер был т емный, г оловокружительно глубоний и си ний, луна еще не взошла , лишь мирrшды зве:зд лили вниз слабый свет. На вес легла душная, недвижная тишина, 255
тишина без н ачала п конца, слышался только резкий, одипоюiй, старческий годос, рассказывавший сказку. - Но еще в тот п> е день грянуд гpol\f п первыми убп ло обходчиков пастбпщ .. . В гда дко, скJrадно впвшпеся Iштп рассказа Iшопщ вплетался щекочущий с 11 1 ех, который доносплея от сло женного на дворе стога или еще из какого-инбудь уго:� ка . И тут же па этот смех отклпкалпсь парни, не приня rые в волнующую игру, оставшиеся без пары, - онп за вистливо, полушутлпво-полус ерьезно подтрунивали : Помощи там пе потребуется? .. ·- А то покажу, как надобно... - Может, ты уще поб ывал тal\'r, крпвоухиii, а? Это была ночь, будораншвшая чувства, nолная вожде леп ил и с.1адострастпя, пасыщеппая крас ка ми п аромата ·ми : просто не верилось, что спутник ночи - день, с его губительпой �юнотоiшоii щapoii, посягает па шпзнь всего живого. А рассказ уже шел как раз об этом: - А со дня святого Георгия нп капли: дождя пе выпа ло, только лягушки остались и погрызли все-все норпп. Сожрали все п помаленьку разбухли:, вроде мышек-позе вок стали.. . Но убить ни одну нельзя было, потоl\rу, кто пх тро нет, тому они в глаза мочились - и слеп человек. . . Суеверные речп синими блуждающими огонькамп вспыхивали в ночи, потрясая душп. Страх перед неведо иыми призраками, страх перед убогим будущпм, с м ешп ваясъ, напо::IIШЛ душп л юдей невыносимым ужасом. И вдруг, словно им тоже передался этот ужае, в с еле Аолго 11 жутко заскул пли, завылп собаки. На воетоне Бpaii неба заа лел, как перед зарей, хотя солнце недавно зашло . - Луна восходит в красном ! - стуча зубами в суевер ном: страхе, говорили люди, хотя то была не л ун а , а КО)fе та . Снача:.rа над горнзонто м появилась красная ее голова, за тем она вся величественно и·м едлительно вползла на небосвод, волоча за собой длинный, невероятно шпрокпu хвост. Н.онец сnета наступает... Грядет смертоубийственная война ... , ГИбель ждет всех нас... С:мертоубпйственная война. Так кричали, вопили, причитали люди, объятые с мер rельным ужас о м , и разбегалисЪ кто куда . Многие громко IЮJiилисъ, билп себя в грудь, другп е кннулисъ на бочю•·· 256
с впно!\I н н а п пл пс ь допь яна , кто-то откупоривал сосуды пных радостей, чтобы хоть насладиться перед пеминуемой смертью. Воем собак, не спускавших глаз с кометы, мu� литвамп, п ья н ы ми выкриRюшi п сладострастньпш в здоха� мп любовниRов полпилась эта страшная ночь. НесRольRо днеii спустя в с е л о нрпuыли монахи верхом на ослах, а одш1 пз них прпше:r пeJI I RШI, босой. Их пр и няли за нищенствующих братьев. I3 ;1.ругое время таю1х го ст е й встретили бы нелюбезпо, ведь ни п рпшло с ь бы уделить хоть что-то пз скудных и без того запасов, одна ко теперь, В ДHII, RОГДа ЛЮДИ ШICTИHKTIIBHO ТЯНУЛИСЬ ДруГ к другу, онп радовались каждому, от кого падеялпсь по лучить слово ободрения, так что не прошJIО п нескольких минут, Rак вокруг пришельцев столпилось все село. Мо нахам несли скромные дары от убогого крестьянского сто ла - вино, смешанное с в одой , испеченные в зоде коржи · из гречпхп п хором просили: - Обнадежьте, отцы, обнадежьте! - Отпущеппе грехов дайте пред поrпбе:1ью. .. - Милости, l\ШЛости, добрые отцы! Одна к о :монахп ничего от ппх не пршшлп, а тот, бо сой, ЧТО ЯВПЛСЯ пеШКОМ, ЗаГОВОрИЛ С li:Иl\Ш так: - Я прп нес вам мплость, бедные венгры, верные кре постные, милость и обещание лучшей жизни. Видали вы па небе сверкающую звезду? Не бойтесь, не гибель несет она вам, а лпшь божье ободрение, чтобы поднялпсь вы и пошли со мной послужить пстинноii вере. Лютый враг пстпнноii веры Хрпстовой, турок поганый в путп уже, логубить хочет весь хрпстиапскиii 1\Шр и разрушить дер жаву возлюбленного И псуса нашего. Протпв них п ода.'l бог неб е сн ое знамение . Зна мение это - свидетельст во, что бог с нами п он нас поддержит, а кто с нюш пойдет, для вечной iКIIЗНII восстанет. Так пойдем же со }lНОЮ, бедный :крепостной ЛЮ.J., чтоб СЛО}ШТЬ силу турка поганого и до быть себе жизнь вечную. В души своп загляните, покай тесь в грехах своих п все, как один, под знак креста ста повитесь! А за это вам прощепы будут все rpexn ваши! И в11есте с темп, кто еще в тот же день нашил себе на грудь крест, мо нахп двинулись на юг, к Напдорфехер Iщру. Впереди, босой, с непокрытой головой, шел старый ионах, ко то рыii обращался к кр епостпыАI с пр изывом, 257
шел пешком, едва притрагиваясь к питью и еде и, как Бirдно, не страдая от летнего зноя. - Сила божия в нем! - говорили крепостные и шли за ним, тоже босые, с распрямленными косами на плечах. А старый монах в каждой деревеньке, попадавшейся пм па пути, говорил, обращаясь к пародУ: .- Осените себя крестным знамением, возлюбленные крепостные, осените крестным знамением не только грудь свою, но и все орудия, что в руки вы берете. Осените кр естом всю худобу свою, ибо знак сей - знак вашего искупления. И зал ог лучшеi'I лш знп вашей. И кр епостные, к которым никогда еще так не обра щались, которым еще никто не сулил лучшей жшшn: и ко торых НИК<?Гда не - ободрялп обещанием небесного и земного блаженства, толпами следовалп за звопкогласым монахом. Если он поднимал руку, и они подпима,ли руки, еслп он начинал молиться, и они начинали молиться, ес ли он отправлялся в дорогу, и они отправлялись в дорогу с ним вместе. .. - Rакое пынче чпсло? - спросил Хуняди у своего писца священника 3олтапа. - Десятое июля, господин генеральный военачальник . Хуняди это знал, вот уже несколько недель он всемп нервами своими встречал и провожал каждый следующий день календаря, почти физически ощущая, как они летят. Сбор войск, выступающих против туро:к, был назначен па двадцать девятое июня - п вот сегодня, двумя педелями п озже, здесь, в Rеви, на левом берегу Дуная, в несколь КIIХ милях от Нандорфехервара, он чуть л и не в одипо '<fестве стоял со своей армией. Где король Ласло, где ко ролевский наместпик Гараи, где 'Уйлаки, Цилли, Розго ни, Хедервари и прочие? Где Цудары, Бебеки, Перени, которые еще недавно были его добрыми помощниками и верными сторонниками? Накануне он получил от папского легата Карваяла весть из Буды, что король выступил оттуда, но направил ся в Вену, якобы на охоту, - покинул страну, почти как беглец. .. После этого, разумеется, и остальные вельможи не сдержали данного Капистрано и папе обещания, не �рибыли в лагерь. Это был удобный случай, удобный пред лог оставить Хуняди, этого выскочку, погибать одного.. .
Да неужто они все еще не видят, что речь тут не о нем, не о его личной судьбе идет, а о судьб е отечества, судьбе христианства? Или ненависть их к нему сильнее любви к родине и к церкви? В чем провинился он, за что его так ненавидят? Rапистрано, неутомимый старик, вернулся вчера из Rалочи. Хотел уговорить калочайского епископа Рафаэля Херцега оказать помощь против турок, но и епископ от� клонил его просьбу. И это - нервосвященник церкви, вокруг паствы которого уже кружат да точат зубы вошш! «В чем же я провинился перед ними?» - спрашивал себя Хуняди по мноrу раз на день в течение этих двух недель, проведеиных в истерзавшем все нервы ожидании. Чем провинился он перед ЩJролем Ласло, рожденным: после смерти отца своего? В том, что поддержал в свое время не его, грудного младенца, а поляка Уласло? Но ведь е той поры Хуняди многократно искупил эту вину свою, которая была и не вина, а истинный долг его, вы полненный в интер есах страны. .. И ежели по-прежнему не м:ожет признать этого юный король, если по лживым: наветам: льстивых своих советчиков все еще считает это виной и грехом: его, то м:ог бы, кажется, и своим умом: сообразить, что именно Хуняди был одним из тех, кто вырвал его, вместе с королевской короной, из рук хит рого и вероломного императора Фридриха . .. А в чем про� винился Хуняди перед Уйлаки, бывшим своим союзни ком:, который теперь вдруr повернул против него? Или все еще простить не может, что Хуняди правителем вы брали? Но что ж, если им:енно ему было оказано доверие сuсловий, против этого никто н е вправе голос подымать.. . Н чем гр ешен Хуняди перед Цилли? В том, что путь ему отрезал к боснийскому престолу? Это так, но само стре:н� ление Цилли к ирестолу было направлено против Хуня.. ди, так что, выходит, он не нападал, а защищался. Да и вообще они с той поры примирились.. . Ну, а перед Гараи в чем повинен? Перед остальными? Они не могут попрек• нуть его даже тем, что Хуняди будто бы слишком: · возгор дился своей властью, - ведь, сделавшись правителем, он все старания применил, чтобы жить с ними по-хорошему. Хотел сам предать забвению и их заставить позабыть о вражде, установить единство хотел, чтобы сплотить об.. . щие силы для защиты страны. Так в чем же тут дело, за что?.• 259
Бесчисленное множество раз пытался он мысленн о ра зобраться во :всем, но, дойдя до этого последнего вопро са, застревал неизменно. Так было и т еп ерь. - Пойду осмотрю лагерь, - сказал он оруженосцу Секеп. - Ежели господа искать меня с танут, скаж� , что вернусь тотчас. И, сев на коня, Хуняди поскакал к Дунаю . Не лагерь осматривать он отправился, а п рочь от него, как можно дальше. Оп пого нял, прншпорпвал копя, п ого няJI и себя самого, ибо чувствовал, что вопрос, оставленный им в ла гере, начаТЫЙ 11 оборва ННЫЙ воnрос, CKa'IOT за НИМ СЛе ДОМ и вот-вот догонпт его... Остановясь па берегу реки, он п о глядел на Н андорфехервар. Башни расплывчато вы рпсовывалпсь в молоч ио-б елом утреннем тумане. Хунядн смотрел, смотрел на стены кр епостп, на ее башнu п чув ствовал, как его давит безмерное одпн оч ес т во. Н.акую судьбу сулят ему эти башни п стены? Он с мотрел на них долго и пристально, покуда глаза не паполнились слеза ми, смо трел с таким ощущением, будто каждый отделт> ный кn.мепь, каждый кирпич крепости - это частица его собственнпго т ела . Да, Нандорфехервар больше, чем про стая крепость, это залог его будущего : победа ждет его IIШI П()Щ\iТ\ ени:е... - Н ет , не дам се6я р а стоптать! -вдруг отчаянно взбуптоваласn в н е м воля. - Я покажу, что Янко Хуняди не так-то просто убра ть с дороги. Я искал путь к е)lип ству, рали отечества искал его, меня же все бросили! Но я и одпн выстою! Одна ко когда он пос мотрел направо, в сторону лагеря, сердце его с жа .л ос ь . Довольно ли одной BOJIИ при столь малом чпс.ч:е . ч: юдей его? С реки веяло чистой прохладой, а он на:�;ыхался, ему не хва тало воздуха. Неожиданно в ушах аl'!ав�·,ш:пr слова Капистрано : << Человек и тогда достппi rт бо.ч:ып его, е сли, и в середине пути своего заме тив, что ;:юрогу избрал неверную, повернет иную искать... >> и потом: - О;пш я... Один... Он не выдержал J нетущего чувства одиночест ва н при шпорил коня, чтоб ы поскорее оказаться н лагере: ему хотелось, чтобы в о к руг были люди, люди. Хотелось слы шать их голоса, впдrть л пца . Когда �н при:блиаuJiся к лагерю, его в сnмое сердце: ударила пеждапная радость, т ак что он даже пошатнул� 260
ел в седле: вдали, там, где дорога уходила за горизонт, двигалось войс ко . Хуняди так вонзи.ТI шпоры в живот ко ню, что животное чуть не сбросило его, п п о ска кал беше ным галопом. - Значит, все-таки ! . . .Лишь подскакав блпже, оп увпде;т, что это бы.;:r Rа пистрапо , ко т орый ве.'l к лагерю воiiско с обранных им крес тоносцев . Монах шед впередп, босой, с высоко подпя т ы м кресто.м, а за шпr, распевая священные псалмы, выступади босые мужиRи в сер:ия гах п шапl\ах, с распрям ленны�ш косюшi па· плечах. - Будь бда г ос довен , господшi Я пош, верный рыцарь хрпстпапства ! - rpO}IКO провозг:�асп.'I Rаппстрано, но Ху няди стоял перед проходившшш :швю отрядюш к рестьян с таi<ИМ впдом, словно пз него выну.1 1 п душу. Собравшееся воiiско располой>плось у Напдорфехер вара: воины Хуняди - на :Iевюl берегу Дуная, в Rеви, нрестоносцы монаха Кап петрано -на правом берегу ; но прон и кпуть в крепость, к свопм, опн не }ЮГШI, ибо рену nерегораживал турецкий флот . Между тем нашпап кре nости Сидадп все cдa.JI гонцов, перебегавших по� rrонро вом н очпой: темноты, с nастоятельнымп, отчаянными по сданиями, в которых просил действов ать, просил солдат, пбо - доносил оп - стоявшая лагерем с южной стороны сухопутная армия турок уси.;:rепно готовптся к штурму, а о п со свшаш несколькпмп тысяча}IП воннов не продер жится против нее и одного дня. - Надо прониннуть в крепость! - вновь н вновь по вторял Хуняди, получая эти вести. - Н адо ра зби ть ту рецкпй фдот! Он твердпл это почти с маниакальным упорством, но - что таить - п его жег вопрос, который после всех эаверепий задавали находпвшпеся с пш.-r господа Ламо Rаниж аи, Райнальд Розгони, Янош Rорогп и прочие. Однако вслух оп высi<азывад не вопрос, а лишь отве1: на него, словно никаких соl\fненnй у него даже не вознпнало. - Надо ра збить турецкий фдот! Со своиl\fп люды.ш он спешно приступил н реА.юнту и укреплению приведеин ых с собой судов н срубпл несколь но новых. Затем лредупредпл Спладп, чтобы п он дер жал суда наготове, ибо через несii олыю дн ей, утроАI 261
четырнадцатого июля, они а такую т турецкие к о рабли , и тогда капитан кр епости должен будет ударить на них с тыла . Медлить было нельзя - султан Мехмед начал об стреливать крепость с юга , и пушечные ядра так сильно разрушили стены и башни, что в любой момент можно было ожидать решительного штурма. Уведомив Силади, Хуняди послал гонца и к Rапистрано, просил его быть наготове со своим войском и: еще просил приелать самых храбрых, добровольно вызвавшихся крестоносцев, чтобы посадить их на аТаJ{ующие суда . Турки: заметили: при го тоnления и выстроили: свои корабли по всей ширине Ду ная от берега к берегу, связав их к тому же крепкими цеп ями и канатами:, чтобы соадать единую непроница е мую плотину против готовых ринуться на них галер . Утром четырнадцатого июля, едва взошло солнце, вниз по реке двинулись хри:стиансiше корабли с кресто носцами. Вместе с ними по обоим берегам, с одной сторо ны - под водительством Хуняди, с другой - Rапистрано, двинулось войско, чтобы придать храбрости корабельщи ка м п оказать им помощь в сраженье. Хуняди ехал во гла ве войска на коп е, Rашrстрано шел босиком:, с непо крытой головой, неся в высоко поднятой руке знак борь бы - крест. Он шел впереди крестоносцев п громко мо лился, взывая к господу о помощи и вьшрикпвая слова ободрения плывущим на судах крестоносцам. Маленький христианский флот представлял собою столь жалкое, убогое зрелище, что турки, увидев ero в из лучине реки, разразилис ь громким хохотом и насмеш ливыми криками. Однако христиане не обращали внима ния па пасмешки и прилагали все усилия, чтобы убыст рить ход своих подгоняемых течением судов, направляя пх прямо на сцепленные. меж собой турецкие корабJIИ. Столкновение было таким сильным, что цепи и канаты, связьmавшие корабли, оборвались во многих местах и lfНОЖ ество турецких судов было повреждено. Суда про тивников смешались, увлекаемые течением реки, на них началась ужасная резня. Христиане сража.лись храбро, презирая смерть, распрямленными косами они сталкива ли турок в воду, прирезывали их из милости, а с кем не могли справиться оружием, утаскивали за собой в глубь рекп. Оте ц Янош, стоя на берегу, показывал им крест и rромкпм, слышным и на середине рекп голосом обод- . рял своих воинов, суля отпущение грехов и небесное бла- 262
женст во. А Янош Хуняди тем врем енем вторгся с берега на сцепленные тур ецкие корабли, производя в рядах я зычников страшные о пустошения. Те защищалисъ от важ н о и отчаянно, уже казалось, что их сопротивленпо вот-в от сломит атаку христиан, когда вдруг стоявшие на б�регах кр ест опосцы разразилисЪ громкими кликами ли к о вания: в тылу турецкого флота _покааалась армада 263
корабл ей из нрепости. Попавшие меж двух о гней турки потеряли голову и думали теперь лишь о том, чтобы удрать н спасти о с тав шиеся в цслостп суда . Они развязывали цепи, рубили канаты и, доверясь течению, спешили уйт и от верной гибели. Река бы.·та полна трупов п тонущих вопящих людей - христпаи п язычшшов. Но путь в кре пость был свободен. .. Наступило утро, неправдаподобно светлое, молочно белое, раскаленное июльское утро. С южных ба ш ен взгляд беспрепятс т в енно летел далеко, на многие мили, покуда не патынался неожиданно на стену взбегающих ввысь холмов. О брывисты е склоны холмов были зелены, леса чередоnались темны!I I и п светлыми пятнами, каза лось, о ни истекали красками : зелень веех оттешюв, слп ва ясь, бежала вниз, в распластавшуюся у подножья хол мов долину, бежала все дальше по ее уха би с тым про�то рам и по бугристой низине, прорезанной рвами до cal\Ioii кр епости . Взгляд, скользпвшпii по руслам зеленых пото ков, заливавши х склоны холмов, вдруг останавлпва:�ся на потоке иной пестроты п :красок: то был огромный лагерь С)' Хопутного турецкого войска , который з а по лппл всю ни зину перед :крепостью та:к, что з е мли под ншr не было в идно . Бесчисленное множество шат ров блпстало всеми цветами радуги: на высоком холме - самый большоii п самый пестрый - стоял шатер султана М ехмеда, а вокруг него, словно цыплята вонруг наседки-матери, рас:кпнулпсь шатры беев , па шей п прочих военачальшшов. За пимп же густр, один :к одпому, теспились шатры вошюв, напо :мина вшп е отсюда, сверху, гигантскую р оссыпь грибов . И над каждым шатром - а '!'акже на беспорядочно остав ленных повсюду повозках, на рогах самых красивых буii волов п волов - развевалпсь зламена п штандарты с по лумесяце м п :копс:кш\Ш хвостамп. Сейчас вотшы закапчивали утреннюю молитву : пав · 'на КОЛеНП перед Шатрами, OHII ТО СRЛОНЯЛIIСЬ ДО СаМОЙ ЗеМ ЛИ, то в нов ь распрямлялись, вознося хщшу своему богу, и над - н и ми лилась песнь имамов, с опров ождаемая стра н ными I' ортанными завываниями. Море коленопрекл онен ных людей, которые, забыв обо всем, ф анатично моли дпсъ, са м:о по себ� было устрашающим: зрелищем, подчеР- 264
Юiутое же ритмическими завываниями, это вреJШЩе со верш енно подавляло паблюдателя. Но вот молящиеся десятки тысяч разом - вскочили с колен, будто по номан де, и, размахивая саблями, странно и дико запрыгал и, причем с такими воплями и воем, что задрожали Ер епост ные стены и башни. - Видно, к атаке готовятся, - с усилием с казал по"' ' бледневший Хуняди окружавшим его дворянам. - Пожа . луй, и нам пора готовиться к встрече .. . Они стояли на южной, сильно поврежденпой башне, смотрели на зияющие, в рост человека, бреши и понима ли, что башня ежеминутно может рухнуть под ними. Правда , защитники крепости - воины, кр естоносцы и .м естны е жители - усердно трудились: отчаянно торопя:сь и подгонял друг друга, они с самого вечера всю ночь на пролет носили камни, но устранить разрушения и запол нить бреши никак не могли. И не удивительно : турецкие nушки и камнеметвые машины работали неско. 'I ъко дней почти без перерыва, и то, что защитники кр еностп строили за ночь, машины, поистине пожиравшие стены, на другой день разносили вдребезги, еще увеличивая бре ши и р азрушения . Хуняди смотрел, как, вспотев и задыха ясь, снуют по крепости люди, как поспешно передаю т из рук в руки камни, укладывают их рядами один над другим и как чуть-чуть поменьше становится от этого зияющая брешь, затем перевел взгляд на все еще прыгающих и вопящих турок, и в голосе его не слышалось ни каплп уверенности в себе, когда он вслух высказал созревшее в душе суждение : - Овчарня зто, а не крепость. Стаи же волков все более ей угрожают.. . И с т ал медленно спускаться во двор крепости; осталь ные безмолв:цо следовали за ним, и только 1\ апистрапо поднял голос: - Не будь маловером, господин главный военачаль .я ик! С нами бог, и ежели мы одним лишь кресто111 о сени1.r бреши в стенах и башнях , язычники-турки не смогут преетупить их. Хуняди недовольно , с досадой посмотрел н а моиаха и бу ркнул: - Ты, отец Янош , не с крепос тными крестовосцю\щ fОВоришь. В ыбирай слова-то ! 265
Мгновение 1-\ mшстрано молчал, ош еломленный резким тоном Хуняди, тепь обиды заволокла высохшее лицо, но тотчас же на устах у него появплась добрая, всепрощаю.. . щая улыбка, и с пафосом пропов едника, смешанным , однако же, с истинным убеждением, он сказал : - Сила веры укрепляет любого, не только кр епост.. ных. Как желаешь ты одержать победу, господин Янош, ежели �ам не веришь в нее? - Не веры недостает 1rne, отец Янош, - смягч1m1 шись, примирительно сказал Хуняди .- Неужто не яс но т ебе это? О стаюсь же я здесь с весьма малой наде1кдою на победу, хотя, може1·, здесь и голову сложить придется !. Думается мне, это и есть не тииная вера. - Негоже вступать сойчас в пререкания! - в осклпк нул Короги. - Меж вашими речами непременно турок протиснется, а уж тогда, как ни осеняй его крестом, он победителем будет! - Пойду за :крестоносцами, - сказал Капистрано, ухо дя. - Один отряд я оставил покуда под 3имонью. Вот они вместо меня и дадут достойный ответ. Разошлись и прочпе господа, чтобы привести в го.. . товность доверенные им: отряды. Хуняди вм есте с Ми х аем Силади направился в верхние залы :крепости немно го перекусить, как по утра м положено, пока не настало время для более суровой трапезы, когда захрустят ко сточ:ки людс:кие... - Не люблю я попа этого, :Капистрано, - с:казал Си лади, :когда они остались одни. - Ка:к ни люб он твоей милости, а мне не по душе. - Напрасно ты. . . он праведни:к, чистой души ч�.'I о ве:к. И нам, и вере отменный помощник. Дряхлый ста ри:к, а ведь ночей не спит, воинов собирает - :кто бы еще совершил та:кое? Уж не наши ли попы да епис:копы? И он :корот:ко, сухо рассмеялся. - Не скажу, что не прав ты. Но мне он все же не По душе. Чую, милее ему слава его , нежели вера, рад11 :коей он вроде бы трудится. . . - А в :ком, с:кажи, жажды славы нет? Да ежели ела.. ва общему делу на пользу, та:к это не опасно. Жажда славы есть во всех, разве что не :каждый ищет ее на том пути, что под ноги ему стелется. Силади искоса взглянул на н его с удивлением , но пром олч ал. 266
Весь день турки вели себя спокойно, словно никаких н амерени й начать вскоре штурм ·у них не было, даже перестали разрушать стены и башни. Темные жерла и-х пушеп, молча, сонно зевая, глядели на защитников кре п ост п , бездействовали и камнеметвые машины. Однако к закату, когда тени удлипилпсь и защитники крепости готовились уже к веч ерней молитве, дабы вознести хвалу господу за спокойно прошедший день, гигант сная человеческая масса вдруг зашевелилась, подня лась, как один человек, на ноги и медленно, но с гроз ной н еотвратимостью двинулась к крепости, словно желая растоптать ее, смять необъятным т елом своим. Впереди ш ли буйволы, вnряженные в телеги, на кото рые были поставлены пуш ки п камнеметы, а за нимп ·катилось море воинов в чалмах. Шли они бесшумно, в зловещ ей тишине. В нескольких сотнях шагов от кре пости, пушки и камнеметы были установлены, за ними длинной, плотной преградой выстроились солдаты. И вот по данному знаку заговорили пушки, пришли в дей ствие ка?.ше:меты, на стены, башни и находящихся за ними защитников крепости обрушились огонь и ла вина камней, неся ужасающие опустошения, прижи мая людей к земле. Однако даже рев пушек б ыл заглушен истошным воплем, изданным оттоманскими воинами : это, слегка расстроив ряды, но с бешеной силою двинулась на приступ пехота. Защитники кре пости еще не оправились от паники, вызванной пу шечньш о бст релом, а турки уже были у стен, облепилн проломленные ядра?.Iи бреши ; те ж е, кто н е мог найти как ой- либо щели, пытались вэобраться н а стены по длин ным лестнпца:м. Начадась страшная бит'Ва: христианские наемные волны - с аблями, копьями, стрелами и пища лями, крепостные - распрямленным и косами разили все ожесточеннее штур�ювавшеrо крепость врага, гигантскими людс1шмп волна�ш то тут, то там захлест ывавш его стены. Хупя;з;п пеизмешrо оказывался там, где грозила наи большая опасность; обеими руками держа широкий обою доострый меч свой, он рубил турок и громовым голосом ободрял вошюв : - Рубп пх, руби, славные витязи/ Но п l\Iиxaii Силадп, и прочие господа славно бились в сраженье. Лнош Капистрано в з обрался на одну из са- 267
мых высоких башен и с крестоносной хоругвью в руке громко, перскрывая шум б оя, молился: - О господи, господи ! Яви на м извечное твое мило с ердие! Гряди, гряди, грядп нам на помощь! Не мешкай, явись п оевободп тех, кого пснуппл ты бесцепной своею кровью! Явпсь же, не мешкай, дабы не посмел сказать вра г: так где же их бог? Слова громогласной его молптвы подхватывалп хрп стианскпе воины: мучительно задыхаясь, ош1 безумны:u тысячеус тым криком призыва;rш на помощь н еб е са . А Rа ппстрапо yme взывал к крестоносцам : - Сражайтесь и умрите со славою за в о злюбле нного Ипсус а нашего. Да пребудет на вас божье благословениеf Будьте храбры в битве, ерюкайтесь бесстрашно с древ юш сим: з:мпем, и вы обре т е те небеспое бJiаженство. По кайтесь в грехах ваших, п святейmпii папа даруе т ВЮ\1 полное отпущение грехов! О сыны моп, возJiюбленныо венгры, о бедняки праведные, вперед, вперед на правыii бой протпв язычншюв ! Ни па J\IИIIyтy не умолкая, персмежая слова ободре ния псступтшнымп молптnюпт, оп сулил пм всчпое бJiа жепство, а потом, словно сам пе был уверен, что этого достаточно, прпсовокупш:r п обещаппе земных благ: - Сражаiiтесь х рабро , возлюбленные моп крест онос цы! Еже::ш победите вы язычников, все, •:r то принесли 01111 сюда, вашим станет! И крестоносцы отважно , не ведая страха, чуть не о-r т алюшая друг друг а , стояли шшоколебпмо па с тенах и, крепко сжимая косы в руках, вершпли жатву смерти. Еслп хр абрость ПJII[ стой ко с ть какого-либо отряда хоть на мгповепье ослабевала, над пим уже гремели ободряю ще с:юва отца Яноша : - Да не будет страха в вас, как нет его во мнеr Глядите, о возлюбJiенны е крестоносцы, грудь моя устоит протпв жеJiеза языческого ! Кто за Иисуса нашего па дет, тот не смерть примет, а обретет вечное цар ствие небесное! - В лице его и вс е м облике не видно было признак� усталости ИJIИ старости : сухоща вый, в коричневой мона..:' шеекой сутане, оп стоял, резко выделяясь на темнеюще м пебе с крестоносным: знаменем: в высоко поднятой руне. и казался небесным: посланцем, принесшим на землю слово 11 об одрение господне. Таким и впделся он крепо-- 268
с тным, крестоносцам, всем христианским воинам, кото.. . ры е гляд ели на него восторженно и отдавали свои жизни с фапатической верою, исполненные н ечеловеческого счастья. Сильно смеркалось, смертельная битва продолжалась уже несколько часов подряд, но ни один турок все еще не проник в крепость, - вновь и вновь неистово набегав� шие людские волны скатывались со · стен, будто с песо.. нрушимой, незыблемой сналы. Однако веры и фанатизма у турок было не меньше, нежели у христиан. Если христиане вынрикивали имя Иисуса, проел у него помощи, то турки призывали Ал� лаха и Магомета - глоток ж е у них б ыло побольше, та к что и крик эвучал громче. 'У турок хватало воинов: стоило сокрушить, отогнать одИJI их ряд, кан на его месте уже вырастал другой и со свежими силами, упорно, оже.. . сточенно штурмовал стены. В конце rю нцов усталые за щитники крепости не могли уже противостоять все возоб новлявшимел приступам: они оставили внешнюю линию стен и, обороняясь, отступили н воротам внутренней нре постrJ. Однако Хуняди снова и снова бросался с горсткой воинов на победоносно наступавших турон, и ему дважды удалось вновь оттеснить их за стены. - Не отступайте, славные воины! - взывал он. - Не бегите, ибо нет в бегстве спасения. Спаеение тольно в бою! Лучше славная смерть, нежели бесславное бегство! Его меч и латы были залиты нровъю, он зарубил уже великое множество турон, но все еще резво, проворно р:е редвпгался на норотких, кривых ногах, словно за пле чами у него и не было шестидесяти лет. Рядом с ним с н е меньшР-й храбростыо еражались знатные господа -� :Короги и Rанпжаи. А вонруг них рассвирепевшие от за nаха· крови нр естьяне острыми косами выпускали кишки турна м. Однако к полуночи турки бросили в бой новые силы, и перед ними уже не могла устоять никакая отвага : те nерь венгры желали лишь одного - отступить через опу щенный мост во внутреннюю крепость как можно с мель� mими потерями. Вокруг моста подняла сь невообравимая суматоха , крестоносцы и воины стремились спастись и, давя друr друга, р n ались в крепость, так что туркам так же удадось взобраться на :мост. l'ассыпавшись по внеш.. . 270
нему городу, язычники начали штурмовать стены внут.. ренней крепости ; одному из них удалось вскарабкаться на стену и водрузить знамя с полумесяцем и конским хвостом. Защитников крепости охватил ужас: они уви� дали в том небесный знак, свидетельствовавший о nобеде турок : к тому же отец Янош исчез с баПlНи и некому было вновь ободрить бойцов. Но все же один из защитни� ков внутренних стен - витязь по имени Титус Дуго� вич - вступил в борьбу с водружавшим знамя турком, а когда не смог столкнуть басурмана со стены, то обхва тил его вместе со знаll<rенем и увлек за собой в бездну. .• Это событие на мгповенье ошеломило турок, христиане же ощутили новый прилив храбрости, новые надежды, н о все же очень скоро ожесточенная борьба зашiЗалась уже на мосту. Видимо, все было погублено . Mиxaii Силади потерял всякую надежду и теперь в отчаянии носился взад и впе ред, вопя, как безумный : - Спасайтесьl Спасайтесьl Бегите к Дунаю! .. Беги и т ы , славный господин Янош, бежим, милостивые гос п ода! .. Туро1' уже не остановишь! . . Большая группа защитников моста - воннов и креста� носцев-подхватила его слова и,. побросав оружие, пус� 'I' илась бежать, увлекая за собой и тех, кто еще продол шал сопротивляться. А капитан крепости Силади про должал кричать: - Спасаiiтосьl .• Спасайтесь! . . Беги и ты, славный гос� подин Янош! . . И тогда из кружившейся, клубившейся, сцепившейся толпы вынырнул Янош Rапистрано. Он подбежал к Си лади, сунул чуть ли не в самое лицо ему крест свой п, позабыв о сане, заорал: - Крестом этим башку тебе раскрою, ежели вопить не перестанешь! Потом, перепрыгивая через окровавленные трупы, че рез тела взывавших о помощи раненых, он бросился к Хуняди с криком : - Н е оставляй моста, господин Янош, не оставляй моста! Руби: мечом своим, бей и тех, кто убежать пыта ется, жертву принести не хочет ! Я пойду сейчас и при веду с того берега еще нрестоносцев, кои жаждут блаж ен ной смерти! Только не оставляй моста до той поры! Да и ты не вопи так, отец Яноml - зло оборвал 271
его Хуняди. - Не видишь, что мы сражаемся? - И тот час обратился к воинам :-Видели вы витязя Титуса Ду говича? Против язычников за отечество сражаясь, лучше его примеру следуйте, но не бегите! И вдруг крикнул громко : - Эй, вина сюда ! Вина! Подать вина тем, кто упа рился! Не отличавшиеся в обраЩении с оружием горожане потащили из подвалов вну тренн ей крепости вино в огро м ных деревянных ведрах, и б ойцы, умаявшиеся в многоча совом сра жении, пабросились на него, -как измученныii жаждой скот на придорожную лужу. Горо жане едва ycne- · вали черпать и таска ть ведра, ибо пересохшие гЛотки по глощали вино, как с ухой песок - дождь, но воздейст вие его вскоре сказалосъ. Воины расхрабрилисЪ от алко голя п да ж е охмелели. НачалосЬ кровоnролитное - истреб ление турок, и вскоре они вынуждены были убраться с моста. Молитвы, призывающие Иисуса и Аллаха, пья ные вы кри к и , предсмертные мольбы, треск пищалей - все смешалось в адском шуме, заполняя ночь, и па ужас н ое это пиршество и зли вала свой мирный , чистый свет кругла я .ll yнa. Вскоре вернулся и Янош Rапистрано. Он привел из-за реки кресто носцев, и бой разгорелся с новой силой. У за щитников крепости ко нч илисЪ боевые припасы, и т о гда они стал и швырять в карабкавшихся на стены турок смо ч ен н ые в с ер е илп r�юле пылающие вязюшп хвороста. Запах паленого, заживо горящего мяса, жуткие вопли по лыхающих пламенем, мечущихся беспорядочно живых факелов устрапшли яз ычников и повергли их в б егс тв о . Они валились со стен и башен, будто о паленные о гнем осенние мухи, увлекая вниз друг друга, те же, кто замеш кался вн утри нрепости, пали ж ертвой гнева о зверевших от вина крестоносцев. Р укоят ка ковша Большой :Медве дицы еще то.:�ько повернула на восток, извещая, что ми нула полночь, а во внешней крепости уже не осталось НII еди ного_ турка, з а исключени ем мертвецов , затоптанных, с выпущенными кпшкамп... С крестоносцами, опьяненными п о б едой, не было сла ду. Ощутив запах 11 в кус вина, они теперь, торжествуя победу, почувствовали еще большую жажду. Все забыли об усталостИ после м ногоча совой битвы, з абыл и о павших па глазах знакомых, друзьях, даже родичах. Сойдясь па 272
середине нрепостного двора, оnи, неунлюже подпрыгпвая, плясали вонруг трупов, горланили в еселые песни, лихо вьшринивали что-то, в з ды м а я к небу носы, потом б е з вся Iшго перехо да затягивашr з а унывные божественные псал мы, а иные, подняв н небу лица, - они видели, кан это делал отец Яно ш , - оглаша.JIИ ночь молитва ми. 1-\то-то поставил на ногп мертвого турна и пустился с ним в пляс, очень серьезно приговаривая: - Не отнидывай назад голову-то, я поцелуи у тебя ne унр аду . .. Да поверти-на малость задом! .. Остальные, стоя вокруг, ржали и добавляли еще от себя. Нто- то Rриннул, поглядев на лупу : - А ну, сойди, нороль Давид! Побренчи нам па цитре! - Ты бы лучше Цицелле позвал, не пришЛось бы с лысым турном плясать! Затем стали требовать вина: - Вина ! Вина во славу победы! Отец Япош едва втолновал им, что радоваться еще рано , турки, быть м ожет , и утра не станут дожидаться, а вернутся , поэтому лучше бы отдохнуть. То гда нр е сто посцы набросились на мертвых язычпинов: содра в с них все, что приnленало гл а з , - чалмы, пояса, шаровары, санда лии, они с благода рствепными песнопениями удали лись через з а дние ворота крепости в лагерь, располо ж е н- · пый па другом берегу рекп. Го с пода собрались ввер ху, в гостином зале впутрен п е й крепости, чтобы, наскоро перенусив, тоже прплечь о тдо хнуть. Все устали тан, что едва двигались, по р а доrтп и веселья было хоть отбавляй. Даже п одшу чп в ашr н а д отц ом Янош ем, который совсем охрип от Rрина, да ж е F.рюшуть не мог Rан следует . _ - Ты теnерь тольн о руi{ами изъя сняться СМОiШJIПЬ, о тец Янош, даже и с небесными си.т т амиl Вроде глухоне мого! На-другой день ничто не говорило о том, будто турки _с обираются атаковать снова. Однано защитпиRи нрепости, наученные вчерашней хитростью туроR, усердно готови лись R вечеру: чпнили стены, башни, исп равляли оружие, �· пражнялись, готовясь н бою. Капистра но привел своих крестоносцев и, расположив их во дворе внешней Rpe- ' U й, Дарваш 273
постп, угощал подходящими R случаю ободрительными речами. Н о вдруг - это было уже после обеда - он заме тил, что небольшой отряд -нр естоносцев незаметно вы брался из крепости и начал обстреливать пз луков пере довые посты турок. Отряд всадников спахии поспешил на помощь потревоженному сторожевому охранению, но I( рестоносцы отважно вступили с турками в бой и ото гнали их. Тотчас появились новые отряды спахии, однако из крепости выбегало па помощь все больш е воинов. Ка nистрано взобрался на стену и знаками - накануне он по терял голос от крика - звал их назад, по крестоносцы н е _ возвращались. Тогда у него мелькнула смеJiая мыс.тrь : вы соко подняв крест, он ста.тr во г.тrаве паходившихся в кре п о сти крестоносцев и· двинулся па турок. 1\рестоносцы а такова.тrи левый ф.тrанг турецкой армии, 1ш торый распо ложен был на склонах сбегающих к Саве холмов, и чуть не в мгновение ока прогнали ошелом.тrенных неожидан ным нападением канониров от пушек первой линии. Опьяненные успехом, крестоносцы тотчас рину.тrись па пушки второй линпи и захвати.тrи их. Но в лагере турок уже опомни.тrись, особенно когда замети.тrи, что кресто носцев очень мало, и сам султан Мехмед щ>Ве.тr против них своих те.тrохранителей ; следом устремилось и все ОJ'ромное войско. Каза.тrось, мгновенье - и крестоносцы будут раздавлены, но тут из крепости выстушш Хуняди со своей армией, он броси.тrся к пушкам , отбитым кресто носцами, и его канониры открыли убийственный огопь по двинувшимел в атаку тур1�ам и з пх же орудий. И опять нача.тrась, вернее, продолжилась грозная битва, nервая глава которой разыгра.тrась ночью в нрепости. Турки в н о вь и вновь шли на приступ, чтобы отбить свои пушки, но христиане отражали все атаки. В одном штурме был тяжело ранен су.тrтан Мехмед, который храбро вел себя в бою, и турецкая армия бросилась в палическое бегство. 1\огда опустился вечер, войска язычников, отступая, до стиг.тrи уже подножия да.тrьней гряды холмов. Однако Ху няди, опасаясь военной хитрости, не разрешил продошкать rr реследоваппе, забил жер.тrа враЖ()СКИХ пушек и вместе с войском вернулся в крепость. Защитники крепости попачалу не хотели верить в по беду. В самом де.тrе, казалось певероятным, что гиган� cRoe , укрывшее собою землю и небо турещю е войско. 274
большая частli которого и не приступала к военным дей ствиям за время долгой осады, с позором убралось от сюда. Хуняди считал отступление ХИ'l'рой военной улов к ой и не разрешил войскам радоваться и веселиться nрежде времени, а заставил усердно работать, исправлять стены и башни, поврежденные камнеметами и пушками. Он запретил выходить из крепос ти даже для преследо вания отступавших турок. Однако крестоносцы, опьянен ные и воодушевленные успехом, проповедями отца Яно ша, его громкими молитвами и посулами отпущения грехов, н е желали повиноваться : они шумели и требовалн выпустить их, чтобы проследовать турок. Веди uac, отец Яношl Пойдем бить турок! Умереть хотим за родную веру! Обещай нам прощение грехов и небеспое блажеit- ство l Борцам за веру уготовано славное местечко! Вкусившие блаженства братья наши ждут н ас к себе! И чтобы приумножить веселость свою и счастливую веру в спасение, они бросилпсь в подвалы п налегли на винные боч ки. Капитан крепости Силадп тщетно метал с я средь них со своими помощни ка ми, тщетно старался на в ести порядок. Когда же с велики!I I трудом удалось ото гн а ть воинство от боч ек, крестоносцы осадили ворота крепости и потребовали опустить подъемный мост. Хотим идти за турками! - Возлюбленный Иисус на правое дело зовет нас ! - Сила Иисуса вселилась в пас. Перед нами нющ- кой враг не устоит! _ О ни поднимали косы, утяжеленные камнями мотыги и, казалось, готовы были броситься на стр ажу у ворот, что бы освободить себе путь. Михай Силади, увидев, что н е может с юпш1 справиться, послал за отцом Яношем не отстававшего от него оруженосца, юного Короги. Капистрано находился в верхних залах крепости �· Япоша Хуняди, где они обсуждали дальнейшие действия. По з ов у оруженосца он тотчас поспешил во двор кре п ости . Когда крестоносцы увидали его , исступление, в ко 'l'о р ое обратилась их неисто вая вера , еще усплилось. Мно ги е исте рИ-че скп рыдади , вне с ебя от счастья, другие 10* 275
броса.'!ись наземь, целоnали края его сутаны, землю, кото рой 1ш сались его босые ноги, падали н и чко м в пыль и умо лялп его ступить - на нпх, по и х телам совершить веду щпй к воротам путь. - Да не коснется тело твое земли! - Ты осв ободил нас от тяжести грехов, Tai\ отдай же нам земной груз свой! Неповоротливая, потрепанная и неук.шожая I<рест ьян ская масса, босоногая сермяжная эта армия обратилас ь n единый, бестелесный, сверхчелов еческий восторг ; ус а тые и безз убые рт ы ков еркали слова 11юл п тв , из-под лох матых бровей лились потоки слез, были забыты вс е му че ния, вс е убожество земной жизни : перед ними колыха лось достижимое и обещанное им н е б ес н ое блаженство - 1\lногократно возвещанное сладiюгласым отцо111 Яноше1\<I блаженство, ради которого, как казалось пм, они свер шпшi, быть мож ет, ещ е недостато чно , и по тому хотешr, жаждали новых жертв во имя этого блаженства, чтобы - не дай бог - в последний миг не поrнали их от врат спа ссiшя прочь, назад, в мучит ельно колючие к усты преж нпх горестей. . . - Веди на�, от ец Янош! - Предательством гр ешат стражи привратлыс п ротиn возлюбленного Иисуса нашего! - Не пускают нас за ту рк ами! - Сотвори чудо, и да опустится пр ед нами мост ! Однако кое-кто помнил и посулы отца Яноша отное и тельно приу множениЯ земных благ; и в них - н аряду с ж аждой счастливого мученич еств а - пробудилось более оеязаемое желание поживы ; их возгласы звучали и па че : Всю скотину турок с собой увел ! И шк уры унес! Все припасы и ин ые сокровища! За ни ми идем, отобьем все! Этого последнего требовали не меньше, ч ем небесного блаженства, и над толп ой, сменяя друг друга , т о впере межк у, то снова раздельно, неслись выкрик и: Жертва наша - Ипсусу возлюбленному! Отобрать у язычн ик ов , что нам положе но! Веди пас, отец Япош! Благословение господа с нами. Блащеппая, ина..f<\ жизнь ! - Все у язычников отобьем! 276
Шумная, готовая :к боевым жертвоприношениям толпа все возрастала . Подходпли :крестьяне, находившиеся в других :концах :крепо стного двора, где по приказу ка- . питана кр епости и справляли стены п башни . За слыша в вой и :кри:ки, ванипавшие уже и в них са мих, они по бросали взятые в руки :ка мнп, схватили лежавшие рядом :косы, мотыги, цепы, :кривые сабли, подобранные после бегства туро:к, и нелов:ко, грузно побежали к товарищ ам. Не успели они добраться до толпы, ка:к сразу же, будто обуянные певидимой силой, превратилпсь в одержимых: они продирались :к отцу Яношу, чтобы коснуться края его одежды, и орали вместе со всеми : - Умереть хотим за родную веру! - Да простятся нам грехи наши, и да приидет бла- женство небесное! Янош Капистрано стоял посреди судорожно извивав шейся, :колыхавшейся шумной толпы, обратя лпцо со счастливой улыбной :к небу, как бы оттуда ожидая ука.: з а ний и повелений; при этом он, подняв выеоно вверх, показывал людям простой деревянный :крест, :который всегда носил с собой. - Возлюбленный народ мой, радость дающий п серд це :мое смягчающий, самоотверженные :крестоносцы, веч ную боль Иисуса утоляющие ! - заговорил он нанонец. - Сила господа и храбрость ваша , богом вам данная, одер жали победу над язычника ми. Вас избрал бог, дабы сло мить оп а сность я зычес:кую. За это получите вы .м есто nзбранпое и на том свете. Ежели вы за турками идти же лаоте, то воля господа в вас говорит. Так вперед на битну, возлюбленные мои венгры, добывайте б альзам целитель пый: на раны страдавшего за нас Иисуса Хрис та ! Линование, потрясшее стены и башни, было ответом на его слова, и исступление с ещ е большею, е сли это воз можно, силой овладело людьми. Охранявшие :мост воины почувствовали себя весьма неуютно, потому что распрям ленные косы пр тянулись :к ним, а с торощсвая выш:ка, на :ко торой они стояли, была невысо:ка, и стоило :крестонос цам приподняться на нос:ки, Rai\ острое железо уже кос нулось бы ног и задов стражей. - Свершите и вы волю господа, - обратился к страж иинам Янош Rапистрано. - Опустите мост! Но стражи не знали, что делать. Запрещение опускать мост и угрожающе тянувшиеся :к ним острия щ;tо 277
вызывали в них одинаковый страх и желание по вино ваться - а так как косы были ближе и казались бодсе грозными, они явно посдушались бы их приказа, - одна ко в этот миг Михай Сидади закричад громко : - Я приказад поднять мост. Выполняйте приказ, а не то всех посажу на кол! . Силади стоял в стороне от войска, одурманенного ре чами Капистрано, и с тубочайшим презрением набшодал за всей сценой. Не раз его охватывад соблазн вмешаться, бешено заорать на нпх, но он сдерживал себя. Однако теперь, когда Капистрано захотед спустить мост, пред став_и шл удобный едучай выступить против него. Лицо священника , с которого сошло восторженное сияние в еры, внезапно изменилось, стадо жестким и ненавидя щим. Он взглянул туда , где стоял Сила ди, и ре зким то но :�r спросил : - Господин иапитан крепости, ты не хочешь испод нить в<rлю господа ? - Хочу, отец Янош. И всегда хотел этого. Но ныне л выполняю волю Яноша Хунлди. Ибо верую, что воля господа ю1 движет, а не мужиками ! В годосе его звенела насмешка и едва скрываемое здо радство. Священник Янош вновь поднЯл лицо и крест к небесам, словно проел суда над злонамеренным капи таном крепости, и , будто пророчествул, ответид : - Воля господа в том, чтобы ногубить язычников. Кто же сему препятствует, тот не господа воли носитель. И да свершител над ним суд божий ! - Турка логубить только по хорошему плану можно, святой отец. А не беготней, как того мужицкий разу11 требует. Крестоносцы уже готовы были броситься на Силади - онп шумели, ворчали, вновь и вновь поминал о предатель ств е, по Капистрано взмахом руки усмирил их : - Ждпте мирно ! Я иду к господину Яношу за раз решением. - Хуняди он нашел в оружейном зале, там, где и оста вил : Янош с тех пор, казалось, и не шевельнулся, сидел все на том же месте, у стола , на покрытом Шitурой чур ба ке, щ1шь как-т о • больше обмяк, попик весь. То ли задремал он, то ли задумался, но, услЫшав скрип двери, испуганно вздрогнул и вскинул голову. Его лицо и то, Itaк оп сидел, беспомощно опустив руки, выражали без- 278
:мерную смертельную усталость, и это зрелище заставило притихнуть священника, ворвав_шегося к Хуняди в по� рыве негодования. - Может, тебя хворь какая мучит, господин Янош? - спросил он с участием и готовностью о казать nомощь. Хуняди медленно, с трудом улыбнулся. - Хв о р ь старости, отец Янош. Старые кости ноют , п только. Очень я утомился в сражениях. Не седло мне уж надобно , а покойный угол там, дома, в Хуняде. - Не бойся, это у тебя впереди. Мы так погнали язычников, что у них надолго пропадет охота вернуться к нам, вот увидишь! - Ежели только нынче не явятся. П од покровом те�r ноты. Хитер туро!$, весьма хитер! , - Надобно так сделать, чтоб неповадно ему было ! За тем и пришел - хотим с крестоносцами за турком следом идти. . Хуняди оживился, сразу словно забыл о годах свопх и }· сталостп, но сказал твердо: - Не могу, отец Янош, допустить т в о ей и войска погибели. Здесь мы в большей безопасности встретим их, нежели в открытом поле. Турки назад повернут - и вас разобьют, и крепость погибнет. - Но, господин Янош! - воскликнуJI Каппстрано. - Да неужто ты все еще в победу не в е р уешь ? Господь со творил чудо руками нашими, и ничто радость пашу те перь не затмит. Оставь же нююпец неверие с в о е и тре воги ! - Я так часто обмапывался, отец ЯпоШ, - сказал Ху.. пяди с грустной .и усталой улыбrюй. - Г о вор ю т е бе, оставь тревоги своп! Веселись, смейся, сердцем в о знесись к господу с благодарностью. Не сидц здесь одпн, не томись! - Сердцем я в ознесся R господу . Больше -то мн е и не К IIOMy ... Н.апистрано беспо :vющно ст оял перед изм у ч енным II опечаленным воево;:\оii, хотя пылкие возраженпн так и рвались с его губ. 13 зa.Jie стыла тишина, и, казаJiосъ, слышен был усталый ст ук сердец; по ВТ\рут со двора ире Iюсти донес с я страпныll: и беспокойпыii рев: оду шевление че;rювеческой массы п беспоиойство Жiшотпых звучало 2711
в нем в ра вной мере. Хуняди подпял голову, сло)Зно уло вил дурной знак. - :Крестоносцы, - сказал :Капистрано. - Хотят идти всдед за турком. . . Провикший в зал ожесточенный шум снова на помнил ему о цеш1 его прихода, и он, торопясь, принялся лихо радочно убеждать измученного, усталого Хуняди, на деясь взбодрить, воспламенить его : - Ты слышишь, господин г ен еральнЬIЙ военачаль ник? Кр естон ос цы хотят пдти за турком. Так воодушев лены они на жертвы ради веры, что, б удь у них по две жизни, отдали бы обе не задумываясь. - Воодуш е вление п вера еще не все. К ним еще разум приставить надобно... - Вера все, госпо дин Ян ош ! Бери пример с крепост ных, что Rрест - знаR веры носят. Чем иным владеют они, RaR не верою, господин Янош? Они верят во спасе ние на том свете. Верят, что вместо этой горестной жизни ин ая , лучшая жизнь им сужден а. Верят в отпущение всех грехов своих. Верят в грядущую встречу с воз.'!юб ленным Иисусо м. Верят, что онп избранные сыны гос пода. И ничто не может устоять против этой веры. Нет в них сомнений, есть толыю вера, и с радостью принесут они любые жертвы, пойдут на сме рть, которой еще Tai( недавно страшились. Слышишь? Вот они шумят, требуют позволения принести себя в жертву. Их жизнr,, что был а убога и исполнена греха, сейчас не что иное, I<aR теплое rнеадо счастья, в к от о р ом живет надежда . Господи н Янош ! Отбрось сомн ения разума , иначе ты ни к огда не сможешь быть истинно счастл ив. Изумленными потеплевшюш глазами Хуняди смотрел па сухое, с т арч еско е лицо монаха, его фанатичесRи горя щие глаза, увядш ее, иссохшее т е ло , на I<отором широкая сута на болталась, будто п о вешенное на кол тряпье птичь его пугала, слуша.r r расi<аленные его речи и м�ленно, очень медленно произнес: - Может, ты и прав, отец Янош, но я всегда жил со:r.mеньями разума. И I<оль уж прин азал я поднять м осты, значит, 1ак тому и быть! Прошло несколько дней, а турRи все не в озвращ ал ись . Посланные вслед лазутчики донесли, что о ни лавиной откатыва ются ,на восток, к Смедереву, подгоняя и топча друг друга, будто чуют грозящую им опасность. Отец 2!'()
· Янош оказалс я прав: победа была полной. Теп ерь сл едо в ало немедля устранить следы сражений, ибо во рвах кре пости и вне ее, на склонах холмо в, -всюду, где проходила битва, трупы устилали землю. На них п и ровал и легионы хищных птиц, жадно набросившихс я на падаль ; этих вестников с м ерти с ду рны ми голосами было т акое мно жество, что, когда их спугивали стрелой либо пулей, не бо становилось от них че рным . Но т еперь их не оче нь-то отпугивали, они были даже помощниками, так как отря женные на эту работу солдаты не ус п евали предавать земле великое мн ожество мер rвецов. А убра т ь их нужно было без промедления, потому что от летн его зноя мерт вые тела разлагались буквально в течение нескольких часов; пороЮ ветер приносил в крепость столь ужасную вонь, что от нее одной можно было захворать. Захоронения шли дне:м и ночью, и все же люди не справлились - приходилось заливать трупы �молой и сжигать. Запах г ор ящего мяса и вонь разлагавшихся трупов заражали воздух. Обитатели крепости и не заметили, как на них навалился самый з л овещий спутник военных походов - чума . Еще не кончили хоронить погибших в сражени ях, а число мертвецов вновь стало увеличиваться. :Краткое торжество победы сменил безумный ужас. Солдаты и крестоносцы, ноторые нимало не страшились, воюя с тур ками, теперь в животном страхе бродили по и з вилистыl\r лабиринтам нрепостных строений в поиснах накого нибудь убежища, где их, быть может, не настигнет грозная болезнь. Захворавшими никто не занимался, к ним не сме ли прикоснуться, и они умирали в жестоки х муч е ниях там, где их заставал недуг. Са мо е большее - выно.. . сили в поле, чтоб не заражали в крепости воздух, а- уж таи ч ер ное воронье, каркая и дерясь меж собой, дожид ал о с ь , когда можно будет приступить к пиршеству... Отец Янош, правда, пытался помочь несчастным: вместе с пришед шими в его свите монахами он неустанно расхаживал среди больны х, давал пить, чтобы смягчить мученья, утешал и со бор овал , когда наступал их последний час ; но несколько дней спустя больных стало так много , что он не успевал заботиться о них. А помощИ не было: кре с тоносцы, которые, расхрабрившись от его слов, опьянев от обещанного им спасения, м о гли мч а ться хоть до Смеде рева вслед за турками и приняли бы смерть как дар 231
божий, теперь под страшной сенью черной хвори превра.. тились в робко е овечье стадо, мятущееся от страха. _ А на четвертый день заболел Хуняди. Сначала он не отнесся к этому серьезно. - Слишком большая усталость во мне накопилась, - сказал он господам, со встревоженными лицами столппв шимся вокруг его ложа, когда испуганный оруж еносец обе жал крепость с в естью, что господин Янош не может поднятr,ся. - Не тр е вожь тесь , ваши милости, это меня усталость борет. Вот и ночью видел я нынче сон, будто пду по длинной · дороге пешком и хочу прилечь в тени деревьев , ибо ноги меня не держат... Очень устал я в этом сне, еще и сейчас ноги дрожат.. . А ведь нынче плясать на до па радостях - победа же! - добавил он, пытаясь р ассмеяться. - Вот как встану, покружу тебя, отец Ннош, и ты ведь ю бку носишь ! Вельможи тоже посмеялись его шутке, но тихо и при нужденно, чтобы не опечалить своей грустью больного. С молчаливой тревогой гляд ели они на высохшее, дуб ленное солнцем лицо его, горевшие неутолимым огнем гла за, потный от жара лоб и с дела нн ой веселостью про износили подобающие к случаю утешения : Ты ещ е спляшешь в честь победы ! Только отдохни хоть несколько дней! Ты еще не раз побьешь язычников ! И мы едва на ногах держимся от усталости. После сражения отдохнуть п оложен о . Он обещал им спокойно отдохнуть, но вместе с лихо радкой охватила его могучая жажда действия и ни ми нуты не оставлял а в покое . Священник Золтаи долж ен был неотлучно сидеть возле его постели и одно за другим писать под t:!ГО -диктовку письма. Папе, королю и домой, в Хуняд, он отослал сообщения о победе еще до болезни, но теперь вновь писал им всем. Еще раз известил о том же папу, еще раз - короля, Эржебет, затем Гараи, Уйла ки, даже Цилли. << Поббда, победа!» - кричал он в каждо м письме, в каждой с1 рочке, но не с высокомерным тор жеством поб едителя, а с упрямой, почти отчаянной на стойчивостью.. Один за другим скакали из креп о сти гонцы с г ербом Хуняди, но не успевали сделать и половины дневного перехода, как следом: отправляли новых гонцов с новыми письмами, в ко торых повторялись все те же слова: <<Победа, победа!>> Потом он перестал довольство- 282
ваться ваверениями, ваключавшимися в мертвых словах, он хотел слышать их высказанными громко. Одного за другим он привывал к себе вельмож и запекши�шся о т лихорадки губами твердил им с упрямой, неотступной надеждой: - Милостивый господин Rанижаи, здесь, у Нандор� фехервара, мы совершили чудо ! Победу эту не сможет отрицать даже самый заклятый наш враг, - внаю, вас ждет признание. Только бы ты всегд а был мне верным товарищем, тогда мы еще у видим рассвет над головой! - Милостивый г осподин Розгони ! Господь показал, что воля его с нами. Он избрал нас для свершения дел великих. Мы не погибнем, ежели все обра тят к нам сердца свои и волю ! Ныне каждому видна правота .м оя, видно, чего ради я усердствовал. Неужто нельвя язычника победить, ежели в нас храбрость жива? А если б еще единодушие было. . . · - Милостивый господин Rороги, много обид выпало на долю нашу, в о многом нас обхо дили, но после этой победы может ли кто против нас зло т аить? Так пусть )К е ваши милости все, как один, вместе с сословиями страны нашей прововгласят: << Впват Янко Хуняди!)> - Милостивый Михай Силади, милостивый господин шурин ! Сестра твоя в Хуняде слезы радости в nередник проливает. :Как услышит о моей болезни, тотчас в по возку сядет, посnешит сюда с сыновьями вместе... - Отец Янош, не вабыл я, что говорил ты о вере. Нет во мне более тревоги, только вера истинная в лучшую живнъ! Так говорил он упорно, почти вызывающе и не желал слъпnать никаких возражений. Проходили часы и дни, болезнь все больше овладевала им, и все исстуnленнее становились его речи. О недуге своем о н не обронил ни слова и об усталости больше не помuпал, все только строил nланы па грядущие дни и годы и диктовал, дик товал, диктовал. А когда утомлялся, начинал ожидать ответов. Н апр асно говорили ему, что гонцы еще не до� брались до места, он словно не слышал - и все ждал, все тр ебовал ответных п осланий. От папы, о т короля, от Эржебет. . . Нервы его б ыли напряжены до крайности, оп прислу� шивалея к шумам, доносившимел со дв ора крепости и, заслышав скрип цепей, когда опускали подъемный мост, 283
чт о бы вынести в пол е умир ающих, тотчас посыл ал своего оруженосца , юн о го Се кеи, узнать, чей гонец прибыл от папы ли, о т короля или Эржебет.. . Он уже не делал меж ними различил и да же сам не знал, от кого нетер nелинее ждет отклика, ибо ответ наждого из них означал одно и то же - даровал смысл жизни, волю к ней. . . Пучон молочио-бледных лучей посл еполуденного лет него солнца, пронии авший сквозь уз кую щель о нна, едва тревожил тихий полу мрак спальни. В угол , где на ра зостланных шкурах лежал Хуняди, свет почти совсем не проникал, и мирная сумеречная тишин а витала над больным. Лишь уныло жужжали мухи, да слышалось быстрое, страдальческое дыхание больного. Юный Секеи, как вер ный пес, подремывал, скорчившись у нр ая ложа, но ни на мгновенье не забывал о долге своем, и стоил о совоi{упллвшимся мухам зажужжа ть чуть громч е или дыханию больного усилиться, как он пробуждался от тихой др емы, и красные после б е ссонных ночей гл аза тотчас впивались в измученное лицо господин а. Он гл я дел н а жално повисшие усы, закрытые, почти- черно синие веки, кожу, просвечиnавшую даже в пол умраке , � и губы его неожиданно привились в неслы шн ом плаче. .. так, с повисш ей на респице слезой, он вновь погружался в чуткий сон. Хуняди н е с пал, а перемогалея на гр ани бодрствова ния и горячечного беспамятства. В се его чув ства дей ствовали безотназно, он слышал - е му даже назалось, что это происходит громче, чем было на самом деле, - возню мух, замечал без звучный плач своего оруженосца , юного Секеи, но у него не было сил на что-либо б ольш ее, чем простое восприятие. Его била лихорадн:а, разрывала боль. - Пить, - выдохнул он, :rf оруженосец, тут ж е про снувшись, подн е с к его рту кубок, н аполн енный водой с вином. Хуняди пил долго п жадно, а пото:и, сл овно питье вселило в него некую чудотворную силу и огромное снедающе е изнутри беспонойство, быстро сел и заторопил окамене в ш его от испуга мальчика: - Позови господина :Кор оги l От неожиданности и ужас а, еще усиленного этим приназанием, Секеи вовсе онемел и, лишь собравшись с духом, выговорил растерянно: 2€4
- Он41 1\ Чера простилея с твоей милостью. И уше ускакал со своим войском. Зови господина Розгони ! .. И, п олучив в ответ еще более испуганпыr- взгляд, п очти выкрикнул приказание: - Господина Rанижаи \ - Все уехали. Вчера они простились с твоей ми- лостью. - Стало быть, уехали! - т ихо , с трудом произнес Хуняди и, словно известие зто ударило его в грудь, по валидся назад на шкуры. Но что- то не давало ему покоя, ибо вскоре он снова сел _и с возра стающим нетерпением воскликнул : - Отца Яноша призови! Паренек, словно . радуясь освобождению, вскочил и вы бежал, но вскоре вернулся. - Отец Янош напутствует крестоносцев. И, будто в подтвержде ние его слов, через открытое о iшо донесся со двора крепости странный, все усиливаю щийся шум : сначала шум этот напоминал лишь беспо.. :койное гуденье пробуждающегося ветра, но он все воз растал, порой затихая и тотчас налетая с новой силой, и вот уже внизу неистовствовала буря, сквозь вой кото рой можпо было разобрать о тдельные выкрюш: Отец Янош, возблагодари за нас господа ! Благослови пас, благослови \ Благ ослови и напер ед, чтобы до дому дойти ! Жена м и сыновьям нашим благословение дай ! Тогда Хуняди поднялся со ш кур, чего уже давно не делал, и неверными шагами, опираясь па плечо оруже носца, подошел к окну. Грудью, всем отяжелевшим те лом упав на подоконник, чуть ие вывалившись на моще ный дв ор, он лихо радоч но вглядывался в роившуюся внизу толпу. Огромная площадь между северными баш нями и вышками подъемного моста была заполп ена нрестьяна11и. Они стояли не в кр асив о м военном строю, :кю� обученные наемные солдаты, а нескладной, беспоря дочной толпой ; одежда же и оружие их довершали кар тину хаоса и пестроты. Большинство было босиком, и да же отсюда, со второго этажа, можно было разглядеть их расплюснутые, к ривые, косолапые, корявые ноги ; однако теплые сер мяги и бараньи шаш\и они не снимали да же в знойной жаре , будто храня в них прохладу. Лишь 2!15
nеноторые молодые шутники навертели на головы захва· ченные у турок тюрбаны, ноторые пр едназначались в подарон женам и возлюбленным, или заплели их, повя з ав тан, как это делают женщины. Головы в цветистых, ярних чалмах, нолыхающиеся, раскачивающиеся над с ерым морем сермяг !JЗ небелевой конопли, выгля дели забавно. Но сверху видна была ещ е иная пестрота: каж дый нрепостной, о бвешанный и нагруженный в с евозмож ными вещами - о т турецних сабель и · ружей, нонских хвостов, сорванных со знамен с полумесяцем, до пестрых платнов, - пр едставлял собой поистине восточный базар . Rривые сабли висели, подвязанные н поясу одной ко нопляной веревочкой, и тан расначивались при наждо:\t шаге, что просто непонятно было, нак мужпни пе из ранили себе ноги. Однако поверх награблепного оружия в о з в ы шались, будто символы, застывшие на плечах, устрем ленные острием н небу распрямленные косы, - с н и ми нрепостной люд не расстался бы ни за что на свете. Шумная, гудящая и толнающаяся в пестром беспоряд ке толпа сгрудила сь вонруг Капистрано, ноторый забрал ся на нучу намней, припасенных для ремонта ба ш ен и стен, чтобы видеть все войсно и чтобы каждый видел его. Он стоял неподвижно, подняв к небу голову и крест, а �рестьяне в сермягах и косматых епанчах, будто не поворотливые, неуклюжи е медвежата, толпились у е го н ог: они бормотали святые молитвы, бия себя в грудь и вскринивая кан пьяпые; по краю же толпы шел о б м ен - люди попарно мепялись мелочами, ставшими их добычей, некоторые ссорились при этом, затевали стычни: и, нак игривые ж ивотные, ·дергали друг друга, боролись, пото м внезапн о расходились, замешиваясь в толпу, и сами начинали ббрмотать молитвы ; подхватив нонец каного либо слова, тут же били себя в грудь и вопили вместе со всеми. Сверху это скопище снующих взад и вперед л ю дей напоминало подходящую к концу сельскую яр марку. Тощий, неподвижный нак статуя священпик вдруг прервал молитву и гр омко воззвал к толпе: - Бедные братья мои, крестоносцы ! Венгры, возлюб ленные дети мои, вы, многие грехи христианства испра вившие, восстав против врага поганого ! Все вы испове довались, а ежели найдется средь вас один, кто еще без святой исповеди остался, да раскается он чистосердечно, на кой бы гр ех ни свершил в проюлой жизни своей, 2�6
и спокойно готовится к счастливой смерти, ибо за дея ния е го против язычников даруется ему прощение гре хов. Отпущение грехов и небесное блаженст·воl Примите мое благословение и возвращайтесь в села свои, в дома свои, продолжайте верно служить господу. И отныне только суетные радости ждут вас, ибо место в царствии небесном уже вам уготовано ! . . Он говорил, а голос его взлетал все выше, эвучал все звонче - то была не обычная проповедь священника, а страстный призыв, который будоражит и обращает души, с первых же слов захва тывает слушателей. Мно· · гие плакали, проливая обильные; радостные, счастливlilе слезы, иные с ч::>я.тrись и, неуклюже, неповоротлпво рас.. качиваясь, плнеа::r и; но две эти крайности охватившего толпу чувства существовали сейчас в такой естественноП га рмонии друг с другом, словно аромат цветов и чп стый весенний рассвет. Да и общий дух !!Сей этой сумя тицы во многом напоминал терпкость свежего весеннего у тр а: на широком крепостном дворе спр авляли шумный пир плачi\ п смеха, тихого бормотанья и гр омких воплей измученные, эамаявшиеся люди в грязной, поношенной, оборванной одежонке, среди которых были и калеки, и паралитики, и нищие ; но в самом единении многоцвет ных кр асок их человеческого облика - диких, подвласт ных ве е м инстинктам, струящихся подча с с животной: простотой, - было нечто возвышенное и успокаивающее, чистое, человечное. - Благословения, дай нам благословения! - неистово кричали они, и Хуняди чувствовал, как чисто и свято веруют они в силу благословения. - Жизнь отдадим за возлюбленного Иисуса! - кри чали они, и Хуняди ощущал, что они в самом деле го товы с радостью принять смерть. - Небесное блаженство нам даровано ! -кричали они, и Хуняди понимал , что даже малая кроха благ земных способна пробудить в них гигантские силы. Лежавшие в руинах башн и и стены сейчас вновь наR бы выросли позади них, словно непоколебимая твердыня, а восторженные их клики заглушили вопли несчастных, умиравших от чумы за стенами и в ск рытых заноулна х крепости. Опершись на оконный карниз, Хуняди лихорадочно, расширенными глазами глядел па этот разлив, слушал 237
з воiшие слова, голова у него кружилась.. . и вдруг из широкой груди его, из глубины души вырвался крик: - Вы и есть родная страна ! Вы, народ! Вы истин ные защитпики веры ! Д а пребудет с вами милость божия и благословение! Юный Секеи в испуге смотрел на него : может, уц у н е го повредился, л ибо к с мерт и готовится и бредит в горячечном беспамятстве? С ердце оруженосца вашлось от страха, рот искривился в�плаче, ноги, готовые 'бежать, онемели, и он, не в с ил ах шевельнуться, молча гляде.! на своего повелителя. А Хуняди - словно вынриннув эти сл ова, освободился от неведомого тяжного груза , - повернулся и медленным, но ровным шагом, без всякой помощи вернулся к своему ложу и лег. Со д вора все еще доносился шум прощания кр есто носцев, порой он ут и х ал, и назалось, вот-вот прекратится, затем снова усиливался. Прислушиваясь н ритмичному че редованию затишья с буйным шумом, они и не заме тили, кан дверь опочивальни отворилась и воше.'l на ной-то священник, должно быть Янош Капи стр а н о . Но когда свящ еннии приблизился, стало ясно, что это не Напистрано, - в о шедший был повыш е , шпре в плечах, и борода не закрывал а его щек. Он прошел прямо в угол, где лежал Хунядп, и остановился перед ним со снлонен ной головой, словно молился. - Узнал ли ты м еня , господин генеральный воена ч альн и н? - тихо спросил он после недолгой паузы. Хуняди с трудом, напрягая силы, приподнялся, ви димо стараясь проппкнут ь лихорадочным взглядом сквозь мра н. Он смотрел на знакомое лицо, но тщетно рылся в смутных в о споминаниях, пытаясь отыснать за ним имя. - Твоя мил ос ть еще помнит ли священника Балажа? - Отец Балаж! -со вздохом, тихо произнес Хуняди, будто очнувшись. Наступила норотн ая тишина, потом снова заговорил священшш : - Я возвращаюсь домой с кр есто носца ми, которых привел сюда.. . Хотел прос титься с твоей милостыо и еще - испросить прощения за прежние свои речи. Хуняди , словно не слыша, долго смотрел на позабы тое лицо, потом медленно проронил : Отец Балаж. .. все же довелось нам встретиться..• 288
Затем, будто осененный внезапной мыслью, т оропливо • сназал: - Речей твоих, за которые прощенья просить хо� чешь, не помню. И не поминай мне о том. Приклони-ка .лучше ухо, хочу тебе исповедоватьси l Пораженвый И изумленный, священник см отрел на него. - Ежели я повторю те прежние, тобой забытые речи, ты не станешь мне исповедоваться. М ы с тобой равное за истину почитаем... - - Равное? Д а ведь ты пришел поцочь моей вере. Родной стране помочь. Мне на по мощь явился. Спе рва ушел, но потом вернулся ко мне .. . - Я уш ел, господин Янош, но ушел один. Я вернул� ся, но вернулся с крепостными. И ныне с ними же rюйду дальш е .. . Хуняди помолчал немного, потом тихо, очень тихо сказал: - Иди с ними, отец Балаж, и всегда будь с ними. Но сперва прими мою исповедь. .. Священнин рухнул перед ним на колени и низко скло� нил голову. Может быть, он молился, а может быть , плакал.
ПРИМЕЧАНИН Стр. 16. Талер -немецкая серебряная мон ет а. .. . день святого Вин,центия .•. - Церковп.ый праздник святого Винцентин отмечалсл 22 лнварn. R этому времени приурочива• лось обычпо ванмание податей. Л одымпая п о д а 1 ь - ф еодальная повинност ь, которая вэим:а� лась с каждого дома (очага) . Стр. 18 . .. .день с вятог о Михаила.. • - Церновный праэднин свл.. т ого Михаила Архаю ела .отмечалсл 20 сентяб ри. Стр. 21. Войп Бути - отец Яноша Хуняди. Неэпатный валаm.. сrшй дворяFDИн. В 1409 году ва в ерную службу нороль Сиrиэмупд nожал овал ему нрепость Хуняд в Трансильвании. Стр. 22. Сигиамуид 1 ЛюнсембурГ<жий (136 1-1437) - сып им.. nератора Rарла IV Люксембургсного. В ревультате брака с д� ч ерью венгерсного короля Лайоша 1 В елиного в 1387 г оду стал в е нгерским норолем. В 1396 году воэгл авил крестовы й п оход ва· н адноевроnейских феодалов nр отив турок. Был равбит султан ом Баявидом 1 nод Ниноnолем:. В 1411 году был иэбран германским Rоролем и имnеJ?а т ором Священной Римской империи , в 1419- к оролем Чехии. Дал согласие на кавнь Яна Гуса, воnреки выдан• ной ему ранее охранной грамоте. В союэе с папством и реак.. ционными ч ешскими магнатами вел бор ьб у против гу ситов. Opra· FDИвовал крестовые походы европейСiшх феодалов против гусит с кой Чехии. ПоJi итический авантюрист и неудачливый nолковQ-< дец, Сиги эмуид постоянно испытывал денежные з атрудн ения. Стр. 23. Иное-то и на ум нейдет, пап ua Уйлапа пр ибыл ... -< В юн;ости Яноm Хуняди состоял на службе у одно го ив крупней.. mих магнатов, княэя Ласло "Уйлаки, принадлежавшего к старив.. n ому аристократ ичесiюъtу роду. Представи тели дома "Уйлаi<И ва• 291
нимали высшие госудаяственные должно ст:ц при королях из ди� настиn АрпадQв, Аижуйской династии, nри I\ороле Сигизмун.де. Стр. 26 . В См. едерево поедет, по двору деспо та.-�осле в о З� вращения из Уйлака Янош Хуняди несколько лет находился на службе у одного из самых могущественных феодалов Североой п Ц ентр а:�.ьной Серб ии Стефана Лазаревича· (ок. 1370-1427). Сте• фан Л а за ре в ич носил высокий титул деспота, полученный от ви• зантиiiс}(ого имnератора. Стр. 44. If f u�tлoш Уйлапи ( ? -147 1 ) -сын Ласло Уйла" ки. Бы.'I ба:н.ом Мачвы, Боснпи, совместно с Хуняди - воеводой Тр ан сильвании и баном Темешским. Первоначально и длит ельное время - nротивник Яноша Хуняди, после гибели короля Уласл о объедини.i!СЯ с Хуняди в борьбе против Ульриха Цилли. Стр. 45. Пфальцграфств о-княжество Пфальц расnоложе:н.о ' было в юга-западной Германии; княаьJI его уже в XII веке за• нрепили за собой титул и nрава nфальцграфов (корол е в си ое должностное , л ицо) и именовались пфальцграфами Рейнсиими. В 1356 году они получили также nрава курфюрстов, и княжество П фа.'IьЦ стало I> урфюршеством. Стр . 46. ... с са.�t ого пачада ноября в Копетанце шед вседеп- спий собор ... - Вселенский собор католической церкви, заседав• ший в г. Конетанце с ноября 1414 по апрель 1418 года, был со зван паnой Иоанном XXIII (1410-1415) под давлением светских властей, высших церковных кругов и авторитетных богословов для пров едения рефорАIЫ церкви «во главе и членах» и для борьбы с гуситским движением в Чехии. В Конетанцеком соборе принялп участие св етские феодады и император Сигизмунд. . ..в Aaxene, пуда С'Ьехадись п а коронацию;.,- Хотя Сигизмунд I был избран германским королем и императором Священной Римской империи в 1411 году, торжественная коронация его германской короной состоялась лишь в ноябре 1414 года, а импе· раторской - в 1433 году в Риме. Ф е йерварспое согл а ш ение. -В 1403 году перед лицом турец ной опасности сербский деспот Стефан Лазаревич признал себя вассалом венгерского короля Сигизмунда и получил в пожизнен ное владение Белград1 ба:н.ат Мачва и сверх того рудники в Венг· рии. Фр идр их Цuддu - штирийский граф, влиятельный магнат, родственвин императора Сигизмунда (женатого вторым браком на сестре Фридриха Цилли - Барбаре) . Его обширные владения на ходились в Штирип, Каринтии, Kpaiiнe, Сл авонии; Хорватии, Дал· мации, 292
... пфа.л ьцспий граф Людвиг... - Людвиг III, сын императора Рупрехта, Itурфюрст Пфальца (1410-1436). Стр. 47. Кардина.1 1 Пьер д'А льи (1350-1420) -знаменитый фраНЦ:\iВСКИЙ богослов, один из паиб олее вл илтельных деятелей Rонстанцского с обора, поддерживал идею верховенства собора над п апско й вла стью. Б ыл сторонником р еформы папства. · Стр. 52. Ван - наместпик короля; в н екоторых южноспавнн� ских странах, например в Боснии, банами павывали также пра� вителей страны . Янпо (Янош) Мароти (ок. 1366-1444) -крупный военачал� ник, магнат. Сперва вот чешспого попа Яна Гуса пр ед судож поставят. .. - Ян Гус (1371-1415) - выдающийся мыслитель, национальный ге-о рой чешского народа. Проповеди Яна Гуса были направлены про� тив папской власти и богатств церкви, против немецкого засилья в чешских землях. Ян Гус был отлучен от церкви, а в 1414 году был вызван на церковный собор в Rонс т ап.це . В октябре 1414 го да, вскоре после приезда, Ян Гус, несмотря на охранную гр а моту, выданную ему императором Спгизмущцом, был брошен в т емницу, где находился более семи месяцев. Собор не стал рас• САiа1'ривать взгляды Яна Г у са по существу и потребовал безу словного от них отречения. О тречьс н Гус о тка зался и 6 июли 1415 года был заживо сожжен на костре. Пепел его был брошен в Рейн. . .. тр и Хр истовых наместни�tа вдруг об-ьяв идись да еще пр о· 1минают один другого... - Одной из задач, которую должен был разрешить собор в Rонстанце, я в лялас ь ликвидация так называе мого << Великого раскола» католической церкви, существовавшего с 1387 года и выражавшегося в разделении католического клира сн ач а ла на две, затем н.а т ри I\урии во главе с соперничавшими nапами. Ro времени открытия собора имелось три папы: Иоанн XXIII, Григорий XII (с 1406 г.) , Бенедикт XIII (с 1394 г.) . Кои• станцский собор ( 14 14- 1 4 1 8) ликвидировал «Великий раскол », низложил папу Иоанна XX III, принудил к отречеп.ию Грю о рия X I I, отлучил Бенедикта XIII и избр ал нов ого папу - М арти• на V (1417-1431). Стр. 54. Штефан Палеч и Михаид дв Rаусис - Михаил Ште фан Палеч, теолог, декан теологичесиоrо факультета Пражскоrо университета. Д о выступления Ян.а Гуса в 1412 году против про дюк и индульгенций был его стороннииом и другом. Михаил 11 з Н емецкого Брода, по проввищу «де Rа усис», был проповедншшм (1400-1408) в церкви св.• Войтеха в Праге. Затем переехал в Рим, б ыл назначен папой Иоаноом XX III проиуратором по де- - 293
лам веры (de causis fidel, отсюда его прозвище ). Так же как Па4 леч, выстуnал -о бвmштелсм Яна Гуса на Конетанцеком соборе. Стр. 55. Ян иа Х.лу.ма, Ипдржих иа Х.лу.ма и Вац.лав иа Ду• бы - юю тные чешские папы, которых король Чехии Вацлав вы• делnл длл соnровождения и охраны Яна Гуса во время nоездки его в Rонстанц и на соборе. Стр. 58. Н хоте.л верпуть церкви дух и суть хр истиапства.. . - -Ян Гус проповодовал необходимость восстановления строя раине• :христиапсiшй церкви с ее принцппами равенства и бедности, тре• бовал отна:за церкви от десятины и всех ее богатств, упраадне• нил духов енства, нан особого сословия. Стр. 62. У.л ьр их Ци.л.ли (1406 -1456) - штирийсний граф, с ын Фридриха Цилли. В 1420 году стал наместиином и:м:ператора Си· ги:змунда в Чехии. Был серьеаным противнинам Яноша Хуняди, стремившегася к централизации Венгеренога норолевства. Борясь за ведущую роль в nолитичесной яш зни страны, Ульрих Цилли ориентировалел Iьа Габсбургов. Ра:зличия в целях и политичесной ориентации nеоднократно (в 1443, 1446, 1451, 1453 годах) приво дnли Ульриха Цилли и Яноша Хуняди к военным конфликтам. После смерти Яноша Хуняди Ульрих Цилли был оо :значен глав• ным военачальником, п о вскоре был убит сыном Япоша Хуняди Ласло. Стр. 65. . . .папа сбежа.л под покровом ночи иа Копстапца . . • - Паиа Иoaнlli XX III, встретив на соборе сильную францу:зсную оn поаiщию, дал об ещание отречься от понтификата, но бежал па Конетанца тайно, рассчитывая продолжить борьбу. Однако собор принял решение, что соборы выше папской власти, потребовал Иoalliнa X.,XIII н суду и объявил е го ни:з ложенным. Стр. 75. А верио, будто все у вас общ ее? - Представители певого крыла гуситов - табориты (название происходит от кре• nости Табор, где располагалсн nx центр) пытались осуществить па ирактике идеалы всеобщего равенства и ввели в своих общи· пах обобществление имущества. В ик.лифи ты - последователи учения английского мыслителя и реформатора церквп Джона Уиклифа (1320- 1382) . Уиклиф вы• двигал революцио пное для того времени требование отн:аза церкви от вемельной собственности. Учение Уиклифа было широко рас4 простр анено в чешских зеъшлх. Оказало влияние на формирова• иве реформационных ваглядов Яна Гуса. Rак еретическое, было осуJiщепо Rопстапцским собором. Стр. 76 . Нпи ш Витеа (1400-1471) - оди н иа первых венrер. сi;их гуманистов. Происходил иа мелкой дворянской хорватской семьи. Получил образоваnис в Италии, в Падуаш:ком университе-
те. Личный друг Япоша Хуняди, :которому iю многом обязан nоследующей бл естящей :карьерой : протопотарий :королевской :канцелярии при короле Альбрехте 11 (1437-1439) , еписrюп, затем архиепис:коп, примае Венгрии и :канцлер :королевства при короле Матяше Корвиве. Дворец Яноша Витева (сначала в Вараде, по том в Эстергом!J ) был центром венгеро-хорватского гуманизма. Витев был поборником объединения сил европейских народов для борьбы с Османской империей, убежденным в необходимости укрепления Венгерского королевства каR главного форпоста в этой борьбе. Ж ижпа Яп, ив Троц п ова (ок. 1360-1424) -гуситский полко водец, первый гетман таборитов. Под руководством Яна Жижки были разбиты три крестовых похода (из пяти) , организованных императором Сигизмундом и папой Мартином V против гусит-о ской Чехии. Янош Хуняди, служивший при дворе императора, участвовал в этих походах. Стр. 79 . Яп об иа Марпии (Джа:комо де Марка; 1391-,1476) - уроженец Монтепрандоне Аmюнс:кой :марки папской. области, монах-францисканец. Активный проповедник борьбы против ер е- тиков и турок. Преемник Иоанна Капистрапо. В 1453 году б ыл призван императором Сигизмундом для искоренения «еретических заблуждений» в венгерских и австрийс:ких землях. Канонизи� ван :католической церковью. Стр. 80. Пожопь - венгерское назв ание г. Брати сл авы. А л ь бр е хт А встр ийспий V (11) (1397-1439) -австрийский гер цог (с 1404 г.), затем король Венгрии и: Чехии (с 1437 г. ) и гер манский король (с 1438 г.) . Стр. 82. Пипо Oaopau (ум. в 1 426 г.) - флорентинец Филинпо Сколари, известен под имепа:ми П ппо д' О зора, П ипо Спано. С 1387 r. на службе архиепископа эстергом сrюго, затем императора Сигиз мунда. Получил от Сигизмунда должность ишпана но:митата Те:меш. Стр. 83. ...гуситы был и притиспуты n горе. . . - В декабре 1421 года крес,тоносцы онружили войсrю Жиж:ки в окрестностях города Кутн а Гора. Умелым маневром Жижка вырвался из окру жения. Стр. 84. . .. и посл еди его гла аа лишился уже в победопос1�ой июньспой битве при Трепчепе.. . - В молодости в военной схва:вке Жижка лишился одного глаза. Летом 1421 года в одно м из сра ж ений в Словакии он был ранен в единственный оставшийся глаз n ослеn. Стр. 88. . . Жижт;а е щ е в ер�tется.•. - Вырвавшийся из Oitpyжe· 295
ния Жижна в начале января 1422 года нанес поражение нресто• носиому в ойсну императора Сишзмунда у Немецкого Брода. Стр. 89 . Георгий Бранпович (1367 -1456) - племяивин и на� следник деспота Стефана Лазаревича. Правил с 1427 по 1456 год. Находился в др ужественных отношениях с в енгереним королев• ским двором, но в то же время старался поддерживать дипло-. �атические отношения с султаном Мурадом Il, чтобы предотвра• тить турецкие набеги па Сербию. · •.. по жене, Барбаре Цuддu, оп быд с Бранповиче.н в род· стве.. • - Ульрих Цилли, пле!IIЯНIШК кор олев ы Барбары, был же• rщт на дочери сербского деспота Георгия Бранковича Катерине. Стр. 90. .. . в ифдееJоlсnие водхвы. .. - Согласно христиансному преданию , три волхва (иногда их называли также rю ролями) явu лись в Вифлеем, чтобы п оклониться рожденному младенцу Хрис ту и предсназать ero -еудьбу. Стр. 91. Эр ж и (Эржебет) Сидади (?-1483) -жена Яно• ша Хуняди. Из аристократического, политич ески влиятельного рода Силади, владевшего обширными родовыми землями в Юж· ном нрае (Дельвидеке) . Обра зованная и энергичная Эржебет управляла поместьями Хуняди, поддерживала его политику. Стр. 93. . ..сал ведю жену, иабранн.ицу сво ю, в ссьы1>у о т пра· вит ь ... - В 1419 году император Сигиз мунд за нарушение супру· жеской верности отправил королеву Барбару в изгнание, откуда она вернулась лишь после смерти наследовавшего Сигизмунду короля Альбрехта 11. Стр. Ю2. Воины• попа Я1> оба . . . - Облеченвый инквизиторскими п олномочиями, Я к об де Марка разъезжал повсюду в сопровожде.. нии отряда наемных солдат. Пр еда тед ь Иуда - дар ол, что аовут его ilfaтe... - Имеется в виду евангелист Матфей (Мате), rюторый был верным апостолом Иисуса Христа, в отлично от Иуды . Стр. 105. Боч 1>оры - крестьянсrtая обувь. С тр. 106. ...и его соддаты быд и у Кодош:иоиоштора, к о гд а тал в агуб иди водю пр естьяиспую и убиди вождя крепостных Антада Над я. -В 1437-1438 годах в районах Северной Венгрии и Трап• сильвании произошло крестьянсное восстание. Основные силы восставших были р а збиты уж е в конце 1437 года у монастыря Колошмоноштор (или Клуж-Мэнэштур ), предв одители восстания, в том числе и Антал Надь, были схвачены п после nытort казне. ны. Япош Хуняди, в т о время воевода Тр ансильвании, участво• вал в подавлении нрестья нсн ого восстания. Стр. 109. 8ател1 пап обычно, стади модиться. - На последу ю· 296
щих страницах описано богослужение гуситов-таборитов, которое могло сов ерша ться в любом месте. Стр. 110. • . . ч тобы, если пой.чаюr е го, не сочли эrо си.чвол о.'\1 ер етичества. - П ропов едник Балаж причащал мирян, согласно гуситскому учению, как хлебом, так и вином; в католической же церкв и причащеиве вином являлось прив илсги ей духовенства. Стр. 112. А пm i-ro Нпоб.. . на костер послал rp ex гуситов в Петерхейе. . • - Цериовные власти южных областей ВенгрИи и Тр анс п::rьваиии, где р азвер тыв алась делтельность Якоба д е Марн:а, предоставили ему всю полноту власти. По свидетельству хрони-. ста Балажа из Залки, инквизитор боролся с ересью не стол ько проп ов едлми, сколько насил и ем - сжигал еретиков на кострах. Якоб де Марк а смещал священников , заподозренных им в р аспро� странении гуситского учения, и назначал новых. Стр. 118. Евгений IV - папа римский (143 1-1447) . Стр. 130. Мы их прогнали! - пр оревел портной. -О сходных собы тиях рассказывают венгерские хроники. , В ав гус те 1 438 г ода в r. Ка менице (Камонце) произошло выступление венгерских гуситов. Во главе его стоял с апожнш\ Валентин. Восставшие вы� ломали двери тюрьмы , где содержаася приходекий свлщенпиi\, изобличенный Якобом де М арна в ереси, и ос в ободили его. са.. ножник был схвачен инквизитором н пригов ор е н к изгнанию. Поз же , в сентябре 1439 го�а. Корол евс1шй совет утвердил этот приговор. В связи с этими событиями венгерская хроника сооб� щает о двух «грамотеях• - Фоме из Печа и В ал ентин е из Уйлака, о б уч а в шихся в Праrе, а з ат е м распространявших «еретичеСI\Ие уч ению> на юrе Венгрии . Они перевели н а венгерский ЯЗЫI\ Свл-. щенное писание. Спасаясь от преследований инквизиции, оба бе· жали в Молдавию. С тр. 131. Сбежал в Ммда вию. Та.ч ныне для в с ех паршивы:r: овец пр иводьпае пастбищ е .•. -'Уход в енгерских гуситов, спасав� m ихся от nреследований инквизиции, в Молдавско е княжес т во был распространенным явлени е м в то время. Стр. 132. Ншпап - Rоролевское долщностное лицо, расп ола.. гавшее значительной военной, администратttвной и судебной властью. Стр. i33. • • . пр ибыл послан ец дe.c nora с идвесrиеж, чrо воме Тр иполья ryp n и раабид и его в о йсп о ... -В 1438 году турецкие войска напали па Сербию и разграбили ее. В следующем году, несмотря на уп орное сопротивление армии Георг ия БраююВИ'Iа, было в зято Смедерево, и Сербия ОI\азалась под туреЦI\ОЙ властью. Бранкович бежал в Венгрию. 297 '
Стр. 139. Когда я был в Италии с ,.оролем пашим Сигиаму п� дом . . . - Янош Хуняди сопровождал императора Сигизмунда на коронацию в Рим в 1433 году. В Италии он провел около двух л ет при дворе Филиппа Мария Висконти в Милане, где обуча)!Ся военному искусству. _ Стр. 140. Фр идр их V (III) (1415-1493) -австрийский герцог, сын Ле�польда III Габсбурга, представитель штирийекой ветви дома Габсбургов. Брат н:ороля АJJьбрехта II, иравившего Венгер ским к оролевством после смерти Сигизмунда 1 . В феврале 1440 го да был избран германским королем и императором Священной Римекой империи. Как опекун своего малоJJетнсго племянника Лаело (еьiна Альбрехта II) , управлял в 1439-1452 годах Австрий ским герцогством. Опираясь на поддержку графов Ц илли, стре милея утв ердиться на венгереr,ом королевеком преетоле. Испра - Яп Искра иа Брандиеа (ум. ок. 1468) , крупный словацкий феодал. Был одниlii из военачальников таборитов во время гуситских войн в Чехии. Состоял на службе у короля Си гиз�Iунда. В 1469 году получил от королевы Елизаветы, вдовы короля Альбрехта, титул верховного капитана Северной Венгрии с условием защищать права Jlaeлo против польского короля Вла дпелава III. Явлллсл фактичееним правителем Словакии. В поли тических и военных нонфлинтах между Цилли и Яношем Ху нлди принимал сторону Цилли. Стр. 143. ...о Лацпо да .Матяш е.•. - Речь идет о сыновьях Яноша Хуняди. Позднее Лаело (1432- 1457) был казнен по рае nоряжению нороля Лаело V, сына Альбрехта II, видевшего в нем оnасного сопернина. Матяш (1443- 1493) в 1458 году под давле нием мелrtого дворянства и городов был избран сословиями I\O• рол ем Венгрии (Матлш Кор вин). Стр. 153. Вот твои люби.мые птицы. - На гербе Хуняди изо• бражается ворон, держащий в клюве I\OJJЬЦO. • .. .м ы в Гуппии . .. - часто употребJJявшееся современни.к ами Яноша Хуняди название Венгрии по имени кочевого народа-гун нов, I\оторы е вместе с другими кочевыми народами, вторгшимиел в IV веке в Европу ив Аюш, наееляJJи территорию современной Венгрии. Являлось синонимом варварства и дикости. Стр. 157. Оче пь у:нс .много бл агор одных дворян собрал о сь с е й· час на совет страны. .• - Уже со второй половины XIV веi\а пред етавитми мелкого и среднего дворшьетва, наряду с высшим дУ• хов енетвом и светскими магнатами; регулярно участвовали в Государственных собраниях. Стр. 158. . . . погда доведен пые до о тчаяпия будайсп ие венгры песпольпо .леr то.му назад подпя.л ись пр отив не.мцев. - 23 мал 298
1439 года в Буде - вспыхнуло восстание горожан, проходившее под лозунгом уничтожения немецкого засилья. Стр. 164. Подя�> Вдад и сдав. - Имеется в виду польский к� роль Владислав III (1424- 1444) , сын Владислава II Ягелло (Ягай ло) . После смерти · короля Альбрехта 11 венгерснов дворянство во главе с Яношем Хун.яди предложило ему венгерскую rю ропу, на мереваясь таким образом соединить военные силы Польского и Венгерского государств для борьбы с Османской империей. В 1 440 году Владислав III (Уласло) был провозглашен венгереним иоролем. Он встретил сильное противодействие крупных венгер ских магн.атов, во глав е ноторых стояли графы Цилли, провоз• гласивших венгерским королем трехмесячного Ласло, сына Аль брехта 11. В 1444 году король Уласло погиб в битве с туриами под Барной. Стр. 183. . .. п е Ласдо дu истиппый породь паш? - Ласло V (1439-1457) -сын Альбрехта 11, родившийся после смерТ)'I отца (отсюда его прозвище Постум - «после погребепил отца рожден ный» ). Провозглашенный крупными веигерекими магн.атами в 1 440 году королем Венгрии и в 1446 году призnанный таиже с� с ловия ми, Ласло V до 1452 года оставался под опекой императора Фридриха 111, не желавшего выпустить его из рун. Лишь в 1452 году под угрозой войны со стороны коалиции венгерского и чеш СI{ОГО дворянства и противников императора в Австрии, Фрид рих III отпустил тринадцатилетнего племяннина-заложника. Самостоятельной политич е ской роли Л асло V не игр ал, фак ти ческим руководителем · его политиии в Венгрии был Ульрих Цилли. Уж ne по доброй д u воде сосдов ий выпрада мужаппа Ед е па п ор мевспую l'iOpony ua Вышеграда? -Елена Коттанер, придвор. пая дама королевы Елизав-еты, вдовы Альбрехта 11, тайно пере4 д ала на хранение Фридриху 111, опекуну малолетнего Ласло, венгерскую корону, хранив�юся в престольном городе Выше• граде. Стр. 185. Может, подяп Удаед а хр и сти ап ипом бьм?.. - н амек н а отца Уласло, Владислава 11 (1348- 1434) -великого князя Литовского и короля Польского, о котором говорили, что будто бы он оставался язычником вплоть до приnятил католичества в 1386 году. Стр. 196. Ху пяди. .. став идея в о еводой ар дейспого прая!. . - Э рдей ( Э рдсйский край) - венгерское название Трансильвании; одн овременно Янош Хуняди был назначен. таrtже ишпапом коми тата Темеш и главным капитаном (военачальником) погранич• ной rt репости Нандорфехервар (Белград) . 299
Стр . 197. Влад Др акул (Дракон) -господарь, иравивший в Валахин в 1436-1442 и 1143-1446 годах. Участвовал в походе Хуняди про тив турок в 1444-1445 годах, после чего ваключил мир с турками, что привело к Iшнфликту с Хуняди. Погиб' в битве. Мурад 1l (1421-1451) - т урецкий султан. В период правле• ния Мурада II Осм анскал империя, окрепнув после ослабивших ее внутренних ус обиц и ряда внешп.еполитических неудач , во вобновила завоеваниа на Балкапеком полуострове. Стр . 198. Твртпо li (1404 -1413) - кор оль Боснии, иравивший с 1421 года. Тепер ь они пировали перед вое ппы.м поzодом. - Им еется в виду поход 1442 года , когда Я:н.ош Х уняди ватолову разбил вой� с ка турецкого военачальника Мезид-бея, втор,гшиеся в долину реки Марош (Муреш). Стр . 226. . .. Уласло :жив, оп ne погиб в аакопчившейся пора :нсепие.м битве п од Вар пой... - 10 ноября 1444 rода у Варвы пр� пвошло сражение между войском султана Мурада 11 и объеди ненной армией коалиции европейсних государств и народов Бал� кансиого полуострова во главе с норолем Уласло и Яношем Ху плди . М ур ад II н анеr! поражение объединенной армии. Ху няди с в оенным отрядом удалось спастись, король Уласло п огиб. Стр. 227. Меz.мед li (143 1-1 48 1) - сыD султана Мурада 11, прозванный «Фатих>> (завоеватель) . Стр. 229 . . . . правител ем тепер ь у:нсв павврпяка стапет гл а вны й в оен а ч альник Янош Ху пяди1 -В 1446 году при поддержке сред н е го дворянства и городов Хуняди был набран пр авителем Вен герского королевства до со в е рш енн ол етия Jlacлo V Постума. Стр. 236. Под:нсио Бр аччол и пи - Поджио Флорентийский (1380- 1459) , итальянский гуманист . В 1453- 1458 годах был канц лером Флорентийской ре спуб.:пши. ·в своих сочинениях Браччо лини во ввеличивал человеческую личность, утверждал, что бла городств о челове�а не в происхождении, а в личных доблестях, пр изнавал за сильной л ичностью неограниченные права. Когда Лацпо прибыл n Брапповичу ааложпиком... - В 1448го ду Янош Хуняди с ов местно с ал банским полководцем Скандер бего м предпринял п оход против турок. Ив-за предательс тва ва л ашского господаря Дана и сербск ого деспота Георгия Бранк о вича армия союаников была разбита в двухдневной битве на Rосовом поле (Риrомезе) , Хуняди попал в плен к Бранковичу. Бранкович отпустил Ханяди за выкуп и потребовал в залог его старшеl'о сына Ласло.
Стр. 237 . Bepno, н а упа.1t и вапяr с господипо.lt Л1иполае.11 Ля• соцпим. - Мшюлай Лясоцкий (ум. в 1450 г.) - дипломат и гума• rшст, секретарь короля Владислава III. Поело шбели I> ороля под Варной отправился в Венгрию R Япошу Хунядn. Был воспита· толем его младшего сына Матяша. Стр. 238. .. .п исапие A.1tJt Цana Л!ар целлина, одиа глава поего истор и ю гуппов иалагает. - Аммиан Марцеллин (IV в.) - рИl\1• ский историк. В обширном историчесном труде сообщает подроб· ные сведения о быте и обычаях народов, в том числе и rуноов, в семидесятых гоцах IV веr>а вторгавшихся пз Азии в IО го-Вос· точную н Ц ептральную Европу. Стр. 239. Коа и.�t о Медичи Старший (1389-1464) - первый пз рода Медичи правитель Флоренции. Понровительствовал худож никам и ученым. Способствовал развитию культуры Возрождения во Флорепщии. Стр. 244. ...п овый султап Л1ех.11 ед угро жает в торгпут ься в Ве нгр и ю . - Султан Мехмед II, наследовавший в 1451 году Мура• ду 11, после захвата в мае 1453 года столицы ВшJантийсiiОЙ импе• рии Константинюполя развернул подготовну нового наступления к границам Венгерского королевства. Стр. 247. . . . nап аабрать иа твоих pyn у пр авление паапой. В 1453 году король Ласло V Постум прибы:� наконец из Вены в В енгрию, Янош Хуняди сложил с себя обязанности правителя ко• роловства. Стр. 249. Яно ш Капистрано - Иоанн (Джованни) Ка пистрано (1385/6 -1456) - проповодник крестового похода против еретиков n турок. Францисканец, родом пз Капистрано в Абруццо, полу• чил известв:ость жестокими преследованиями еретиков в Север• пой Италии. В 1451 году быJI послан папой Николаем V с ъшс· сией склонить германских Iшязей н крестовому походу против турон . В 1455-1456 году Япош Каппетрано самостоятельню собрал в ойско , преимуществ енно из крестья н. Припял участие в походе Яноша Хуняди и успешно действовал в битве под Напдорфехер· варом в 1 456 году. Канонизирован католическоii церi{ОВЬЮ. Стр. 253. Кал ипе т lll - папа римсниii (1455-1458) ; ратовал за организацию крестового похода против турок. Стр. 254. . ..господип генеральпый воепач альпип. . . - В 1453 ro• ду устранившемуел бы.1о от дел Яношу Хуняди была поручена организация похода против турок, в связи с чем он был пазна• чеп генеральным военачальником (илп геперальным r• аппта• пом) rю ролевства. Стр. 255. . .. депь с в я того Геор гия ... - Церковный праздниrt святого Георгия от?ttечался 23 апреля. 3Щ
Стр. 264. Но nyrь в npenocrь бы.с свободен.. . - События, оnп• санны е здесь, вошли в историю под названием Белградской битвы. П одкр Рпления под командованием Нноша Хуняди проби· лись в крепость 14 июля ; в й:х составе было и крестьянск о е опол• чение - крестоносцы Капистрано ; 21 июля - общий штурм турок был отбит, а 22 июля, уничтожив во время вылазки турецкую флотилию, осадную артилл ерию и разгромив турецкий лагерь, Хуняди вынудил турок к беспорядочному отступлению. Победа Хуняди под Белградом задержала продвижение турок в Венгри ю до 1521 года. Стр. 271. Ду гович Turyc (?-1456) -воин Нпоша Хуняди, на• циональный герой Венгрии, воспетый во многих литературных nроизведениях, а также фольклоре. Стр. 274. . . . оrряд всадпиков cnaxuu - спахии (сипахи) -в Османской имnерии воивы, получавшие за сnою службу земель• ные наделы типа западно евроnейских ленов,
СОДЕРЖАНИЕ А. Яс требицкая. Роман о жизни-подвиге ; , Победит ель ту рок . Перевод Е. Тумарпиной . Примечанил , 5 15 . 291
йожеф Дар ваuJ ПОБЕДИТЕЛЬ 1 У POR РедnнторыЮ.Живова и Е.Малыхина Художеств е нный редактор Ю. Бояре пий Техиичесни.i! р еда кто р Т. Таржан.ова НорренторыМ.Доценко и г.Нисе.11ева Сдано в наб ор 11/XI ! 9 70 г. П одписано в nечать 4/III 1971 г. Бум. газетная. Формат 84Х108'/32• 9,5 nеч. л. 15,96 уел. nеч. л. 16,904 уч.-изд. л. Тираж 75000 знз. Зав No 853. Цена 1 р. 13 н. Издательство «Художественная литература» моск в а, Б-66, ново-Басм аннал, 19 ОРдена Трудов ого Rpacнoro Знамени . Ленин градскал типографии No 2 им. Евг. Соколовой Главп олиграфпрома Rомитета по печ ати при Совете Министров ССС Р Измайловекий пр., 2!J