Text
                    

Pax Britannica РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ T. Л. ЛАБУТИНА ВОСПИТАНИЕ И ОБРАЗОВАНИЕ АНГЛИЧАНКИ в XVII веке (алетейя)
Pax Britannica T. L. LABUTINA EDUCATION of ENGLISH WOMAN in the XVIIth Century Aletheia Publishing House St. Petersburg 2001
Pax Britannica T. Л. ЛАБУТИНА ВОСПИТАНИЕ И ОБРАЗОВАНИЕ АНГЛИЧАНКИ в XVII веке Издательство «Алетейя» Санкт-Петербург 2001
ББК ТЗ(4Вл)4 УДК 942 Ш92 Т. Л. Лабутина Ш 92 Воспитание и образование англичанки в XVII веке. — СПб.: Алетейя, 2001. — 247 с. — (Pax Britannica) ISBN 5-89329-446-7 Редколлегия: Винокурова М, В., Дмитриева О. В., Лабутина Т. Л., Муха М. В., Репина Л. П., Сергеева Л. П., Федоров С. Е., ЧамеевА.А. В книге впервые в отечественной науке рассматривается пробле- ма женского воспитания и образования в Англии в правление дина- стии Стюартов (1603-1714 гг.). Рассказывается о том, чему и как обучали представительниц королевской фамилии, аристократок, девушек из средних слоев и простолюдинок. Освещаются формы, методы обучения, а также школьные программы, используемые в домашнем образовании, частных пансионах, «женских академиях» и благотворительных школах. Важное место уделяется зарождению раннего феминизма в Англии. Представлены портреты ранних фе- министок, а также дается анализ их взглядов на женское образо- вание и брак. Особый интерес представляют высказывания о жен- щинах, их роли и месте в обществе и семье выдающихся деятелей Просвещения: Дж. Локка, Б. Мандевиля, Д. Дефо, Дж. Свифта, Дж. Аддисона, Р. Стиля, маркиза Галифакса. Переводы отдельных произведений просветителей впервые даются в приложении к книге. Книга рассчитана на специалистов (историков, педагогов, культу- рологов, лингвистов), студентов и преподавателей гуманитарных ву- зов, а также всех интересующихся историей Великобритании, ген- дерной историей, культурой Века Просвещения. Рецензенты: доктор исторических наук, профессор С. П. Пожарская*, доктор исторических наук, профессор В. А. Трофимов ISBN 5-89329-446-7 9785893 294460 © Издательство «Алетейя» (СПб), 2001 г. © Т. Л. Лабутина, 2001 г.
Маме и Дашеньке посвящаю ВВЕДЕНИЕ В 1688 г. в Лондоне вышла в свет небольшая книга с оригинальным и запоминающимся названием: «Новогодний подарок для леди, или Настав- ление дочери». Очень быстро она сделалась популярной, выдержав на про- тяжении пятидесяти лет 25 изданий. Секрет широкой известности «Настав- ления дочери» заключался в том, что это было первое в истории Англии про- изведение, посвященное нравственному воспитанию юных аристократок. В нем поднимались также проблемы их образования, досуга, брака, семей- ной жизни и др. И хотя автор книги — видный государственный деятель Англии, королевский министр, публицист и просветитель маркиз Гали- факс адресовал книгу своей дочери Елизавете, она, по сути дела, стала ру- ководством в жизни для многих англичанок. Более того, книга маркиза сде- лалась своеобразным «эталоном» дамского чтения не только в Англии, но и за ее пределами, была переведена на французский, голландский и другие языки, а также переиздана в ряде европейских стран. Чем объяснить тот факт, что автором произведения, посвященного женскому воспитанию, стал высокопоставленный чиновник, первый ми- нистр при трех королях из династии Стюартов (Карле II, Якове II и Виль- гельме Оранском)? Только ли родительским долгом руководствовался Галифакс, когда писал свое «Наставление»? Отнюдь нет. Проблема обра- зования и воспитания подрастающего поколения была поистине живо- трепещущей в раннебуржуазной Англии. XVII век в истории страны яв- лялся судьбоносным, поскольку открывал собой начало новой цивилиза- ции. Пережив две буржуазные революции (середины 40-х годов XVII в. и Славную революцию 1688-1689 гг.), страна из феодальной постепенно превращалась в капиталистическую. Коренные социально-экономичес- кие и общественно-политические изменения, происшедшие в результате революций, в значительной мере повлияли на духовное развитие нации и, в первую очередь, на ее культурно-образовательный уровень. Ранне- буржуазное общество нуждалось как в высокообразованной элите, так и
6 Т. Л. Лабутина грамотных тружениках. Церковное образование с его устаревшими дог- мами и схоластическим учением уже не отвечало потребностям общества и потому было потеснено светским. Высоко оценивая роль воспитания и образования для подрастающего поколения, в первую очередь для элиты общества, маркиз Галифакс счи- тал первоочередным обучение юных аристократок, поскольку именно им предстояло в будущем растить и воспитывать детей. И от того, насколько образованной была мать, во многом зависел культурно-образовательный уровень ее детей — будущих граждан нового общества. Естественно, что Галифакс как высокопоставленный сановник, заботившийся о нуждах го- сударства и разделявший к тому же просветительские убеждения, не мог остаться равнодушным к проблеме женского воспитания и образования. То, что маркиз Галифакс обращался в своей книге непосредственно к дочери, не вызывало никаких сомнений в ее образованности. Но были ли образованными все английские аристократки в XVII в.? И каким был уро- вень грамотности среди женского населения вообще в ту пору? Чему и как обучали англичанок и какие нравственные качества им прививали? Эти и многие другие вопросы, связанные с историей женского образования в Англии, на сегодняшний день во многом остаются без ответа. Современ- ной науке еще недостаточно известно о том, что представляла собой дан- ная воспитательно-образовательная система в период ее становления. Надо сказать, что проблема воспитания и образования подрастающего поколения издавна привлекала внимание не только профессиональных педагогов, но и государственных деятелей и политиков разного уровня. Государственные мужи, которым суждено было войти в историю как про- грессивным деятелям, всегда уделяли большое внимание вопросу форми- рования личности, считая образование важнейшим инструментом в осуще- ствлении данного процесса. Примеров тому немало как в отечественной, так и в зарубежной истории. А сколько имен реформаторов образования в раз- ных странах стало известно человечеству! И всех их объединяло стремле- ние сформировать подрастающее поколение из образованных, нравственно здоровых и духовно богатых личностей. Заметных успехов в этой деятель- ности достигли гуманисты эпохи Возрождения. Имена Мартина Лютера, Яна Коменского, Роджера Эшема и других педагогов сделались олицетво- рением гуманистической традиции в образовании, зародившейся в средне- вековой Европе. Эта традиция была подхвачена и получила дальнейшее развитие в трудах идеологов просветительского движения XVIII в. Пионе- ром в деле реформирования образования стал известный английский фи- лософ Джон Локк, выступивший с книгой «Мысли о воспитании». Проблема нравственного воспитания и образования подрастающего поколения занимала в трудах ранних просветителей важное место. Имен- но в пропаганде и распространении знаний, в образовании людей и воспи- тании у них высоких моральных принципов идеологи Просвещения видели основные пути достижения совершенного общества. Известный гуманист эпохи Просвещения, журналист и драматург Джозеф Аддисон уверял в
Введение 7 необходимости образования для каждого человека. Он подчеркивал, что душа человека без образования подобна «куску мрамора» в каменоломне, который скрывает от глаз людских всю свою красоту до тех пор, пока уме- лая рука каменотеса не потрудится над ним и не откроет взору каждый узор, жилку, скрывавшиеся в нем. Точно так же и в образовании: когда потрудятся над умом, то станут видимыми все таившиеся в человеке дос- тоинства и совершенства, которые без его помощи никогда и не появились бы. Скульптор из куска мрамора может сотворить то же, что образование сделает для души человека, заключал Аддисон. В журнале «Спектейтор» журналист писал: «Философ, святой или герой, мудрый или великий чело- век очень часто скрывается в простолюдине, которого соответствующее образование преобразует».2 Большое значение просветители придавали нравственному воспита- нию молодежи. На страницах журнала «Спектейтор» Аддисон утверждал: «Рассуждения о нравственности и размышления о человеческой природе являются наилучшими средствами, которые мы можем использовать для усовершенствования нашего ума и для приобретения истинного самопоз- нания, а следовательно, для очищения наших душ от пороков, невежества и предрассудков».3 Аддисон высоко ценил в людях такие качества, как доб- ропорядочность и человеколюбие, считал, что люди, ими наделенные, спо- собны облегчать тяготы жизни другим и помочь в преодолении многочис- ленных невзгод, встающих на жизненном пути. Сторонником нравствен- ного воспитания был также известный английский дипломат, идейный наставник великого Свифта — Уильям Темпль. Он полагал, что необходи- мо прививать людям трудолюбие и бережливость, поскольку бережливые и трудолюбивые люди обычно дружелюбно настроены к существующему правлению, тогда как расточители и лентяи опасны из-за своего настроя или нужды.4 Просветители активно выступали в защиту нравственного оздоровле- ния общества. Известный писатель Даниель Дефо поддержал учрежден- ную королем Вильгельмом Оранским Ассоциацию реформирования нрав- ственности. Эта организация ежегодно публиковала отчеты о ходе борьбы «с богохульством и распущенностью нравов» в обществе. Она насчитыва- ла в своих рядах свыше ста тысяч англичан и просуществовала вплоть до 1783 г. Другой знаменитый писатель-сатирик Джонатан Свифт открыл в «Лондоне «Клуб Мартинуса Скрибблеруса», который преследовал своей целью борьбу «против невежества и педантизма». Его членами были изве- стные поэты и драматурги, в том числе А. Поп, Дж. Гэй, Дж. Арбетнот. Просветители были убеждены, что в нравственном воспитании одинаково нуждаются представители всех слоев общества. Изучая взгляды просветителей на проблему воспитания и образова- ния в своей монографии, посвященной раннему английскому Просвеще- нию, мы коснулись также их отношения к женскому воспитанию.5 Даль- нейшее освещение данной темы нашло отражение в статье «Ранние анг- лийские просветители о роли и месте женщин в обществе»,6 а также в
8 Т. Л. Лабутина докладе, сделанном в 1995 г. на IX Международном конгрессе по Просвеще- нию в г. Мюнстере (ФРГ). Знакомство с литературой о женском воспита- нии и образовании в Англии XVII в. позволило заключить, что данная про- блема принадлежит к числу слабоизученных в зарубежной и практически неисследованных в отечественной науке. Американская исследовательница Ф. Сток в труде, посвященном ис- тории женского образования в европейских странах, обращала внимание на слабую изученность указанной проблемы в исторической науке. И хотя об образовании написано немало книг, но посвящены они, как правило, мужскому образованию, так как «женский пол для ученых, по-видимому, не существовал», заключала Сток.7 Подобное положение вещей исследо- вательница связывала с тем, что женщина в предыдущие столетия не игра- ла важной роли в обществе. Сток подчеркивала, что образование любого рода имеет социальное значение и преследует своей целью подготовку юного поколения к той роли, которую ему предстоит играть в обществе. В те времена, когда мужчин и женщин рассматривали как существа, во многом отличные друг от друга, их образование также заметно разнилось. И если юноши из среды аристократов и буржуазии получали не только среднее, но и высшее образование, то для девушек доступ в университеты был закрыт вплоть до XIX в. «В обществе, где господствовали мужчины, женское образование определялось ими же», — констатировала исследо- вательница.8 Ученый Г. Смит в книге по истории английского феминизма, опублико- ванной в 1982 г., также признавала «крайнюю степень ограниченности информации о женском образовании в XVII в.». Она приводила в пример лишь три книги, авторы которых (Д. Гардинер, Дж. Камм и Ф. Сток)9 ана- лизировали указанную проблему. Слабая изученность женского образования в Англии XVII в. объясня- лась во многом скудностью Источниковой базы, на что неоднократно ука- зывали зарубежные ученые.10 Особенно малочисленны источники об обра- зовании простолюдинок.11 Интерес западных ученых к женскому образо- ванию активизировался в связи с возникновением в мировой науке в 70-е годы XX столетия направления, занимающегося изучением «истории жен- щин», или гендерными («гендер» — пол) исследованиями. Первые рабо- ты, связанные с женской тематикой, появились в США, а затем в стра- нах Европы.12 Исследователей «истории англичанок» XVII в. интересова- ло, как женщины осознавали себя и как они относились к переменам в обществе, происшедшим в результате двух революций, что они говорили и что писали о радикальных изменениях в культуре и жизни общества. Осо- бое внимание ученые стали уделять творчеству женщин, занятых литера- турным трудом. Появились книги по истории феминизма, а также моно- графии, посвященные видным феминисткам — Мэри Эстелл, Афре Бен, Элизабет Элстоб, леди Мэри Монтэгю и др.13 Надо заметить, что зарубеж- ные ученые не ограничивались изданием книг и статей по гендерной исто- рии, но создавали исследовательские проекты, группы и лаборатории, ко-
Введение 9 торые ставили своей целью «изучение женщин» в качестве комплексной научной проблемы. В России гендерными исследованиями начали зани- маться лишь в 90-е годы XX столетия. В ряде университетов были созданы центры, которые объединяли усилия социологов, демографов, экономис- тов, юристов, медиков, этнологов, психиатров, сексопатологов. Что каса- ется историков, то число тех из них, кто занимается женскими и гендер- ными исследованиями, остается до сего дня незначительным. В качестве причин создавшегося положения в современной исторической науке на- зывают: отсутствие социального заказа на подобные исследования, недо- статок подготовленных специалистов, а также скудность Источниковой базы и литературы по «женской истории» в библиотеках и книгохранили- щах нашей страны.14 За последние годы интерес отечественных историков к гендерной ис- тории заметно возрос, однако по-прежнему ученые продолжают уделять больше внимания методологическим и историографическим проблемам «женской истории», нежели конкретным историческим исследованиям.15 Мы же в своей работе задались целью рассмотреть одну из конкретных проблем «истории женщин» — воспитание и образование англичанок в XVII в. При этом во многом мы опирались на труды зарубежных исследо- вателей, в которых широко привлекались архивные источники, в силу объективных причин недоступные для нас. Помимо вышеперечисленных работ, мы обращались к произведениям Д. Стентон, Р. Томпсона, Л. Сто- уна, Э. Флетчера, П. Гриффитса, трудам по социальной истории Англии Дж. Тревельяна, К. Хибберта, а также по истории образования Велико- британии Дж. Лаусона и Г. Сильвера.16 Большой интерес для исследова- телей женского образования в Англии представляют монографии М. Рей- нольдс, Дж. Камм, С. Мендельсон. В них ученые рассматривают различ- ные аспекты, связанные с жизнью и деятельностью английских женщин в стюартовской Англии.17 Однако и данные труды не раскрыли в полной мере указанной проблемы. Научная значимость данной социокультурной проблемы, ее актуаль- ность при очевидной слабой изученности настоятельно требуют от уче- ных новых исследований. В этой связи автор задался целью рассмотреть состояние женского образования в Англии на протяжении периода правления династии Стюартов, с 1603 по 1714 гг., обратив при этом внимание на учеб- ные программы, формы и методы обучения как английских аристократок, так и простолюдинок. В отличие от зарубежных исследователей, изучав- ших образование представительниц высших и средних слоев общества изо- лированно от образовательного процесса девушек из низших слоев,18 мы предпочли рассмотреть женское образование во всей его совокупности. В своей работе мы задались также целью осветить проблему возникно- вения феминизма в Англии. Как правило, историю феминизма связывают с широким движением женщин за избирательные права. Известно, что дви- жение суфражисток возникло в Великобритании во второй половине XIX в., позднее получив распространение в США, Германии, Франции и других
10 Т. Л. Лабутина странах. Между тем, свои первые шаги на пути к уравнению в правах с муж- чинами женщины сделали еще в XVII в., начав с выдвижения требований равных прав в образовании и браке. Что способствовало зарождению феми- нистских идей, каким путем эти идеи распространялись в обществе, что представляли собой первые феминистки — ответы на эти и многие другие вопросы читатель также сможет найти в предлагаемой книге. Важное место отводится освещению проблемы влияния общественно- го мнения на образовательный процесс женщин. Поскольку в последние десятилетия XVII в. в Англии зародилось Просвещение, то, естественно, нас интересовало, какую роль в этом сыграли видные деятели просвети- тельского движения: Дж. Локк, Д. Дефо, Р. Стиль, Дж. Аддисон, Б. Ман- девиль, Дж. Свифт, маркиз Галифакс. Привлечение их произведений, мно- гие из которых, к слову сказать, вводятся в научный оборот в отечествен- ной науке впервые (их перевод на русский язык дается в Приложении), во многом облегчило стоявшую перед автором задачу. ПРИМЕЧАНИЯ: 1 The Lady’s New-Year’s-Gift or Advice to a Daughter / / The Complete Works of George Savile, First Marquess of Halifax. Oxford, 1912. 2 Selections from Addison’s Papers Contributed to the Spectator. Oxford, 1894. P. 274. 3 Ibid. P. 276. 4 The Works of Sir William Temple. Edinburgh, 1754. P. 372. 5 Лабутина T. Л. У истоков современной демократии. Политическая мысль английского Просвещения (1689-1714 гг.). М., 1994. С. 267-281. 6 Лабутина Т. Л. Ранние английские просветители о роли и месте женщин в обществе / / Вопросы истории. М., 1997. № 6. С. 14-27. 1 Stock Ph. Better than Rubies. A History of Women’s Education. New York, 1978. P. 11, 15. 8 Ibid. P. 12, 15. 9 Gardiner D. English Girlhood at School. A Study of Women’s Education Through Twelve Centuries. Lnd., 1929; KammL Hope Deferred. Girl’s Education in English History. Lnd., 1965; Stock P. Op. cit. 10 Reynolds M. The Learned Lady in England. 1650-1760. Gloucester, 1964. P. 36, 258. "Stock Ph. Op. cit. P. 16. 12 Women, Culture and Society. Stanford, 1974; Becoming Visible Women in European History. Boston, 1977; Duby G., Perrot M. Writing History of Women. Cambridge, 1992. 13 Rogers K.M. Feminism in Eighteenth Century England. Lnd., 1982; Perry R. The Celebrated Mary AstelL An Early English Feminist. Chicago, Lnd. 1986; Goreau A. Reconstructing Aphra. A Social Biography of Aphra Behn. New York, 1980; Perspectives on Feminist Political Thought in European History. Lnd., 1998.
Введение 11 14 Пушкарева Н.Л. Гендерные исследования: рождение, становление, методы и перспективы / / Вопросы истории. М., 1998. № 6. С.81. 15 Феминизм: Восток, Запад, Россия. М., 1993; Пушкарева Н. Л. Указ, соч.; Репина Л.П. Гендерная история: проблемы и методы исследования / / Новая и новейшая история. 1997. № 6; Она же:// От «истории женщин» к социокуль- турной истории. Гендерные исследования и новая картина европейского прошло- го (Обзор) / / Культура и общество в Средние века — раннее Новое время. М., 1998. 16 Stenton D. The English Woman in History. Lnd., 1957; Thompson R. Women in Stuart England and America. A Comparative Study. Lnd., 1974; Stone L. The Family, Sex and Marriage in England. 1500-1800. Lnd., 1977; Fletcher A. Gender, Sex and Subordination in England. 1500-1800. Yale Up., 1995; Culture and Society in the Stuart Restoration / Ed. by G. Maclean. Cambridge, 1995; The Experience of Authority in Early Modern England / Ed. by P. Griffits. New York, 1996; Тревель- ян Дж. Социальная история Англии. М., 1959; Hibbert С. The English: A Social History. 1066-1945. Lnd., 1987; Lawson L. and Silver H. ASocial History of Education in England. Lnd., 1973. 17 Reynolds M. The Learned Lady in England. 1650-1750. Gloucester, 1964; Kamm J. Hope Deferred. Girl’s Education in English History. Lnd., 1965; Mendelson S.H. The Mental World of Stuart Women. The Harvester Press, 1987. 18 Hill B. Eighteenth-Century Women: An Anthology. Lnd., 1984. P. 4.
Глава 1 ФОРМИРОВАНИЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ ТРАДИЦИИ ЖЕНСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ 1. ЖЕНСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СТРАНАХ ДРЕВНЕГО МИРА И СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЕВРОПЫ Женское образование впервые зародилось за пределами Англии. Оно имело свою предысторию. Издавна женщина рассматривалась в обществе как более слабый (и не только в физическом отношении) пол. Ее уделом было беспрекословное подчинение представителям «сильного» пола. Одним из первых в защиту женщин выступил Платон. Свою теорию «платонической любви» он посвятил именно женщине, «мудрой в чувствах, как и во многом другом».1 В «Республике» он утверждал, что женщины долж- ны принимать участие в управлении государством наравне с мужчинами, исполняя те же функции в обществе, что и они, даже защищая отечество, и потому им необходимо дать такое же образование, какое получают их братья и мужья.2 Однако лучший ученик Платона — Аристотель уже вы- ражал общераспространенное мнение о том, что мужчина должен управ- лять, а женщина подчиняться. И потому о равном образовании полов не может быть и речи.3 В Древней Греции девочек обучали чтению и письму дома, тогда как их братья посещали гимназии. Учителями девушек становились матери, а после замужества — их мужья. Как правило, афинские девушки были на- много хуже образованы, нежели юноши. Чаще всего их обучение ограни- чивалось лишь навыками чтения и письма. Обычно женщин готовили лишь
Глава 1 13 к домашней деятельности. Так, Ксенофонт не сомневался в том, что «для женщины пристало оставаться дома».4 В Древней Спарте главным для женщины считалось рождение здорового потомства, поэтому воспитание девушек имело своей направленностью по преимуществу физическое их развитие.5 Древние римлянки были образованы намного лучше, чем гречанки. Их образованием занимались не только матери, но и учителя, которые обуча- ли их братьев. Появляются и первые женщины-воспитательницы. Детей разного пола в семьях воспитывали совместно. Подобная традиция совме- стного обучения будет позаимствована у древних римлян в эпоху Возрож- дения. Женское образование в Древнем Риме не отличалось разнообрази- ем. Известная древняя эпитафия о традиционном занятии римлянок гласи- ла: «Сидела дома, пряла шерсть».6 Разумеется, подобная деятельность не требовала от женщины каких-либо особых знаний. В более поздние перио- ды истории Рима в домах богатых граждан девушек стали обучать литера- туре и музыке. Женщины начали также заниматься изучением философии и юриспруденции. Бывали случаи, когда образованные римлянки станови- лись клерками, стенографистками, учительницами, докторами философии и медицины, а также государственными секретарями. Некоторые римские матроны впервые заговорили об эмансипации.7 Для детей плебса в стране стали открывать школы. В IV-V вв. монастыри начали активно заниматься образованием бо- гатых римских матрон и вдов. Св. Иероним, человек неординарный, ин- тересовавшийся древнегреческими переводами, написал трактат «Письмо об образовании девушки» (405 г.). Это произведение в защиту женского образования он посвятил одной из своих учениц — Паоле. Трактат со- держал рекомендации о том, как ей следовало воспитывать и обучать свою дочь. Св. Иероним считал необходимым обучение девушки грамоте. На его взгляд, делать это следовало совместно с другими детьми, чтобы «стимулировать рвение ученицы к учебе». Если девочка ленится, то бра- нить ее за это не следует, похвала же будет лучшей наградой за ее успе- хи. «Позволь дочери радоваться, когда она первая в учебе, и печалиться, если она отстает, — писал Св. Иероним. — Главное — не делай для нее занятия неприятными».8 Важную роль в образовании девушки должна играть, на взгляд священнослужителя, конечно же, религия. «Заставляй дочь ежедневно повторять тексты из Священного Писания, — настав- лял он Паолу. — Когда же девочка подрастет, то сопроводи ее в цер- ковь, и пусть Дева Мария станет для нее примером для подражания». Большое внимание в своем трактате Св. Иероним уделял нравственно- му воспитанию девушки. Он предостерегал мать от любых нежелатель- ных контактов дочери с людьми, которые могут оказать на нее «дурное влияние», а также от мужской компании. Он считал, что девушке не сле- дует уходить куда-либо из дома одной. Даже в церковь ее должна сопро- вождать мать. Св. Иероним не обошел своим вниманием также внешний вид девушки. Он не советовал ей украшать шею жемчугами, а пальцы —
14 Т. Л. Лабутина золотыми кольцами ради того, «кому обещана» — жениха. «Вместо драго- ценностей и шелка пусть твоя дочь полюбит манускрипты Святого Писа- ния, в которых найдет для себя наставления на истинный путь», — кон- статировал священник.9 Главное для девушки, считал Св. Иероним, это сохра- нить свою невинность. Он давал также рекомендации относительно питания молодой особы. Ее пища должна быть простой и скромной: овощи, хлеб, немного рыбы. Никакого вина. Короче говоря, девушка «должна быть не- много голодна, когда начинает читать или молиться, либо распевать псал- мы». Не забыл автор трактата упомянуть и о тех, кому предстояло занять- ся женским воспитанием и образованием. На его взгляд, в учителя следо- вало подбирать людей «знающих и достойных», которые обучат греческому и латыни. Однако главная роль в воспитательном процессе остается за матерью. «Ты должна быть ее учительницей и являть собой пример для подражания, — наставлял Паолу Св. Иероним. — Полагаю, что своим при- мером ты обучишь дочь лучше, чем с помощью любых слов». Трактат Св. Иеронима явился, по сути, одним из первых произведе- ний, которое защищало не просто женское образование, но образование светское. Данное произведение, гуманистическое по своему характеру, являло собой своеобразный шедевр европейской педагогической мысли раннего средневековья. В VI-XI вв. во многих странах Европы укрепилась монастырская сис- тема образования. Каких-либо сведений о формальном внецерковном об- разовании, по мнению американской исследовательницы Ф. Сток, не су- ществовало.10 (Внемонастырское мужское образование началось с указа Карла Великого в 787 г. о создании приходских школ.)11 Дочери знатных людей помещались в монастыри, чтобы получить там минимальные позна- ния в области религии. Их обучали настоятельницы, которые зачастую сами едва умели читать, и священнослужители. Учебная программа мона- стырей включала в себя чтение, письмо, пение, минимальные познания в грамматике и арифметике, несколько уроков рисования с целью обуче- ния учениц украшать переписываемые ими рукописи религиозного содер- жания. Нередко девочек обучали также простейшим медицинским навы- кам. Вплоть до XII в. большим достоинством монастырского образования являлось использование в учебном процессе латыни в качестве разговор- ного языка, что позволяло девушкам знакомиться с древней поэзией, а так- же писать на латыни. Однако светская литература очень быстро была по- теснена литературой религиозного характера. В XII в. положение женщины в феодальном обществе ряда европейских стран претерпело заметные изменения. Женщина получила «сравнительно обширные права не только юридического и имущественного характера, но особенно в области чувств». В этот период возникает культ Дамы, который становится «необходимым элементом куртуазной рыцарской культуры».12 Прекрасная Дама, вдохновляющая авторов рыцарских романов и трубаду- ров, конечно же, должна была быть женщиной образованной, чтобы вызы-
Глава 1 15 вать утонченное и возвышенное чувство любви и преклонения со стороны своего Рыцаря. Социально-политические изменения, свершившиеся в Европе в XIV-XV вв., привели к изменению роли женщины в обществе. В Испании и Италии женское образование было интегрировано в общую культуру государств, и среди студентов и профессоров университетов уже нередко можно было встретить женщин. Во Франции широкую известность приобрела ученый и поэтесса Кристина Пизанская (1362-1429), убежденная сторонница интеллектуальной свободы для женщин.13 Американская исследователь- ница Дж. Келли связывала зарождение феминизма именно с появлением ее работ. В Англии же подобной традиции женского образования, как на континенте, не существовало. Начиная с 400 г. и по 1539 г. в стране сохра- нялось монастырское обучение. Церковь владела монопольным правом контроля над образованием, и никто не смел обучать без разрешения епис- копа. И лишь Реформация, проведенная королем Генрихом VIII, положила конец как монастырям, так и монастырскому образованию. 2. ГУМАНИСТЫ ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ О ЖЕНСКОМ ОБРАЗОВАНИИ Возрождение и Реформация XVI в. заложили в Европе «основы совре- менного знания как в области естественных и точных наук,... так и в сфе- ре гуманитарной... мысли».14 Заметные перемены в эпоху Возрождения про- изошли и в системе образования. Гуманисты признавали ценность образо- вания, утверждая, что оно ведет к добродетели. Чем лучше образован человек, считали они, тем более он добродетелен. Ученые-гуманисты пер- выми признали необходимость женского образования. Большой вкладе развитие теорий, обосновавших необходимость жен- ского образования в Англии в XVI в., внесли такие выдающиеся ученые, как Томас Мор, Хуан Луис Вивес и Эразм Роттердамский. Великий гуманист Томас Мор (1478-1535) впервые озаботился про- блемой женского образования, когда женился на очаровательной семнад- цатилетней девушке. Поначалу он пытался заинтересовать ее музыкой и книгами, просил повторять содержание прослушанных в церкви пропове- дей. Однако подобные требования Мора вызывали недоумение у его суп- руги, поскольку в доме своих родителей она общалась только со слугами и учение было ей в новинку. Очень скоро юная леди стала скучать на заня- тиях, которые проводил с ней супруг, а затем и вовсе отказалась подчи- няться его требованиям. Когда же Мор попытался урезонить свою жену, заставив ее сесть за книги, та ударилась в слезы и даже пригрозила, что покончит с собой, если и впредь ее будут принуждать к учебе. Тогда моло- дой супруг решил нанести визит родителям жены. По прибытии к род-
16 Т. Л. Лабутина ственникам Мор оставил жену в обществе ее матери и сестер, а сам уеди- нился с тестем. Поделившись своими сложностями в семейной жизни, Мор услышал в ответ следующее: «Я отдал свою дочь тебе, и она теперь полностью в твоей власти. Если же жена не подчиняется, то ты вправе ее научить уму-разуму силой».15 Однако молодой супруг заявил, что предпо- чел бы повлиять на жену скорее с помощью авторитета отца, нежели столь крайними мерами. Тесть согласился побеседовать с дочерью. Он пригро- зил, что отдаст ее в услужение к свирепому господину, если она не пере- менит своего поведения по отношению к мужу. Угроза отца подействова- ла, и семейная жизнь супругов постепенно наладилась. Их брак оказался счастливым. Они родили четверых детей: сына и трех дочерей. Всем детям Томас Мор дал классическое образование. Он нанял для них лучших учи- телей по латинскому и греческому языкам, философии, астрономии и ма- тематике. Кроме того, Мор самолично контролировал образовательный процесс своих детей. Когда он уезжал из дома по делам, то просил детей писать ему письма на латыни, в которых те сообщали бы о своих успехах в учебе. Мор переписывался и с учителями своих детей. Наставника доче- рей Уильяма Госпеллу он самолично инструктировал: «На первом месте должна стоять добродетель, знания — на втором, необходимо прежде все- го привить девушкам уважение, богопочитание, милосердие ко всем, а так- же христианское смирение».16 Среди детей Мора своими талантами выделялась его любимая дочь Маргарет. Она освоила греческий и латынь, изучила философию, астроно- мию, физику, арифметику, логику, риторику и музыку. Она высказывала глубокие и серьезные суждения. Мор гордился успехами дочери, ее незау- рядными способностями и показывал письма, написанные Маргарет, сво- им ученым коллегам. Выйдя замуж, Маргарет не оставила своих научных занятий и, в частности, латинских переводов. Так, она перевела на анг- лийский язык произведения Эразма Роттердамского. Когда Маргарет жда- ла ребенка, отец написал ей, что хотел бы иметь внука, но если родится девочка, то пусть она станет «такой же образованной и добродетельной», как и ее мать, и что «такую девочку он предпочел бы троим мальчикам».17 На взгляд Мора, «образованность и добродетель предпочтительнее всех сокровищ короля». Его личный опыт убеждал в том, что умственные спо- собности женщин ничуть не уступают мужским, а зачастую и превосходят их. Он недоумевал, почему образование не распространяется в равной мере на оба пола. Ученый утверждал: если женщина по своей природе «строптива и порождает больше сорняков, чем плодов», то исключительно в силу недостатка образования. Томас Мор призывал заниматься воспита- нием и образованием женщин «более усердно».18 Другой известный гуманист эпохи Возрождения Эразм Роттердамский (1466-1536) являлся другом Томаса Мора. Он нередко гостил у него в доме. Знакомство с семейством Моров заставило Эразма признать, что женщины должны быть образованы так же, как и мужчины. Он написал трактат «Образованная юная леди», в котором показал, как образование
Глава 1 17 помогло отстоять одной молодой даме право на собственную духовную жизнь. Гуманист не одобрял заточения девушек в монастырь. Он считал, что женское образование направлено на то, чтобы сделать из девушек хоро- ших жен и матерей. Вместе с тем, он отвергал право женщин на препода- вание, считая «противоестественным» для них контроль над мужчинами.19 Признанной носительницей гуманистической традиции образования женщин стала также первая супруга короля Генриха VIII Екатерина Ара- гонская. Ее мать — испанская королева Изабелла Кастильская сама была женщиной высокообразованной, знала несколько языков, в том числе и латынь. Для своих четырех дочерей она приглашала лучших профессоров университета. Неудивительно, что Екатерина Арагонская еще в детстве легко читала на латыни и других языках. Она восхищалась трудами Эраз- ма и даже настояла, чтобы он написал трактат «О христианском браке», в котором защищал женское образование. Когда Екатерина Арагонская прибыла в Англию, она была тепло встречена лордом-канцлером Томасом Мором. Большой заслугой английской королевы на ниве женского образо- вания стало привлечение в качестве наставника ее дочери, будущей короле- вы Марии Тюдор, известного испанского гуманиста Хуана Луиса Вивеса. Хуан Вивес (1492-1550) получил образование в университете Вален- сии, затем посещал лекции Эразма Роттердамского, а в 1523 г. прибыл в Англию, чтобы послушать лекции в Оксфордском университете. Получив приглашение от Екатерины Арагонской и заняв место учителя дочери Ген- риха VIII, Вивес написал ряд памфлетов в защиту женского образования, а также учебник, предназначенный для Марии Тюдор, который позднее был использован для обучения других детей короля, будущих правителей Анг- лии из династии Тюдоров — Эдуарда VI и Елизаветы I. Самым известным произведением Вивеса в защиту женского образо- вания стал трактат «Наставление для христианки», написанный на латы- ни и переведенный на английский язык в 1529 г. Трактат выдержал более 40 переизданий и был переведен на испанский, английский, голландский, французский, немецкий и итальянский языки. Однако наибольшую извест- ность произведение Вивеса приобрело в Англии, где набирала силу кам- пания в защиту образования аристократок. Английская знать в XVI в., по- добно знати других европейских государств, приходила в упадок. Ее все больше теснили представители средних классов, буржуа, укреплявшие день ото дня свои позиции во всех сферах жизни. «Новые дворяне», не всегда знавшие грамоту, потянулись к знаниям. Этот процесс затронул и аристократок. В книге «Наставление для христианки» Вивес заявлял, что главное предназначение женщины — быть хорошей женой и матерью и что девушек надо готовить к этой роли заблаговременно. Вивес соглашался с Эразмом в том, что женщины не должны быть учительницами, но уверял, что первой наставницей для дочери должна стать ее собственная мать. Девочкам не- обходимо научиться чтению книг, которые известны «добродетельными наставлениями», а также переписыванию текстов из Библии или работ 2 Зак 4451
18 Т. Л. Лабутина философов. Для чтения Вивес рекомендовал произведения Платона, Ци- церона, Сенеки. Большое внимание в трактате уделено религиозному вос- питанию девушек. Давая советы девушкам относительно того, какую ли- тературу им следует читать, Вивес в то же время заявлял, что большую часть времени они все же должны уделять домашней работе, а не уче- бе. «Мужчины заняты в стране и за ее пределами как собственными, так и общественными делами, — писал он в “Наставлении”, — поэтому они нуждаются в чтении многих книг и детальном и продолжительном их изуче- нии. Что же касается женщин, то для них главное — честность и целомуд- рие, и если они об этом заботятся, этого вполне достаточно».20 Так Вивес подготавливал своих читательниц к необходимости нравственного воспи- тания. Он посвятил немало страниц трактата проблеме целомудрия жен- щины, сохранения девичьей чести. Гуманист предостерегал девушек от лю- бых контактов с мужчинами. Он считал, что девушки должны заблаговре- менно готовить себя к браку и в юности вести аскетический образ жизни: пить одну воду и есть простую пищу. Это позволит, на его взгляд, избавить девушек от лени. Он считал, что их ум и тело должны всегда быть заняты молитвой, работой по дому, чтением книг. Покидать дом следует лишь только для посещения церкви, да и то в сопровождении кого-либо из до- машних, не привлекая при этом внимания посторонних. В своем трактате Вивес касался трех периодов в жизни женщины (девичества, замужества, вдовства), для каждого из которых описывал соответствующую манеру по- ведения, стиль одежды, характер взаимоотношений с родными и друзья- ми. Книга Хуана Вивеса «Наставление для христианки» стала первой в Европе книгой, посвященной женскому образованию. В другой своей работе «План обучения девушек», посвященной прин- цессе Марии Тюдор, Вивес давал конкретные рекомендации методики обу- чения латинскому языку. «Начинать лучше с переписывания коротких тек- стов и их перевода на латинский язык, — советовал ученый. — Вначале выбирайте простые тексты, но постепенно усложняйте их, с тем, чтобы встре- чались все формы речи. Сочетайте тексты религиозного характера с забав- ными и веселыми сюжетами».21 Для обучения принцессы разговорной речи на латинском языке Вивес предлагал пригласить трех-четырех компаньонов, полагая, что «учиться в одиночестве плохо». При этом ученый предостере- гал, чтобы среди приглашенных не было таких учеников, от которых прин- цесса могла бы узнать или услышать такое, что «заденет ее нравственность». Далее Вивес останавливался на списке литературы, которую рекомендовал для чтения принцессе. Книги, к которым надлежит обращаться принцессе, должны формировать у нее «правильный образ мышления», а также соот- ветствующую разговорную речь. В числе авторов Вивес называл Цицерона, Сенеку, Плутарха, Платона (прежде всего, его произведения о государствен- ном управлении), Св. Иеронима, Эразма — и «Утопию» Т. Мора. Проблема нравственного воспитания и образования женщин была под- нята Вивесом в его трактате «Обязанности мужей» (1529 г.), переведен- ном на английский язык в 1550 г. В этой книге, предназначенной для муж-
Глава 1 19 ской аудитории, автор рассуждал о преимуществах образования женщин и защищал их способности более откровенно, нежели в своих предшеству- ющих трудах. «Женщина, как и мужчина, является разумным созданием, — писал он, — и имеет ум, который- можно усовершенствовать или ухудшить. Разве хорошо, если женщина лишена образования?» Христианские прин- ципы требуют, чтобы женщины «обучались и наставлялись, как и мы, муж- чины». В то же время Вивес делал различия между полами в учебном пла- не. На его взгляд, женщины должны читать философские работы и, при Королева Елизавета Тюдор
20 Т. Л. Лабутина желании, поэзию. «Что же касается знаний грамматики, логики, истории, управления и математики, то все это непригодно для женщин и должно оставаться привилегией мужчин».22 Вивес уверял, что хорошо образован- ная женщина станет «наградой и приобретением» для мужа, поскольку его дом будет умело управляться, дети «наставляться в устоях добродетели», а сам он будет жить в мире и согласии со своей супругой. Ученый считал, что образованная жена — это не служанка или компаньонка для мужа, но его «преданный помощник, мудрый и сердечный друг».23 Произведения Мора, Эразма и Вивеса оказали заметное влияние на формирование в Англии светской традиции женского образования. При- мечательно, что гуманисты ратовали за предоставление образования не только аристократкам, но и представительницам средних классов. Разуме- ется, интерес гуманистов к образованию женщин объяснялся скорее праг- матическими соображениями, нежели заботой об их интеллектуальном развитии. Ведь образованная женщина становилась не только достойной спутницей своего супруга, но и его толковой помощницей в бизнесе, рачи- тельной домоправительницей, а также добродетельной матерью, способ- ной воспитать хороших детей. Но поскольку вся деятельность женщины ограничивалась в ту пору ее домом и хозяйством, то даже приверженцы гуманизма не выказывали намерения предоставить ей такое же образова- ние, какое получал мужчина. Образование женщин в XVI в. ограничива- лось лишь освоением грамоты, азов домоводства и религиозными настав- лениями. Классические языки и музыкальное образование были доступны лишь немногим аристократкам. Вместе с тем, в Англии уже стали появ- ляться и высокообразованные леди. 3. «ЗОЛОТОЙ ВЕК» ОБРАЗОВАННЫХ АНГЛИЧАНОК Годы правления младшей дочери Генриха VIII — королевы Елизаветы Тюдор (1558-1603) историки окрестили «золотым веком» образованных дам.24 И неудивительно, ведь сама королева по праву пользовалась репута- цией высокообразованной женщины. Ребенком она уже была развита не по годам и проявляла большие способности к учебе. В 11 лет Елизавета вручила королеве Екатерине Парр собственноручно выполненный пере- вод с латинского поэмы «Зеркало грешной души» на 128 страницах. Текст поэмы был обрамлен в шелковую обложку, которую принцесса самолично вышила. К управлению страной Елизавета готовилась загодя и основатель- но. Ежедневно по три часа она проводила за изучением истории. Занятия включали также уроки астрономии, математики, логики, философии, ар- хитектуры, поэзии. Елизавета хорошо знала латынь и греческий, свободно изъяснялась на французском, испанском и итальянском языках. Став королевой, Елизавета пользовалась любой возможностью, чтобы погово-
Глава 1 21 рить с послами разных стран на их родном языке. Она много читала. Вмес- те со своим наставником — известным педагогом Роджером Эшемом, она прочитала все труды Цицерона, Ливия, а также древнегреческие трагедии и многочисленные религиозные трактаты. Утренние часы Елизавета по- свящала чтению Нового Завета на греческом, затем переходила к Платону и трагедиям Софокла. Она отличалась также музыкальными способностя- ми. По признанию ее наставника, никто из женщин не мог превзойти Ели- завету в знаниях.25 Кроме всего прочего, королева прекрасно вышивала, и говорили, что в рукоделии, как и в искусстве писать письма, она не знала себе равных. Гуманизм XVI в. изменил средневековое отношение к женщине, по крайней мере, к представительницам высших социальных слоев. В эпоху правления Елизаветы некоторые дамы из аристократических семей, при- ближенные ко двору, были неплохо образованы. Они не только читали на греческом и латинском языках, но и свободно говорили на французском и итальянском, а также пели, танцевали, играли на музыкальных инструмен- тах — лютне и спинете. Незаурядными способностями и тягой к знаниям прославилась внучка Генриха VII Джейн Грей. Еще в шестилетнем возрас- те она изучила латинский, греческий, итальянский, испанский и француз- ский языки. Спустя несколько лет овладела еще и древнееврейским, древ- невавилонским и арабским языками. Разумеется, подобные высокообразованные дамы, как Елизавета Тюдор или Джейн Грей, встречались в эпоху Тюдоров крайне редко и были ско- рее исключением, нежели правилом. Американская исследовательница Хильда Смит насчитала всего 15 леди, которые отличались высокой обра- зованностью. Среди них были дочери Томаса Мора, сэра Энтони Кука и герцога Сомерсета.26 Чаще всего высокообразованными дамами станови- лись те, которые были приближены ко двору королевы. Однако бывали случаи, когда ко двору брали девушек из знатных родов, не очень сведу- щих в науках. К примеру, леди Бриджит Маннере попала 13-летней девуш- кой ко двору Елизаветы. Она не знала грамоты и не получила никакого образования, кроме музыкального (умела играть на лютне). Однако ее положение придворной дамы обязывало, и юная аристократка стала всему понемногу обучаться у своих приятельниц. Так королевский двор посте- пенно обретал черты неформального образовательного центра для арис- тократок. В правление Елизаветы женское образование рассматривалось как составляющая часть культуры Возрождения. Образованных женщин общество уважало, восхищаясь их интеллектуальными способностями. В 1561 г. вышел в свет перевод трактата итальянского гуманиста Б. Кастильоне «Книга о придворном», в котором автор предлагал иной иде- ал женщины — домохозяйки и домоправительницы, не слишком усердной в грамоте, но искусной в музыке, танцах и рукоделии. Идеал образованной женщины постепенно стал заменяться идеалом домохозяйки, которая во всем подчинялась своему супругу. Известный немецкий реформатор Мартин Лютер (1483-1546) сформулировал идею о месте и роли женщины в обще-
22 Т. Л. Лабутина стве предельно кратко: она должна «оставаться дома, вести хозяйство и рожать детей».27 Подобный постулат находился в полном соответствии с канонами протестантской религии. Протестантская церковь стремилась утвердить свои позиции в образовательной системе, в результате чего уро- вень женской образованности в стране заметно понизился. Если в XVI в. знание латыни или греческого, чтение в подлиннике произведений Плато- на и Аристотеля, по замечанию английского ученого Л. Стоуна, «добавля- ло шарма аристократке», то в конце XVII в. Платон уже мало кого интере- совал.28 После смерти королевы Елизаветы, ценившей образованных жен- щин, отношение к ним в обществе претерпело заметные изменения: вместо былого восхищения образованные дамы стали подвергаться насмешкам. Таким образом, как мы могли убедиться, традиция женского образо- вания впервые была заложена древними цивилизациями. В средневеко- вой Европе образование женщин из высших классов осуществлялось по преимуществу монастырями, и лишь в эпоху Возрождения появляется светское образование. В Англию гуманистическая традиция женского об- разования была привнесена благодаря испанской принцессе Екатерине Арагонской, а также деятельности гуманистов Т. Мора, X. Вивеса, Эраз- ма. Реформация, проведенная Генрихом VIII, положила конец монастыр- скому образованию аристократок. Яркой страницей в истории женского об- разования в средневековой Англии стало правление королевы Елизаветы Тюдор. И хотя число высокообразованных англичанок в ту пору исчисля- лось единицами, однако отношение общества к ним претерпевало серьез- ные изменения. Образование женщин постепенно становилось жизненно важной потребностью для раннебуржуазного общества Англии. ПРИМЕЧАНИЯ: 1 Stock Ph. Better than Rubies. A History of Women’s Education. New York, 1978. P. 20. 2 Plato. Republic / / Women from the Greeks to the French Revolution. Stanford, 1980. P. 11, 16. 3 Aristoteles. Ethics; Idem. Politics. 4 Цит.по: Stock Ph. Op. cit. P. 21. ь Демков М.И. История Западноевропейской педагогики. М., 1912. С. 38. 6Там же. С.106. 7 Women from the Greeks to the French Revolution... P. 55-56, 67. 8 St. Jerome. Letter on a Girl’s Education / / Women from the Greeks to the French Revolution... P. 91. 9 Ibid. P. 95. 10 Stock Ph. Op. cit. P. 23. 11 Perspectives on Feminist Political Thought in European History. Lnd., 1998. P. 9. 12 История Европы. T. 2. M., 1992. С. 653. 13 Perspectives on Feninism Political Thoght in Evropean History. Lnd., 1998. P. 9.
Глава 1 23 14 История Европы. Т. 3. М., 1993. С. 6. 15 Ballard М. The Story of Teaching. Norfolk, 1976. P. 69. 16 Smith H. Reason’s Disciples Seventeenth-Century English Feminists. Urbana, 1982. P. 45. 17 Ibid. P. 46. 18 Stone L. The Family, Sex and Marriage in England. 1500-1800. Lnd., 1977. P. 203. 19 Stock Ph. Op. cit. P. 50. 20 Vives J.L. Instruction of a Christian Woman / / Women from the Greeks to the French Revolution... P. 183-185. 21 Vives J.L. A Plan of Studies for Girls (for the Princess Mary) / / Women from the Greeks to the French Revolution... P. 185. 22 Vives J.L. The Duties of Husbands / / Women from the Greeks to the French Revolution... P. 187-189. 23 Ibid. P. 189. 24 Smith H. Op. cit. P. 48. 25 Ascham R. Elizabeth the Student / / Women from the Greeks to the French Revolution... P. 215. * Smith H. Op. cit. P. 40. 27 Stone L. Op. cit. P. 203. 28 Ibid. P. 204.
Глава 2 АНГЛИЙСКАЯ ЛЕДИ ЗА ШКОЛЬНОЙ ПАРТОЙ 1. ЖЕНСКАЯ ГРАМОТНОСТЬ В СТРАНЕ И ПРИ ДВОРЕ Король Яков I Стюарт, вступивший на престол в 1603 г., к образо- ванным женщинам относился с долей скептицизма. Он не считал необ- ходимым давать серьезное образование даже собственным дочерям и не обучал их латыни. На его взгляд, «давать женщинам образование все равно, что обучать лисиц хитрости и изворотливости».1 Хотя любимая дочь Якова принцесса Елизавета была способным ребенком, однако ее об- разованием занимались немного, обучая музыке, танцам, да французско- му и итальянскому языкам. По воспоминаниям современников, принцес- са отличалась «живостью манер, приветливостью в общении, природ- ной красотой, незаурядным интеллектом и способностями, полностью не раскрытыми».2 До семи лет принцесса жила вдали от королевского двора, в семье лорда Ливингстона. В 1603 г. ее передали на попечение супругов Харрингтонов, которые поселились с принцессой в аббатстве Комб, что близ Ковентри. Наставники не очень-то досаждали Елизаве- те уроками. Чаще всего принцесса была предоставлена самой себе. Она предпочитала вести вольную жизнь: вместе с братом охотилась на лис, увлекалась спортом и скачками. Трудно сказать, чему и как обучали принцессу, поскольку в британских архивах об этом не сохранилось никаких сведений. Вместе с тем ее письма на английском, французском и
Глава 2 25 английском языках, адресованные «горячо любимому брату» и отцу, а также написанные ею стихи свидетельствовали о неординарности и интеллектуаль- ных способностях этой девушки. К слову сказать, подобного мнения придер- живалась и первая исследовательница женского образования Дороти Гардинер. Она утверждала, что в отличие от других детей Якова Елиза- вета была хорошо образована. В подтверждение своих слов исследова- тельница приводила счета за обучение принцессы, представленные к оплате ее наставником лордом Гаррингтоном. Судя по ним, в 1612 г. из королевской казны было уплачено: 10 фунтов стерлингов — настройщи- ку музыкального инструмента (спинета); 29 фунтов стерлингов и 8 шил- лингов — учителю письма, в том числе на приобретение им книг, перь- ев и чернил; 28 фунтов стерлингов и 10 шиллингов — на покупку Библии и исторических трудов. Заметим, что по тем временам это были значи- тельные расходы. Вместе с тем, Яков не очень-то интересовался успеха- ми дочери, и, когда ее наставник сообщил ему о том, что принцесса осво- ила латынь, греческий и древнееврейский языки, он лишь поинтересо- вался, «умеет ли она прясть».3 Дальнейшая жизнь принцессы сложилась неудачно. В 14 лет Елизавету выдали замуж за короля Богемии Фрид- риха V, который через год потерял и корону, и королевство. Последую- щие годы Елизавета провела в эмиграции. Она рано овдовела и после ре- ставрации Стюартов в 1660 г. возвратилась на родину. Образование других представительниц династии Стюартов во мно- гом оставляло желать лучшего. К примеру, внучка Якова I королева Ма- рия, ставшая супругой английского короля Вильгельма Оранского, от- личалась мягким характером, скромностью, набожностью. Она прояв- ляла живой интерес к архитектуре, садоводству, коллекционировала фарфор, любила вышивать. Воспитанная епископом, почитавшая исто- рию и поэзию королева Мария пользовалась репутацией «превосходно образованной женщины», хотя на деле была не в ладу даже с орфогра- фией. Подтверждением тому может служить надпись, сделанная рукой королевы, на подарочном издании Библии, в которой содержались ор- фографические ошибки. Эта книга и поныне хранится в Национальной библиотеке Гааги. Младшая сестра Марии, последняя представительница династии Стюартов, королева Анна, хотя и относилась с симпатией к образован- ным женщинам, сама высокой образованностью не отличалась. Ее по- знания в истории и географии, как впрочем в искусстве и литературе, по мнению ученых, были поистине удручающими. В юности она любила му- зыку и умела играть на гитаре, в зрелом же возрасте не желала слушать даже собственный оркестр. Как отмечал британский историк К. Хиб- берт, речь королевы напоминала язык «безынициативной, лишенной каких-либо эмоций женщины». Королева приходила в восторг лишь от кулинарных изысков и проявляла интерес только к карточной игре и скачкам. Она могла подолгу беседовать о моде, погоде и прочих «столь же убогих материях». Хотя королева отличалась отменной памятью, но
26 Т. Л. Лабутина пользовалась ею исключительно для того, «чтобы запомнить придвор- ный этикет». Занимая высший пост в государстве, она плохо разбира- лась в том, что творится в мире, как впрочем и в собственном королев- стве.4 Если принцессы и королевы из династии Стюартов не отличались вы- сокой образованностью, то что можно говорить об уровне образования дру- гих леди — аристократок и представительниц средних классов? Насколь- ко образованными были они? И как вообще обстояло дело с грамотностью в английском обществе в правление Стюартов? Ответы на эти вопросы дает в своей книге «Грамотность и социальный порядок» профессор Кали- форнийского университета Дэвид Крэсси. Он приводит данные об уровне грамотности англичан в 40-е годы XVII в. Оказывается, что уровень негра- мотности колебался от 33% в Лондоне до 94,6% — в графстве Вестмор- ленде.5 С женской грамотностью дело обстояло еще хуже. Так, в начале XVII в. неграмотность среди женщин, проживавших в столице, достигала 91%, к середине столетия она снизилась до 81% и только к концу века сократилась почти вдвое, составив 52%.6 Ученый приводил также данные о социальной структуре неграмотного населения одного из графств — Нор- виджа. Выяснилось, что среди рассматриваемых категорий английского общества (духовенство, джентри, йомены, торговцы и ремесленники, зем- ледельцы, слуги, наемные рабочие, женщины) англичанки оказывались на последнем месте (89%), уступая по уровню грамотности наемным рабо- чим (85%) и слугам мужского пола (82%).7 По подсчетам американской исследовательницы Р. Перри, в конце столетия число неграмотных жен- щин в Лондоне составляло 52%, а в провинции — 80%. Мужская грамот- ность была заметно выше: число неграмотных мужчин составляло 30%.8 Приведенные учеными данные об уровне женской неграмотности в Анг- лии в XVII в. позволяют сделать следующие выводы. Во-первых, очевидно, что этот уровень был довольно высоким. Во-вторых, выясняется, что не только представительницы низших, но также высших и средних слоев об- щества в большинстве своем оставались неграмотными. Далее. Уровень грамотности женщин в столице был заметно выше, нежели в провинции. Это считалось естественным, поскольку Лондон был не только культурным центром, но и средоточием государственных институтов, а значит, здесь собирались наиболее образованные жители страны. Приведенные данные позволяют также проследить динамику в развитии женского образования: на протяжении столетия оно достигло заметных успехов. Наконец, ста- новится очевидной та диспропорция, которая существовала между обра- зованными мужчинами и женщинами: число последних по грамотности заметно уступало сильному полу. Заметим, что последнее обстоятель- ство послужит одной из причин зарождения раннего феминизма в стране, о чем подробно будет рассказано в соответствующей главе. Необходимость женского образования ощущалась английским обществом в XVII в. все заметнее. Но все ли англичане выступали в защиту женской образованности?
Глава 2 27 2. СТОРОННИКИ И ПРОТИВНИКИ женской ОБРАЗОВАННОСТИ В XVII в. в английском обществе развернулась оживленная дискуссия по поводу того, нужно ли образование женщинам. Эта дискуссия о жен- щинах (их природе, интеллектуальных способностях и морали), по свиде- тельству американской исследовательницы Филлис Сток, имела длинную историю и носила «международный характер», поскольку в ней принима- ли участие не только англичане, но еще французы и голландцы.9 Сток счи- тала, что начало дискуссии о женщинах было положено еще в XIII в. после выхода в свет во Франции «Романа о Розе», получившего широкую извест- ность далеко за пределами страны. В нем содержалась критика феодаль- ного строя и утверждалось положение о необходимости равенства людей. Одна из высокообразованных француженок, Кристина Пизанская, высту- пила в защиту своего пола, утверждая, что недостаточное образование женщин способствует их закабалению со стороны мужчин.10 Дискуссия о женщинах заметно активизировалась в эпоху Возрождения. Ряд ученых- гуманистов выступили с трактатами в защиту женского образования, ого- варивая при этом его необходимость исключительно для аристократок и, в первую очередь, для придворных дам. Гуманисты не уставали повторять тезис о том, что необразованные женщины, запертые в своих домах, лише- ны возможности развивать собственный интеллект. Голландский ученый Агриппа Ван Наттлсхейм в трактате «О нравственном превосходстве жен- щин над мужчинами» выражал восхищение женской интуицией и утверж- дал, что женский ум намного тоньше и проницательнее мужского. Между тем, сфера деятельности женщины ограничена в силу обычаев, возможно- стей, а главное — угнетения со стороны мужчин.11 В XVII в. спор о женщинах разгорелся с новой силой. Поводом для во- зобновления жаркой дискуссии послужило издание в Париже в 1617 г. книги «Азбука несовершенств и злонамерений женщин». Книга на протя- жении 30 лет выдержала 12 изданий и вызвала широкий отклик как со сто- роны ее сторонников, так и противников. Одной из первых в дискуссию включилась дочь известного философа Мишеля Монтеня (1533-1592). Хотя отец Мэри Монтень не одобрял серьезного образования для женщин, тем не менее его дочь была достаточно образована для того, чтобы занять- ся литературным трудом. В 1622 г. она написала трактат «Равенство муж- чин и женщин», который посвятила королеве Франции. Мэри Монтень отстаивала идею равенства полов, опираясь при этом на труды Платона, а также на Библию. Она утверждала, что мужчина и женщина созданы еди- ным Творцом и потому имеют одинаковые способности. Существующие различия между полами в интеллектуальной сфере можно устранить, если женщина, как и мужчина, будет развивать свои умственные способности.
28 Т. Л. Лабутина Подобная концепция нашла немало сторонников среди мужчин. Так, священнослужитель Пьер Дюбоск написал книгу «Добродетельная жен- щина», в которой утверждал, что женщин следует обучать истории, фило- софии, музыке, поэзии и риторике. На его взгляд, хорошие книги помогут женщинам сформировать свои взгляды, выработать самостоятельные суж- дения, а также укажут способ, как занять достойное место в обществе. Интерес к проблеме женского образования оставался во Франции ста- бильным на протяжении всего XVII столетия. Своих сторонников диспут нашел и в других странах. Так, голландский ученый-лингвист, знаток евро- пейских и восточных языков, в том числе арабского и персидского, Анна Мария Ван Шурман в 1638 г. издала на латинском языке трактат «О жен- ском вопросе: Должна ли женщина быть образованной?» Ван Шурман отка- зывалась признать мнение большинства мужчин о том, что женщины при- званы оставаться всего лишь «самым прекрасным из всех украшений мира». На ее взгляд, женщину «к игле и ножницам» привязывает только обычай. «Не может быть, чтобы души, способные на многое, были ограничены рам- ками, которые определило для них общественное заблуждение», — писала Анна Мария. Она напоминала о том, что Аристотель считал стремление к знаниям естественным для всех разумных существ и рекомендовал всем изу- чать окружающий мир, историю и религию. Формирование суждений, про- должала свою мысль ученая дама, строится на чтении классической литера- туры, которая дает объяснение порокам и добродетелям. Древние же языки позволят легко справиться с поставленной задачей.12 Английский перевод трактата Ван Шурман был осуществлен в 1659 г. одной из первых феминисток — лингвистом Батсуа Мейкин. Обе дамы были лично знакомы, что дало Мейкин повод посвятить коллеге свой трак- тат «Очерк о том, как возобновить прежнее обучение леди в религии, ис- кусствах и языках» (1673 г.). Женщины, писала автор трактата, ведут бес- полезную жизнь, однако ответственны за это не только они сами, но и мужчи- ны, которые лишают их образования, поскольку опасаются, что те превзойдут их в своих достоинствах. Батсуа Мейкин настаивала на необходимости серьезного классического образования для леди. Кульминацией в диспуте о женском образовании стало появление работ французского ученого Пулена Делабарра «Об образовании женщин» (1671 г.) и «О равенстве двух полов» (1673 г.). Сторонник учения Картезия, Пулен Делабарр заявлял о необходимости устранения всех преград перед че- ловеком для того, чтобы он мог познать истину. Ученый считал, что подтвер- ждений недостатка интеллектуальных способностей у женщины не существу- ет, просто они еще не в полной мере раскрыты. На его взгляд, в оба пола зало- жены равные способности, но женщинам сложнее их раскрыть в силу того, что им не дают читать иных книг, кроме религиозных трактатов. Если же жен- щина обладает равными с мужчиной способностями, то она должна иметь и такие же права на образование, какими располагает сильный пол. Далее автор перечислял те отрасли знаний, которые могла изучать женщина: медицина, математика, астрономия, география, юриспруденция, история, философия.
Глава 2 29 В другой книге «О равенстве двух полов» Пулен Делабарр утверждал: поскольку органы мышления женщины анатомически устроены и функцио- нируют так же, как и у мужчины, то нет оснований для того, чтобы отказать женщине в праве стать философом, учителем, юристом, ученым, диплома- том, политиком, воином. Женщина должна занять свое место в тех сферах общественной жизни, из которой ее вытеснили мужчины. Автор книги давал женщинам также ряд советов по поводу физических упражнений, которые они должны выполнять, чтобы в случае беременности могли продолжать ис- полнение своих профессиональных обязанностей. Хотя Пулен Делабарр и высказывался в защиту общественной активности женщин, все же главное предназначение последних он усматривал в рождении и воспитании детей.13 Сторонники женского образования среди представителей сильного пола нашлись и в Англии. К примеру, актер и драматург Томас Хейвул опубликовал две книги, в которых воспевал таланты и совершенства жен- щин и высказывал пожелание о том, чтобы женщины имели возможности для раскрытия всех своих способностей. Сторонником женского образо- вания являлся также автор известных мемуаров эпохи Реставрации епис- коп Дж. Бёрнет. Хотя епископ и был противником вовлечения женщин в общественную жизнь, полагая, что подобной деятельностью не должны за- ниматься также и священнослужители, тем не менее он являлся сторон- ником женского образования. Так, давая рекомендации молодым людям относительно выбора будущей супруги, он отмечал не только необходи- мость «должного понимания», но и наличие «умеренного образования» не- весты. Епископ высказывался в поддержку устройства так называемых «женских академий», которые предназначались для образования и «рели- гиозного уединения» аристократок. Бёрнету нравилось общество образо- ванных дам, на одной из которых он сам и женился. Когда его супруга леди Маргарет Кеннеди скончалась, епископ написал в своих мемуарах, что она была очень образованной дамой, много читавшей и прекрасно знавшей французский, итальянский, испанский языки. Она была хорошо знакома с классическими авторами — римскими и греческими, сама являлась хоро- шим историком, и, ко всему прочему, неплохо разбиралась в современной политике.14 Вторая супруга епископа Мэри Скот также прославилась сво- ей неординарностью. Она хорошо рисовала и музицировала, бегло читала и свободно изъяснялась на французском, голландском языках, а также пре- красно разбиралась в вопросах религии. Все это не помешало ей оставаться Доброй и заботливой матерью, нежной и любящей супругой, хорошей хо- зяйкой дома. После ее кончины епископ женился в третий раз. Его новая супруга была автором религиозных трактатов. Надо признать, что среди англичан встречались не только сторонники женской образованности. В 1614 г. вышел в свет трактат сэра Томаса Овер- бера «Характеры», в котором автор представил портрет «добродетельной женщины», для которой «благополучие супруга» являлось главной целью жизни. В другом своем произведении «Супруга» автор осуждал образован- ность женщин и утверждал, что «книги являются чисто мужской прерогативой».15
30 Т. Л. Лабутина Подобного мнения придерживался и другой автор — Пауэл, который издал в 1631 г. трактат, где утверждал, что для женщины первостепенной должна быть домашняя работа, а не образование. «Позвольте женщинам заниматься любой работой по дому, — писал он. — Вместо пения и музыки, обучайте их кулинарии и стирке, а вместо книги “Аркадия” Филиппа Сиднея (очень по- пулярной в те времена книги среди женской аудитории. — Т.Л.) дайте им в руки руководство по домоводству».16 Аналогичного взгляда придерживался и писатель Ричард Бретвейт, который издал в 1631 г. книгу под названием «Английская леди». На взгляд автора, «совершенная леди» — это такая дама, которая отличается скромностью, благонравием, умением сохранить любовь своего супруга, заботящаяся о здоровье и благополучии всех своих домочад- цев. В другой книге «Время сокровищ», вышедшей в свет в 1641 г., Бретвейт проводил сравнение женщин легкомысленных и рассудительных и утверж- дал, что его идеалом были древнеримские матроны. Он считал, что юных ари- стократок достаточно обучать чтению для того, чтобы они могли освоить Библию, молитвенник и читать переводные романы. На его взгляд, женщина заслуживает уважения не из-за своих знаний, а в силу достойного поведе- ния. Главным же объектом ее забот должны оставаться дом, семья и... руко- делие.17 Суждение о том, что женский удел — это дом и семья, было широко распространено в английском обществе XVII в. Идеальной считалась жен- щина скромная, добродетельная и... молчаливая, открывавшая рот толь- ко тогда, когда ее о чем-нибудь спрашивали. Естественно, что подобный идеал исключал классическое образование для аристократок. Противни- ками классического образования девушек чаще всего являлись мужчины. К примеру, сэр Ральф Верни увещевал свою двенадцатилетнюю крестни- цу отказаться от намерений изучать латынь, древнееврейский и гречес- кий языки. Он советовал ей обратиться к более подходящим для девочек предметам. «Поверь мне, — писал он крестнице, — Библия, молитвен- ник и катехизис в изложении твоей матери, прочитанные и заученные наизусть, ценнее всего другого и более подходят твоему полу. Не сомне- ваюсь, что твой будущий супруг будет со мною солидарен... В изучении французского языка, конечно же, стоит проявить усердие, поскольку его знание сделает доступными для тебя многие полезные книги по истории, а также романы, пьесы, поэзию и всяческие советы, необходимые хоро- шей хозяйке дома».18 Надо признать, что идеал не слишком хорошо образованной арис- тократки долгое время был привлекательным для некоторых женщин. Так, в трактате «Материнское наследие неродившемуся дитяти», издан- ном в 1622 г., Элизабет Джослайн писала, что если у нее родится дочь, то она будет ее обучать только чтению, Библии и письму, а также по- старается привить девочке качества добродетельной жены и хорошей хозяйки дома. Книга Джослайн вызвала особый интерес у читающей публики в связи с тем, что сама Элизабет умерла спустя девять дней после рождения дочери.
Глава 2 31 Другой автор — Дороти Лей в небольшом трактате «Материнское бла- гословение» убеждала всех матерей учить детей только чтению. «Обучай- те детей чтению с четырех лет, или даже раньше, и учите до десяти лет, — писала Дороти. — Именно в этом возрасте формируется разум, тяга к чте- нию усиливается, что позволит лучше подготовить детей к дальнейшей жизни и служению Богу, королю и Отечеству».19 Книга Дороти имела боль- шой успех и была переиздана в Англии несколько раз. Быть может, ее про- читала и супруга самого известного в XVII в. мемуариста Джона Эвелина, которая придерживалась мнения о том, что женщине не нужна «излишняя образованность». Сама Мэри Эвелин вышла замуж, едва ей исполнилось 13 лет. Ее образованием занимался супруг. Под его руководством Мэри много читала, научилась говорить по-французски, а также понимать итальянскую речь. Однако, став матерью, она несколько изменила свое отно- шение к женскому образованию. В письме к сыну Мэри писала: «Женщи- ны рождены не для того, чтобы читать и критиковать образованных авто- ров книг, судить о заслугах, давать уроки морали... Мы должны знать все то, что досталось нам от предков и что является нашими обязанностями. Это — забота о воспитании детей, исполнение распоряжений супруга, по- мощь беднякам и друзьям. И этого вполне достаточно для большинства женщин».20 Несмотря на подобное «патриархальное» отношение леди к Наказание сварливой супруги
32 Т. Л. Лабутина женской образованности, ее дочь Мэри, по свидетельству отца, неплохо разбиралась в истории, знала французский язык, как свой родной, понима- ла по-итальянски. Она могла пересказать все, о чем прочитала, отличалась прекрасной памятью и проницательностью, высказывала здравые сужде- ния в беседах с образованными людьми.21 Недооценка обществом важности образования для юных аристократок привела к тому, что уровень образованности женщин в первой трети XVII в. заметно понизился. Девушек обучали лишь чтению, письму и французско- му языку. Большое внимание уделялось религиозным наставлениям. Пение, танцы, игра на лютне, да обучение вышиванию и изготовлению засахарен- ных фруктов, как правило, завершали образование аристократок. Поэтому не вызывает удивления, что жена викария Уокерфилда миссис Праймроуз считала своих дочерей «прекрасно образованными», поскольку те умели чи- тать, писать, знали счет, обучились рукоделию, вышивали «крестом», укра- шали фестонами свои наряды, играли на струнных инструментах. «Помимо этого, — восхищалась гордая мать, — моя старшая дочь умеет резать бума- гу, а младшая — довольно мило предсказывает судьбу на картах».22 Как видно, в общественном мнении Англии в первой половине XVII в. прочно утвердился стереотип, согласно которому женщина должна была, прежде всего, служить своему супругу и домочадцам. Классическое обра- зование явно «не вписывалось» в подобный идеал «хорошей дамы». При- чины такого отношения общества к женской образованности историк Сара Мендельсон усматривала в том, что в те времена общепринятым считалось, что женщина занимает в обществе подчиненное по отноше- нию к мужчине место. Исследовательница подчеркивала, что подобный взгляд распространялся не только на семейные отношения, но и на учас- тие женщин в общественно-политической деятельности. Женщины ис- ключались из представительного правления. «Имеются причины, поче- му женщины не должны иметь доступ в парламент, — писал в 1632 г. автор трактата “Законодательные решения о правах женщин”. — Все они замужем или мечтают вступить в брак, а значит их воля подчинена воле их мужей».23 Мендельсон отмечала, что все женщины стюартовской Анг- лии, как аристократки, так и простолюдинки, продолжали руководство- ваться тем же правилом «чести и стыда», что и их предшественницы эпо- хи Тюдоров. Подобный идеал женской «скромности» и определял степень образованности женщин, их манеру поведения, а также недостаточную степень свободы в выборе партнера по браку, ограниченную сферу дея- тельности и многое другое.24 Несмотря на явное ущемление женщин в правах на получение достой- ного образования, вопрос о необходимости обучения дочерей постепенно приобретал жизненно важное значение в семьях высших и средних слоев общества. И как отмечала английская исследовательница Д. Стентон, этот вопрос волновал многих и заключался он уже не в том, в какой степени предоставлять образование женщинам, а в том, какие школы и какие учи- теля нужны для их обучения.25
Глава 2 33 3. ФОРМЫ И МЕТОДЫ ОБУЧЕНИЯ. УЧЕБНЫЕ ПРОГРАММЫ Американская исследовательница Филлис Сток в монографии, посвя- щенной истории женского образования в европейских странах, выделила шесть типов образования: 1. Нравственное воспитание и образование, свя- занное с домашней деятельностью, которое осуществлялось старшими жен- щинами в семье, чаще всего матерями. 2. Нравственное воспитание и обра- зование, базирующееся на знаниях, почерпнутых из книг, и обеспеченное монахинями или учителями. 3. Профессиональное образование, необходи- мое в коммерческой деятельности, которой занималась семья, обеспечен- ное родителями или мужьями. 4. Интеллектуальное образование, предос- тавляемое дома родителями или учителями мужского пола. 5. Интеллекту- альное образование для выполнения определенных функций в обществе (придворная дама, экономка в поместье, гувернантка), требующее допол- нительного обучения профессиональными кадрами. 6. Интеллектуальные занятия по индивидуальным планам ради карьеры. Как подчеркивала Сток, данные типы образования относились к различным классам общества: арис- тократкам, представительницам буржуазии, а также простолюдинкам.26 В Англии XVII в. подобные типы образования также использовались, неред- ко варьируясь в различных сочетаниях. Формально для представительниц высших и средних классов существовало две формы обучения: домашнее и в частных пансионах. В первой половине столетия превалировало домашнее образование, которое осуществляли родители или гувернантка. Как прави- ло, девушки получали начальное и среднее образование. Высшее образова- ние для них было недоступно вплоть до XIX в. Таким образом, изначально женское образование отличалось от мужского. Автор анонимного памфле- та «Месть женщин» (1640 г.) указывала на эти различия: «Когда отец имеет большую семью, то прежде всего он беспокоится об образовании сыновей. Вначале их отправляют в грамматическую школу, а затем в университет, где они изучают искусства и науки и где со временем (если не окажутся болванами) становятся образованными людьми. Но мы, дочери, — продол- жала автор, — пригодны только для того, чтобы колоть иглой свои пальцы или прясть на прялке. Мы предназначены для такой работы, которая ведет нас к погибели и унижает наше достоинство. Ну, а если нас обучат чтению, то знать мы будем лишь родной язык».27 Что же представляло собой домашнее образование английской леди? Большинство просвещенных женщин стюартовской эпохи, таких как До- роти Осборн, Энн Клиффорд, Мэри Эвелин, Мэри Бойл, Маргарет Ка- вендиш и другие, также начинали с домашнего образования. Как прави- ло, чтению, письму, рисованию, рукоделию, а также домоводству девоч- ки обучались у своих матерей. Дочерей джентри, зажиточных купцов и предпринимателей обучали приходящие или проживавшие в доме учителя 3 Зак. 4451
34 Т. Л. Лабутина на том уровне, который определялся их способностями и интересами, а также пожеланиями их родителей. Люси Эпслей, ставшая впоследствии женой члена парламента от Ноттингема — полковника Хатчинсона, делилась своими воспоминаниями о том, чему и как ее обучали дома: «Поскольку моей нянькой была француженка, то я научилась говорить по-английски и по-французски одновременно... Когда мне исполнилось семь лет, восемь учителей обучали меня языкам, музыке, танцам, письму и рукоделию». Люси признавалась, что более всего ее интересовало чте- ние книг и потому ее матушка беспокоилась, как бы это занятие не на- вредило здоровью дочери. Отец научил Люси латыни, в познаниях кото- рой она вскоре превзошла братьев, обучавшихся в школе. «Что же каса- ется музыки и танцев, — вспоминала Люси, — то я мало преуспела в них и никогда бы не стала играть на лютне или клавикордах, если бы не настоя- ния моих учителей; рукоделие же я просто ненавидела».28 Супруг Люси — полковник Хатчинсон оказался прекрасным музыкантом, что позволило ему самому заняться музыкальным образованием своих детей. По свидетельству Люси, он не жалел средств для обучения детей иностранным языкам, музы- ке, танцам и другим предметам. Важную роль в домашнем воспитании дочерей, как и следовало ожи- дать, играли их матери. Одна из высокообразованных женщин эпохи Стю- артов — Энн Харрисон признавалась, что своим образованием она обяза- на матушке, которая обучила ее не только рукоделию и домашней работе, но еще и французскому языку, пению, игре на лютне, танцам.29 Воспитанием знаменитой красавицы века Дороти Осборн, прозванной за свою красоту «царицей», принадлежавшей к числу высокообразованных аристократок, занимались оба родителя. Отец читал в подлиннике труды классических авторов, свободно говорил на французском, испанском, итальянском языках, знал латынь. Он обладал уникальной коллекцией редких книг на многих языках. Его супруга была умна, талантлива, немного занималась литературным трудом и вполне могла руководить обучением своих детей. Дороти росла в утонченной атмосфере, обучалась языкам, усвоила хоро- ший вкус и прекрасные манеры. Матери из аристократических семейств.уделяли немало внимания об- разованию и воспитанию своих дочерей. Те из них, которые были обреме- нены большим семейством, редко выбирались в столицу или бывали при дворе. Они считали для себя вполне естественным оставаться дома, в про- винции, чтобы заниматься детьми, в то время как их мужья отправлялись в Лондон по делам или развлечься. Матери стремились не только обучить дочерей каким-либо знаниям, но большое внимание уделяли также их нравственному воспитанию, в особенности религиозным наставлениям. Как вспоминала Энн Мэрей, дочь учителя короля Карла I и гувернантка принцессы Елизаветы, ее мать не считалась с расходами на обучение сво- их детей. Даже оставшись вдовой, она не переставала платить за обучение Энн и ее сестры учителям французского языка, танцев и рукоделия. «Но самой главной заботой моей матушки, за что я благодарна ей на всю жизнь, —
Глава 2 35 писала Энн, — было то, что она приучила меня с малых лет начинать и заканчивать день молитвой, регулярно читать Библию и посещать церковь так часто, как позволяет время. Так что и по прошествии многих лет я по- чти никогда не пропускаю обеденной службы».30 Не последнее место в обучении девушек отводилось домашней работе, которой чаще всего учили их матери. Нередко обучение наукам и домаш- ней работе объединялось, как, к примеру, в доме миссис Лизард, о которой поведал в журнале «Гардиан» известный журналист Джозеф Аддисон. Он подчеркивал, что миледи Лизард умела «мудро сочетать» образование до- черей с домашними работами: «Вместе с дочерьми она украсила в течение лета галерею креслами и кушетками собственной работы. В то же время они дважды прослушали все проповеди доктора Тиллотсона. Обыкновен- но одна из молодых леди читала вслух, когда другие работали, так что об- разование женщин нисколько не вредило их рукоделию». Аддисон был чрезвычайно удивлен, «застав их однажды за заготовлением впрок различ- ных фруктов, в то время как младшая, сидя посредине, читала “О множе- стве миров» Фонтенеля”. Его очень забавляло, что их мысли переходили от желе к звездам, от солнца к абрикосу или от коперниковой системы к форме сырного печенья».31 Люси Хатчинсон и ее сын
36 Т. Л. Лабутина Обучали девочек дома, нередко совместно с братьями, под руководством гувернера или под присмотром матери. Когда же мальчики отправлялись в школу для дальнейшего обучения, девочки могли продолжить занятия с домашним капелланом или местным священником. Поскольку в XVII в. дом и домашнее хозяйство по-прежнему остава- лись наиболее важной сферой деятельности англичанки, то неудивитель- но, что матери уделяли большое внимание тому, чтобы обучить дочерей всем тонкостям ведения домашних дел. Конечно, в домах аристократок или зажиточных и богатых буржуа основная работа по дому ложилась на пле- чи слуг, но управлять последними, следить за тем, как ведется домашнее хозяйство, должна была хозяйка дома. И порой эта работа требовала от женщины самых различных знаний. В кулинарных книгах графини Э. Бер- ти и виконтессы М. Уиддрингтон, помимо рецептов различных блюд и на- питков, содержались рекомендации по консервированию и хранению ово- щей, фруктов, ягод, грибов, яиц, мяса и рыбы. В них имелись советы по уходу за мебелью, посудой (как надлежит чистить серебро, бронзу, ла- тунь), рецепты лекарств, медицинские рекомендации, советы косметоло- гического свойства (рецепты омоложения и поддержания внешней фор- мы), а также записи, свидетельствующие об интересе аристократок к фор- мам рутинного поведения (ворожбе, суевериям, приметам, знамениям, колдовству).32 Отличительной особенностью женского образования на протяжении столетия оставался его прагматический характер. По утверждению аме- риканской исследовательницы Анжелы Горо, образование женщин пре- следовало не интеллектуальное их развитие, а всего лишь подготовку к будущей семейной жизни. Соответственно строилась и программа обу- чения. Девушек учили чтению для того, чтобы они ознакомились с Биб- лией, письму — чтобы в случае необходимости они могли сообщить от- сутствующему мужу о домашних новостях. Иногда их обучали ведению счетов, что было особенно необходимым при управлении домом и хозяй- ством. Чаще всего они обучались пению, танцам, игре на музыкальных инструментах, а также французскому языку. (К слову сказать, привер- женность англичанок к французским модам, языку и романам утвердилась именно с этого времени.) Особое место отводилось рукоделию. Одним сло- вом, заключала А. Горо, изучалось все, что было необходимо для того, чтобы «завлечь супруга, а затем украсить его дом».33 Известная арис- тократка герцогиня Ньюкасл, вспоминая годы молодости, писала, что важ- ное место в ее обучении отводилось предметам, которые помогли бы при- влечь внимание потенциального жениха: пению, танцам, игре на музыкаль- ных инструментах, чтению, письму, рукоделию. При этом, подчеркивала герцогиня, «мало внимания обращалось на то, как мы преуспели в обуче- нии, и моя матушка беспокоилась не о том, чтобы мы научились петь, танцевать, освоили иностранные языки, но чтобы были скромны, чест- ны, религиозны и добродетельны».34 Очевидно, что подобная программа образования юных аристократок преследовала единственную цель —
Глава 2 37 подготовить их к браку. И надо признать, что для этой цели родители не считались с расходами. К примеру, в книге счетов мистера Гримстона со- держатся записи за 1683-1684 гг. о расходах на обучение двух дочерей. Так, учителю письма он заплатил 7 фунтов 18 шиллингов 6 пенсов. Учи- тель танцев обошелся еще дороже: за три месяца он запросил 12 фунтов стерлингов. Если сопоставить данные о расходах на обучение с другими тратами семейства Гримстонов, то выясняется, что это были значитель- ные суммы. Так, уроки танцев можно было приравнять к пошиву вместе с материалом 6 ливрей для слуг. Это стоило те же 12 фунтов.35 Заметное влияние на развитие менталитета женщин и изменение их социального положения оказали события Английской революции сере- дины 40-х годов XVII в. Именно на революционный период пришелся «пик» активности женщин в общественно-политической и литературной деятельности. Многие англичанки не просто потянулись к знаниям, но, вкусив плоды свободы, сами взялись за перо. В результате в суровые годы революционного лихолетья страна узнала имена женщин-памфлетисток, романисток и поэтесс. В то же время образование аристократок и деву- шек из средних слоев стало заметно отличаться. И если юные арис- тократки занимались музыкой, танцами, изучали этикет, да французский язык, чтобы читать романы и пьесы, но совершенно не желали утруж- дать себя освоением латыни, чтобы в подлиннике знакомиться с произве- дениями классиков, то в домах пуритан, напротив, стремились одолеть классическое образование. Девочек из пуританских семей вместо обуче- ния танцевальным фигурам заставляли читать полную ужасов «Книгу му- чеников» Джорджа Фокса, а также штудировать Библию. Впрочем, дол- жное внимание уделялось и урокам домоводства. Среди девушек из пу- ританских семей своей образованностью выделялись дочери Оливера Кромвеля и знаменитого поэта революции Джона Мильтона. Племянник и биограф Дж. Мильтона Эдвард Филипс свидетельствовал, что его до- чери читали вслух отцу на древнееврейском, сирийском, греческом, ла- тинском, итальянском, испанском и французском языках, писали под его диктовку, прислушивались к замечаниям знаменитого поэта. В то же вре- мя девочки отказывались читать книги самого Мильтона, старались от них избавиться всеми способами, даже пытались их продать. Биограф предполагал, что причиной тому было жестокое обращение Мильтона с домочадцами.36 Заметим, что не все ученые видели достоинства в пуританском образо- вании. К примеру, исследовательница Дж. Камм уверяла, что дочери Миль- тона, читавшие книги отцу на разных языках, «ни слова не понимали из прочитанного». Камм была убеждена в том, что пуританское воспитание приводило к ограничению интеллекта.37 Надо признать, что предводители революции и, в первую очередь, сам Оливер Кромвель с должным вниманием относились к образованию анг- личан. Кромвель выражал обеспокоенность по поводу того, что «знать и джентри страны богохульны», а не воспитаны в пуританском духе. «Мы
38 Т. Л. Лабутина отправляем своих детей во Францию, — заявлял он, — до того, как они познают Бога или усвоят хорошие манеры, и в результате они возвра- щаются домой с той же распущенностью, какая присуща этой нации». Кромвель считал, что следует не только заботиться о достойном воспита- нии молодых людей, но и о том, чтобы они «вели себя достойно по возвра- щении на родину».38 Революционное правительство не упускало из виду проблемы обра- зования, хотя она и не была в числе первостепенных. В годы революции было издано множество памфлетов, в которых содержалось немало про- ектов реформирования системы образования в Англии. В развернувших- ся дискуссиях, как отмечал британский историк К. Ферт, формировалась современная концепция ответственности государства за образование моло- дежи.39 Заметно претерпело изменения также идеологическое обоснова- ние данной концепции. Если в 1644 г. проект образования, представлен- ный Дж. Мильтоном, был рассчитан лишь на «избранный круг знатной моло- дежи», то спустя несколько лет его автор уже защищал создание школ для всей нации, чтобы знания и культура распространились «повсюду, где они еще находятся в пренебрежении и забвении». Автор знаменитой «Океании» Дж. Гаррингтон утверждал, что воспитание и образование будущих граж- дан с помощью системы свободных школ является главной обязанностью правительства республики. Республиканское правительство оказывало так- же материальную помощь школам: часть средств от конфискованных цер- ковных земель систематически перечислялась на их содержание и обеспе- чение учителей. В 1649 г. правительство впервые выделило на нужды народ- ного образования сумму в размере 20 тыс. фунтов стерлингов.40 Правительство Кромвеля предприняло также усилия на устранение неквалифицирован- ных учителей, заменив их более опытными (и, вероятно, более лояльны- ми к властям) педагогами. Сам Кромвель, впрочем, уделял больше вни- мания развитию образования в университетах, нежели в начальных и средних учебных заведениях. В 1651 г. он был избран в Совет Оксфор- дского университета, чем очень гордился. Позднее эта должность пере- шла по наследству его сыну Ричарду. Кромвель предпринял также по- пытки открытия университетов на севере страны — в Йорке или Манче- стере, а также в Лондоне. С большим уважением Кромвель относился к образованным людям, в особенности к литераторам. Каких-либо сведе- ний об отношении Кромвеля к женскому образованию не сохранилось, однако, судя по тому, что он дал образование своим дочерям, можно пред- положить, что Кромвель являлся сторонником женской образованности. Дочери Кромвеля, несмотря на полученное образование, по явно субъек- тивным оценкам леди Хатчинсон, были на редкость «дерзкими дурами». Только старшая из них — Бриджит, вышедшая замуж за соратника Кром- веля — Айртона, являла собой пример «смирения и скромности». Люби- мой дочерью Кромвеля была Элизабет, которая, на его взгляд, подверга- лась опасности со стороны всяких «обманщиков, тщеславных людишек и болтунов». По мнению же Гаррингтона, она «играла роль принцессы очень
Глава 2 39 умело и естественно, очаровывая всех своей любезностью и заступаясь за обиженных». Сам Гаррингтон был ей тоже признателен за возвращение конфискованной рукописи его книги «Океания». Элизабет нередко проси- ла отца вступиться за несчастных роялистов, которые томились в тюрем- ном заточении. Возможно, что благодаря подобному заступничеству, пред- полагал историк Ферт, прах Элизабет сохранился в Вестминстерском аб- батстве, тогда как прах ее отца и его видных сподвижников был оттуда изъят после Реставрации. Что же касается младших дочерей Кромвеля Мэри и Фрэнсис, то они прославились своим скандальным участием во всевозможных праздне- ствах, шокируя пуритан. Однажды они устроили во дворце танцы с кава- лерами под музыку 48 скрипок и веселились до 5 часов утра. Подобное событие вызвало возмущение многих пуритан, которые сочли его бого- хульством. Лондонские газеты оповестили «о танцах во дворце» со всеми подробностями.41 Во второй половине XVII в. в Англии входит в практику обучение юных леди в закрытых учебных заведениях — пансионах. Одним из первых в за- щиту коллективного, а не индивидуального обучения девушек выступил ученый Томас Бэкон. В своих трудах «Катехизис» и «Достижение знаний» он предлагал создание женских пансионов. Кроме того, он отстаивал пра- во женщин обучать девочек.42 Подобная форма обучения зародилась в начале XVII в. Она стала возможна благодаря большому притоку иностран- ных учителей, бежавших от религиозных преследований у себя на родине — во Франции, Нидерландах, Испании, Италии. В первые пансионы, кото- рые открылись в окрестностях Лондона, ученицы в сопровождении своих гувернанток съезжались со всех концов страны. Пансионы служили до- полнением к домашнему образованию. В них, как правило, обучали чте- нию, письму, музыке, танцам, рукоделию, домоводству, иногда фран- цузскому и латинскому языкам. Известная феминистка и реформатор образова- тельной системы Батсуа Мейкин, считавшая «варварским обычаем унижение женщин», желала для них такого же образования, какое получали мужчины. Она сама держала пансион в Пэтни. В своей школе Мейкин обучала не только тому, что «соответствовало способностям леди», но также латыни, французскому, греческому, древнееврейскому, итальянскому, испанско- му языкам. Для девушек, желавших продолжить свое образование, преподавали, кроме всего прочего, еще и астрономию, географию, историю, арифметику, живопись и поэзию. По мнению исследователей, подобной серьезной образовательной программы не было ни в какой дру- гой «женской академии».43 Со временем число частных пансионов в стране возросло. Самым большим считался пансион Роберта Первика в Хэкни. В нем обучалось свыше ста учениц. В 1677 г. открылся пансион для юных леди в Оксфор- де. Пансион Джона Вейвера, объявление о котором сохранилось в архив- ных документах, предлагал обучение танцам, пению, музыке, письму и всем видам труда. Открывшийся в 1676 г. пансион в Челси просущество-
40 Т. Л. Лабутина вал вплоть до 1726 г. В правление королевы Анны самыми известными были пансионы миссис Оверинг в Бетнал Грин, что вблизи Хэкни, а так- же заведение миссис Элизабет Татчин в Хайгейте. Одна из учениц пан- сиона вспоминала, что научилась в нем танцевать, петь, играть на ви- олончели, спинете, гитаре, обучилась японской росписи стекла, а также приготовлению паштетов, соусов, сладостей и вообще «узнала много утонченного и модного».44 К концу XVII в. частные школы, в которых обучались девочки от пяти до шестнадцати лет, заняли прочное место в образовательной системе Англии. Подобные учебные заведения открылись не только в Лондоне, но и в ряде крупных городов графств. В 1678 г. только в одном Оксфорде на- считывалось пять пансионов. Молодая аристократка Силия Фьенс, путе- шествующая по стране, отметила, что частные пансионы для девочек от- крылись в Шрюсбери, Лидсе, Манчестере и что они «очень хороши, почти как лондонские».45 В Хэкни действовало несколько школ, которые неред- ко называли «дамским университетом», хотя таковым они на деле и не яв- лялись. Известный мемуарист Сэмуэл Пипс, побывавший на богослуже- нии в церкви Хэкни, записал в своем дневнике 21 апреля 1667 г.: «Я пошел туда, чтобы посмотреть на юных леди из этих школ. Их там было много, и все прехорошенькие».46 Женские школы отличались от мужских как по своей численности, так и по срокам обучения (в ряде женских пансионов занятия ограничивались 20-30 днями). Наиболее типичным был пансион, который содержала в сво- ем доме вдова джентльмена. Она набирала 10-12 девочек разного возрас- та и сама наставляла их в манерах поведения, а также обучала рукоделию и домоводству. Для занятий по музыке, танцам и французскому языку при- глашались учителя. Нередко воспитанниц обучали ремеслу росписи чер- ным лаком шкатулок на японский манер. Наиболее фешенебельные пансионы, в которых чаще всего и обуча- лись юные аристократки, назывались «академиями». Известный писатель и просветитель Даниель Дефо описал одно из таких заведений в своем «Очерке о проектах». В 1643 г. миссис Первич открыла «женскую академию» в Пэтни. На протяжении 17 лет существования в ней получили образова- ние восемьсот девушек. Они обучались музыке, танцам, пению, ручным ремеслам под руководством 16 учителей. В «академии» имелся даже соб- ственный оркестр из лютен и виол, которым руководила дочь миссис Пер- вич — Сюзанна. К середине века «женские академии» открылись в каждом крупном го- роде Англии. Многие родители с благодарностью отзывались об этих учеб- ных заведениях. К примеру, сэр Ральф Верни, обеспокоенный ленью, нерадивостью и строптивостью своей юной родственницы Бетти, которую он опекал, надумал отправить ее в одну из таких «академий». Бетти этому всячески противилась и даже грозилась наложить на себя руки, если ее туда отвезут. Однако опекун остался тверд в своем намерении, и девочку отправили в пансион. Спустя полгода опекун, навестивший Бетти, едва
Глава 2 41 узнал ее. Внешний вид, манеры поведения, речь, настроение девочки — все, на его взгляд, переменилось к лучшему.47 В Англии существовали также религиозные, или «диссентерские (сектант- ские) академии». В конце столетия число их достигало 30. Причем среди учениц были не только дети сектантов. Многие родители, придерживав- шиеся государственной, англиканской веры, отдавали предпочтение дис- сентерским «академиям», поскольку в них больше внимания уделялось изучению точных наук, прежде всего математики, а также современных языков. Одна из таких «академий» была основана известным ученым из Кэмбриджа Николасом Ферраром. В свое время он посетил немало евро- пейских стран, в том числе Голландию, Германию, Италию, Испанию. Он был избран в депутаты английского парламента, а после того как ему ис- полнилось сорок лет, решил обратиться к религиозной деятельности. Вме- сте с родственниками Феррар открыл женскую школу, в которой обучали музыке, арифметике, письму, языкам, в том числе и латыни. Сами препо- даватели объединились в научное общество под названием «Академия», где собирались для обсуждения своих научных докладов. Чаще всего на заседаниях поднималась проблема совершенствования морали. Дисципли- на в школе отличалась строгостью, в силу чего многие ученики называли ее «протестантской школой». Подвергавшиеся на протяжении столетия религиозным гонениям ка- толики предпочитали отправлять своих дочерей на обучение во Францию. Ревностная католичка Мэри Уорд задумала открыть Институт для юных католичек в Англии. Однако ее идее не суждено было осуществиться. Тогда пять девушек-католичек из знатных семей вместе со своей настав- ницей пересекли Ла-Манш, с тем чтобы открыть Институт во Франции. Предприятие Мэри Уорд в католической стране имело успех. Институт был освящен самим папой римским. Он имел несколько филиалов в раз- ных районах Франции. Слушательницы Института мирились со строгой дисциплиной, вели почти спартанский образ жизни, пищу принимали один раз в день, спали на жестких постелях. В нем обучались не только францу- женки, но и англичанки. Среди последних было немало представительниц знатных аристократических родов: племянница графа Шрюсбери, дочь графа Саутгемптона и другие. Мэри Уорд не оставляла попыток открыть католи- ческую школу и в Англии, однако ее деятельность вызывала протесты со стороны протестантского населения страны. Наконец, ей все же удалось открыть Институт, который просуществовал недолго: в 1642 г. он был раз- громлен пуританами. Среди религиозных школ наиболее распространенными были школы для детей квакеров. Квакеры стремились обучать всех своих детей, вне зависи- мости от их пола и социального статуса родителей. Основатель братства квакеров Джордж Фокс рекомендовал открыть две школы — мужскую и женскую. В 1671 г. было открыто 15 пансионов для детей квакеров, из кото- рых два были женскими, а еще два — для совместного обучения. Первый был открыт в Хемпшире, второй — в Глостершире. Дети квакеров, проявив-
42 Т. Л. Лабутина шие способности к учебе, готовились к профессии учителя, с тем чтобы ква- керские школы не испытывали нужды в преподавательских кадрах. Обучение в женских пансионах было платным. Как правило, плата варьировалась в зависимости от места расположения школы, расходов на ее содержание, а также запросов владельцев пансионов и социального ста- туса родителей учеников. В мужских школах плата колебалась от 4 пен- сов (для горожан) до 18 фунтов стерлингов (для лордов). В женских шко- лах плата за обучение была выше. К примеру, в пансионе Б. Мейкин пла- тили 20 фунтов, в женской «академии» миссис Френд в Стэпни — 21 фунт, а сэр Ральф Верни платил за образование своей крестницы сумму по тем временам весьма значительную — 25 фунтов стерлингов в год.48 Образовательный процесс осуществляли две категории преподава- телей: учителя-англичане и иммигранты, которые покинули свою роди- ну из-за религиозных преследований. Последние, как правило, обучали иностранным языкам, музыке, танцам, различным видам ручных ремесел. По мнению ученых, условия жизни преподавателей в середине XVII в. по сравнению с предыдущим столетием несколько улучшились.49 К учите- лям стали предъявлять более строгие требования, отчего весь образова- тельный процесс заметно выиграл. В частных пансионах стали препода- Мэри Уорд
Глава 2 43 вать женщины. Одна из них, Ханна Вулли, педагогический стаж которой начался с 15 лет, делилась советами со своими коллегами. Она призыва- ла учителей обращаться с ученицами с нежностью, рекомендовала под- бирать для них задачи, соответствующие возрасту и индивидуальным способностям. Если ученица любит чтение, то следует поинтересоваться ее мнением по поводу прочитанного, ну, а если она предпочитает погово- рить, то нелишне с ней побеседовать на какую-нибудь тему. Главное, что- бы ученицы не зубрили слова, но «пытались понять прочитанное», заключала Вулли.50 Программа женского образования не отличалась особым разнообра- зием. Она включала в себя изучение религии, чтения, письма, иностран- ных языков, немного истории и географии, а также танцев, пения, игры на музыкальных инструментах (спиноле, виолончели, гитаре, лютне). В не- которых школах обучались рисованию, изучали скульптуру, архитектуру. Отдельные ученицы осваивали арифметику, астрономию, а также поэзию и курс экспериментальной философии. Нередко обучали каллиграфии, а также ведению счетов и азам медицины. В каждой женской школе препо- давали домоводство, учили шитью, вязанию, рукоделию, вышивке. Везде изучали этикет. Важное место в образовательных программах пансионов занимали так называемые «искусные работы». Девочки учились изготавливать гравюры на шелке, стекле, дереве, покрывать черным лаком шкатулки на японский манер, делать украшения из яичной скорлупы, мха, перьев, бумаги, рамки для зеркал и картин, а также различные безделушки для украшения спа- лен, кабинетов и детских комнат. К примеру, Ханна Вулли обещала обу- чить своих учениц искусству изготовления леденцов, различных напитков, а также лекарственных и косметических средств, умению поставить диаг- ноз болезни и излечить ее.51 Разумеется, далеко не все пансионы могли похвастаться такой обширной программой. Что же касается единого учеб- ного плана, то, на взгляд современных историков, его в то время вообще не существовало.52 В стюартовской Англии было распространено мнение о том, что де- вочек совсем необязательно обучать по тем же стандартам, что и мальчи- ков. Известный философ и просветитель Бернард Мандевиль, упоминая примеры, свидетельствующие о том, что женщины проявляли себя в нау- ках и даже в военном искусстве, подчеркивал, что это отнюдь не являет- ся основанием для того, чтобы их всех обучали латыни и греческому язы- ку вместо рукоделия и домоводства.53 Многие родители вообще сомне- вались в необходимости обучения дочерей латинскому или греческому языкам. Отец Энн Клиффорд наказывал ее учителю ни под каким видом не обучать дочь латыни.54 Юная Мэри Монтэгю, пожелавшая, вопреки мнению родителей, освоить латынь, была вынуждена втайне от них при- обретать необходимые учебники и читать, закрывшись в своем будуа- ре.55 Некоторые родители полагали, что изучение латыни — занятие слишком хлопотное, и предпочитали выбирать для дочерей другие,
44 Т. Л. Лабутина более прагматические предметы. И в результате большинство стюар- товских женщин было не знакомо с языком «профессионалов и теоло- гов» — латынью. По замечанию Р. Томпсона, латынь находилась «в пе- реходной стадии». В связи с секуляризацией образования латынь исключа- лась из женского образования. Считалось, что девушки не будут обучаться в университетах, а также участвовать в общественной или политической жизни общества, где знание латинского языка им могло бы пригодиться. «Лишь немногие аристократки могли похвастаться знанием латыни. В их числе были: «Люси Хатчинсон, Энн Бейнард, Сюзанна Эвелин, Нэнси Дантон и другие. Более важным для девушек считалось музыкальное образование и, в первую очередь, обучение танцам. Как отмечал исследователь В. «Лазур- ский, искусство танца сделалось в ту пору целой наукой. Во Франции был изобретен способ «знаками изображать телодвижения», и хореография стала известна в Англии. Разучивались сложные фигуры менуэтов, ста- ринный испанский танец павана, быстрый танец джига. В 1713 г. была издана книга «Учитель танцев», которая содержала описание 258 танце- вальных фигур. Это пособие по обучению танцам пользовалось необычай- ной популярностью в Англии, выдержав за короткий срок 15 изданий.56 Важное место в женском образовании отводилось чтению. Время со- хранило имена наиболее активных читательниц эпохи Стюартов. К их числу принадлежала уже известная нам Люси Хатчинсон. Она признава- лась, что улучала каждую свободную минутку, бросала все занятия, даже игры, чтобы только уединиться с книгой в руках. Другой любительницей чтения была дочь лорда Тэнфильда — Элизабет. Несмотря на то, что ее мать строго обращалась с дочерью и не поощряла ее стремлений к учебе, все же она сама научила дочь чтению. Позднее Элизабет уже самостоя- тельно, даже без помощи учителей освоила французский, испанский, итальянский, латинский языки. В зрелом возрасте она занялась перево- дами с испанского, древнееврейского, перевела несколько работ Сенеки. Чтение книг всегда было любимым занятием Элизабет, хотя мать лиша- ла ее этого удовольствия и даже отбирала свечи. Когда пятнадцатилет- нюю Элизабет выдавали замуж, слуги предъявили ей счет на сотню фун- тов за те свечи, которые они для нее приобретали втайне от своей хозяй- ки. Как вспоминала позднее дочь Элизабет, в молодости ее мать «читала чрезвычайно много». Особенно ей нравилась древняя и современная по- эзия народов мира, а также история в изложении древнегреческих и древ- неримских авторов и хроники Британии и Франции. Она интересовалась книгами, в которых обсуждались вопросы морали, в особенности трудами Сенеки, Плутарха, Плиния, Монтеня, Бэкона. Она была также знакома с работами «Лютера и Кальвина.57 Чтение аристократок чаще всего носило бессистемный характер. К при- меру, Энн Финч, виконтесса Конвей, читала «все подряд», пока ее брат Джон не обратил на это внимания и не стал приносить ей необходимые, на его взгляд, книги. Под руководством брата девушка легко освоила фран- цузский, а затем и латынь. На протяжении всей своей дальнейшей жизни
Глава 2 45 Энн с удовольствием читала написанные на латинском языке философские трактаты. В 19 лет она вышла замуж за одного из просвещенных людей своего времени, члена Королевского общества, виконта Конвея. Общение с супругом и его друзьями-учеными, а также самостоятельные научные заня- тия позволили виконтессе стать философом. Прекрасно образованная в фи- лософии, литературе, классических языках, математике, астрономии, одна из блестящих учениц «кембриджского платоника» Генри Мура, виконтес- са Конвей выделялась оригинальным умом и природным очарованием. Ее дом в Уорвикшире стал интеллектуальным центром, собиравшим многих философов страны. В 1690 г., уже после смерти виконтессы, была издана ее единственная книга «Принципы древней и современной философии», оставившая заметный след в науке.58 Поражает воображение библиотека другой просвещенной дамы — графини Энн Ковентри. Каталог книг библиотеки свидетельствовал о том, что графиня отличалась разнообразными пристрастиями в чтении. В ее библиотеке имелись книги религиозного характера (Библия, «Исто- рия Библии», молитвенник, «Жизнь Христа», «Жизнь апостолов», перевод катехизиса с французского языка), труды по истории («Книга по гераль- дике», «Хронологические таблицы», «История Английской революции» Э. Кларендона, книга о Карле I, «История Европы», «Пособие по анг- лийской истории», «Суверенная власть парламента», «Ганноверская динас- тия»). В библиотеке труды древних философов Овидия, Сенеки, Нострада- муса соседствовали с произведениями современников, многие из которых были известны как просветители: Дж. Локк, У. Темпль, маркиз Галифакс, Дж. Свифт, Дж. Аддисон, Э. Беркли. Рядом с фолиантами по истории искусства и живописи стояли кулинарные книги и пособия по домоводству и цветоводству, а также лечебник. Большое место занимала художествен- ная литература («Кассандра», «Аркадия», «Арабские сказки», «Современ- ные новеллы») и драматургия (пьесы Конгрива, Драйдена и др.). Числен- ность библиотеки достигала нескольких сотен книг.59 Разумеется, далеко не все аристократки увлекались чтением серьез- ной литературы. Известная красавица Дороти Осборн, супруга видного английского дипломата У. Темпля, по ее собственному признанию, прово- дила за чтением большую часть времени. Между тем ее любимыми книга- ми были французские романы. Только настояния ее просвещенного супру- га заставили Дороти ознакомиться с философскими трактатами и поэзией, а также французскими мемуарами.60 Большинство же юных аристократок предпочитало чтение французских романов. В домашних библиотеках многих семейств на книжных полках рядом с Библией и молитвенником соседствовали поэтические произведения и сочинения классиков. Одну из таких библиотек описал в своем журнале «Спектейтор» журналист Дж. Аддисон. Посетив некую леди Леонору, журналист ознакомился с ее библиотекой, где увидел, как «вперемежку стояли китайские вазы, чайная посуда всевозможных форм, размеров и цветов, множество причудливых вещиц китайской работы — скоморохи,
46 Т. Л. Лабутина львы, обезьяны, мандарины и т.д. Посреди комнаты стоял японский стол с листами золотообрезанной бумаги и серебряной табакеркой в виде маленькой книги. На всей обстановке лежала печать женщины и учено- го». Просматривая книги, журналист обнаружил «мало купленных для собственного употребления». Большинство книг, на его взгляд, было собрано, потому что их хвалили другие, или потому что леди была знако- ма с их авторами. Тут были романы английские и французские, старые и новые, переводы классических писателей, сочинения Ньютона, Локка иМальбранша, проповеди и религиозно-нравственные книги, руководства к изучению орфографии и танцев.61 Несмотря на то, что библиотека Лео- норы являлась плодом вымысла журналиста, она в полной мере отража- ла вкусы и пристрастия реальных англичанок. И подтверждением тому служили письма читательниц, направленные в редакцию журнала «Спек- тейтор». В них содержались их пространные советы по поводу выбора книг для библиотеки Леоноры.62 В руководстве выбора книг для женского чтения большую роль игра- ли их наставники-мужчины: отцы, братья, мужья, журналисты, ученые. Естественно, что выбор книг при этом во многом зависел от образован- ности и просвещенности самих представителей сильного пола. К приме- ру, известный философ Дж. Норрис в письме к одной из своих коррес- понденток Элизабет Томас давал следующие советы относительно ее чтения. «Поскольку мы являемся разумными существами, чье величай- шее счастье состоит в совершенном познании истины и любви к добру, — писал Норрис, — то полагаю, что свои помыслы мы должны напра- вить на те предметы, которые способствуют совершенствованию наше- го разума и управлению нашим поведением». Чтобы «достичь позна- ний», необходимо изучить геометрию, которая является основой для чтения любых книг. В первую очередь философ советовал прочитать кни- гу «Искусство мышления» на французском языке, ценность которой он видел в логике, а также труд Мальбранша «В поисках истины». Норрис напоминал, что Мальбранш «улучшил» философию картезианства и потому, чтобы «понимать и получать удовольствие» от его трудов, необ- ходимо прежде всего разобраться в самой философии картезианства. Ученый рекомендовал юной леди прочитать ряд произведений Р. Декарта. Он также считал необходимым для девушек чтение книг, которые слу- жили бы как «для науки, так и для развлечения». Среди перечисленных Норрисом книг упоминается философский трактат Дж. Локка «Опыт о человеческом познании». Ученый полагал, что его корреспондентка полу- чит «большое удовольствие» от чтения данного труда.63 Рекомендуемый Норрисом список литературы, конечно же, предназ- начался не для всех, а лишь для наиболее образованных леди. И хотя чис- ло высокообразованных женщин в стюартовской Англии ограничивалось всего лишь несколькими десятками, тем не менее такие дамы были, и они, в свою очередь, оказывали большое влияние на пробуждение женского самосознания, активизировали усилия женщин, направленные на дости-
Глава 2 47 жение достойного образования. Из их числа вышли и первые феминист- ки. Вместе с тем, отношение к подобным женщинам в обществе было до- вольно прохладным. Мать Люси Хатчинсон опасалась, как бы чрезмер- ная образованность не помешала ее дочери выйти замуж. К счастью, Люси вышла замуж удачно, и ее муж по достоинству оценил интеллекту- альные способности супруги. Чаще всего образованная женщина являла собой предмет насмешек. Результатом подобного отношения общества к женскому образованию явилась низкая грамотность среди женщин. Как свидетельствовал документ о брачном регистре 1753 г., только одна из трех женщин могла в ту пору правильно написать свое имя. Нет сомне- ний, что столетием раньше положение дел с женским образованием было еще более удручающим.64 Подобное отношение общества к образованию женщин объяснялось, прежде всего, социальным ее положением. Как от- мечал С.Е. Федоров, «общество, ориентированное и связанное с ролевы- ми установками мужчины, подавляло все формы женской активности. Оставаясь под социальным и нравственным контролем мужа, отца или старшего брата, женщина не имела возможности проявить ту или иную форму активности и была вынуждена воспринимать поведенческие функции мужчины как единственно значимые и, следовательно, в этом плане оставалась пассивной».65 Английская леди в XVII в. продолжала рассматриваться как собственность, принадлежавшая вначале отцу, а затем супругу. Она не имела права даже распоряжаться собственным имуществом. И вследствие подобного социального положения она была лишена возможности выбора формы обучения. Каждая из форм обучения (дома и в частных пансионах) имела и свои преимущества, и свои изъяны. Некоторые исследователи призна- вали, что «женские академии» давали лучшее образование, нежели то, которое получали аристократки дома. Однако бывали и исключения. Если просвещенные родители сами занимались образованием дочерей, то успехи последних были ощутимыми. К тому же, при этом родители не испытывали тягот разлуки с любимыми дочерьми, когда те отправля- лись в пансион. Одна из просвещенных аристократок XVIII в. — леди Мэри Монтэгю, известная как автор книги «Турецкие письма», обуча- лась языкам самостоятельно, с помощью грамматики и словарей. «Я пы- талась обучаться, по возможности обходясь без учителей», — делилась позднее Мэри Монтэгю своими воспоминаниями. Когда она испытыва- ла сомнения в результатах своих успехов, то обращалась за помощью к епископу Бёрнету с просьбой исправить ее ошибки в тексте переводов. Став матерью, а затем и бабушкой, леди Монтэгю советовала своей до- чери «обучать дочерей самой, вместо того чтобы страдать в разлуке, от- правляя их на обучение в пансион».66 Как бы то ни было, однако и до- машнее образование, и обучение в «женских академиях», несмотря на свою ограниченность, сыграли важную роль в оформлении системы женского образования в Англии XVII в. Эта система позволяла не только бороться с неграмотностью женщин, но и пробуждать их самосознание.
48 Т. Л. Лабутина Образование девушек из аристократических семей иногда заверша- лось путешествиями за границу, с тем чтобы они могли поближе познако- миться с историей, культурой, архитектурой и достопримечательностями и обычаями европейских стран. Впрочем, для женского образования это было скорее исключением, нежели правилом. Одной из путешественниц была уже известная нам Силия Фьенс. Она совершила ряд путешествий по Англии, Шотландии и Уэльсу в 1687-1702 гг. Своими впечатлениями девушка поделилась в книге, в которой советовала всем людям, как джентль- менам, так и леди, проводить свободное время в путешествиях по род- ной стране. Знакомство с достопримечательностями родного края, счита- ла Силия, «позволит больше узнать о своей стране и научит гордиться ею, а не заморскими странами».67 Заграничные путешествия, частные пансионы, приглашенные на дом учителя и гувернантки обходились родителям, разумеется, недешево. Сле- довательно, и воспользоваться таким образованием могли лишь предста- вительницы высших и средних слоев общества. Образование простолюди- нок было совсем иным. ПРИМЕЧАНИЯ: 1 Цит. по: Hibbert С. The English: A Social History. Lnd., 1987. P. 273. 2 Jesse J.H. Memories of the Court of England during the Reign of the Stuarts Including the Protectorate of Oliver Cromwell. Vol. I. Boston, 1901. P. 193. 3 Gardiner D. English Girlhood at School. A Study of Women’s Education Trough Twelve Centuries. Lnd., 1929. P. 232. 4 Hibbert C. Op. cit. P. 274. 5 Cressy D. Literacy and the Social Order. Reading and Writing in Tudor and Stuart England. Cambridge, 1980. P. 73. 6 Ibid. P. 144. 7 Ibid. P. 119. 8 Perry R. The Celebrated Mary Astell. An Early English Feminist. Chicago, 1986. P. 489. 9 Stock Ph. Better than Rubies. History of Women’s Education. New York, 1978. P. 82-83. 10 Ibid. P. 82. 11 Ibid. P. 83. 12 Ibid. P. 84. 13 Perry R. Op. cit. P. 16. 14 Reynolds M. The Learned Lady in England. Gloucester, 1984. P. 350-351. 15 Ibid. P. 23. 16 Ibid. P. 24. 17 Kamm J. Hope Deferred. Girl’s Education in English History. Lnd., 1965. P. 54. 18 Цит. no: Stone L. The Family, Sex and Marriage in England. Lnd., 1977. P. 204. 19 Цит. no: Kamm J. Op. cit. P. 54.
Глава 2 49 20 Цит. по: Reynolds М. Op. cit. Р. 142. 21 Ibid. Р. 59. 22 Цит. по: Lawson J. and Silver Н. A Social History of Education in England. Lnd., 1973. P. 208. 23 Цит. no: Mendelson S. The Mental World of Stuart Women. The Harvester Press, 1987. P. 2. 24 Ibid. P. 10. 25 Stenton D.M. The English Woman in History. Lnd., 1957. P. 193-194. 26 Stock Ph. Op. cit. P. 14. 27 Цит. no: Goreau A. Reconstructing Aphra. A Social Biography of Aphra Behn. New York, 1980. P. 24. 28 Цит. no: Godfrey E. Home Life Under the Stuarts. 1603-1649. Lnd., 1903. P. 100-102. 29 Ibid. P. 105. 30 Ibid. P. 106. 31 Цит. по: Лазурский В. Сатирико-нравоучительные журналы Стиля и Адди- сона. Т.1. Одесса, 1909. С. 223-224. 32 Федоров С.Е. Некоторые черты бытового поведения знатной женщины в стюартовскую эпоху: Элизабет Берти и Мэри Уиддрингтон / / Англия XVII века: Социальные группы и общество. СПб., 1994. С. 58. 33 Goreau A. Op. cit. Р. 26. 34 Stone L. Op. cit. Р. 205. 35 Extracts from Account Books of Sir Harbottle and Sir Samuel Grimston. 1683— 1700 // English Historical Documents. 1660-1714. Vol. VIII. Lnd., 1953. P. 471. 36 Godfrey E. Op. cit. P. 99. 37 Kamm J. Op. cit. P. 57. 38 Цит. no: Firth C. Oliver Cromwell and the Rule of the Puritans in England. Lnd.,1947. P. 353-354. 39 Ibid. P. 354. 40 Gardiner D. Op. cit. P. 276. 41 Firth C. Op. cit. P. 461-462. 42 Gardiner D. Op. cit. P. 195-197, 203. 43 Goreau A. Op. cit. P. 26. 44 Цит. no: Reynolds M. Op. cit. P. 260. 45 Цит. no: Lawson J. and Silver H. Op. cit. P. 208. 46 Pepys S. Diary. Lnd., 1825. P. 547. 47 Hibbert C. Op. cit. P. 275-276. 48 Ibid. P. 271,275. 49 Ibid. P. 269. 50 Smith H. Op. cit. P. 107-108. 51 Stock Ph. Op. cit. P. 97-98. 52 Ibid. P. 99. 53 Опыт о благотворительности и благотворительных школах / / Б. Манде- виль. Басня о пчелах. М., 1974. С. 280. 54 Goreau A. Op. cit. Р. 28. 4 Зак. 4451
50 Т. Л. Лабутина 55 Thompson R. Women in Stuart England and America. A Comparative Study. Lnd., 1974. P. 214. 56 Лазурский В. Указ соч. С. 292. 57 Godfrey Е. Op. cit. Р. 104. 58 The Conway Letters. Oxford, 1992. P. 6; Mechant C. The Death of Nature. Women, Ecology and Scientific Revolution. San Francisco, 1983. P. 255. 59 Perry R. Op. cit. P. 339-341. 60 Letters from Dorothy Osborne to Sir William Temple. 1652-1654. Lnd., 1903. P. 7, 83. 61 Цит. по: Лазурский В. Указ. соч. С. 306. 62 Там же. С. 117. 63 Цит. по: Perry R. Op. cit. Р. 484-485. 64 Goreau A. Op. cit. P. 28-29. 65 Федоров C.E. Указ. соч. С. 55. 66 Perry R. Op. cit. P. 272. 67 Цит. no: Stenton D.M. Op. cit. P. 231.
Глава 3 ОБРАЗОВАНИЕ ПРОСТОЛЮДИНКИ 1. «ДАМСКИЕ» И «ГРАММАТИЧЕСКИЕ» ШКОЛЫ В XVI - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVII ВВ. Представление о женском образовании в Англии в эпоху правления Стюартов было бы неполным без знакомства с процессом обучения боль- шого социального слоя рядовых англичанок — представительниц низших социальных слоев. Конечно, неверно полагать, что большинство просто- людинок знало хотя бы грамоту в то время, когда этим могла похвастаться далеко не каждая аристократка. Тем не менее народное образование на протяжении XVII века достигло определенных успехов. В средние века девочек-простолюдинок обучали, как правило, лишь ремеслам. В 1275 г. был принят указ, который положил начало системе ученичества для детей из неимущих слоев. В XIII—XV вв. в Англии было открыто более 40 школ, в которых девочек обучали какому-либо ремеслу.1 С XVI в. простолюдинки получили возможность посещать приходские шко- лы. В 1536 г. вышел указ, который обязывал церковные приходы обучать чтению и основам религии детей обоих полов. Занятия, как правило, про- водились в помещениях приходских церквей. Расходы, связанные с обуче- нием детей, несли прихожане. Образование девочек в приходских школах заметно отличалось от того, которое получали мальчики. Указ предусмат- ривал обучение азбуке, письму и арифметике только детей мужского пола. Девочки же учились вязанию и прядению, реже — чтению. Тех же, кто обучился письму, вообще были единицы. Состоятельные родители, при желании, могли обучать своих детей дома, нанимая учителей либо делая
52 Т. Л. Лабутина это самостоятельно, если сами знали грамоту. Специальное руководство по наставлению маленьких детей, а также неграмотных слуг облегчало их задачу. Главной фигурой в воспитательно-образовательном процессе оста- вался священник. Особенно значительной была его роль в сельских райо- нах, далеких от центра графствах. Для обучения мальчиков азбуке, письму и арифметике приглашались светские учителя. Существующая практика церковного обучения, при которой в роли учителей выступали священнослужители, не устраивала прогрессивные умы страны. Известный философ Фрэнсис Бэкон настаивал на открытии светских школ для девочек, в которых бы «честные, глубокомысленные, благоразумные, рассудительные, серьезные и образованные дамы осуще- ствляли руководство школами, а учительницы отличались честностью и работали за умеренное жалованье».2 Хотя некоторые девочки и посещали приходские школы, но обучались в них недолго, в отличие от своих братьев. Вскоре в стране стали откры- ваться начальные, или «дамские» школы, названные так потому, что воз- главлялись они какой-нибудь благопристойной дамой, чаще всего одино- кой вдовой. Первая начальная школа для девочек открылась в Лондоне еще в 1561 г. купцом Тейлером. Директором школы стал известный педагог Ричард Малкастер (1530-1611). Он являлся сторонником связи школы с жизнью и настаивал на необходимости обучения в школе ремеслам. В од- ном из своих трактатов Малкастер высказался в защиту женского образова- ния, хотя и не считал его таким же необходимым, как для мужчин. К тому же, ученый явно не одобрял образования простолюдинок.3 К концу XVII в. в Англии насчитывалась 291 начальная школа, куда входили мужские и жен- ские учебные заведения. В женских школах детей до семи лет обучали вя- занию и прядению, иногда чтению и совсем редко письму. После заверше- ния начальной школы дети, чьи родители могли это себе позволить, про- должали занятия в средней, или «грамматической» школе. С началом Реформации школы при монастырях и часовнях закрылись, в результате чего девочки из бедных семей лишились единственной воз- можности обучаться грамоте. В правление королевы Елизаветы Тюдор по- ложение с «грамматическими» школами несколько улучшилось. Были от- крыты новые школы, число которых к концу XVII в. достигало в Англии и Уэльсе 500.4 Однако в целом образование простолюдинок продолжало ос- таваться в неудовлетворительном состоянии. Единственная «грамматичес- кая» школа, в которую допускали девочек, была открыта в 1594 г. в граф- стве Чешир, в Бэнбери. В ней за короткий срок учениц обучали чтению и письму. Общепринятым считалось, что образование дочерей земледельцев долж- но ограничиваться их навыками в чтении и письме. Полагали, что для рели- гиозных познаний и ведения домашнего хозяйства этого было вполне доста- точно. Особенно большое значение придавалось религиозному воспитанию. Торговые компании и гильдии проявляли большую заинтересованность в том, чтобы их ученики и ученицы были благонравны, а значит лояльны и
Глава 3 53 послушны. Поэтому работодатели строго следили за тем, чтобы ученики посещали все церковные службы. Не отставали от них и хозяева лавок и мастерских. Один из лавочников наложил на своих учеников штраф в 2 пен- са за то, что те отсутствовали на церковной службе.5 В основу религиозного образования было положено чтение Библии. Образование простолюдинок в XVI — первой половине XVII вв. осуще- ствлялось, по мнению американского ученого Р. Томпсона, «кое-как».6 На отсутствие какой-либо системы в образовании девочек из бедных се- мей указывали также Дж. Лаусон и Г. Сильвер.7 Как правило, дети бедняков были вынуждены начинать зарабатывать себе на жизнь с трех лет. Публицист эпохи Реставрации Ричард Бакстер свидетельствовал: «Земледельцы не могут освободить своих детей от рабо- ты, чтобы те пошли в школу и обучились грамоте, хотя я предложил само- лично оплатить труд учителя... Боюсь, что бедность породит поколение варваров».8 Весомым аргументом против образования детей бедняков было также широко распространенное мнение о необходимости соблюдения иерархической системы. Полагали, что какое бы образование ни получил бедняк, он все равно должен оставаться на низшей ступени общества. Таким образом, полученное образование все равно не могло изменить социального статуса выходцев из низших слоев. Существующая в Англии система образования для детей бедняков на- ходилась в самом жалком виде вплоть до середины XVII в. Быть может, поэтому в период буржуазной революции ряд реформаторов выдвинули требования о перестройке народного образования. Проекты реорганизации средней школы предложили Джон Мильтон и Уильям Петти. В защиту го- сударственных школ и всеобщего образования выступил сам Оливер Кром- вель. Он полагал недостаточным обучение незначительной части нации, в частности «светской знати и джентри», и ратовал за всеобщее образова- ние. В одной из своих речей Кромвель публично заявил, что считает своим долгом открытие школ для всех детей и их обеспечение за счет государ- ственной казны. Он поручил правительству заняться рассмотрением воп- роса о школьном образовании. Историк Дж. Камм высказывала предполо- жение о том, что Кромвель, говоривший о детях, имел в виду оба пола. Она также не сомневалась в том, что если бы Кромвель прожил дольше, то сис- тема всеобщего государственного образования была бы учреждена в стра- не непременно.9 Среди педагогов-реформаторов эпохи революции наибольшую извест- ность приобрели Самуэл Хартлиб (1600-1662) и Джон Дари (1596-1680). В трактате «Реформированная школа» Дж. Дари выступал в защиту предос- тавления девочкам равных с мальчиками прав на образование. Он подчер- кивал, что в будущем девочки станут хорошими и заботливыми хозяйками, любящими своих мужей и детей. Выйдя замуж, они поймут все, что им необходимо знать об обязанностях хозяйки дома, пока же их следует обучить грамоте, а тех, кто проявит способности к языкам и наукам, «нельзя оставить без внимания», им надо помочь в развитии способностей.10
54 Т. Л. Лабутина Проекты реформаторов народного образования так и не были претво- рены в жизнь, главным образом, из-за сильного противодействия со сторо- ны церкви и аристократии.11 Тем не менее усилия революционеров на ниве образования не пропали даром. Во второй половине XVII в. число началь- ных школ в стране заметно возросло. Отчасти это было связано с заменой в образовательном процессе латыни английским языком. Школьные учеб- ники стали также издаваться на родном языке. Напомним, что подобные меры предлагали в свое время Дж. Мильтон и У. Петти. После Славной революции 1688-1689 гг. в интеллектуальной жизни общества произошли разительные перемены, которые затронули и обра- зовательный процесс. Как отмечал английский ученый М. Джонс, связь родного языка с новыми достижениями математики и естественных наук способствовали распространению знаний среди простого народа. Популяри- зация науки, введение в оборот ежедневной прессы и литературных жур- налов, численный рост библиотек, расширение издательского дела в Лондоне и других городах — все это свидетельствовало об интеллекту- альной активности населения в ту пору.12 И одним из результатов по- добной «интеллектуальной активности» стало зарождение в Англии системы благотворительных школ. В 1698 г. в стране возникло Общество по распространению христианских знаний. Именно оно и включилось в создание благотворительных школ для детей бедняков. 2. БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЕ ШКОЛЫ XVIII век, по признанию ученых, вошел в английскую историю не только как век разума, промышленной революции и господства партии вигов, но и как «век благотворительности».13 Различные формы благотво- рительности были широко распространены в раннебуржуазной Англии среди людей, которые считали себя истинными христианами. В эпоху последних Стюартов филантропия сделалась своего рода модой. Именно благотворительность зажиточных англичан позволила создать в стране систему народного образования, которая сохранялась на протяжении всего XVIII века. Общество по распространению христианских знаний (далее — Общество) было образовано в 1698 г. Его организаторами выступили пятеро еди- номышленников, сторонников народного образования: священник Томас Брей, его друг полковник Колчестер, мистер Джастис Гук, лорд Гилфорд и депутат парламента Р. Макуорт. По сути дела, эти люди представляли социальные слои общества, которых беспокоила участь детей неимущих: аристократию, торговцев, юристов, бизнесменов, землевладельцев. Вскоре к организаторам Общества присоединились архиепископ и епископы Лон- дона, Честера, Солсбери, Глостера и ряда других городов. Они объявили о
Глава 3 55 начале подписки на сбор пожертвований для открытия благотворительных школ, предназначенных для детей из неимущих слоев. Подписчики вносили вначале от одного до десяти фунтов стерлингов в год, позднее взнос был увеличен и порой достигал 450 фунтов. Результаты подписки превзошли все ожидания, ведь сама благотворительность была в то время новым и в какой-то мере модным видом деятельности в обществе. Собранных средств хватило на открытие более сотни школ в столице и крупных городах стра- ны. На протяжении пяти лет, с 1699 по 1704 гг., было открыто 54 школы только в 32 приходах Лондона и Вестминстера. К 1729 г. в них уже насчи- тывалось 132 школы. Росло и количество учащихся. К 1714 г. свыше пяти тысяч учеников обоего пола посещали лондонские школы и около двадца- ти тысяч — школы других городов и графств Англии.14 Число учениц с 1704 по 1714 гг. увеличилось более чем вдвое — с 745 до 1741.15 До конца XVIII столетия благотворительные школы оставались главным, а во многих рай- онах страны и единственным местом обучения детей бедняков. Что же подвигло устроителей на создание подобных школ? Одну из глав- ных причин их деятельности автор монографии о благотворительных шко- лах М. Джонс усматривал в росте пауперизма, ведущего свою историю с тюдоровского законодательства о бедных. Ведь бедняки, с одной стороны, были тяжелой обузой для сельских приходов, которые их материально поддерживали, а с другой, они угрожали стабильности порядка в обществе. Содержание же благотворительных школ, на взгляд Джонса, обходилось де- шевле, нежели строительство работных домов.16 К тому же, через эти шко- лы власти добивались установления полного контроля над умами и душами подрастающего поколения. И от того, как было поставлено дело с народным образованием, во многом зависели стабильность и порядок в стране. Амери- канский ученый Д. Крэсси в книге «Грамотность и социальный порядок» уде- лил важное место рассмотрению вопроса о соотношении уровня грамотнос- ти англичан с их лояльностью к властям и порядкам в обществе.17 Власть предержащие хорошо усвоили аксиому: овладевшие грамотой бедняки ста- нут лучше исполнять свои профессиональные обязанности, оставаясь при этом хорошими христианами и верными подданными. Наиболее четко эту мысль выразил в своей книге историк М. Джонс. На его взгляд, политичес- кие и религиозные смуты XVII в. способствовали тому, что высшие и сред- ние классы озаботились достижением «социальной дисциплины» среди бед- няков, всегда склонных, по их мнению, к «мятежам и беспорядкам». Поэто- му та организация, которая могла обеспечить детям неимущих «социальную дисциплину», одновременно разрешила бы две стоявшие перед государ- ством и церковью задачи: положила конец росту безверия и пауперизма. Наставления посредством Библии и катехизиса в период формирования ин- теллекта граждан — до того, как юное поколение будет готово к ремеслу или службе — должны содействовать их воспитанию в духе почитания Бога и лояльности к существующим порядкам.18 Публицист Герман Франк в 1707 г. издал трактат «Краткая и простая инструкция о том, как детей бедняков приобщить к истинной вере и хрис-
56 Т. Л. Лабутина тианской мудрости». В нем автор печалился о судьбе детей бедняков, кото- рые живут, «подобно скотине, без всяких знаний о Боге и духовных мате- риях». Более всего автор был озабочен тем, чтобы питомцы «подготовили свои души для спасения». Франк предлагал учебную программу, которая отличалась явным аскетизмом. По его мнению, ученики должны большую часть времени уделять «пище для души»: изучению Библии и катехизиса, а также занятиям физическим трудом. Трактат Франка оказал большое влияние на движение по созданию благотворительных школ не только в Англии, но и в Ирландии и Уэльсе. В соответствии с поставленными перед школами задачами, их руковод- ство вверялось представителям духовенства. Да и обучение в школах чаще всего носило исключительно религиозный характер, поскольку в них учи- ли лишь чтению Библии и катехизиса. В редких случаях обучали письму и счету. Активную роль в организации и управлении благотворительными шко- лами сыграли женщины, по преимуществу из средних классов. Они не только организовывали сбор пожертвований и проведение ежегодных це- ремоний благодарения, но и устраивали лотереи, концерты и другие благо- творительные мероприятия. Вместе с местными священнослужителями они собирали книги для школ и участвовали в переписке с Обществом по поводу управления образовательным процессом. Подобная активная пози- ция женщин в общественной деятельности была нетипичной для XVII века, и потому исследовательница Р. Перри охарактеризовала ее как «револю- ционную».19. Открывая школы, Общество отнюдь не пустило дело на самотек. Оно осуществляло строгий контроль за тем, как ведутся наставления в области религии; направляло в школы учителей, рассылало дешевые издания Биб- лии и молитвенников учащимся, финансировало деятельность отдельных школ. Устроители школ заботились и об одежде учащихся. Судя по дан- ным, приведенным в отчете Общества за 1712 г., на одежду каждой учени- цы ежегодно тратилось 16 шиллингов 1 пенс. Сюда входили расходы на приобретение 3,5 ярдов материи для пошива платья и юбки, постельного белья, 3,5 ярдов шотландки, одной смены нижнего белья, двух передни- ков, пары лифов и корсажа, одной пары шерстяных чулок, пары башмаков и вязаных перчаток.20 В некоторых школах на одежду учениц тратилось еще меньше: 10 шиллингов и 3 пенса.21 Общество проверяло знания учащихся, а также следило за поведени- ем и соблюдением инструкций и распоряжений со стороны учителей. Важ- ной целью организаторы школ считали для себя подбор работодателей для учеников, поскольку большинство школ содержалось за счет их труда. Но более всего Общество было обеспокоено тем, чтобы после завершения обучения дети бедняков становились «хорошими и честными» рабочими и слугами. Поэтому оно продолжало контролировать поведение своих подо- печных даже после того, как те покидали школу. Общество помогало так- же в трудоустройстве учеников, следило за тем, как те трудились и как
Глава 3 57 обращались с ними хозяева, разбирало трудовые конфликты, выступая в роли посредника между сторонами. Некоторые выпускники продолжали поддерживать связь со школой, что всячески приветствовалось и поощря- лось ее учителями. Доктор И. Уотс, обращаясь к организаторам школы, со- ветовал: «Если вы хотите, чтобы ученики хорошо устроились после шко- лы, дайте им на первое время 10-30 шиллингов. Это очень поможет детям сохранить благочестие и добродетель».22 Существенным недостатком системы благотворительных школ явля- лась их финансовая зависимость от устроителей и покровителей, которая к тому же не всегда была продолжительной. В 1704 г. Общество опублико- вало свой первый отчет о работе, из которого следовало, что за указанный период, с 1699 по 1704 гг., благотворительные школы были открыты в 32 приходах, в которых более двух тысяч детей обоего пола обучились чте- нию, некоторые освоили письмо и арифметику, и все учащиеся получили религиозные наставления. Этот же отчет свидетельствовал, что на содер- жание 54 школ удалось собрать «по подписке» 2164 фунта стерлингов. Самыми большими дарами были суммы от 194 до 1090 фунтов.23 В поддерж- ку благотворительных школ шли также средства от издания памфлетной литературы, чтения лекций и церковных проповедей. Немалые суммы по- жертвований приносили церковные службы, во время которых ученики школ распевали псалмы. Однако большинство школ выживало исключи- тельно за счет труда своих учеников. Неудивительно, что подобная систе- ма образования, которая готовила лояльных и богобоязненных подданных и к тому же не стоила ни пенни государству, очень понравилась царствую- щей королеве Анне. В письме к архиепископу Кентерберийскому от 20 ав- густа 1711 г. она писала: «Поскольку распространившиеся в последнее время наставления и обучение детей служат действенным средством для поддержания знаний об истинной вере, очень приятно слышать, что ради этих добрых целей многие благотворительные школы создаются в коро- левстве нашими добрыми подданными на собственные пожертвования. Мы настоятельно рекомендуем Вам всеми возможными способами продолжать и расширять подобную замечательную деятельность, помогать и всячески содействовать людям, занятым этим делом, доведя до них наше желание покровительствовать им и их поддерживать».24 Благотворительные школы открывались не только в городах, но и в провинции. Впрочем, большого энтузиазма открытие школ в провинци- альных районах не вызывало. В 1699 г. удалось открыть несколько школ в графствах Уилтшир и Беркшир лишь под нажимом епископа Дж. Бёр- нета. Серьезным препятствием для открытия благотворительных школ становилась финансовая несостоятельность как духовенства, так и мно- гих прихожан, особенно в тех графствах, где отсутствовали торговля и мануфактурное производство. Родители учеников нередко были бедны и не могли ничем помочь школам. Оставалось уповать лишь на частные пожертвования. В графстве Ньюкасле-на-Тине в приходе Св. Джона удалось открыть женскую школу для 20 учениц на средства некоего,
58 Т. Л. Лабутина пожелавшего остаться неизвестным, мецената. Он выделил для содержа- ния школы 60 фунтов стерлингов. В Кембридже в 1702 г. профессор ма- тематики У. Вистон финансировал открытие школы для 300 учащихся обоего пола.25 Меценатами школ чаще всего выступали представители средних классов (купцы, предприниматели) или профессионалы (юрис- ты, профессора университетов). Благотворительность аристократов но- сила эпизодический характер. К примеру, в открытии школы в курорт- ном местечке Бате приняли участие аристократы, проводившие время на водах. Ученицы школы участвовали в празднествах, представ перед сво- ими благодетельницами леди Литтлтон и Балкин. Даже самые малень- кие из девочек, еще не умеющие читать, «резво отвечали на все их вопро- сы по катехизису». Особый успех в то время имело проведение совмест- ных испытаний учащихся школ. Одно из таких мероприятий продлилось около трех часов, после чего присутствующие аристократки подарили 5 гиней ученицам и по полгинеи каждому из преподавателей. Что же представляла собой учебная программа благотворительных школ? Основную направленность этой программы профессор Джонс выра- зил следующим образом: «Школьные учебники, инструкции для учителей, молитвы и гимны, написанные для учащихся, а также проводимые церков- ные службы демонстрировали, что концепция либерального образования не занимала значительного места в умах тех, кто был ответственен за бла- готворительные школы». Главная направленность народного образования, продолжал Джонс, отвечала «социальной философии того времени, иерар- хической структуре общества, основанного на строгой классовой систе- ме».26 И действительно, учебная программа школ в полной мере подтверж- дала сказанное исследователем. Благотворительные школы предназнача- лись для низов общества, и это всегда учитывалось в образовательном процессе. Даже форма учеников (учащиеся разных школ носили форму голубого, красного, зеленого или серого цвета) должна была, по мнению доктора И. Уотса, отличаться от той, которую носили дети «высшего ран- га». Форма учащихся благотворительных школ задумывалась как «своего рода ливрея». Главное внимание в учебной программе отводилось религиозному воспитанию. От учащихся требовали послушания и благодарности, а по- тому ученицы школы в Шеффильде каждое утро начинали словами про- поведи, обращаясь к Всевышнему: «Сделай меня послушной и исполни- тельной к моим благодетелям и милосердной к врагам моим. Сделай меня воздержанной и целомудренной, кроткой и смиренной. Наставь меня во всех моих делах и сделай так, чтобы я была довольна своим положением».27 Благодарственные гимны в адрес покровителей являлись обязательным атрибутом праздничных церемоний, которые устраивались в школах еже- годно. Школьная программа строго регламентировалась учебным планом. Значи- тельная часть времени отводилась религиозным наставлениям. Как гласил отчет Общества за 1704 г., «для осуществления цели, отвечающей глав-
Глава 3 59 ному предназначению школ для детей бедноты — их обучению христиан- ской религии, лучшему пониманию языка и обрядов церкви, учитель дол- жен прежде всего разъяснять ученикам главные положения катехизиса, обучить четко и ясно их произносить, а затем растолковать их значение».28 Подобные инструкции Общество рассылало по всей стране. Кроме того, оно рекомендовало более детально изучать руководство «Христианский школьный учитель», написанное в 1707 г. викарием Джеймсом Тэлботом. Примечательно, что труд Тэлбота оставался настольной книгой для учите- лей благотворительных школ на протяжении всего XVIII столетия. В сво- ей работе викарий, явно не знакомый с произведением Джона Локка «Мыс- ли о воспитании», сообщал читателям о том, что разум ребенка подобен белому листу бумаги или гладкому воску, на котором «наш долг начертать основополагающие заповеди религии». Данные заповеди следует внушить ученикам как можно раньше. «Желательно, чтобы те, кто не умеет читать, с первого посещения школы начали бы обучаться вере у священника, вы- учивая наизусть молитвы», — писал Тэлбот. Он считал, что школьники долж- ны повторять молитвы утром и вечером, а благодарственные слова произ- носить до и после приема пищи. Этого было достаточно, на взгляд вика- рия, для разумения детей младшего возраста. Когда же дети научатся читать, проповеди надлежит «расширить в соответствии с пониманием де- тей». Затем учащиеся должны выучить наизусть весь катехизис. Примеча- тельно, что религиозные занятия сопровождались наставлениями в области морали. Ученикам постоянно напоминали о божьей каре за любые прегре- шения, твердили о неизбежности наказаний за пороки, требовали покор- ности и послушания учителям, родителям, благодетелям, священнику, любой власти. Учебная программа благотворительных школ включала уроки чтения и письма. Чтению с 6 лет обучали по катехизису, причем слова зазубрива- лись еще до того, как детей научат читать и писать. От чтения катехизиса переходили к молитвеннику, затем Ветхому и Новому Завету. По воскрес- ным и праздничным дням учащихся водили в церковь, после чего проверя- ли, как они усвоили услышанное в проповедях. Письму обучали после того, как дети научатся читать «достаточно хорошо». Арифметику преподавали только в мужских школах. В число предметов входило также пение. Уче- ники нередко пели в церквах во время субботних служб, торжественных церемоний и празднеств. В женских школах чтение и зубрежка катехизиса играли важную роль. Письму учениц обучали редко. Уроки арифметики преподавались еще реже. Зато первостепенное место занимала профессиональная подготовка. Боль- шую часть времени в школах девочек обучали вязанию чулок и перчаток, шитью и штопке одежды. Особой известностью среди лондонских благотворительных школ пользовалась Крайст Хоспитал. Школа была основана еще в XVI в. как приют для подкидышей. Дети обоих полов размещались в одном здании, хотя девочкам отгородили место для спален и уголок в общей столовой.
60 Т. Л. Лабутина Уроки они готовили в классном помещении, когда там же занимались и мальчики. Занятия проводились обычно в одном классном помещении, куда собирались ученицы разного возраста. По классам группировали исходя из умственного развития ребенка, а не его возраста. Бывало, что в одном помещении одновременно собиралось несколько классов и тогда там поднимался невообразимый шум, поскольку несколько учениц разом отвечали урок, а учителя их поправляли своими замечаниями. Занятия в летнее время проводились с 7 до 11 утра и с 13 до 17 часов вечера, в зим- нее время — с 8 до 11 утра и с 13 до 16 часов вечера. Перед занятиями и после них читались проповеди. Чтение книг ограничивалось, как прави- ло, Библией и молитвенником. Подробно штудировали катехизис. Дис- циплина в школе отличалась строгостью. Учителя следили за правильно- стью речи и поведением учениц. Главным занятием учениц в благотворительных школах оставалось шитье. Девочки шили для себя чепцы, воротнички, ночные сорочки, гото- вили постельное и столовое белье для всех обитателей дома. Благодаря труду учениц школа какое-то время процветала, и девочкам даже купили форму. Они щеголяли, облачившись в платья коричневого цвета, серый фартук, синий шерстяной лиф и белый чепец. Учениц школы нередко при- Учащиеся благотворительных школ
Глава 3 61 глашали для участия в различных торжественных церемониях. К примеру, в 1604 г. хор в составе трехсот воспитанниц школы приветствовал коро- левскую чету — Якова I и его супругу. Большое место в учебной программе благотворительных школ зани- мала профессиональная подготовка. Система профессиональной подго- товки детей из семей бедняков существовала в Англии со времени прав- ления Елизаветы Тюдор. Эта система продолжала исправно функциони- ровать и в правление Стюартов. Девочек готовили к работе прачками, швеями, обучали в кулинарных школах. Для малолетних детей открыва- лись школы, в которых девочек обучали вязанию и плетению кружев. В 1631 г. в Лондоне открылась благотворительная школа Брайдвелл, в ко- торой 106 детей обоих полов обучались изготовлению шпилек и булавок, а также шитью изделий из шелковых и льняных тканей. Другой извест- ной школой являлся Чайлд Хоспитал в Норидже. В 1675 г. комитет шко- лы принял решение об обучении девочек новым, более совершенным ме- тодам прядения, для чего был приглашен специальный мастер. Третьим заведением подобного рода был Ред Мале Хоспитал (благотворительная школа «красных» девочек, открытая в Бристоле в 1634 г.). Его основатель и попечитель олдермен Джон Уайтсон полагал, что эта школа станет под- ходящим местом для постоянного или временного проживания «скром- ной, благочестивой и добронравной воспитательницы, которая возглавит содержание сорока детей бедняков и их обучение чтению и шитью, либо другой подобной работе, способной обеспечить учащихся пропитани- ем».29 Уайтсон пожелал, чтобы девочки носили форму красного цвета, отсюда произошло и название школы. «Красные» девочки вверялись на семь лет на попечение наставницы, которая обучала их чтению и шитью и позволяла продавать произведенную ученицами продукцию. Вероятно, основатель школы полагал, что делает благое дело. Однако подобная си- стема профессионального образования закрепощала учениц, ставя их в полную зависимость от наставницы, которая ради извлечения максималь- ной прибыли не обучала воспитанниц ничему, кроме как чесать шерсть. «Нетрудно понять, — отмечала исследовательница Дж. Камм, — почему школы подобного рода часто порождали систему, при которой неоплачи- ваемый труд учеников бесстыдно эксплуатировался».30 Постепенно благотворительные школы приобретали функции работ- ных домов. Прядение холста, нитяное и кружевное производство, вязание перчаток и чулок, кручение шелка сделались распространенными заняти- ями учениц. Многие школы содержали себя именно благодаря труду уче- ниц. Широкую известность приобрела школа миссис Харрис. Она брала небольшие деньги за обучение чтению, вязанию и шитью. Затем обучив- шиеся ремеслу ученицы выполняли заказы, получая за них от 2 до 5 пенсов в день. Подобная система вызвала энтузиазм родителей, дети которых с 4-х лет находились на собственном попечении. К 1722 г. ежегодная прибыль школы составляла от 500 до 600 фунтов стерлингов.31 Эксперимент миссис Харрис привлек всеобщее внимание. Еще бы! Ведь ей удалось в своей школе
62 Т. Л. Лабутина не только соединить моральные и религиозные наставления с учебой, но и с прибыльным трудом. К миссис Харрис зачастили учителя из других школ, чтобы перенять ее опыт. Однако далеко не во всех школах имелась возможность сочетать труд с учебой. И если в городских школах обучали хотя бы элементарной грамоте, то в сельской местности, на взгляд Р. Томпсона, возможность научиться чтению для детей бедняков становилась настоящей роскошью. В подтверждение сво- их слов историк приводил высказывание известного просветителя Даниеля Дефо о положении семей, проживавших в графстве Галифакс: «Женщины и дети заняты чесанием шерсти и прядением. Все от стара до мала при деле. Некоторые дети едва ли старше четырех лет, но и они зарабатывают на свое пропитание». В подобных условиях единственное, чему девочки могли на- учиться, была несложная работа в текстильном производстве. Однако все по- пытки обучить девочек из бедных семей чему-то, кроме примитивной работы, оборачивались, по мнению Томпсона, крахом.32 Впрочем, иногда и среди провинциальных школ встречались устроители, которые беспокоились больше о воспитании и образовании учениц, нежели об их труде. Среди них была известна школа первой феминистки Мэри Эстелл. Школа располагалась в предместье Лондона, в Челси. Финанси- ровали школу богатые горожане и аристократки — приятельницы Эстелл. Сама Мэри принимала активное участие не только в сборе средств на шко- лу, но и в выборе здания для нее. Школа расположилась в помещении Королевского госпиталя. Эстелл самолично заказала белье и книги, соста- вила учебную программу, определила регламент церемонии благодарения для меценатов школы. Школа открылась в 1709 г. В ней обучалось 30 девочек, по преимуществу дочерей ветеранов госпиталя. Девочек обучали азам религии, чтению, письму, счету, рукоделию, а также простейшей работе — метить белье. Ежегодно на одежду девочек тратилось 25 фунтов стерлин- гов. Для каждой из учениц приобретали платье, по две пары белья и чулок, башмаки, а также различные предметы туалета. На жалованье учитель- ницы, арендуемое ею жилье и уголь для топки затрачивалось 25 фун- тов. Приходская церковь в Челси собирала средства на приобретение книг, бумаги, гусиных перьев — всего, что было необходимо для обучения пись- му. Занятия в классных комнатах проводились с 9 до 12 часов утра и с 13 до 17 часов вечера. Ежедневно в школе проводились богослужения. По воскресным или праздничным дням учащиеся отправлялись на службу в церковь. Школа в Челси отличалась от большинства других благотвори- тельных школ тем, что ее ученицы не занимались трудом ради своего про- питания. Не меньшей известностью пользовалась и школа Элизабет Хастингс, которая располагалась в ее собственном поместье Ледшеме. Дочь графа Хантингтона Элизабет, или как ее нередко называли друзья — леди Бетти, рано лишилась матери. Хотя она росла в богатой семье, но чувствовала себя несчастной и нелюбимой из-за более чем прохладного отношения со стороны мачехи. После смерти отца леди Бетти унаследовала большое
Глава 3 63 состояние. Несмотря на многочисленные предложения руки и сердца, замуж она так и не вышла. Под влиянием книг Мэри Эстелл и благодаря личному знакомству с ней, она также решила открыть благотворительную школу. Леди Бэтти с большим вниманием отнеслась к делу. Она проду- мала в устройстве школы все до мелочей. Ею было принято в школу 20 девочек-сирот из бедных семей, для которых она сделала все, чтобы они чувствовали себя в ней хорошо. Ежегодно графиня выделяла 82 фун- та на замену пришедшего в негодность белья, посуды, мебели, оконных стекол, приобретение семян и саженцев для школьного сада. Она опла- чивала также работу садовника и слуг, которые следили за чистотой и порядком в доме и саду. Кроме всего прочего, она давала деньги на книги, бумагу, чернила, а также покупку лекарств, 10 фунтов стерлингов она выделила ученицам на приобретение сундуков, в которых те могли дер- жать свою одежду и личные вещи. Периодически обновлялся и их гарде- роб. Каждый год ученицы получали обновы. Викарий Ледшема ежегодно посещал школу, чтобы проверить познания учениц «в христианской ре- лигии, морали», а также интересовался поведением девушек.33 Леди Бетти на протяжении всей своей жизни поддерживала движение в защиту благотворительных школ. Она финансировала обучение несколь- ких студентов в Оксфордском университете. На острове Мэн вместе с епископом Уилсоном открыла 13 школ, обязав родителей, отказывавших- ся посылать детей в школу, платить штраф. Сторонницами благотворитель- ных школ были и другие приятельницы Мэри Эстелл. К примеру, графиня Энн Ковентри финансировала школу в Бадминтоне, а леди Кэтрин Джонс — школу в Уэльсе. Существовавшая в Англии в XVII-XVIII вв. система благотворитель- ных школ имела ряд преимуществ. Во-первых, благодаря этим школам мо- лодежь из бедных семей худо-бедно, но все же обучалась грамоте. Во-вто- рых, что было не менее важным, учащиеся приобретали в школах профес- сию, которая всегда гарантировала им кусок хлеба после того, как они покинут стены школы. Как правило, ученицы школы становились эконом- ками, служанками, нянями, горничными, поварихами, швеями, ткачихами. Центральное место в образовательном процессе отводилось учителю. Между тем, учителя стюартовской Англии не всегда отличались компе- тентностью и профессионализмом. «Удивительно, — писал по этому по- воду профессор М. Джонс, — что век, прославившийся достижениями разума в науке, законодательстве и философии, не дал заметных подви- жек в образовании».34 Джонс отмечал, что профессиональные качества сельского священника или дамы-наставницы оставляли желать лучшего. Нередко учителями становились те, кто по старости не мог найти себе иного места либо занимал эту должность по совместительству. К приме- ру, башмачник Р. Диксон был еще и директором сельской школы. Чаще всего учителем становился приходский священник. Положение провинциальных учителей заметно отличалось от положе- ния столичных преподавателей. Все свое время и силы они должны были
64 Т, Л. Лабутина отдавать работе, находясь в школе с 7 до 17 часов летом и с 8 до 16 часов зимой. Инструкции Общества требовали, чтобы учителя чаще бывали с детьми «для улучшения их знаний и предотвращения беспорядков, кото- рые нередко происходят в отсутствие наставников». Какие же профессиональные и личные качества требовались от учите- лей? С преподавателя не спрашивали знаний «в языках, поэзии или ора- торском искусстве». Главное, чтобы учитель был добронравным и истинно верующим человеком. В отчете Общества за 1704 г. перечислялись те ка- чества, которыми должен был обладать учитель. Он должен быть прихо- жанином англиканской церкви (господствующей в стране. — Т. Л.), вести добропорядочный образ жизни и быть не старше 25 лет. Учитель обязан регулярно посещать церковь, уметь хорошо себя вести и справляться со своим характером, обладать добрым нравом и отменным здоровьем, иметь способности к обучению, хорошо разбираться в основах и принципах хри- стианской религии, уметь красиво и грамотно писать и знать азы арифме- тики, поддерживать порядок в собственном доме и семье. Наконец, его кандидатура должна быть одобрена приходским священником до представления на должность.35 К вышеперечисленному викарий Тэлбот добавлял еще такие, необхо- димые для учителя качества, как терпение, скромность, практичность, рас- судительность, справедливость, беспристрастность, кротость, воздержан- ность, искренность и доброе расположение духа. Примечательно, что ни Общество, ни автор трактата не требовали от учителя каких-либо знаний, поскольку хорошо понимали, что детей из низших классов предстоит гото- вить не в университет, а к далеко не квалифицированной работе. От учительниц также требовалось не знание предмета, а религиоз- ность и практические навыки. Кроме того, предполагалось, что сами они будут «скромны, благоразумны, серьезны». Неудивительно, что одна из учениц так вспоминала о своих наставницах в школе: «Они очень мало нам дали, и мы очень немногому от них научились».36 Нередко устроители школ предъявляли особые требования к учительницам. К примеру, леди Бетти пожелала, чтобы приглашенная ею учительница не только «обладала спо- собностями к обучению и наставлению детей», но и была не старше 25 лет, не замужем и непременно бездетной.37 Со временем Общество взяло на себя функции агентства по найму и трудоустройству учителей. Оно рекомендовало на работу только тех, кто был ему лично известен. Нередко религиозные общины на должность учи- теля рекомендовали какого-нибудь прихожанина, представителя средних слоев. Совместительство не поощрялось. Несмотря на строгие требования, которые Общество предъявляло к тем, кто хотел стать учителем в благо- творительной школе, спрос в городах превышал предложение вакансий. Иная картина складывалась в провинции. Местные власти стремились за- получить учителя из столицы, однако они не располагали необходимыми для этого средствами. «Учителя не желают ехать в провинцию даже на луч- ших условиях», — писал в своем письме в 1713 г. некий корреспондент
Глава 3 65 Генри Ньюман. Учителей пытались прельстить дешевизной жизни в про- винции, однако и это мало помогало. В результате сельским школам при- ходилось довольствоваться местными кадрами. Приходский священник, пожилая дама, религиозная бедная женщина, учитель-самоучка станови- лись учителями и директорами благотворительных школ в провинции. Недостаток профессиональных педагогов в сельской местности при- нуждал местные власти самим беспокоиться о решении данного вопроса. В результате возникла система подготовки учителей из числа учеников, которые проявляли талант и способности к преподавательской деятельно- сти. Нередко местные власти посылали своих учителей в столицу, чтобы обучаться «лондонской методике» преподавания. Бывали случаи, когда известные учителя из Лондона отправлялись в провинцию, чтобы поде- литься своим опытом с коллегами из сельских или городских школ. Труд учителя оплачивался довольно скромно. В начале XVIII в. учи- тель лондонской школы получал 30 фунтов стерлингов в год с углем, иног- да и с жилой арендой. Максимальная зарплата учительницы составляла 24 фунта. Леди Бетти платила своей учительнице и того меньше — 10 фун- тов. Неудивительно, что учитель не являлся примером для подражания в английском обществе и скорее подвергался осмеянию и порицанию, неже- ли восхвалению и поощрению. Учебная литература, которой пользовались преподаватели благотво- рительных школ, по большей части носила религиозный характер. Глав- ной книгой для чтения оставалась Библия. Изредка использовались де- шевые издания преданий и баллад. Общество строго регламентировало список литературы для школ. В одном из его отчетов перечислялись те книги, которые надлежало читать учителям и учащимся. Судя по их на- званиям, это была религиозная и учебная литература. Причем учебники оказывались в явном меньшинстве. Среди них были: «Орфография анг- лийского языка», «Искусство письма и речи», «Помощь родителям и учи- телям в воспитании детей» Г. Диксона, «Руководство по английскому язы- ку», «Арифметика» Хаттона, «Сборник задач» Джонсона. Все остальные книги носили исключительно религиозный характер. В их числе: «Исто- рия Библии», «Объяснение катехизиса» епископа Бевериджа, «Христиан- ский учитель» С. Брюстера, «Молитвенник и псалмы», «Истинный долг христианина» Р. Нельсона, «Христианский школьный учитель» Дж. Тэл- бота, «Божественные песни для детей» Дж. Уотса и др.38 Самым популярным учебником по самообразованию, который широко использовался в педагогической практике не только учителями благотво- рительных школ, считался «Английский педагог» Эдмунда Кука. Впервые он был издан в 1596 г. и на протяжении XVII в. неоднократно переиздавал- ся. В предисловии к книге автор призывал учителей обучать всех школь- ников, вне зависимости от их возраста, правильному чтению и письму на родном языке. Он советовал начинать с азбуки, а затем в форме диалога с учащимися разучивать грамматику. Следующий этап образования предус- матривал изучение начальных правил арифметики и правописания. Осваи- 5 Зак. 4451
66 Т. Л. Лабутина вали также краткую хронологию для упражнения в написании трудных слов и имен латинских авторов.39 Завершалось обучение штудированием катехизиса. Благотворительные школы сыграли важную роль в повышении уровня грамотности трудящихся Англии, а также в подготовке профессиональных кадров для набиравшего силу капиталистического производства. Кроме того, сама идея благотворительности, филантропии, меценатства нашла широкий отклик в обществе среди людей, считавших себя истинными христианами. Когда по улицам Лондона шествовали сотни опрятно одетых в униформу, с чисто вымытыми лицами детей из благотворительных школ, что подчас на- поминало хорошо отрепетированный спектакль, то благодетели школ не могли сдержать слез умиления. Нередко детей приглашали в соборы, где они участвовали в исполнении хорового пения. А в 1713 г. в день благодарения по случаю подписания Утрехтского мира, положившего конец длительной войне за Испанское наследство, несколько тысяч учащихся школ приняли участие в торжественной церемонии в парламенте. Затем они прошли ко- лонной в собор Св. Павла, где в течение трех часов исполняли гимны, приво- дя в восхищение всех собравшихся. Система благотворительных школ сыграла большую роль в образо- вательном процессе не только Англии, но и других стран Европы. Анг- лийский опыт был позаимствован и взят на вооружение в Швеции, Дании, Гол- ландии, Швейцарии, в некоторых районах Германии, а также «в больших городах владений царя Московии» (Петра I. — Т. Л.).40 В то же время эта система подверглась резкой критике у себя на родине. Одним из таких кри- тиков благотворительных школ выступил английский философ и просве- титель Бернард Мандевиль. 3. КРИТИКА БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫХ ШКОЛ БЕРНАРДОМ МАНДЕВИЛЕМ Большинство английских просветителей, как правило, выступало в поддержку образования молодежи, представлявшей высшие и средние классы общества. Одним из первых в защиту образования выступил зна- менитый философ Джон Локк, изложив свою концепцию в произведении «Мысли о воспитании».41 В конце XVII в. Локк принял участие в работе Комиссии по делам промышленности и колоний, где поставил вопрос об организации школ для детей бедняков. Кроме того, он подготовил законо- проект о бедных, предусматривавший создание работных школ. Проект Локка содержал предложения об открытии в каждом церковном приходе школы, в которой бы дети бедняков жили, учились и по мере сил труди- лись. Локк полагал: приучаясь с малых лет к физическому труду, дети впос- ледствии станут «благоразумными и трудолюбивыми». Хотя проект Локка
Глава 3 67 не был принят правительством, но в какой-то мере сам его замысел был реализован в системе благотворительных школ. В защиту благотворительных школ высказывались также известные журналисты-просветители Р. Стиль и Дж. Аддисон. В журнале «Спектей- тор» от 6 февраля 1712 г. Стиль охарактеризовал благотворительные шко- лы как «величайшее проявление общественного духа в наши дни». Он счи- тал, что не существует более достойного занятия, чем открытие школ для бедняков. Стиль призывал соотечественников внести «стоимость полуто- ра ярдов шелка на юбку» на одежду, питание и воспитание «неимущих, беспомощных созданий в этих школах».42 Дж. Аддисон также с энтузиаз- мом отнесся к открытию благотворительных школ. В журнале «Гардиан» от 11 июля 1713 г. он с чувством удовлетворения констатировал: «Я всег- да рассматривал создание благотворительных школ, которые во множе- стве распространились по стране, как величие века, в котором мы жи- вем».43 На фоне подобных радушных заявлений просветителей высказывания Бернарда Мандевиля о школах являли собой полную противоположность. Английский философ-этик, публицист, экономист и сатирик Бернард Мандевиль (1670-1733) приобрел широкую известность благодаря своей «Басне о пчелах». Это произведение являло собой острую сатиру на ранне- буржуазное общество Англии. Он также проявлял интерес к проблеме образования, в том числе и девушек. С ноября 1709 г. по март 1710 г. Ман- девиль выпустил 30 номеров журнала «Болтунья» в подражанье журналу Стиля и Аддисона «Болтун» («Тэтлер». — Т. Л.). В своем издании ученый помещал различные сюжеты нравоописательного и дидактического харак- тера. В 1709 г. Мандевиль издал прозаическое произведение «Разоблачен- ная девственница, или Женские разговоры между почтенной старой девой и ее племянницей». Наконец, в 1728 г. он выпустил памфлет «Опыт о бла- готворительности и благотворительных школах». В своем трактате Мандевиль отмечал, что школы для бедных детей вошли в «необычайную моду» и вызывают «восторженное увлечение» людей «всякого рода и положения». Большинство сограждан настолько «околдовано их полезностью и превосходностью», что готово любого, кто только осмелится открыто против них выступить, побить камнями. На взгляд ученого, одной из причин подобного восхищения школами яв- ляется «чувство собственности», которое испытывают благодетели к своим подопечным. «Вид детей, выстроенных по росту, мальчиков или девочек, идущих по двое в строгом порядке, доставляет радость глазам; а если все они одеты в одинаковые одежды, с одинаковой отделкой, то это должно еще более увеличить приятность зрелища, а еще более при- ятным для всех его делает то воображаемое участие, которое в этом деле имеют даже слуги и самые жалкие в приходе люди, которым это ничего не стоит: наша приходская церковь, наши приходские дети. Во всем этом, — продолжал Мандевиль, — есть некое подобие чувства собственности, которое доставляет удовольствие каждому, кто имеет право употреблять эти слова, но особенно тем, кто действительно вносит
68 Т. Л. Лабутина деньги и сыграл большую роль в осуществлении благочестивого пред- приятия».44 Между тем, на взгляд Мандевиля, «насильно навязываемое образование» не только не полезно обществу, а напротив, наносит ему вред. И потому замысел трактата, по словам его автора, состоит в том, чтобы доказать «необходимость определенной доли невежества» в хорошо организованном обществе. Мандевиль соглашался, что в целом образование приносит большую пользу детям. Те из них, кто познает «начала религии» и умеет прочесть Сло- во Божье, конечно же, располагают большими возможностями для улучше- ния своей «добродетельности и нравственности». Они станут более воспи- танными, нежели те дети, которым разрешено бегать на воле и за которыми никто не присматривает. В то же время просветитель был твердо убежден, что обучаться должны только те дети, чьи родители в состоянии оплатить обучение, то есть дети из имущих слоев. Что же касается детей бедняков, то каждый час, проведенный ими за книгой, является, на взгляд Мандевиля, «бессмысленной потерей времени» для общества. И далее ученый развивал свою мысль. Образование детей бедняков сделает их «неспособными к фи- зическому труду, который в каждом цивилизованном обществе является их прямым назначением и уделом, на который они не должны роптать или жа- ловаться, если такой труд требуют от них с разумностью и гуманностью».45 Между тем, научиться чтению и письму нельзя, не приложив некоторых усилий и напряжения ума, не проявив усердия. И когда люди становятся в чем-то более или менее сведущи, то они начинают ценить себя «бесконечно выше тех, кто совершенно этого не умеет». В результате, когда требуется «полное послушание и выполнение грязной работы», то обнаруживается, что «наиболее охотно и прилежно она выполняется тогда, когда ее делают люди, стоящие ниже тех, кому они служат». И далее Мандевиль уточнял, что имел в виду тех, кто стоял ниже «не только в отношении богатства и знатности, но и в равной мере в отношении знания и ума».46 Свои рассуждения о вреде образования для детей бедняков Мандевиль пытался связать с интересами государства. «В свободной стране, где раб- ство запрещено, — писал он, — самым надежным богатством является ог- ромное число трудолюбивых бедняков. Чтобы сделать общество счастли- вым, а людей довольными в самых жалких обстоятельствах, необходимо, чтобы огромное число их было невежественным, а также бедным. Знание увеличивает наши желания и умножает их число, и чем меньше желаний у человека, тем легче удовлетворить его самые неотложные потребности».47 Школы же для бедных детей только «способствуют праздности» и мешают беднякам трудиться. Мандевиль был твердо убежден в том, что знания бедняков должны ограничиваться кругом их занятий и никогда не выхо- дить за пределы того, что относится к их работе. Чтение, письмо, арифме- тика совершенно необходимы тем, чье дело требует таких знаний, но там, где обеспечение жизни людей не зависит от этих искусств, они «пагубны для бедных, которые должны добывать свой хлеб насущный каждоднев- ным трудом». Просветитель уверял, что подобное отношение к образова-
Глава 3 69 нию детей бедняков диктуется как потребностями, так и благосостоянием и счастьем каждого государства. Мандевиль оспаривал также другой важный аспект необходимости бла- готворительных школ, заключающийся в религиозном и нравственном вос- питании учащихся. На его взгляд, «невежество — мать веры» и нередко са- мые просвещенные и образованные люди отличаются безверием, тогда как честные и невинные встречаются среди «самых неграмотных, бедных, глу- пых сельских жителей». Что же касается хороших манер и вежливости, ко- торые предполагают привить беднякам школы, то просветитель предпочел бы дождаться от них «работы и усердия, а не комплиментов». Хотя Манде- виль и не отрицал того факта, что хорошие манеры вообще-то необходимы всем людям, однако он сомневался в том, что беднякам их кто-то сумеет вну- шить. Ведь даже учитель, на его взгляд, «не очень-то подходит для роли вос- питателя хороших манер, как можно догадаться по его жалованью». Впро- чем, если бы учитель и попытался, то не смог бы этого сделать из-за отсут- ствия достаточного времени, поскольку после окончания уроков ученики «так же бегают на поле, как дети других бедных родителей». Просветитель высказывал мнение, с которым трудно не согласиться: на детей оказывают влияние наставления и пример родителей и тех, «с кем они едят, пьют и об- щаются». Мандевиль был прав, утверждая: «... у безнравственных родителей, которые идут по плохому пути, не будет вежливого, воспитанного отпрыс- ка». В то же время честные и трудолюбивые люди, обладающие понятиями о доброте и приличиях, «будут держать своих детей в страхе и никогда не позволят им рыскать по улицам и где-то бродить по ночам».48 Завершая свое произведение, Мандевиль в качестве примера упоминал реформу образования, проведенную «царем Московии» Петром I. Он согла- шался с мнением большинства людей о том, что самым «похвальным каче- ством» царя являлось «неутомимое рвение, с которым он пробуждает своих подданных от их природной глупости и цивилизует свою страну». Подданные «царя Московии» в этом особенно нуждались, поскольку, как почему-то представлял Мандевиль, «не так уж давно большинство их было чуть ли не дикими животными».49 Подобная характеристика жителей России начала XVIII в. вызывает недоумение: неужели английский философ был так плохо знаком с историей современной ему России, если считал ее граждан чуть ли не первобытными дикарями? Трудно в это поверить, поскольку он сам же отмечал, что размер владений и «огромные массы людей, которыми царь Петр распоряжается», требовали «пропорционального числа и разнообра- зия ремесленников и мастеровых» для развития страны и царь был прав, не останавливаясь ни перед чем, чтобы их получить. Короче говоря, Манде- виль заключал: в России слишком мало знающих людей, а в Англии — слиш- ком много. Поэтому действия российского царя, направленные на повыше- ние грамотности населения, оправданы, а усилия тех, кто открывает благо- творительные школы в Англии, бесполезны и вредны. Недооценка Мандевилем значения образования для трудящихся масс проистекала, на наш взгляд, из его экономических воззрений. Мандевиль,
70 Т. Л. Лабутина подобно другим экономистам начала XVIII в., критиковал школы потому, что они лишали дешевого труда предприятия, работавшие на внешний ры- нок, и тем самым подрывали благосостояние нации. Обязанность бедняков, считал экономист Мандевиль, заниматься ручным трудом. Это — их долг, и потому дети тружеников не нуждаются ни в каких социальных улучше- ниях. Наконец, немаловажным аргументом со стороны критика благотво- рительных школ прозвучало заявление о том, что их выпускники могут подняться над представителями средних классов и составить тем самым им конкуренцию.50 А с этим выразитель интересов буржуазии Мандевиль никак не мог примириться. Подводя итоги, можно заключить, что образование детей бедняков, в том числе и девочек, имело большое значение для раннебуржуазного об- щества Англии. Огромную роль в процессе повышения уровня грамотнос- ти населения сыграла система благотворительных школ, развернувшаяся на протяжении XVIII века по всей стране. Несмотря на существующие изъяны (в первую очередь, явный «перевес» физического труда над учеб- ной программой), благотворительные школы не только способствовали распространению грамотности в народе, но и являлись своеобразной «куз- ницей кадров» в деле подготовки профессиональных рабочих для укреп- лявшего свои позиции капиталистического производства. Немаловажную роль сыграли школы в нравственном и религиозном воспитании детей бед- няков, что в конечном счете приводило к повышению общего культурного уровня граждан, а также содействовало достижению стабильности и по- рядка в английском обществе. ПРИМЕЧАНИЯ: 1 Gardiner D. English Girlhood at School. A Study of Women’s Education Trough Twelve Centuries. Lnd.,1929. P. 285-288. 2 Цит. no: Lawson J. and Silver H. A Social History of Education in England. Lnd., 1973. P.121. 3 История Европы. T. 3. M., 1993. С. 513; Jones M.G. The Charity School Movement. Hamden, 1964. P. 15. 4 Stock Ph. Better than Rubies. History of Women’s Education. New York, 1978. P. 69. 5 Pinchbeck J. and Hewitt M. Children in English Society. Vol.l. Lnd., 1972. P. 259. 6 Thompson R. Women in Stuart England and America. A Comparative Study. Lnd., 1974. P. 190. 7 Lawson J. and Silver H. Op. cit. P. 207. 8 Цит. no: Thompson R. Op. cit. P. 190. 9 Kamm J. Hope Deferred. Girl’s Education in English History. Lnd., 1965. P. 67. 10 Sylvester D.W. Educational Documents. 800-1816. Lnd., 1970. P. 157-158. 11 Лапчинская В.П., Tapiuuc E.K. Народное образование в Англии/ / Вопро- сы сравнительной педагогики: Сб. трудов. М., 1975. С. 3.
Глава 3 71 12 Jones M.G. The Charity School Movement. Hamden, 1964. P. 18. 13 Ibid. P. 13. 14 Hibbert C. The English: A Social History. Lnd., 1987. P. 267. 15 Stock Ph. Op. cit. P. 72. 16 Jones M.G. Op. cit. P. 28-29, 34. 17 Cressy D. Literacy and the Social Order. Cambridge, 1980. P. 62-103. 18 Jones M.G. Op. cit. P. 4. 19 Perry R. The Celebrated Mary Ast el 1. An Early English Feminist. Chicago. 1986. P. 235. 20 Jones M.G. Op. cit. P. 376. 21 Тревельян Дж. M. Социальная история Англии. М., 1959. С. 343. 22 Цит. по: Jones M.G. Op. cit. P. 54. 23 Ibid. P. 57. 24 Цит. no: Jones M.G. P. 28. 25 Ibid. P. 69-70. 26 Ibid. P. 73. 27 Цит. no: Jones M.G. Op. cit. P. 75. 28 Ibid. P. 76. 29 Kamm J. Op. cit. P. 63. 30 Ibid. P. 65. 31 Jones M.G. Op. cit. P. 89-90. 32 Thompson R. Op. cit. P. 204. 33 Perry R. Op. cit. P. 264. 34 Jones M.G. Op. cit. P. 96. 35 Ibid. P. 98. 36 Thompson R. Op. cit. P. 203. 37 Perry R. Op. cit. P. 264. 38 Jones M.G. Op. cit. P. 373-375. 39 Kamm J. Op. cit. P. 66. 40 Jones M.G. Op. cit. P. 40-41. 41 Подробный анализ педагогических взглядов Дж. Локка см.: Лабутина Т.Л. У истоков современной демократии. Политическая мысль английского Просвеще- ния (1689-1714 гг.). М., 1994. С. 273-280. 42 Цит. по: Perry R. Op. cit. Р. 234. 43 Цит. по: Jones M.G. Op. cit. P. 59. 44 Опыт о благотворительности и благотворительных школах / / Манде- виль Б. Басня о пчелах. М., 1974. С. 242, 255. 45 Там же. С. 269. 46 Там же. С. 261-262. 47 Там же. С. 260. 48 Там же. С. 244. 49 Там же. С. 289. 50 Jones M.G. Op.cit.; Gardiner D. English Girlhood at School. A Study of Women’s Education Trough Twelve Centuries. Lnd., 1929. P. 285-288.
Глава 4 ПЕРВЫЕ ФЕМИНИСТКИ 1. ПРОЕКТЫ РЕФОРМИРОВАНИЯ ЖЕНСКОЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ Существующая в правление Стюартов образовательная система не удовлетворяла запросам большинства образованных англичан. В те вре- мена, как констатировал известный британский историк XX в. Дж. Тре- вельян: «...образование женщин находилось в плачевном состоянии. Сре- ди низших классов оно, может быть, немногим хуже мужского, но доче- ри более зажиточных людей значительно уступали в образовании своим братьям». Ученый отмечал, что недостатки женского образования считались «общепризнанным фактом» и имелись расхождения лишь в его толковании. «Одни защищали существующее положение как необходимость для удер- жания женщин в должном повиновении, а другие, руководимые наибо- лее видными литературными деятелями, приписывали фривольность и склонность светских дам к азартным играм воспитанию, которое лиша- ло их более серьезных интересов».1 Ученый Р. Томпсон также находил, что интеллектуальный уровень образования девочек из высших и сред- них классов был низок. Причем, на его взгляд, качество женского образо- вания заметно ухудшилось после Реставрации 1660 г., когда в обществе по- явилось немало знатных «пустышек», занятых исключительно «наведением глянца и прихорашиванием» собственной персоны.2 Тот факт, что обра- зовательный уровень женщин в ту пору был поистине удручающим, признавал и известный английский историк прошлого века Т. Б. Мако- лей. В течение второй половины XVII в., подчеркивал он, «образова-
Глава 4 73 ние женского ума... было почти в совершенном пренебрежении». Жены и дочери помещиков читали лишь молитвенники и рецептурные книги, а если девушка обладала хотя бы малейшими познаниями в литературе, то на нее смотрели как на чудо. Маколей отмечал, что «благородного проис- хождения, благовоспитанные и от природы весьма понятливые дамы» не могли написать и строчки без орфографических ошибок. Низкий уровень образованности даже у представительниц высших слоев Маколей связы- вал, прежде всего, с падением нравственности в обществе. «Чрезмерное распутство, естественное следствие чрезмерной суровости, было тогда модой, — подчеркивал историк. — Оно и произвело свое обыкновенное действие: нравственное и умственное унижение женщин. Телесной их красоте принято было за правило оказывать грубое и бесстыдное покло- нение. Но страсти, которые они внушали, редко соединялись с уважени- ем, любовью или каким-либо иным рыцарским чувством». Маколей отме- чал, что нравственность при дворе совсем не почиталась. Напротив, ее стали стыдиться. Придворные дамы одевались так, чтобы их грудь явля- лась «в полном блеске», они умели строить глазки и «сладострастно» танцевать, вести бойкие беседы и шалить с камергерами и гвардейскими капитанами, распевать стишки «с двусмысленным содержанием» и щего- лять по залам королевского дворца, переодевшись в пажеское платье. И подобные дамы имели больше шансов найти себе поклонника, богато- го и знатного мужа, либо удостоиться «королевского внимания». В таких условиях «уровень женского образования был низок, — констатировал Маколей, — и опаснее было стоять выше этого уровня, чем ниже его. Крайнее невежество и легкомыслие считались в даме менее неприличны- ми, нежели легчайший оттенок педантства».3 Передовые умы Англии не удовлетворял и уровень образовательной подготовки девушек в частных пансионах. Весьма критически о «женских академиях» высказался философ Бернард Мандевиль в трактате «Разоб- лаченная девственница...». «Там обучат пению и танцам, — писал он, — тому, как работать и как одеваться, если пожелаете, то получите должные реко- мендации по поводу утонченных манер и благовоспитанности. Но все это касается тела, ум остается в пренебрежении». Еще более язвительно про- светитель высказался о самих воспитанницах пансионов. «Они проводят время в праздности и безделии, — писал Мандевиль, — и имеют в избытке время, чтобы ухаживать за руками, в особенности те из них, чьи родители богаты и настолько глупы, что готовы содержать их, затрачивая столько денег, чтобы их хватало на подкуп учителей. В результате последние не исполняют своих обязанностей и смотрят сквозь пальцы на их проступки и ошибки. Эти воспитанницы не расстаются весь день с драченами и ват- рушками, вызывая аппетит у своих учителей... Всю неделю, за исключени- ем воскресенья, они томятся от отсутствия мужчин, некоторые хитры и лукавы, большинство — распутны. Когда они повзрослеют, выясняется, что их головы наполнены такой чепухой об ухаживании и любви, что поне- воле подивишься, если они не сбегут с первым встречным мужчиной».4
74 Т, Л. Лабутина Низкий уровень образования женщин в эпоху правления Стюартов был тесно связан с проблемой общей грамотности англичан. Следует отметить, что мнения ученых по поводу уровня грамотности англичан в XVII в. заметно разнятся. Одни исследователи утверждали, что XVII век был «веком поэзии и учености», «веком грамотности».5 Тревельян уверял, что «значительная часть населения, даже в отдаленных деревнях, умела читать и писать».6 Однако подобные утверждения ученых вызывают неко- торые сомнения, когда обращаешься к данным, которые приводит К. Хиб- берт. На взгляд этого ученого, более двух третей англичан было неграмотно, а так как чтению обучали раньше, чем письму, а иногда письму и вовсе не обучали, то многие люди, умевшие читать, были не способны написать даже собственное имя.7 Значительным оставался и разрыв между грамот- ностью женщин и мужчин. Так, П. Крауфорд приводила данные, свиде- тельствовавшие о том, что до революции середины века в Англии насчиты- валось грамотных мужчин 30% и грамотных женщин 10%. Революция во многом способствовала повышению уровня грамотности обоих полов: число грамотных мужчин увеличилось вдвое, а женщин — в три раза.8 Уровень грамотности женщин был неодинаков в различных районах страны. К при- меру, если в Лондоне в 40-х годах половина женского населения была не- грамотной, то в Восточной Англии неграмотными являлись практически все англичанки. Со временем же, в результате распространения образова- ния среди женщин, уровень их грамотности стал повышаться.9 Как видно, просвещение медленно, но верно приносило свои плоды. Передовые умы английского общества не могли оставить без внима- ния проблему низкого уровня образования представительниц прекрасно- го пола. Они выступали с различными проектами реформирования систе- мы образования, вносили предложения, писали трактаты и давали на- ставления. Отличительной особенностью этих произведений было то, что их авторами в большинстве своем являлись сами женщины. На первый взгляд, может показаться парадоксом: в стране, где все твердят о плохом образовании женщин, появляется немало литературных дам, которые об- суждают подобную проблему на страницах своих трактатов! Быть может, ученые преувеличивали, когда говорили о низком уровне образования женщин? Конечно же, нет! В своей массе женское население страны в XVII в. оставалось, действительно, плохо образованным. Однако были и исключения. К числу высокообразованных и просвещенных дам при- надлежали: Люси Хатчинсон, Дороти Осборн, Энн Финч, Кэтрин Кокс- борн, Элизабет Элстоб, Маргарет Кавендиш, Мэри Эвелин, Афра Бен, Дамарис Мэшем. К их числу относились и три известных феминистки: Батсуа Мейкин, Ханна Вулли и Мэри Эстелл. Возможно, в стюартов- ской Англии просвещенных женщин было намного больше, однако их име- на канули в лету, поскольку в те времена для женщины считалось непри- личным афишировать свою образованность. На этот счет даже имелась соответствующая поговорка, предостерегающая мужчин: «Остерегайся юной весталки, пророчицы и женщины, знающей латынь». Родители, бес-
Глава 4 75 покоясь о том, что не смогут найти достойную партию для дочери, подчас советовали ей «научиться приспособиться к разговору» с будущим му- жем так, чтобы не выказать своей образованности. Однако вряд ли по- добное положение устраивало самих образованных леди. Первая из книг, написанных женщинами о воспитании детей, вышла в свет в 1616 г. Это была книга учительницы Дороти Лей «Материнское бла- гословение». Адресованная сыновьям, с посвящением дочери Якова I — принцессе Елизавете, книга содержала ряд практических советов родите- лям по поводу воспитания их детей. Книга пользовалась популярностью и на протяжении пяти лет выдержала семь изданий. Вскоре после выхода в свет этой книги малоизвестный писатель Чарльз Гербер издал небольшой трактат, в котором восхвалял достоинства женщин, а также восторженно отзывался о книге Дороти Лей, поскольку она содержала «благочестивые рекомендации, добрые проповеди и наставления». Саму Дороти автор ха- рактеризовал как даму «набожную и религиозную».10 В 1642 г. графиня Элизабет Линкольн опубликовала небольшой, в 21 страницу, трактат. Он был адресован невестке Бриджит, которую гра- финя убеждала самой заняться воспитанием своих детей. Надо сказать, что произведения, содержащие наставления матерей детям, были наибо- лее распространенными в первой половине XVII в. Самой известной книгой периода Реставрации (1660-1688 гг.) счита- лось «Обращение к леди». Авторство книги спорно, чаще всего его припи- сывали леди Пекингтон. Книга являлась своеобразным выражением про- теста против разлагавших общественную мораль нравов реставрационно- го двора. Ее автор призывал знатных леди вспомнить о своем первейшем долге и ответственности перед обществом. Отдавая должное тем каче- ствам, которые служили украшением каждой женщины (кротость, скром- ность, приветливость, набожность), автор в то же время осуждал пороки, которые им присущи, в первую очередь богохульство и болтливость. Самым серьезным пороком автор считал пристрастие к вину, полагая, что «нет ничего ужаснее пьющей женщины».11 Все вышеперечисленные произведения не затрагивали, однако, пробле- мы женского образования. Одним из первых трактатов, посвященных образованию девушек из высших и средних слоев, явилось произведение Клемента Барксдейла, опубликованное в 1675 г. Его автор предлагал деву- шек из богатых и «благочестивых» семей обучать в женских колледжах. Он считал, что учебное заведение должно быть закрытого типа, в котором бы девушки не только обучались, но и какое-то время жили под одной кры- шей. Вступительный взнос определялся суммой в пять фунтов. Автор трак- тата являлся сторонником социальной иерархии и считал, что даже в сто- ловой девушки должны размещаться в соответствии со своим рангом. Предусматривалось, что дважды в день священник будет читать ученицам проповеди. Допускалось, хотя и не часто, посещение родственников. Родителям разрешалось забирать своих дочерей домой на каникулы, либо в случае, если у них возникало намерение выдать их замуж.
76 Т. Л. Лабутина Особое внимание автор проекта уделял вопросу образования. Он счи- тал, что в пансионе необходима хорошая библиотека, содержащая книги по истории, религии, а также поэтические произведения как на родном, так и на иностранных языках. Автор допускал обучение девушек не только музыке, танцам, рисованию и рукоделию, но и азам философии, прежде всего натурфилософии. Кроме того, Барксдейл высказывал пожелание, чтобы воспитанницы колледжа по завершении образования отправлялись в заграничные путешествия вместе с родителями или гувернантками. Автор продумал свой проект до мелочей, даже описал форму учениц. Он считал необходимым, чтобы форма учениц была не только удобной, но и скромной. Юные леди облачаются в шелковые платья темного цвета, а их наставницы надевают платья из саржи. Барксдейл выказывал беспокой- ство по поводу соблюдения должных нравственных устоев в колледже и настаивал, чтобы ученицы, общаясь с друзьями, «ничего, кроме рук и лица, не обнажали». Хотя автор своим проектом привлекал внимание обществен- ности к проблеме женского образования, тем не менее он больше рассуж- дал о манерах, морали и поведении учениц, нежели о том, чему и как их следует обучать. Идея о женском колледже была поддержана доктором богословия Джорджем Хиксом. Он выступил перед лорд-мэром и олдерменами Лон- дона 1 апреля 1684 г. с проповедью, в которой заявил о необходимости создания школы или колледжа для обучения девушек, которые несколь- ко отличались бы от мужских школ и университетов. На его взгляд, деву- шек следует обучать тому, что «наиболее всего им подходит». Одно из достоинств колледжа перед обычными школами Хикс усматривал в воз- можности углубленного изучения государственной религии, что позво- лило бы устранить «опасность схизмы» среди юных дам.12 Весьма интересный трактат в защиту женского образования появился в 1696 г. Авторство анонимного памфлета «Очерк в защиту женского пола» приписывали одной образованной и интеллигентной даме, которая «смот- рела на мир проницательным взором и выискивала многочисленные пре- грешения в мужчинах». Она довольно критически высказывалась о заня- тиях некоторых из них, ученых мужей называла «педантами», «суеверны- ми и фантастическими обожателями прошлых времен», «детьми в своем разумении» и т.д. Не лучшим образом отзывалась она и о деревенских сквайрах. Одного из них она описывала так: «Он утомляет вас утром своим спортом, в полдень шумной репетицией произношения спичей и выпивкой в течение всего дня, а также усталостью и беспорядком. Его главное заня- тие — поглощение выдохшегося пива и рассказы о собаках и лошадях. О каждой из них он поведает вам полную родословную... Если же вы не оцените достоинств его любимой суки, то он сочтет вас бестолковой». Не оставила без внимания автор и членов Королевского общества, окрестив их «виртуозами», «щеголями», «хвастунами города» и «политиками кофеен».13 Подвергнув критике сильный пол, автор обратила свой взор на юных дам, уделив большое внимание вопросу их образования. Она считала, что
Глава 4 77 женщины, в отличие от мужчин, не должны тратить время на изучение древних языков. Этот труд им вряд ли необходим, ведь все лучшие произ- ведения античных авторов имеются в переводе. Кроме того, существует масса прекрасных книг, написанных на родном языке: проза, поэзия, исто- рия, философия. Так что женщина и со знанием одного языка вполне смо- жет стать «мудрой и образованной». Незнание латыни и греческого даже является определенным удобством для женщин, поскольку у них появля- ется свободное время для чтения романов, рассказов, пьес и поэм. Кроме того, юные леди смогут больше общаться с матерями, которые поделятся с ними своим житейским опытом и обучат дочерей манерам и этикету. Сати- рический памфлет леди публика читала с большим интересом. Он сделал- ся популярным и за год выдержал три издания. Наиболее подробно и обстоятельно проблему женского образования обсуждали в XVII в. первые феминистки. 2. ЗАРОЖДЕНИЕ ФЕМИНИЗМА В АНГЛИИ Проблема возникновения феминизма в отечественной науке принад- лежит к числу неизученных. Да и сама тема феминизма еще очень слабо разработана российскими учеными. В 1993 г. вышел в свет первый сбор- ник статей, посвященный проблемам феминизма — «Феминизм. Восток, Запад, Россия». Его авторы возникновение феминизма (от лат. femina — женщина) связывают с движением суфражисток (от лат. suffragium — пра- во голоса).14 Между тем, вряд ли это верно. Ведь феминизм — это общее название широкого движения за уравнение в правах женщин с мужчина- ми, тогда как суфражизм отражает лишь борьбу женщин за избиратель- ные права. Известно, что борьба женщин за свои избирательные права (суфражизм) возникла в Англии в последней трети XIX в. и впоследствии распространилась во многих странах мира, в первую очередь в США, Гер- мании, Франции. Таким образом, российские ученые, на наш взгляд, оши- бочно относят возникновение феминизма к XIX в. В зарубежной исторической науке проблема возникновения феминиз- ма принадлежит к числу дискуссионных. Американская исследовательни- ца Гильда Смит признавала, что в Великобритании издано еще немного работ, в которых обсуждалась проблема возникновения феминизма. Она подчеркивала, что ученые, обращавшиеся к истории феминизма, как пра- вило, ограничивались XIX веком, немногие из них добирались до произве- дений известной английской писательницы конца XVIII в. Мэри Уолстон- крафт и только единицы обсуждали развитие феминистской идеологии в XVII в. Сама Смит уверена в том, что свое начало феминизм берет в Анг- лии с XVII в.15 Аналогичной точки зрения придерживалась и директор Центра гендерных исследований в Технологическом институте Массачусетса
78 Т. Л. Лабутина (США) Рут Перри. В книге, посвященной первой феминистке Мэри Эстелл, она напоминала, что изучение «женской истории» началось в 70-е годы XX в. Исследователей данного направления интересовало, как женщины XVII в. осознавали себя, как они относились к переменам в об- ществе, которые произошли в результате двух революций и Просвещения, а также, что они говорили и писали о радикальных переменах в своей жиз- ни. Ученые стали больше внимания уделять творчеству пишущих женщин, и тогда-то начали появляться книги, посвященные истории феминизма и первым феминисткам.16 Британская исследовательница истории феминиз- ма XVIII в. Кэтрин Роджерс подчеркивала, что предшественницами совре- менных феминисток были первые писательницы, которые пробуждали самосознание своих современниц и помогали им сформулировать требова- ния, касающиеся их собственных нужд и чаяний.17 И на взгляд исследова- тельницы Патриции Крауфорд, истоки феминизма появились именно в ту пору, когда писали свои трактаты и книги Ханна Вулли и Мэри Эстелл. К числу феминисток она причисляла также Сару Джиннер, издавшую в 1658 и 1683 гг. трактаты, в которых утверждалось, что власть мужчины над женщиной зиждется на недостатке образованности последней. Уче- ный относила к феминисткам тех женщин, которые в своих произведениях высказывали убеждение в том, что женщины страдали от социальной не- справедливости исключительно в силу принадлежности к своему полу.18 Признавая униженное положение женщин, феминистки главную тому причину усматривали в недостатке женского образования и существую- щих обычаях страны. На их взгляд, женское образование закладывало фундамент для формирования иных требований угнетенных представи- тельниц слабого пола. Среди западных ученых больше всего споров вызывает правомер- ность применения термина «феминизм» к женскому движению XVII в. Известно, что суфражистки боролись за достижение полного равенства полов, однако их предшественницы подобного требования не выдвигали, а говорили лишь о равенстве душ и равенстве возможностей двух полов. На взгляд Г. Смит, феминисток XVII в. объединяли «интеллектуальные ограничения и домашнее подчинение», которые приводили их к протесту против подавляющего господства мужчин во всех сферах жизни.19 Этим обстоятельством и объясняется тот факт, что феминистки XVII в. стре- мились изменить распределение власти между полами лишь в образова- нии и браке. Поэтому и термин «феминизм» к движению женщин в XVII в. не вполне подходит. Ряд зарубежных ученых (Дж. Киннард, Г. Ледук) предложили назвать это движение «первоначальным феминизмом» (от англ, protofeminism).20 Нам представляется более уместным исполь- зование термина «ранний феминизм». Выход в свет в 80-90-е годы ряда монографий о первых феминистках (Мэри Эстелл, Афре Бен и др.), а также по истории феминизма XVII в.,21 позволяет выяснить, что же представляла собой идеология раннего феми- низма, каков был социальный коллективный портрет первых феминисток,
Глава 4 79 а также их отношение к женскому образованию и браку. В первую очередь нас интересовало, почему такой феномен, как феминизм появился именно в XVII в.? Каковы были идейные истоки раннего феминизма? Судя по при- знанию большинства ученых, главенствующее влияние на формирование феминистских идей оказали Английская буржуазная революция середины XVII в. и идеология Просвещения.22 Г. Смит отмечала: феминистские идеи напрямую связаны с революционной идеологией середины века. И хотя интеллектуальные истоки феминизма питались научными исследования- ми и рационализмом, однако первые феминистские трактаты, появившие- ся в середине века, свидетельствовали об определенной их связи с рево- люционными событиями.23 Революция и гражданская война разделили на два лагеря не только муж- чин, но и женщин. В их среде были сторонницы короля и защитницы парла- мента. К первым, как того и следовало ожидать, примкнули представитель- ницы высших слоев общества. Известные аристократки Элизабет Уиндхем из Сомерсета, Джейн Причард и Кэтрин Мур из Линкольншира, графини Дерби и Элизабет Эссекс выступали столь активно в защиту опального короля Карла I, что лишились собственных владений, конфискованных правительством О. Кромвеля. Супруга командующего Новой армией Тома- са Ферфакса — леди Энн Ферфакс во время суда над королем публично об- винила Кромвеля в предательстве. Жена генерала Монка приложила нема- ло сил, чтобы повлиять на действия мужа, направленные на реставрацию монархии Стюартов в 1660 г. Многие аристократки вносили значительные денежные суммы (до 100 фунтов стерлингов) в фонд помощи роялистам, который был учрежден супругой Карла I королевой Генриеттой-Марией. Нередко леди помогали роялистам избежать преследований со стороны парламента и прятали в своих домах опальных беглецов. К примеру, Энн Мюррей оказала в 1648 г. помощь младшему сыну томящегося в тюремном заточении короля — герцогу Йорку. Аристократки (графиня Дерби, леди Мэри Бланк и Энн Севиль, графиня Портленд и др.) организовывали отпор нападавшим на их замки войскам Кромвеля. Порой в связи с длитель- ным отсутствием мужей (на войне, в тюремном заключении, в эмиграции) женщины брали на себя ответственность за семью и ведение дел в поместье. Нередко жены следовали за своими мужьями в эмиграцию, предпочитая, как герцогиня Ньюкасл, разделить все тяготы жизни на чужбине с любимым человеком. Самые отважные (Кэтрин Ланкфорд, Сюзи Верни) добровольно отправлялись в тюрьму, чтобы тем самым облегчить участь своих горячо любимых мужей, которые томились в заточении. Нередко жены выступали в роли ходатаев, отстаивая перед парламентом свои права на конфискованные владения, в то время как их супруги пребывали в эмиграции. В числе таких женщин были Энн Фрэншив, герцогиня Ньюкасл, Мэри Верни, Изабелла Твиден. Многим аристократкам удавалось добиться не только возвращения своих поместий, но и освобождения из-под стражи опальных мужей.24 Еще более активным в революционных событиях было участие женщин на стороне парламента, большая часть которых принадлежала к средним и
80 Т. Л. Лабутина низшим слоям общества. Они участвовали в массовых демонстрациях про- теста, религиозных движениях, подаче петиций, сборе средств на нужды парламентской армии, строительстве фортификационных сооружений, становились медсестрами, курьерами, регулировщицами, разведчицами, солдатами.25 Наибольшей массовостью отличались выступления женщин с петици- ями в адрес парламента. Женщины подавали петиции, в которых не только выражали требования, но и излагали свои взгляды на происходящие в стра- не события. Они обращались в парламент с требованиями исключить из его рядов епископов и других папистов.26 Одна из первых демонстраций состоялась 31 января 1642 г. Женщины составили петицию, предназначен- ную палате лордов, в которой выражали недовольство «упадком торговли, существующими неурядицами в государственных делах, а также спорами и разногласиями между палатами парламента». Подательницы петиции настаивали на том, чтобы «религия была восстановлена, а также оказана действенная помощь ущемленным в правах протестантам в Ирландии». Гражданская война, расколовшая общество, приносила неисчислимые страдания женщинам, мужья и сыновья которых оставляли родной дом и присоединялись к одной из воюющих сторон. И потому женщины не- однократно подавали петиции в парламент с требованием положить конец междоусобицам и войне. В начале 1643 г. в одном из лондонских изданий был опубликован текст петиции вдов, которые требовали от парламента покон- чить с войной. «Мы требуем положить конец этим несчастьям, которые потопили наше королевство в море крови, — заявляли авторы петиции. — Покончить с войной, где брат воюет против брата и сыновья с жестокос- тью убивают друг друга».27 Особенно активное участие женщины приняли в подаче петиций в за- щиту левеллеров. Украсив свои шляпки шелковыми лентами зеленого цве- та, сторонницы левеллеров собирались у стен парламента и требовали ос- вобождения Джона Лильберна и его соратников. В их петициях содержа- лись также жалобы на нарушения торговли, высокие пошлины, рост цен и безработицу.28 Чаще всего свои петиции женщины адресовали парламенту, но иногда направляли их и в адрес лорда-протектора Кромвеля. Одна из таких пети- ций была подана 27 октября 1651 г. и содержала требование изменить за- коны, которые использовались для заключения в тюрьму за неуплату дол- гов. Хотя революционный парламент неоднократно (в 1641 и в 1649 гг.) занимался рассмотрением данного законопроекта, женщины не были до- вольны тем, как шло его продвижение, и потому обратились лично к Кром- велю, в лице которого они видели «избавителя от угнетения и рабства». В своей петиции женщины требовали облегчения участи беднейших слоев населения и недопущения их заточения в тюрьму за долги. На этот раз уси- лия манифестанток не пропали даром: в 1653 г. парламент создал комитет для рассмотрения законопроекта, а затем принял и сам закон, который предотвращал тюремные заключения должников.
Глава 4 81 Обращение к вопросу об участии женщин в подаче петиций неиз- бежно вызывает вопрос о том: кому принадлежало авторство данных документов? На взгляд зарубежных ученых, авторство петиций трудно установить. По мнению П. Хиггинс, за всем тем, что было связано с по- дачей петиций, стояли мужчины, которые инспирировали женщин на подобные акции.29 Нам также представляется, что в то время, когда большинство англичанок оставалось неграмотным, составляли петиции, скорее всего, мужчины. Однако постепенно среди авторов петиций ста- ли появляться и женщины. Чаще всего это происходило в тех случаях, когда в петициях речь шла о правах «слабого пола». К примеру, автором петиции, поданной в мае 1649 г., была мать казначея партии левеллеров С. Чадлея — миссис К. Чадлей. Она участвовала в деятельности одной из религиозных сект, принимала активное участие в движении левелле- ров, а также являлась автором ряда религиозных трактатов. В петиции в поддержку левеллеров, авторство которой приписывали К. Чадлей, го- ворилось следующее: «Разве мы не имеем равного с мужчинами интере- са к делам нации, свободы которой обеспечены Петицией о правах и другими хорошими законами страны?... Разве мы можем оставаться в своих домах, как если бы не затрагивались наши жизнь и свободы? Наконец, мы убедительно просим рассмотреть нашу петицию, посколь- ку нас не устраивает, что свой ответ на нее намереваются дать нашим мужьям и друзьям, тогда как мы имеем равные с ними права узнать все сами».30 Все чаще в петициях, адресованных парламенту, начинало звучать тре- бование женщин предоставить им равные с мужчинами права и, прежде всего, право высказывать свое мнение в политических дебатах. «Посколь- ку мы убеждены, что созданы Богом, как и мужчины, — говорилось в май- ской петиции 1649 г., — то также должны иметь пропорциональное учас- тие в свободах республики. Мы не можем скрывать своего возмущения тем, что вы нас лишаете права подавать петиции или высказывать недо- вольство в отношении достопочтенной палаты общин».31 Заявляя о своих правах на гражданские свободы (слова, собраний), анг- личанки начинали использовать в качестве аргументов в свою защиту ссылки на Библию и другие религиозные труды. Так, в майской петиции 1653 г. ее подательницы заявляли: «Вручение петиций является нашим бесспорным правом, поскольку Бог всегда желал и был готов принять про- шения от всех, без исключения, людей. Древние законы страны не проти- воречат воле Господа, и потому мы вправе подать петицию и получить от- вет на нее».32 Примечательно, что аргументы о равенстве прав полов жен- щины черпали из учения о равенстве всех людей перед Богом. Подобные заявления подательниц петиций побудили П. Хиггинс признать их «феми- нистскую» позицию. «Казалось, — отмечала историк, — женщины стре- мились изменить саму основу патриархального общества, в котором жили и в котором отец или муж являлся главой семейства, а вся семья была лишь его собственностью. Эти женщины добивались права говорить и действо- 6 Зак. 4451
82 Т. Л. Лабутина вать самостоятельно, а также требовали от властей ответа им самим, а не их мужьям».33 Среди аргументов, которые женщины приводили в защиту равных прав с мужчинами, они указывали также свой вклад в «общее дело». И действи- тельно, многие англичанки сделали немало для поддержания парламент- ской армии. В Лондоне, Кентербери, Норвидже, Ковентри женщины со- здавали комитеты для сбора средств на содержание конницы для парла- ментской армии, получившей название «Девичье войско» («Virgin’s Troops»). Один из отрядов, средства на содержание которого собрали девушки Лон- дона, был включен в состав армии графа Эссекса. Другой отряд, сформи- рованный в Норвидже, вошел в состав армии самого Кромвеля. Женщины участвовали также в строительстве фортификационных сооружений, по- могали собирать разведывательную информацию о силах противника, из- давали запрещенные публикации, оказывали помощь раненым, прятали в своих домах скрывавшихся от преследования беглецов. Их вклад в «общее дело», действительно, был велик, и женщины это хорошо понимали. Более того, они заявляли о своей готовности, если потребуется, принести в жерт- ву не только свою жизнь, но и жизнь близких ради сохранения прав и сво- бод от посягательств неприятеля. Для себя же они требовали пока лишь права подавать петиции. В этой связи американский ученый Б. Капп спра- ведливо заметил, что «массовые петиции вели к протофеминизму».34 Бесспорный интерес ученых вызывает вопрос о социальном составе участ- ниц манифестаций и подательниц петиций. К сожалению, прямого ответа на данный вопрос в исторической литературе найти не удалось. Однако, судя по отдельным замечаниям историков, можно высказать предположение о том, что в большинстве своем это были представительницы средних слоев населения — супруги и дочери зажиточных ремесленников и купцов. Под- тверждением тому может служить замечание очевидца тех событий графа Э. Кларендона о том, что все женщины-подательницы петиций являлись суп- ругами состоятельных горожан.35 Нельзя не принять во внимание и тот факт, что женщины особенно активно выступали в защиту левеллеров, которые отстаивали интересы городских слоев. В их петициях часто говорилось о необходимости поддержания свободной торговли, увеличения зарплаты на- емным рабочим, введения прогрессивно-подоходного обложения и т. д.36 Из вышесказанного можно заключить, что подательницы петиций являлись по большей части представительницами мелкой и средней буржуазии. Забе- гая вперед, отметим, что первые феминистки также чаще всего происходи- ли из этой же социальной среды. Нельзя не сказать еще об одной форме деятельности женщин в период революции — их активном участии в религиозных движениях. Известный британский историк К. Хилл отмечал, что женщины играли «важную роль в еретических сектах в средние века и эта традиция вновь обозначилась в Англии в период революции».37 Заметим, что во время революции в стране насчитывалось до 199 религиозных сект. Наиболее известными среди них были анабаптисты, «люди пятой монархии», или милленарии, квакеры,
Глава 4 83 рантеры, сикеры, социниане, визионарии, либертины и др. По своему со- циальному составу это были в основном представители низших слоев об- щества: мелкие лавочники, ремесленники, наемные рабочие, безземель- ные крестьяне.38 Самой многочисленной среди радикальных сект являлась секта квакеров. В 50-е годы XVII в. квакерские собрания для женщин были организо- ваны в Лондоне. Постепенно подобные собрания вошли в практику и сде- лались системой. Даже после революции женщины-квакеры продолжали собираться на ставшие для них традиционными ежемесячные собрания, на которых обсуждали такие проблемы, как распределение даров благо- творительности, посещение больных, оказание помощи заключенным в тюрьмах и т.д. Нередко женщины выступали в роли проповедников, как это было в Лондоне, Линкольншире, Хертфордшире, Йоркшире, Сомерсете и ряде других графств. Квакеры порой даже выдвигали теории, обосновывавшие право женщин читать проповеди или участвовать, наряду с мужчинами, в церковном управлении. На взгляд квакера Дж. Кента, для исполнения цер- ковных служб проповеднику совсем необязательно быть образованным и потому им может стать любая женщина. Среди сектантов пользовались популярностью трактаты пророчицы из Бельгии Антонии Буринон, кото- рая утверждала: «Мужчинам не дано познать божественный свет так, как женщинам, поскольку их сердца наполнены гордыней и их занимает лишь то, что ведет к власти и славе, а не к Господу. Рассуждать о духовных мате- риях способна лишь женщина».39 Пророчица была убеждена в том, что женщины более пригодны для церковной службы в силу своей эмоциональ- ности и необычайной восприимчивости всего, что связано с окружающим миром. Она полагала, что Бог говорит именно через женщину. Женщины-сектантки не ограничивались участием в богослужениях и чтением проповедей. Они также составляли и подавали в парламент пети- ции. К примеру, сектантки, поддержавшие политику веротерпимости, вве- денную Кромвелем, подали о том в парламент петицию. Среди них было 220 участниц квакерской общины и 80 представительниц секты визиона- риев.40 Чаще всего сектантки выступали как проповедницы учения Хрис- та, а не как выразительницы собственных интересов. К примеру, М. Мэри- сон и Э. Дуглас писали многочисленные петиции политическим лидерам, в том числе Кромвелю, требуя от них «духовного очищения нации». Сторон- ница квакеров К. Эванс протестовала против тюремного заключения сек- тантов, а также политической тирании. Однако подобные выступления женщин носили эпизодический характер и затрагивали лишь проблему ущемления религиозной свободы подданных со стороны правительства. В этой связи представляется справедливым заключение историка Б. Кап- па о том, что женский религиозный радикализм дал немного для последую- щей эмансипации.41 Необычайная активность женщин в общественно-политической и ре- лигиозной жизни не могла остаться незамеченной представителями силь-
84 Т. Л. Лабутина ного пола. Как же мужчины реагировали на подобную деятельность своих жен, сестер, матерей и подруг? По мнению большинства исследователей, англичане, вне зависимости от того, являлись ли они англиканами и роя- листами или пуританами-революционерами, продолжали настаивать на сохранении подчиненного положения женщин.42 Мужчины считали, что женщины, как и дети, не должны участвовать в политике. Когда группа женщин в Сэффолке в 1640 г. попыталась принять участие в муниципаль- ных выборах, шериф графства отстранил их, заявив, что это противоречит закону.43 В годы революции определенные изменения претерпели семейные от- ношения. Пуританские проповедники стали утверждать, что жена явля- ется «помощницей» и «партнером» для мужа, а не просто нижестоящим членом семьи, и потому супруг должен не только восхищаться, но и ува- жать ее. Пуритане осуждали рукоприкладство со стороны мужей и двой- ной стандарт в сексуальном поведении. В то же время они не забывали добавлять, что любовь следовала за браком, а не предшествовала ему, а также то, что жена являлась в бизнесе только младшим партнером.44 И все же именно в революционные годы появилось немало теорий, которые переосмысливали роль патриархальной семьи в обществе. Многие анг- личане заговорили о необходимости реформирования семьи. К примеру, члены секты рантеров предлагали семью упразднить вовсе. Они пропове- довали достоинства полигамной семьи и преимущества холостяцкой жиз- ни. Но таких памфлетистов было немного. Большинство писателей задумывалось над тем, как улучшить традиционную структуру семьи (изменить положение женщины, ограничить власть мужчины, упростить процедуру бракосочетания и выбора супруга), а также рассуждало о до- стоинствах и недостатках разводов, полигамии и браков между род- ственниками. Отдельные сектанты заявляли, что жены не обязаны под- чиняться мужьям и вольны распоряжаться собственностью без их раз- решения. Все чаще стали появляться трактаты, авторы которых выступали в защиту интеллектуальных способностей женщин. Так, Чарльз Гербер в памфлете, посвященном сестре короля Карла I — Елизавете Богемской, изданном в 1651 г., утверждал, что женщины обладают теми же спо- собностями, что и мужчины. В защиту женщин высказался академик из Кембриджского университета Джон Холл, а также бывший роялист Джон Хейдок. Последний заявлял в своей книге «Совет дочери» (1658 г.) о том, что «женщина духовно возвышается над мужчиной».45 Не остались в стороне от дискуссии о браке, месте и роли женщин в обществе, которая развернулась на страницах печати, и революционные лидеры и руководители религиозных сект. К примеру, Джон Мильтон в одном из памфлетов заявлял, что «все люди на земле, как мужчины, так и женщины, от природы равны в своей власти, достоинстве, авторитете и величии». Лидер квакеров Дж. Фокс допускал участие женщин в церковных делах. Религиозный радикал Р. Коппин утверждал: «В любом собрании женщина вольна высказывать свое мнение наравне с мужчинами».46
Глава 4 85 Бесспорно, что подобными заявлениями устои патриархальной семьи в какой-то мере подрывались, а также оспаривалось место женщины в ней. Немало споров в печати вызывали также вопросы, связанные с браком. К. Хилл писал: «В те времена, как и сейчас, “грех” означал для пуритан секс. Сексуальная революция, которая являлась важной частью введения протес- тантской этики, означала замену брака по расчету (с любовью вне брака) моногамным партнерством, основанным на взаимной любви и деловом парт- нерстве в семейных делах. Жена должна была подчиняться своему мужу, но уже не как рабыня. Двойной стандарт в сексуальном поведении был заме- нен, по крайней мере в идеале, единым стандартом в отношении к обоим полам».47 Историк обращал внимание на тот факт, что происшедшие изме- нения в социально-экономической сфере привели к изменению роли жен- щины в обществе. Женщина стала играть более важную роль в экономике, так как становилась младшим партнером по бизнесу для своего супруга. И хотя это не исключало рукоприкладства со стороны мужей и закон все еще не желал замечать экономических перемен, действительное положе- ние женщины заметно улучшилось. Хилл приводил в пример слова извест- ного памфлетиста Дж. Чемберлена о том, что «женщина в Англии де-юре занимает не лучшее положение в сравнении даже со слугами или детьми, но ее положение де-факто лучшее в мире, поскольку англичане относятся к своим женам прекрасно». Памфлетисту вторил русский путешественник, посетивший Лондон в 1645-1646 гг., который утверждал, что в Англии жен- щины управляют не только своими домами, но и мужьями.48 Новая этика, представленная в пуританских доктринах, отстаивала права женщин, хотя и подчиненных супругам, на брак по любви и свобо- ду иметь желаемое количество детей. Известный республиканец Дж. Гар- рингтон и лидер диггеров Дж. Уинстенли высказывались за принятие мер, которые препятствовали бы вступлению мужчин в брак из корыст- ных побуждений. Сторонником брака по любви был памфлетист У. Гош. Его коллега по перу Д. Роджерс советовал молодым людям и девушкам сопротивляться, если родители попытаются их насильно женить или вы- дать замуж.49 Памфлетисты выступали также за упрощение самой брач- ной церемонии. К примеру, квакеры предлагали вообще ограничиться простым объявлением о брачном союзе на собрании общины, обойдясь без церковной церемонии. В 1653 г. парламент внес на рассмотрение про- ект о гражданском браке. Поскольку пуританизм не являлся монолитным учением, в обществе наряду с новыми теориями продолжали циркулировать также старые идеи. В соответствии с последними, жена, считавшаяся собственностью мужа, должна подвергаться осуждению и наказанию за адюльтер. Но уже все чаще раздавались заявления о том, что измена мужа так же плоха, как и жены, и что в этом вопросе не должно быть двойного стандарта. Некоторые радикальные сектанты высказывались за легализацию бра- ков между родственниками, полигамный брак и развод. Среди сторонни- ков полигамии были памфлетист Фрэнсис Осборн и знаменитый «певец
86 Т. Л. Лабутина революции» Джон Мильтон. Один из памфлетистов даже направил свои предложения в защиту полигамных браков на рассмотрение Государ- ственному совету и лично Оливеру Кромвелю. Отдельные радикалы оп- равдывали случайные внебрачные связи. В 1649 г. некий А. Кук, высту- павший за полную сексуальную свободу, заявлял: «Если я захочу, то буду целовать и обнимать леди и любить жену соседа безгрешно». Некоторые радикалы доходили до того, что оправдывали даже проституцию. Однако большинство мужчин все же выступало в поддержку законного брака и традиционной семьи. К ним принадлежали священнослужители У. Хер- берт, Т. Коббет, Р. Эббот, Дж. Тейлор. Противником «свободной» любви и сторонником патриархальной семьи был Дж. Уинстенли. В своем трак- тате «Новогодний подарок Парламенту и армии» он писал: «Полагают, что мы, диггеры, собираемся сделать женщин общими. Я категорически против этого. Истина в том, что земля должна быть общим достоянием для всех граждан. Что же касается женщин, то у каждой из них должен быть собственный муж».50 Многие революционеры подвергали резкой критике адюльтер, в особен- ности со стороны замужних женщин, насилие, проституцию, гомосексуа- лизм. Уинстенли требовал смертной казни за изнасилование и повторную супружескую измену со стороны мужа.51 Многие выступали за либерализа- цию закона о разводе. Одним из них был Мильтон, повторный брак которого с юной Мэри Пауэл вызвал массу кривотолков в обществе, так как последо- вал очень быстро за разводом поэта с его первой женой. В ряде своих трак- татов Мильтон заявлял, что товарищеские отношения являются главной це- лью брака, а потому развод необходим не только в случае супружеской из- мены, но и при полной несовместимости характеров супругов. В трактате «Доктрина и порядок развода», опубликованном в августе 1643 г. и переиз- данном уже спустя 7 месяцев, Мильтон писал: «Отвращение и разногласия, происходящие от разницы в природе людей, трудно преодолимы и служат помехой в брачном союзе, лишая его главных достоинств — согласия и удо- вольствия, и потому они могут служить даже более уважительной причиной для развода, нежели природная холодность, особенно, когда в семье нет де- тей, а также отсутствует взаимное согласие».52 В защиту разводов стали выступать даже некоторые священники (к при- меру, Хупер), которые отстаивали равные права женщин с мужчинами, чем приводили в изумление того же Мильтона. Священник С. Торшелл написал в трактате в 1645 г., что различий в достоинствах между полами не суще- ствует и что «душа не знает различий полов».53 Отдельные радикально на- строенные сектантки, видя в священнослужителях подобную моральную поддержку, стали даже угрожать разводом своим мужьям, когда те отказы- вались посещать богослужения в одних с ними сектах. Существование се- мьи ставилось, по мнению ряда памфлетистов, под угрозу.54 Заметное влияние на развитие менталитета женщин оказывало обра- зование. И в этой связи представляется важным рассмотрение вопроса об отношении революционеров к образованию вообще и к женскому, в част-
Глава 4 87 ности. Многие революционеры выступали в поддержку радикальных пере- мен в образовании. В их числе были Дж. Мильтон, Р. Овертон, У. Уолвин, Дж. Уинстенли, С. Хартлиб, Дж. Дари, Дж. Гаррингтон, У. Делл и Дж. Вебстер. Левеллеры выдвигали требование открытия необходимого количества школ, с тем чтобы покончить с неграмотностью в стране. Дж. Уинстенли заявлял, что свободное образование для обоих полов долж- но продолжаться до 40-летнего возраста. В своей «Республике» он выс- казывался за «всеобщее, равное, обязательное и вместе с тем свободное в смысле выбора профессии» образование. В другой работе «Закон свобо- ды» Уинстенли посвятил рассмотрению вопроса о воспитании детей и юно- шества специальную главу «Народное обучение в школах и обучение ре- меслам». Уинстенли ратовал за соединение школьного образования с про- фессиональным обучением, заявляя: «Для республики полезно, чтобы дети были обучены каким-либо ремеслам и физическим занятиям, так же как и знанию языков или истории прошедших времен».55 Предводитель диггеров полагал, что обучаться в республике должны как мальчики, так и девочки, причем последним, наряду с освоением грамоты, следует постигать также портняжное искусство, прядение, вязание и пр. Зимой 1641 г. известный чешский педагог-реформатор Ян Коменский посетил Англию, чтобы обсудить ряд вопросов с видным педагогом С. Харт- либом. Коменский защищал более либеральную школьную программу, в которой не доминировала латынь и больше внимания уделялось изучению экономических наук и окружающей среды. Его взгляды оказали заметное влияние на английских реформаторов. В 1647 г. Хартлиб был назначен парламентом комиссаром по вопросам образования и на протяжении не- скольких лет вместе со своими коллегами издал около 50 трактатов на об- разовательные темы.56 Впрочем, по утверждению историка К. Дарстона, большинство выдвинутых проектов реформаторам образования так и не удалось претворить в жизнь.57 Революционные события в стране, в которых женщины активно уча- ствовали, выступление революционных лидеров и идеологов в защиту прав женщин на участие в политической жизни общества, а также на образование и брак оказали огромное влияние на формирование само- сознания представительниц «слабого» пола. Хотя мужское верховенство продолжало сохраняться во всех сферах жизни и после революции, тем не менее женщины, получившие в годы революции беспрецедентную сво- боду, начали переосмысливать свое положение в обществе. Хотя они пре- красно сознавали, что занимают подчиненное по отношению к мужчинам место, и продолжали называть себя «слабым» полом, тем не менее женщи- ны стали выражать уже собственные взгляды на религию, политику, обра- зование и брак. В результате в годы революции заметно активизирова- лась деятельность пишущих женщин. Многие англичанки не просто по- тянулись к знаниям, но, вкусив плоды свободы, сами взялись за перо. И вскоре страна узнала имена женщин-памфлетисток, романисток, поэтесс. Исследовательница П. Крауфорд отмечала, что в конце 40-х годов
88 Т. Л. Лабутина появилось 69 работ, авторами которых являлись женщины, и это было наибольшим количеством женских произведений, написанных за первую половину столетия.58 Благодаря существенным сдвигам в женском образо- вании, происшедшим в первой половине XVII в., когда образование стало доступным не только для аристократок, но и для представительниц сред- него класса (до революции число грамотных англичанок составляло 10%, после революции — 30%, что позволило некоторым ученым говорить о «революции» в образовании),59 резко возросло число женщин, занятых литературным трудом. И если в первой половине столетия авторами про- изведений о том, какой должна быть роль женщины в обществе, были мужчины, то после 1650 г., как подчеркивала американская исследова- тельница Г. Смит, к различным интеллектуальным вопросам стали об- ращаться уже сами женщины, причем из разных социальных слоев.60 Женщины уже не только переводили труды классиков, как их предше- ственницы елизаветинской эпохи, но писали самостоятельные работы на самые различные темы из области философии, образования, рели- гии, кулинарии, домоводства. Они создавали прозу и поэзию, драму и беллетристику. Своими философскими произведениями прославились герцогиня Ньюкасл и виконтесса Энн Конвей, религиозными памфле- Афра Бен
Глава 4 89 тами Маргарет Фокс — супруга предводителя секты квакеров Дж. Фокса, Кэтрин Эванс, медицинскими трактатами — Джейн Шарп и Элизабет Се- льер. Славу первой романистки, опередившей знаменитого беллетриста Д. Дефо, приобрела Афра Бен. Известными поэтессами стали Кэтрин Фи- липс и Энн Киллигру. Все большее число женщин создавало интеллекту- альные труды, основываясь на собственном житейском опыте, но выра- жали они при этом не только личные, но уже и групповые интересы, что и являлось определяющим при формировании феминистской идеологии. Заметное влияние на формирование феминистских идей оказала куль- тура Просвещения. По утверждению Р. Перри, первая феминистка Мэри Эстелл являлась «естественным порождением английского Просвещения».61 Новая натурфилософия, ведущая свое происхождение от Р. Декарта и Ф. Бэкона, позволяла Эстелл и ее последовательницам взглянуть на себя как на разумные существа. Рационализм XVII в., в особенности учение Де- карта, внес значительный вклад в доказательство теории о равенстве полов, о способности женщины реализовать свои возможности в обществе. Имен- но рационализм, на взгляд британской исследовательницы К. Роджерс, рас- крепостил женщину, поскольку во многом способствовал пробуждению ее самосознания.62 Под влиянием рационализма женщины стали переосмыс- ливать традиционные взгляды на природу «слабого пола» и его роль в об- ществе. Весомое влияние на интеллектуальное развитие феминисток оказали переведенные ими работы философов. К примеру, труд Б. Фонтенеля «Мно- жество миров», в котором популяризировались идеи Н. Коперника, позво- лил женской аудитории ознакомиться с научными достижениями той поры. Переводчицей работы стала одна из феминисток — Афра Бен, которая не скрывала своего восхищения трудами Фонтенеля. Поклонницами рациона- лизма являлись также Мэри Эстелл и Мэри Чадлей. Вера в разум сделалась основополагающей идеей раннего феминизма. Как утверждала Г. Смит, «разум для феминисток являлся эффективным оружием для разрушения иррациональной системы угнетения женщин», а также направляющей силой в их деятельности после осознания своего положения.63 Наибольшее влияние на ранних феминисток оказали произведения Т. Гоббса и Дж. Локка. Слова Гоббса о том, что «в природном состоянии каждая женщина, рожающая детей, становится не только матерью, но и госпожой» и что «неравенство данных природой сил не так велико, чтобы мужчина мог утвердить свое господство без войны»,64 оказались во многом созвучными ранним феминисткам. Научные достижения XVII в. и рацио- нализм произвели «революцию в мысли», оказав огромное влияние на фор- мирование их взглядов. Именно в рационализме ранние феминистки обре- ли ту идеологию, которая лучше всего отвечала их стремлению добиться равенства с мужчинами и подготовить основание для обсуждения своего положения в обществе. Так, три революции (революция середины XVII в., Славная революция 1688-1689 гг. и научная революция) породили новые
90 Т. Л. Лабутина идеи и подходы, которые позволили ранним феминисткам создать соб- ственную идеологию. Если революционное наследие питало стратегию раннего феминистско- го движения, то его тактику формировало социальное положение женщин в XVII в. Англичанка продолжала жить в патриархальном обществе, во всех сферах которого господствовал мужчина. Все государственные и обществен- ные институты утверждали подчиненное место женщины. Журналист и про- светитель Р. Стиль писал по этому поводу в журнале «Спектейтор»: «Все, что она (женщина. — Т. Л.) должна делать в этом мире, связано с обязанно- стями дочери, сестры, жены и матери... И ради собственного счастья и спо- койствия она принуждена исполнять то, ради чего родилась».65 Общество не видело в женщине личность, а закон не предполагал, что она будет жить самостоятельно, за счет своего труда. До тех пор, пока она не становилась вдовой, ей приходилось мириться со своим подчиненным положением по отношению к мужчине, будь то отец, брат или муж. В раннебуржуазной Англии женщина имела много обязанностей и по- чти никаких прав. Она должна была рожать и растить детей (причем жела- тельно как можно больше, поскольку рост населения в ту пору рассматри- вался как залог процветания государства), работать (не только присмат- ривать за домом и хозяйством отца или мужа, но и вносить посильный вклад в бюджет семьи и экономику государства). В идеале женщина ни- когда не должна пребывать в праздности. В особенности это касалось жен и дочерей земледельцев, а также служанок, проживавших в сельской мест- ности, то есть, по сути дела, большинства женского населения страны. Как только женщина заканчивала работу по дому, она тотчас садилась за прялку или бралась за спицы, чтобы своим трудом заработать хотя бы не- сколько пенсов для семейного бюджета. Более того, в обществе, где гос- подствовал мужчина, было распространено мнение о том, что усталая от работы женщина будет более целомудренной. От женщины общество тре- бовало целомудрия и добродетели, тогда как над прегрешениями мужчин оно лишь добродушно посмеивалось. Мужской мир не только подчинял женщин, но создавал мораль, оправдывавшую это подчинение. Основные аргументы черпались, как правило, из Библии, но уже нередкими были и собственные теории. Памфлетист Р. Бакстер утверждал: «Женщина от природы слаба умом и потому не в состоянии собой управлять. Она зани- мает промежуточное положение между мужчиной и ребенком, а значит нуждается в мужском руководстве».66 Единственной возможностью занять признанное положение в обще- стве для женщины становился брак. Примечательно, что такое чувство, как любовь, при заключении брака, как правило, во внимание не принима- лось. Впрочем, и в браке закон целиком и полностью стоял на страже ин- тересов супруга и, прежде всего, в его праве распоряжаться имуществом семьи. Даже собственность, полученная женой в наследство, или ее при- даное могли реализовываться лишь по усмотрению мужа. Леди Монтэгю, живущая отдельно от мужа на доход, который он ей определил, должна
Глава 4 91 была просить его согласия распорядиться 200 фунтами стерлингов, кото- рые получила в наследство. Она также могла только надеяться, что он по- зволит ей подарить драгоценности собственной дочери. В случае, если суп- руги участвовали в совместном бизнесе, муж являлся работодателем, а жена — его неоплачиваемой работницей. Вся прибыль от бизнеса, как пра- вило, оставалась в собственности мужа, на долю же супруги выпадали лишь упреки в транжирстве и мотовстве, если она вздумала что-то купить для детей. Если жена становилась вдовой, она могла претендовать лишь на третью часть имущества супруга. Женщина была лишена возможности заключать брачный контракт, поскольку закон не видел в ней ответствен- ное лицо, и даже в случае совершения преступления уголовную ответ- ственность за нее нес муж. Супруг контролировал образ жизни жены. В случае его смерти она не имела права на своих детей, если только он заранее не назначал ее их опекуншей. Единственной возможностью избавиться от невыносимого брака для женщины становился развод, обязывавший супруга обеспечить надлежащее содержание бывшей жене. Супруг леди Монтэгю это сделал при условии, что она покинет страну и тем самым лишится возможности видеться с любимой дочерью и внуками. Закон защищал женщину лишь в самом крайнем случае: если она подвергалась жесточайшим побоям, угрожавшим ее жизни, со стороны мужа, либо если лишалась им самого необходимого. В противном случае женщина не могла рассчитывать на поддержку со стороны закона. Даже если жена покидала мужа, уходила к другому избраннику, ее законный супруг был вправе вернуть ее в лоно семьи силой. В обществе прочно утвердился двойной стандарт в отношении к супру- жеской измене и разводу. То, что прощалось мужу, осуждалось и порица- лось по отношению к жене. Развод дискредитировал женщину, невзирая ни на какие обстоятельства. Известный литератор и просветитель Д. Дефо в одном из номеров журнала «Ревю» не советовал своей знакомой миссис Лизерабль покидать супруга. Он уверял, что в случае развода у нее возник- нут финансовые затруднения, а также разразится скандал, который заденет ее репутацию, а это окажется намного неприятнее, нежели совместное про- живание с ненавистным супругом.67 Женщины испытывали моральные и физические страдания не только от непосильного труда, бесправия, от различных притеснений со стороны муж- чин, несчастной семейной жизни, но и от одиночества. По подсчетам извест- ного экономиста конца XVII в. Г. Кинга, более 40% женского населения страны составляли одинокие женщины: незамужние, вдовы, а также слу- жанки. Их число (650 тыс.) почти на треть превосходило мужское населе- ние.68 Подобная диспропорция, вызванная в большей степени революциями и войнами, которые вела в те времена Англия, создавала не только серьез- ные препятствия для девушек, вступающих в брачный возраст, но и побуж- дала англичанок искать пути для зарабатывания средств к существованию. И эта «сторона медали» не прошла незамеченной мимо внимания первых
92 Т. Л. Лабутина феминисток. К слову сказать, большинство из них сами были одинокими женщинами. Себе на жизнь они зарабатывали литературным трудом. Двойной стандарт сохранялся также в образовании. Девушек не при- нимали в университет. Из их учебных программ нередко исключались латынь, история, математика и ряд других предметов. Как правило, англи- чанки в XVII в. были лишены серьезного образования. Таким образом, про- блемы образования и брака сделались определяющими в идеологической платформе раннего феминистского движения. Следует признать, что до феминисток с критикой существующих брач- ных институтов выступали отдельные мужчины. Авторы многочисленных трактатов осуждали институт брака, в котором мужчина пользуется боль- шей свободой действий, чем женщина, и в котором родители лишают своих детей права выбора супруга по любви. Они критиковали мужчин за то, что те рассматривали брак как тюремное заключение и не пытались увидеть в своей супруге компаньона и товарища. Однако авторы подобных трактатов не призывали к изменению во взаимоотношениях полов. Они лишь конста- тировали существующее положение вещей. Памфлетист Ричард Бакстер в трактате «Наставления христианина» (1678 г.) напоминал вступающим в брак девушкам: «Женщины должны ожидать многих страданий от семейной жизни. Их болезненность при вынашивании ребенка, боль при родах, сопро- вождающаяся опасностью для жизни, постоянная тревога за детей, кроме того, подчинение мужу и забота о доме превращают жизнь в тяжелую рабо- ту. Все это свидетельствует не в пользу брака для женщин».69 В противоположность сочувствующим женской доле авторам, ранние феминистки полагали, что подобная участь англичанок являлась не резуль- татом «природы», но социальной модели общества, которую можно и долж- но изменить. В этом признании заключалась решающая направленность феминистского движения XVII в. Начиная со второй половины XVII столетия англичанки стали высту- пать в защиту женского образования и писать об ограниченной роли жен- щины в семье и обществе. Они также обращались к состоятельным сооте- чественницам с просьбой оказать посильную помощь женщинам-ученьпу, чтобы те могли раскрыть свои способности и таланты в полной мере. Так впервые ранние феминистки заявили о себе. Что же представляли собой первые феминистки, каково было их соци- альное происхождение и положение? Ответы на эти вопросы дает в своей книге Г. Смит. Она насчитала в стюартовской Англии 12 феминисток, наибольшую известность среди которых приобрели герцогиня Ньюкасл, Батсуа Мейкин, Ханна Булли, Мэри Эстелл, Элизабет Элстоб, Маргарет Фокс, Афра Бен. Социальный состав феминисток был пестрым: аристо- кратки и учительницы, директора женских школ и гувернантки. Большин- ство первых феминисток принадлежало к среднему классу. Среди них были как замужние, так и одинокие женщины, бездетные и обремененные многочисленными чадами матроны. Почти все прослыли убежденными сторонницами англиканской церкви и партии тори. В своих литературных
Глава 4 93 и публицистических произведениях они поднимали проблемы, связанные с подчиненным местом женщины в обществе, ратовали за равные с мужчи- нами права на образование и брак. Всех этих литературных дам отличала, на взгляд Смит, вера в то, что женщины и мужчины равны по своим ум- ственным способностям. Они пытались изменить отношение к женскому полу не только со стороны мужчин, но и общества в целом.70 Кроме того, первые феминистки выступали против подчиненной роли женщины в семье. Они были уверены: пока женщина не станет равной мужчине в браке, она не сможет реализовать свои возможности как человек и как личность. Определяющим в формировании феминистской идеологии явилось по- нятие женщин о себе как о социальной группе, а уже затем последовала выработка взглядов, присущих ей. Феминистки были едины в мнении о том, что мужчины лишают женщин прав ради своих целей, для чего уста- навливают личную тиранию дома, в семье. В свое оправдание «сильный пол» приводил аргументы о биологических и психологических различиях и настаивал на сохранении традиционной роли женщины, ограниченной ее сексуальной и хозяйственной сферами деятельности. Признав свое уг- нетенное положение в семье и в обществе в целом, ранние феминистки перешли к требованию изменения общественных институтов таким обра- зом, чтобы общество в равной мере представляло и их интересы. Элизабет Элстоб
94 Т. Л. Лабутина 3. ПЕРВЫЕ ФЕМИНИСТКИ Говоря об идеях феминизма, нельзя не затронуть вопроса об их носи- тельницах — первых феминистках. Что они из себя представляли? Как формировалось их самосознание? Что привело этих женщин в ряды феми- нисток? Какие идеи высказывали они в своих произведениях? Разумеется, задачи исследования, а также скудность Источниковой базы о раннем фе- минизме не позволили подробно осветить биографии всех известных фе- министок. В центре нашего внимания оказались лишь некоторые из них: герцогиня Ньюкасл, Батсуа Мейкин, Ханна Вулли и Мэри Эстелл. На наш взгляд, знакомство с жизнью и творчеством этих женщин позволит в какой-то мере раскрыть процесс становления феминизма в раннебуржуаз- ной Англии. Первой женщиной, которая широко и полно рассмотрела вопрос о по- ложении женского пола в обществе, была Маргарет Кавендиш, герцогиня Ньюкасл, в девичестве Лукас (1624-1674). Она начала писать с 13 лет. Поначалу это были поэтические произведения, но спустя два года к ним прибавились пьесы, фантастика, работы по физике и философии, биогра- фии и автобиография. 15-летняя аристократка стала автором 14 произве- дений. Маргарет происходила из небогатого дворянского рода Лукасов, про- живавшего в Колчестере. В своей автобиографии она упоминала, что ее отец Томас Лукас был джентльменом, получившим титул «за заслуги», а не за деньги, как некоторые. Умер он в 1625 г., оставив вдову с двумя сыно- вьями и пятью дочерьми, младшей из которых была двухлетняя Мэги. Уп- равление домом и большим поместьем взяла в свои хрупкие руки вдова Элизабет Лукас. Позднее дочь вспоминала, что ее мать прекрасно управ- лялась с хозяйственными делами, получая от этой работы удовольствие. Семья вела замкнутый образ жизни, что не замедлило сказаться на форми- ровании характера Мэги. Она росла без сверстников и не знала тонкостей поведения в свете. «Мои братья и сестры были по большей части серьезны и малоподвижны, — вспоминала Маргарет. — Они не занимались спортом, не играли, не танцевали: их общество сделало меня такой же».71 Однако образ жизни семьи Лукасов не повлиял на теплоту отношений родствен- ников. И позднее, обзаведясь собственными семьями, дети продолжали подолгу гостить в материнском доме. Всем детям мать дала достойное образование. Сыновья обучались в университете, а дочери — дома. Впрочем, Маргарет довольно скептичес- ки отзывалась о том образовании, которое она вместе с сестрами получила в родительском доме. «У нас были различные учителя, — писала в своей “Автобиографии” Маргарет. — Они обучали пению, танцам, игре на музы- кальных инструментах, чтению, письму, рукоделию, однако мы мало что от этого приобрели, поскольку они учили скорее формально, чем по суще- ству». Чтению и письму девочек обучала пожилая учительница, которой
Глава 4 95 Маргарет была обязана своими плохим почерком и орфографией. Несмот- ря ни на что, детство у Мэги было счастливым. «Мать не заставляла меня заниматься рукоделием, считая непригодной для этого, — вспоминала она. — Я предпочитала чтение».72 Во время гражданской войны семья Лукасов поддержала роялистов и переехала в ставку короля Карла I Стюарта в Оксфорде. Маргарет загоре- лась идеей стать придворной дамой при королеве Генриетте-Марии. Бра- тья не одобряли этой затеи, однако ее намерение поддержала мать, кото- Маргарет Кавендиш, герцогиня Ньюкасл
96 Т. Л. Лабутина рая считала, что при дворе дочь сумеет найти подходящую партию для бра- ка. Став придворной дамой, Маргарет очень быстро поняла, что ее мечте покорить свет с помощью собственных красоты и остроумия не суждено сбыться. Королевский двор не замечал наивной провинциалки, которая к тому же не знала ни французского языка, ни придворного этикета, ни пра- вил светской интриги. Сопровождая королеву в Париж весной 1645 г., Маргарет познакомилась со своим будущим супругом — герцогом Ньюкаслом. Ей было в ту пору 22 года, герцогу — 51 год. Уильям Кавендиш, герцог Ньюкасл, происходил из знатного и богато- го рода. Он был наставником принца, будущего короля Карла II Стюарта. К тому времени, когда состоялась его встреча с Маргарет Лукас, он овдо- вел и на его руках осталось пятеро детей. Двор и друзья герцога немало удивились, когда он обратил свое внимание на ничем не выделявшуюся среди придворных дам небогатую девушку. Впрочем, Маргарет была не- дурна собой, молода, остроумна, да к тому же любила наряжаться в платья с глубоким декольте. И известный амурными похождениями герцог не ус- тоял перед чарами Мэги. Далеко не юный, но пылкий влюбленный еже- дневно посылал своей возлюбленной поэмы собственного сочинения, в ко- торых не уставал восхищаться ее красотой, умом и очарованием. Когда Маргарет получила семидесятую по счету поэму, она дала свое согласие на брак. Семейная жизнь супругов Ньюкасл сложилась удачно. Герцог гордил- ся не только красотой своей избранницы, но и ее литературной деятельно- стью, за что Маргарет не раз благодарила его в предисловиях к своим тру- дам. В свою очередь, она также полюбила мужа, хотя он и годился ей по возрасту в отцы. Вскоре счастливая жизнь супругов была омрачена двумя обстоятельствами. Из-за гражданской войны в Англии им пришлось поки- нуть страну и 17 лет провести в эмиграции: в Париже, Роттердаме, Ант- верпене. Лишившись доходов от своих поместий, равно как и самих владе- ний, герцог испытывал серьезные финансовые затруднения. Впрочем, его супруга легко управлялась с кредиторами, одалживала деньги, где могла, пытаясь всячески сохранить семейное благополучие. Лишь после Рестав- рации в 1660 г. династии Стюартов герцогу удалось вернуть часть своих владений, после чего материальное положение семьи упрочилось. Однако семейное счастье не было полным из-за неспособности Маргарет родить ребенка. И если это обстоятельство не очень-то беспокоило герцога, ус- певшего в первом браке стать многодетным отцом, то его супруга приняла подобное известие близко к сердцу. У нее началась ипохондрия, справить- ся с которой помогли лишь литературные занятия. В отличие от большинства пишущих женщин, Маргарет занялась ли- тературной деятельностью не ради того, чтобы заработать средства на про- питание, но чтобы занять свое время. Литературные дамы в ту пору в Анг- лии были еще редкостью. Исключение составляли авторы религиозных трактатов, во множестве появившихся в годы революции. «Женщины пи- шут редко, — признавала герцогиня Ньюкасл, — что выглядит странным,
Глава 4 97 необычным, фантастичным... и до некоторой степени смешным». И далее, как бы в свое оправдание, она заявляла: «Верно, что прядение с помощью рук более подходит нашему полу, нежели изучение или создание поэзии, которая является тем же прядением, но с помощью мозга. Если я не искус- на в первом, быть может, преуспею в последнем?»73 Заметным вкладом герцогини Ньюкасл в феминистскую мысль было то, что она одной из первых в истории страны начала акцентировать вни- мание на проблеме деления общества по признакам пола. Всякий раз она подчеркивала, что является женщиной и выражает интересы себе подоб- ных. Герцогиня признавала тот факт, что мужчины обратили женщин в рабство и это отразилось на духовном и умственном развитии последних. «Хотя мы от природы так же умны и понятливы, как мужчины, — писала она, — однако если бы посещали школы и улучшали свое образование, то смогли бы воспользоваться его плодами».74 Ей представлялось неспра- ведливым такое положение, при котором мужчина получал удовольствие от жизни, женщина же — одни страдания, поскольку являлась «рабыней настроений, пороков, слабостей или прихотей» своего «господина». Гер- цогиня возмущалась тем, что мужчины лишали женщин возможности занять достойное место в обществе или обрести желаемую профессию. В «Предисловии к читателю» (1655 г.) герцогиня описывала женскую и мужскую сферы деятельности: «Мужчин и женщин можно сравнить с солнцем и луной в соответствии с Писанием, которое гласит, что Бог соз- дал два света: один для дня, другой — для ночи. Поэтому мужчина дол- жен руководить государством, а женщина — домом и семьей... Луна не имеет силы, а также света знаний, но получает все это от солнца, то есть от мужчин. Поэтому мы, женщины, не являемся математиками, логика- ми; среди нас нет остроумных поэтов, блестящих ораторов, прирожден- ных педагогов, редки химики, музыканты, портретисты. Поэтому мы не являемся навигаторами, архитекторами, исследователями точных наук, умелыми мастеровыми. Поэтому мы не солдаты, не политики, не дипло- маты и не государственные деятели».75 Герцогиня предлагала своим соотечественницам объединиться, что- бы стать такими же свободными, счастливыми и знаменитыми, какими являются многие мужчины. Существующее положение женщин, при ко- тором они загружены сверх меры работой, страдают от физической боли при родах, бесправны и не имеют возможности для отдыха и развлече- ний, представлялось ей нестерпимым. Между тем, мужчины владеют всем: богатством, славой, властью, удовольствиями, досугом. Они несозна- тельны и жестоки по отношению к женскому полу и стараются «лишить нас любой свободы и запереть в своих домах или постелях, как в могиле». Истина такова, констатировала герцогиня в трактате «Речь женщины», что женщины живут, «подобно олухам, трудятся, как животные, и уми- рают, как черви».76 Литературная деятельность приносила герцогине большое моральное удовлетворение. Она была счастлива оттого, что супруг восхищался ее та- 7 Зак. 4451
98 Т. Л. Лабутина лантом, поощрял интеллектуальные начинания. Кроме того, герцог тратил немало средств на приобретение книг для своей обожаемой супруги, а так- же на издание ее собственных трудов. Между тем, подобных восторгов гер- цога не разделяло великосветское общество. Очень скоро писательницу окрестили «сумасшедшей Мэги». Супруга известного дипломата и просве- тителя У. Темпля Дороти Осборн писала: «Уверена, что бедная женщина немного не в себе. Она не казалась бы столь комичной, если бы не начала писать книги». Знаменитый мемуарист XVII в. С. Пипс рассказывал о том, как однажды герцогиня вознамерилась посетить Королевское общество (Академию наук Англии. — Т. Л.). Эта весть вызвала настоящий переполох среди его членов. Многие ученые сочли дурным прецедентом допустить женщину в Академию. Когда же наступил назначенный для визита час, то залы заполнились толпами зевак, пришедших поглазеть на герцогиню.77 Весьма нелицеприятно высказалась о герцогине Ньюкасл жена другого известного мемуариста Дж. Эвелина. С одной стороны, леди Эвелин при- водили в восхищение изящная фигура герцогини и ее умение скрывать свой возраст, с другой — раздражали ее нелепые, с глубоким декольте наряды и снисходительные поклоны окружающим. Речь герцогини представ- лялась леди Эвелин «легкомысленной, пустой, эксцентричной, бессвяз- ной, сопровождавшейся бессмысленными заклинаниями и циничными за- мечаниями».78 Вряд ли леди Эвелин была объективна, когда давала подобную характеристику герцогине Ньюкасл. Скорее всего, в ней говорила обычная женская зависть к той, которая выделялась в обществе не только красотой, титулом, богатством, любящим мужем, но представляла собой незаурядную, талантливую, самодостаточную личность. А этим, судя по всему, могла по- хвастаться далеко не каждая аристократка. Последние годы жизни герцогиня вместе с мужем провела в уедине- нии в одном из его родовых поместий. Герцогу суждено было пережить обо- жаемую супругу, скончавшуюся в расцвете творческих сил. После нее ос- талось 12 томов произведений, среди которых было немало философских трактатов («Взгляды на философию и физику», «Основы натурфилософии» и др.). И хотя у герцогини отсутствовала четкая система научных взгля- дов, ее труды свидетельствовали о большом творческом потенциале и не- заурядных способностях их автора. Среди ранних феминисток аристократки встречались редко. Более типичным для них был пример женщины из среднего класса, одинокой и потому вынужденной зарабатывать себе на жизнь литературным трудом. К числу таких женщин принадлежала Ханна Вулли. Она родилась в 1622 г. в семье, где мать и старшие сестры получили кое-какие медицин- ские знания. Рано лишившись родителей, Ханна избрала своей профес- сией учительский труд. Способности к преподаванию у нее подметила ее учительница, которая обучила девушку искусству кулинарии и консер- вирования. В 15 лет Ханна сама стала учительницей. Она немного знала итальянский, умела неплохо петь, танцевать и музицировать. Всему это- му она обучала своих учениц. Через два года Ханна устроилась гувернант-
Глава 4 99 кой в дом одной знатной дамы. Читая пьесы своей хозяйке, она обучилась французскому языку. Пребывание в доме аристократки позволило Ханне освоить также этикет и манеры светского поведения. В 24 года она выш- ла замуж за школьного учителя из Эссекса. Муж был старше ее на 10 лет и окончил Кембриджский университет, хотя происходил из небогатой и незнатной семьи. В 1653 г. супруги открыли женскую школу в графстве Хэкни, что севернее Лондона. Ханна занялась преподаванием. А в 1661 г. она издала за свой счет первую книгу «Справочник для леди», в которой приводила медицинские и кулинарные рецепты, а также давала советы по ведению домашнего хозяйства. Радость молодой женщины от издания книги была омрачена внезапной смертью мужа, последовавшей через месяц. Став вдовой, Ханна задумалась над тем, как прокормить себя и детей. Заработка учительницы для этого явно не хватало. И тогда она начала писать кулинарные книги и пособия по домоводству. Из пяти книг лишь одна, изданная в 1664 г., принесла ей неплохой доход. В 1666 г. Ханна переселилась в Вестминстер, где вторично вышла замуж. Ее но- вым избранником стал 45-летний вдовец Фрэнсис Челлинор. Однако и этот брак продлился недолго: спустя три года Ханна вновь овдовела. На ее руках осталось шестеро детей, которых предстояло вывести в люди. Ханна опять берется за перо. На этот раз ее книги «Будуар короле- вы» и «Дамский собеседник» сделались популярными и даже были пере- ведены на немецкий язык. Первая из них выдержала до конца XVII столе- тия 11 изданий, став самой известной книгой X. Вулли. Поскольку на долю X. Вулли выпала нелегкая ноша содержать своим трудом семью, это обстоятельство заставило ее по-новому взглянуть на участь женщины в обществе. Она сетовала на ограниченность возмож- ностей женщин в деле реализации своих способностей, а также восхища- лась теми из них, которые сумели эти ограничения преодолеть и овладе- ли науками. Ханна считала, что природа разделила человечество на два пола отнюдь не по интеллекту. Она была убеждена, что жизнь женщины окажется бесполезно прожитой, если она будет заниматься лишь приго- товлением пищи, уборкой дома и уходом за детьми. Женщина просто обя- зана получить образование. В предисловии к книге «Дамский собесед- ник» Вулли писала: «Право на образование женщин, как правило, повсю- ду игнорируется, но с этим нельзя мириться. Большинство людей в наш развращенный век (речь шла о периоде Реставрации, известном падени- ем нравов в обществе. — Т.Л.) считают женщину достаточно образован- ной, если только она в состоянии отличить постель собственного мужа от постели его друзей. Конечно, мужчины не могут похвастаться столь возвышенной душой, как мы, — продолжала Ханна, — но они в состоя- нии совершенствовать себя с помощью хорошего образования. Однако напрасно они думают, что мы рождены на свет лишь для продолжения рода и для того, чтобы ухаживать за детьми. Если мужчины предоставят нам ту же литературу, какой пользуются сами, то вскоре смогут убедить- ся, что наш разум столь же совершенен, что и тело. Из этого я делаю
100 Т. Л. Лабутина заключение: нас лишают знаний потому, что наш разум может соперни- чать с разумом нашего господина». Ханна подчеркивала, что отнюдь не призывает «вселять мятежный дух в кровь женщин» и что она не против их вступления в брак, в особенности, если при этом женщины любят и любимы своими законными, хотя и занимающими господствующее поло- жение мужьями. Ханна лишь сожалела по поводу того, что многие роди- тели недооценивали пользу образования для дочерей, а больше пеклись о сыновьях, отправляя их в университеты, где те «вместо того, чтобы за- полнять знаниями свои пустые головы, приобретали лишь дурные на- клонности».79 Ханна советовала девушкам изучать латынь, полагая, что ее знание позволит им читать и говорить на хорошем английском языке, а также свободно и элегантно вести беседу. Она считала, что необходи- мо знать и современные языки — французский и итальянский, чтобы не чувствовать себя «неуютно», отправляясь в путешествие за рубеж. Кни- га Вулли «Дамский собеседник» явилась, по признанию ученых, образ- цом феминистской литературы XVII в.80 Последние годы своей жизни Ханна Вулли провела в доме сына Ри- чарда, который, как и его отец, являлся стипендиатом Королевского кол- леджа в Кембриджском университете. Точная дата ее смерти неизвест- на, предполагают, что она скончалась в 1675 г. Хотя творческое насле- дие Вулли не отличалось такой полнотой и разносторонностью, как у герцогини Ньюкасл, тем не менее оно также оставило свой след в исто- рии раннего феминистского движения. Не случайно, что имя этой жен- щины, одной из немногих среди англичанок XVII в., было занесено бла- годарными потомками в «Словарь национальной биографии». В числе ранних феминисток первой активной защитницей женского образования стала Батсуа Мейкин, в девичестве Пелл. Она родилась в се- мье священника в Суссексе. Ее брат — известный ученый-математик и лингвист Джон Пелл преподавал у дочерей короля Карла I. Большую роль он сыграл и в образовании своей сестры. Батсуа не отличалась красотой. Однако грубоватые черты лица, небольшие глаза и резкие движения де- вушки вполне гармонировали с ее сильным характером. Всю свою жизнь она посвятила преподавательской деятельности. С 1642 по 1650 гг. была гувернанткой у дочери Карла I — принцессы Елизаветы. Под руководством Батсуа принцесса обучилась чтению, письму, а также иностранным язы- кам. После внезапной кончины принцессы в 1650 г. ее гувернантка лишилась места. Однако Батсуа продолжала давать частные уроки, пока не надумала открыть собственную школу в Тотнам-Хай-Кросс. В 1673 г. она опублико- вала быстро ставшую известной книгу «Очерк о том, как восстановить прежнее образование леди в области религии, манер, искусств и языков». В ней Батсуа отстаивала концепцию о необходимости более серьезного об- разования для женщин. Нельзя сказать, чтобы ее книга основывалась на оригинальных идеях. Большое влияние на ее взгляды относительно жен- ского образования оказали труды ученого-лингвиста из Голландии Анны Ван Шурман, с которой Мейкин долгое время находилась в переписке.
Глава 4 101 Анна Ван Шурман по настоянию отца посвятила свою жизнь изуче- нию языков, искусств и философии. После смерти родителей она посе- лилась в коммуне Жана Лабади — «лабадистов», которые напоминали квакеров. Известный квакер У. Пенн как-то посетил братство лабадис- тов в Дании, чтобы составить представление об их жизни «в любви и согласии». Лабадисты называли друг друга «братьями» и «сестрами», сообща трудились и жили в безбрачии. В 1638 г. Анна Ван Шурман из- дала на латыни книгу «Образованная дама» в форме писем к мужчине, который давал ей книги для прочтения, но при этом считал, что далеко Батсуа Мейкин
102 Т. Л. Лабутина не все женщины нуждаются в образовании. Анна полагала недостаточ- ным для женщины оставаться всего лишь «самым прекрасным украше- нием на свете». На ее взгляд, «к игле и ножницам» женщин привязыва- ет только обычай. «Не может быть, чтобы души, способные на многое, были ограничены узкими рамками общественных заблуждений», — пи- сала Ван Шурман. Она ссылалась на утверждение Аристотеля о том, что стремление к знаниям естественно для всех разумных существ. Вместе с тем, она не настаивала на возвышении женщин над мужским полом и не выступала против их естественных и первичных обязаннос- тей. Более того, она даже соглашалась с тем, что женское образование должно быть умеренным. Трактат Анны Ван Шурман был переведен в 1646 г. на французский язык, а в 1659 г. — на английский. Переводчи- цей трактата в Англии стала Батсуа Мейкин. Другим известным ученым, взгляды которого оказали весомое влия- ние на Мейкин, был Ян Коменский. В своей знаменитой «Дидактике» уче- ный предлагал создание общественных школ для мальчиков и девочек. Он считал, что ум девочек не только равноценен, но порой и превосходит ин- теллект мальчиков. Мейкин во многом была согласна с теорией Яна Коменского, когда излагала собственную концепцию. В предисловии к книге, адресован- ной «благонравным леди» и посвященной старшей дочери Якова II — принцессе Марии, она писала: «Варварский обычай унижать женщину настолько распространился в нашей стране, что все уверовали в то, что женщина не обладает таким же разумом, как мужчина, и не способна его совершенствовать с помощью образования, как это делает он... При- нято считать, что образованная женщина, подобно комете на небе, при- носит несчастье, где бы она ни появилась. Предлагать женщинам огра- ниченное образование значит дискредитировать Божьи помыслы».81 И далее Батсуа высказывала свои аргументы в пользу женского образо- вания. «Я убеждена, — писала она, — что девушек прежде всего следу- ет обучать искусствам и языкам, освоив которые, многие из них смогут достичь больших высот в освоении знаний и наук. Образованные леди добьются для себя очень быстро больших преимуществ. Они встретят в обществе признание, уважение, станут счастливыми, и нация от этого только выиграет». Батсуа Мейкин хорошо понимала, что в существую- щем «безнравственном веке», когда не только знания, но сама доброде- тель не ценится, ее проект вряд ли найдет применение. И все же она была убеждена в том, что открывшиеся для обучения юных леди школы заставят мужчин «устыдиться своего невежества». Для Мейкин главная цель образования сводилась к формированию характера воспитанниц на религиозных принципах, хотя это отнюдь не сводилось к изучению одной лишь религии. Вместе с тем, она не видела возможностей для реализации своих планов в условиях «распущенного века», когда пределом женской образованности считалось умение танце- вать, пользоваться косметикой, укладывать волосы, облачаться в «легко-
Глава 4 103 мысленные наряды», которые только искажали действительное представ- ление об их владелицах. По признанию британской исследовательницы Дж. Камм, Батсуа Мейкин являлась «убежденной феминисткой». Она считала свою книгу «оружием», с помощью которого женщины смогут защитить себя от мужчин. В то же время Мейкин отнюдь не настаивала на превосходстве женщин над муж- чинами, так как опасалась, что подобное положение приведет к разруше- нию существующих порядков в обществе.82 Наиболее полно идеи раннего феминизма нашли свое выражение в творчестве самой яркой его представительницы — Мэри Эстелл. Она была, на взгляд Р. Перри, первой писательницей, для которой идеи фе- минизма оказались в центре аналитического осмысления.83 Ее творчес- кое наследие составили 6 книг, несколько пространных памфлетов и том переписки с философом Джоном Норрисом. Большую часть книг Эстелл посвятила женской аудитории. Она писала о необходимости открытия женских колледжей, давала советы, как развивать свой интеллект с по- мощью философских знаний, рассматривала проблему неравенства парт- неров в браке. Подобно большинству мыслителей своей эпохи, Мэри Эстелл проявляла активный интерес к политике. Ее собственные поли- тические пристрастия напоминали торийские: любовь к порядку, абсо- лютная преданность дому Стюартов, вера в картезианский рационализм и преданность англиканской церкви. Эстелл принимала активное участие в политических дискуссиях, в которых обсуждались права подданных и прерогатива власти. В своих работах она цитировала как классиков — Платона, Вергилия, Аврелия, Маркуса, так и современных политических писателей — Т. Гоббса, Дж. Локка, Д. Дефо, Д’Авенанта. По своим зна- ниям и таланту Эстелл превзошла всех других женщин, бравшихся за перо в XVII в. При этом стиль ее работ отличали аргументация, остроумие и изя- щество. Мэри Эстелл (1666-1731) происходила из рода джентри. Ее отец Пи- тер Эстелл был торговцем углем в Ньюкасле. Подобный род занятий в ту пору, когда углем топились не только Англия, но и пол-Европы, считался прибыльным и почетным. Вдобавок отец являлся совладельцем четырех судов. Мать Мэри также происходила из богатой семьи торговцев углем. Дом, в котором прошло детство Мэри, был большим, обставленным доб- ротной мебелью. Семью обслуживали слуги, однако и Мэри не сидела без работы. Вместе с матерью она пекла хлеб, стирала белье, чинила одежду, варила пиво и, подобно большинству стюартовских женщин, много времени проводила за рукоделием. С раннего детства она хорошо усвоила Библию и молитвенник. Любила посещать библиотеку при церк- ви, которая насчитывала до сотни томов различных книг. Мэри нрави- лось читать произведения Джона Мильтона. Ее образованием с 8 лет занимался дядя — священнослужитель, просвещенный для своего вре- мени человек. Он читал своей племяннице поэмы и книги по истории Англии.
104 Т. Л. Лабутина В одном из будущих своих трактатов «Христианская религия» Эстелл напишет: «Большинство, если не все безрассудства и пороки, которые проявляются в женщинах, проистекают оттого, что они слишком много внимания уделяют суждениям других людей и слишком мало своим соб- ственным. Между тем, Бог требует, чтобы мы судили обо всем самостоя- тельно».84 К подобному заключению Мэри пришла на основе собственно- го опыта. В 12 лет она лишилась отца, ее семья оказалась в стесненном Портрет ученой дамы конца XVII в. работы Ж. Дюбоска (так могла выглядеть Мэри Эстелл)
Глава 4 105 положении. На мать обрушились многочисленные кредиторы. Несчаст- ная девушка чувствовала себя одинокой и мечтала о том, чтобы уйти в монастырь. Однако она не могла оставить мать и младшего брата. Вскоре ее осеняет идея поселиться в Лондоне, чтобы заняться там литератур- ным ремеслом: у Мэри был уже небольшой опыт по части написания поэм. В случае неудачи она предполагала заняться преподаванием или поступить в богатую семью на должность гувернантки. Лондон — центр культуры и образования притягивал Эстелл как магнит. И после смерти матери в 1684 г. она отправляется в путь. Поначалу Мэри останавлива- ется в предместье Лондона, в Челси, небольшом респектабельном город- ке, который любили посещать знатные особы и литераторы. Несколько открывшихся женских пансионов сулили работу, и Эстелл решает посе- литься в Челси, тем более что городок располагался всего в получасе езды от столицы. Мэри Эстелл стала знаменитой писательницей еще при жизни. Первой книгой, которая принесла ей известность, было «Серьезно предложение дамам относительно их продвижения в важных занятиях», опубликован- ное в 1694 г. В ней Эстелл предлагала создать женские колледжи по типу монастыря. Она приглашала знатных дам и их дочерей поселиться в кол- ледже, где можно было бы изучать всевозможные науки, а также больше времени уделять молитвам. «Ежедневно часть времени вы будете посвя- щать Богу в молитвах и на проповедях, — обращалась Мэри к своим по- тенциальным ученицам. — Остальные часы займетесь благотворитель- ностью, а также своим образованием либо обучением других».85 Эстелл считала необходимым развивать умственные способности женщин. «Бог дал женщинам, как и мужчинам, разумные души, так почему же они не должны их совершенствовать? — вопрошала она. — И разве не жестоко со стороны мужчин лишать женщину знаний?» Развитию интеллекта женщин Эстелл придавала первоочередное значение. Она считала, что женщина гордится своей красотой или состоянием только потому, что более ценного у нее ничего нет. Она упрекала женщин за то, что те по- зволяли мужчинам обо всем за себя думать. «Мы ценим их слишком вы- соко, а себя слишком низко, если допускаем судить о нас по их разуме- нию, а не по нашим заслугам, — писала Эстелл. — Но если мы способны трезво судить о нарядах, интригах, деньгах, то почему не о более серьез- ных материях?»86 Эстелл считала женщин способными и не желала, что- бы их унижали, обвиняя в слабости или фривольности. Все недостатки слабого пола она объясняла отсутствием образования. «Разве не смеш- но, если женщина считает себя значительнее и лучше своей соседки толь- ко потому, что имеет большее состояние или более искусного портного или модистку?» — вопрошала Эстелл. Она считала, что пренебрежение к образованию приводит к порокам.87 Только занявшись самообразовани- ем, чтением серьезных философских работ (Декарта, Мальбранша и др.), а не пошлых французских романов, можно добиться самоутверждения, считала Эстелл.
106 Т. Л. Лабутина Одну из причин недостатка женской образованности Эстелл усматри- вала в демографической ситуации, сложившейся в стране. В результате войн Аугсбургской лиги (1689-1697 гг.) и за Испанское наследство (1701- 1713 гг.), а также эмиграции в колонии Нового света, мужское население страны стало заметно уступать по своей численности женскому. Этим объяснялось стремление многих женщин как можно быстрее выйти замуж. Поэтому женщины, в особенности представительницы среднего класса, мало заботились о развитии интеллекта, а больше внимания уделяли своей внешности. Отсюда во многом и проистекало, на взгляд Эстелл, пренебрежение к женской образованности в обществе. Большое влияние на формирование взглядов Эстелл оказали работы французов Жака Дюбоска и Пулена Делабарра. Книга Жака Дюбоска «Великолепная женщина» появилась в Англии в 1692 г. В ней автор подни- мал различные вопросы, связанные с женской тематикой. Более ощутимое влияние на формирование феминистских взглядов Эстелл оказали работы Пулена Делабарра. В 1671-1673 гг. Делабарр издал две книги: «Об образо- вании женщин» и «О равенстве двух полов», которые через несколько лет были переведены и изданы в Англии. Обе книги отличались ярко выражен- ной феминистской направленностью. Пулен Делабарр считал, что не суще- ствует подтверждения в недостатке умственных способностей у женщин. Скорее всего, они просто не до конца раскрыты, как это нередко бывает и у необразованных мужчин. Ученый утверждал, что в оба пола заложены оди- наковые способности, но женщины лишены возможностей для их раскры- тия. Им не дают читать ничего, кроме религиозных трактатов или романов. Ученый настаивал на предоставлении женщинам такого же образования, какое получают мужчины. Он заявлял: «Оба пола равны, то есть можно счи- тать, что... женщины так же знатны, совершенны и способны, как и мужчи- ны». Те люди, которые не желают мириться с этой истиной, невежественны и полны предрассудков. Некоторые из них требуют лишить женщин образо- вания, отстранить их от управления и должностей, ссылаясь на «божествен- ное Провидение и мудрость мужчин». Иные мужчины иронизируют по пово- ду образованных женщин и их способностей, заявляя, что им будет приятно видеть леди на профессорской кафедре, читающими лекции по риторике или медицине, марширующими по улицам в сопровождении офицеров и сержан- тов, приводящими в исполнение законы, играющими роль советников, вы- ступающими перед судьями в суде в качестве адвокатов, возглавляющими армии, участвующими в военных баталиях, беседующими и выступающими перед главами государств в качестве послов. Однако Пулен Делабарр не разделял скепсиса представителей сильного пола. Он был глубоко убежден в том, что подобная практика будет удивительна только поначалу, в силу своей новизны. Но поскольку в государстве существуют различные должно- сти, какие-то из них вполне могут занять женщины. «И разве не менее уди- вительно видеть женщину, восседающую на королевском троне, нежели на корабле?» — заключал Пулен Делабарр.88 Он не сомневался в том, что жен- щинам от природы даны равные с мужчинами способности и потому они
Глава 4 107 вправе обучаться в университетах и приобретать профессии докторов бого- словия, медицины и юриспруденции. Однако это возможно лишь в том слу- чае, если женщины предпримут решительные шаги и добьются равных с мужчинами прав на образование. Только тогда они смогут конкурировать с ними в любой профессии. Пулен Делабарр предлагал учебную программу для обучения женщин, которая включала в себя науку и медицину, матема- тику и астрономию, закон и географию, историю и философию. Он защищал также право женщин обучаться в университетах, чтобы впоследствии они сами могли преподавать.89 Первая книга Эстелл, во многом написанная под влиянием француз- ских коллег, вызвала живую полемику в обществе. Отзывы о ней сохрани- лись в частной переписке, журналах, книгах современников. Дж. Эвелин назвал ее «грандиозной». Дефо был очарован произведением и даже поза- имствовал его главную идею для раздела о «женских академиях» в своей книге «Очерк о проектах». Р. Стиль включил более сотни страниц из кни- ги Эстелл в свою «Библиотеку леди», не опасаясь, что будет обвинен в пла- гиате. Наконец, С. Ричардсон, создавая образ своей Клариссы — первой настоящей героини женской беллетристики, придал ей те же остроумие, религиозность и элегантность, которые были присущи самой Эстелл. Огромное впечатление книга оказала на тех, кому посвящалась — на англичанок. Юные леди из пансионов, жены и дочери купцов, промышлен- ников, книготорговцев читали и детально, по пунктам, разбирали содер- жание произведения Эстелл. Феминистские последовательницы Эстелл — Дж. Дрейк, Д. Мэшем, Э. Томас, М. Чадлей, Э. Элстоб, М. Монтэгю — воодушевились от ее книги. Они увидели в самих себе «невоспринимае- мый и угнетаемый класс в обществе». Пример Эстелл во многом изменил их собственную жизнь. Они почувствовали себя мыслителями и писатель- ницами. Влияние книги Эстелл сохранилось и в последующем столетии. Поклонницами идей Эстелл становились не только ее соотечественницы, но и француженки. Так, мадам Скадери и Дасьер, ознакомившись с книгой Эстелл, взялись за ее перевод на французский язык, настолько они были очарованы этим произведением. Эстелл продолжала жить в Челси. Она вела скромный образ жизни. Питалась хлебом, сыром и овощами. Все ее помыслы были направлены на создание женского колледжа по типу монастыря, но со светским образова- нием. Она хотела, чтобы этот колледж стал не просто школой, но домом и местом для «религиозного уединения» — молитв. Эстелл полагала, что монастырская жизнь улучшит природные качества женщин. Ведь философ- ское пренебрежение к материальным благам всегда располагает к религиоз- ным медитациям и интеллектуальным изысканиям. Свой колледж Эстелл предназначала не только для обучения девушек классическим языкам, но и для того, чтобы они научились думать, размышлять о духовных материях. А это, в свою очередь, позволило бы им занять достойное место'в обществе. Проект Эстелл так и не был претворен в жизнь. Поначалу им заинтере- совалась царствующая королева Анна Стюарт. Она даже пообещала выде-
108 Т. Л. Лабутина лить 10 тыс. фунтов стерлингов на обустройство колледжа. Однако вскоре королева переменила свое решение под влиянием епископа Бернета, кото- рый предостерег ее, заявив, что в подобном закрытом учреждении, как жен- ский колледж, может укрепить свои позиции католическая церковь. Пока решался вопрос о судьбе женского колледжа, Мэри Эстелл занима- лась литературным творчеством. Спустя три года после выхода первой книги она издала еще две: «Серьезное предложение леди» (1697 г.) и «Письма, каса- ющиеся любви к Богу» (1695 г.). «Письма...» явились результатом переписки Мэри с философом Дж. Норрисом. Эстелл не переставала интересоваться философией на протяжении всей своей жизни. Труды Дж. Локка ей представ- лялись менее убедительными, нежели работы «кембриджского платоника» Норриса. Читая его «Рассуждения», Эстелл нашла в них ряд спорных, на ее взгляд, моментов, по поводу которых и написала автору. Норрис ответил на ее письмо, выразив при этом удивление, оттого что ему писала женщина. Завя- залась переписка, которая впоследствии и была опубликована Эстелл. В 1700 г. Эстелл издала свою новую, четвертую по счету книгу, которая затронула не только женскую аудиторию, но и всю читающую публику. Кни- га «Некоторые размышления о браке» стала поистине настоящим шедевром ранней феминистской мысли. Написать это произведение Эстелл побудила история, приключившаяся с герцогиней Гортензией Мазорини. Эта моло- дая аристократка не выдержала притеснений и домогательств со стороны своего престарелого супруга и попыталась добиться развода. Католическая церковь, прихожанкой которой она была, воспротивилась этому, и тогда бед- ная женщина стала подумывать о самоубийстве. Король Карл II приблизил герцогиню Мазорини к своему двору, чем и спас ее от ревности и жестокого обращения супруга. Благодаря своей природной красоте, живости ума и ве- селому нраву герцогиня сделалась известной придворной дамой. Получившая широкую известность история с герцогиней и послужила основанием для серьезного анализа положения англичанки в браке, предпри- нятого Эстелл. Она возмущалась тем, что женщина, вступая в брак, попадает в полную зависимость от супруга — своего «господина»: «Впрягаться в ярмо на всю жизнь с непривлекательным человеком, у которого к тому же неприят- ный характер; соглашаться со всем, что он делает или говорит; быть привя- занной к нему не по разуму, а по его воле; лишать себя любых желаний только ради удовольствия или прихоти хозяина и господина, глупые поступки кото- рого благоразумная женщина не в силах предотвратить и не может не испол- нить его приказаний — это страдания, и судить о них могут только те, кто их пережил».90 Она полагала, что плохой брак ограничивал, изолировал и подав- лял женщину. Вместе с тем Эстелл признавала, что не все браки бывают пло- хими, но даже они не должны становиться предметом мечтаний женщин. Граж- данский долг и нужды общества требуют от женщины расширения границ ее домашнего мирка. Эстелл приходила к заключению: замужняя женщина долж- на готовить себя к жизни, полной самоограничений, смирения и подчинения, а потому она нуждалась в большом запасе христианского терпения. Книга Эстелл о браке сделалась необычайно популярной, за год выдержав три издания.
Глава 4 109 Заметим, что литературная деятельность Эстелл не ограничивалась чис- то феминистскими сюжетами. В 1703-1709 гг. она активно включилась в партийную полемику и публичные дебаты по вопросу о политической и рели- гиозной терпимости. Она написала ряд памфлетов, в которых полемизирова- ла со своими политическими оппонентами — Д. Дефо, Дж. Локком, графом Шефтсбери. Убежденная сторонница партии тори, Эстелл высмеивала клуб «Кит-Кэт», членами которого были известные виги: лорд Сомерс, Р. Стиль, Дж. Аддисон, епископ Ходли. Она упрекала их в том, что они «тратят уйму денег на экстравагантности», колотят своих кредиторов, соблазняют доброде- тельных женщин. В свою очередь, литераторы-виги сделали Эстелл объектом своей сатиры. В журнале «Тэтлер» они окрестили ее «эксцентричной старой девой» и «чудачкой». Однако, несмотря на критику вигов, политические трак- таты Эстелл, а также ее активная позиция в «памфлетной войне», развернув- шейся в первое десятилетие XVIII в., принесли ей общественное признание. Она стала заметной фигурой. О ней заговорили в столичных салонах. Толпы почитателей устремились к ее дому в Челси. Чтобы избавиться от назойли- вых визитеров, Эстелл представлялась служанкой и, высунувшись из окна квартиры на втором этаже, кричала им, что ее хозяйки нет дома. Последней книгой Эстелл стало ее пространное исследование фило- софских взглядов графа Шефтсбери, изданное в 1709 г. Вскоре врачи об- наружили у нее катаракту. О дальнейшей литературной деятельности не могло быть и речи. И тогда Мэри решила обратиться к делу своей жизни — созданию женской школы в Челси. Финансовую поддержку этого предпри- ятия обеспечили ее богатые приятельницы — леди Кэтрин Джонс, Элиза- бет Хастингс и Энн Ковентри. И в 1709 г. школа для дочерей ветеранов Королевского госпиталя была наконец-то открыта. Школа в Челси просу- ществовала вплоть до 1862 г. Став директором школы, Эстелл смогла наконец-то купить для себя не- большой уютный домик. Служанка помогала наводить в нем порядок, а так- Королевский госпиталь в Челси, в одном из зданий которого расположилась женская школа Мэри Эстелл
110 Т. Л. Лабутина же ходила в лавку за провизией. Жалованье Эстелл составляло 90 фунтов стерлингов (сумма, немногим превосходившая заработок квалифицирован- ного рабочего), но его было явно недостаточно для дамы ее положения. Однако Мэри привыкла обходиться малым. Лишенная возможности зани- маться любимым делом — литературным творчеством, она много читала, совершала длительные прогулки по окрестностям города, посещала церков- ные службы и принимала редких посетителей у себя дома. Иногда отправля- лась по делам в Лондон. Если не было попутчиков для совместного найма экипажа, отправлялась в столицу пешком. Нанять извозчика самой было для нее непозволительной роскошью: на деньги, затраченные на проезд, можно было купить 2 фунта масла, или 4 фунта сыра, или полтора бушеля угля. Работа в школе не отвлекала ее от нового замысла — написания крат- кого учебника по натурфилософии для женщин. Однако этой идее не удалось осуществиться. Внезапно на Эстелл обрушилось тяжелое горе: врачи обнару- жили у нее рак груди. Она мужественно перенесла тяжелую, без наркоза, опе- рацию, но усилия врачей оказались тщетными. 11 мая 1731 г. Мэри Эстелл скончалась. Ее отпевали в церкви Челси. На траурной церемонии присут- ствовали лишь близкая приятельница К. Джонс, да несколько слуг. Газета «Дейли Джорнал» поместила о кончине Эстелл небольшой некролог. Вско- Элизабет Хастингс
Глава 4 111 ре о ней все забыли. Мэри Эстелл никогда не была замужем и не имела детей. После ее смерти никто не удосужился собрать ее книги и рукописи, а потому многие ее труды вообще не дошли до потомков, либо осели в частных архивах. Идеи раннего феминизма возродились в Англии очень скоро. Спус- тя десять лет после смерти Мэри Эстелл о ее книгах вновь заговорили. Литераторы от Дефо до Ричардсона использовали труды Эстелл для со- здания в своих произведениях образов независимых и неординарных женщин. Французский ученый Г. Ледук прослеживал влияние ее идей в творчестве С. Джонсона, Р. Стиля, С. Скотта и других литераторов.91 На взгляд Р. Перри, писательницы Джейн Остен, Шарлотта Бронте и Вирджиния Вульф также опирались на произведения Мэри Эстелл — «новой женщины» и самодостаточной натуры.92 Обращаясь к произведениям первых феминисток, убеждаемся, что наи- более ярко и полно идеи раннего феминизма проявились в их высказыва- ниях о женском образовании и браке. 4. ВЗГЛЯДЫ ФЕМИНИСТОК НА ОБРАЗОВАНИЕ И БРАК Ранние феминистки признавали не только недостаточную степень обра- зованности англичанок, но и существенные различия в уровне образования двух полов. В своем посвящении университетам Англии герцогиня Ньюкасл обращалась к «самым известным высокообразованным господам» со следу- ющими словами: «Я представляю вам свой философский трактат не для того, чтобы в чем-то поучать профессоров или студентов, а с тем, чтобы без при- крас показать, как наш пол уподобляется дурочкам, когда посвящает все свое время чисто женским занятиям. Мы не считаем возможным обладать знаниями, поскольку полагаем, что мыслить и рассуждать в состоянии толь- ко мужчины».93 Герцогиня подчеркивала, что хорошее образование дается женщинам редко. Подобно птицам в клетках, они заперты в домах мужей и лишены возможности учиться. В результате женщины исключаются из всех видов правления, поскольку они не имели прежде опыта участия в какой-либо общественной деятельности, их советы игнорируются и высмеиваются. И все это происходит из-за недостаточного внимания к женскому обра- зованию, — заключала герцогиня. Ранние феминистки последовательно отстаивали право женщин на образование. Б. Мейкин связывала образование женщин с судьбой их де- тей, а значит, с судьбой будущего поколения англичан. «Если сейчас не открыть достаточного количества школ для обучения леди, то как будет развиваться сле- дующее поколение граждан?» — вопрошала она. На взгляд Мейкин, образова- ние принесет не только удовлетворение женскому полу, нои выгоду для всей нации. Она идеализировала женское образование эпохи Возрождения,
112 Т, Л. Лабутина которое породило таких неординарных и интеллектуальных личностей, как королева Елизавета Тюдор и придворная дама Джейн Грей. В то же время Мейкин прекрасно осознавала, что ее современницам нужны более практи- ческие знания, и потому в свой учебный план она включала как можно боль- ше предметов, знание которых могло пригодиться женщинам в их повсед- невной жизни. Вместе с тем, феминистка не исключала из образовательной программы женщин и серьезных наук. Она признавалась, что точно не зна- ет, какие дисциплины лучше подходят девушкам, а какие из них можно ис- ключить из преподавания. «Я не лишала бы их знаний грамматики и ритори- ки, — писала Мейкин, — поскольку это ключ к наукам... Необходимо также изучать языки, особенно греческий и древнееврейский, так как они помогут лучше разобраться в Священном Писании. Математика, а еще больше гео- графия будут также очень полезными, а они, в свою очередь, приведут к изу- чению истории. Что касается музыки, живописи, поэзии, то эти предметы послужат приятным дополнением».94 Мейкин обращала внимание на тот факт, что общественная деятельность, равно как и юриспруденция закрыты для женщин и чтобы преодолеть этот запрет, следует изучать многие науки, в том числе основательно штудировать латынь. В своем «Очерке» Мейкин не упустила мельчайших деталей плана об- разовательного курса. «Я считаю важным, — писала она, — знание рели- гии, а также названий и природы происхождения трав, растений, кустар- ников и деревьев, минералов и металлов, равно как и основных искусств и наук, о которых говорилось выше. Знание языков имеет второстепенное значение». Мейкин призывала к тому, чтобы девушки учились распозна- вать смысл сказанного, «больше внимания уделяли знанию предметов, не- жели рассуждениям о них». Останавливаясь на учебном плане женских школ, Мейкин отмечала, что девочки 8-9 лет вполне могут изучать латынь и другие языки. Не ис- ключала она из учебной программы и уроков домоводства, полагая, что каждая девушка должна овладеть навыками приготовления паштетов, соусов, сладостей. На взгляд Мейкин, подобные навыки облегчат будущую семейную жизнь ее воспитанниц, а образование сделает их лучшими женами и матерями. Необразованные же женщины способны воспитать лишь «поколение бабу- инов».95 Батсуа Мейкин предусматривала в своем проекте также дальнейшее образование девушек, которые проявят наибольшие способности к наукам. Такие ученицы останутся в школе на более продолжительный срок, и их будут обучать астрономии, географии, истории, арифметике, натурфило- софии. Феминистка явно симпатизировала тем девушкам, которые стре- мились к освоению более глубоких знаний, а не ограничивались пустыми забавами, вроде изготовления букетов из цветной соломки или возведения игрушечных домиков из бумаги. Один из противников женского образования направил письмо Мейкин, текст которого она привела в своей книге: «Немногие женщины нуждают- ся в образовании, поскольку имеют немало других забот и занятий, более
Глава 4 113 подходящих для их пола. Цель образования заключается в том, чтобы по- лученные знания направить на пользу общества, женщина же к этому не- пригодна. Хорошая домохозяйка, как утверждал Соломон, не та, которая занята искусствами и языками, но которая умеет хорошо присматривать за слугами. Хуже того, образование портит женщин, так как они непомер- но им гордятся, в результате ужиться с такими женами совершенно невоз- можно».96 Отвечая на послание разгневанного ученого мужа, Мейкин при- водила в пример имена многих образованных женщин XVI-XVII вв., среди которых были философы, математики, поэты. Ими гордилась вся страна. Она настаивала на более серьезном образовании юных леди, приглашая их обучаться в своей школе. Среди проектов образовательных учреждений для женщин наиболь- шим прагматизмом отличалась школа Ханны Вулли. Когда она овдовела и была вынуждена самостоятельно зарабатывать на содержание семьи, Хан- на перепробовала не одно занятие. Она не только преподавала и писала книги, но также продавала лекарства и косметические снадобья, рецепты которых сама же и составляла. Нужда заставила ее научиться многому, и своими знаниями Ханна была готова поделиться с ученицами. В объявле- нии о своей школе она обещала научить работе с иглой и всем видам работ с бумагой, яичной скорлупой, мхом, перьями, ракушками для поделок, ук- рашавших спальни, кабинеты и детские; изготовлению рам для зеркал и картин; приготовлению желе, леденцов, напитков; обслуживанию семей- ных обедов и банкетов; приготовлению мазей, притираний для космети- ческих и лечебных целей; навыкам определения диагноза болезней и спо- собам их излечения; всем видам кулинарных работ и консервирования, а также письму и арифметике.97 Судя по всему, учебная программа была рас- считана на представительниц среднего класса, которые, как и сама Ханна, могли сами зарабатывать себе на жизнь, а значит быть материально неза- висимыми от мужчин. Книга Ханны Вулли «Дамский собеседник» содержала ряд конкретных советов ученицам в отношении того, как себя вести в школе. «Отправляясь в школу, — писала она, — прежде всего попрощайся со своими родителями. Не забудь захватить все необходимое, в том числе перчатки и носовой пла- ток... Придя в класс, вежливо поприветствуй учительницу, будь уверена, что это ей понравится и она это запомнит... Поздоровайся со своими подружка- ми и только после этого приступай к работе: чтению, письму или чему-либо другому, что надлежит тебе освоить. Не демонстрируй плохое воспитание и отсутствие манер и не ешь свой завтрак в классе, в особенности в присут- ствии учительницы. Когда тебя вызовут к доске, почтительно обратись к учи- тельнице и начинай читать так, чтобы показать не то, что ты вызубрила урок, но что ты понимаешь смысл прочитанного. Читай четко, раздельно, внятно, чтобы тебя могли понять другие ученицы. Если сомневаешься в правильно- сти произношения какого-то слова, не торопясь прочти его по слогам и ис- правь допущенную ошибку... Во время письма будь особенно внимательной, не ставь клякс на тетради, держи правильно перо и старайся писать грамот- 8 Зак. 4451
114 Т. Л. Лабутина но и красиво. Заранее побеспокойся о перьях и не разливай чернил на свое платье или одежду соседки, а также следи, чтобы не выпачкать руки».98 Ханна высказывала также ряд соображений относительно тех качеств, которыми, на ее взгляд, должны обладать учителя и гувернантки. «Те, кто предпринимает нелегкие попытки сделаться наставниками детей, — писа- ла она, — не должны быть людьми низкого происхождения. Им надлежит быть воспитанными, обладать хорошими манерами, уметь вести беседу, привлекая внимание учащихся».99 Проекты образовательных учреждений для женщин, предложенные ранними феминистками, как правило, содержали множество конкретных деталей. К примеру, проект колледжа Мэри Эстелл предусматривал со- блюдение определенных правил поведения (ученицы должны носить кор- сеты и употреблять простую пищу), а также поддержание строгой дисцип- лины. В колледж приглашались не только желающие получить образова- ние леди, но и те, кто пострадал от грубого обращения со стороны мужчин. Подобные дамы обитали в колледже до тех пор, пока для них не сыщется подходящая партия для брака. Важное место в трудах ранних феминисток занимала проблема брака. Феминистки неоднократно указывали на подчиненное место женщины в бра- ке и на те неудобства и страдания, которые она переносит, выходя замуж. Многие из них вообще были настроены скептически к институту брака. Буду- чи сама счастливой в браке, герцогиня Ньюкасл признавала, что брак «при- ятен лишь вначале, со временем же он теряет свою привлекательность». Она уверяла своих читательниц в том, что брак не выдерживает «реальностей будней» и, прежде всего, пренебрежения, неуважения, лицемерия, адюль- тера, раздражительности, сварливости, развязности и неодобрения со сто- роны супруга. Герцогиня поражалась, почему женщины «идут добровольно в рабство» и подчиняются во всем своим мужьям, ведь они в своем уме и не так глупы. Вероятно, высказывала она предположение, они так поступают, поскольку не видят лучшего способа устройства своей жизни. Однако се- мейная жизнь наполнена беспокойством и волнениями, связанными с рож- дением и воспитанием детей, с хлопотами по дому и хозяйству, присмотром за слугами, наблюдением за финансовыми расходами семьи и т.д. «А если к этим треволнениям добавить плохого мужа, то это еще больше усугубит страдания женщины», — утверждала герцогиня Ньюкасл. Но тогда зачем женщине вообще стремиться к замужеству? Размышляя над поставленным вопросом, герцогиня приходила к выводу о том, что к браку девушек толкает «социальный пресс». Она утверждала: «В обществе считается неприличным оставаться незамужней, тогда как брак приносит уважение женщине».100 О подчиненной роли женщины в браке писала и Ханна Вулли. Однако, в отличие от других феминисток, она считала подобное подчинение есте- ственным. В то же время Ханна оговаривала, что супруг должен пользо- ваться своей властью «мудро». Брак, на ее взгляд, мог стать «прекрасной и удобной формой взаимоотношений партнеров», если только подобные сою- зы рассчитаны на «продолжительную привязанность, а не на темперамент-
Глава 4 115 ную страсть». Достоинствами замужней женщины, по мнению Ханны Вул- ли, являются ее «скромность, молчаливость и благоразумие». Образова- ние же должно подготовить женщину к сложностям семейной жизни. Для ранних феминисток совершенно нетипичным было восхваление работы домохозяйки. Между тем, Вулли считала, что управление домом — это «прекрасное и выгодное занятие». «Нет ничего лучшего, чем управление собственным домом, — писала она. — Эта профессия несложна, и если женщина ничего другого не умеет, то уж с этим справится наверняка». Подобные заявления даже заставили исследовательницу Э. Хобби усом- ниться в том, что Ханна действительно была феминисткой.101 Наиболее подробно взгляды на брак выразила в своей книге «Некото- рые рассуждения по поводу брака» Мэри Эстелл. Она повествовала о том, что изначально брак представляется юным созданиям «серьезным предпри- ятием», достойным их мечты. Но вот девушка выходит замуж и что же она видит? Она попадает в чужой дом, чужую семью, в полную власть, по сути дела, чужого мужчины, которого обязана предпочитать своим родным. Она лишается даже собственной фамилии, что равносильно признанию абсолют- ной власти супруга над ней. Молодая жена вынуждена исполнять все жела- ния супруга, даже не задумываясь над тем, насколько они разумны. Особен- но тяжело ей мириться с тем, что муж женился на ней ради ее денег. В этом случае, подчеркивала Эстелл, супруг будет больше озабочен тем, как увели- чить приданое жены, нежели взаимоотношениями с ней. Ну, а если муж ин- тересуется тем, сколько акров пахоты и голов скота принесла жена в прида- ное, в то время как сама она мечтает о любви, вряд ли можно надеяться, что совместная жизнь этих супругов сложится удачно. Эстелл не советовала обольщаться юным девушкам чарами своей красоты. Женская красота по- добна скоропортящемуся продукту, с долей иронии писала Эстелл, а значит надеяться на нее, как на залог семейного счастья, вряд ли оправдано. Муж- чина, женившийся по расчету, никогда не будет заботиться об улучшении и совершенствовании интеллекта и характера своей супруги, поскольку же- нился отнюдь не для того, чтобы восхищаться своей избранницей. Тем более, что ни один мужчина не видит в женщине существо высшего сорта. Таковым он считает только себя самого. Большинство же мужчин вообще презирают женщин и их пол. «Когда со своей высоты он смотрит на нее как на неразумное существо, невежественное и вспыльчивое, неспособное быть ему равным, может ли он думать о благодарности к той, беспрекословное подчинение которой является прямой ее обязанностью? Поскольку жена становится рабыней желаний супруга, она и предназначена лишь для того, чтобы служить и подчиняться ему», — заключала Эстелл.102 Эстелл изображала портрет идеальной, на взгляд большинства мужчин, супруги — как продолжательницы рода и «главного управляющего» в доме. Жена-управляющий, интересы которой не расходятся с его собственными, которая к тому же работает бесплатно, — лучшего положения в браке муж не мог себе и представить. Ну, а ее красота, умение вести беседу, хорошие манеры и добрый нрав лишь послужат прекрасным дополнением. Идеаль-
116 Т. Л. Лабутина ная жена, на взгляд большинства мужчин, писала Эстелл, такая, какой он может полностью повелевать и создавать по собственному образу и подо- бию, которая навсегда останется его собственностью и никогда не покинет своего места службы, если только он сам того не пожелает. Женщины, кото- рые мирятся с подобным существованием, на взгляд феминистки, оказывают- ся глубоко несчастными. Эстелл была твердо убеждена в том, что женщины должны быть готовы противостоять подчинению мужчинам в браке.103 Между тем Эстелл не советовала женщинам жаловаться на свои стра- дания кому-либо. Она предлагала несчастным созданиям сравнить соб- ственные достоинства с поступками мужа. Подобное сравнение позволит открыть глаза на реальное положение вещей. «Горе — это единственно полезная школа, которая сможет научить женщину чему-либо», — прихо- дила к печальному выводу Эстелл. Надо заметить, что не только мужчины, но даже и феминистки не прини- мали во внимание чувства женщины, вступающей в брак. На взгляд Эстелл, женщина выходит замуж для того, чтобы продолжать род и поддерживать существующий в обществе порядок. Привязанность, страсть, любовь и дру- гие «неразумные нежности», по ее разумению, только принижают женщину и не должны приниматься в расчет. Любые внебрачные связи Эстелл осуж- дала. При этом она не делала исключений как для мужчин, так и для жен- щин. Ей представлялось, что физическое влечение исключает духовность и потому только унижает женщину. Чтобы не провоцировать мужчин, жен- щина, на взгляд Эстелл, не должна слишком выделяться своим внешним видом и привлекать их внимание. В новом издании книги, появившемся в 1730 г., она цитировала работу маркиза Галифакса «Новогодний подарок для леди, или Наставление дочери», в которой он предостерегал свою дочь от каких-либо сексуальных контактов до замужества. Эстелл также призывала девушек «сохранять бдительность», поскольку искушенным в политике и лучше образованным мужчинам легко обмануть доверчивое существо и до- биться его расположения.104 Подобное негативное отношение Эстелл к про- явлению женщинами чувственности, страсти и иных эмоций отчасти объяс- нялось, на наш взгляд, личной неустроенностью самой феминистки. Она не была замужем, не испытывала серьезной привязанности к кому-либо из муж- чин. Более того, судя по отдельным фактам из жизни Мэри Эстелл, склады- валось впечатление о том, что она опасалась мужчин и избегала любых кон- тактов с ними, предпочитая только переписываться и вести полемические дискуссии на безопасном для себя расстоянии. Социально-политические изменения, которые произошли в стране после Славной революции 1688-1689 гг., в определенной мере повлияли на взгля- ды Эстелл в отношении брака. Она стала рассматривать брачный союз как своеобразный договор двух сторон. По ее мнению, муж имел право над же- ной, чего нельзя было сказать о власти мужчины над женщиной вообще. Брак узаконивал власть мужчины над женщиной, и потому к семье, как к монар- хии, должно было относиться с уважением. Вместе с тем, Эстелл осуждала проявление тирании в семейной жизни. Брак предопределял подчинение, но
Глава 4 117 ни одна уважающая себя женщина не желала подчинять свою жизнь тирану. Лучше не вступать в брак вовсе, чтобы не подчиняться деспоту, — считала Эстелл. Средство спасения от семейного тирана Эстелл усматривала в разво- де.105 Эстелл признавала, что даже счастливые браки не должны становить- ся пределом мечтаний женщины. Она не уставала повторять, что женщи- на предназначена для большего, нежели управление домом или рождение и воспитание детей. Женщины должны стремиться к высоким целям, а не смотреть на брак, как на награду. Брак не должен занимать все помыслы и чаянья женщины. Он должен быть только частью ее жизни. Постоянно выступая в защиту женщин, Эстелл только единожды высказа- ла сомнения в их правоте и даже робко посочувствовала мужчинам. В четвер- том издании книги о браке она писала, что прежде рассматривала положение замужних женщин, в сравнении с их мужьями, как более тяжелое и неравное. Однако со временем она пришла к убеждению в том, что муж также находит- ся в «неподходящей ситуации», поскольку его честь оказывается в руках его супруги. «Но какой уважающий себя мужчина удовлетворится поведением женщины, когда развратный век не только допускает порок, но и расценивает его как атрибут приличной жизни?»106 Так первая феминистка приходила к закономерному выводу о том, что многие негативные черты, присущие обоим супругам в браке, имели социальное, а не личностное происхождение. Итак, как мы могли убедиться, ранний феминизм возник на английской почве благодаря идейному влиянию буржуазной революции середины XVII в. и Просвещения. Ранние феминистки, происходившие из буржуазной или ари- стократической среды, выступали в защиту интересов женщин из имущих классов. Простолюдинки их вовсе не занимали. Поскольку на рубеже XVII- XVIII вв. одной из животрепещущих проблем для раннебуржуазного общества сделалось повышение образовательного уровня населения, то первые феми- нистки в своих произведениях стали отстаивать прежде всего право женщин на образование. Предложенные ими проекты реформирования образователь- ной системы во многом носили просветительский характер, поскольку попу- ляризировали идею о необходимости женского образования. В то же время эти проекты отличались прагматизмом, содержали немало конкретных пред- ложений, что позволяло в какой-то мере реализовать их на практике уже при жизни феминисток (школы X. Вулли и М. Эстелл). Велика заслуга этих жен- щин в пропаганде идей, пробуждавших самосознание англичанок, призывав- ших их бороться за свое освобождение от деспотии мужчин, пока что в по- вседневной жизни. Ранние феминистки помогли создать женскую аудиторию, достаточно обширную и интеллектуально подготовленную для чтения серьез- ной литературы. Большое влияние они оказали также на просветителей, в час- тности на Д. Дефо, предложившего в своем «Очерке о проектах» открыть «женские академии» по типу колледжа Мэри Эстелл. Социальный эффект идей раннего феминизма в общественной мысли Англии в XVII—XVIII вв. был в определенной мере ограничен (потому-то и ранние феминистки очень скоро были забыты) в силу того, что движение феминисток опережало свое время.
118 Т. Л. Лабутина Тем не менее ранние феминистки подготовили почву для своих последова- тельниц в XIX-XX вв. И в этой связи нам представляется правомерным говорить о трех этапах в феминистском движении. Если на первом этапе, в XVII-XVIII вв., феминистки боролись за право женщин на образование, а также поднимали вопрос об их освобождении от деспотии мужчин в браке, то на втором этапе — в XIX в. они уже выдвигали требование политических прав. Наконец, в XX в. женщины стали отстаивать свои экономические права, что и явилось третьим этапом феминистского движения. ПРИМЕЧАНИЯ: 1 Тревельян Дж. М. Социальная история Англии. М., 1959. С. 330, 331. 2 Thompson R. Women in Stuart England and America. A Comparative Study. Lnd., 1974. P. 200, 201. 3 Маколей T. Б. История Англии от восшествия на престол Иакова II. 4.1 // Маколей Т. Б. Поли. собр. соч. T.VI. СПб., 1861. С. 388-390. 4 Mandeville В. The Virgin Unmasked / / Hill В. Eighteenth-Century Women. An Anthology. Lnd., 1984. P. 62. 5 Thompson R. Op. cit. P. 187. 6 Тревельян Дж. M. Указ. соч. С. 257, 284. 7 Hibbert С. The English. A Social History. Lnd., 1987. P. 270. 8 Crawford P. Women’s Published Writings. 1660-1700 / / Women in English Society. 1500-1800. Lnd., 1985. P. 276. 9 Hibbert C. Op. cit. P. 274; Crawford P. Op. cit. P. 276. 10 Цит. no: Stenton D. M. The English Women in History. Lnd., 1957. P. 138. 11 Цит. no: Reynolds M. The Learned Lady in England. Glouetster, 1984. P. 317. 12 Stenton D.M. Op. cit. P. 188. 13 Ibid. P. 213. 14 Феминизм. Восток, Запад, Россия. М., 1993. С. 3. 15 Smith Н. Reason’s Disciples. Seventeenth-Century English Feminists. Urbana, 1982. P. IX-X. 16 Perry R. The Celebrated Mary Ast el 1: An Early English Feminist. Chicago, 1986. P. 3-4. 17 Rogers К. M. Feminism in Eighteenth-Century England. Lnd., 1982. P. 1,4. 18 Crawford P. Op. cit. P. 228. 19 Smith H. Op. cit. P. 5. 20 Kinnaird J.K. Mary Astell and the Conservative Contribution to English Femi- nism / / Journal of British Studies. Vol. XIX. 1979, N l.P. tA\Leduc G. Mary Astell et Daniel Defoe, Auteurs de Projects Feministes Pour L’Education? / / L’Education des Femmes en Europe et en Amerique du Nord de la Renaissance a 1848: Realites et Representations. Paris, 1997. P. 145. 21 Perry R. Op. cit.; Goreau A. Reconstructing Aphra. A Social Biography of Aphra Behn. New York, 1980; Spencer J. The Rise of the Women Novelist. From Aphra Behn to Jane Austen. Oxford, 1986; Smith H. Op. cit. 22 Smith H. Op. cit. P. XI; Perry R. Op. cit. P. 97; Rogers R. Op. cit. P. 2. 23 Smith H. Op. cit. P. 53.
Глава 4 119 24 Durston С. The Family in the English Revolution. Oxford, 1989. P. 89-91, 101-105. 25 Higgins P. The Reaction of Women, with Special Reference to Women Petitio- ners / / Politics, Religion and the English War. Lnd., 1973. P. 219-220. 26 Higgins P. Op. cit. P.187. 27 Цит. no: Durston C. Op. cit. P. 33. 28 Higgins Л Op. cit. P. 200. 29 Ibid. P. 210, 197. 30 Ibid. P. 217. 31 Цит. no: Durston C. Op. cit. P. 88-89. 32 Цит. no: Higgins P. Op. cit. P. 216. 33 Ibid. P. 218. 34 Capp B. Separate Domains? Women and Authority in Early Modern Eng- land / / The Experience of Authority in Early Modern England. New York, 1996. P. 122. 35 Cm.: Higgins P. Op. cit. P. 191. 36 См.: Левин Г. P. Демократическое движение в Английской буржуазной ре- волюции. Л., 1973. С. 204. 37 Hill С. The World Turned Upside Down. Radical Ideas during the English Revolution. New York, 1973. P. 250. 38 См.: Павлова T. А. Вторая Английская республика. M., 1974. С. 30. 39 Цит. по: Mack Р. Women As Prophets during the English Civil War / / The Origins of Anglo-American Radicalism. Lnd., 1984. P. 217. 40 Ibid. P. 218. 41 Capp B. Op. cit. P. 123. 42 Mack P. Op. cit. P. 216. 43 Capp B. Op. cit. P. 118-119. 44 Ibid. P. 118; Thomas K. Women and the Civil War Sects / / Past and Present. 1958, N 13. P. 43. 45 Durston C. Op. cit. P. 14. 46 Ibid. P. 15. 47 Hill C. Op. cit. P. 247. 48 Ibid. P. 249. 49 Ibid. P. 250. 50 Цит. no: Durston C. Op. cit. P. 31. 51 Ibidem. 52 Ibid. P. 19. 53 Hill C. Op. cit. P. 250. 54 Capp B. Op. cit. P. 122. 55 Цит. по: Барг M. А. Народные низы в Английской революции XVII в. М., 1967. С. 244. 56 Sylvester D.W. Educational Documents 800-1816. Lnd., 1970. P. 157-158. 57 Durston C. Op. cit. P. 125-126. 58 Crawford P. Women’s Published Writings. 1660—1700 / / Women in English Society. 1500-1800. Lnd., 1985. P. 211-282. 59 Crawford P. Op. cit. P. 276; Popular Culture in Seventeenth-Century England. New York, 1985. P. 1. 60 Smith H. Reason’s Disciples Seventeenth-Century English Feminists. Urbana, 1982. P. XII. 61 Perry R. Op. cit. P. 97.
120 Т. Л. Лабутина 62 Rogers К. М. Op. cit. Р. 39. 63 Smith Н. Op. cit. Р. 65. 64 Ibid. Р. 57. 65 The Spectator. Lnd., 1950. Vol. III. P. 70-71. 66 Цит. no: Earle P. The World of Defoe. Lnd., 1976. P. 244. 67 Defoe’s Review. New York, 1938. Vol. III. P. 399-400. 68 Earle P. Op. cit. P. 260, 342. 69 Цит. no: Smith H. Op. cit. P. XIV. 70 Ibid. P. 3-4. 71 Цит. no: Mendelson S. The Mental World of Stuart Women. Three Studies. Amherst, 1987. P. 14. 72 Ibid. P. 14-15. 73 Ibid. P. 30-31. 74 Цит. no: Smith H. Op. cit. P. 80. 75 Цит. no: Goreau A. Op. cit. P. 33. 76 Цит. no: Smith H. Op. cit. P. 82. 77 The Diary of Samuel Pepys. Berkeley, 1970-1983. Vol. 8. P. 243. 78 Цит. no: Smith H. Op. cit. P. 92. 79 Цит. no: Stenton D. M. Op. cit. P. 190-191. 80 Perry R. Op. cit. P. 495. 81 Цит. no: Stenton D. M. Op. cit. P. 191. 82 Kamm J. Op. cit. P. 75-76. 83 Perry R. Op. cit. P. 17. 84 Цит. no: Perry R. Op. cit. P. 56. 85 Цит. no: Stenton D. M. Op. cit. P. 223. 86 Цит. no: Perry R. Op. cit. P. 80, 102. 87 Ibid. P. 112. 88 Цит. no: Kamm J. Op. cit. P. 81-82. 89 Stock Ph. Better than Rubies. A History of Women’s Education. New York, 1978. P. 85. 90 Цит. no: Perry R. Op. cit. P. 156. 91 Leduc G. Op. cit. P. 151. 92 Perry R. Op. cit. P. 329-330. 93 Ibid. P. 115. 94 Цит. no: Stenton D. M. Op. cit. P. 191. 95 Цит. no: Crawford P. Op. cit. P. 229. 96 Цит. no: Stenton D. M. Op. cit. P. 192. 97 Stock Ph. Op. cit. P. 97-98. 98 Цит. no: Kamm J. Op. cit. P. 67. 99 Цит. no : Stenton D. M. Op. cit. P. 190. 100 Цит. no: Mendelson S. Op. cit. P. 33. 101 Hobby E. A Woman’s Best Setting out Is Silence. The Writings of Hannah Wolley / / Culture and Society in the Stuart Restoration. Cambridge, 1995. P. 183. 102 Цит. no: Perry R. Op. cit. P. 157. 103 Ibid. P. 158. 104 Ibid. P. 159, 160. 105 Ibid. P. 164,532. 106 Ibid. P. 532-533.
Глава 5 РАННИЕ ПРОСВЕТИТЕЛИ О ЖЕНСКОМ ВОСПИТАНИИ И ОБРАЗОВАНИИ Как известно, просветительское движение зародилось в Англии в по- следние десятилетия XVII в. Его идеологи видели основные пути достиже- ния совершенного общества в пропаганде и распространении знаний, об- разовании людей, а также в воспитании у молодежи высоких нравствен- ных принципов. Большое внимание они уделяли не только образованию юношей, но и девушек. Именно английским просветителям суждено было стать пионерами в деле пропаганды идей, послуживших идеологической основой феминистского движения. На страницах своих памфлетов и жур- налов просветители нередко рассуждали о роли и месте женщин в обще- стве. Хотя среди просветительских работ отсутствуют произведения, в которых бы подробно рассматривалась проблема женского образования, и имеется единственная книга, посвященная нравственному воспитанию юных дам — «Новогодний подарок для леди, или Наставление дочери» мар- киза Галифакса, тем не менее женская тематика неоднократно поднима- лась в трудах философов Джона Локка и Джона Толанда, писателей Дание- ля Дефо и Джонатана Свифта, журналистов Ричарда Стиля и Джозефа Аддисона. Отношение просветителей к «прекрасной половине» человечества было неоднозначным. К примеру, Дефо высоко ценил природные качества жен- щин. Он подчеркивал, что «всемогущий Бог сотворил их такими нежными и прекрасными, наделил их столь восхитительным для мужчин очарованием, одарил их душами, способными к тем же совершенствам, что и у мужчин, и все лишь для того, чтобы те обратили их в экономок, поварих и рабынь».1 Дефо по заслугам оценивал природные достоинства и способности женщин, но в то же время указывал на их подчиненное место в обществе. Журналист
122 Т, Л. Лабутина Р. Стиль также отдавал должное талантам и способностям женщин, с вос- хищением отзывался об их уме, доброте, красоте, нежности.2 Джонатан Свифт преклонялся перед умом, благородством, скромностью, деликатнос- тью, благоразумием, тактом и независимостью суждений, которыми отлича- лись, на его взгляд, женщины.3 Несколько иначе относился к женщинам журналист Джозеф Аддисон. Он высказывался о женщинах с долей скепти- цизма и иронии. Аддисон видел в женщинах «безвредных, не очень умных, забавных и прекрасных созданий» и считал, что их главное предназначение — «оставаться всего лишь приятной забавой для мужчин».4 Аддисон высмеивал пустое времяпрепровождение отдельных представительниц прекрасного пола, обращая внимание на то, что у женщины из средних слоев нет никаких серьезных занятий в жизни. «Ее главная сфера деятельности — это туалет, а первейшей важности занятие — держать волосы в порядке, — писал Аддисон в журна- ле “Спектейтор”. — Разобрать ленты считается прекрасной работой для утра, а если она еще сходит в лавку, то устанет настолько, что ни к чему не будет способна на другой день. Более серьезное занятие для нее — шитье и вышиванье, а самая трудная работа — приготовление желе и варенья».5 Пытаясь выяснить, в чем причина столь неоднозначного отношения к женщинам, мы обратились к биографиям просветителей. Оказалось, что Дефо, столь восторженно отзывавшийся о дамах, счастливо прожил со сво- ей женой 45 лет, имел от нее шестерых детей. Счастлив в браке был и Стиль. Свифт, хотя и не обзавелся семьей, однако был влюблен в своих воспитанниц — Эстер Джонсон, которую он ласково называл Стеллой — «звездочкой», и Эстер Ваномри, которую окрестил «Ванессой». В одном из писем к Ванессе Свифт откровенно признавался ей в своей любви: «Позвольте Вас уверить, что никогда и никого в мире Ваш друг (Свифт. — Т.Л.) так не любил, не почитал, не ценил и ни перед кем так не преклонялся, как перед Вами». Чувства Свифта не остались безответными. Сохранившиеся письма обеих воспитанниц к учителю и другу свидетельствовали о той сильной любви, которую каждая из них к нему испытывала. Ванесса в письме к Свифту писала: «Знайте, ни время, ни случайность не в силах уменьшить невыразимую страсть, которую я питаю... Любовь к Вам заключена не только в моей душе: во всем моем теле нет такой мельчайшей частицы, которая не была бы ею проникнута. Не обольщайтесь поэтому надеждой, что разлука изменит со временем мои чувства: даже безмолвствуя, я не нахожу себе покоя, и мое сердце одновременно полно печали и любви».6 Любимый и любящий Свифт тем не менее навсегда остался холостяком. И этот факт в жизни Свифта до сих пор вызывает недоумение и порождает различные домыслы у многих исследователей его биографии и творчества.7 Личная жизнь Аддисона также не сложилась. На протяжении вось- ми лет он ухаживал за светской красавицей графиней Шарлоттой Уор- вик, дамой властной и высокомерной. Надежды влюбленного поперемен- но сменялись отчаяньем. Наконец, когда Аддисон разбогател и приобрел поместье в Уорвикшире, графиня дала свое согласие на брак. Однако со- вместная жизнь с ней не принесла счастья журналисту. Аддисон призна-
Глава 5 123 вался друзьям, что порой готов бежать из постылого дома, куда глаза гля- дят. Судя по приведенным данным, отношение просветителей к женщи- нам отчасти складывалось под влиянием их личной и семейной жизни. Подобно большинству мужчин, просветители видели основное пред- назначение женщины в.том, чтобы она оставалась добродетельной суп- ругой и матерью. Вместе с тем, они полагали, что решающую роль при заключении брака играет такое чувство, как любовь. Показательными в этом отношении являются высказывания Дефо. К вопросам семьи и брака просветитель обращался неоднократно. В одной из своих поэм «Добрый совет леди» (1702 г.) он критиковал мужчин за то, что они пло- хо обращаются со своими женами, допускают рукоприкладство, в то же время сами пьянствуют и проводят время в компании легкомысленных женщин. Дефо не осуждал женщин за их слабости, но упрекал общество, в котором господствовали мужчины, за подобное отношение к дамам. В начале XVIII в. Дефо написал ряд статей по проблемам семейной жиз- ни для своего журнала «Ревю». Кроме того, он издал три книги: «Семейное руководство» (1715 г.), «Религиозное ухаживание» (1722 г.), «Супружеская похотливость» (1727 г.), в которых обсуждал различные вопросы, связан- ные с проблемой брака. Дефо считал, что для заключения брака необходима любовь и что чувство важнее денег. Женщина должна делать свой выбор исключительно по любви, утверждал просветитель. На его взгляд, препят- ствием для брачных союзов могут стать различия в конфессиональной при- надлежности, большая разница в возрасте, а также несоответствие положе- ния и темперамента вступающих в брак партнеров. Дефо осуждал пожилых женщин, которые, овдовев, выходили замуж за молодых людей в надежде, что те станут им опорой в хозяйственной или торговой деятельности. По его мнению, женщина, которая уже не может принести потомства, вообще не должна выходить замуж, поскольку главная цель брака — рождение и вос- питание детей. Пожилые мужчины, женившиеся на юных девушках, по этой же причине просветителем не осуждались. Дефо категорически противился оказанию давления на девушек со сто- роны родителей, настаивавших на их замужестве с теми женихами, кото- рых они сами для них выбрали. «Если ваша дочь желает выйти замуж за человека, который вам не нравится, — писал Дефо в книге “Религиозное ухаживание”, — я полагаю, что вы имеете законное право предостеречь ее от этого шага и не допустить или даже расстроить подобный брак. Но если ваша дочь не желает выходить замуж за того, кто симпатичен только вам, я не думаю, чтобы вы имели такое же право командовать и распоряжаться ее судьбой».8 Дефо рассматривал брак как союз двух равных партнеров. На его взгляд, любви не свойственны «высший и низший, господин и слуга». Цель обоих супругов заключается в сохранении семьи, хорошем управ- лении домом, воспитании и образовании детей. Дефо неоднократно повторял, что обязанности, ответственность и права супругов должны быть одинаковыми. Он настаивал также на необходимости сохранения
124 Т. Л. Лабутина взаимного уважения и терпимости супругов в отношении друг к другу. Дефо осуждал тех мужей, которые бранили своих жен за мотовство, и советовал им получше заботиться о материальном достатке своей семьи. Он даже высказывал недоумение, зачем женщины вообще выходят за- муж, если только не ради рождения детей. Ведь им приходится «подчи- няться тирану и жестокому человеку, более того, рисковать своим мате- риальным благополучием, если он — разорившийся купец, страдать от его непостоянства и пороков». Дефо поражался тому, что девушка вру- чает свою свободу мужчине, которого называет «господином», обещая хранить его честь и подчиняться. На взгляд Дефо, это означало «отдать себя ни за что», распрощаться с мечтой о свободе и всеми прелестями юности.9 В ряде своих работ, в том числе художественных произведениях «Молль Фландерс» и «Роксана», Дефо поднимал вопрос об экономическом положе- нии женщины в семье и обществе. Он призывал женщин вести более актив- ный образ жизни, участвовать во всех хозяйственных делах, а также про- фессиональной (к примеру, торговой) деятельности мужа. Жене следует овладеть необходимыми познаниями в том, как вести хозяйство и как управ- ляться в лавке в отсутствие мужа. Женщина должна стремиться к экономи- ческой независимости, если она желает справиться с негативными сторона- ми брака, считал просветитель. Он был также убежден в том, что женщина может и должна избавиться как от экономической, так и сексуальной зави- симости от мужчины.10 Дефо выступал и против контрацептивов и абортов, расценивая последние как детоубийство. Он считал, что мужчина, не жела- ющий иметь детей, вообще не должен жениться. Просветитель осуждал мужчин, которые расценивали брак лишь как средство достижения своего сексуального удовлетворения. Подобные высказывания Дефо в защиту жен- ского пола послужили основанием для ряда ученых (Г. Ледук, Г. Смит) рас- ценить их как феминистские.11 Особенно наглядно феминистские симпатии Дефо отразились в его рассуждениях о женском образовании, о чем пойдет речь ниже. Рассмотрим далее отношение идеологов просветительского движе- ния к гражданским правам и общественной деятельности представитель- ниц прекрасного пола. Как выясняется, просветители не признавали ра- венства полов. Маркиз Галифакс в своей книге «Новогодний подарок для леди...» подчеркивал, что не следует забывать о «неравенстве полов и о том, что для лучшего устройства мира мужчины, которым предначертано быть во всем законодателями, наделяются большим разумом, нежели женщины».12 Свифт считал, что ум является привилегией мужчин.13 При- знавая неравенство полов, просветители тем самым отказывали женщи- нам в гражданских правах и, прежде всего, в избирательном праве. Ли- шение женщин избирательных прав считалось в те времена настолько естественным для общества, в котором правом голоса обладали далеко не все мужчины, а лишь самые состоятельные из них, что практически никто из просветителей данное положение и не оспаривал. Лишь только
Глава 5 125 в произведении «Политическая библиотека», автором которой являлся публицист и просветитель Джон Тиррел, встречается небольшое замеча- ние, из которого следует, что в понятие «народ, имевший право голоса», он включал не только «свободных мужчин», но и «свободных женщин».14 Просветители по-разному относились и к праву женщин на участие в политической и общественной жизни. Известный философ Джон Толанд считал, что «органы мышления у обоих полов» одинаковы и потому жен- щины, равно как и мужчины, приспособлены ко всем житейским делам. И они также способны совершенствоваться во всех сферах жизни, если им предоставят для этого равные с мужчинами права на образование, пу- тешествия, общение с людьми и общественную деятельность.15 Известно, что в эпоху раннего Просвещения в Англии заметно активи- зировалась деятельность партий тори и вигов. Просветители подметили, что это явление не прошло незамеченным для женщин и они также оказа- лись вовлеченными в процесс противоборства политических партий. Так, Свифт обращал внимание на то, что дамы проявляли необычный интерес к событиям политической жизни страны. Он считал своих приятельниц леди Люси и миссис Армстронг «ярыми вигами», а Ванессу называл «хорошим политиком». И вряд ли подобные характеристики просветителя грешили против истины. Ведь, судя по письму Ванессы от 23 июня 1713 г., содержа- щего описание событий в Лондоне, во время которых решалась судьба од- ного из парламентских биллей, действительно, складывалось впечатление о том, что женщины в правление королевы Анны (1702-1714 гг.) интере- совались политикой не менее активно, чем мужчины. В своем письме к Свифту Ванесса писала: «Как жаль, что Вас не было здесь в прошлый чет- верг: я убеждена, что Вам удалось бы предотвратить неудачу с биллями... Боже мой! Сколь бесконечно мы отличаемся от древних, жертвовавших некогда всем ради общего блага! А ныне наши величайшие мужи в любую минуту предадут свою родину, если только задето их тщеславие, и притом из-за какой-нибудь безделицы. Невозможно описать ликование, охватив- шее вигов, и, боюсь, что выборы еще более укрепят их».16 Интерес женщин к политике вообще и к партийной борьбе в частности подвергся критике со стороны Аддисона. Он отмечал, что в период полити- ческих кризисов партийная борьба вызывала «сильнейшее брожение» в умах слабого пола. «Во всем городе едва ли найдется особа, которая не почитала бы себя способной судить о сложнейших спорах, церковных и государствен- ных, — свидетельствовал журналист в одном из номеров журнала “Фриголь- дер”. — Торговки устрицами убеждены в незаконности наших епископов, служанки же утверждают незыблемость их прав».17 Просветитель считал, что «партийное рвение» дам только «разжигает ненависть и партийные рас- при среди мужчин и в значительной степени лишает женщин того природно- го очарования, которым они наделены от рождения».18 В одном из номеров журнала «Спектейтор» Аддисон с иронией изобразил вымышленную сценку посещения театра, где обратил внимание на две группы женщин, разместив- шихся в ложах с противоположных сторон и готовых, казалось, к сражению
126 Т. Л. Лабутина друг с другом. Он заметил, что украшавшие лица женщин мушки были при- креплены по-разному: у одних на правой стороне лица, у других — на левой. Обращало на себя внимание и то, что дамы обменивались друг с другом «крайне враждебными взглядами». В средних же ложах было немало леди, у которых мушки были наклеены с обеих сторон лица, и на первый взгляд ка- залось, что эти дамы пришли в театр с единственной целью: слушать оперу. Между тем, стороннему наблюдателю становилось понятным, что сидевшие посредине дамы хранили нейтралитет. Однако с каждым днем число послед- них заметно сокращалось, что можно было определить по тому, как их муш- ки перемещались на «торийскую» или «вигскую» сторону, в зависимости от того, к какой из партий они присоединялись. Злые языки утверждали, что в этих «перемещениях» большую роль играли мужчины, расположения кото- рых добивались дамы, и что мушки прикреплялись справа или слева в соот- ветствии с принципами того мужчины, к которому благоволили эти леди. И лишь немногие из них поступали исходя из собственных принципов или в интересах отечества, заключал Аддисон.19 Просветитель осуждал подобную «партийную» активность женщин, полагая, что дамы должны скорее способ- ствовать объединению, нежели раздорам партий. Хотя просветители и не признавали равенства полов, отстаивая верхо- венство мужчин в обществе, но именно они первыми заговорили о предо- ставлении женщинам права на образование. К примеру, Джон Толанд в пре- дисловии к работе «Письма к Серене», хотя и не задавался целью выяснить, «является ли устранение женщин от образования следствием укоренивших- ся обычаев или же преднамеренно вызвано мужчинами», все же склонялся к мысли, что виной тому «наглость, высокомерие и педантство» мужчин, нахватавшихся верхушек знаний и возомнивших себя существами в ум- ственном развитии намного превосходящими женщин.20 Толанд высказы- вался в защиту равных прав на образование мужчин и женщин. Ранние просветители не только выступали в защиту женского образо- вания, но нередко предлагали проекты его реформирования. 1. СОВЕТЫ ДЖОНА ЛОККА «МАЛЕНЬКОЙ ГОСПОЖЕ» Программа воспитания и образования подрастающего поколения наи- более полно представлена в произведении Джона Локка «Мысли о воспи- тании». Написанная на основе его собственных педагогических наблюде- ний в бытность Локка гувернером в семье графа Шефтсбери, книга имела неоценимое значение для современников. Впрочем, во многом она сохра- нила свою актуальность до сего дня, и не только для англичан. В ней лю- бой родитель сможет найти немало полезных и поучительных советов о том, как следует воспитывать и обучать детей.
Глава 5 127 Книга Локка посвящалась, главным образом, тем родителям, которые растили сыновей, и в ней отсутствуют какие-либо особые рекомендации в отношении представительниц «прекрасного» пола. Впрочем, анализ дидак- тического произведения философа убеждает в том, что многие его советы вполне пригодны и для воспитания юных леди.21 Да и сам Локк в письме от 7 февраля 1685 г. отмечал, что его педагогические советы, за малым ис- ключением, годятся для девочек. «Я считаю, — писал философ, — что раз- личий в умственных способностях между полами не существует, и потому не вижу смысла что-то менять в своих инструкциях».22 Первоначально теория Локка об образовании была представлена в се- рии его писем к молодому другу Эдварду Кларку, в которых Локк давал сове- ты по поводу воспитания его сына. В семье Кларка росла еще и маленькая дочь Элизабет. К тому времени, когда Локк начал переписку с Эдвардом, ей исполнился всего один год. Во время своих визитов к другу Локк навещал прелестную Элизабет, к которой вскоре очень привязался. Иногда в шутку он величал ее своей «маленькой госпожой» или «маленькой возлюбленной». Разница в возрасте между «возлюбленными» составляла полвека. Продолжая переписываться с Эдвардом и его супругой Мэри Кларк, Локк начал давать советы уже не только для их сына, но и для Элизабет. Касаясь вопроса об образовании «маленькой госпожи», Локк предлагал Джон Локк
128 Т. Л. Лабутина обучать девочку прежде всего чтению. Он советовал отцу обратить учение в игру и ни в коем случае не торопиться, но продвигаться вперед только по мере достижения определенных результатов. На взгляд философа, необ- ходимо развивать ум ребенка, давая простые, доступные и исчерпывающие ответы на вопросы, которые он задает. Обучаться чтению лучше всего по книгам с незатейливым сюжетом, а не по Священному Писанию. Локк сомневался в том, что ребенок получит удовольствие от чтения книги, «в которой ничего не понимает». После того как девочка научится бегло читать и освоит родной язык, следует обучить ее латыни. Изучать латынь надлежит со всем старанием, «чтобы не испытывать никаких затруднений в правилах и грамматике язы- ка». Попутно ребенка можно просвещать в различных областях знаний, знакомить с такими предметами, как география, астрономия, анатомия, история. Более всего Локк желал, чтобы полученные знания принесли пользу детям в их дальнейшей жизни. Локк считал, что юной леди полезно заняться танцами. На его взгляд, танцы просто необходимы для девочек. Обучать танцам следует с раннего возраста под руководством хороших учителей. Танцы позволят улучшить осанку, обучат хорошим манерам. «Если же девочки от природы застенчи- вы, то лучше обучать их на публике, в танцевальных залах, — советовал Локк. — Там никто не обратит внимания на их застенчивость». Всем детям Локк настоятельно рекомендовал соблюдать правила лич- ной гигиены, заниматься физическими упражнениями, а также чаще бывать на свежем воздухе, больше двигаться, ходить пешком на дальние расстоя- ния. Матери своей «маленькой госпожи» он советовал мыть девочке ноги холодной водой перед сном и держать их влажными в течение дня. «Если бы у меня была дочь, то я приказал бы наливать в ее башмаки воду, прежде чем она их наденет», — утверждал Локк. Подобное средство, на взгляд филосо- фа, весьма эффективно для закаливания нежных созданий. Однако присту- пать к таким процедурам ученый советовал лишь в теплые дни мая. Локк не делал каких-либо различий в воспитании мальчиков и дево- чек. Он считал, что еда, питье, жилье и одежда у всех учеников должны быть одинаковыми. На его взгляд, любой мужчина желал бы иметь здоро- вую жену, поэтому девочек надо готовить не только к приему обычной пищи, но и к непогоде, ветру и солнцу, чтобы они не росли «слабыми, хны- кающими, болезненными созданиями, боящимися сквозняков». Неболь- шое исключение для девочек, которое допускал Локк, касалось их пребы- вания на свежем воздухе. Он считал, что в жаркую погоду их лучше дер- жать в тени или дома, но не на солнцепеке, чтобы не навредить здоровью и красоте будущих женщин. Кроме того, Локк предостерегал отцов от ру- коприкладства и грубой брани по отношению к дочерям и вообще считал, что воспитанием девочек должна заниматься по преимуществу их мать.23 Более конкретных рекомендаций в отношении воспитания девочек фило- соф не давал, поскольку не сомневался в том, что многие из предложен-
Глава 5 129 ных им советов в «Мыслях о воспитании» окажутся полезными для роди- телей детей обоих полов. Локк приобрел известность не только как ученый, философ, но и как один из реформаторов образования. Хотя главное внимание он уделял вос- питанию и образованию детей средних и высших классов, тем не менее нередко высказывал предложения по поводу обучения мальчиков и дево- чек из неимущих слоев. Затрагивая проблему реформирования системы вспомоществования бедным, Локк вносил предложения о создании в каж- дом приходе «работных школ». В этих заведениях могли бы обучаться дети обоих полов, от трех до четырнадцати лет. Причем каждый ученик был обя- зан сам себя прокормить, проживая в школе, для чего должен был выпол- нять посильный труд для нужд прихода. На взгляд Локка, такие школы удобно использовать для прядения, вязания или иных работ, связанных с производством шерстяных мануфактур. Естественно, что все эти работы ложились на плечи учениц. Мальчиков из школ предпочитали брать в обу- чение ремесленники и фермеры. Целесообразность устройства подобных школ Локк объяснял также тем, что в них дети могли по воскресным дням посещать церковь, что «весьма благоприятно сказалось бы на их поведе- нии». Кроме того, в церкви и мальчики, и девочки получили бы начальное образование. Немаловажным фактором в поддержку проекта работных школ, на взгляд автора, являлось то, что они должны были содержаться за счет труда самих воспитанников и практически «почти ничего не стоили приходу».24 Локк уверял, что расходы на содержание подобных школ оку- пятся «с лихвой» очень быстро. Следует признать, что проекты реформ, предложенные Локком, дале- ко не всегда отличались гуманным характером, когда речь шла о простолю- динках. К примеру, для «исправления» бродяг женского пола Локк совето- вал четырнадцатилетних девушек, обвиненных в бродяжничестве, достав- лять в места их прежнего проживания, а при повторном бегстве помещать в «исправительные» дома, где в течение трех лет использовать на самой тяжелой работе. Как видно, подобные рекомендации философа заметно отличались от тех, которые он давал «маленькой госпоже». 2. «БОЛТУН» И «ЗРИТЕЛЬ» БЕСЕДУЮТ С ДАМАМИ В конце XVII в. в Англии появились первые журналы, в которых об- суждались вопросы, связанные с женской тематикой, и которые адресова- лись женской аудитории. Первый из них — «Афинский Меркурий» стал выходить в 1690 г. Его издатель Джон Дантон признавал, что вопросы, ко- торые ему задают женщины, «злободневны и многочисленны», и он брался на них ответить, так как считал, что женщины занимают очень важное место в обществе. «Афинский Меркурий», в котором, к слову сказать, 9 Зак. 4451
130 Т. Л, Лабутина сотрудничал и Дефо, сделал немало для пропаганды идеи развития интел- лекта женщины. В то же время авторы журнала придерживались твердых убеждений в том, что в доме, церкви и государстве главенствующая роль должна по-прежнему принадлежать мужчинам. В начале XVIII в. в Англии начал выходить журнал «Дневник леди». Его издатель Джон Триппер отнюдь не являлся поклонником женской об- разованности. Его интересовала главным образом коммерческая сторона дела, и потому в своем альманахе помимо информации, которая могла за- интересовать женщин, Джон помещал еще и различные математические задачи и шарады, в разгадывании которых преуспевала мужская аудито- рия. В результате «Дневник леди» заметно увеличил свой тираж, приоб- рел новых поклонников, а в 1711 г. из ежегодника преобразовался в еже- месячное издание. Так предприимчивый делец, извлекая прибыль за счет расширения читательской аудитории, развивал своими задачами и шара- дами умственные способности не только мужчин, но и женщин. Другим известным женским изданием начала XVIII в. была «Дамская библиотека», которую выпускал Р. Стиль. В нем приводились названия ре- комендуемых для женского чтения книг. В эти же годы стал выходить также журнал «Болтунья», автором которого был известный философ Бернард Мандевиль. Однако самыми популярными в стране сделались журналы «Тэтлер» («Болтун») и «Спектейтор» («Зритель»), которые издавали извест- ные журналисты Ричард Стиль и Джозеф Аддисон. Влияние этих журналов в деле формирования общественной морали было столь велико, что позво- лило профессору Калифорнийского университета М. Новаку сравнить его с влиянием разве что Библии. Исследователи творчества Дж. Аддисона — Эдвард и Лилиан Блюмы также утверждали, что «Спектейтор» ценился на- равне с Библией и трудами Дж. Локка.25 Чем же объяснялась такая популяр- ность журналов Стиля и Аддисона? Почему женская аудитория более всего внимала советам и наставлениям журналистов? Ответить на эти вопросы позволят материалы журналов. Журналисты активно выступали в поддержку женского образования. «Всеобщая наша ошибка в воспитании детей, — писал Р. Стиль в “Спектей- торе”, — заключается в том, что относительно дочерей мы заботимся об их наружности и пренебрегаем их умом, относительно же сыновей мы с таким упорством стараемся украсить их ум, что совершенно пренебрегаем их телом».26 Стиль настоятельно рекомендовал мужчинам позаботиться о разви- тии умственных способностей их дочерей и жен. «Плохо, если в семье жена лучше образованна, нежели муж, но это лучше, чем если оба супруга не- образованны», — писал Стиль в журнале «Гардиан».27 Он считал, что обра- зование для женщины даже более важно, чем для мужчины, поскольку у нее больше свободного времени и ее деятельность ограничена лишь домашними делами. Кроме того, мужья стыдятся своих необразованных жен, когда бы- вают с ними в обществе. Стиль настоятельно рекомендовал заниматься об- разованием женщин, тем более, что «их умственные способности такие же, как и у мужчин, а значит их можно совершенствовать тем же путем».28
Глава 5 131 Джозеф Аддисон также считал, что представительницы прекрасного пола должны уделять внимание не только нарядам и развлечениям, но и чтению различных книг. Хотя Аддисон был более скромного мнения об умственных способностях женщин, чем, скажем, Дефо или Толанд, но и он был вынужден признать, что в женской среде встречается немало таких дам, которые «ведут более возвышенный образ жизни и способны на более серьезные разговоры, которые вращаются в высоких сферах знания и доб- родетели, которые соединяют все красоты ума с красотой платья и воз- Ричард Стиль
132 Т. Л. Лабутина буждают своего рода благоговение и уважение, а также любовь в мужчи- нах, с ними общающихся».29 К существующей в стране системе образования оба журналиста отно- сились весьма критически. В 157 номере «Спектейтора» Стиль указывал на недостатки школьного образования. Одной из причин подобного поло- жения дел он считал слабую профессиональную подготовку учителей. «Должен сознаться, — писал журналист, — что очень часто с великой скорбью оплакивал несчастье английских детей, взирая на невежество и непрозорливость большинства наших учителей. Хваленая свобода, о кото- рой мы толкуем, есть лишь жалкая награда за долгое рабство, за многие сердечные муки и ужасы, которым подвержено наше детство во время про- хождения классической школы. Многие из этих глупых тиранов отдаются жестокости, не обращая никакого внимания на способности детей или на планы родителей относительно их».30 Особенно возмущался Стиль сохра- нившейся в мужских школах практикой телесных наказаний, без которой учителя никак не решались обойтись. Не лучшим образом, на взгляд Стиля, поступали и некоторые родите- ли, уделявшие в воспитании дочерей больше внимания их наружности, нежели умственным способностям. «Взяв девочку от няньки, передавали ее в руки учителя танцев. Милое, но еще дикое существо обучали, как дер- жать голову, выпячивать грудь, двигаться всем телом, и все это под стра- хом, что у ней никогда не будет мужа, если она будет ступать, смотреть или двигаться неуклюже».31 Между тем, Стиль отнюдь не выступал против обучения девочек танцам. В одном из номеров «Спектейтора» он поместил письмо одного отца, рассказавшего о чудесном перерождении своей доче- ри. Девочка имела мальчишеские замашки, от которых избавилась только благодаря тому, что в пансионе обучилась многим танцам. Не оставил без внимания Стиль и самого учителя танцев, изобразив с долей юмора его портрет на страницах журнала «Тэтлер». Бикерстафф (вымышленный ге- рой, от лица которого велось повествование. — Т. Л.) рассказывал, как у них в доме поселился «довольно молодой человек приятной наружности, которого он с квартирной хозяйкой приняли было за сумасшедшего. В сво- ей комнате, глядя внимательно в какую-то книгу, новый жилец прыгал поч- ти до потолка то на одной, то на другой ноге, делая ногами трель; низко приседал и поворачивался на цыпочках, летал вокруг комнаты. Оказалось, что это профессиональный учитель танцев».32 Надо сказать, что в своих беседах с читательницами журналисты исполь- зовали сатирические приемы довольно часто, и особенно в том преуспел Аддисон. Он не только обличал «партийные пристрастия» дам, о которых речь шла выше, но и высмеивал также их пустое времяпрепровождение. В одном из номеров «Спектейтора» журналист рассказывал о том, как про- водила время молодая незамужняя леди по имени Кларинда, имевшая хоро- шее состояние и каждую зиму проживавшая в столице. «Она просыпается в восемь часов, пьет шоколад в постели, потом опять засыпает; около десяти встает, пьет чай и занимается туалетом, иногда по утрам читает “Зрителя”
Глава 5 133 или трагедию Драйдена; потом ездит по лавкам и визитам; обедает между тремя и четырьмя; весь вечер до двенадцати часов ночи проводит за карта- ми. И так изо дня в день с некоторыми вариантами и дополнениями: вышива- нье, церковь, опера, заботы о собачке, любовные мечты».33 Журналист высмеивал женские наряды, пристрастие отдельных дам к порокам «сильного пола»: карточной игре, вину, табаку. Смешным и неле- пым ему представлялось следование некоторых щеголих французской моде. «Обитательницы острова нашего уже испытали сильнейшее влияние сей занимательной нации, — писал Аддисон в 45 номере “Спектейтора”. — Помню времена, когда особо изысканные дамы, живущие в поместьях, дер- жали не горничную, а лакея, ибо, без сомнения, считали мужчину много более проворным, чем представительниц их пола. Я видел сам, — продол- жал журналист, — как один из этих “горничных” порхал по комнате с зер- калом в руке и все утро напролет причесывал свою хозяйку. Не знаю, есть ли правда в сплетнях о том, что некая леди родила от такой “служанки”, но полагаю, что теперь эта порода перевелась в нашей стране». Подражая фран- цуженкам, англичанки ввели моду принимать гостей в постели. «Даму соч- ли бы невоспитанной, если бы она отказалась видеть гостя, поскольку еще не встала; швейцару отказали бы от места, если бы он не пустил к ней под столь нелепым предлогом», — свидетельствовал Аддисон. Журналист пове- Джозеф Аддисон
134 Т. Л. Лабутина дал своим читателям, а скорее читательницам, о визите к одной из таких модниц. «Хотя хозяйка наша стремилась казаться неодетой и неприбран- ной, она прихорошилась, как только могла к нашему визиту, — повествовал он в “Спектейторе”. — Волосы ее пребывали в очаровательном беспорядке, легкий пеньюар с превеликим тщанием небрежно накинут на плечи. Меня же так смущает женская скромность, что я поневоле отводил взгляд, когда хозяйка наша двигалась под одеялом, и впадал в полное смятение, когда она шевелила рукой или ногой». Еще больше Аддисон удивился, когда модница открыла свой очаровательный ротик и принялась рассуждать обо всем на свете. «Чрезвычайно странно смотреть, как это прелестное создание бесе- дует о политике, распустив волосы и прилежно изучая в зеркале лицо, безотказно пленяющее находящихся рядом мужчин, — делился своими впе- чатлениями журналист. — Как очаровательно чередует она обращения к гостям и к горничной! Как легко переходит от оперы или проповеди к гре- бенке слоновой кости или подушечке для булавок! Как наслаждался я, когда она прервала рассказ о своем путешествии, чтобы отдать распоряжение ла- кею, и пресекла чрезвычайно пылкий нравственный спор, дабы лизнуть муш- ку!»34 Не обошел своим вниманием журналист также мелочность интересов знатных дам. «Часто размышлял я о странности женского нрава, столь не- устойчивого перед суетным, ложным блеском, и о неисчислимых бедах, проистекающих из сей легкомысленной склонности, — писал он в “Спек- тейторе”. — Помню молодую особу, за которой ухаживали два пылких по- клонника, несколько месяцев кряду старавшихся превзойти друг друга изя- ществом деяний и приятностью беседы. Наконец, когда соперничество зашло в тупик и дама никак не могла сделать выбор, одному из кавалеров пришла счастливая мысль: он добавил к своему камзолу кружев и через неделю женился на избраннице». Аддисону представлялись бессмысленными и пустыми разговоры, кото- рые вели дамы света: «Заведите речь о чете молодоженов, и вы тут же узна- ете, есть ли у них карета шестерней и серебряный сервиз; упомяните отсут- ствующую даму, и в девяти случаях из десяти вам сообщат что-нибудь о ее нарядах. Бал дает немалую пищу болтовне, день рождения обеспечивает целый год предметами для толков». Аддисон поражался тому, сколь большое место занимали в умах женщин их наряды, с каким интересом они обсуждали, «было ли отделано такое-то платье драгоценными камнями, такая-то шляпа приколота булавкой с бриллиантом, такой-то жилет или такая-то юбка сшиты из парчи». Журналист недоумевал, почему женщины «подмечают лишь одея- ния людей, не удостаивая и мысли ту прелесть ума, которая придает очаро- вание человеку и приносит пользу всем прочим». Аддисон был уверен, что обычаи и нравы высшего света, в котором женщины непрестанно стремятся «поразить воображение друг друга и в голове их одни лишь пестрые наря- ды», пагубно влияют на молодых девушек. «Девица, воспитанная среди та- ких разговоров, беззащитна перед любым расшитым камзолом, встретив- шимся ей на пути, — писал журналист на страницах “Спектейтора”. — Ее
Глава 5 135 может погубить пара перчаток с бахромою. Ленты и кружева, золотой и се- ребряный галун и прочая мишура влекут и пленяют женщин, некрепких ра- зумом или не получивших должного воспитания, и при умелости способны сразить самую надменную, своенравную ветреницу».35 Надо признать, что в своих журналах Стиль и Аддисон высмеивали да- леко не вымышленные пороки отдельных представительниц прекрасного пола. Дело в том, что на рубеже XVII—XVIII веков в Англии сложился но- вый тип женщины. Это были жены и дочери преуспевающих дельцов из средних классов. Их число постепенно увеличивалось как в Лондоне, так и по стране в целом. Как правило, такие женщины ничего не делали даже по дому, а отцы и мужья не принуждали их к какой-либо работе. И есте- ственно, что спутниками пустого времяпрепровождения подобных дам ста- новились адюльтер, алкоголь, злословие. Бесконечные визиты друг к дру- гу, ставшие модными чаепития, во время которых обсуждались сплетни, маскарады и ассамблеи, позднее пробуждение ото сна и беготня по лавкам и магазинам, карточная игра — все это было присуще «новым» англичан- кам. Ричард Стиль обращал внимание на изменения, происшедшие в обра- зе жизни англичанок. В прежние времена они занимались по большей части рукоделием, слушали, как читают другие, или читали в будуаре сами. Современные леди предпочитали наносить визиты друг другу, они объединялись в кружки и группы, где «обсуждали до мелочей все, что им не нравится, или тех, чей дом они только что покинули». Разумеется, подобные занятия не требовали усилий ума или усердия, констатировал журналист.36 Стиль и Аддисон подвергали беспощадной критике все пороки, прису- щие «новым» англичанкам. Их журналы напоминали собой своеобразное зеркало, в котором английская леди являлась на всеобщее обозрение во всем своем «великолепии». Однако журналисты не ограничивались одной лишь критикой. Стиль и Аддисон стремились в определенной мере через свои ста- тьи руководить воспитанием и образованием юных леди. Поэтому и журна- лы свои они считали «полезнее всего для прекрасного пола». Журналисты предприняли попытку составить список книг, которые, на их взгляд, были необходимы для женского чтения. Они давали различные советы относи- тельно манер поведения юных дам в обществе, их нарядов, занятий и т. д. Кроме того, делились своими размышлениями о любви, семейном счастье, супружеской верности. Рассуждая о браке, Стиль утверждал, что все сложности и трудности жизни супруги должны делить сообща. Он восхищался древнеримским консулом и великим оратором Цицероном, который был, ко всему прочему, еще и прекрасным отцом и мужем, «открывавшим свои мысли и сердце суп- руге». На взгляд Стиля, хорошее основание для брака — это достойные качества супругов и, прежде всего, их рассудительность и благоразумие. «Тот, кто ожидает счастья от чего угодно, но только не от добродетели, мудрости, доброжелательности, сходства характеров, глубоко заблужда-
136 Т. Л. Лабутина ется», — утверждал журналист.37 Он полагал, что супруги никогда не долж- ны давать выхода гневу в своих взаимоотношениях. Важную роль в со- здании благоприятного климата в семейной жизни играет женщина. Ее ласковое обращение только добавит ей шарма, считал Стиль. В 144 номе- ре «Спектейтора» он рассказывал о том, какой ему виделась идеальная жена. «Она должна быть кроткого нрава, нежная и заботливая, во многом отличающаяся от мужа, но подчиняющаяся ему в такой мере, чтобы это подчинение сделало ее еще более любимой», — констатировал Стиль.38 Ричард Стиль превозносил женственность прекрасного пола. Он даже считал, что слабость, слезы и природный шарм женщины являются един- ственным ее оружием. И если жена не в состоянии справиться с дурным характером супруга, виной тому недостаток ее женственности. Журналист полагал также, что женщинам не следует жаловаться на свою семейную жизнь кому-либо. В журнале «Тэтлер» Стиль останавливался на вопросе о брачном конт- ракте. Хотя условия подобных контрактов нередко обеспечивали женщи- не экономическую независимость, журналист осуждал любые формы конт- ракта между супругами. На его взгляд, заключение брачных контрактов превращает «красоту и добродетель в предмет купли-продажи», а это, в свою очередь, может привести к тому, что родители станут искать для сво- их чад партию, преследуя исключительно корыстные цели.39 Свои соображения о браке высказал в журнале «Спектейтор» и Адди- сон. Он полагал, что наибольшие любовь и постоянство царят в браках, которым предшествует долгое ухаживание, поскольку именно долгий путь надежд и ожиданий укрепляет чувства влюбленных, рождает в их сердцах нежность к любимому человеку. Аддисон считал, что наиболее счастли- вым бывает брак, в котором сочетаются любовь и расчет. Брак по любви приносит наслажденье, а брак по расчету — приятную жизнь, и только брак, в котором сочетается и то, и другое, несет в себе счастье. «Счастли- вый брак дает все удовольствия, приносимые дружбой, все радости, при- носимые разумом и рассудком, словом, все прелести жизни», — констати- ровал журналист.40 Он признавал, что причиной несчастных браков чаще всего становится несходство характеров, которое проявляется после за- ключения брака. Кроме того, людей, обладающих многими добродетеля- ми, необходимыми для счастливой семейной жизни, на свете значительно меньше, нежели тех, кто их лишен. Как правило, писал Аддисон, «на одно- го человека, обладающего всеми этими совершенствами, мы встречаем сто, которые их не имеют». Но даже убедившись в недостатках или отсут- ствии желаемых черт характера у своего избранника или избранницы, не спешите расходиться, советовал просветитель. Лучше проявите «рассуди- тельность и доброту», направив их на укрепление семейного очага. Рассу- дительность «воспрепятствует вашим мыслям обращать слишком много внимания на неприятные черты, а доброта возбудит в вас нежное сочув- ствие и гуманность, и постепенно самые недостатки приобретут для вас свою прелесть».41
Глава 5 137 Аддисон стремился показать, как выглядит идеальный брак, к которому должна стремиться каждая женщина. Его вымышленная героиня Аврелия — это женщина «весьма родовитая, находит усладу в сельском уединении». Она проводит немало времени, гуляя по саду или в поле. Муж является ее ближай- шим другом. Он разделяет с ней одиночество, а также влюблен в Аврелию, как и в первые дни совместной жизни. Оба супруга наделены здравомыслием, добродетелью, взаимным уважением. «Жизнь их столь упорядочена, молит- ва, трапеза, труд и развлечения чередуются столь разумно, что семья эта ка- жется маленьким государством». Супруги часто бывают в гостях, наезжают в Лондон, «где скорей устают, чем наслаждаются, так что с большим облегче- нием обращаются вновь к сельской жизни». Благодаря всему этому, заклю- чал журналист, «они счастливы друг с другом, дети любят их, слуги — почи- тают, и все, кто с ними знаком, завидуют им, а вернее любуются ими».42 Чтобы усилить впечатление положительным примером идеальной суп- руги, Аддисон в том же номере журнала изобразил полнейшую ей противо- положность в лице Фульвии. Жизнь Фульвии весьма отличалась от жизни Аврелии. «Мужем она помыкает, как слугою, рассудительность же и рачи- тельное домоводство считает мелкими, скучными и недостойными знатной дамы. Время, проведенное с семьей, она полагает потерянным впустую и видит себя удаленной от мира, если не пребывает в театре, в парке или в гостиной. Тело ее вечно в движении, мысли — в смятении, и ей не сидится нигде, поскольку, на ее взгляд, там, где ее сейчас нет, многолюднее и весе- лее. Пропустить премьеру в опере тяжелее для нее, чем потерять ребенка. Ей жалки все достойные представительницы ее пола, а женщину скромной, здравой, уединенной жизни она именует неотесанной и глупой. Как бы стра- дала она, если б узнала, что, стараясь быть заметной, выставляет себя на позор и, пытаясь привлечь людей, вызывает лишь презрение».43 Не прибегая к прямым назиданиям, Аддисон предлагал читательницам самостоятельно подумать над тем, какой из героинь следовало подражать. Руководствуясь намерением просвещать юных дам в области морали, журналисты демонстрировали примеры, на которых те могли бы обучаться, совершенствуясь. Так, Аддисон пытался разъяснить своим читательницам, в чем заключается истинное, а не призрачное счастье женщины. «Истинно- му счастью любезно уединение, — писал он в “Спектейторе”, — ему претят блеск и суета, а порождают его, во-первых, удовлетворенность собою, во-вторых — общество и беседа избранных друзей. Оно любит тень и одино- чество, естественно тяготея к гротам и родникам, лугам и полянам... Лож- ное же счастье, напротив, предпочитает толпу, стремясь привлечь к себе внимание света. Собственного одобрения ему недостаточно, но необходимо восхищение прочих, и потому процветает оно при дворе, во дворцах и в теат- рах, на балах и ассамблеях и мгновенно исчезает, если его не заметят».44 Просветительские журналы Стиля и Аддисона сыграли важную роль в деле пропаганды необходимости женского образования. Они также внесли весомый вклад в формирование нравственных принципов молодых англичанок.
138 Т. Л. Лабутина 3. «ЖЕНСКИЕ АКАДЕМИИ» ДАНИЕЛЯ ДЕФО Убежденным сторонником предоставления женщинам права на образо- вание был известный писатель, публицист и просветитель Даниель Дефо. Свою первую книгу «Очерк о проектах» он написал в 1693 г. В ней автор предлагал серию проектов (создание государственного банка, строительство общественных дорог, организацию обществ взаимопомощи, проведение ре- формы системы социального страхования и др.), которые преследовали сво- ей целью достижение как общественного блага, так и личной выгоды англи- чан. В книге имелся также раздел, посвященный образованию подрастаю- щего поколения. Хотя Дефо изучением .состояния современной ему педагогической нау- ки специально не занимался и вообще был далек от педагогики (если не считать воспитания собственных детей), тем не менее как просветитель и выразитель интересов прогрессивного для того времени класса буржуа- зии он хорошо понимал значение образования для естественного развития общества. Не являясь профессионалом в деле образования, Дефо тем не менее сумел предложить свой оригинальный проект создания военных академий для юношей и образовательных академий для девушек. Свой очерк о «женских академиях» Дефо начал с выражения недо- умения по поводу недостаточного внимания общества к женской образо- ванности. «Я часто размышлял над тем, — писал он, — почему одним из варварских обычаев в мире является то, что в нашей, считающейся циви- лизованной и христианской, стране мы отказываем женщинам в преиму- ществах образования».45 Дефо подчеркивал, что женщин не пришлось бы осуждать за «глупость и несостоятельность», если бы они получили та- кое же, как и мужчины, образование. Он считал, что общество поступает по отношению к женщинам несправедливо, и заявлял, что не может по- верить, будто «всемогущий Господь Бог создал их такими изящными и прекрасными, наделил их таким очарованием и сделал привлекательны- ми, одарил душами, способными к тем же совершенствам, что и у муж- чин, и все лишь для того, чтобы мы обратили их в экономок, поварих и служанок».46 Дефо признавал, что девушек обучают рукоделию, умению делать разные безделушки, чтению, но все это считается пределом жен- ской образованности. Однако, на взгляд просветителя, этого было явно недостаточно. Дефо указывал на преимущества, которые дает образова- ние: «Душа человека подобна необработанному алмазу, и надобно ее от- шлифовать, иначе ее блеск так и останется скрытым. Всякий знает, что как разумная душа отличает нас от зверей, так образование еще более увеличивает этот разрыв и делает людей более человечными».47 Дефо приводил в пример высказывание одной дамы, которая испытывала боль- шие страдания из-за того, что в юности не получила достойного образо- вания. Хотя она была красива, обладала блестящим умом и незаурядны- ми способностями и имела большое состояние, однако все это не прино-
Глава 5 139 сило ей счастья, поскольку «ее природный ум заставлял ее почувство- вать недостаточность своего образования» особенно остро, когда ей до- водилось вступать в светский разговор. «Я стыжусь говорить со своими собственными служанками, — признавалась дама, — поскольку не знаю, когда они поступают правильно, а когда нет. Видимо, мне было бы полез- нее в юности посещать школу, нежели торопиться с замужеством».48 Дефо задавался вопросом, почему же женщины лишены благ просве- щения, ведь от природы они наделены даже большими, чем мужчины, способностями к учению и отличаются большей сметливостью. Он вы- сказывал предположение, что мужчины лишают образования женщин со- знательно, из опасения, что те смогут конкурировать с ними в своих «со- вершенствах». Между тем, уверял просветитель, мужчины получат даже некоторые преимущества, если предоставят образование женщинам, поскольку образованная дама, обладающая к тому же хорошим воспитанием и приятными манерами, является существом «несравненным». «Ее общество Даниель Дефо
140 Т. Л. Лабутина можно уподобить самым возвышенным желаниям, лицо ее ангельское, речь божественна, и вся она — сама мягкость, нежность, покой, любовь, острота ума и радость; мужчина, на долю которого выпало счастье обла- дать таким созданием, может только ликовать и благодарить судьбу», — заключал Дефо. С другой стороны, если женщину лишить образования, то очень скоро «п риродная острота ума» сделает ее «сумасбродной и болт- ливой», а ее характер станет «причудливым и капризным». Недостаток образования лишь усугубит негативные черты характера женщины, сде- лает ее «спесивой, дерзкой, шумной, сварливой», одним словом, «сущим дьяволом».49 Поэтому даже «ради самих себя», советовал мужчинам Дефо, следует обеспокоиться образованием женщин. Дефо не ограничивался общими рассуждениями о достоинствах обра- зованных дам и том благе, которое приносит образование женскому полу. Он предлагал конкретный план мероприятий, направленных на реализа- цию права на образование для представительниц прекрасного пола. Дефо считал, что необходимо открыть образовательные учреждения (академии) для девушек — по одному в каждом графстве Англии и десять — в Лондо- не. Он критически отзывался об аналогичном проекте «изобретательной дамы» (Мэри Эстелл. — Т. Л.), хотя и уверял читателей, что относился к ее предложениям «с великим уважением» и отдавал должное «разумно- сти» самого автора. Дефо считал предложение Эстелл о создании «жен- ских академий» по типу монастырей делом нереальным. «Мне известно, — писал он, — насколько чреват вопрос о появлении женщин на публике: их нельзя держать взаперти, с одной стороны, и нельзя выставлять напоказ — с другой, ибо первое не соответствует их наклонностям, а второе — их репу- тации, и я сомневаюсь поэтому, что предложенный (Мэри Эстелл. — Т.Л.) метод оказался бы приемлемым».50 Дефо предлагал иной тип женских образовательных учреждений, которые исключали бы систему религиоз- ных запретов и, прежде всего, обета безбрачия. Просветитель полагал, что «женская академия» не должна отли- чаться сколько-нибудь значительно от обычной школы, чтобы «поже- лавшие обучаться в ней юные леди смогли воспользоваться всеми преи- муществами образования, отвечавшего их способностям». Дефо считал необходимым поддерживать строгую дисциплину в академии, даже бо- лее строгую, чем в обычной школе, для того чтобы «высокородные» и богатые родители не опасались отдавать в них своих дочерей. Таким путем просветитель рассчитывал укрепить престиж подобного учебно- го заведения. В своем проекте Дефо давал также описание внешнего вида «акаде- мии». Он предполагал воздвигнуть ее здание где-нибудь в уединенном ме- сте. Здание должно быть «оригинальным по форме», с прямыми, без каких- либо выступающих частей и колоннад стенами, вдоль которых располо- жится треугольный по форме сад. Проект предполагал немаловажную деталь: наличие крепостного рва и единственного входа в здание. Подоб- ными мерами предосторожности Дефо надеялся предостеречь своих уче-
Глава 5 141 ниц от «любой интриги», обеспечив девушкам, с одной стороны, полноту свободы, «без сторожей и шпионов», а с другой — избавив их «от любов- ных интриг, непристойностей и скандальных афер». Единственное средство предотвращения любовных интриг Дефо ус- матривал в «строгом удержании мужчин на почтительном расстоянии» от представительниц прекрасного пола. Но поскольку в жизни соблюсти по- добное правило не всегда представлялось возможным, то, считал Дефо, девушка сама должна поступать «по собственному разумению», если же- лает избежать скандала. А чтобы должным образом противостоять домо- гательствам ухажеров, юным леди рекомендовалось почаще напоминать об их добродетелях, а также обычаях страны. Дефо был уверен в том, что только любовь может оправдать «минутную слабость» женщины, когда писал: «Обычай правит женщиной сильней, чем добродетель, И часто он, я сам тому свидетель, Ее хранит от многих приключений — Как умных, так и глупых — всех без исключений. Отсюда — гордость женская и скромность, Отсюда вся таинственность и томность. Какой бы ни была любовь девичья, Все ж от греха спасет ее обычай, И силу даст, и верный путь укажет, И женщина желанья не покажет, И первый шаг мужчине предоставит, И сна лишит, и мучиться заставит, Но лишь любовь инстинкты одолеет, Как неприступность мигом ослабеет: Тогда не в силах будет добродетель Убить любовь — я сам тому свидетель».51 Поступающие в «академию» ученицы должны были, по замыслу автора проекта, выполнить ряд условий. Прежде всего они в письменной форме подтверждали свое согласие подчиняться установленным в «академии» по- рядкам. Время пребывания в учебном заведении определялось на их усмот- рение. Расходы на обучение за год вперед оплачивали родители учениц. Любая ученица могла покинуть стены «академии» досрочно в случае, если намеревалась вступить в брак. Впрочем, случалось, что девушка, желавшая избавиться от назойливых притязаний «неприятной ей персоны», искала прибежище в стенах «академии». Дефо предусматривал подобный расклад событий и был готов помочь ученицам в трудную минуту жизни. Касаясь учебной программы «академии», Дефо оговаривал, что желал бы обучать девушек всему, что «соответствовало их уму и достоинству», в особенности таким «любимым женским занятиям», как музыка и танцы. Слушательниц «академии» необходимо также обучать иностранным языкам,
142 Т. Л. Лабутина прежде всего французскому и итальянскому, хотя, на его взгляд, лучше знать не один, а несколько языков. Важнейшим в образовательном про- цессе девушек Дефо считал «развитие их интеллекта». Для этой цели он предлагал обучать девушек умению вести беседы на всевозможные темы, с тем, чтобы развивать их способности и «здравые суждения», пристрас- тить к чтению серьезных книг, в особенности по истории, с тем, чтобы они научились разбираться во всех предметах, о которых слышат. Если же сре- ди учениц окажутся такие, которые проявят незаурядные способности к учебе, то им следует создать все необходимые условия для дальнейшего образования. Завершая свое небольшое произведение, Дефо высказывал пожелание, чтобы образованная женщина стала другом и советчиком для своего супруга и чтобы мужчины, лишающие женщин образования, наконец-то поумнели и исправили существующий порядок вещей. Французский историк Г. Ледук, сравнивая проекты «женских акаде- мий», предложенные М. Эстелл и Д. Дефо, приходил к заключению о том, что оба они носили феминистский характер. В то же время сами авторы проектов оценивали свои задачи по-разному. Мэри Эстелл хорошо пони- мала, что изменить существующие экономические условия женщинам не под силу, поэтому она предлагала уравнять их с мужчинами в интеллек- туальном, моральном и духовном плане. Она защищала права женщин на интеллектуальные способности, равные с мужчинами, и в женском обра- зовании усматривала альтернативу браку. Дефо же смотрел на образова- ние женщин исключительно с позиции мужчины. Его интересовали не интеллект и духовность женщины, но удовольствие мужчины, который общался с образованной леди.52 Подобное отношение просветителя к женскому образованию порождало у ученого сомнения в том, что Дефо являлся феминистом, как это нередко пытались доказать некоторые исследователи. 4. ДЖОНАТАН СВИФТ В РОЛИ НАСТАВНИКА И УЧИТЕЛЯ ЮНЫХ ДАМ Активным сторонником женского образования проявил себя также писатель-сатирик Джонатан Свифт. Заметим, что Свифт не только высту- пал в защиту образованных женщин, но единственный среди первых про- светителей самолично занялся их воспитанием и образованием. Бесспор- но, что педагогический опыт Свифта вызывает не меньший интерес, чем его взгляды на проблему женского образования. В очерке «Об образовании леди» Свифт обратил внимание на тот факт, что в английском обществе прочно утвердилось мнение, будто главной це- лью брака является продолжение рода. Если это так, то первейшей обя-
Глава 5 143 занностью женщины должно быть рождение детей и уход за ними. Таким образом, главное предназначение женщины общество усматривало в ее деятельности в качестве супруги, матери и домохозяйки. «Жена должна следить за порядком в доме и слугами, наблюдая за тем, как они исполня- ют свою работу, — рассуждали, по мнению Свифта, сторонники подоб- ной теории. — Отсутствовать вне дома она может крайне редко и на ко- роткое время. Она должна отвечать за все, что происходит в семье». Свифт подчеркивал, что большинство мужчин желает, чтобы супруги подчинялись им беспрекословно. Даже принимать у себя визитеров, либо самим наносить визиты жены могли исключительно тем лицам, которые заслуживали одобрения их мужей. Мужчины полагали, что все время их жен должно быть занято различными делами. Причем количество дел увеличивалось в зависимости от занимаемого женщиной места в обще- стве — чем выше ее положение, чем больше у нее домашних слуг, тем больше времени женщина должна уделять инспекции. Мужчины счи- тали: «Если семья — это прообраз королевства, то супруга подобна премьер-министру. Она должна выполнять распоряжения мужа, в свою очередь, отдавая приказы и распоряжения нижестоящим домочадцам, и отвечать за порядок перед мужем, как министр отвечает перед верховным Джонатан Свифт
144 Т, Л. Лабутина правителем». Разумеется, столь плотный рабочий график женщины не оставлял времени не только на чтение, но даже на визиты или отдых. Считалось, продолжал Свифт, что чтение книг, за исключением тех, ко- торые имели отношение к религии или домоводству, «могло вызвать по- мрачение рассудка женщины». «Все эти пьесы, романы, любовные поэмы способны только обучить их интриге, а все знания, за исключением до- моводства, сделают их тщеславными, самодовольными, лицемерными». Свифт подчеркивал, что муж опасается образованной жены, поскольку убежден, что, научившись самостоятельно мыслить и рассуждать, она начнет презирать своего супруга, а уважать будет «самодовольных ти- пов», которые набрались знаний в книгах. На взгляд мужчин, если жен- щина выучит мудреные слова, то это только сделает ее смешной, посколь- ку она произнесет их неправильно и не к месту. Между тем, сетовали отцы семейств, домашние дела и воспитание детей будут заброшены подобными любительницами чтения. Будуар такой дамы заполнится «всякими слабоумными критиками» последней пьесы или поэмы, и, она будет внимательно прислушиваться к их замечаниям, чтобы повторить их самой во время своего очередного визита к знакомым, которым все эти новости еще не известны. Подобная дама, по мнению мужчин, «приобретет нахальство педанта, не усвоив знаний, и с каждой новой порцией приобре- тенных знаний ее положение будет только ухудшаться».53 Подобное отношение общества к образованию женщин, на взгляд Свифта, приводило к самым плачевным результатам. В трактате «Письмо к очень юной леди по поводу ее замужества» он писал: «Вряд ли отыщется одна из тысячи дочерей джентльменов, способная читать или понимать свой родной язык, или судить о самых простейших книгах, написанных на нем. Неудивительно, ведь их не обучали ни в детстве, ни в более зрелом возрасте».54 Свифт возмущался тем, что молодые девушки вместо того, чтобы учиться, растрачивают свою жизнь попусту: в тщетных попытках понра- виться мужчинам, в визитах, карточной игре, примерке нарядов. Никчем- ные разговоры и убогие интересы некоторых женщин заставляли просве- тителя признаться в своем к ним недостаточном почтении. «В этом убеж- дает меня поведение некоторых дам, — писал Свифт в “Письме к очень юной леди...”, — которые стремятся поскорее покинуть свой дом после обеда, и это в семьях, где не грешат выпивкой... В комнате, где собираются представители обоих полов, мужчины обсуждают общие проблемы, тогда как женщины не считают своим долгом делать это. Они собираются в кру- жок и начинают болтать о ценах в лавках и выборе кружев и шелка, о том, какие наряды им понравились на прихожанках в церкви или на посетите- лях игорного дома. Создавалось впечатление, — сокрушался писатель, — будто судьба всего мира зависела от покроя или цвета этих нарядов».55 Плохое образование и отсутствие должного воспитания отдельных дам заставляло просветителя констатировать: «Ваш пол использует больше мыслей, памяти, усилий, чтобы оставаться глупыми, нежели позволить
Глава 5 145 себе сделаться мудрыми и полезными. Когда я рассуждаю об этом, то не могу видеть в вас разумных существ, но только разновидность мартышек, которые не способны проделать такие трюки, на которые способны неко- торые из вас».56 Осуждая недостаточное внимание общества к женскому образованию, которое Свифт расценивал как «постыдный факт», просветитель призывал более серьезно отнестись к данной проблеме. Ведь этот вопрос затрагива- ет «оба пола», которым со временем придется «жить вместе». Свифт срав- 10 Зак. 4451 Эстер Джонсон (Стелла)
146 Т. Л. Лабутина нивал количество образованных мужчин в Англии с числом получивших образование женщин и приходил к неутешительным выводам: половине аристократов и джентльменов суждено остаться холостыми, либо жениться на дамах, «которых они никогда не смогут уважать», поскольку те «глупы, жеманницы и кокетки, картежницы, болтушки, несущие всякий вздор, ве- ликосветские лентяйки и пустышки, интриганки, провоцирующие сканда- лы и вызывающие осуждение».57 Чтобы избежать подобных осложнений в жизни, Свифт настоятельно рекомендовал «сильному полу» заняться об- разованием женщин. Не ограничиваясь рассуждениями о преимуществах образования для жен- щин, Свифт пытался самолично заняться их обучением. Как уже отмечалось, у него было две воспитанницы, по возрасту много моложе его самого. Со Стел- лой (Эстер Джонсон) Свифт познакомился в 1689 г. в доме своего наставника и патрона, известного дипломата и просветителя Уильяма Темпля. Двадцати- двухлетний юноша очень скоро сделался учителем, наставником, а позднее и преданным другом Стеллы. С Ванессой (Эстер Ваномри) Свифт познакомил- ся в 1707 г. в Лондоне, куда она вместе со своей семьей переехала из Дублина. И для нее Свифт также стал учителем и другом. Чему и как обучал Свифт своих воспитанниц? Он признавал, что «в какой-то мере содействовал» образованию Стеллы, предлагая книги, которые ей следовало прочесть, а также постоянно наставлял «в началах чести и доб- родетели, от коих она не отклонялась ни в едином поступке на протяжении всей своей жизни».58 На взгляд Свифта, «чтение и беседы» были главным в образовательном процессе юных леди. Свои познания девушки должны чер- пать по преимуществу «из книг и от окружающих». О важности чтения, прежде всего книг по истории и «о путешествиях», Свифт говорил не раз. Полагая, что чтение хорошо развивает ум, он рекомендовал читать еже- дневно в течение нескольких часов. Если ученица обладает слабой памя- тью, то ей следовало делать выписки из книг. «Чтение — это единствен- ное, что порождает здравый смысл, — отмечал Свифт в “Письме к очень юной леди...”. — Плохой выбор книг приводит читающих леди к неверным суждениям».59 Свифт брал на себя задачу подобрать книги для своих уче- ниц, полагая, что со временем они научаться это делать сами. Надо признать, что воспитанницы Свифта «неукоснительно» соблю- дали «повеления» своего любимого учителя «касательно чтения». И ре- зультаты обучения не заставили себя долго ждать. По признанию самого Свифта, Стелла освоила греческую, римскую, французскую и англий- скую историю, научилась прекрасно говорить по-французски, прочитала все лучшие книги о путешествиях, «которые способствуют широте ум- ственного развития». Она понимала философию Платона и Эпикура и «очень метко» судила о недостатках последнего. «Она делала весьма здра- вые выводы из лучших книг, которые читала. Она понимала природу государ- ственного управления и могла указать, в чем состоят заблуждения Гобб- са, как в этом отношении, так и в вопросах религии. Она хорошо умела распознавать болезни и обладала кое-какими сведениями из анатомии.
Глава 5 147 Она обладала истинным вкусом во всем, что касается остроумия и здра- вого смысла, будь-то в поэзии или в прозе, и была превосходным крити- ком по части слога».60 Не меньшими достижениями в познаниях могла похвастаться и другая ученица Свифта — Ванесса. Ее переписка со Свифтом свидетельствовала об уме, таланте, образованности девушки. Ванесса была знакома с произве- дениями философов Ф. Ларошфуко, Б. Фонтенеля, М. Монтеня. Она пре- красно разбиралась в современной политике. Ее познания во французском Эстер Ваномри (Ванесса)
148 Т. Л. Лабутина языке приводили Свифта в изумление. «Я восхищен вашими познаниями во французском языке, — писал он в письме к Ванессе. — Как после этого мне не стыдиться, когда в сравнении с вами я владею лишь просторечным, да еще разве что гасконским. Орфография, слог, изящество, нежность и остро- умие — решительно все безупречно». Ванесса не лишена была также лите- ратурного таланта. Ее стихи, а также письма к Свифту приводили учителя в удивление. В одном из писем к Ванессе он признавался: «Я нарочно буду приходить к вам реже, дабы получать удовольствие от ваших писем, при чте- нии которых я всегда испытываю удивление — как эта девчонка, и читать-то толком не умеющая, наловчилась так отменно писать».61 Не менее важным для женского образования, чем чтение книг, Свифт считал беседы с образованными людьми. Он рекомендовал юной леди при- глашать образованных людей и принимать участие в их беседах, чтобы собе- седники могли исправлять ее речь и суждения. Со временем же она и сама научится рассуждать самостоятельно. «Я советовал бы тебе выбрать себе компанию из мужчин, а не из женщин, — наставлял юную леди Свифт. — Впрочем, лучше, если в компании будут представители обоих полов. Это сделает общение приятным и полезным». Свифт был категорически против «сборища одних лишь дам», расценивая его как «школу наглости, нахаль- ства и злословия».62 Выбор участников бесед Свифт рекомендовал поручить супругу юной леди, пока она сама не научится разбираться в людях. Просве- титель полагал, что ей будет полезно общество образованных мужчин, рас- суждающих о науках, искусстве, политике — материях, хотя и далеких от понимания многих юных девушек, тем не менее способных оказать им на- много больше пользы, нежели «вся та чепуха и претенциозность», которы- ми известен женский пол. Свифт был уверен в том, что образованные люди не позволят себе вести беседы, непонятные юной даме, а напротив, постара- ются найти такую тему для разговора, чтобы и она могла в нем принять уча- стие. «Если они говорят о нравах и обычаях европейских государств, о путе- шествиях в зарубежные страны, о великих людях и деятелях Греции и Рима, если они рассуждают об английских и французских писателях или поэтах, — писал Свифт, — то для английской леди будет стыдно не участвовать в по- добных беседах». А для того чтобы быть хорошо информированной, надо больше читать. И это много лучше, чем обсуждать с сидящей рядом дамой вопрос о том, «насколько тяжел новый веер». Подобно другим просветителям, Свифт придавал важное значение нрав- ственному воспитанию девушек. Он неплохо знал высший свет и потому критически отзывался о тех дамах, которые заполняли королевский двор и светские салоны. О том, что собой представляли «дамы света», их занятиях и поведении Свифт поведал в стихотворении «Каденус и Ванесса». Он отме- чал, что основное занятие подобных леди — это посещение званых вечеров, пикников и театральных зрелищ. Во время своих визитов друг к другу эти дамы просили «чаю, шоколаду и обсуждали, как вчера, перчатки, ленты, ве- ера». Кокетство, жеманство, «преувеличенную стыдливость», злословие и безделье подобных «дур в юбках» Свифт считал недостатками, от которых
Глава 5 149 хотел предостеречь своих юных воспитанниц, когда писал: «Даже самые луч- шие из тех, коих я зрю рассеянными по всему свету, наблюдая и слушая которых я сто раз на дню твержу себе: ни в речах, ни во взорах, ни в мыслях — ни в чем не уподобляться сим несчастным».63 Какие же нравственные качества желал привить своим воспитанни- цам Свифт? Что он более всего ценил в женщинах? На его взгляд, честь для девушки — это «содержание всего», это — «дух самой души». Свифт был уверен, что «инстанций выше чести нет». Девушка должна также уделять больше внимания своему внутреннему миру, нежели внешности, ведь «внешность хороша, поскольку в ней видна душа». Хорошо, если девушка не только умна, но и благородна. Важными чертами характера, по мнению Свифта, должны стать для юных леди терпение, стойкость, правдивость, благоразумие, справедливость, а также добронравие, «что лучше красоты». Что касается религиозного воспитания, то Свифт, хотя сам и являлся священником, тем не менее избегал каких-либо прямых наставлений своим воспитанницам в их отношении к религии. Подтверж- дением тому может, пожалуй, служить признание Ванессы в том, что она «не набожна».64 Надо признать, что Свифт, как воспитатель, действительно сумел сде- лать немало для того, чтобы привить все эти качества своим юным воспи- танницам. С явным удовлетворением он констатировал: «Честь в сердце Стеллы так сильна, Что правда ей всегда видна. Ей отвратителен обман, И ненавистен ей тиран. Дурной министр, дурной король В ней вызывают гнев и боль». В свою очередь, воспитанница признавалась своему учителю в том, что неукоснительно следовала его наставлениям в принципах морали. В сво- ем стихотворении «Доктору Свифту в день его рождения» Стелла писала: «Меня вниманья удостой!.. Я презирала волокит, Как презирать их надлежит... Я знаю, в чем добро и зло — Вот, что мою красу спасло. Пускай тускнеет пламень глаз, Есть пламень сердца про запас... Нет, Стеллу годы не столкнут, Законом сделай свой урок, Чтобы мужчин смирить он мог И просвещенный женский пол Обрел бы снова свой престол».65
150 Т. Л. Лабутина Усилия наставника не пропали даром. Когда Свифту довелось писать не- кролог на смерть рано умершей Стеллы, он подчеркивал, что в ней «величай- шая независимость суждения» сочеталась с «величайшим тактом». «Едва ли какое человеческое существо отличалось подобным изяществом в каждом жесте, слове, поступке и никогда еще любезность, независимость, искрен- ность и непринужденность не встречались в столь счастливом сочетании». В Стелле объединялись «мягкость нрава, как то и подобает даме», с муже- ством, «достойным героя». Она являлась прекрасной собеседницей, подчер- кивал Свифт, хотя и не была очень «осведомлена в избитых темах женской болтовни», хула и клевета никогда не слетали с ее уст, что, впрочем, не меша- ло ей открыто выразить свое презрение к фату. Особенно импонировала Свифту скромность Стеллы, проявлявшаяся как в ее одежде (она «совершен- но избегала тратить деньги на наряды... сверх того, что требует благопристой- ность», ограничиваясь приобретением скромной и недорогой одежды), так и в поведении (Стелла отличалась «необыкновенной скромностью, деликатнос- тью и незлобивостью»). Главными добродетелями Стеллы, помимо скромно- сти, были, по признанию Свифта, честь, правдивость, щедрость и добронравие. Кроме того, Стелла была «самой бескорыстной из смертных». Благотворитель- ность по отношению к беднякам она считала своим долгом, от которого ни под каким видом не желала избавиться. Кроме того, являясь человеком «обшир- ных познаний и ума», она никогда не выставляла их напоказ.66 Подробного портрета другой своей воспитанницы Свифт не представил, однако, судя по ряду его замечаний в переписке с Ванессой, можно утверж- дать, что и она отличалась не меньшими достоинствами, что и Стелла. Пус- тые беседы, «коими пробавляются в обществе», вызывали у Ванессы «отвра- щение и презрение». Если она и выходила в свет, то только потому, что «так велел» ее наставник. О молодых людях и светских дамах Ванесса была не- высокого мнения, поскольку они «ухмылялись и болтали наперебой» о ве- щах, совершенно непонятных для нее, а их манеры и жесты напоминали со- бой «ужимки павианов и мартышек».67 Светским приемам Ванесса предпо- читала уединение, чтение французских романов, занятие литературным творчеством, а также верховую езду. Примечательно, что проблема женского образования поднималась Свифтом не только в его публицистике, но и в художественном произве- дении «Путешествия Гулливера». Посещая Лилипутию, его герой опи- сал общественные воспитательные заведения, куда жители страны были обязаны отдавать детей обоего пола. И хотя подобные школы являлись плодом воображения писателя, они во многом напоминали собой те пан- сионы, которые существовали в Англии. Свифт писал, что существовали школы нескольких типов, каждый из которых соответствовал общественному положению и полу детей. Обу- чаться должны были все дети, за исключением детей крестьян и рабочих. Крестьяне и рабочие держат своих детей дома. Поскольку они занимаются лишь возделыванием и обработкой земли, то их образование, на взгляд Свифта, не имеет особенного значения для общества.68
Глава 5 151 Воспитательно-образовательный процесс осуществлялся в школах опытными педагогами, которые готовили детей к роду деятельности, «соответствующей положению их родителей и их собственным наклонно- стям и способностям». Дети знатных особ учатся в школах до 21 года, ос- ваивают различные науки. Ремеслу обучают только детей ремесленников. Обучение в школах платное, и если родители не вносят своевременно пла- ту, то правительственные чиновники эти деньги с них взыскивают прину- дительно. Бедняки вносят, кроме годовой платы, небольшую часть своего месячного заработка, из которого впоследствии образуется приданое для их дочерей. Знатные же персоны обязаны выделить соответствующий их общественному положению капитал на каждого ребенка. Описывая мужские и женские учебные заведения Лилипутии, герой Свифта подчеркивал, что не заметил никакой разницы в воспитании детей обоих полов. На его взгляд, школы отличались лишь учебными программа- ми. К примеру, физические упражнения для девочек были менее сложны- ми, курс наук не так обширен, но добавлялось преподавание курса ведения домашнего хозяйства. Свифт не сомневался в том, что и «в высших клас- сах жена должна быть разумной и милой подругой мужа, так как ее моло- дость не вечна».69 В воспитательных домах для девочек из низших классов учениц обучают всякого рода работам, «подобающим их полу и обществен- ному положению». Свифт затрагивал и проблему нравственного воспитания. Он пола- гал, что «умеренность, трудолюбие, физические упражнения и опрят- ность» обязательны для молодежи обоего пола. Молодые же дамы так же стыдятся трусости и глупости, как и мужчины, и «относятся с презрени- ем ко всяким украшениям, за исключением благопристойности и опрят- ности».70 Свифт не оставлял без внимания и проблему любви и брака, которая занимала важное место в жизни любой женщины. Он отмечал, что такое чувство, как любовь, в последнее время заметно претерпело изменения и к ней в обществе стали относиться иначе, чем прежде: «Теперь любовь не такова, Какою прослыла сперва; Благодаря стихам прелестным Слыла любовь огнем небесным, Который, встретив сходный дух, Сливает воедино двух. Единый в двух сердцах пылает, Двух любящих испепеляет. Чтут женщины другую власть: Слепую низменную страсть». Свифт признавал, что и мужчины стали относиться к браку более лег- комысленно:
152 Т. Л. Лабутина «Привычкам верные своим, Разнообразия хотим; Подругу, друга и жену Мы ценим лишь за новизну И утешаемся подчас, Мол, наилучшее при нас. Жизнь, как заманчивый базар: Отбросив хлам, найдешь товар». Свифт полагал, что в результате подобного «несерьезного» отношения к браку в свете прочно утвердилось мнение в отношении того, что: «Любовь слывет интрижкой мелкой, Женитьба — денежною сделкой».71 Возможно, что именно подобные нерадостные размышления о браке и побудили Свифта взяться за перо и написать трактат «Письмо к очень юной леди по поводу ее замужества». Просветитель отмечал, что, выбирая суп- руга для своей дочери, родители не заботились должным образом о разви- тии ее умственных способностей и потому новобрачной нелегко «завое- вать дружбу и уважение» супруга. На взгляд Свифта, каждый муж хотел бы видеть в супруге разумную спутницу и верного друга на протяжении всей своей жизни. Просветитель давал юной леди советы, следуя которым та могла бы, как ему представлялось, стать счастливой сама, а также сде- лать счастливым любимого человека. В первую очередь, Свифт рекомендовал молодой супруге «не торопить- ся избавляться от образа скромной девственницы». Нередко вышедшие за- муж дамы начинают «бросать дерзкие взгляды» и приобретают такую мане- ру разговора, как будто намереваются поведать всему свету, что не являют- ся более девушками, а также, что все их поведение до замужества было лишь «принуждением над природой». Однако, на взгляд Свифта, большинство мужчин с большей симпатией относятся к таким дамам, которые, выйдя за- муж, предпочитают сохранять свои «скромность и сдержанность». Просве- титель рекомендовал юной леди придерживаться подобного поведения. Свифт советовал юной супруге не демонстрировать своих нежных чувств к мужу в неподходящее время: «Храни свои уважение и любовь в сердце, а нежные взгляды и слова для подходящих минут, которых сыщется немало в сутках, — наставлял Свифт, — и наступит подходящее время для проявления той страсти, которую описывают во французских романах». Просветитель предостерегал молодую женщину от излишних беспокойств во время вынужденного отсутствия мужа. Обычно жены вздрагивают от каждого шороха за дверью, звонят без нужды в колокольчик, созывая слуг, ничего не едят за обедом и ужином и встречают своих мужей по возвраще- нии «с шумным восторгом». Бывают и такие дамы, которые при отъезде му- жей, «угрожая истерикой», требуют, чтобы те посылали им письма с каж-
Глава 5 153 дой почтовой станции и объявляли заранее точную дату возвращения до- мой, невзирая на их занятость, самочувствие, погодные условия и всякие случайности. «Подобная дама,;— подчеркивал Свифт, — способна создать большую суматоху из-за пустяка и щедро заплатит посыльному, когда тот принесет известие о том, что ее муж сломал себе по дороге шею».72 По глубокому убеждению Свифта, в браке должны царить не только любовь, но и уважение, поэтому он призывал юную леди «ценить и ува- жать своего мужа за достоинства, которыми он обладает, не изобретая, впрочем, тех, коих он лишен». Кроме того, юная супруга должна добить- ся уважения со стороны своего мужа. Для этой цели Свифт советовал ей направить свои усилия на приобретение тех достоинств, которые более всего ценит в людях ее муж и коими сам обладает в полной мере. Он на- стоятельно рекомендовал ей это сделать до того, как «пройдет ее моло- дость и увянет красота». Просветитель был убежден, что только научив- шись самостоятельно обо всем судить и сделавшись «разумной спутни- цей», супруга сможет завоевать истинное уважение мужа, которое не исчезнет по прошествии лет. И супруг всегда будет ценить советы и мне- ние жены по важным вопросам. Особое внимание Свифт уделял отношению юных леди к своему внешнему виду и нарядам. «Возможно, ты будешь задета тем, что я посо- ветую тебе избегать кричащих нарядов, которые так нравятся твоему полу, — писал Свифт. — Очень непросто для нас, мужчин, ради которых вы наряжаетесь, быть советчиками в таком вопросе. Но я могу заверить тебя, что... будет достаточным, если леди позаботится о своей чистоте и пригожести». В продолжение сказанного Свифт приводил слова некоего «приятного джентльмена» об одной «глупой знатной даме». Тот говорил, что ничто не сделает эту даму «более сносной», чем «лишение ее голо- вы», поскольку ее болтливый язык раздражает его уши, а ее волосы и зубы — обоняние. Свифт отнюдь не исключал следования женщин моде, но высказывал пожелание, чтобы о ней они думали «менее всего». Он был уверен, что никакая мода не сделает женщину «богаче, красивее, талантливее, добродетельнее или умнее».73 Затронул Свифт также проблему бюджета, которая занимала не пос- леднее место в деле достижения понимания и благополучия в семье. Он полагал, что юная супруга должна быть достаточно осведомлена о размерах годового дохода своего мужа, чтобы самой научиться «хорошо считать» и содержать в надлежащем порядке дом и хозяйство. Свифт желал юной леди не уподобляться тем дамам, которые считают хорошим тоном требовать от своих мужей нового экипажа, кружевной накидки или нижней юбки в то время, когда еще не уплачено мяснику и бакалейщику. Не обошел своим вниманием просветитель и окружение юной леди. Хотя Свифт и «испытывал затруднение» в том, что ей посоветовать при вы- боре компании, тем не менее он считал очень важным выбор подходящих друзей. «Если тебе придется быть среди дам, которые ровня или выше тебя по положению, ты, возможно, сочтешь, что ничего порочащего твою репута-
154 Т. Л. Лабутина цию они с собой не принесут, и потому уверена, что пребываешь в безопас- ности. Ты считаешь, что это хорошая компания». Однако просветитель не был уверен, что подобный выбор позволит избежать общения с дамами «глупыми или порочными», и потому не рекомендовал следовать их советам. Как правило, такие дамы делятся собственным житейским и семейным опы- том, на основании которого и дают свои рекомендации. Они советуют, с кем дружить, какие носить наряды, каких слуг увольнять, а каких оставлять. Эти «советчицы» расскажут, «как одержать победу над мужем в споре или ссо- ре, как отыскать и использовать его слабости, как воспользоваться своими слезами и избежать крепкой руки супруга». Выслушав все это, юная леди должна, на взгляд Свифта, поступить самостоятельно, проигнорировав по- добные советы. Он высказывал надежду, что супруг юной леди «воспользу- ется своей властью», чтобы ограничить ее общение с подобными дамами. «Видеть их дважды в год для тебя будет вполне достаточным», — полагал Свифт.74 При этом он оговаривал, что данный совет не распространяется на истинных друзей молодой женщины. Но как бы леди ни заботилась о своем окружении и друзьях, ей надлежит хорошо запомнить, что главной целью ее жизни остается сохранение дружеского расположения и уважения соб- ственного мужа, заключал Свифт. Все рекомендации Свифта относительно женского воспитания и обра- зования, как мы убедились, распространялись лишь на представительниц высших и средних классов общества. Что же касается девушек-простолю- динок, то, на взгляд Свифта, как уже говорилось выше, их образование не имело никакого значения для общества. В одном из стихотворений, адре- сованных Стелле, Свифт изобразил портрет девушки «из низов», которая стала объектом любви некоего «чердачного» поэта. Просветитель сетовал на то, что этой «музе» приходится штопать чулки, стряпать, потчуя поэта «котлеткой с кружкою пивца», заботиться об угольке «для стынувшего ка- мелька» и т. д. Не лучшим представлялось Свифту положение других жен- щин из низших слоев: «Разыщут Хлою поскорей, А с нею пьянствует лакей. Филлида штопает белье, Забыв прибрать свое жилье. Лен треплет Сильвия одна, В кровоподтеках вся спина. Ирида потеряла прыть: Болезнь дурную трудно скрыть. Дочь не узнал отец-мерзавец Среди других таких красавиц».75 Хотя в высказываниях Свифта явно слышалось осуждение того поло- жения, в котором пребывали женщины из низших социальных слоев об- щества, однако более подробно данной темы он не касался.
Глава 5 155 Как мы могли убедиться, не только Свифт, но и другие просветители об- суждали проблемы, связанные с интересами, заботами, занятиями, воспи- танием и образованием исключительно представительниц высших и сред- них слоев иерархического общества Англии. В то же время интересы жен- щины-труженицы их мало волновали. И в том не было ничего удивительного, поскольку сами просветители были выходцами из семей аристократов и крупной буржуазии. Отсюда и проистекала классовая ограниченность в освещении ими женской тематики, в том числе проблемы воспитания и обра- зования. Однако подобная ограниченность не уменьшала важности того вклада, который внесли просветители в дело образования подрастающего поколения. Своими произведениями они способствовали культивированию приоритета образования в жизни женщин, создавали эталон для подража- ния в лице образованной леди. Огромную роль идеологи просветительского движения сыграли также в деле нравственного воспитания девушек. Они высоко ценили в женщине такие качества, как доброта, скромность, вер- ность, добропорядочность. Просветители предостерегали женщин от заклю- чения брака из корыстных соображений и советовали выходить замуж по любви. И хотя просветители продолжали отстаивать подчиненное положе- ние женщины в обществе, чем существенно отличались от ранних фемини- сток, тем не менее, своими произведениями они также пробуждали само- сознание англичанок, как это делали и они. ПРИМЕЧАНИЯ: 1 An Essay upon Projects by Daniel Defoe. Lnd., 1887. P. 175. 2 Thackeray W. H. On Addison and Steele / / Addison and Steele. The Critical Heritage. Lnd., 1980. P. 447. 3 Свифт Дж. Дневник для Стеллы. М., 1981. С. 404, 409, 418. 4 Thackeray W. Н. Op. cit. Р. 447. 5 Addison and Steele. Selections from «The Tatler» and «The Spectator». New York, 1957. P. 73. 6 Свифт Дж. Указ. соч. С. 454, 456. 7 Там же. С. 497-498. 8 Цит. по: Earle Р. The World of Defoe. Lnd., 1976. P. 246. 9 Цит. no: Rogers К. M. Feminism in Eighteenth-Century England. Lnd., 1982. P. 64-65. 10 Ibid. P. 66, 70. 11 Leduc G. Mary Astell et Daniel Defoe, Autheurs de Projects Feministes pour L’Education? // L’Education des Femmes en Europe et en Amerique du Nord de la Renaissance a 1848. Realiteset Representations. Paris, 1997. P. 151; Smith H. Reason’s Disciples Seventeenth-Century English Feminists. Urbana, 1982. P. 193. 12 The Lady’s New-Year’s-Gift, or Advice to a Daughter / / The Complete Works of George Savile First Marquess of Halifax. Oxford, 1912. 13 Свифт Дж. Указ. соч. С. 418.
156 Т. Л, Лабутина 14 Schochet G. J. Patriarhalism in Political Thought. Oxford, 1975. P. 202. 15 Толанд Дж. Письма к Серене / / Английские материалисты XVIII в. М., 1967. Т. 1.С. 57. 16 Свифт Дж. Указ. соч. С. 95, 433-434. 17 Аддисон Дж. Эссе из журнала «Фригольдер» / / Англия в памфлете. Анг- лийская публицистическая проза начала XVIII века (далее — Англия в памфлете). М., 1987. С. 92-93. 18 Addison J. Selections from Addison’s Papers Contributed to the Spectator. Oxford, 1854. P. 258. 19 Ibid. P. 256-258. 20 Толанд Дж. Указ. соч. С. 56-57. 21 См.: Лабутина Т. Л. У истоков современной демократии. Политическая мысль английского Просвещения (1689-1714 гг.). М., 1994. С. 273-279. 22 The Correspondence of John Locke. Oxford, 1976. Vol. 2. P. 686. 23 Ibid. P. 687-688. 24 Цит. no: Bourne Fox H. R. The Life of John Locke. Lnd., 1878. Vol. 2. P. 384- 385. 25 Bloom E. and Bloom L. Joseph Addison. The Artist in the Mirrow / / Educating the Audience. Addison, Steele and Eighteenth-Century Culture. Los Angeles, 1984. P. Ill, 11. 26 Цит. по: Лазурский В. Сатирико-нравоучительные журналы Стиля и Адди- сона. Одесса, 1916. Т. II. С. 32. 27 The Guardian. 1713, N 155 // Hill В. Eighteenth-Century Women: An Anthology. Lnd., 1984. P. 52. 28 Ibidem. 29 Из истории английской эстетической мысли XVIII века (Поп, Аддисон, Дже- рард, Рид). М., 1982. С. 68. 30 Цит. по: Лазурский В. Указ. соч. С. 32. 31 Там же. Т. I. Одесса, 1909. С. 292. 32 Там же. С. 293. 33 Там же. С. 298. 34 Аддисон Дж. «Зритель» / / Англия в памфлете. С. 128-129. 35 Там же. С. 115. 36 Town-Talk. In a Letter to a Lady in the Country / / Steele R. Periodical Journalism. 1714-1716 / Ed. By R. Blanchard. Oxford, 1959. P. 193. 37 Цит. no: Leites E. Good Humor at Home, Good Humor Abroad: The Intimacies of Marriage and Civilities of Social Life in the Ethic of Richard Steele / / Educating the Audience... P. 59-60. 38 Ibid. P. 62. 39 Ibid. P. 80. 40 Цит. по: Хрестоматия по западноевропейской литературе. M., 1938. T. III. С. 22-23. 41 Там же. С. 23. 42 Англия в памфлете. С. 116. 43 Там же.
Глава 5 157 44 Там же. С. 115-116. 45 An Essay upon Projects by Daniel Defoe. P. 164. 46 Ibid. P. 175. 47 Ibid. P. 165. 48 Ibid. P. 175. 49 Ibid. P. 170-171. 50 Ibid. P. 166. 51 Ibid. P. 167-168. 52 LeducG. Op. cit. P. 156-158. 53 Swift J. Of the Education of Ladies / / The Works of Jonathan Swift. In two vols. Vol. II. Lnd., 1843. P. 312. 54 Swift J. A Letter to a Very Young Lady on Her Marriage / / The Works of Jonathan Swift... P. 302. 55 Ibidem. 56 Ibidem. 57 Swift J. Of the Education of Ladies... P. 313. 58 Свифт Дж. Дневник для Стеллы. Указ. соч. С. 408. 59 Swift J. A Letter to a Very Young Lady on Her Marriage... P. 302. 60 Свифт Дж. Дневник для Стеллы. Указ. соч. С. 411. 61 Там же. С. 444, 446. 62 Swift J. A Letter to a Very Young Lady on Her Marriage... P. 302. 63 Свифт Дж. Дневник для Стеллы. Указ. соч. С. 420, 444. 64 Там же. С. 455. 65 Там же. С. 399-400. 66 Там же. С. 400, 409-410, 412-413, 415. 67 Там же. С. 457-459. 68 Свифт Дж. Путешествия Гулливера. М., 1976. С. 196. 69 Там же. С. 195. 70 Там же. С. 362, 195. 71 Свифт Дж. Дневник для Стеллы. Указ. соч. С. 416, 397, 416. 72 Swift J. A Letter to a Very Young Lady on Her Marriage... P. 304. 73 Ibid. P. 301-302. 74 Ibidem. 75 Свифт Дж. Дневник для Стеллы. Указ. соч. С. 396.
Глава 6 МАРКИЗ ГАЛИФАКС И ЕГО «НОВОГОДНИЙ ПОДАРОК ДЛЯ ЛЕДИ» Следует признать, что английские просветители отводили в своих трудах женской тематике далеко не первое место. Видимо, именно этим обстоятельством и объясняется отсутствие специальных работ о женском воспитании и образовании. Исключение представляет собой небольшая книга маркиза Галифакса «Новогодний подарок для леди, или Наставление дочери». Эта книга была очень популярна не только в Англии, но и за ее пределами. На протяжении XVIII в. она выдержала 25 изданий, была переведена на французский, голландский и другие язы- ки. Чем же был вызван столь живой интерес общественности к книге маркиза Галифакса? На наш взгляд, подобный феномен объясняется, прежде всего, новизной самой тематики, поднятой в книге. Ведь эта кни- га, посвященная воспитанию юных аристократок, появилась намного раньше очерков Свифта, проекта о «женских академиях» Дефо, жур- нальных статей Стиля и Аддисона. Более того, именно произведение Галифакса оказало заметное влияние на тех просветителей, которые затрагивали женскую тематику. Это особенно наглядно видно при сопо- ставлении книги Галифакса и очерка Свифта «Письмо к очень юной леди по поводу ее замужества». Книга Галифакса, к слову сказать, не потерявшая своей актуальности до сего дня, была далеко не единственным произведением маркиза. Да и сам автор представлял собой личность неординарную даже среди таких ярких фигур просветителей, как Локк, Дефо, Свифт, лорд Болингброк. Более того, можно утверждать, что Галифакс был одним из первых (если не самым первым) просветителем и идеологом просветительского движе- ния в Англии. Ну, а если добавить к сказанному, что маркиз Галифакс яв- лялся не только оригинальным и интересным мыслителем, но и важной
Глава 6 159 фигурой в государственной и политической жизни страны в правление Стюартов, то станет понятным, почему этот деятель заслуживает особого внимания исследователей. Между тем, в нашей стране имя Галифакса практически неизвестно даже специалистам. Наше знакомство с его твор- чеством впервые произошло во время работы над монографией, посвящен- ной изучению истории политической мысли раннего английского Просве- щения.1 И уже тогда мы убедились в необходимости более глубокого ис- следования творчества этого талантливого деятеля стюартовской эпохи. Издатель сочинений Галифакса У. Рейлих обращал внимание на не- обычайную актуальность произведений маркиза для политиков XX столе- тия. Он полагал, что многие из них могли бы «немало для себя почерпнуть» в трудах маркиза, отчего стали бы сами выглядеть умнее. Ученый сетовал на то, что имя Галифакса оказалось для многих поколений англичан «почти забытым», что может вызывать лишь «сожаление и стыд».2 Рейлих сравнивал Галифакса с одним из самых знаменитых просветителей евро- пейского масштаба — лордом Болингброком и приходил к неожиданному для современных ученых выводу о том, что «социальные сентенции» и по- литические принципы маркиза отличались большей глубиной, нежели те, которыми был известен его знаменитый соотечественник.3 Высокую оценку Галифаксу дал известный английский историк Дж. Гуч, называвший маркиза «самым утонченным и оригинальным мыслителем эпохи Реставрации». Гуч уверял, что Галифакс по праву занимал видное место среди «классиков» литературы и что его прекрасные и меткие афоризмы не уступали по мастерству изречениям известного мыслителя Франции — Ф. Ларошфуко. Более того, на взгляд ученого, в стюартовской Англии вообще было только два выдающихся политических писателя: Томас Гоббс и... маркиз Галифакс.4 Ученые обращали внимание на заметный вклад, который Галифакс внес в оформление идеологии европейского Просвещения. Галифакса на- зывали «предвестником Бёрка», поскольку ему удавалось облекать идеи в форму, приводившую их в движение.5 Трудами маркиза восхищался сам великий Вольтер, которому особенно импонировала деятельность Гали- факса на поприще «взращивания литературных талантов».6 Галифакс являлся не только оригинальным мыслителем и талантливым политическим писателем. На поприще государственной деятельности он также оставил заметный след. На взгляд известного английского историка прошлого века Т. Маколея, «меж государственными людьми, окружавши- ми королевский двор, Галифакс “по гениальности” был первым».7 Деятельность Галифакса в качестве высшего государственного чинов- ника пришлась на время правления трех монархов, каждый из которых до- верял маркизу самые ответственные посты в управлении. При Карле II Стюарте Галифакс был спикером парламента и королевским министром. При Якове II он являлся президентом Тайного совета, а при Вильгельме Оранском — лордом-хранителем малой печати. И, как признают истори- ки, на всех должностях маркизу удавалось сохранить «значительность и
160 Т. Л. Лабутина авторитет».8 Галифакса уважали, с ним советовались, его в равной мере опасались, когда он был в оппозиции и когда находился на посту королев- ского министра. На взгляд ученых, трудно было найти равных Галифаксу по талантам и административным способностям.9 Несмотря на то, что зарубежные ученые признавали Галифакса ориги- нальным мыслителем, талантливым политиком и администратором стю- артовской Англии, его творческое наследие все еще остается слабо изу- ченным. На этот факт обращал внимание британский ученый Э. Рид.10 Пространная биография Галифакса, принадлежавшая перу английской исследовательницы Г. Фокскрофт,11 да несколько статей ученых — все, чем сегодня располагает мировая историческая наука об одном из первых идеологов европейского Просвещения. Отечественным исследователям имя Галифакса практически неизвест- но. Единственное упоминание о Галифаксе как об авторе литературных со- чинений встречается в примечаниях к «Философским сочинениям» Вольте- ра — профессора В. Н. Кузнецова.12 Учитывая вышесказанное, мы сочли необходимым поближе познакомить российского читателя с оригинальным мыслителем эпохи раннего Просвещения. 1. ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ МАРКИЗА Георг Севиль (1633—1695), первый маркиз Галифакс, родился в Торнхилле. Он происходил из знатного и богатого дворянского рода, проживавшего на севере Британии, в графстве Йоркшир. Род Севилей находился в родстве с самыми древними и известными семействами королевства. Родственниками Георга были лорды Шрюсбери, Страф- форды, Шефтсбери, Сандерленды и многие другие видные государствен- ные и политические деятели страны. Короче говоря, будущий маркиз был тесно связан со многими из тех, чьи имена «заполняли английскую исто- рию XVII века».13 Отец Георга — Уильям Севиль был депутатом Короткого парламен- та, а затем мэром Шеффильда и Йорка. Роялист по убеждениям, он верой и правдой служил королю Карлу I, на стороне которого сражался во вре- мя гражданской войны, решительно отражая натиск армии Т. Ферфакса. В разгар революционных событий 30-летний Уильям скоропостижно скон- чался, оставив огромные владения, которые не успел конфисковать Оли- вер Кромвель, в наследство сыну. (Когда Георг достиг совершеннолетия, он был известен как один из самых богатых людей в королевстве.) Мать Георга — Энн Ковентри также происходила из знатного рода. Ее отец был лордом-хранителем малой печати. Отличавшаяся хрупким телосло- жением и слабым здоровьем, она, тем не менее, сумела проявить муже- ство и решительность, когда на замок в Шеффильде, где проживала ее
Глава 6 161 семья, напали отряды Кромвеля. Собрав всех своих слуг и домочадцев, Энн Севиль организовала оборону замка, сумев отразить атаки напа- давших. Воспитанием Георга, а также его начальным образованием Энн зани- малась сама. Она была убеждена в том, что сына следует держать в строго- сти и умело контролировала учебный процесс. Высшее образование буду- щий маркиз получил в университетах Парижа и Женевы. Надо сказать, что о молодых годах Севиля вообще мало что известно. По замечанию мемуариста Дж. Эвелина, Георг был очень богатым, остро- умным, а в юные годы «до некоторой степени положительным человеком». Свои остроумие и богатство он сохранил и в зрелые годы, что же касается взглядов Севиля, то они, как считал его современник, «сделались менее позитивными».14 После реставрации монархии в 1660 г., когда на английский престол вступил Карл II Стюарт, Георг возвратился на родину и поселился в живо- писном местечке Раффорде, что в Ноттингемшире. Он жил в замке, окру- женном лесным массивом, некогда принадлежавшим аббатству. К тому времени Георг уже обзавелся семьей, женившись в 1656 г. на красавице Дороти, урожденной графине Сандерленд. Семейная жизнь складывалась 11 Георг Севиль, маркиз Галифакс 11 Зак. 4451
162 Т, Л. Лабутина удачно: у супругов родилось четверо детей — дочь Анна и трое сыновей. Однако семейная идиллия нарушилась в 1670 г., когда супруга Георга ско- ропостижно скончалась. Обремененный хлопотами по дому и заботами, связанными с воспитанием детей, Георг, несмотря на память о «прекрас- ной Дороти», вдовствовал недолго. Через два года он женился вторич- но, взяв в жены младшую дочь графа Пьергонта из Торсби — Гертруду. От этого брака родилась дочь Елизавета, та самая, которой Галифакс и посвятит свое знаменитое произведение «Новогодний подарок для леди, или Наставление дочери». Политическая карьера Севиля началась в 1664 г. с его избрания в па- лату общин. На первых порах Георг особой активности в парламенте не проявлял, но постепенно освоился и, разобравшись что к чему, решил объединиться со своим родственником графом Ковентри и его другом гра- фом Бэкингемом. Благодаря активным усилиям этих парламентариев, премьер-министр страны граф Кларендон был вынужден подать в отставку. Новое правительство оценило их поступок по заслугам. Поскольку Георг Севиль был очень богатым человеком, это обстоятельство всегда служило прочным барьером для возникновения возможных слухов о его занятиях политической деятельностью из корыстных побуждений. Пожалуй, имен- но в силу его неподкупности палата общин назначила Севиля в 1668 г. гла- вой парламентской комиссии для разбирательства скандала, связанного с финансовыми злоупотреблениями на флоте. В 1668 г. король пожаловал ему титул виконта, и новоиспеченный лорд переместился в верхнюю пала- ту парламента. Когда же высокопоставленный чиновник У. Темпль пред- ложил королю свой проект о создании новой структуры Тайного совета из числа самых богатых и влиятельных лордов страны, Карл изъявил жела- ние, чтобы в его состав непременно вошел Галифакс. Требовательность, прямота и честность, а также критика правящего кабинета министров по- могли Галифаксу быстро завоевать уважение коллег в палате лордов. «Его ум был плодовит, остер и обширен, — писал о Галифаксе Т. Маколей. — Его изящное, ясное и одушевленное красноречие, при серебряных звуках его голоса, было наслаждением палаты лордов. Его разговор блистал мыс- лью, фантазией и остроумием». Галифакс встретил также самый радуш- ный прием при дворе, где «прелесть его обхождения и беседы сделали его всеобщим любимцем».15 Галифакс не нуждался в деньгах, но, как предпо- лагал Маколей, «сан и власть сильно прельщали его». И хотя Галифакс утверждал, что расценивал титулы и высокие должности как «приманки» для глупцов и ненавидел «суету, пышность и торжественность», царившие при дворе, предпочитая всему этому уединение в замке родового поместья, его поведение, на взгляд историка, плохо согласовывалось с его увере- ниями.16 По долгу службы маркиз теперь был вынужден немало времени про- водить в столице, и потому в 1673 г. вместе с семьей он перебирается в только что отстроенный особняк на Кинг-стрит, в фешенебельном райо- не Лондона. Жизнь шла своим чередом. Авторитет Галифакса на попри-
Глава 6 163 ще службы укреплялся день ото дня. Король доверял ему самые дели- катные поручения: назначив тайным советником, направил маркиза с визитом во Францию, чтобы поздравить Людовика XIV с рождением сына, а заодно «провентилировать» вопрос об отношении французского монарха к заключению союза Англии с Голландией. После успешно- го завершения миссии король ввел Галифакса в состав комитета по внешней политике. В комитете Галифакс начинает тесно сотрудничать с известными государственными и политическими деятелями Англии лордами Темплем, Эссексом, Шефтсбери. Все складывалось прекрасно, и, казалось, ничто не сулило плохих перемен. Однако происшедший в стране в конце 70-х годов так называемый «исключительный кризис» многое изменил в судьбе маркиза. В последние годы правления Карла II в стране резко обострилась борьба между политическими партиями тори и вигов, вызванная нагне- танием антикатолических настроений в обществе. Летом 1678 г. священ- ник Титус Оатс сообщил в Тайный совет о том, что располагает сведени- ями о якобы готовящемся заговоре католиков, которые вознамерились убить короля и возвести на трон его брата, известного своей привержен- ностью к католицизму герцога Йорка, будущего короля Якова II. Нелепые домыслы о заговоре порождали в стране панику. Власти прочесывали дома католиков в поисках оружия. На улицах столицы день и ночь дежу- рили вооруженные отряды милиции. В условиях разыгравшейся в стране антикатолической^истерии парламент занялся рассмотрением билля «О лишении герцога Йорка прав на престолонаследие». Этот законопроект послужил, в свою очередь, причиной острых дебатов в парламенте. Борьба сторонников и противников «исключительного билля», продолжавшаяся около двух лет, с 1679 по 1681 гг., положила начало политическому кризи- су в стране, который в конечном счете завершился роспуском парламента. Галифакс не остался в стороне от происходящих событий. Именно ему историки приписывают решающую роль в отклонении парламентом «исключительного билля». Хотя Галифакс осуждал католицизм, он тем не менее выступил против данного законопроекта, полагая, что его принятие приведет к гражданской войне в стране, тогда как все опасения в отно- шении судьбы протестантизма в случае вступления на престол короля- католика можно было бы устранить посредством введения особых огра- ничений его прерогативы. Поэтому, когда в октябре 1680 г. билль «об исключе- нии» в очередной раз обсуждался в палате лордов, Галифакс использовал все свое красноречие и убедительные аргументы, чтобы повлиять на ход голосования. Как писал Маколей, маркиз защищал «дело герцога Йорк- ского» речами, которые даже по прошествии многих лет «помнились как образцовые произведения логики, остроумия и красноречия». Говорили, что именно благодаря ораторскому искусству Галифакса судьба билля ре- шилась окончательно: он был отклонен большинством голосов. Так, на взгляд Маколея, «гениальность Галифакса поборола всю оппозицию».17 Однако подобный поступок Галифакса встретил неоднозначную реакцию
164 Т. Л. Лабутина среди политиков. В то время как король в знак признательности пожало- вал ему титул графа, оппозиция объявила Галифакса предателем. Надо сказать, что отношение самого Галифакса к существующим по- литическим партиям вообще было непростым. Он высказывался против создания постоянных «враждующих лагерей», стараясь отойти от их «неистовой борьбы», и подобная неприязнь к партиям послужила причи- ной изоляции маркиза в среде политиков.18 Галифакс явно недооценивал роль партий в управлении государством, полагая, что без них вполне можно обойтись. В некоторых своих произведениях он старался даже не упоминать названий партий: так они были ему антипатичны. Партии воз- буждали «презрение» маркиза, в особенности ему были противны «низ- кие уловки и неразумные крики их демагогов».19 Тем не менее Галифакс не сумел остаться в стороне от партийной борьбы, а вскоре и сам начал «обращаться в вига». Он стал критически отзываться о правлении абсо- лютной монархии в Англии и защищать привилегии парламента, утверж- дая, что жизнь «не имела бы никакой цены», если бы свобода и собствен- ность граждан зависели от произвола «деспотического властелина».20 Подобные речи маркиза не могли вызвать симпатий короля. Усилившееся раздражение Карла «подогревалось» сетованиями его брата. Герцог Иорк считал «неприличным» далее терпеть в должности лорда-хранителя малой печати человека, бывшего в душе республиканцем.21 Однако в действительности маркиз Галифакс не был ни республиканцем, ни вигом. Пожалуй, можно признать, что среди политиков он занимал осо- бое место, благодаря своим исключительным дарованиям, способностям и природному уму. Маколей писал о Галифаксе: «Ум у него был острый, скептический, неистощимо плодовитый на различия и возражения, вкус утонченный, чувство смешного необыкновенное, нрав тихий и миролю- бивый, но разборчивый и отнюдь не расположенный ни к доброжелатель- ству, ни к восторженному удивлению».22 Такой человек, на взгляд историка, не мог оставаться постоянным союзником какой-либо одной партии. Галифакс всегда был строг к своим союзникам и дружески относился к противникам. Философский склад ума, сдержанный темперамент, изыс- канные манеры способствовали формированию Галифакса как умерен- ного политика. Постепенно маркиз сделался защитником «среднего курса и разумного компромисса».23 Однако умеренность во взглядах и в поступках, а также стремление примирить враждующие стороны вызы- вали к нему недоверие со стороны обеих партий. «Когда он действовал заодно с оппозицией, — писал Т. Маколей, — в нем подозревали придвор- ного шпиона; когда же он присоединялся ко двору, все тори пугались его республиканских доктрин».24 Друг маркиза епископ Дж. Бернет призна- вал: Галифакс не умел придерживаться в политике твердой позиции, он продвигался вперед и отступал назад и «менял позицию так часто, что в конце концов ни одна из сторон уже не доверяла ему».25 Недоброжелате- ли окрестили Галифакса «триммером». Маколей объяснял, что словом «триммер» называют человека, который «из личных видов попеременно
Глава 6 165 поддерживает противоположные партии». Подобных людей, утверждал историк, в обществе презрительно называли «вертушками».26 Однако маркиз не только не обижался на свое прозвище, напротив, он им гордился. Для разъяснения собственной позиции Галифакс в 1684 г. издал свой первый политический трактат «Характер триммера», в котором выражал не- доумение, почему столь «безобидным словом», как «триммер» («соглашатель»), называют «чудовище, которым впору пугать детей и женщин».27 На взгляд Галифакса, «триммер» — это правильное размещение груза на судне с целью его уравновешивания (одно из значений глагола to trim. — Т. Л.). К примеру, если пассажиры столпятся на одной стороне судна, то оно легко может опрокинуться. Чтобы этого не допустить, необходим соот- ветствующий противовес — «триммер». Применительно же к политичес- кой и общественной жизни «триммер» — это всего лишь «третье мне- ние», отличное от правительственной и оппозиционной точек зрения.28 В своем памфлете Галифакс подробно освещал самые различные вопросы: о законах, государственном правлении, религии, внешней по- литике правительства и т. д. Судя по его высказываниям, Галифакс яв- лялся большим почитателем законов. Он видел в законах «необходимые цепи», способные «связать непокорные страсти людские». Ведь если дать волю человеческим страстям, то они обратят государство в состоя- ние «варварства и враждебности», и потому «всем хорошим» человече- ство обязано законам, а «всем плохим» — отсутствию таковых.29 Гали- факс считал, что подчиняться законам страны должны не только под- данные, но, в первую очередь, сам правитель. Король никогда не станет «великим», если будет относиться к законам без должного уважения.30 Своим произведением Галифакс еще раз подтвердил, что является убеж- денным сторонником конституционной монархии, а не республики, в симпатиях к которой его нередко обвиняли. Трактат Галифакса, «содер- жательный и выразительный, наполненный мыслями и рассуждения- ми», Дж. Гуч расценил как «величайший политический памфлет XVII века».31 После смерти Карла II в 1685 г. на английский престол вступил его брат Яков II Стюарт. В правительстве начались перестановки, которые затронули и Галифакса. Новоиспеченный король вначале отобрал у мар- киза малую печать, а затем назначил его председателем Тайного совета. «Я его хорошо знаю, и не могу иметь к нему доверия, — объяснял свои действия король приближенным. — Что же касается места, которое я ему дал, то оно только покажет, как мало он имеет влияния».32 Разногласия с королем начались очень скоро, что и привело в конечном счете к отставке Галифакса. Причиной же отставки послужило нежелание председателя Тайного совета поддержать намерение короля отменить знаменитый Хабеас корпус акт (заложивший основу создания правового государства в Анг- лии. — Т. Л.). Отставка неугодного королю высокопоставленного чинов- ника неожиданно произвела впечатление на политиков Парижа, Вены, Гааги. Они принялись превозносить «ум и добродетели уволенного
166 Т. Л. Лабутина сановника таким образом, что в Уайтхолле очень обиделись».33 Отноше- ния между королем и опальным министром еще больше ухудшились. Хотя Галифакс в свое время, что называется, «спас корону» для Якова, выступив в парламенте против «исключительного билля», его неприятие католицизма и абсолютизма, к которым благоволил король, привели мар- киза в конечном счете в ряды оппозиции. Когда в 1687 г. Яков издал Декла- рацию о веротерпимости, которая открывала широкие возможности като- ликам для участия в государственном правлении, Галифакс возмутился. Он написал памфлет «Письмо к диссентеру», главной направленностью которого было не допустить католиков на ответственные посты в госу- дарстве. Автор утверждал, что вся религиозная политика короля была построена «на парадоксах». В то время как католики почитались един- ственными «друзьями свободы», все протестанты попали в число тех, кому не следует доверять. Возражая против политики короля, памфле- тист в то же время призывал парламент к «сдержанности», полагая, что королевскую декларацию все-таки следует признать законной. Протес- танты же должны объединить свои усилия, оставаться «спокойными, стойкими и убежденными сторонниками своей религии и законов стра- ны». Только тогда они смогут противостоять давлению со стороны коро- ля, и католицизм никогда не утвердится в стране.34 Памфлет Галифакса вызвал в Англии большой резонанс. Двадцать тысяч его экземпляров мгновенно были распроданы. Недоброжелатели и против- ники пустились в полемику с анонимным автором, однако все их усилия публика сочла «неудовлетворительными и слабыми». Власти были крайне раздражены и не жалели усилий для того, чтобы установить имя аноним- ного памфлетиста. Хотя прямых улик против Галифакса не было, но «обширность и острота ума», живость воображения, «изящный и энергичес- кий слог», «философское спокойствие», раскрывавшиеся в памфлете, ука- зывали на авторство маркиза.35 Основные положения «Письма к диссентеру» нашли дальнейшее разви- тие в новом памфлете Галифакса «Анатомия эквивалента», опубликованно- го в 1688 г. Несколько «остроумно-логических и утонченно-саркастических страниц» памфлета, на взгляд Маколея, положили конец «пустым проектам» короля.36 В памфлете автор рассуждал о «договорном» происхождении ко- ролевской власти, о недопустимости изменения или упразднения существу- ющих в стране законов по воле короля, о том, что парламентарии не вправе идти на уступки монарху и изменять законы без желания народа, иначе это будет похоже на «торговую сделку».37 Галифакс подчеркивал, что только за- кон способен предотвратить насилие и гарантировать безопасность свобод и собственности подданных от посягательств монарха. Декларация о веротерпимости Якова вызвала осуждение не одного Галифакса. Семеро самых известных в стране епископов сочли ее «анти- конституционной» и отказались зачитать своей пастве. Король пришел в ярость. Он объявил епископов «мятежниками» и «бунтарями» и приказал заточить их в Тауэр. Галифакс тут же отправился навестить опальных
Глава 6 167 священнослужителей в тюрьме, пытался их ободрить и морально поддер- жать. Начавшийся вскоре судебный процесс над епископами-«бунтарями» завершился поражением короля: суд оправдал их и освободил из-под стражи. Хотя Галифакс и осуждал проводимую королями-братьями полити- ку, тем не менее он не принимал участия в заговорах, направленных на их свержение. Когда заговорщики-виги О. Сидней, лорды Рассел и Шрюс- бери попытались в 1683 г. привлечь маркиза в свои ряды, Галифакс дал им ясно понять, что не желает быть посвященным в намерения своих «отважных и пылких друзей».38 Но когда заговор был раскрыт и над его участниками нависла смертельная опасность, то не кто иной, как Галифакс одним из первых выступил в их защиту. Отказался маркиз и от участия в заговоре в защиту интересов дочери Якова II — Марии и ее супруга Вильгельма Оранского. Вероятно, слухи о подобной позиции Галифакса дошли до короля, поскольку вскоре Яков избрал маркиза на роль посред- ника в диалоге со своими политическими оппонентами. Король предло- жил Галифаксу вновь вступить в должность, однако возможности для «миротворческой» миссии последнего уже были упущены. В стране на- растало всеобщее недовольство политикой короля. Младшая дочь Якова — принцесса Анна, а также главнокомандующий армией У. Черчилль, будущий герцог Мальборо (предок знаменитого премьер-министра Вели- кобритании XX века У. Черчилля. — Т. Л.)у тайно бежали в Голландию под покровительство Вильгельма Оранского. Яков был вынужден собрать на совет наиболее влиятельных лордов. От их имени с пространной ре- чью выступил Галифакс. Хотя маркиз высказал королю «много неприят- ных истин», однако сделал это «с деликатностью», полагая, что подоб- ные речи были «долгом человеколюбия к павшему монарху». В выраже- ниях, «исполненных сочувствия и уважения», Галифакс утверждал, что король должен приготовиться к «великим жертвам»: созвать парламент, приступить к переговорам с принцем Оранским, а также устранить глав- ные из «злоупотреблений», на которые жаловался народ.39 Яков напра- вил депутацию к своему зятю — Вильгельму Оранскому. Входивший в ее состав Галифакс вручил голландскому принцу письмо короля. По возвращении из Голландии Галифакс занял пост председателя временного правительства. Он искренне верил в то, что сумеет добить- ся приемлемых условий соглашения между королем и принцем. Однако неожиданно Галифакс узнал о том, что король вовсе не думал соблю- дать тех условий, о которых упоминал в своем письме, и что посольство в Голландию было чистейшей воды «надувательством», а сам маркиз послужил всего лишь орудием в интригах Якова. Галифакса возмутила подобная неблагодарность со стороны короля и, как писал Маколей, «рассудок и злоба побудили его отказаться от прежней мысли о прими- рении и стать во главе людей, желавших возвести Вильгельма на пре- стол».40 Как только новость о высадке принца Оранского в гавани Торби достигла Лондона, епископы и несколько видных лордов приступили к
168 Т. Л. Лабутина переговорам с Яковом, пытаясь убедить его «не допустить кровопроли- тия в стране». В это же время Вильгельм направляет в Лондон посла- ние, в котором просит маркиза Галифакса оказать все свое влияние на короля, с тем чтобы тот «ради спокойствия города и личной безопасно- сти» покинул страну. Не дождавшись ответа, Вильгельм отдал приказ своим войскам выдвинуться в расположение Лондона. Напуганный во- енными приготовлениями принца король решается бежать. Под покро- вом ночи на небольшом суденышке Яков пересек Ла-Манш и, достигнув берегов Франции, прибыл под покровительство своего кузена — Людо- вика XIV. В это время Вильгельм уже вступал в Лондон. Так в Англии совершилась Славная революция, столь возвеличенная британскими историками за свой бескровный, «мирный» характер в противополож- ность «кровавому мятежу» 40-х годов XVII века. Причину «бескровно- го» характера революции английская исследовательница Г. Фокскрофт усматривала в настроениях, царивших в обществе. На ее взгляд, боль- шинство населения фактически являлось «триммерами». Народ не ис- пытывал «энтузиазма» по отношению к принцу Оранскому, которого не знал, но еще меньше симпатий у него вызывал бежавший из страны король Яков II. Поэтому на происходившие в стране события население взирало «с молчаливым равнодушием».41 Вступив в Лондон и расположившись в покоях королевского дворца, Вильгельм пригласил для аудиенции известных лордов, которым сообщил, что намерен просить их содействия в гражданском правлении и созыве «свободного парламента». Председателем палаты лордов, а затем и спике- ром первого парламента единодушно был избран Галифакс. Маркизу по- ручили также ответственную и почетную миссию: вручить новоиспечен- ным монархам — принцессе Марии и ее супругу Вильгельму Оранскому корону. Король не забыл всего, что сделал для него маркиз. В знак своей признательности он назначил Галифакса на должность лорда-хранителя малой печати с солидным годовым доходом. За маркизом сохранился так- же пост спикера в палате лордов. Назначение Галифакса на должность лорда-хранителя, на взгляд ис- ториков, вряд ли было удачным шагом со стороны короля. К примеру, Фокс- крофт считала, что Вильгельм не был государственным деятелем в истин- ном понимании этого слова. Он являлся хорошим полководцем и диплома- том, но в вопросах внутренней политики «не смыслил ничего». Его выбор «триммера» объяснялся скорее всего тем, что он надеялся с помощью Галифакса добиться объединения разделенного на партии общества и «консолидировать нацию».42 Маколей также признавал, что на Галифакса пало «тяжелое бремя», которое тот был не в состоянии нести. Причину тому историк усматривал в неспособности маркиза быстро решать прак- тические вопросы.43 Поначалу взаимоотношения Галифакса с королем были доверительны- ми, и на маркиза все смотрели как на главного советника Вильгельма. Одна- ко вскоре блистательная карьера сановника дала трещину. Галифакс все
Глава 6 169 больше разочаровывался в той политике, которую проводил король. Особен- но его возмущало то, что Вильгельм раздаривал земли и должности тем, кто сослужил ему «добрую» службу во время Славной революции. «Да, гуси спасли Рим, но я не помню, чтобы их за это произвели в консулы», — как-то по этому поводу обмолвился Галифакс. Летом 1689 г. недоброжелатели и завистники маркиза предприняли попытку устранить его с занимаемой долж- ности, отобрав у Галифакса тот «мешок с овечьей шерстью», на котором по обычаю восседал лорд-канцлер. Галифакса обвинили в «неудовлетворитель- ном положении дел в Ирландии». Весной 1689 г. военные корабли Франции переправили экс-короля Якова II в Ирландию, с тем чтобы он смог подчи- нить королевство, в котором были сильны позиции католиков. Восстание сторонников Якова — «якобитов» удалось подавить не сразу. Потребова- лась длительная осада Лондондерри, прежде чем Вильгельм одержал побе- ду над своим тестем. Хотя прямой вины Галифакса в неудачах англичан в Ирландии и не было, тем не менее противники маркиза воспользовались «ир- ландским вопросом» как предлогом для парламентского разбирательства. Были допрошены многочисленные свидетели, проведена ревизия протоко- лов Тайного совета, однако каких-либо доказательств вины Галифакса, на основании которых было бы возможно выдвинуть против него обвинитель- ное заключение, найти так и не удалось. Служебные неприятности отягощало личное горе, постигшее в это вре- мя маркиза. Он потерял за один год двоих своих сыновей — 28-летнего Генриха и 21-летнего Георга. В письме к своему другу леди Рассел, Гали- факс сетовал на «пустоту вокруг своего очага и на жестокую несправедли- вость вигов».44 В защиту отца вступился его третий Сын — лорд Иланд. Он явился в палату лордов и попросил слова. В своей речи лорд заявил, что его отец «не заслужил, чтобы над ним издевались подобным образом». Если его считают виновным, то следует разъяснить, в чем он провинился. Мар- киз готов подчиниться любому приговору, поскольку удаление от двора для него не представляется чем-то ужасным, ведь «благостью Божьей он воз- высился так, что не имеет надобности искать на службе средств для под- держания своего ранга».45 Пламенная речь молодого человека убедила лор- дов, и они решили оправдать Галифакса. Однако маркиз уже не желал воз- вращаться на прежнюю должность. В 1690 г. он подал в отставку и отошел от дел, уединившись в своем родовом поместье Роффорде. Тихие рощи, окружавшие старинный замок, располагали к литератур- ной деятельности. Из-под пера Галифакса один за другим появляются на- стоящие шедевры публицистики: «Черновой набросок новой морской сис- темы», «Советы избирателям парламента», «Мысли и рассуждения о поли- тике», «Государственные принципы», «Мысли и рассуждения о морали», собрание афоризмов под названием «Мысли и рассуждения о разном». Судя по названиям работ, все они были написаны на основе личного опы- та, наблюдений и суждений о людях, с которыми довелось общаться мар- кизу, о политиках и государственных деятелях, с которыми он бок о бок трудился в министерстве или в парламенте, о событиях, очевидцем кото-
170 Т. Л. Лабутина рых становился. Однако перед нами предстают не просто мемуары удачли- вого политика и высокопоставленного сановника. Произведения Галифак- са наполнены глубоким содержанием, в них присутствуют философские рассуждения, отличающиеся прозорливостью и мудростью политика и партийного лидера. Ученые XX века высоко оценили литературные творе- ния Галифакса. Гуч отмечал, что хотя маркиз и не создал какого-нибудь объемного труда, однако все его трактаты содержали «больше мыслей и рассуждений, нежели иные произведения подобного рода во всей англий- ской политической литературе».46 На взгляд Рида, все произведения Гали- факса, написанные на основе его практической деятельности — это «плод рассуждений политического мыслителя».47 Рейлих называл маркиза «совершенным писателем». Он считал, что более всего Галифаксу удава- лись произведения, которые не касались политики. Самым «притягатель- ным» трактатом Галифакса, на взгляд ученого, являлся «Новогодний пода- рок для леди, или Наставление дочери».48 Адресованное дочери Елизавете произведение содержало ряд советов для молодой девушки, однако глубина суждений и социальный характер подобных рекомендаций были таковы, что сделали памфлет незаурядным явлением во всей литературной жизни Англии. Автор был поставлен в один ряд с известным просветителем лордом Болингброком. Последние годы жизни Галифакс провел в Эктоне, неподалеку от Лон- дона. Когда возникала необходимость, он отправлялся в столицу для того, чтобы принять участие в голосовании по законопроектам, обсуждавшимся в парламенте. Особенно активную роль сыграл Галифакс во время обсуж- дения билля о возобновлении цензуры в печати. Закон о цензуре был при- нят еще Карлом II в 1661 г., во время Славной революции его действие в значительной мере ослабло, но уже после вступления на престол Вильгель- ма Оранского закон заработал с новой силой. Участвуя в прениях, Гали- факс выступал с резкой критикой данного законопроекта. Он заявлял, что данный билль направлен против общественных интересов, поскольку под- чиняет всю информацию «деспотической воле корыстного и невежествен- ного цензора».49 Благодаря активной позиции Галифакса, а также других видных деятелей Просвещения (Дж. Локк, Д. Дефо), свободу слова в Анг- лии удалось отстоять. В 1695 г. сын Галифакса лорд Иланд обручился с леди Мэри Финч, до- черью давнего друга маркиза — графа Ноттингема. Приближался день их свадьбы, однако тяжелая болезнь, внезапно настигшая маркиза, помеша- ла ему прибыть на брачную церемонию. Наблюдавшие за состоянием здо- ровья маркиза врачи вынесли суровый приговор: ему оставалось жить все- го несколько часов. Предложили послать за сыном, однако маркиз, при- нявший известие «со спокойным мужеством», не пожелал расстраивать свадьбу. Он успел еще распорядиться, чтобы его похоронили «без всякой пышности» и тихо скончался. Смерть маркиза не осталась незамеченной в обществе. Как писал Ма- колей, публику очень взволновала кончина «изящнейшего, просвещен-
Глава 6 171 нейшего, благороднейшего из государственных людей, воспитавшихся в школе продажного и развратного Уайтхолла» периода Реставрации.50 Галифакса похоронили в Вестминстерском аббатстве. Хотя потомство маркиза по мужской линии вскоре пресеклось и его титул никто не унас- ледовал, однако «остроумие и красноречие» Галифакса передалось его внуку, сыну дочери Елизаветы — Филиппу Стенхоупу, четвертому гра- фу Честерфилду. Современники высоко оценили талант и достоинства маркиза. Известный поэт Дж. Драйден, восхищаясь умом, мужеством и красноре- чием Галифакса, писал, что тот был человеком глубокого ума и мысли, одаренный природой и образованный наукой на то, чтобы «двигать со- браниями».51 Свою драматическую оперу «Король Артур» поэт посвятил Галифаксу. Епископ Бернет также вспоминал о своем друге Галифаксе как о человеке незаурядном, остроумном, «расположенном к сатире», приятном в общении и большом жизнелюбе. Он обращал внимание на честность, неподкупность, справедливость Галифакса, его талант адми- нистратора, а также умение рассуждать о морали. Епископ подчерки- вал, что Галифакс был полон всевозможных планов, которые ему не все- гда удавалось реализовать в жизни.52 Между тем, современники марки- за не смогли по достоинству оценить Галифакса как «триммера», тогда как именно эта позиция — выступать в защиту «среднего курса и ра- зумного компромисса» — выдвинула Галифакса в ряды талантливых по- литиков и мудрых партийных лидеров. Что же касается произведений Галифакса,53 то они явили миру оригинального мыслителя, ставшего одним из первых в ряду просветителей Англии. 2. «НОВОГОДНИЙ ПОДАРОК ДЛЯ ЛЕДИ, ИЛИ НАСТАВЛЕНИЕ ДОЧЕРИ» Низкий уровень образования даже у многих аристократок, а также па- дение нравственности в обществе в целом не могли оставить равнодуш- ным Галифакса-просветителя и Галифакса-отца. Считая дочь «главным объектом своего внимания и заботы», Галифакс создал для нее свою систе- му воспитания. Он считал, что, соблюдая определенные правила поведе- ния, дочь «счастливо устроится в этом мире». Умудренный житейским опы- том маркиз хорошо понимал, что без подобных правил молодой девушке придется в жизни нелегко, и брался собственноручно познакомить ее с ними. Галифакс допускал, что какие-то из этих правил могут вызвать «протест» со стороны дочери, тем не менее считал, что их неукоснительно следует исполнять. Ну, а если дочь все же будет возражать, то он вправе, не ограничиваясь отеческой любовью, прибегнуть к отцовской власти и оказать на нее влияние. Признавая, что не все сказанное в «Наставлении»
172 Т. Л. Лабутина может быть доступным для понимания молодой девушки, Г ал ифакс все же высказывал надежду на то, что по мере взросления ей «все сделается по- нятным».54 Главное место в «руководстве поведением» девушек должна занимать, по мнению Галифакса, религия. Для юной леди религия является «един- ственно необходимым» руководством к жизни. Галифакс напоминал дочери, что «Бог находится в ней самой», поэтому в церкви, на публике, следует оставаться «спокойной и строгой», молиться в тиши и не допускать «эк- зальтированного поведения», которым грешат подчас иные дамы, которые вызывают только смех и осуждение со стороны окружающих.55 Полагая, что счастье женщины во многом зависит от того, как скла- дывается ее семейная жизнь, Галифакс давал дочери ряд советов и по этому вопросу. Он указывал на существующее неравенство полов, кото- рое подчас проявляется в браке. Признавая, что женщина в браке зани- мает подчиненное по отношению к «своему господину» место, Галифакс утверждал, что она от этого только выигрывает, поскольку при любых затруднениях может воспользоваться своими природными дарованиями. «Вы обладаете большей силой своих глаз, нежели мы с помощью своих законов, — подчеркивал маркиз, — и имеете большую власть благодаря своим слезам, нежели мы — своим аргументам».56 Проявляя уступчи- вость, мягкость, нежность, женщина способна «без усилий» подчинить «своего господина», поставив его пред собой на колени, заключал Гали- факс. Просветитель отмечал, что одним из больших «неудобств» является то, что девушке редко позволяют самостоятельно выбирать спутника жизни. Чаще всего это делают за нее родители или ближайшие родствен- ники. Благовоспитанность девушки не позволяет ей отказаться от подоб- ных рекомендаций «заботливых и опытных родственников», хотя внут- ренний голос порой противится их выбору. Девушка вынуждена подчи- ниться своей судьбе, и в результате ее нелюбовь к мужу со временем перерастает в отвращение к нему, а семейная жизнь становится сущим адом. Галифакс соглашался с тем, что законы брака более строги по отно- шению к женскому полу, поскольку требуют подчинения женщины муж- чине. Да и само слово «подчинение» отнюдь не является «благородным», особенно оно ненавистно тем «экзальтированным» дамам, которые про- тивопоставляют его «фальшивому понятию всеобщего равенства».57 Он признавал, что мужчины нередко поступают по отношению к своим же- нам как тираны, за что и подвергаются общественному порицанию. И все же «институт брака священен, — утверждал Галифакс, — и вряд ли мож- но протестовать против него. Поэтому, — наставлял он дочь, — ты дол- жна устраивать свою жизнь, основываясь на законе и обычаях, и не во- ображать понапрасну, что все это можно изменить».58 Впрочем, полагал маркиз, из всякого правила бывают исключения, и если женщина испы- тывает ужасные страдания от семейной жизни с мужем-тираном или про- сто нелюбимым человеком, то она вправе прибегнуть к разводу. Подоб-
Глава 6 173 ные высказывания просветителя, отстаивавшего право женщин на раз- вод в то время, когда общепринятым считалось, что браки вершились на небесах, а на земле они только освящались церковью, безусловно, требо- вали определенного гражданского мужества. Ведь своими заявлениями Галифакс не только ставил под сомнение правила общепринятой морали, но, что могло вызвать серьезные опасения у церковников, подрывал ре- лигиозные устои брака. Наставляя дочь в том, как лучше ей устроить в будущем свою семей- ную жизнь, Галифакс давал ряд конкретных советов. Он предлагал не ис- кать причины семейных неурядиц в неверных поступках мужа и не упре- кать его в проступках. Ведь если тот умен, то исправится сам, а если глуп, то никакие попреки ему не помогут. Не следует распространяться о своих семейных неурядицах в обществе в поисках сочувствия. Подобные дей- ствия супруги скорее приведут к обратному результату: она сама станет посмешищем и объектом пересудов. Если же умолчать о проступках мужа, не придать им значения, то тем самым можно приблизить его к себе, за что он будет только благодарен и признателен своей супруге. Особое внимание в книге Галифакс уделял рассмотрению такого «рас- пространенного в обществе явления», как пристрастие мужей «выпить более допустимого». Если муж злоупотребляет спиртным, то жене следует проявить «мудрость и терпение», считал Галифакс. В этом случае «его вино окажется на вашей стороне, скроет ваши собственные прегрешения и выставит вас в лучшем свете. Другие люди станут любить его меньше, и по этой причине он, возможно, привяжется к вам еще больше».59 И вооб- ще, заключал просветитель, проступки мужей приводят их на колени пред своими супругами, вынуждая соглашаться на диктуемые теми условия, тогда как «муж без недостатков — это опасный наблюдатель», который отнесется к проступкам своей супруги более строго.60 Галифакс считал необходимым для молодой супруги заручиться распо- ложением друзей мужа, которые нередко смотрят на нее, как на неприя- теля, вторгшегося в чужие владения. «Ты должна знать, — предостере- гал он дочь, — что мужчина, которым руководят друзья, очень легко ими “подогревается”».61 Поэтому не следует пренебрегать друзьями супруга, а лучше к ним отнестись со вниманием. Наконец, не следует упускать из виду также слуг (в особенности служанок), которые его обслуживали до женитьбы. Лучше всего заручиться их доверием и расположением, а так- же пригласить в дом новых служанок, которые замужем и преданны суп- руге.62 Большое внимание уделял Галифакс вопросу о том, как должна леди управлять домом, а также ее отношениям с детьми. Он считал, что по- добными обязанностями, возложенными на женщин, ни в коем случае не следует пренебрегать, поскольку это может повлечь за собой непоправи- мые последствия. Ведь если муж придет к заключению, что в доме нет порядка и покоя, то на этой почве могут возникнуть серьезные осложне- ния.63 Между тем, некоторые замужние женщины манкируют своими
174 Т. Л. Лабутина прямыми обязанностями, полагая, что вряд ли стоит расходовать энер- гию и «наживать морщинки» из-за таких «обыденных предметов», как дом и семья. Их гордыня и тщеславие понуждают заключать, что подобные заботы не предназначены для «настоящих леди». Галифакс осуждал та- ких дам и напоминал, что даже «великие принцессы» не гнушались ис- полнять свой семейный долг, дабы «сохранить уважение» окружающих, хотя порой это наносило урон их государственной деятельности. Просве- титель советовал дочери с большим вниманием отнестись к обязаннос- тям матери и хозяйки дома. Прежде всего, считал он, надо позаботиться о том, чтобы заслужить уважение и почтение к себе как со стороны де- тей, так и со стороны слуг. «Должен сказать тебе, — обращался к дочери маркиз, — что никакое уважение не может быть продолжительным, его мы должны заслужить своими поступками, в определенной мере полез- ными тем, от кого мы этого уважения добиваемся... Ведь нельзя добиться почтения даже от детей и слуг, если не думать об их благе».64 Галифакс давал конкретные рекомендации, каких принципов должна придерживаться мать в отношениях со своими детьми. Он подчеркивал, что следует постоянно следить за своим поведением, сдерживать гнев и раздражение, стараться быть более терпимой и доброжелательной к детям, позволяя им «чувствовать доброту, а не власть».65 В то же время надлежит вовремя позаботиться о том, чтобы дети подчинялись матери. Научить их этому можно, если в раннем возрасте окруженные заботой и лаской мате- ри они полюбят ее так, что в будущем будут исполнять все ее требования. Галифакс не советовал выделять среди детей «любимчиков». Воспитание сыновей, по его мнению, следовало доверять отцам. Надо отметить, что представленные Галифаксом рекомендации отно- сительно взаимоотношений матери с детьми, не были исчерпывающими. Они не охватывали всего воспитательно-образовательного процесса, через который проходили дети аристократов. И в том не было ничего удиви- тельного, поскольку воспитанием в домах аристократов занимались, как правило, гувернеры. Материнское влияние на детей было весьма ограни- ченным. Уже в младенчестве и раннем возрасте дети находились на попе- чении кормилицы и няни. Как правило, кормилицами были неграмотные простолюдинки, которые, по словам философа Джона Толанда, «с моло- ком передавали младенцам свои заблуждения».66 Влияние кормилиц усу- гублялось воздействием «ленивых и невежественных» слуг. И лишь по мере взросления дети переходили на попечение гувернера, который и на- чинал всерьез заниматься их образованием и воспитанием. Контроль же за образовательным процессом осуществляли, как правило, отцы. Поэто- му неудивительно, что в аристократических семьях функции матерей не- редко ограничивались лишь деторождением. Галифакс давал в своей книге ряд советов о том, как хозяйка должна вести свой дом и как обращаться со слугами. Он полагал, что слуги нужда- ются в руководстве со стороны своих хозяев, которые заблуждаются, если полагают, что, заплатив им жалованье, могут «умыть руки» и больше не
Глава 6 175 беспокоиться о них. На взгляд маркиза, подобное мнение ошибочно, по- скольку слуги подобны «колесам экипажа»: куда они повернуты, туда экипаж и движется. Вот почему крайне важно правильно руководить поведением слуг. Галифакс советовал обращаться к слугам дружелюбно, но требовательно, добиваясь от них исполнения своих обязанностей надлежащим образом. Не следует отдавать им распоряжения в резкой форме, поскольку «чем тише будет отдано приказание, тем скорее и лучше оно будет исполнено».67 Ну, а если какое-то распоряжение не будет выполнено вовремя, то вряд ли следует «чересчур сердиться». «Семейная» тема в книге завершалась наставлениями Галифакса от- носительно ведения семейного бюджета. Маркиз полагал, что тратить деньги «с умом» — это целая наука. Особенно нелегко она достается женщи- нам, которые отчитываются в своих расходах перед супругом. Тем более, что речь идет не только о кошельке мужа, но и о его доверии. Галифакс предостерегал дочь относительно того, что утраченное доверие супруга восстановить гораздо сложнее, нежели вернуть растраченные деньги. Большинство женщин расходует много денег на свои наряды, поэто- му Галифакс давал дочери ряд советов, как ограничить данную статью расходов в семейном бюджете. Он рекомендовал ей избегать в нарядах «кричащего, слишком пестрого», советовал со вкусом подбирать украше- ния, не злоупотреблять драгоценностями и носить то, что отвечает «занимаемому положению и состоянию и не разорительно для семейного бюджета». На его взгляд, следует руководствоваться принципом: «ниче- го нет прекраснее того, что уместно».68 По мнению Галифакса, тратить деньги дамам лучше на украшение собственного дома, чем на свои наря- ды. Благоустроенный и ухоженный дом, считал маркиз, придаст больше веса хозяйке, нежели все те сверкающие украшения, которые на ней на- деты. Галифакс предостерегал дочь от приобретения «лишних вещей», которые покупаются только потому, что таковые «имеются еще у кого-то». В действительности, необходимых в быту вещей не так уж и много. Поэтому Галифакс советовал дочери, прежде чем сделать покупку, хоро- шенько подумать над тем, так ли уж нужна ей та или иная вещь, которую она собирается приобрести. Подобными рекомендациями просветитель стремился привить дочери бережливость, умение обходиться минималь- ным количеством вещей, скромность в нарядах, словом, все то, что по- зволило бы вести семейный бюджет экономно. Галифакс подчеркивал, что право совершать большие траты в хозяйстве остается за супругом и потому «не дело жены узурпировать те обязанности, которые принадлежат мужу».69 Как видно, просветитель отнюдь не выступал за равные права жен- щин с мужчинами в решении финансовых вопросов, затрагивавших, прежде всего, вопросы собственности. Помимо рекомендаций о браке, семье, детях, в книге Галифакса со- держался интересный материал о том, как юную леди готовили к выходу в свет. Это событие, на взгляд маркиза, являлось «опасным шагом» для девушек, и потому он призывал их «проявлять осторожность и осмотри-
176 Т. Л. Лабутина тельность», а также руководствоваться определенными правилами пове- дения, главное из которых — сохранить незапятнанной свою репутацию. Не следует никогда забывать о своем добром имени и о том, что общество осуждает не только «тщеславие мужчин, но и дурные намерения жен- щин». Галифакс стремился уберечь дочь от влияния ветреных молодых людей, которые слыли этакими «платоническими любовниками», люби- ли пофилософствовать, хотя на самом деле на уме у них были одни лишь развлечения. Галифакс наставлял дочь: «Следует быть особенно внима- тельной в отношениях с подобными “хамелеонами”, которые могут за- пятнать твою репутацию, чем нанесут глубокую рану, даже если ты ни в чем и не будешь замешана».70 Маркиз советовал также избегать обще- ства дам, которые «из злобы или соперничества готовы скомпрометиро- вать порядочную женщину». Подобные особы стремятся выставить в дур- ном свете своих соперниц, чтобы самим выглядеть в глазах мужчин луч- шим образом. Галифакс не рекомендовал дочери сближаться с такими дамами, а также наставлял ее в правилах поведения в мужском обществе. «С мужчинами ты должна обращаться таким образом, чтобы обезопасить себя и не нанести обиды им», — писал он в своем «Наставлении...»71 Маркиз предостерегал дочь от опасных последствий кокетства: «Ты долж- на помнить о силе своих глаз и о том, что один случайный взгляд может вызвать больше, чем сотня произнесенных слов, — подчеркивал он. — Язык взглядов более значителен и заметен».72 Если девушка начинает кокетничать и флиртовать с ухаживающими за ней мужчинами, это мо- жет превратиться в «опасную игру с огнем», поскольку даже самый га- лантный из них, поначалу представлявшийся «добычей», вскоре сам ста- новится «завоевателем», одерживает победу и из «обожателя и вздыха- теля» превращается в господина и повелителя. «Нередко за красивыми словами скрывается злой умысел, поэтому с мужчинами следует всегда быть настороже», — предостерегал свою дочь Галифакс.73 Маркиз наставлял дочь также в манерах поведения в свете. Он совето- вал ей быть любезной, предостерегал от чрезмерной болтливости, этакого «щебетания». Ему представлялось нелепым поведение дамы, которая бол- тает без умолку и не дает собеседнику вымолвить и слова. Для дамы из высшего света считается неприличным слишком громкий смех или разго- вор. Кроме того, не надо забывать, что для каждого возраста свойственен свой стиль поведения, и потому «не следует уподобляться пятидесятилет- ним дамам, которые решили навсегда остаться молодыми, тогда как время с его железными зубами свидетельствует об обратном».74 Живость, игри- вость, излишняя веселость матроны выглядят комично, и «престарелая бабочка» вызывает только смех. Нельзя забывать, что всему свое время, заключал маркиз. Хотя Галифакс и не сомневался, что дочь сама правильно разберется в том, что достойно осуждения, тем не менее он посчитал необходимым рас- смотреть те качества, которые отнюдь не украшали девушку. Так, он осуж- дал тщеславие, к которому «склонен весь женский пол», жеманство, гор-
Глава 6 177 дыню, спесь. На его взгляд, девушка не должна гордиться своими наряда- ми, украшениями и тем, что на ней «больше кружев», чем на ее соседке. Галифакс считал, что юная леди всегда должна помнить: заслужить ува- жение к себе важнее, чем обзавестись пышными нарядами. Касаясь досуга молодых девушек из высшего света, Галифакс, хотя и признавал необходимость отдыха для них, в то же время осуждал тех, кто превращал свою жизнь в сплошную цепь развлечений. Он с явным неодоб- рением относился к таким леди, которые «закатывали пирушки, приводив- шие к дуэлям»; без дела слонялись в Гайд-парке или по городским улицам, ловя восторженные взгляды проходивших мимо мужчин; зимой превраща- ли свои гостиные в игорные салоны или проводили время в праздности. Галифакс предостерегал дочь от подобного времяпрепровождения, в осо- бенности от увлечения карточной игрой, которая могла, на его взгляд, при- вести ее в дурную компанию. Он советовал девушкам заниматься танца- ми, обучаясь самым модным из них под руководством учителя. Кроме того, следовало позаботиться и о выборе друзей, руководствуясь при этом преж- де всего тем, чтобы друзья не сбили с пути. С выбором подруги лучше не торопиться. Сближение с ней должно быть постепенным. Если подругу в чем-то обвинили, не следует спешить присоединяться к тем, кто это дела- ет, но не надо и слишком пристрастно ее защищать. Ведь, если приятель- ница заслужила репутацию вульгарной женщины, ее «слава» может бро- сить тень на саму защитницу. Завершая свое произведение, Галифакс высказывал пожелание, какой бы он хотел видеть дочь в будущем. Он мечтал о том, чтобы она стала дос- тойным «украшением семьи» и «образцом для себе подобных»; могла гор- диться своим мужем, а он, в свою очередь, оценил ее «совершенства и доб- родетели», которые унаследуют их дети. Маркиз желал, чтобы дочь «сияла в свете истинным блеском, принуждая недоброжелателей уважать себя» и чтобы ее ум и доброта сделали ее заметной личностью. «Может быть, эти качества соединятся в тебе, — писал Галифакс, — позволь им быть твоими ангелами-хранителями и можешь быть уверена, что они никогда не оста- вят тебя без своего покровительства».75 В подобных высказываниях мар- киза вырисовывался тот портрет девушки, который представлялся для про- светителя идеалом. Как видно из произведения Галифакса, он уделял проблеме нрав- ственности в обществе большое внимание. Об этом он писал и в других своих произведениях и, прежде всего, в трактате «Мысли и рассуждения о морали». В нем просветитель излагал свои соображения относительно человеческой природы и поведения человека в обществе, о его взаимоот- ношениях с другими людьми, а также о правилах поведения. Когда чело- век обращается к существующим правилам и законам, то полагает, что ничего дурного не произойдет там, где они действуют, отмечал Галифакс. Однако в обществе он сталкивается со множеством «нелепостей, абсурд- ностей, заблуждений», и в результате начинает сомневаться в наличии законов вообще. Галифакс признавал, что в жизни встречается еще мно- 12 Зак. 4451
178 Т. Л. Лабутина го плохого и порой «пороки и заблуждения идут рука об руку друг с дру- гом», однако человек обязан позаботиться об улучшении существующих порядков и сделать все возможное для совершенствования мира. Ведь «лучше беспокоиться о переустройстве мира, чем быть им слишком до- вольным», — заключал просветитель.76 Галифакс отмечал, что с возрас- том человек приобретает немало пороков и недостатков, избавиться от которых подчас нелегко, но желательно. Одно из средств избавления от недостатков просветитель усматривал в публичном их разоблачении. Книга Галифакса «Новогодний подарок для леди, или Наставление дочери» сохраняла свою актуальность на протяжении целого столетия. Она оказала также большое влияние на потомков маркиза: дочь Елизавету и ее сына. В 1692 г. дочь Галифакса вышла замуж за третьего графа Честерфилда, а вскоре родила сына — четвертого графа Честерфилда. Именно ему суждено было стать автором произведения «Письма к сыну»,77 которое получило даже большую известность, чем книга Галифакса. Не исключено, что своим появлением оно было обязано именно труду Гали- факса. «Новогодний подарок для леди, или Наставление дочери» остался непревзойденным шедевром общественно-политической и дидактичес- кой литературы в Англии XVII века. ПРИМЕЧАНИЯ: 1 Лабутина Т. Л. У истоков современной демократии. Политическая мысль английского Просвещения (1689-1714 гг.). М., 1994. 2 The Complete Works of George Savile, First Marquess of Halifax / Ed. with Introduction by W. Raleigh. Oxford, 1912 (далее — The Complete Works of Halifax). P. I, IX, XXVI. 3 Ibid. P. XX. 4 Gooch G.P. Political Thought in England from Bacon to Halifax. Lnd., 1915. P. 197, 182, 199. 5 Reed A.W. George Savile, Marquis of Halifax / / The Social and Political Ideas of Some English Thinkers of the Augustan Age (1650-1750). Lnd., 1967. P. 67. 6 Вольтер. Философские сочинения. M., 1988. С. 174-175. 7 Маколей Т. Поли. собр. соч. СПб., 1861. Т. IV. С. 239. 8 Raleigh W. Op. cit. Р. XIII. 9 Reed A.W. Op. cit. P. 67. 10 Ibid. P. 53-54. 11 Foxcroft H. C. The Life and Letters of Sir George Savile, Bart, First Marquess of Halifax. 2 vols. Lnd., 1898. 12 См.: Вольтер. Философские сочинения... С. 733. 13 Raleigh W. Op. cit. P. XI-XII. 14 Ibid. P. XII. Маколей T. Указ.соч. T. IV. С. 242. 16 Там же.
Глава 6 179 17 Там же. С. 255. 18 Gooch G. Р. Op. cit. Р. 192, 182, 199. 19 Маколей Т. Указ. соч. Т. IV. С. 240. 20 Там же. С. 268. 21 Там же. С. 272. 22 Там же. С. 241. 23 Raleigh W. Op. cit. Р. XIV. 24 Маколей Т. Указ. соч. СПб., 1862. Т. III. С. 211. 25 Цит. по: Reed A.W. Op. cit. Р. 68. 26 Маколей Т. Указ. соч. Т. VI. С. 240. 27 The Character of a Trimmer / / The Complete Works of Halifax... P. 49. 28 Gooch G. P. Op. cit. P. 185. 29 The Character of a Trimmer... P. 50. 30 Ibid. P. 51. 31 Gooch G. P. Op. cit. P. 191. 32 Маколей T. Указ. соч. СПб., 1862. T. VII. С. 21. 33 Там же. С. 241-242. 34 A Letter to a Dissenter upon Occasion of His Majesties Late Gracious Declaration of Indulgence / / The Complete Works of Halifax... P. 130-141. 35 Маколей T. Указ. соч. СПб., 1863. T. VIII. С. 58. 36 Там же. С. 78-79. 37 The Anatomy of an Equivalent / / The Complete Works of Halifax... P. 113-114. 38 Маколей T. Указ. соч. T. VIII. С. 241. 39 Там же. С. 356-357. 40 Там же. С. 403. 41 Foxcroft Н.С. The Life and Letters of Sir George Savile, Bart. First Marquess of Halifax. Vol. 2. P. 9-10. 42 Ibid. P. 64. 43 Маколей T. Указ. соч. СПб., 1863. T. IX. С. 61. 44 Там же. СПб., 1864. Т. X. С. 32. 45 Там же. С. 33. 46 Gooch G.P. Op. cit. Р. 199-200. «Reed A.W. Op. cit. P. 53-54. 48 Raleigh W. Op. cit. P. XVII, XIII, XX. 49 Reed A.W. Op. cit. P. 53. 50 Маколей T. Указ. соч. T. XII. СПб., 1865. С. 6. 51 Там же. С. 213. 52 Raleigh W. Op. cit. Р. XXV-XXVI. 53 Подробный анализ произведений Галифакса см.: Лабутина Т. Л. Георг Севиль Галифакс / / Вопросы истории. М., 1999, № 4-5. 54 The Lady’s New-Year’s-Gift, or Advice to a Daughter... P. 1-2. 55 Ibid. P. 3. 56 Ibid. P. 8. 57 Ibid. P. 9. 58 Ibidem.
180 Т. Л. Лабутина 59 Ibid. Р. 10-13. 60 Ibid. Р. 12. 61 Ibid. Р. 18. 62 Ibid. Р. 19. 63 Ibid. Р. 21. 64 Ibid. Р. 20. 65 Ibid. Р. 65. 66 Толанд Дж. Письма к Серене / / Английские материалисты XVIII в. М., 1967. Т. 1.С. 77-78. 67 The Lady’s New-Year’s-Gift, or Advice to a Daughter... P. 25. 69 Ibid. P. 27. 69 Ibid. P. 27-28. 70 Ibid. P. 29. 71 Ibid. P. 30. 72 Ibid. P. 31-32. 73 Ibid. P. 32. 74 Ibid. P. 38, 42. 76 Ibid. P. 46. 76 Moral Thoughts and Reflections / / The Complete Works of Halifax... P. 230-231. 77 Честерфилд. Письма к сыну. Максимы. Характеры. М., 1978.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ Итак, мы завершили рассмотрение вопроса о становлении системы женского образования в раннебуржуазной Англии. Мы полагали, что зна- комство с взглядами на воспитание и образование женщин видных деяте- лей мировой культуры — Локка, Свифта, Дефо, Стиля, Аддисона, Манде- виля, Галифакса, а также ранних феминисток позволит во многом расши- рить представления наших соотечественников о женском воспитании в стране, которая первой вступила на путь демократии. Этой же цели слу- жило введение в научный оборот неизвестных прежде отечественной нау- ке исторических материалов и, прежде всего, просветительских тракта- тов и книг дидактического характера, с переводами которых на русский язык читатель может ознакомиться в приложении к нашей работе. Разуме- ется, мы не претендовали на полноту изученности указанной проблемы в силу отсутствия ряда источников, тем не менее полагали, что своей рабо- той в какой-то мере смогли восполнить существующий в исторической нау- ке пробел. Мы не сомневаемся также, что рекомендации великих мысли- телей по поводу воспитания и образования девушек, приведенные в книге, не потеряли своей актуальности для современного читателя. В заключение мы хотели бы остановиться на некоторых выводах сво- его исследования. Женское образование впервые зародилось вдали от Британских островов, в государствах Древнего мира. Традиция светско- го образования женщин была привнесена в Англию в XVI в. благодаря деятельности гуманистов эпохи Возрождения. Спустя столетие церков- ное образование постепенно было вытеснено светским, хотя церковь и продолжала сохранять свои позиции по преимуществу в приходских шко- лах, где обучались дети бедноты. Знания, полученные от священнослу- жителей, позволяли девочкам из семей крестьян и ремесленников осво- ить азы грамоты и религии. Образование англичанок находилось в прямой зависимости от их со- циальной принадлежности. Представительницы высших и средних слоев Англии обучались дома или в частных пансионах. Простолюдинки осваи- вали грамоту и какое-либо ремесло в приходской или благотворительной школе. Уровень образованности англичанки во многом соотносился с раз-
182 Т. Л. Лабутина мерами кошелька ее родителей: дочери состоятельных граждан были на- много лучше образованы, нежели их сверстницы из низов. Женское образование в стюартовской Англии носило ярко выражен- ный прагматический характер. Видя главное предназначение девушек в их семейной жизни, родители заблаговременно беспокоились о выборе для них достойной партии. Важным залогом успеха в этом предприятии явля- лось обучение девушек прежде всего грамоте, иностранным языкам, музыке, танцам, а также навыкам домоводства. Главную роль в домашнем образова- нии играла мать девушки, и от того, насколько она сама была образован- на, талантлива и способна, зависело образование ее дочери. Весомой была роль матери также в воспитательном процессе. Именно мать обучала до- черей манерам поведения, этикету, а также основам религии. Заметное место в образовательном процессе представительниц высших и средних слоев общества занимали гувернантки и приходящие учительницы. Разу- меется, такое образование стоило немалых денег, и потому далеко не каж- дая семья могла себе позволить дать достойное образование своим доче- рям. Женское образование в Англии XVII в. отличалось гуманитарным ха- рактером. Практически все девушки из высших и средних слоев обучались грамоте, иностранным языкам, музыке и танцам. Лишь немногие из них изучали историю, географию, азы философии. Крайне редко девушки обу- чались точным наукам, а также латыни. В результате качество женского образования заметно уступало мужскому. Кроме того, девушки, не изучав- шие латынь, лишались возможности обучения в университетах и не могли приобрести профессию, в которой требовалось знание латинского языка. Нельзя не отметить тот факт, что образование женщин во многом за- висело от общественного мнения. Именно общество, в зависимости от сво- их потребностей, влияло на процесс формирования «идеала» женщины в сознании англичан. В результате можно было наблюдать, как менялся этот идеал, служивший показателем отношения общества к образованной жен- щине, на протяжении столетия. Если в эпоху поздних Тюдоров идеалом считалась высокообразованная леди, то в раннестюартовской Англии это была мать семейства, а в «безнравственный век Реставрации» — легкомыс- ленная «пустышка». Наконец, в эпоху раннего Просвещения эталоном для подражания вновь становится образованная и воспитанная леди. Наиболее заметным этапом в истории женского образования стал пе- риод буржуазной революции середины века. Именно на революционный период пришелся «пик» активности женщин в общественно-политической и литературной деятельности. Многие англичанки не просто потянулись к знаниям, но, вкусив плоды свободы, сами взялись за перо. В результате в суровые годы революционного лихолетья страна узнала имена первых жен- щин-памфлетисток, романисток и поэтесс. Идеологи и лидеры революции всемерно поддерживали любые начинания, направленные на образование молодежи, в том числе и представительниц «слабого пола». Революция оказала значительное влияние не только на повышение образовательного
Заключение 183 уровня англичанок, что особенно было заметно на примере квакерского движения, лидеры которого заботились об образовании детей обоих по- лов, но и на пробуждение их самосознания. Наиболее важную роль в пропаганде идеала образованной женщины сыграли в XVII в. ранние просветители. Они не только критиковали и об- личали пороки, присущие представительницам «прекрасного пола», но со- ветовали, как от них избавиться с помощью самообразования. Большое значение в образовательном процессе просветители придавали чтению и беседам. Они неустанно заботились о нравственном воспитании юных леди, наставляя их в началах добродетели. Считая существующую образо- вательную систему для женщин далекой от совершенства, просветители выдвигали различные проекты ее реформирования. Характерно, что эти проекты были во многом созвучны тем, которые выдвигали первые феми- нистки. Обращение к проблеме женского образования позволило установить, что именно в стюартовскую эпоху в Англии зародилось феминистское дви- жение. Его наиболее яркие представительницы — герцогиня Ньюкасл, Ханна Вулли, Батсуа Мейкин и Мэри Эстелл активно выступали в поддерж- ку образования женщин, отстаивали их право на самостоятельный вы- бор спутника жизни и профессии. Ранние феминистки не желали призна- вать подчиненного места женщины в обществе. Занимаясь педагогичес- кой деятельностью, феминистки, как и просветители, выдвигали проекты реформирования образовательной системы. Однако их проекты, как и про- екты просветителей, страдали классовой ограниченностью, поскольку не затрагивали интересов простолюдинок. Народное образование в Англии на протяжении XVII в. оставалось практически неизменным. К приходским школам в конце века добавились лишь благотворительные учебные заведения. Впрочем, «учебными» их можно было назвать с большой натяжкой, поскольку грамоте в них обуча- ли немного. Большую часть времени дети бедняков в приходских школах занимались тем, что зарабатывали себе на пропитание. Впрочем, справед- ливости ради стоит заметить, что приходские школы сыграли свою поло- жительную роль в профессиональной подготовке учащихся. Как правило, девочек в таких школах обучали навыкам работы на ткацком производстве. И хотя подобная профессиональная подготовка чаще всего оборачивалась нещадной эксплуатацией детского труда, тем не менее ни феминистки, ни просветители не затронули в своих трудах подобного «недостатка» обра- зовательной системы Англии. Несмотря на существующие «изъяны», женская образовательная сис- тема к концу столетия принесла свои плоды: число неграмотных женщин в стране заметно сократилось. Причем эти процессы затронули не только аристократок и представительниц средних классов, но и рядовых труже- ниц. Система женского образования, сложившаяся в Англии к XVIII сто- летию, оказала огромное влияние на последующие поколения педагогов, реформаторов, прогрессивных политических деятелей, которым были не
184 Т. Л. Лабутина безразличны судьбы подрастающего поколения. Благотворительные шко- лы для детей бедняков и частные пансионы для представительниц зажи- точных слоев населения продолжали исправно функционировать на про- тяжении XVIII века не только в Англии, но и в ряде других европейских государств. Не осталась в стороне от передового опыта англичан и Россия. В правление Петра I, Елизаветы и Екатерины II в нашей стране были осно- ваны воспитательные дома для детей-сирот и подкидышей, а также Инсти- тут благородных девиц (Смольный) для дочерей богатых и преуспевающих граждан России. Эти учреждения во многом были схожи с английскими, в чем не было ничего удивительного, поскольку в XVIII в. стержнем евро- пейской культуры сделалось Просвещение, которое аккумулировало в себе идеи и теории, являвшиеся основополагающими для нового, буржу- азного строя. Идейный багаж, в котором образованию подрастающего по- коления уделялось одно из первостепенных мест, был заложен ранними просветителями Англии. Вместе с тем, он оказался вполне востребован- ным в тех европейских странах, которые только делали первые шаги на пути становления буржуазных отношений. Век Просвещения вырабаты- вал единую модель экономического, политического и культурного разви- тия стран цивилизованного мира. Не последнюю роль в этом процессе сыг- рало просвещение и образование граждан, в том числе представительниц прекрасного пола.
Приложение ПРОИЗВЕДЕНИЯ РАННИХ АНГЛИЙСКИХ ПРОСВЕТИТЕЛЕЙ (Составление, общая редакция — Т. Л. Лабутина. Перевод с англий- ского — И. Л. Анисова, Т. Л. Лабутина, В. А. Парицкий. Комментарии — Т. Л. Лабутина, И. Л. Анисова.) 1. МАРКИЗ ГАЛИФАКС НОВОГОДНИЙ ПОДАРОК ДЛЯ ЛЕДИ, ИЛИ НАСТАВЛЕНИЕ ДОЧЕРИ1 Дорогая дочь! Я полагаю, что даже самые трезвые суждения всегда содержат в себе элемент эмоциональности и разум не может оставаться в покое, если на него влияют жаркие страсти. Ныне ты являешься главным пред- метом моей заботы. Мои мечты о твоем счастье рождаются под влияни- ем искренних желаний, а не голоса разума. И порой меня охватывает страх, и я вздрагиваю, как от удара, от одной мысли о тех опасностях, которые могут подстерегать юную леди на ее жизненном пути. И чем прекраснее девушка, тем коварнее может оказаться причиненное ей зло: точно так же заморозки не щадят нежных побегов растений. Окру- жающий мир враждебен и способен причинить невинной девушке стра- дания, если только она не станет руководствоваться благоразумием. Посему, мое дорогое дитя, необходимость заботы можно считать оправ-
186 Т. Л. Лабутина данной, равно как оправдана потребность в добродетели в этом мире. Как цветам нужен садовник, способный укрыть их от сильного ветра, так и ум формирующейся личности нуждается в руководстве и опеке. Поэтому ты должна принять это наставление от отца, который желает тебе только добра. Как правило, подчинение всегда вызывает чувство горечи, а есте- ственная любовь к свободе порождает определенные сложности при ис- полнении родительских обязанностей. И возникает некоторое внутрен- нее сопротивление, если нас побуждают к действиям с помощью силы, а не выбора. Но если отец отступит от своей родительской власти и будет руководствоваться исключительно добротой, тебя перестанут тяготить его наставления. Возможно, что большая часть моих рассуждений сейчас покажется тебе непонятной, однако по мере взросления, день ото дня, ты легко на- учишься понимать смысл сказанного. Я же хотел начать беседу до того, как твой разум окончательно сформируется и ты научишься самостоятель- но мыслить. Когда наставления хорошо усвоены, они обращаются в при- вычку, но мы не уверены до конца, насколько прочно закрепились они в нашем сознании, пока привычка не станет нашей второй натурой. Влюбленные
Приложение 187 Я не уверен, что смогу представить портрет идеальной женщины, но пред тобой — идеальный отец, и если ты последуешь моему примеру, я приложу все усилия, чтобы воспитать в тебе хорошего человека. Доверься мне, и тогда разочарование не постигнет нас обоих. РЕЛИГИЯ Прежде всего поговорим о религии. Религия должна стать главным объектом твоих помыслов. Напрасно руководить твоим поведением в све- те, если забыт Тот, Кто сотворил нас. Строго говоря, религия — это глав- ное, что необходимо тебе, пойми это умом и почувствуй сердцем, чтобы никогда уже не расставаться с ней. Однако необходимо различать в рели- гии ее подлинную суть и притворство. Религия — это не вера в детские сказки о ведьмах, домовых, кудесниках и чудесах, которую впитывает дитя вместе с материнским молоком. Мы так жадно внимаем этим детским фантазиям, что позже, научившись мыслить, вынуждены приложить немало усилий для того, чтобы освободить свой ра- зум от подобного хлама. Эти истории так увлекательны, что, даже не веря в них, мы все-таки на них ссылаемся. А это затрудняет поиски истины. Нас лишают мира фантазий, которыми мы увлекались, и заставляют стыдиться подобных занятий. Так создается мир гротеска, в котором Всемогущего Гос- пода обвиняют за то, что Он отдал людей на поругание дьяволу, играющему с человеком злые шутки. Подобные представления весьма далеки от религии и полностью лишены смысла. Они могут называться набожностью, но их прародителем является невежество. Подобных заблуждений следует вся- чески избегать, чтобы тебя не заподозрили в детских шалостях в то время, как от тебя ожидают уже совсем другого. Следующий момент, на котором нам следует остановить свое внима- ние, касается того положения, что религия менее всего состоит из громких возгласов, благочестивых поклонов в церкви и неистовых молитв. Некото- рые дамы столь оживляются в церкви, как будто какой-то червь проникает в их сознание и делает их столь возбужденными. Другие же либо взирают с благоговением выпученными глазами, либо бросают кокетливые взгля- ды вокруг, что одинаково делает смешными и тех, и других. Нарочитое по- ведение обычно вызывает недоверие, подобно тому как слишком сильный запах духов всегда свидетельствует не в пользу их обладательницы. Будь же благоразумна и познай Господа в своем сердце. На людях оставайся строгой и спокойной, не впадай ни в беспечность, ни в притворство. Неистовое стремление преследовать инакомыслящих отнюдь не сви- детельствует о благочестии. Самолюбие заставляет воспринимать это как долг и подвергать гонению других. Движимые тщеславием, мы преследуем без милосердия, уверовав в то, что наше наказание достойно похвалы и что мы действуем во славу Бога. На самом же деле мы просто выставляем себя напоказ. Наше благочестие часто обретает форму, которая диктуется нашим темпераментом. Холерик впадает в невообразимую строгость к ина-
188 Т. Л. Лабутина комыслящим, всякий раз хватаясь за Священное Писание в поисках аргу- ментов в поддержку своих убеждений, а поскольку Господь иногда гнева- ется, то он считает, что гнев — это божественная добродетель. Он и не подозревает, что должен просить прощения за свое рвение, которое подни- мает на щит. Другие, чья природа более податлива, не ставят пред собой никаких преград или ограничений. Они гордятся силой своей веры, как правитель — расширением своих владений, не понимая, что вера, как же- лудок, может переполняться и, подобно последнему, не способна перева- рить сверх положенного. Наш разум может быть подавлен, особенно если нам запрещают «жевать» то, что приказано «проглотить». Меланхолики и угрюмые люди выражают свою набожность, изображая печальную мину на лице. Они напускают на себя неприступный вид и ополчаются на невин- ные развлечения с такой яростью, будто бы это тяжкие преступления. Од- нако это не что иное, как личина. Тяжело, когда религию так извращают. Но справедливости ради надо отметить, что подобное угрюмое благочес- тие принесло все же меньше вреда миру, нежели случаи скандального его осквернения. Если продолжить, то можно привести немало примеров ложного бла- гочестия. Однако настало время выяснить, что же такое истинное благоче- стие. Простое его определение — не более, чем указательные столбы на дороге и, подобно правителю, они должны выглядеть представительно. Неумелые мастера изображают благочестие мрачными красками и грубыми мазками, так что его красоту трудно рассмотреть. Они вкладывают в бла- гочестие все непозволительные черты, которые только можно вообразить, и делают его яростным врагом естества, тогда как в реальности они не толь- ко друзья, но близнецы, появившиеся на свет одновременно. Теперь же делается все, чтобы их разлучить. Нет ничего прекраснее и добрее, чем истинная религия. Не меняя нашего естества, она освобождает нас от стра- стей и ошибок. Вместо подчинения строгим правилам, она освобождает нас из рабства от самих себя — самого строгого господина, аппетит которого не знает границ. Религия никогда не противоречит естеству, но нераздельно связана с ним. К религии никогда не пристанет ничего порочащего ее, хотя священ- нослужители подчас придают ей своим дилетантством некий сомнитель- ный оттенок. Мудрый Эпикур2 ради наслаждения мог быть религиозен. Добродетельный разум — основа обоих, и, подобно бабочке, которая ле- тит на свет, разум объединяет религию и наслаждение. Религия являет собой экзальтированный разум, который очищен от все- го материального. Она охватывает высшие сферы разума, где туманы и обла- ка не застилают ее. Она является основанием и венцом всех добродетелей. Она есть нравственность, которая поднята на невообразимую высоту, на не- беса, где обитает само совершенство. Она просветляет сознание и возвыша- ет нас над землей. Ей не нужны надежды и страх, которые якобы созданы для нее. Она не снизойдет до того, чтобы заимствовать что-нибудь вне своей сферы, и только в ней одной мы можем найти все необходимое. Если ты по-
Приложение 189 любишь религию, то она затмит поверженный грехом мир со всеми его бла- гами, которые он только предлагает. Религия всегда выйдет победительни- цей там, где разум становится судьей при определении ценностей. Религия заслуживает того, чтобы сделать выбор в ее пользу и не ви- деть в ней только прибежище. Встречаются дамы, которые, лишившись былой красоты, напускают на себя личину чрезмерного благочестия. Они видят в церкви прибежище от насмешек над собой, которые, тем не ме- нее, продолжают преследовать их и в храме. Такое запоздалое покаяние является всего лишь прикрытием для мучительных воспоминаний о поте- рянной привлекательности. Подобные грустные размышления вызывают слезы, и создается впечатление, будто они вызваны скорбными думами о смерти. У многих вера переменчива. Прилив горячего энтузиазма сменяется охлаждением, за которым следует исступление. Нужно избегать такой сумбурности чувств. Выбери постоянную линию поведения и не сбивайся с верной дороги, которая, подобно тихой реке, будет вести тебя на пути к совершенству. Вера твоя должна быть истинной, но не вынужденной, и тебе надо научиться получать от нее, как и от других обязанностей, удо- вольствие, иначе не будет никакого толку. Это правило станет лучшим судьей твоему сердцу. Пока исполнение долга доставляет удовольствие, оно искренне, но когда оно становится наказанием, это значит, что сама твоя природа сопротивляется. И до тех пор, пока это будет продолжаться, ты не сможешь почувствовать себя в безопасности. Если ты часто пребываешь в горести и беспокойстве, твоя вера не яв- ляется истинной. Она слишком успокаивает тебя. Чтобы исправить поло- жение, устрани то, что тебя тревожит. Такое средство подобно бальзаму для заживления ран. Оно успокоит и разгонит смятение чувств. Благочес- тивый ум лишен страстей, подобно тому как некоторые климатические пояса свободны от ядовитых животных. Он охранит тебя от раздражения, которому подвержены многие, и укрепит в мудром смирении, которое не имеет ничего общего с тупым безразличием. Он поможет тебе жить в мире, как в просторной одежде, которая не сковывает твоих движений. Не совершай типичной для многих ошибки — не призывай Божье на- казание. Мы бессильны понять как милость Господа, так и Его наказание. Он хранит тайну нашей жизни, давать объяснение которой без Его на то позволения — не что иное, как дерзость и кощунство. Что касается твоей личной веры, то она является лучшим, что только имеется в религии, а также большим побудительным мотивом обращения к церкви для женщин, чем для мужчин. Последним больше пристало более внимательное чтение книг ради познания истины. Для тебя же достаточно чтения избранных книг, чтобы не сбиться с пути. Если ты утвердишься в своей вере, то успешно избавишься от колебаний и нерешительности. Позволь же предложить тебе простую формулу праведной жизни: будь разумной и живи в добродетели. Если тебе удастся найти в этом меру, ты еще не познаешь Господа, но все надлежащие истины откроются тебе.
190 Т. Л. Лабутина СУПРУГ Следующее после религии место в твоих помыслах должен занимать супруг. Хотя это слово включает в себя довольно объемное понятие, пра- вила, относящиеся к нему, остаются неизменными, тогда как поведение и характеры мужчин сильно различаются. И все же я хочу поделиться с то- бой некоторыми общими наблюдениями, которые вместе с твоими соб- ственными помогут избрать лучшую линию поведения в той части жизни, от которой более всего зависит женское счастье. Одним из серьезных неудобств для девушек является то, что им редко позволяют делать собственный выбор в браке. Считается, что забота и опыт их друзей — более надежный советчик, нежели девичьи капризы. Кроме того, скромность девушек не позволяет им отвергнуть родительский совет даже в том случае, если собственный внутренний голос противится их выбору. В этом случае не остается ничего другого, кроме как смириться со своей долей и попытаться изменить некоторые черты характера супру- га, которые со временем, если не придать им значения, могут вызвать от- вращение. Ты должна принять за аксиому неравенство полов и то, что для лучшего устройства мира мужчинам отведена роль законодателей, поскольку они обладают большим умом, нежели женщины. Основным качеством женщин должна стать уступчивость, необходимая для исполнения возложенных на них обязанностей. С первого взгляда это не очень впечатляет, но на поверку выясняется, что природа не так уж и несправедлива к женскому полу и пре- доставляет вам даже некоторые преимущества. Так, вы имеете бесспорное право на жалобы. В вашей власти не только получить свободу, но и смягчить нрав своего господина, вынудив его сложить все свои полномочия (как дан- ные от природы, так и юридические) к вашим ногам. Все мы обладаем разны- ми характерами и потому можем дополнять друг друга. Женский пол нужда- ется в мужском уме, чтобы руководствоваться им в своем поведении, а муж- ская сила необходима для защиты. Мы же стремимся к вашей доброте для смягчения наших нравов и поддержки. Первый период нашей жизни мы про- водим в детской, где царите только вы и даруете нам наши первые впечатле- ния. Впоследствии вы оказываете на нас сильное влияние, которое, при уме- лом использовании, оказывается весомее наших привилегий и власти. Вы обладаете большей силой своих глаз, нежели мы, используя свои законы, и большей властью благодаря своим слезам, нежели мы — своим аргументам. Верно, что законы брака более строги к женскому полу. Подчинение — это не совсем благозвучное слово, с ним трудно смириться, оно совершен- но не вяжется с тем приятным обхождением, которое предшествует по- молвке. Кроме того, оно особенно ненавистно тем экзальтированным да- мам, которые противопоставляют его фальшивому понятию всеобщего ра- венства. Можно сослаться на адвокатов, которые выступают в защиту женского пола. А в случае необходимости, апелляционная жалоба послужит поводом
Приложение 191 для созыва суда с большими полномочиями, в который жены смогут обра- титься и защитить свои права. И в таких случаях, когда природа оказывает- ся к ним благосклонной, они могут получить удовлетворение и добиться смягчения тех нелестных эпитетов, которые отпускаются в их адрес. Но де- ло о разводе выглядит так непристойно, что лишь немногие соглашаются получить свободу ценой утраты собственной скромности. Законы не пред- усматривают различий в умственных способностях, что явно нуждается в исправлении, однако немногие пойдут на это. Подобные вещи, как и многое другое, вызывают сожаление. Резюме может быть кратким: институт брака столь священен, что протестовать против него бесполезно. Утверждение о том, что вы являетесь слабым полом, бесспорно, имеет положительные сто- роны, а также оправдывает ваше подчинение мужскому полу. И это прави- ло было бы совершенным, если бы подразумевало некоторые исключения. Однако закон с трудом признает права тех, кто имеет достаточные основа- ния на эти привилегии и полагает, что лучше смотреть сквозь пальцы на несправедливость в отдельных случаях, нежели нарушать порядок, на кото- ром покоится все устройство общества. Ты, однако, должна исполнять все, что диктуют закон и обычаи, и не воображать, что их можно изменить по собственному вкусу. Но не рас- страивайся и не таи обиду. Ты должна понять, что разумным и расчетли- вым поведением сможешь облегчить и исправить положение дел. Чтобы дать тебе правильные наставления, я упомяну о самых распространенных причинах размолвок между супругами, что позволит тебе обезопасить себя, а когда выйдешь замуж, то уже будешь знать, как исправить недо- статки мужа и не допустить своих собственных. Прежде всего, нужно иметь в виду, что ты живешь во времена, когда с упадком нравственности смирились настолько, что для этого уже не требу- ется оправданий. Мир неоднороден, и принадлежность к женскому полу обусловливает поведение и диктует свои правила. Мужчины в этом вопросе подвергаются гораздо меньшему давлению. Причина и оправдание такой несправедливости — это стремление семей избежать неурядиц, которые ложатся пятном на их репутацию. И пока вопрос стоит так, женщинам не избежать большей ответственности. Если же это тебе не по вкусу, можешь утешиться тем, что в твоих руках честь семьи. И эта власть, сосредоточен- ная у тебя, поможет смягчить суровость дурного мужа и приумножит добро- ту порядочного супруга. Помни, что самая большая ошибка — это акценти- ровать внимание на ошибках своего супруга. Не выискивай в нем их, ведь если он умен, то исправится сам, а если глуп, то только придет в раздраже- ние, но отнюдь не исправится. Увещевания в таких случаях подобны объяв- лению войны, а для серьезного супруга могут послужить опасной пищей для размышлений. Кроме того, это непристойно, и леди лучше проявить боль- шую сердечность в таких случаях. Не помешают также осторожность и скромность, тогда как чрезмерные жалобы сделают жену более смешной, нежели сама обида, которая вызвала эти нарекания. Но еще глупее и неуме- стнее ставить об этом в известность весь свет, надеясь на его поддержку и
192 Т. Л. Лабутина сочувствие. В результате над ней же самой и начнут подшучивать в обще- стве. Леди станет посмешищем, пока общество не найдет другого объекта для шуток и насмешек. Неуместность подобного поведения столь очевидна, что не стоит более о том говорить. Уверяю, что в подобных случаях твое благоразумие и молчание окажутся лучшим средством. Подчеркнутое без- различие, редко бывающее добродетелью, в данном случае более уместно. И когда супруг увидит, как ты беспокоишься о нем, это послужит самым сильным аргументом, который убедит его не поступать несправедливо по от- ношению к тебе. Кроме того, это сделает его более уступчивым в других воп- росах. И если ты будешь игнорировать или исправлять его проступки, то смо- жешь добиться хороших результатов во всем и, поступая благоразумно, пол- ностью изменишь характер своего супруга. Ничто так не почетно для жены, как одержанная таким способом победа. Мужчина, прирученный подобным образом, навсегда подпадает под влияние своей супруги. Терпение жены окажется вознаграждением для нее. Следующий момент, на котором я хотел бы остановить твое внимание, это пристрастие супруга к вину сверх меры. Само собой разумеется, что существует немало иных, более серьезных пороков, но ни один из них, если только не перестать с ним бороться, не приводит к такой деградации лич- ности, как этот. Вместе с тем, эта привычка, которая должна вызывать по- рицание и является весьма распространенной, не очень-то заботит тех, кто страдает от ее последствий. Поэтому никого не удивит, если станет извест- но, что твой супруг — пьяница. Существует масса примеров, когда супру- га, оказавшись в подобной ситуации, отнюдь не чувствует себя страдали- цей. Самолюбие подсказывает нам раздраженные реплики по каждому по- воду. Беда и несчастье — эти слова мы произносим всякий раз, когда нам что-либо не нравится, забывая о том, что жизнь вообще состоит из черно- белых полос и прожить без горестей просто невозможно. Жизнь устроена таким образом, что избежать длинной вереницы бед, удручающих нас, про- сто невозможно, равно как и наслаждаться приятными моментами. У каж- дой вещи — две стороны медали, и ради собственного спокойствия над- лежит направлять свои помыслы к тому, что менее всего подвержено исключению из указанного правила. Если видеть лишь дурную сторону в пьянстве, то открывается такое ужасное будущее, что становится невыносимо жить. Поэтому давай посмотрим на данную ситуацию с другой стороны. Меня так и подмывает сказать (если меня, конечно, правильно поймут), что супруга должна славить Господа за то, что ее муж имеет недостатки. Это покажется парадоксом, но муж без недостатков — опасный наблюда- тель. Он все увидит своим проницательным оком и все подвергнет своему суду. И хотя я не сомневаюсь, что твоя добродетель выдержит любые испы- тания, все же немногие женщины вынесут достойным образом подобный контроль. Ничто так не смиряет высокомерие нашей натуры, как человечес- кие слабости. Поэтому, как говорится, мы не должны бичевать окружаю- щих, потому что сами порой заслуживаем упреков. Наши суждения смяг-
Приложение 193 чаются, когда нам указывают на недостатки. Ошибки и проступки мужей приведут их на колени пред супругами и вынудят смириться с менее спра- ведливыми условиями, нежели те, которые диктует безупречный муж. Человечество настолько погрязло в пороках и слабостях, что они в наш испор- ченный век более сближают нас друг с другом, нежели все заповеди филосо- фов и святых. Таким образом, там, где недостатки нашей природы могут компенсировать причиняемые неудобства, тебе лучше использовать их с пользой, чем ворчать на них. И если тебе достанется муж-пьяница, ты, если будешь мудрой и терпеливой, обратишь его порок себе на пользу. Вино зас- тавит его не замечать твоих ошибок, а также подмечать и приукрашивать все твои достоинства. Другие люди, возможно, станут любить его меньше, по этой причине он будет лучше относиться к тебе. Когда, хорошенько вы- пив, он возвратится домой, где будет встречен без шума, в крайнем случае укоризненным взглядом, его вино только усилит в нем добрые чувства, ко- торые жена способна проявить, как бы это ни казалось неуместным. С дру- гой стороны, такая ситуация может закончиться скандалом, если жена бу- дет обращаться с мужем, как хорошо знакомая нам сварливая хозяйка, глу- пее и невоспитаннее которой нет в целом свете. Заметь себе: когда мужчине постоянно отказывает разум, женщина приобретает право главенствовать в доме и повышает свой авторитет в семье, который не могла бы обрести при супруге-трезвеннике. И хотя все сказанное является слабым утешением, это может подбодрить. Нельзя превращать пьянство в добродетель. Оно не дос- тавляет радости и самому супругу. Но ты не совершишь ничего предосуди- тельного, если с помощью мудрых советов сделаешь свою участь более снос- ной, чем она могла бы быть. Следующий вопрос, на котором я хотел бы остановиться, это рассмот- рение ситуации, когда муж является холериком или человеком со сквер- ным характером. Следует заметить, что его вспыльчивость порой может сослужить жене добрую службу. Такой муж без всякой причины бывает зол сегодня и добр завтра. Проследив за ходом его мыслей, ты можешь без труда использовать его настроения для своей пользы. Вместо того, чтобы пугаться гнева супруга, ты можешь направить его в нужное тебе русло. Так сильный яд превращается в лучшее лекарство, но для этого требуется искусная и умелая рука лекаря, иначе все может завершиться смертельным исходом. В обращении с таким человеком требуется про- явить большую заботу. Холерик ведет свое начало от гордости, которая делает мужчину влюбленным в себя и не терпящим никаких возражений. Он полагает, что им пренебрегают, когда спорят с ним. В таком случае ты должна обратить внимание на нарастающий шквал его опрометчивых слов и не разжигать огня, который может опалить тебя. Предусмотри- тельно уступай супругу во всем до тех пор, пока он не остынет, и только потом добивайся своего. Твоя доброта, ко времени проявленная, остудит его гнев, добрая улыбка смягчит его нрав, тогда как раздражительные ответы только выведут его из себя. Чем попадать в такую ситуацию, где другие средства слабы, можно пустить в ход небольшую лесть, в которой 13 Зак. 4451
194 Т. Л, Лабутина нет ничего зазорного. Если болезнь мужа — тяжелый нрав, угрюмость и замкнутость, то есть хороший способ его излечить, а не копить обиды. Во-первых, ты должна знать, что здравомыслие имеет в себе оттенок угрю- мости. Торжествующая же повсюду глупость подталкивает здравомысля- щих людей к раздражению. То, что называется обычно дурным нравом — не всегда недостаток, он становится таковым, если неуместно проявляет- ся и постоянно напоминает о себе. Поэтому ты не должна поспешно назы- вать дурным то, что, возможно, и не заслуживает подобной оценки. И хотя твой муж может оказаться слишком непримиримым к вещам, которые он не любит, может так получиться, что ты будешь стыдиться больше своих ошибок, нежели его дурного нрава. Если муж порой не обращает должно- го внимания на свою супругу, она начинает это расценивать, как личное оскорбление. Однако жена заблуждается, считая это недостатком. К по- добному поведению супруга следует относиться спокойнее. Если муж из- менил свое поведение со времени их первой встречи, жена готова объяс- нить подобную в нем перемену плохим характером супруга. Иные жены требуют бесконечных объяснений в любви, забывая о прожитых годах и о