богатырь
Иллюстрации Л. Домнина
Дафин—богатырь

Молдавская народная сказка

Обработка Гр. Ботезату

ИЗДАТЕЛЬСТВ О„ЛУМИНА“К И Ш И Н Е В 1973

Далеко-далеко, там, где солнце спать ложится, когда
вдосталь на суету людскую надивится, простиралось
большое царство. И жили в том царстве царь да цари-
ца. Давно уж отшумела их молодость, но не было у
них на старости лет опоры и услады—ни сына, ни до-
чери. И поэтому тоска пуще старости к земле их
гнула. Но вот нашелся старый-престарый отшельник,
умевший снадобье всякое из трав варить, и пришел он
ко дворцу царскому, утешить царя и царицу в их горе.

Проводили старца до трона царского, пал он на
колени и протянул царице гроздь виноградную, что
выросла на холмах у жаркого солнца на глазах; отве-
дала царица винограда и зачала.

Будто солнце царю душу отогрело, опять мила ста-
ла ему жизнь и дела мирские. Кликнул царь людей
своих, псарей да ловчих и на охоту отправился. Много
всякой дичи настрелял: и волков, и лисиц, и зайцев; в

пылу охоты забрался он далеко, за границу царства
своего, да никто этого не приметил.

Спустившись вниз с крутой скалы, увидали охотни-
ки, что очутились в крепости пустынной. Обошли кру-
гом-всюду только камень да камень, и ни живой души.

Заметались охотники кто куда, как птица в силках,
а выхода нигде не находят. День прошел, второй про-
шел, уже всю дичь поели, есть нечего, голод все креп-
че знать себя дает. Еще день да ночь прошли, а на
рассвете глянули — черт по стене крепостной ходит,
гуляет, трубкой попыхивает.

Подошли воины к царю-государю да подбили спро-
сить лукавого:

— Ваша темнейшая мерзость, чем не угодили мы
тебе, что заточил ты нас в крепости этой?

— Не я вас заточил, сами вы сюда пришли,—отве-
чает бес им сверху.

— Что тебе подарить, чтобы ты открыл ворота
крепости?— спросил царь.

— Подари мне, что есть у тебя во дворце, а ты
ни слухом, ни духом о нем не ведаешь, и я тебя ми-
гом выпущу.

Задумался царь: видать, что-то нечистое лукавый
замыслил, да очень не терпелось им выбраться из тис-
ков стен, вот он и отвечает:

— Согласен, быть по сему.

— Пиши грамоту на подарок,—требует бес.

Только получил черт грамоту царскую, стены кре-
пости тут же сквозь землю провалились. Обрадовались
все да поскорее домой отправились, а как доехал царь
до владений своих, счастье безмерное охватило его:
родила ему царица сына круглолицего, и нарекли его
Дафином, и рос он не по дням, а по часам, всем на
диво.

Нежданно-негаданно явился ко дворцу царскому
черт да и потребовал не что иное, как самого Дафи-
на. Не успели царь с царицею от ужаса в себя прий-
ти, как бес схватил мальчонку за шиворот и понесся,—
поминай как звали! Дафин и не заметил, по каким пу-
тям-дорогам его пронесли и куда забросили. Запряг
черт мальчика в работу тяжкую, и чего только не
пришлось испытать бедняжке Дафину! И голод, и хо-
лод, и ночи без сна —всего натерпелся. Но приходи-
лось терпеть: беда, коль не выполнит воли лешего.

Многое хотелось узнать Дафину, но пуще всего
влекло его к ремеслам разным. Легко давались ему и
языки всякие, так что вскоре стал он понимать и птиц,
и животных, и малых букашек.

Однажды отправился нечистый в края дальние, а
Дафин, оставшись один, пошел к роднику. Присел он
у ручья, в тени тополя высокого, напился, перекусил
да и прилег отдохнуть немного. Тут сели на макушку
тополя три птицы и, увидев молодца, заговорили меж
собой:

— Посмотрите-ка, сестрицы,—молвила первая,—вот
отдыхает добрый молодец, из далеких краев чертом
привезенный. А знал бы он о горе-злосчастье Арапа,
пошел бы, грехи б ему отпустил и избавил бы не-
счастного старика от кары дьявольской. Вот уж сто
восемьдесят лет подряд все черпает он воду из колод-
ца бездонного да льет ее в долину, где купается пре-
красная Вестра. Эту девушку, известно, сам черт по-
хитил и приворожил, чтоб бесовкой стала и по худому
пути пошла.

Собрался Дафин в путь-дорогу да и пошел. Не при-
сядет, не приляжет, все идет без устали. А на рассве-
те четвертого дня дошел он до пруда широкого-пре-
широкого, конца-края ему не видать. Вдали, на склоне
горы, колодец чернеет. Подошел Дафин поближе и
увидел старца:

— Бог в помощь, дедушка!

— Спасибо, сынок. А ты кто будешь?

— Нездешний я, дедушка. Увел меня черт, и теперь
ума не приложу, как мне из царства его выбраться да
вольной жизни себе добыть.
Присел дед на сруб колодца, призадумался, стал
перебирать в уме всякие способы спасения.

— Так вот,—сказал он наконец.—Можешь ты спас-
тись только с помощью Вестры, юной девицы, приве-
зенной сюда дьяволом из-за тридевяти земель, тридевяти
морей, чтобы стать орудием зла. Переняла она уже
от черта силу да искусство бесовское, но сердцем еще
чиста, как младенец. Пройди-ка ты на ту сторону озе-
ра, подстереги ее, как купаться придет, схвати одежду
ее и удирай, только упаси тебя боже оглянуться —
сразу всю власть над нею потеряешь. Благословлю я
вас, и, коль удастся от черта избавиться, век свой
счастливо проживете.

Обрадовался Дафин словам Арапа и пошел берегом
озера широкого легким шагом молодецким. Дошел до
места заветного, схоронился в кустах и сидит — не
шелохнется.

Красива заря вечерняя в синеве небес, но где ей
тягаться с красавицей Вестрой, которая спускается
с пригорка к озеру! До озера дошла—платье ски-
нула, окунулась в воду и сразу обернулась лебедем
белоснежным. Тут она принялась купаться, крыльями
вздымать брызги алмазные, чудеса творить разные —
глаз от нее не оторвать. Но Дафин не стал ее разгля-
дывать, а схватил одежду... и был таков. Вышла Вестра

на берег, хватилась, а одежды нету. С испугу сердце
у нее зашлось. Поглядела на все четыре стороны да
и заметила Дафина-молодца. Пошла она за ним следом,
стала песни заводить. Дафин бежит без оглядки, хоть
и чует—загораются пятки. Еще пуще Вестра старается,
песней сердечной его чарует:

Дафин, милый мой,
Цветик медовой,
Дафинаш, дружок,
Полевой цветок,
Не страшись огня,
Не бросай меня,
Оглянись назад —
Будешь встрече рад.

Тяжко Дафину, стоном стонет, до того оглянуться
хочется, а все же осилил он сердце свое, не оглянул-
ся. Добежал до колодца, стал перед Арапом. Только
тот положил ему руку на плечо —Вестра тут как тут.

Старик благословил их, чтоб жили-поживали, горя
горького не знали. Затем достал из-за пояса два ко-
лечка обручальных и надел молодым на пальцы. Вста-
ли молодые, поблагодарили и собрались было уже в
путь-дорогу, как вспомнил Дафин птичий рассказ и
промолвил:

— Будь же, дедушка, прощен и избавлен от кары
дьявольской.

Только прозвучали слова эти, как старик Арап
исчез, будто сквозь землю провалился. В мгновенье ока
не стало ни колодца, ни журавля, только след от них
на примятой траве остался. Давно уж, видно, пора было
им сгинуть с лица земли.

Дафин ходит женихом, а Вестра все грустнее ста-
новится и под конец молвит:

— Никогда нам не перейти предела царства этого
без согласия дьявола. Иди к нему, попроси руки моей.

Пошел Дафин ко дворцу чертову, долго пробирал-
ся—по скалам да оврагам, да диким буеракам,—и вот
встает перед ним крепость черная как сажа. Вошел он
и очутился перед нечистой силой.

— Здравствуй, бес.

— Здравствуй,—отвечает черт и спрашивает:—Каким
гнусным ветром занесло тебя сюда?

— Пришел я попросить у тебя руки Вестры.

— Вестру я тебе отдам, коли выполнишь три моих
приказа.

— Берусь, ваша темность, твои приказы выполнить.

— Хорошо, приходи вечером.

Под вечер приходит Дафин к дьяволу. Вышел дьявол
во двор, на запад глянул и спрашивает:

— Что ты там видишь?

— Край земли,—отвечает Дафин.

— Коли хочешь руки Вестры, вспаши до утра мне
все это поле, посей пшеницу, вырасти да пожни, сгре-
би да скопни, намолоти, на мельницу отвези, а с вос-
ходом солнца хлебца свежего мне отведать принеси.

Услышав приказ такой, испугался и загрустил Дафин
и темнее ночи черной вернулся к Вестре. Закралась
в него и такая дума — не послала ли она его заведомо
на гибель неминучую? Разве под силу кому такой при-
каз выполнить?

— Не тревожься, не печалься,—говорит ему Вест-
ра.—Такой приказ легче легкого выполнить.

Взглянула Вестра на горы дальние, свистнула что
было мочи, и, откуда ни возьмись, налетело чертей
видимо-невидимо, все поле ими кишмя кишело.

— До утра выполните мой приказ,—говорит им де-
вушка.—От дворца его темнейшества на запад и на
юг до края земли должны вы все поле вспахать, пше-
ницей засеять, урожай вырастить, собрать, смолотить,
зерно смолоть и, едва день забрезжит,—хлеб горячий
мне представить. Поняли?

— Да! Да!—закричали бесенята в один голос.

Принялись они за дело, все в руках у них кипело.
Одни пахали, землю разворачивали, другие шли следом
с бороною, третьи сеяли, четвертые ползком на четве-
реньках духом своим корни согревали. Чудесно поле
преобразилось. К утру пшеница уже созрела, и взялись
черти—кто косить, кто молотить, кто на мельницу
возить; с первою же зарей хлеб был уже в печи.
Только солнышко красное всходить стало — и хлеб
теплый, только что из печи, лежал уже пред добрым
молодцем. Взял Дафин белый каравай, положил на
полотенце да и отнес его черту.

— Вот, ваша темность, выполнил я приказ твой,
получай каравай.

Нахмурился черт, как глянул на поля свои, но хлеб
взял. Потом повел Дафина на склад оружейный и велит:

— Выбери себе оружие по нраву, второй приказ мой
на охоте выполнишь. Приходи завтра да подстрели
зайца в моем саду. Но помни, охотиться будешь толь-
ко у меня в саду. Понял?

— Понял, ваша темность,—ответил Дафин и радост-
ный отправился к Вестре.

— Отчего ты так веселишься?—спрашивает она.

— Как же мне не веселиться, когда бес так опрос-
товолосился. Тоже мне приказ: подстрелить зайца.

— Не смейся, не веселись, Дафин, как бы потом
плакать не пришлось. Ведь этот заяц будет не простой
косой, а сам черт обернется зайцем. Завтра не гонись
за ним с ружьем, так ничего не добьешься, а садись
у входа во дворец и жди. Я обернусь в борзую, стану
за ним гнаться, ни в какой норе спрятаться не дам.
Когда он из сил выбьется, то попытается проникнуть
во дворец; тут ты его и хватай да и стукни изо всех
сил головой о лестницу.

Спрятался на следующий день Дафин за дверью
дворцовой, а борзая принялась гоняться за серым, вот-
вот схватит и разорвет. Почувствовал заяц, что туго
ему, не сдобровать, видно, и бросился ко входу во
дворец. Поймал его Дафин за уши, схватил за лапки
задние и —раз! — головой о камень. Взвыл заяц от боли.

Такой крик и вой поднялся, что вышла из хоромов
своих чертова жена да как увидела, что творится, чуть
было за волосы не схватилась да не заголосила, толь-
ко вовремя спохватилась и прикрикнула на Дафина:

— Что же ты, Дафин, такой шум-гам поднимаешь?

— Вот, поручил мне их темность поймать ему зайца
на жаркое.

— Постой, не убивай его, дай мне его живым, я с
него шкуру спущу и зажарю.

— Нет, я сам должен его их темности вручить.

— Как же ты дашь ему зайца, когда он только ве-
чером вернется? Подай его сюда, я его поджарю на
ужин, и ты тоже с нами поешь.
*1R'
Отдал ей Дафин зайца да и пошел себе с чистой
совестью отдыхать после трудов праведных. А под
вечер пришел он к лешему во дворец жаркое заячье
отведать. Принял его черт как ни в чем не бывало,
угощает, притворяется, будто рад ему безмерно, а у
самого голова перевязана, под глазами синяки. С тру-
дом раскрывая рот, говорит дьявол Дафину, что согла-
сен отдать ему Вестру, но надо прийти на утро и
выбрать ее среди дочерей чертовых.

— Хорошо,—сказал Дафин и ушел, довольный, что
избавился, наконец, от поручений дьявольских.

— Чему опять так радуешься?—спросила его Вестра,
выходя ему навстречу.

— Как же мне не радоваться, когда нечистый велел
мне взять тебя да и идти своей дорогою.

— Милый мой Дафин, не знаешь ты, как тяжело
будет выполнить этот приказ. Тут плакать надо, а не
радоваться. Завтра он тебя заставит искать меня среди
сотен девушек, похожих на меня, как две капли воды,
лицом, волосами, платьем. Как ты меня отличишь?

— Да будь вас, сколько звезд на небе, я тебя все
равно узнаю.

— Не говори так, а послушай-ка лучше, что я тебе
скажу. Завтра гляди внимательно каждой в глаза да
выбирай ту, у которой слезы польются.

Так они и порешили. На второй день пришел Да-
фин за своей Вестрой, а лукавый отвел его в комнату,
где стояло множество девушек—все одна в одну, выли-
тые Вестры. Долго глядел на них Дафин, но никак не
мог найти свою суженую. Да и как отличить ее, когда
стояли они, точно в поле пшеничном колосья золотые,
соком налитые,— все на одно лицо. Время шло, все
сильнее сжималось его сердце от страха и печали, как
вдруг заприметил: блестят на девичьих ресницах две
жемчужины слез.

— Вот она, ваша темность!— воскликнул радостно
молодец.

Посинел от злости дьявол, понял, что они в сгово-
ре, накинулся на них с кулаками и заточил в темницу
глубокую, за двенадцатью дверьми железными, тяже-
лыми запорами запертыми. Было в той темнице одно
только крохотное окошечко, сквозь которое проникал
к узникам тонкий, как ниточка, луч света. Горькая
кручина свалилась на Дафина, но Вестра ударила коль-
цом оземь, да и превратились они в мошек малых и
сквозь щелочку на волю выбрались И полетели что
есть мочи через горы и долины, подальше от беса
проклятого. Но почуял бес, что нет уж узников в
тюрьме, огляделся вокруг да и заприметил их далеко-
далеко, за горной кручей, за лесом дремучим. Послал

он им вслед своих лучших всадников, чтоб доставили
беглецов во дворец.

Поскакали всадники пуще ветра быстрого, быстрее
молнии лучистой и уже неподалеку от Дафина и Вестры
стали пускать носом пламя.

Обернулась Вестра да и признала всадников.

— Догоняют нас беса посланцы.

— Как же нам быть?

— Не бойся. Я превращусь в цветущий сад, а ты
станешь стариком-садовником. Как подъедут они да
станут расспрашивать — ответь, что, мол, прошла какая-
то пара мимо, но очень давно, еще когда ты сад свой
только садить начинал.

Сказала это Вестра и тут же превратилась в сад
цветущий со множеством разных деревьев плодовых,
а Дафин — в старого-престарого садовника.

Вихрем подлетели посланцы беса и спрашивают
садовника:

— Не пробегали здесь девица и молодец?

— Давно, очень давно проходили какие-то. Я как
раз сажал деревья. А с тех пор никто больше в этих
краях не показывался.

Удивились всадники, услыхав такой ответ, да и вер-
нулись ни с чем.

— Ваше ничтожество, — говорят они лукавому, —
побывали мы там, куда ты нас послал, да никого не
встретили, кроме садовника.

— Мэй, это ведь он и был, вернитесь сейчас же да
поймайте их.

Вновь кинулись всадники в погоню.

— Ох, опять что-то сзади жжет мне спину,— по-
жаловался Дафин.

Оглянулась Вестра и узнала посланцев дьявола.

— Догоняют нас. Ты отвечай им, как прежде, только
теперь обернемся мы не садом и садовником, а пше-
ничным полем да стариком, готовым к жатве.

— Хорошо,— ответил Дафин и превратился вдруг в
старика с серпом в руке.

Только сорвал он несколько колосков да попробо-
вал крепость зерен,— всадники тут как тут.

— Скажи нам, старик, не видел ли ты здесь молод-
ца с девицей?

— Видал я их, как же, видал, да давненько это
было, — когда я еще только сеял пшеницу, а с тех пор
никого больше не видал.

Всадники уши развесили, поверили речам старца да
и повернули назад.

— Ваше ничтожество,— молвили они, кланяясь дья-
волу в ноги,— никак не догнать их. Встретили мы на
пути старика, который готовился к жатве, и сказал он
нам, что видал беглецов, да больно давно, еще когда
сеял пшеницу. Вот и вернулись мы назад. Кто их знает,
куда они делись!

У черта сердце зашлось от злости:

— Ведь это они и были!

Взвился он, точно страшный смерч, и помчался сам
беглецов догонять. Оглянулся Дафин — видит: туча тем-
ная, мохнатая прямо на них надвигается, но признала
Вестра черта лукавого, стукнула кольцом оземь да и
превратила Дафина в реку глубокую, полноводную, а
сама уточкой обернулась, по волнам поплыла.

Как подошел бес к реке той да как взглянул на
уточку, сразу же признал Вестру. Начал он воздух в
себя тянуть да и поднял бурю страшную, все уточку
ко рту своему притянуть норовит. Но река волнами
своими уточку ограждает, к другому берегу поворачи-
вает.

Видя, что так ему ничего не добиться, принялся он
глотать воду речную, глотал, глотал, пока наглотался
до отвалу и лопнул.

Как перед заблудшими в лесу дремучем вдруг не-
приметная тропка появится, так перед Дафином и Вест-
рой ясная дорога открылась.

Радостные, отправились они в путь-дорогу и все
шли да шли через тридевять земель, через тридевять

морей к родному краю Дафина. А там старый царь с
царицей все горюют да оплакивают судьбу сына своего
несчастного. С тех пор, как забрал у них черт сына,
не просыхали слезы в их глазах, улыбка лица не осве-
щала, а сердца вздохов не вмещали. Но вот дожили
они до того, до чего вовек не надеялись дожить: Да-
фин вернулся во дворец и предстал пред их очами.

Как солнце своими лучами разгоняет тьму ночную,
так радость осветила лица родительские,— и закатили
они пир на весь мир и сыграли свадьбу сына своего с
прекрасной Вестрой. Народу было тьма-тьмущая, и я
там был, мед-пиво пил, но, узнав, что с ними приклю-
чилось, не высидел до конца, а

Сел на колесо верхом,
Покатился кувырком
И принес вам эти вести
О Дафине и о Вестре.
_2L_	- 0761-045

Д 21	A M752(12)-73	A

ДЛЯ ДОШКОЛЬНОГО И МЛАДШЕГО ШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА

Дафин—богатырь. Молдавская народная сказка.

Перевод с молд. Л. Щетининой. Редактор А. Столова. Художественный редактор
А. Святченко. Технический редактор Б. Бельфор. Корректор Р. Лапшинова. Сдано
в набор 21/IX-72. Подписано к печати 5/II-73. Формат бумаги 100X84l/t6- Бумага
офс. № 2. Усл. печатных листов 2,73. Уч.-изд. листов 2,55. Тираж 100000. 1-ый з-д
1 — 50.000. Цена 20 коп. Заказ № 1410.

Издательство «Лумина», Кишинев, ул. Винницкая, 10.

Полиграфкомбинат Полиграфпрома Госкомиздата МССР, г. Кишинев,
ул. Т. Чорбы, 32.