2014079910

КНИГА

3S

В переплетн о й ед.
соедин.
номера
вып.

ИМЕЕТ

3
s га
V
°
с, а я S
яы й)
ая и* кЭ
<3§ Sg кс о.
-а о ос:

ш

ГЛАВНОЕ

7

N

ПОЛИТИЧЕСКОЕ

УПРАВЛЕНИЕ

РККА

В помощь пропагандисту
и агитатору

ЗВЕРСТВА
ФАШИСТСКИХ
ЛЮДОЕДОВ
2-е издание

ВОЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
НАРОДНОГО КОМИССАРИАТА ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР
МОСКВА - 1Э41

Красноармейцу
Изнасилованную и убитуі
девочку немцы выбросил
на помойку.
... Заметив детей, cootравших в поле
цветь
немецкий летчик расстрі
лял их на бреющем полеті
(По материалам Советског
Информбюро

Я видел девочку убитую.
Цветы стояли у стола.
С глазами, навсегда
закрытыми,
Казалось, девочка спала.
И сон ее, казалось,
тонок,
И вся она — напряжена,
Как будто что-то ждал
ребенок...
Спроси: чего ждала она?
Она ждала, товарищ, вести,
Тобою вырванной в бою,
О страшной, беспощадной мести
За смерть невинную свою!..

Иосиф : тки

НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИЕ ЗВЕРСТВА
Нельзя без содрогания читать сообщения
о зверствах и насилиях, чинимых гитлеровцами
в захваченных ими советских районах, о надругательствах над ранеными красноармейцами, попавшими в плен.
Нет таких злодеяний, на которые не пошли бы
германские фашисты. В захваченных ими районах
они расстреливают, вешают, сжигают, закапывают живыми в землю мирных советских людей.
Они глумятся, истязают, насилуют женщин, а потом убивают их. Они приканчивают маленьких
детей на глазах у родителей. Они добивают раненых на поле боя и мучительно пытают тех из раненых, которые попали в плен. Они бомбят госпитали, санитарные поезда, расстреливают раненых из пулеметов.
Г овсгоду, куда ступает сапог гитлеровских
ва[ іаров, там истязания, надругательства, смерть.
f первые же дни войны гитлеровской Германии
претив Советского Союза стало ясно, что массовь; убийства, пытк-и и казни мирных жителей,
раненых и пленных, учиняемые немецкими
фаыиі тами, представляют собой гитлеровский
1*

способ ведения войны. При этом дело идет не об
отдельных случаях, а о тысячах и десятках тысяч
таких фактов, характеризующих всю гитлеровскую армию.
Да и может ли быть иначе? Ведь чудовищные
издевательства над мирным населением, ранеными и пленными входят в военную доктрину
" гитлеровской армии. Ведь палач и садист Гитлер
открыто заявил: «Мы должны быть жестоки со
спокойной совестью».
Фашистские бандиты поступают именно так,
как велит им обер-палач Гитлер. Они истребляют,
уничтожают всех, кто попадает в их лапы.
Надо помнить, что фашистскими варварами
руководит при этом холодный расчет. Зверствами
и насилиями они хотят напугать, застращать
советский народ, деморализовать его, ослабить
его волю к сопротивлению, к борьбе.
Но подлые враги просчитались. Не таковы
советские люди, чтобы можно было взять их на
испуг! Не таков советский народ, чтобы он мог
убояться фашистских извергов!
Не страх, а неистребимую ненависть, не боязнь,
а стальную волю к победе, к полному разгрому
врага — вот что вселяют в сердца советских
людей сообщения о чудовищных злодеяниях гитлеровцев.
На нашу родную землю напали бешеные звери.
Они должны быть уничтожены, и они будут уничтожены!

ЗВЕРСТВА Ф А Ш И С Т С К И Х В А Р В А Р О В
НАД МИРНЫМ НАСЕЛЕНИЕМ

Рубят ка куски, с ж и г а ю т и расстреливают
ж е н щ и н и детей
Жительница пограничного местечка Любачев
Александра Викторовна Одарена, работавшая продавщицей в любачевском магазине, была подобрана постами подразделения Н-ской части через
несколько дней после отхода наших войск на Львовском направлении. Трудно было представить,
что этой седой, изможденной женщине всего
28 лет. Четыре ночи пробиралась она к своим
частям, чтобы спастись от злодеев-гитлеровцев.
Одарева рассказала:
— Захватив Любачев, гитлеровские солдаты
стали рыскать по домам и расправляться с населением. Фашистские изверги вытащили из домов
целые семьи, согнали их в кучу и оцепили. Остальным жителям приказали тоже выйти на улицу,
но за оцепление их не пускали, и мы только
издали могли видеть, что творилось там.
Сначала никто не понял, что задумали
злодеи, — говорит тов. Одарева. — Вдруг мы
услышали крик женшины, потом стали кричать
дети. Германский офицер подал команду.' Цепь
2

Зверства фашистских людоедов

5

в одном месте расступилась, и люди были оттеснены к стене дома.
Раздался выстрел. Палачи, словно по команде,
выхватили клинки. Началось кошмарное по жестокости истребление людей — мужчин, женщин,
детей. От ужаса и страха кровь застывала в жилах у тех, кого немцы заставили быть свидетелями этого неслыханного злодеяния.
Матери валялись в ногах у палачей, прося
сохранить жизнь детям. Но бандиты на глазах
у женщин приканчивали детей, а потом наотмашь,
как попало, кромсали клинками взрослых.
Этого ужаса я не забуду никогда, — заканчивает тов. Одарева. — Проклятие фашистам!

Сотрудница Львовского музея художественных
промыслов Ядвига Кнушевская говорит: «Была
темная ночь. Жуткая тишина нарушалась лишь
изредка пьяными криками немецких офицеров.
Было поздно, но жители нашего и соседних домов
не спали. Вдруг в ночной тиши раздались крики,
которые леденили душу. В подъезд соседнего
дома ворвалась банда штурмовиков. Зазвенели
стекла, раздались пистолетные выстрелы. Когда
я осторожно посмотрела в окно, го еле устояла
на ногах. Из окон первого этажа пьяные солдаты
выбрасывали полураздетых людей. Тут же у дома
стояла большая группа немецких офицеров. Офицеры срывали с женщин одежду, нагло издевались
6

и хохотали. Затем все стихло. Многих наших
соседей по дому погнали куда-то по темной
улице. В течение часа мимо моих окон прошло
несколько таких групп. Мужчины, женщины
с детьми на руках шли, грубо подталкиваемые
пьяными солдатами. Мы дрожали. Ждали, что
вот сейчас и к нам ворвется эта банда...»
Рабочий Львовскою государственного ипподрома Стефан Коряк жил недалеко от. дома, где
помещалась милиция. Он, как и все жители города, тоже не спал в эту ночь. Стефан Коряк видел, как всю ночь во двор милиции приводили
под строгой охраной немецких солдат полураздетых мужчин и женщин. «У входа во двор милиции один из пьяных офицеров схватил за руку
почти совсем раздетую девушку. Она вырвалась
и ударила насильника. Офицер что-то крикнул,
и один из солдат охраны ударил девушку штыком в грудь. Женщины истерически закричали.
В это время немцы стали стрелять к нам в окна,
чтобы никто не смел видеть этой дикой расправы».
Под утро во дворе милиции скопилось несколько
сот человек. Начало светать. И в этот час во дворе
началась зверская расправа. Служащий артели
«Стекло-зеркало» Петр Ермоленко говорит: «Когда
в милиции началась стрельба, я осторожно выглянул в окно. Из окна здания милиции стрелял пулемет. Люди валились, как подкошенные. Много
людей бросилось к воротам, выходящим, на улицу.
Здесь их встретили солдаты и офицеры. Они били
людей прикладами, кололи штыками. Несколько
8

офицеров стреляли в толпу из пистолетов. Эта
дикая расправа продолжалась около 10 минут.
От ужаса я потерял сознание. Когда вновь выглянул на улицу, было уже совсем светло. Гору трупов спокойно снимали кинооператоры и фотографы. Солдаты обтирали свои штыки. Было совсем
тихо...»
:» *

*

Вот еще факты о зверствах фашистских бандитов над женщинами и детьми. Эти факты были
приведены в статье известного советского писателя Алексея Толстого со слов свидетелей.
«Я видел на окраине одной деревни близ Белостока 5 заостренных- колов. На них было воткнуто 5 трупов женщин. Трупы были голые, с
распоротыми животами, с отрезанными грудями
и отсеченными головами. Головы женщин валялись в луже крови вместе с трупами убитых детей. Это были жены и дети наших командиров».
(Младший воентехник Дадашев С. И.)
«В Пинщине, на поляне возле леса, я видел
истерзанный труп 15-летней девочки-пастушки.
7 немецких солдат изнасиловали ее, искололи
штыками грудь и распороли живот». (Он же.)
«Подходя с группой разведчиков к селу Студеное, мы услышали душераздирающие крики. Это
фашистские солдаты зажгли дом красноармейца
и бросили в огонь его жену и детей...» (Бат.
комиссар J1. Бейлинсон.)
«В город Остров ворвались фашистские танки.
9

Немцы согнали несколько десятков женщин и
детей на огород и неожиданно начали расстреливать их из автсматсв. Затем туда же привели
еще около 25 женщин и тоже расстреляли их.
Все это я видел своими глазами, находясь в укрытии возле огорода». (Политрук Чеботарев.)
«В деревне Бронислава немцы на глазах у матерей зарыли в з-млю троих маленьких детей, а
затем застрелили этих женщин». (Донесение
Политуправления фронта.)
«В колхозе им. Фрунзе немцы изнасиловали
молодую женщину, председательницу колхоза,
отрезали ей левую грудь и нанесли 2 ножовые
раны...» (Мл. сержант Агафонсв.)
«Находясь в глубокой разведке, в одной деревне около гор. Пропойска, я видел, как немцы
вывели из подвала старика, мальчика и маленькую девочку. Их о чем-то спрашивали и били.
Затем выстрелом в упор был убит старик. Закричавшую девочку подняли на штык и бросили в
сторону. Они заставили мальчика на все это глядеть, затем убили и его». (Пом. командира взвода
Пляшечный С. Г.)
«К нам ворвались немцы. Двух 16-летних девушек ихние офицеры затащили на кладбище и
над ними надругались. Затем приказали солдатам
повесить их на деревьях. Солдаты выполнили приказание и повесили их вниз головами. Там же
солдаты надругались над 9 пожилыми женщинами». (Колхозница Петрова из колхоза «Пахарь».)
10

Отрезают у ш и , выкалывают глаза
В селе Каменка немецкие офицеры подвергли
утонченным пыткам несколько семей крестьян
и интеллигентов, принимавших активное участие
в общественной работе. Пытки средневековой
инквизиции бледнеют перед злодеяниями, совершенными гитлеровскими бандитами.
У мужчин фашистские изверги отрезали уши
и вспарывали животы, у женщин выкалывали
глаза и отрезали груди. Замученных людей немецкие солдаты по приказу офицера стащили
в большой сарай и сожгли.
В селе Городище, захваченном немцами, фашисты потребовали от местного населения выдачи крестьян, ушедших в партизанские отряды.
Жители деревни наотрез отказались выполнить
это требование. Разъяренные палачи расстреляли каждого пятого жителя деревни, в том числе
женщин и детей.
В ы р ы в а ю т руки и ноги
В расположение одной нашей части, действующей на Западном направлении, явились две колхозницы сельхозартели «Новая жизнь»—Анна Межевова и Галина Остапенко. Поседевшие от горя
женщины, измученные восьмидневными скитаниями по лесам и болотам, рассказали командиру
части майору Багдасарову о чудовищных зверствах гитлеровских захватчиков.
11

В ночь на 29 июня в колхоз ворвались немецкие
танки. Угрожая пулеметами, танкисты согнали
крестьян на площадь перед сельским советом.
Фашисты схватили председателя сельского совета 50-летнего беспартийного крестьянина Александра Даниловича Николаенко и привязали
его за руки и ноги к двум танкеткам. Танкетки
двинулись в противоположные стороны, и у Николаенко были вырваны руки и ноги. В страшных
мучениях, с проклятием фашистским разбойникам на устах председатель сельсовета скончался
перед потрясенными крестьянами.
Фашистские офицеры, угрожая поголовным расстрелом, потребовали выдать остальных депутатов сельского совета. Когда крестьяне отказались
выполнить это гнусное приказание, фашисты схватили семерых стариков-крестьян, связали их ве• ревками и поставили в центре площади. По команде
фашистского офицера тяжелый танк передавил
своими гусеницами всех семерых колхозников.
Три часа бесчинствовала в колхозе фашистская
банда. Пьяные немецкие солдаты зверски насиловали девушек.
• Красноармейцы части майора Багдасарова,
выслушав страшный рассказ колхозниц, поклялись беспощадно отомстить фашистским извергам.
Бомбят дома мирных жителей
Семь раз фашистские самолеты бомбили за один
день город Н. Сводка германского командования
12

сообщила, конечно, об «успешной бомбардировке
военных объектов». Фашистские разбойники именуют военными объектами дома мирных жителей.
Самолеты с бреющего полета расстреляли группу
детей, пулеметной очередью ударили по грузовикам, которые везли женщин и стариков.
В городскую больницу привезли молодую женщину с оторванной ногой, мальчика с раздробленным боком, женщину с болтающимися кистями
рук и еще одну — с исковерканным лицом,
50-летнего мужчину с раздробленным черепом,
одну девочку с осколком в животе й другую —
с пораженными глазами...
Местные врачи Вишневский и Чугоевский все
время находятся в операционном зале. Они ампутируют, оперируют, бинтуют. Вот склонился
врач над тяжело раненым. В эту минуту где-то
рядом разорвалась бомба. Она убила еще несколько семей. Убила и только что вернувшуюся
из больницы с дежурства медицинскую сестру
Жукову вместе с ее малолетней дочерью.
В темноте седой человек, старый рабочий, бродил по руинам своего жилища, разыскивая жену
и детей. В горе и гневе сжимал он кулаки:
— Этого нельзя простить. Мы не простим!
Сажают в тюрьмы, расстреливают, в е ш а ю т
Прибывший с фронта известный украинский
писатель-орденоносец Иван Jle рассказал корреспонденту ТАСС:
13

Люди, которым удалось бежать из оккупированного немецкими войсками Львова, передают:
— Население настолько терроризировано насилиями и убийствами, что боится показываться
на улицах даже днем. Еще несколько дней назад
оживленный город был всегда заполнен веселыми, жизнерадостными людьми/Теперь он выглядит пустынным. Круглые сутки не прекращается
ружейно-пулеметная стрельба. Это немецкие оккупанты расправляются с теми, кого подозревают в сочувствии советской власти. Большая
часть граждан ушла в леса, в партизанские отряды. Их неожиданные молниеносные удары наводят панику и страх на немецкие войска. Немецкая охранка — гестапо — «работает» с полной
нагрузкой. Ежедневно в городе производятся
облавы, обыски, сотни людей угоняются в тюрьмы, расстреливаются и вешаются на перекрестках
дорог.
*

*

*

Беженцы, которые видели расправу фашистов
над мирным населением, рассказывают о жизни
Львова под властью фашистов.
Грабеж и бесчинства фашистов не прекращались. Вот по главным улицам ведут группу избитых, истерзанных людей. Их ведут для показа,
для устрашения народа, для того, чтобы каждый
житель Львова почувствовал, что такое фашистский порядок.
Город, красивый город Львов — во власти
И

озверелой банды. Солдаты и офицеры взламывают
двери квартир, магазинов. Подъезжают грузовики и легковые машины — и все награбленное
имущество фашистами увозится. Делается это
точно, спокойно, привычно.
И так изо дня в день.
Грабежу и насилию фашистских орд подвергаются польские и украинские крестьяне Львовской области. Шайки германских солдат и офицеров — отборных головорезов шляются по селам,
вешают крестьян, насилуют женщин, грабят имущество.
В одном местечке семь человек были живьем
закопаны в землю. В другом — расстреляно
100 человек: поляки, украинцы, евреи. Хватали
на улицах, в домах и убивали.
Так хозяйничают фашистские псы на захваченных ими землях. Население оккупированных городов и сел ненавидит своих поработителей и
твердо верит, что вскоре героическая Красная
Армия освободит их от этого кошмара.
Избивают плетьми и з стальной проволоки
Посланные Гитлером на восточный фронт штурмовые фашистские отряды выполняют роль палачей. Поймав группу колхозников сельхозартели «Свободный труд», гитлеровские людоеды
подвергли их зверскому избиению плетьми и з
стальной проволоки со свинцовыми наконечниками. Потерявшие сознание колхозники были
15

свалены в кучу, облиты керосином и подожжены.
В нескольких километрах от колхоза фашисты
захватили полевой лазарет, в котором находилось 23 тяжело раненых красноармейца. Штурмовики начали допрашивать красноармейцев, пытаясь получить сведения о расположении и огневой мощи частей советской армии. Не добившись
своего, озверелые фашисты в течение двух часов
издевались над ранеными, сорвали повязки с ран,
а затем раненых бойцов повесили на телеграфных
столбах вдоль улицы села.
Истребляют семьи военнослужащих
Все семьи начальствующего состава Красной
Армии, не успевшие выехать из г. Каунаса и
г. Ионава (Литва), физически истреблялись фашистскими варварами.
Семьи начсостава, не успевшие уехать из г. Перемышля, подверглись зверским издевательствам.
Детей командиров фашистские разбойники на
глазах у матерей бросали в реку Сан, а затем
расстреливали матерей. Одной женщине отрезали уши. 15-летнюю девушку изнасиловали
18 солдат.
Обстреливают поезда с ж е н щ и н а м и и детьми
У ст. Крынка, между Витебском и Смоленском,
фашистский бомбардировщик 2 июля напал на
16

поезд, перевозивший женщин и детей. Поезд
подвергся бомбежке и пулеметному обстрелу.
Женщины и дети вынуждены были разбегаться
во все стороны, чтобы избежать смерти.
Грабят имущество, насилуют ж е н щ и н
Мы встретились с ними на одной из проселочных дорог. Они сидели на краю огромной воронки, вырытой немецкой авиационной
бомбой.
Михайло Панасюк пришел из села Белая Крыныця. Там остались трупы родных, изрубленных
пьяной германо-румынской ордой.
— Деревню захватили неожиданно, — рассказывает он. — Немцы и румыны привели с собой
старого жандарма, который и раньше зверствовал в нашей деревне. С ними пришла куча полицейских и три крупных кулака, бежавших год
назад в Румынию. И началась тогда расправа
со всеми нами: грабили имущество, подожгли
много домов, насиловали женщин, рубили стариков, детей...
— И у нас так было, — говорит крестьянин
с забинтованной головой. — Как немцы ворвались, четверых наших колхозников повесили
посреди сепа и хоронить не позволили.
— А у нас в Тереблече первый раз немцы и
румыны успели побыть только одну ночь, но
за эту "ночь они ограбили всех крестьян, забрали
у всех скот, сожгли большую часть добра...
17

Конца нет списку злодеянии германских фашистов.
Пока старшие рассказывали, молодой парень
лет шестнадцати молчал и только временами
вскакивал на ноги и сжимал свои увесистые
кулаки, А затем он отозвал отца в сторону и
сказал:
— Не могу больше, батько! Пойду.
— Куда, сынок?
— До партизанов. За мать, за сестру, за всех
нас бить буду. Пусти, батько!
С минуту длилось молчание. Потом Михайло
Панасюк положил руки на плечи сына и сказал:
— Пойдем, сынок...
И двое — отец и сын — ушли в ночь, в сторону
передовой линии фронта. .За ними поднялись
еще двое, потом остальные. Они шли мстить за
поруганных сестер и жен, за расстрелянных детей.
Они шли в партизаны.
Бесчестят н а ш и х ж е н щ и н
В бою близ Порхова каши бойцы взяли в плен
двух немецких солдат. У одного из них нашли
советский паспорт за номером П-ПС № 686903,
выданный Екатерине Михайловне Михайловой,
родившейся в 1923 году в Большом Пехове, МалоВишерского района, Ленинградской области, по
профессии акушерки. Фотография — хорошее русское лицо. На паспорте пятна — следы крови.
Солдата спросили, как к нему попал паспорт
18

советской гражданки. Он молчал. Потом он пробормотал: «Подобрал на дороге...» Тогда второй
пленный рассказал о судьбе Михайловой:
«Мы стояли в деревне Большое Панкратово.
Это было в понедельник, 21-го числа, в четыре часа
утра. Он пошел по деревне, заходил во все дома,
отбирал у крестьян деньги, вещи, грозил, что
перестреляет всех жителей. Потом мы пришли
в дом при больнице. Там находились врач и

Паспорт Михайловой Е. М., изнасилованной и зверски
убитой немецким солдатом. На паспорте пятна — следы
крови
19

девушка. Он сказал девушке: «Следуй за мной
в комендатуру, я должен проверить ваши документы». Я видел, как она спрятала на груди
свой паспорт. Он завел ее в сад возле самой больницы и там изнасиловал. Потом девушка бросилась в поле, она кричала, видно было, что она
лишилась рассудка. Он ее нагнал и вскоре вернулся, показал мне паспорт в крови...»
Зверь, изнасиловавший и убивший Михайлову,
солдатС. С.»подтвердил показания своегоприятеля.
Вот история Екатерины Михайловой, русской
девушки, которой было от роду восемнадцать
лет. Эту историю должны узнать все люди нашей
страны. Я гляжу на фотографию, и у меня в глазах темно от ненависти. Я вижу, как низкий дикарь, один из многих, выкормыш Адольфа Гитлера, тащил девушку на смерть. Страшные, подлые существа! Они ее обесчестили и убили —
нашу дочь, сестру...
Есть чувства, для которых нет слов. Да и не
слова здесь нужны — пули.
Отомстить за товарища Михайлову! Отомстить
33

все>

Илья ЭРЕНБУРГ

У г о н я ю т в концлагери
Из занятых германскими войсками городов
и сел западных областей Белоруссии ежедневно
приходят вести о жесточайшем терроре и гнусных
издевательствах, которым подвергается мирное
население.
20

Значительную часть населения фашисты угоняют в концентрационные лагери, на строительство укрепленной полосы. С оставшимися в живых военнопленными и ранеными красноармейцами немцы обращаются, как со своими рабами.
Военнопленные подвергаются изощренным надругательствам.
В захваченных городах фашисты ведут себя,
как опытные разбойники. Они грабят все, что
попадается под руку.
• * *
Жительница Бреста, член жилищной комиссии
Брестского городского совета, Г. Я. Пеегружицкач пишет: «Фашисты в первый же день аоостовали всех сотрудников советских учреждений,
активистов общественных организаций, стахановцев железнодорожных мастерских и депо, предприятий и промысловых артелей. Арестованных
вместе с семьями загнали на стадион «Спартак».
Когда меня привели на стадион, там уже было
больше тысячи человек. Два дня продержали
нас под открытым небом без пищи и воды. Голодные дети плакали. На глазах у всех арестованных
немецкий солдат ударил ногой плакавшую девочку лет трех-четьірех. Мать бросилась было
защитить ребенка, но фашист размахнулся и
ударил ее прикладом в живот. Несколько мужчин
запротестовали против издевательств солдат над
детьми и женщинами. Солдаты избили их до полусмерти. Каждую ночь на стадион врывались
3

Зверства фашистских людоедо?

21

пьяные фашисты и насильно уводили молодых
женщин. За две ночи немецкие солдаты увезли
больше 70 женщин, которые потом бесследно
исчезли. Мужья и братья этих несчастных женщин пытались защитить их. Фашисты пустили
в ход пистолеты. Тут же на стадионе немцы застрелили около 20 мужчин. На третий день на
стадион приехало несколько офицеров. Один из
офицеров стал вызывать арестованных по списку.
Всего было вызвано не меньше 200 человек. Их
выстроили на северной стороне футбольного поля
и расстреляли из пулеметов. Трупы расстрелянных валялись на стадионе три дня. После этого
гестаповцы отобрали из арестованных граждан
еще 250—300 человек и ночью увели неизвестно
куда».
*

*

*

У
Заведующий районной библиотекой Михась Короткевич вырвался из немецкого концентрационного лагеря около Минска, куда фашисты сгоняют
всех беженцев, перехваченных на дорогах. В своем
письме Михась Короткевич раскрывает картину
неслыханных издевательств фашистов над беззащитными людьми: «Последние пять дней тысяча заключенных — взрослых и детей — не получала никакой пищи. На шестой день фашисты
выдали нам гнилые селедки — одну на три человека. На тысячу заключенных фашисты привозят в день одну бочку воды. Во всем лагере имеется
одна ржавая кружка. В лагере сотни больных,
22

но им не оказывается никакой медицинской помощи. Трупы умерших от голода и побоев не убирались по неделе. 21 июля комендант лагеря
заставил большую группу евреев вырыть котлованы. Когда ямы были готовы, евреев связали
и бросили в яму. Затем фашисты приказали белоруссам, находившимся в лагере, засыпать
евреев землей. Все белоруссы, как один, наотрез
отказались выполнить это чудовищное приказание коменданта. Тогда рассвирепевшие фашисты
из пулеметов расстреляли 45 евреев и 30 белоруссов. Каждый вечер комендант лагеря отбирал по спискам людей, и утром их расстреливали
в двухстах метрах от лагеря».
Немецкие войска — кровожадная орда
у б и й ц и грабителей
В наши руки попали приказы генерала немецких танковых войск Лемельзена, командира 47-го
танкового корпуса. Приказы дают полное представление о бескрайней разнузданной жестокости
немецких варваров.
Генерал Лемельзен эпически спокойно повествует в секретном приказе № 87/41, что «продолжает наблюдаться расстрел пленных», что
он видит «картину неслыханного количества валяющихся по дорогам трупов людей, которые
расстреливались в голову в упор».
Генерал Лемельзен хочет внести в это жуткое
массовое убийство советских людей немецкий
порядок. Он пишет в своем приказе:
3*

23

«Приказ фюрера требует безусловного наступления на советский строй, на большевизм. Лиц,
коих принадлежность к советскому строю точно
установлена, надо истреблять и расстреливать
исключительно по приказу офицеров».
Дальше в этом же приказе генерал Лемельзен
говорит, что пленные тут же в частях должны
быть использованы на принудительных работах
(строительстве дорог и мостов).
В другом приказе тот же генерал запрещает
стрельбу по курам, собакам, кошкам и другим
животным, а также запрещает
уничтожение
награбленного добра.
В этих двух приказах немецкого генерала
выражена яркая картина того, что несет с собой
немецкий фашизм советскому народу. Сам немецкий генерал откровенно утверждает в этих
приказах, что фашисты расстреливают без пощады
советских людей, что трупы советских людей устилают дороги. В этих приказах немецкий генерал
признается, что немецкие войска — это кровожадная орда убийц и грабителей, которые уничтожают все живое — и людей, и домашних животных. Таково лицо врага.

ЗВЕРСТВА ФАШИСТСКИХ БАНДИТОВ
НАД БОЙЦАМИ КРАСНОЙ АРМИИ

Попирают международные права
Озверевшие гитлеровцы бомбят не только города с мирным населением, но и санитарные
учреждения и формирования, пользующиеся, как
известно всему миру, покровительством Международной женевской конвенции Красного Креста
1929 г.
Фашистские бомбардировщики атаковали и разрушили военные госпитали в гг. Гродно, Лиде,
Минске, Смоленске. Они подвергли также бомбардировке с воздуха военно-санитарный поезд
в г. Львове и ряд полевых санитарных учреждений, несмотря на ясное обозначение и видимость
отличительных знаков, установленных Женевской конвенцией. При бомбардировках пострадали медицинский персонал, раненые и больные.
В числе раненых, находившихся в этих госпиталях, были на излечении и немецкие солдатывоеннопленные. Бомбардировка госпиталей проводилась с жестоким упорством — по нескольку
раз; озверевшие фашисты старались добиться
25

полного уничтожения госпиталей. Так, например, на гродненский госпиталь 22 июня были
последовательно сброшены четыре авиабомбы
крупного калибра.
Обвалившимся потолком
были засыпаны раненые и хирурги, проводившие
в это время срочные операции. На смоленский госпиталь 28 июня фашистские летчики,
кроме фугасных авиабомб, последовательно сбросили большое количество зажигательных бомб.
23 июня в городе Львове при бомбардировке
военно-санитарного поезда, прибывшего для погрузки и эвакуации раненых, потоком бомб
вместе с поездом была разбита и санитарная
машина. Много раненых было убито, многие
получили повторные ранения. Фашисты зверски
разбомбили полевые санитарные учреждения (дивизионные пункты медпомощи и полевые подвижные госпитали).
Санитарный поезд, перевозивший раненых бойцов около станции Б., подвергся нападению фашистского бомбардировщика. Отчетливые знаки
Красного Креста не остановили фашистских
убийц. На поезд посыпались бомбы. Только
находчивость машиниста тов. Тувяк, остановившего состав, спасла раненых от гибели. Тогда
летчик-убийца сделал второй заход и вновь сбросил смертоносный груз, повредив вагон с кухней.
Позднее этот поезд подвергся нападению 7 фашистских самолетов. Воздушные пираты разрушили несколько вагонов и обстреляли эшелон
из пулеметов.
26

Вверху трупы красноармейцев и командиров Красной
Армии, сожженных немцами после тяжелых пыток и издевательств в г. Острове. Внизу — зверски убитый германскими фашистами в г. Острове рабочий-железнодорожник.
Ему выстрелили э голову разрывной пулей

Охотятся з а санитарами
Героическое сопротивление Красной Армии вызывает бешеную злобу германских фашистов.
Свою злобу они пытаются выместить на раненых
красноармейцах.
Немецкие истребители, как коршуны, охотятся
даже за отдельными санитарами, подбирающими
раненых на поле сражения. В г. Поставы фашистский легкий бомбардировщик расстрелял из
пулемета санитаров, выносивших на носилках
раненых красноармейцев, несмотря на то, что
немецкий летчик ясно видет на санитарах четкие
опознавательные знаки Красного Креста.
Добивают раненых
Особенно жестоко расправляются фашисты с ранеными красноармейцами, захваченными в плен.
Вырвавшийся из кошмарного гитлеровского
плена сержант И. Карасев был свидетелем дикой
расправы фашистов над четырьмя тяжело ранеными пленными красноармейцами. Одному раненому бойцу, категорически отказавшемуся отвечать на вопросы военного характера, по приказу офицера отрубили руки и выкололи глаза.
Остальных трех красноармейцев, обессилевших
от потери крови, палачи обварили кипятком,
а потом закололи штыками.
Младший сержант тов. Тищенко рассказал:
«Тяжело раненый, я оказался на опушке леса.
Дальше двигаться не мог. Кровь, не переставая,

г%

сочилась из моей раны. Я свалился в канаву,
заросшую густым кустарником. Недалеко от меня
лежало несколько раненых и убитых бойцов.
Вдали показалось несколько немецких солдат.
Они шли по направлению к нам. Я лежал в канаве, ожидая приближения врагов. Вот они
подошли совсем близко. Заметив на земле наших
бойцов, они явно испугались и метнулись назад,
но, убедившись, что перед ними раненые и убитые, снова приобрели утерянное спокойствие.
У каждого из них на поясе висел нож. Это были
обыкновенные финки — оружие финских белогвардейцев.
Сначала они остановились возле убитого красноармейца, толкнули его ногами, потом все трое
вонзили ему в тело ножи.
Рядом лежал младший командир. Он был ранен в живот и тихо стонал. Звери нагнулись над
раненым командиром, и один из них стал колоть
ему ножом глаза. Я услышал его крик. Потом
все смолкло.
Разбойникам
понравились
новые
сапоги
командира, и они стали стаскивать их с его ног.
Теперь они приближались ко мне. Перед этим
они обшарили еще несколько убитых товарищей
и прокололи глаза трем раненым. Я лежал на
дне канавы, притворившись мертвым... Где-то
близко раздалось несколько выстрелов, и банда
фашистов бросилась бежать. Это меня и спасло.
Я решил во что бы то ни стало вырваться отсюда.
Я полз на четвереньках в высокой траве. Кровь,
29

не переставая, сочилась из раны. Последние
силы оставляли меня. Одна лишь мысль поддерживала во мне силу и бодрость: «Лучше смерть,
только не плен!»
Вскоре показались наши бойцы. Они меня подобрали и доставили в санитарную часть».
* * *
В лапы фашистов, ворвавшихся в деревню Я.,
попало несколько тяжело раненых красноармейцев. Рассказ пулеметчика Петра Панарьина рисует страшную картину зверств, учиненных гитлеровскими бандами.
«Наше
подразделение, — говорит тов. Панарьин, — утром того же дня выбило фашистов
из деревни Я. Во дворе одного дома мы увидели
семерых убитых красноармейцев. Всем им, получившим до этого ранения, немцы отрубили
ноги. У одного красноармейца, раненного в грудь,
был распорот живот».
Два раза старшина тов. Черных выводил своих
бойцов из окружения. У пункта В. подразделение
попало под сильный пулеметный и минометный
обстрел.
Несколько раненых бойцов оказались во вражеском плену. Фашисты выстроили их близ дороги, на которую выпустили танк. Палач-танкист
расстрелял из пулемета всех раненых красноармейцев.
30

Рассказ военного юриста М. К а п у с т я н с к о г о
«В деревне Охотичи я увидел два трупа замученных командиров Красной Армии. Крестьяне
рассказали, что стоявшие в этой деревне немцы захватили в плен этих лейтенантов. Им приказали раздеться догола, и допрашивавшие их
били чем попало и кололи штыками, а затем зарезали. Их тела были покрыты колотыми ранами.
Здесь же, в Быхове, на площади сооружены
4 клетки из колючей провелоки. В них заключено в каждой человек по 200 — раненых красноармейцев, красных командире в и невоенных — советских и партийных работников, среди них много
15—16-летних комсомольцев.
Немцы не кормят этих заключенных в клетках,
ежедневно наливают немного воды в корыта,
чтобы люди, умирающие от жажды, пили на четвереньках, и бросают в клетку десяток сырых
картофелин. Я лично видел, как фашист-солдат
бросил в клетку шкуру, содранную с барана.
Пленные грызли эту шкуру. Если человек захочет перейти с места на место в клетке, немецкие
часовые в него стреляют. Я не знаю, что сталось
с этими несчастными, мне удалось бежать...»
Рассказ красноармейца
Степана Сидоркина
«Во время боя в районе села Каменка меня
ранило в грудь, и я потерял сознание. Очнувшись, я увидел вокруг себя немцев. Они обли31

вали меня водой, подносили к телу горящие
спички. Таким вот способом' фашистские бандиты приводят в чувство раненых красноармейцев, попавших к ним в лапы.
Немецкий офицер спросил меня о чем-то на
своем языке. Я молчал. Тогда по знаку офицера
два солдата схватили меня за руки и начали
выворачивать их. Офицер, наблюдавший за этой
дикой сценой, выкрикивал какие-то ругательства.
Силы покидали меня, страшная боль пронизывала тело. Но я твердо решил ничего не говорить, Начались пытки: били прикладами по
спине, переворачивали и били сапогами в живот.
Потом один гитлеровец ударил меня чем-то тяжелым по голове, и я вновь впал в забытье.
Очнулся весь мокрый: видимо, фашисты опять
поливали водой. Два солдата волоком потащили
меня по земле. Ныла голова, грудь, спина, руки.
Сквозь темноту я различил фигуры нескольких
наших бойцов. Одни из них стонали от ран и
побоев, другие лежали, не двигаясь.
Так мы провалялись на сырой земле полдня.
Ни пищи, ни воды нам не давали. К вечеру меня
вместе с другими ранеными повели на допрос.
Обессиленные, мы шли медленно, часто спотыкались. Солдаты подгоняли нас прикладами и
штыками.
У входа в избу стоял офицер. Он предложил
нам чай, хлеб, сало — добро, награбленное у наших колхозников. Мне страшно хотелось есть,
и при виде пищи закружилась голова. Но, поборов
32

Подобранные красноармейцами Н-ской части
трѵпы тт. Ладунина и Алексеева, зверски
убитых белофиннами и немецкими фашистами

себя, я отказался от фашистского завтрака. Отказались от него и мои товарищи.
Офицер ядовито произнес: «Гут», и махнул
рукой. Нас опять отвели в сарай, морили голодом, даже глотка воды не дали. Один тяжело раненый умирал и в бреду все время просил: «Пить,
пить, пить». Часовой с бешенством открыл дверь
и сапогом дважды ударил в лицо умирающего.
Спустя пять минут он скончался.
Днем сильно палило солнце, в сарае трудно
было дышать от жары и запаха разлагавшихся
тел умерших, которых никто не убирал. Вторые
сутки мы лежали без перевязок, воды и пищи.
Фашисты пытались взять нас измором. Вечером
они начали уводить по одному. Бойцы возвращались окровавленные, с распухшими лицами, с выбитыми зубами и рассказывали, что гитлеровцы
ставили перед ними еду и, не давая притронуться
к ней, допрашивали. Но никто ни слова не говорил бандитам, и вот, вымещая свою злобу, фашисты принимались бить раненых чем попало.
Ночью опять начались истязания. Раненых
хватали за ноги, выволакивали из сарая и тут же
убивали. Мы слышали глухие удары, стоны,
озлобленные выкрики врагов. На рассвете в сарай вошел офицер и, обращаясь к солдату, сказал: «Русс хочет кушать. Накорми». Солдат принялся колоть нас штыком.
Вдоволь поиздевавшись, солдат вывел нас,
последних десять красноармейцев, оставшихся
в живых, и погнал в поле, где рос овес. «Ешь!», —
34

показал он на овес. Тут у меня созрел план побега. Упав в овес, я притворился, что ем его,
а сам стал переползать с места на место. Так
добрался до ручейка, утолил жажду и бегом —
в лес. На другой день я был уже среди своих.
Никогда не забуду я кровавых зверств фашистов. За кровь моих товарищей, за расстрел раненых, за все гитлеровская свора получит сполна».
И з ф а ш и с т с к о г о плена
В бою близ города Н. был ранен в руку и бедро
пулеметчик Долгин. Командир отделения сержант Дикопавленко приказал ему отползти в,тыл,
но у тов. Долгина осталась снаряженная пулеметная лента. Боец пополз вперед и передал ее
расчету. В этот момент он почувствовал сильный
удар по голове и потерял сознание.
Очнулся тов. Долгин от пинков ногой. Открыл
глаза — перед ним фашистский офицер и два
солдата. Солдаты поставили истекающего кровью
бойца перед офицером, и тот на ломаном русском
языке потребовал сообщить ему название части,
ее численность и вооружение. Красноармеец молчал.
Тогда фашист ударил кулаком в лицо трижды
раненого бойца. Боец упал. Офицер два раза
выстрелил в голову бойца.
Офицер был уверен, что красноармеец убит.
Он еще раз ударил свою жертву сапогом и удалился с солдатами.
А Долгин был жив. Когда все стихло, он, пре35

одолевая нестерпимую боль, огляделся. Лежалой в
траве. Метрах в трехстах от него виднелся лесок.
Долгий пролежал
г
неподвижно весь день
до темноты и даже не

Ш

стал
перевязывать
раны, чтобы не замет и л и в агн
Р После Долгин рассказывал, что этот
день показался ему
вечностью. У него на:
чались
галлюцина[
'
ции. Ему почудилось,
что пришли свои. Он
'
- **
• явственно слышал гоПулеметчик Долгин В. Г.,
лоса боевых товаривырвавшийся из фашистского
щей — Коваля, Колплена (снимок сделан в госмыкова.
Окликнул
питале)
их—может быть, только пошевелил губами, так был слаб от
потери крови. Когда
возвращалось сознание, огромным напря36
жением воли
старался
удерживать
его.
глухие
Вдали
Наконец,
На опушке
слышались
взрывы,—
спустились
леса
винтовочные
стреляла
виднелась
сумерки.
артиллерия.
выстрелы,
небольшая
Долгин
реже
пополз.
дере—
1
4*4 !
sf,«i\ ~ ~ 1
: Ш> з
У
!
' ' Л ' j

вушка. Вот и колодец — у околицы. К фляге
привязал веревку от плащ-палатки. Одну за
другой выпил пять фляжек. У одного из домов
стояло несколько женщин.
— Где наши, в какую сторону пошли?
Колхозницы ответили неопределенно, внимательно всматриваясь в бойца. Когда убедились,
что это свой, красноармеец, предложили переночевать в селе, заботливо устроили на ночлег.
«Мне хочется сказать всем, всем, — говорит
тов. Долгин, — что фашистских извергов надо
беспощадно уничтожать. Они расстреливают пленных, добивают раненых. Убийство — это их ремесло. Их надо стереть с лица земли!»
Л у ч ш е смерть в б о ю , чем фашистский

плен

' Фашистские бандиты чудовищно истязают пленных и раненых красноармейцев. Командир танка
П. Голуба, возвращаясь с разведки, увидел горящий санитарный автомобиль. В придорожной
канаве он поднял тяжело раненого красноармейца-водителя Ф. Круглова, который рассказал
о злодеянии, совершенном фашистами.
Эти негодяи обстреляли из автоматов санитарный автомобиль с тремя ранеными бойцами и
девушкой-санитаркой. Пули пробили мотор, ранили шофера. Окружив автомобиль, фашисты
набросились на раненых, кололи штыками, забили насмерть прикладами. Санитарку бандиты
избили, связали и кинули в машину прямо на
37

трупы. Затем несколько бандитов притащили
из леса хворост, обложили автомобиль и подожгли.
К счастью, вблизи зашумел мотор советского
танка, и мерзавцы трусливо бежали в лес...
Фашистское радио * кричит истошным голосом
о гуманном обращении с пленными. Но кровавые
факты говорят о неслыханных зверствах над
тяжело ранеными красными бойцами. Кровь замученных требует мщения!
*

*

*

Зверства фашистских людоедов — не признак
силы и уверенности. Зверства — жест отчаяния.
«Не можем победить силою, так хоть наведем
ужас, смятение, заставим испугаться нас, как
людоедов», — вот что думают эти стервятники,
занося ножи над нашими ранеными людьми.
Злодеи просчитались. Н е смятение, ко лютая
ненависть овладевает нашими советскими людьми,
когда о н и у з н а ю т о палаческих д е й с т в и я х гитлеровских извергов. Со зверями м ы будем говорить,
как о н и того з а с л у ж и в а ю т , — я з ы к о м народной
ярости, н е знающей предела.
Смерть врагам! Отомстим ф а ш и с т с к и м людоедам з а все и х зверства!

Под наблюдением редактора
батальонного комиссара Ильина

М. В.

Подписано к печати 2 3 . 9 . 4 1 г. Г 5 2 4 8 7
Объем Р / і печ. л. 1,3 уч.-авт. л .
1-я Образцовая типография Огиза
РСФСР треста «Полиграфкнига»,
Москва, В а л о в а я , 2 8 . З а к а з № 2 8 3 5 .