/
Author: Хасбулатов Р.И.
Tags: всеобщая история история политика ссср советский союз история ссср история советского союза
ISBN: 978-5-9955-0302-6
Year: 2011
Text
ГЛАВНЫЙ СВИДЕТЕЛЬ
СЕНСАЦИОННЫЕ
МЕМУАРЫ
РУСЛАН
Х
асбулатов
ПОЛУРАСПАД
СССР
как развалили
СВЕРХДЕРЖАВУ
«ЯУЗА-ПРЕСС»
МОСКВА
2011
Оформление художника С. Курбатова
Хасбулатов Р. И.
Полураспад СССР. Как развалили сверхдержаву /
Руслан Хасбулатов. — М. : Яуза-пресс, 2011. — 512 с. —
(Главный свидетель. Сенсационные мемуары).
ISBN 978-5-9955-0302-6
«Великая геополитическая катастрофа» - эта книга под-
тверждает правоту слов президента Путина о гибели СССР как
о страшной трагедии, обернувшейся колоссальными людскими и
экономическими потерями. Однако, проклиная горбачевскую
«эпоху перемен», мы не всегда отдаем себе отчет, что события
тогда пошли еще не по самому худшему из возможных сценари-
ев - 20 лет назад нельзя было исключить ни полномасштабной
гражданской войны, ни даже ядерного апокалипсиса. В реально-
сти же произошел не полный крах, а ПОЛУРАСПАД Советско-
го Союза - ценой неимоверных усилий и огромных жертв уда-
лось спасти хотя бы Российскую Федерацию Благодаря кому
мы удержались на краю и не погибли под обломками рухнувшей
сверхдержавы? Почему вслед за агонией СССР та же участь не
постигла и Россию? Как из пепла Советского Союза начало воз-
рождаться Российское государство?
Будучи не просто свидетелем, а одним из главных участни-
ков событий, Руслан Хасбулатов рассказывает об увиденном и
пережитом предельно откровенно, не обходя молчанием даже
самые острые моменты, не замалчивая ни собственных ошибок,
ни имен главных виновников и заказчиков Великой Геополити-
ческой Катастрофы. От начала «перестройки» до самоубийст-
венного «парада суверенитетов», от преступного заговора КГБ,
организовавшего государственный переворот, до провала мятежа
ГКЧП, от Беловежского мошенничества до «роспуска» СССР -
эти мемуары позволяют заглянуть за кулисы большой политики,
проливая свет на самые темные страницы новейшей истории
© Хасбулатов Р. И, 2011
© Оформление. ООО «Яуза-пресс», 2011
ISBN 978-5-9955-0302-6
КНИГА 1
АГОНИЯ
СОВЕТСКОЙ
ИМПЕРИИ -
СССР
Предисловие
Я непрерывно «прокручиваю» в голове события, на-
чавшиеся с середины 80-х гг., свою публицистическую дея-
тельность, критический анализ экономической политики
Михаила Горбачева, затем свое восхождение к власти, эпизо-
ды той колоссальной борьбы и напряжения, подавление
ГКЧП и постпутчевский приход к власти дружной стаи не-
подготовленных людей, отчаянные попытки уравновесить
политику здравым подходом. И непрерывно нахожу в этой
своей деятельности массу ошибок, больших и малых. Мне
постоянно кажется, что в таком-то деле (вопросе) надо было
поступить не так, как это было сделано много лет назад; в та-
ком-то эпизоде — надо было сказать не то и не так, а по тако-
му-то сложнейшему вопросу моя тактика должна была быть
иной — изощренной и т.д. Непрерывно виню себя в проис-
шедших трагедиях — если не получился позитивный резуль-
тат, здесь, следовательно, и моя вина, как могущественного
должностного лица той драматической эпохи, когда сверша-
лись величайшие перемены в СССР, получившие отражение
в современной мировой истории.
Коротко говоря, я хочу сказать читателю, что далек от то-
го образа государственных деятелей, которые, как правило,
никогда не признают своей личной вины за последствия сво-
ей деятельности, тем более — за поражения, находя винов-
ных в своих политических противниках, стечении обстоя-
тельств или в иностранных заговорах. В этом смысле науч-
ный и гражданский долг автора принять на себя свою долю
вины за страшные, просто немыслимые страдания народов
России как следствие прямого разрушения национальной
экономики под лозунгами «демократических реформ» и соз-
дания «рынка». При этом провозглашалось одно — «люди
должны стать собственниками», а делалось другое — собст-
7
венниками всего и вся в стране стала небольшая группка
отъявленных мошенников
Будучи во главе влиятельного Верховного Совета, играв-
шего первостепенную роль во всех преобразовательных про-
цессах эпохи, я не сумел противостоять этим откровенно ан-
тичеловеческим замыслам высшей исполнительной власти.
Стремясь к различным вариантам компромисса с ней, пыта-
ясь уйти от конфронтации, я шел на бесчисленные уступки
ельцинистам, ослабляя как собственные политические пози-
ции, так и Верховного Совета. Но они этого не понимали, не
ценили то, что мне удавалось добиваться согласия Парла-
мента, в том числе и удерживать от вотума недоверия и их
позорного изгнания. И хотя я сам оказался преданным, рас-
стрелянным, обманутым и брошенным за решетку теми, кого
я непрерывно спасал в предыдущие годы, в том числе от мо-
гущественной Союзной бюрократии, готовой уничтожить
Ельцина, это не избавляет меня от чувства постоянной вины
за происшедшие трагедии в стране, за войны на Северном
Кавказе, неисчисляемые страдания, пришедшие на долю на-
родов страны.
После расстрела Парламента, как известно, ельцинский
Кремль получил «полную свободу» от народа на проведение
никем не контролируемой, враждебной народу экономиче-
ской и социальной политики, когда бурно стали нарастать
коррупционные процессы и формироваться паразитарный
«праздный класс», тесно связанный с быстро нарастающей
политической бюрократией, сведшей на нет все демократи-
ческие достижения горбачевской эпохи и эпохи Верховного
Совета России. Начался откат в социальной политике, ре-
альных правах граждан, уровне жизни народа. «Реформы», а
точнее — контрреформы, набрали такую автономную силу и
динамику, что в итоге получилось по известной фразе одного
косноязычного деятеля: «Хотели как лучше, получилось —
как всегда». И все это — не наследие неких «70 лет правле-
ния коммунистов», как привычно утверждают неоельцини-
сты, а прямой результат многолетней деятельности «демо-
кратов-либералов». В результате в обществе, уже на подсоз-
нательном уровне, сложилось устойчивое недоверие к самим
понятиям «демократия» и «либерализм», под лозунгами ко-
торых свершались великие революционные изменения в ми-
8
ре, что, однако, не мешает правящей страте продолжить про-
ведение неоельцинской политики в полном объеме.
Следует отметить, разрушительно-взрывному развитию
событий в России помешали два фактора: первый — приход
к власти нового президента, Владимира Путина; второй —
интенсивный процесс повышения цен на нефть и газ на ми-
ровом рынке; не заработанные трудом общества деньги мощ-
ным потоком потекли в российскую казну. Какой из этих
двух факторов оказал наибольшее влияние? Трудно сказать
определенно: с одной стороны, будь Путин самим мессией,
он не смог бы остановить процесс деградации и распада Рос-
сии, под которую заложили мощные подрывные заряды ель-
цинисты в предыдущее десятилетие. Если бы не появились
такие колоссальные финансовые ресурсы, которых никогда
не было в истории страны, вряд ли что-нибудь существенное
мог бы сделать для страны Путин. Но, с другой стороны, да-
же при этих бешеных «нефтяных деньгах», останься у вла-
сти Ельцин, вряд ли произошла бы та политическая и соци-
альная стабилизация, которая характерна для современного
этапа развития страны. Это, безусловно, выдающееся деся-
тилетие Путина. И это надо признать.
Позитивные сдвиги в социально-экономической жизни
общества за годы путинского правления очевидны. Улучши-
лось, хотя и незначительно, пенсионное положение, забота о
детях и материнстве, подростках. Стал укрепляться отечест-
венный капитализм (олигархический), банковский сектор,
хотя и слабо, но получают импульсы к развитию регионы, в
целом формируется «рыночная среда», хотя о нормальной
конкуренции говорить не приходится. В определенной мере
происходит восстановление военно-промышленного потен-
циала страны (хотя и слабо). Укрепились международные
позиции страны, с ее мнением стали считаться (в то время
как в ельцинскую эпоху Россия фактически перестала иг-
рать какую-либо роль в международных отношениях, пре-
вратившись в «сателлитное государство»).
В то же время в России сформирован один из наиболее
жестоких, несправедливых типов национального капитализ-
ма, вся политика в котором подчинена интересам небольшой
группы сверхбогатых людей, прибравших к рукам почти все
национальное богатство страны, игнорирующих интересы
9
народа. В то время как развитые страны — все сплошь соци-
альные государства, а их правительства исходят из необхо-
димости подчинить свою деятельность интересам общества,
обеспечению возможности безбедной жизни для всех людей,
Российское государство почти полностью избавило себя от
социальных функций, перестало иметь черты социального го-
сударства.
Российская правящая элита озабочена сохранением по-
зиций крупных корпораций, фактически «сросшихся» с вла-
стью, она не ставит своими задачами создать условия для
развития даже среднего предпринимательства, не говоря уже
о мелких фирмах и кооператорах. Деградация целых секто-
ров экономики продолжается, примером этого является пре-
дельно запущенное сельское хозяйство и животноводство,
усиление бегства сельского населения в города. Другой объ-
ект ее повышенного внимания — всемерное укрепление ка-
рательно-силового элемента, в сферу деятельности которого
направляются огромные финансовые ресурсы, в результате
происходит формирование общества с ярко выраженными
элементами полицейского государства.
Политика правящей страты ныне выходит на первый
план, в том числе и в вероятностном системном откате назад.
О том, что именно политика способствует крупнейшим не-
удачам или ведет к успехам страну, показывает сравнение
двух политических режимов III — IV республик — то есть
ельцинского и путинского политических режимов. Почти
десятилетнее правление Ельцина и его «камарильи» приве-
ло не только к обнищанию населения всей страны и стреми-
тельному падению роли России в сфере международных от-
ношений, но и к такому упадку, который мне лично пред-
ставлялся в конце XX века кануном распада страны. Но
Всевышний еще раз пожалел многострадальные российские
народы — не заработанные трудом общества денежные пото-
ки мощным потоком почти целое десятилетие идут в пере-
полненную казну, а якобы всесильное государство толком не
ведает, как с пользой для народа и государства их использо-
вать. Это ли не показатель интеллектуальной, профессио-
нальной и нравственной несостоятельности так называемой
российской элиты?
Моя историческая роль состояла в том, что я председа-
10
тельствовал в процессе трансформации социализма в капи-
тализм, активно и сознательно ему способствовал. И я пола-
гал, что, избрав другую парадигму развития, страна прибли-
зится к осуществлению этого идеала — справедливости. Но
ельцинисты отбросили само это понятие — справедливость —
как ненужный хлам. Но удается ли «отказаться» от нее на-
всегда? Вряд ли, скорее — нет, и люди всегда будут добивать-
ся справедливости, усматривая в этом бесконечное стремле-
ние к счастью. Хорошо, если эти устремления будут осуще-
ствляться организованно, мирно, через политическую борьбу
в обществе, а не через заговоры, восстания и вооруженные
конфликты. Вот для чего людям нужна демократия и свобо-
да, а не для манипулирования понятиями «демократия» и
«свобода».
При этом эпоха системной идеологической войны завер-
шена, отчетливо показав всем социально активным группам
населения, что под идеологической оболочкой борьбы «двух
миров» скрывалась и скрывается реальная борьба и супер-
держав, и всех стран — за интересы своих государств, хотя
эти интересы ими и обществом понимались по-разному Ны-
не эта борьба ведется без идейного противостояния, но от
этого она не становится менее жесткой, чем во времена суще-
ствования глобального социализма и его противостояния с
капиталистическим миром. Но деление Мира по такому прин-
ципу осталось в прошлом. А интересы государств — вечны.
Сумеет ли Россия, ее правящий истеблишмент правильно
понять эти интересы и достойно обеспечить в неустойчивом
и тревожном мире интересы своих граждан? — вот один из
главных вопросов для современной России. Меня же одоле-
вают сомнения.
Bведение
ЗАКАТ СССР И ГЛОБАЛЬНАЯ
ПОЛИТИЧЕСКАЯ БОРЬБА»
ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
Разрушение системы глобального
равновесия цивилизации
Распад СССР, как важнейшее геополитическое собы-
тие XX столетия, не стал объектом (и предметом) всесторон-
него анализа в национальных и международных научно-ис-
следовательских центрах мира. Между тем СССР, на всем
протяжении 70-летнего отрезка своей истории, оказывал ог-
ромное воздействие на всю современную цивилизацию. Не
был изучен, прежде всего, обширный и многообразный блок
международных отношений, оказавшихся как бы в вакууме
(в силу исчезновения источника развития их импульсов, ра-
нее идущих от конкуренции «Запад — Восток», «США —
СССР»). Исчезновение глобальной конкуренции, на мой
взгляд, вовсе не предполагало автоматическую их (отноше-
ний) «перенастройку» на новые внешние источники разви-
тия. Какой могла быть ориентация у субъектов — «получате-
лей» этих импульсов, после прекращения существования од-
ного из главных «источников», — на новый миропорядок,
который пришел на смену прежнему и мыслился как «приз»
в «славной победе» над СССР? Но какова была эта новая
глобальная реальность — с точки зрения основных «между-
народных игроков» на глобальной сцене? И были ли соглас-
ны с этим «новым миропорядком» те внешние силы — субъ-
екты международных отношений, так или иначе связанные
12
с ушедшей в небытие суперсилой, ориентирующиеся на нее?
Какова была их возможная реакция? Все это, похоже, нико-
го не волновало — «победители» находились в восторжен-
ной эйфории от переполнявших чувств абсолютного доми-
нирования, когда казалось, что весь мир, покоренный, нахо-
дится у ног статуи Свободы в Манхэттенском заливе.
А между тем ранее, в идущем гигантском глобальном со-
ревновании (конкуренции) двух мировых систем, огромное
множество «мелких» (неинституализированных) «игроков»
находили свои определенные «ниши» для самовыражения,
избегая, однако, оказаться в «жерновах» этой гигантской кон-
курентной битвы двух супердержав. Поэтому у будущих «вне-
системных политических групп» в те времена не возникало
даже соблазна пытаться выйти из «тени» в целях самостоя-
тельных «игр» на глобальной политической арене. Их дея-
тельность не выходила за рамки, диктуемые двумя супердер-
жавами с позиций достаточно четких ценностных ориенти-
ров — либо евроатлантических, либо социалистических. Но
все они так или иначе стремились не выходить за рамки пра-
вил, диктуемых международным сообществом. Такое «систем-
ное противостояние» двух миров (своеобразная мирная
борьба — конкуренция двух Систем, в центре которой нахо-
дились СССР и США) в целом поддерживало глобальное
политическое равновесие. И оно могло продолжать сущест-
вовать довольно длительное время, пока не были бы найде-
ны решения по установлению более прочного и стабильного
мирового порядка. Это глобальное политическое равновесие и
рухнуло вместе с крушением СССР. А «внесистемные поли-
тические игроки» получили внезапно (неожиданно для се-
бя) широкое поле для своей деятельности. Здесь — истоки
того явления, которое принято идентифицировать под со-
временным пониманием «международные террористические
силы», которые именно тогда, когда рухнул СССР, переста-
ли бояться «супердержав» и считаться с ними...
Если распад СССР произошел стремительно и неожи-
данно для всех, как следствие своего рода «элитарного внут-
реннего заговора», разложения корпуса управляющих «сис-
темой» и дефицита финансовых ресурсов, — совершенно в
иной плоскости происходил процесс распада Югославии, —
«балканизация» этой мощной и влиятельной в мире страны.
13
С моей точки зрения, югославский кризис первоначально
был инспирирован германскими интересами, но вскоре на
первый план выдвинулись США. В условиях падения социа-
лизма в Восточной Европе, когда на Западе не ставилось под
сомнение существование СССР как второй супердержавы
(считалось, что она всего лишь значительно ослабла), была
сделана ставка на расчленение этой страны, чтобы ослабить
достаточно мощное, единое югославское государство. Поэто-
му всячески стимулировались этнические противоречия ме-
жду народами этой страны, которых было, отметим, не так
уж и много.
Следует отметить, Югославия не была неким искусствен-
ным государственным образованием (как и СССР), за мно-
гие послевоенные десятилетия народы интегрировались в
единую национальную идентичность, уровень социально-
экономического развития превышал соответствующий уро-
вень в СССР, Польше и других странах Восточной Европы.
При президенте Иосипе Броз Тито была избрана достаточно
«мягкая» и своеобразная модель социализма, признающая
частную собственность на землю, ремесленничество, мелкую
торговлю. Люди могли свободно выезжать на Запад и въез-
жать обратно в страну. Нейтральный статус и активная внеш-
няя политика выдвинули Югославию в число лидеров не-
присоединившихся стран.
Ныне — все это в прошлом. Запад, в результате своей не-
разумной политики на Балканах, получил вместо одного го-
сударства (Югославии) шесть враждующих между собой
«рыхлых», с неопределенным будущим, полугосударствен-
ных образований, и их вступление в Европейский союз мало
влияет на их будущую неопределенную судьбу (это — не го-
воря уже о некоем «косовском государстве»).
Все это — дополнительный аргумент в пользу тезиса о не-
адекватности современных мировых (международных) ли-
деров, влияющих на Мир, непонимание ими последствий сво-
их легкомысленных действий, расшатывающих существую-
щую глобальную неустойчивость.
Интересно и то обстоятельство, что дезинтеграции в
СССР и Югославии произошли примерно в тот временной
период, когда во всем мире необычайно усиливались регио-
нальные интеграционные процессы. Страны и народы все
14
более настойчиво искали пути дальнейшего сближения друг
с другом, в стремлении решить усложняющиеся экономиче-
ские, социальные, технологические и иные проблемы объе-
диненными усилиями. И находили их на путях интеграции.
И только две страны — СССР и Югославия, — точнее их ли-
деры, выступили против мировой объединительной — инте-
грационной тенденции. Это обстоятельство лишь оттеняет
фактор доминирования в качестве главной причины их рас-
пада, субъективного момента.
Но факт состоялся. Гибель мирового социализма вместе с
СССР (если не иметь в виду 1,5 млрд могучий Китай) мгно-
венно изменила всю сложившуюся почти за три четверти ве-
ка систему мирового равновесия, в которой действовали, как
выше упоминалось, не только писаные, но и неписаные пра-
вила, обеспечивавшие региональные подсистемы стабильно-
сти и безопасности, как составные звенья глобальной систе-
мы целостности и безопасности. Каковы причины подрыва
глобального равновесия? Коротко укажем на следующие «со-
бытия», взорвавшие послевоенный порядок (а не некую
Вестфальскую систему). Это следующие: роспуск Варшав-
ского договора (без обязательств со стороны стран - членов
НАТО), ликвидация интеграционной группы СЭВ, объеди-
нение двух Германий (и тоже — без четких правовых обяза-
тельств в отношении НАТО). С конца 1991 г. в мире оста-
лась только одна супердержава, легкомысленно полагавшая,
что к ней перешла сила поверженного гиганта и что она са-
мостоятельно обеспечит мир, безопасность и стабильность в
Мире.
Но проблемы оказались намного сложнее, чем ее пред-
ставляли лучшие умы «победителей», — сила ушедшей ми-
ровой советской империи не перешла автоматически ни к
России, ельцинскому государству, ни к оставшейся супер-
державе, как не «перешли» к ней ее былые связи и отноше-
ния с глобальными и региональными «игроками», способ-
ными подорвать остатки крупного мирового равновесия. Эта
былая сила («СССР») «растворилась» по «старым» и «но-
вым» агентам спонтанно развивающегося международного
процесса в регионах переплетения международных интере-
сов, конфликтов, транспортировки международных нефте-
газовых трубопроводов и т.д. Одни из них примкнули к су-
15
пердержаве, другие — к местным правителям, третьи стали
на путь самостоятельной вооруженной борьбы со «всемир-
ным злом» — «империей Запад», вдохновленные легкостью
падения СССР, которую они считали не менее мощной, чем
США, супердержавой. «Неинституализированная междуна-
родная среда», различные радикальные группы, часто с про-
исламскими лозунгами, которые всего лишь являются внеш-
ними формами политической, социальной и военной борь-
бы, стали множиться с огромной скоростью и искать свои
пути идентификации и самоутверждения вне традиционных
норм и правил поведения и действий. Падение такого гиган-
та, как СССР, на первом этапе для них всех было шоком; на
втором этапе, осмыслив новую ситуацию, они сделали для
себя «оптимистический» вывод: если СССР развалился, по-
чему той же судьбы могут избежать США? Отсюда пробыв-
шие союзнические силы СССР стали кристаллизоваться в
центры борьбы с оставшейся единственной супердержавой.
На это ушло примерно 10 лет... До 11 сентября 2001 г.
Таким образом, научно-интеллектуальные силы цивили-
зации даже не затронули огромный пласт проблем, который
возник после гибели СССР, его ухода с глобальной полити-
ческой сцены. На деле же она, цивилизация XXI века, стал-
кивается в настоящее время именно с этими проблемами в
большей мере, чем с традиционными, хотя они имеют внеш-
не очертания «старых», традиционных. Но это не совсем так.
С одной стороны, возникли новые, фактически нерешаемые
противоречия в мировом развитии, которые оказались поро-
жденными фактом исчезновения СССР — как подсистемы
из мировой цивилизации, как органической части послед-
ней. Эти новые противоречия имеют, безусловно, разруши-
тельный характер, их можно иллюстрировать одним логиче-
ским вопросом: если погибла часть Глобальной социальной
системы, откуда может быть уверенность в том, что гибель-
ные процессы не переходят на другую часть этой единой сис-
темы?
Возможно, конфликтность разных подсистем, их состяза-
тельность и придавала устойчивость целостности Глобаль-
ной системы. Характерно, что процесс гибели ускорился на
низшей фазе конфликтности обеих подсистем — на новом
этапе движения к некоей модели «общей цивилизации» и
16
гуманистического мира, когда стал «таять лед» в их взаимо-
отношениях. Откуда в такой обстановке появились идеи
«мирового зла», якобы присущие одной подсистеме? Она,
как свидетельствуют недавние факты, исчезла не как «миро-
вое зло» — «мировое зло» возникло уже позже, как следст-
вие ухода из Цивилизации этой подсистемы. СССР ушел в
небытие не как «мировое зло» — а без революций и войн, без
каких-то крупных социальных и природных катаклизмов,
без внешних и внутренних заговоров, при достаточно высо-
ком уровне поддержки социализма большинством общества,
как следствие полной деградации правящей элиты. Этот фе-
номен оказался совершенно не изученным мировой анали-
тикой. Горбачев не сумел (и не успел) подготовить новый
управленческий слой, да и видение им ситуации в стране бы-
ло далеко не адекватным.
Праздновать «победу» в такой обстановке — как это про-
исходило в западных столицах — и могли только люди, по-
добные гуннам, захватившим когда-то могучий Рим. Но и
тогда, как свидетельствует история, «победу» праздновали
не только на варварском Западе, но и в «цивилизованном эл-
линистическом Востоке», полагая, что «варвары перебьют
друг друга, а победа достанется нам — умным и цивилизо-
ванным». Но «победа» досталась другим, погубившим циви-
лизацию. (Это, в частности, произошло в России.) Похоже,
этот торжествующий «колокол» ныне звенит и по другой
части цивилизации, изнемогающей в «просветительской вой-
не» на Востоке. И прозвенел он не только над СССР, но и над
могущественной Америкой И сентября. Но этот «звон» мно-
гие не «слышат» и ныне, как не слышали его в Советском
Союзе, когда предпочли «не заметить» первые «звонки» ка-
рабахских событий, похоронившие в конечном счете СССР.
Как мне представляется, событие 11 сентября 2001 г., при
всей кажущейся народоксальности, — это самое естествен-
ное последствие усиления мирового социально-политическо-
го неравновесия. Если первый смертельный удар по глобаль-
ному равновесию был нанесен падением СССР, то 11 сентяб-
ря — это уже второй удар по нему. Он четко обозначил новое
качество цивилизации XXI века — отныне она, включая ее
основной геостратегический бластер — США, не является
более (и далее) неуязвимой. И США подвержены не мень-
17
шим рискам для гибели, чем СССР. В этом — суть «второго
удара» по глобальному равновесию как предупреждения...
Другая сторона драматического события 11 сентября —
это завершение десятилетней эпохи абсолютного доминиро-
вания США и конец так называемого однополярного мира.
Политологи и сегодня продолжают вести дискуссии по во-
просу о том, следует ли считать «правильным» или «непра-
вильным» признание США единой супердержавой и «спра-
ведлив» ли «однополюсный» мир? Вопрос же в реальности
находится в другой плоскости: во-первых, то обстоятельст-
во, что США — единственная в мире супердержава — это ре-
альность, не зависящая ни от чьих суждений и, соответст-
венно, обладающая огромным влиянием в мире. Во-вторых,
это огромное влияние не настолько тотальное, чтобы за-
ставить Мир действовать по ее, супердержавы, правилам, —
было наглядно показано 11 сентября. Кажущееся 10-летие
абсолютного могущества США и однополюсный мир «по-
американски» были похоронены под обломками башен-
близнецов Международного торгового центра 11 сентября.
Ошибка американского руководства, начавшего войну в
Ираке, заключалась не просто в том, что оно «не предусмот-
рело» в военном отношении возможные осложнения, а пре-
жде всего в том, что оно находилось в плену сознания своего
абсолютного превосходства над всем Миром, который — по
мнению руководящих кругов США — был принципиально
готов «признать» безоговорочное американское доминиро-
вание. Но это было абсолютно ошибочное суждение, что и
подтвердилось последующим ходом событий в мире.
Падение с этого иллюзорного величия произошло не
только через обозначившееся военное поражение в Ираке,
не говоря уже об Афганистане, но и в новых социально-по-
литических процессах в Латинской Америке, выразившихся,
в частности, в форме «поведения» венесуэльского президен-
та Уго Чавеса, перед которым США оказываются бессиль-
ными. И этот последний фактор — бессилие американской
силы — более значимый в исторической перспективе, чем
возможное военное поражение на Ближнем Востоке или
прогнозируемое нападение на Иран, что также не сулит по-
беды Америке.
Современный мир кристаллизуется на новые центры при-
18
тяжения, в котором действуют как традиционные центры
(ЕС и США), так и формирующиеся новые — Восточная Азия,
Ближний и Средний Восток, Латинская Америка. Что каса-
ется Китая и Индии — это особые цивилизации. Они, как и
другие страны региона — Пакистан, Иран, Египет, не будут
следовать в фарватере американской или европейской поли-
тики. Возможно, некоторые правящие элиты этих стран же-
лали бы этого, но динамизм внутренних общественных про-
цессов в них достиг такого накала в антизападном ключе, что
это становится просто невозможным. Китай сегодня стреми-
тельно занимает место СССР, как вторая супердержава, при-
чем все еще социалистическая. Если учесть, что эта страна с
1,5 млрд населения, — смешными представляются идейки о
том, что «социализм мертв». Социализм олицетворялся не с
Кубой и Северной Кореей — как потешаются псевдополито-
логи России, а с Китаем.
«Вакуумным» с таких позиций остается весь регион быв-
шего СССР, где Россия упускает шанс стать серьезным ре-
гиональным центром силы, затеяв неперспективную борьбу
с рядом новых государств и конфронтацию с Западом, бремя
тяжести которой она не в состоянии выдержать. Похоже, что
правящие круги России отказались от интеграции в рамках
СНГ, выдвинув неопределенные цели (за неимением тако-
вых). Эта «неопределенность» присутствует, к примеру, в неф-
тегазовой войне Кремля, в которой остаются непонятными
ее мотивы — если не иметь в виду слишком примитивное
давление для достижения несущественных целей. Обыва-
тельское сознание обычно видит за действиями правителей
что-то глубокое, таинственное и сакральное. На самом деле
часто оказывается, что там «ничего нет» — кроме реакции на
какие-то словесные выражения одного «большого человека»
на слова другого «большого человека». С такого рода ситуа-
циями российское общество сталкивается все чаще.
В свете последнего мирового финансового кризиса маят-
ник экономического роста качнулся в сторону Европейского
союза. Он может мощно «подпереть» экономику США, не
позволить ей войти в депрессию.
Вряд ли может стать серьезным региональным центром
политической силы Япония, хотя она и сохраняет позиции
второй промышленной державы мира. Существенным огра-
19
ничителем здесь выступает естественный фактор — остров-
ной характер этой страны. Возможно, в будущем следует ожи-
дать возникновения некоего Восточно-азиатского сообщест-
ва с тремя центрами (Токио — Пекин — Сеул), о котором в
регионе поговаривают уже сравнительно давно. Но контрси-
лой США и ЕС этот регион не будет. В то же время очевид-
но, что существующие центры мировой политической силы
быстро эволюционируют в наступлении новой мировой по-
литической конфигурации, и становление последней, скорее
всего, будет сопровождаться серьезными конфликтами в са-
мых разных регионах мира. Это, несомненно, тоже реальное
следствие крушения мирового равновесия после исчезнове-
ния СССР.
Международные отношения
в контексте «растворения»
мирового социализма — 90-е гг.
90-е гг. XX столетия рассматриваются новейшей эко-
номической историей как один из наиболее успешных пе-
риодов развития мировой экономики. При этом не принима-
ются в расчет все трагические издержки умиравшего от псев-
дореформ множества стран бывшего СССР, включая Рос-
сию, ужасающий экономический упадок большой группы
развивающихся государств, новый виток роста внешней за-
долженности в ряде регионов мира, в частности всего Лати-
ноамериканского континента и стран Африки, — на фоне
сильнейшей депрессии в этих регионах. Речь в международ-
ных исследованиях ведется почти исключительно о ситуа-
ции в «великой триаде» (США — ЕС — Япония), всячески
восхваляя их экономические достижения и «институцио-
нальный» прогресс.
Но даже из этой общей оценки мировой экономической
ситуации 90-х состояние отдельных развитых стран было
весьма контрастным. Особенно трудной оказалась судьба
многих стран мира в начале 90-х гг., когда все центры «вели-
кой триады» (США — ЕС — Япония) одновременно оказа-
лись в условиях сильнейшей депрессии. Падение СССР, та-
20
ким образом, совпало с низшей точкой падения мирового
экономического цикла. Отметим, что низшая фаза падения
факторов производства длилась примерно два года, с 1991—
1992 гг. (в Западной Европе) до начала 1993 г. (в США). За-
тем началась эпоха длительного и устойчивого экономиче-
ского роста в США и Западной Европе (при сохранении де-
прессии в Японии). И никакого отношения этот рост к кон-
кретным действиям правительства США (Клинтона) не
имел. Таким образом, недавние трудности и кризисы 90-х
остались в прошлом. Но уже к началу нового, XXI столетия
американская экономика, завершив фазу циклического подъ-
ема, оказалась в новом, мощном кризисе. Он был частично
решен военно-политическими средствами — вторжением в
Ирак.
Однако следует вернуться к этому недавнему прошло-
му—и даже несколько назад — в эпоху 80-х гг., поскольку в
нем лежат события, наложившие свой сильнейший отпе-
чаток на современную политико-экономическую ситуацию.
Известно, что любая национальная экономика развивается в
соответствии с динамикой мирового цикла, понижательная
тенденция которой пришлась на вторую половину 80-х гг.
В начало 90-х гг. XX века США вступили, уже пораженные
тяжелым экономическим кризисом, начавшимся в конце
правления президентства Рональда Рейгана. И все прези-
дентство Дж. Буша-старшего совпало с кризисным перио-
дом для американской экономики. Мощный циклический
спад был усилен огромными военными программами прави-
тельства Рейгана, объявившего СССР «империей зла» и
взявшего курс на достижение очевидного военно-политиче-
ского превосходства над СССР.
Это был период, полный неопределенностей в отношении
не только дальних перспектив, но и ближайшего будущего.
Об этом времени французский экономист Мишель Альбер в
книге «Капитализм против капитализма» писал, что «каза-
лось, американскому могуществу приходит конец — слишком
быстро слабеют его позиции». Журнал «Форчун» опублико-
вал большую статью с поразительным заглавием: «Тенденции
к исчезновению марки «Сделано в США»... Рокфеллер-центр,
этот символ Америки, был приобретен японцами, колонизи-
рующими мир. Тогда же Массачусетский технологический
21
институт опубликовал свой известный аналитический док-
лад, в котором авторы пришли к пессимистическим выводам
относительно будущего Америки и предрекали их промыш-
ленный упадок. В тот период наблюдалось наступление ев-
ропейской теоретической мысли на американскую. В част-
ности, доказывалось (в том числе Мишелем Альбером), что
американская модель уступает свои позиции «рейнской мо-
дели», поскольку последняя, «более социально справедливая»,
превосходит американскую в «экономическом и управленче-
ском аспектах». И что «плохой капитализм» (американский)
вытесняется «хорошим капитализмом» (европейским). (См.:
Хасбулатов Р. И. Эпоха США: технология доминирования и
грядущего упадка // Экономика и политика России. 2000. № 8.)
Но любым экономическим кризисам в рыночной эконо-
мике, в соответствии с динамикой мирового цикла, прихо-
дит конец. Пришел такой конец и кризису в США. Это про-
изошло в конце 1992 г. — начале 1993 г. После выхода из
длительной депрессии, как показала экономическая история,
страна может развиваться по следующим трем сценариям.
Первый сценарий. Страна определенно вышла из «зоны»
депрессии, но для нее свойственны «вялый» рост, слабая ин-
вестиционная динамика и иные признаки, близкие режиму
стагнации. Все это было достаточно характерным для япон-
ской экономики на всем протяжении 90-х гг.
Второй сценарий. Посткризисная динамика экономиче-
ского роста имеет достаточно устойчивый характер. Темпы
экономического роста невысокие (1,5—2,5%), но дают воз-
можность для «рассасывания» безработицы, обеспечения
стабильной социальной политики и т.д. Он был характерен
для стран Европейского союза, Канады, Австралии в 90-е гг.
Третий сценарий. Выход из кризиса носит динамичный
характер, что показала экономика США, начиная с конца
1992 г. — начала 1993 г. Темпы ее роста были бурными (свы-
ше 4% ВВП). Именно на гребне этого циклического роста
американской экономики 90-х гг. и оказалось правительство
во главе с весьма «сереньким» Б. Клинтоном, сыгравшим ро-
ковую роль в политической истории России, способствуя
уничтожению парламентской демократии в 1993 г. Рост эко-
номики США поражал воображение, когда укреплялись не
только финансово-экономические, но и военно-стратегиче-
22
ские, глобальные позиции США как единственной супер-
державы цивилизации конца XX столетия.
На мой взгляд, именно в этой плоскости следует искать
ответ на вопрос о факторах, способствовавших такому раз-
витию мировых событий в 90-х тт. XX века и в начале XXI
века.
Общие факторы развития Мира
Прежде всего речь идет о завершении цикла мировой
экономической динамики и факторах, с ним связанных. Нет
сомнений, однако, и в том, что здесь действовали факторы и
общего порядка, такие, как:
• эффект масштаба американской экономики, «присут-
ствующей» повсюду в мире;
• результативная финансово-экономическая политика Фе-
деральной резервной системы (ФРС), то есть Центрального
банка Америки;
• предельно рациональное использование технологиче-
ских инноваций, особенно в области информационных тех-
нологий, и т.д.
Но основную роль (при всей важности общих и частных
факторов, явившихся всего лишь предпосылками, условиями
для рывка) сыграли факторы глобального характера, на них
мы и остановимся. Здесь сразу же пойдет речь о целом ряде
уникальных явлений в мировой политике (не только в эко-
номике).
Уникальные явления (1):
технология реализации Преимущества.
Первое уникальное явление
Это явление связано с тем обстоятельством, что рас-
пад СССР в разгар экономического кризиса в США пере-
ориентировал внимание всего мира с экономических про-
блем США на процесс ускоренного демонтажа мировой со-
циалистической системы. И что еще важнее в обыденном
сознании — на ликвидацию главного противника-конкурен-
23
та США — Советского Союза. США умело перехватили
инициативу у западноевропейцев и стали выполнять роль
своего рода «доброго дядюшки» «на похоронах» СССР. Эта
их роль, необычайно усиленная российской псевдодемокра-
тической прессой, с умилением пропагандирующая тезис о
«выдающихся заокеанских экономических умах, спасающих
русские реформы», явилась мощным глобальным политико-
психологическим фактором, способствовавшим исчезнове-
нию сомнений мирового истеблишмента относительно того,
кто является и кто может быть абсолютным лидером в такой
обстановке. При этом гибель СССР, причины которой были
сугубо внутренние, правящие круги США приписали своей
«гениальной политике» (в том числе Гейтс и др.). Почва, та-
ким образом, для выхода из кризиса в США была создана в
самое короткое время самими сложившимися объективно
геополитическими условиями.
Исследователи обоснованно связывают фактор долговре-
менного укрепления американских позиций с крушением
СССР и мирового социализма, но, как мне представляется,
ошибочно утверждали о «конце эпохи «холодной войны»,
здесь нужны пояснения. Напомню, этот «конец» эпохи «хо-
лодной войны» был завершен в целом после исторического
хрущевского прорыва и закреплен Хельсинкским заключи-
тельным актом 1975 г., закрепившим реальности послевоен-
ного миропорядка, включая ситуацию в Европе (американ-
ское и западноевропейское руководство признало «право»
Москвы и на подавление выступлений в Праге, август 1968 г.,
и на откровенное ее вмешательство в восточноевропейские
страны, то есть «доктрину Брежнева»).
Второе уникальное явление
Связи между падением СССР и мировой политиче-
ской ситуацией не в плоскости «конца «холодной войны», а
в плане конкретных интересов и «приобретений» в области
территориальной экспансии Запада. В этом — единственная
база формирования новой реальности — абсолютного и не-
пререкаемого военно-политического доминирования США
в глобальном масштабе в постсоциалистическом мире.
24
Целый ряд конкретных «приобретений» (в рамках «пер-
вого уникума») как бы находится на поверхности явления и
очевиден. Например, прекращение существования военно-
политического блока «Варшавский договор», который по
своему военно-техническому потенциалу превосходил воо-
руженные силы НАТО, размещенные в Европе, и органично
обеспечивал интересы социализма, позволило США и дру-
гим западным странам существенно сократить военные рас-
ходы. Это было исключительно важно и потому, что речь
шла о первых годах десятилетия, когда и США, и ведущие
страны Европы — Франция, Великобритания, Германия и
другие — находились в глубоком кризисе и они все нужда-
лись в масштабных финансовых ресурсах. Они и «подоспе-
ли» в форме появившейся безболезненной возможности кар-
динального сокращения оборонных бюджетов плюс переток
масштабного капитала из «пространства СССР» в западные
страны. Следует сказать, что примерно такого развития со-
бытий можно было ожидать уже после глубочайшего эконо-
мического, политического и социального кризиса в Польше.
Попытка генерала Ярузельского через введение «мягкого»
военного положения стабилизировать обстановку лишь ус-
корила падение социализма и приход к власти первого несо-
циалистического президента — рабочего Леха Валенсы. Это
обозначило грядущий крах социализма при инертности мос-
ковских (кремлевских) вождей. Ведущие капиталистиче-
ские страны обезопасили себя от конкуренции СССР.
Такая обстановка позволила поставить и решить важ-
нейшие народно-хозяйственные задачи в развитом сегменте
мировой экономики, в частности — переориентировать круп-
ные финансовые затраты на цели структурной перестройки
промышленности на базе новейших технологий, увеличить
затраты на НИОКР, высшее образование и в целом систему
подготовки кадров, а также социальные цели «постиндуст-
риальных обществ».
Появление достаточно неожиданно огромных по объему
(триллионы долларов) «свободных средств» как следствие
не запланированной ранее масштабной экономии позволило
направить значительные их объемы для достижения множе-
ства целей, казалось бы, внешне не связанных между собой,
но на деле содействующих реализации американской страте-
25
гии мировой экспансии по всем азимутам. Например — имен-
но тогда стала снова расти помощь США бедным странам;
тогда же США необычайно усилили давление на ГАТТ (ВТО),
добиваясь нового «раунда» переговоров по мировой торгов-
ле с целью прорыва на путях ее либерализации; американ-
ские ТНК и ТНБ получают новые возможности для воздей-
ствия на движение мировых финансовых потоков через ме-
ждународные центры, находящиеся или на территории США,
или контролируемые их капиталом; США используют но-
вые возможности международных финансовых организаций
(МВФ и Всемирный банк) для нейтрализации региональ-
ных финансовых кризисов, возникающих в Латинской Аме-
рике и Азии, скорее всего, тогда уже «планировали» их ис-
пользование в Восточной Европе (как своего рода «План Мар-
шалла»). Одновременно были сокращены многие военные
базы (около 100 единиц) и множество других объектов, пе-
реданных в сферу предпринимательства. При этом такая по-
литика «конверсии», если можно использовать этот термин,
осуществлялась необычайно рационально и обдуманно, она
не только не наносила ущерб мощному военно-промышлен-
ному комплексу, но, скорее, способствовала повышению
уровня рациональности американской корпоративной эко-
номики.
Это было тем не менее лишь видимой частью колос-
сальной экономической выгоды, полученной в результа-
те крушения мирового социализм. Прямые формы этой
выгоды эффективно использованы и США, и другими стра-
нами Западной Европы прежде всего для целей выхода из
кризиса начала 90-х годов и последующей структурной пе-
рестройки своих экономик на базе новейших технологий.
Что касается преимуществ, в том числе конкретных эко-
номических выгод, полученных США от приобретения абсо-
лютного военно-политического доминирования, — они
внешне выступают в косвенных, опосредованных формах. От
этого, однако, они не становятся менее значительными и ме-
нее ценными, а скорее всего, они более масштабны по срав-
нению с первыми. Этим самым мы указываем всего лишь на
характер их проявления в не всегда конкретных, строго очер-
ченных видах, которые можно назвать, перечислить, изме-
рить и т. д. Они находят свое выражение в грандиозных по-
26
следствиях, которые наступают незаметно, скрытые самими
явлениями.
Примеры: роспуск Варшавского договора, Совета эконо-
мической взаимопомощи (СЭВ); распад СССР, деиндуст-
риализация экономик новых государств; кремлевский пере-
ворот осенью 1993 г. и установление плутократического ав-
торитарного режима власти; полураспад Вооруженных сил
России, что обнаружилось в ходе кремлевско-чеченской вой-
ны, и т.д.
Уникальные явления (2):
выгоды соединения глобализации
и распада мирового социализма
Вторая группа уникальных явлений связана с совпа-
дением во времени и пространстве исчезновения мирового
социализма (и СССР) как подсистемы мировой цивилиза-
ции и могущественного соперника — конкурента мирового
капитализма (и прежде всего США) и развертывания фи-
нансовой экономической глобализации.
Я имею в виду прежде всего два ее направления:
а) автономное международное производство, всепланет-
ное по сути и организационному оформлению, формируемое
транснациональными корпорациями (ТНК);
б) гигантские финансовые потоки, интенсивность (и «плот-
ность») которых ежечасно возрастает, справиться с которы-
ми с каждым днем становится не под силу ни отдельным го-
сударствам, ни группам государств, в том числе самому силь-
ному и эффективному из них, которым, несомненно, являются
США.
Колоссальные преимущества, связанные с результатами
такого специфического развития, в наибольшей степени и
предельно результативно были использованы Соединенны-
ми Штатами, управляющими движением этих гигантских по
масштабам денежных потоков. Это «управление», однако,
становится все более сложным даже для могущественных
финансовых центров США, интересы которых не всегда сов-
падают с позициями Вашингтона. Но это — другая пробле-
27
ма, мы здесь лишь указываем на ее существование. Какие
«бюджетные дефициты» могут быть страшны США в такой
обстановке, даже в условиях современного мирового финан-
сового кризиса? Американская экономика, как гигантский
насос, выкачивает из мировой экономики живительные фи-
нансовые ресурсы, обрекая отсталые части мирового хозяй-
ства на деградации. Указанная выше тенденция обнаружи-
лась, в частности, на примере упадка стран Восточной Евро-
пы и развивающегося мира, в то время как американская
экономика успешно развивалась на протяжении всего цик-
лического периода (1992 — 2001).
Процессы глобализации, которые отчасти управляются
штаб-квартирами могущественных международных финан-
совых организаций, финансовыми центрами мира, надна-
циональными структурами интеграционных сообществ, ТНК
и т.д., включили в сферу своего контроля самые отдаленные
от метрополий страны и регионы, в том числе островные го-
сударства — общины, затерянные в просторах Мирового океа-
на, районы российской Сибири, Дальнего Востока, европей-
ского Севера, центральные районы России.
Уникальные явления (3):
глобальный дестабилизатор
международных отношений
Частная иллюстрация
Третье уникальное явление. Вместе с мировой эконо-
мической социалистической системой исчез сам принцип
экономической альтернативности в системе мировой эконо-
мики, в целом ранее состоящей из конкурирующих двух гло-
бальных подсистем (с примыканием к той или другой под-
системе «промежуточных», переходных звеньев).
Экономическая система социализма не просто «исчезла»,
она погибла и «растворилась» в мировой экономической
системе капитализма, главным ценностным носителем кото-
рой выступает «великая триада»: США — Западная Европа
(ЕС) — Япония. Исчезновение же военно-политической би-
полярности оказалось дополненным к исчезновению самих
28
альтернативных экономических подсистем мировой эконо-
мики. Это придало возвышению США буквально кумуля-
тивный эффект усиления ее глобальных позиций. Это —
третье уникальное явление, которое наряду с первым
явлением может нести (и несет) уже прямые негативные (а
порою — и провокационные) воздействия в действующую сис-
тему современного мирового Сообщества, сильнейшим обра-
зом охваченного разлагающим его системным кризисом. (При
этом совершенно не исследуется роль Китая с его специфи-
ческим «социалистическим рынком».)
Эволюция, революция,
контрреволюция: «конец истории»?
Ранее мы отметили, что самый мощный удар транс-
формационные процессы 80-х — начала 90-х гг. нанесли по
устойчивости мировой экономической системы. Она, как из-
вестно, состояла из различных подсистем, ключевую роль в
которых играли альтернативные экономические системы (под-
системы), обеспечивающие гибкость и пластичность самой
мировой экономики как Глобальной системы, разные части
(звенья) которой находились в режиме конкуренции (уси-
ливая внутренние механизмы стабильности в целом Гло-
бальной системы). Она оказалась поверженной в результате
гибели СССР.
Мировая система (со своими подсистемами) развива-
лась в соответствии с законами эволюции, совершенство-
валась, усложнялась и не могла погибнуть без мощных
субъективных воздействий («внутри» и «извне»). Ее погу-
била Глобальная контрреволюция, которая быстро смела ре-
волюционные (романтические) порывы реформаторов вто-
рой половины 80-х гг. Она (контрреволюция) прервала эво-
люционное движение мировой экономической системы на
путях конвергенции, которая определилась в эпоху горба-
чевских реформ. Поскольку контрреволюция осуществля-
лась заговорщицкими, насильственными, подлыми метода-
ми, она все еще не идентифицируется в адекватных понятиях
современной российской политической истории, в которой
29
доминируют с «середнячки от мысли». Поэтому лишены на-
учных оснований высказывания отдельных аналитиков в
том смысле, что «социализм как система не имел истори-
ческой перспективы». А Китай? Что происходит в этом ре-
гионе? Ответов нет. Тем не менее на этой контраргумента-
ции стали возникать различного рода идейки тина «конца
истории», «конца идеологии», «окончательного торжества
либеральной концепции» и иные теорийки, не имеющие ис-
торической перспективы.
Так, в 90-х гг. американский политолог Фрэнсис Фукуя-
ма выдвинул тезис о «конце истории»: «Видимо, мы стано-
вимся свидетелями конца истории как таковой: это означа-
ет конечную точку идеологической эволюции человечества и
универсализацию западной либеральной демократии как ко-
нечной формы человеческого правления... Война идей подошла
к концу. Поборники марксизма-ленинизма могут по-прежне-
му встречаться в местах типа Манагуа, Пхеньяна и Кем-
бриджа с Массачусетсом, но победу с триумфом одержала
всемирная либеральная демократия»
Мне этот тезис казался примитивным и в те времена, в
начале 90-х гг., и ныне. Война идей возникла вместе с пер-
вым государством и организованным обществом, и она не за-
кончится никогда, пока будет существовать жизнь на Земле.
Это и есть история, не ограниченная временем. Но чему я
поражался — это с какой восторженной страстью российская
«интеллектуальная элита» обсуждала эту абсурдную кон-
цепцию! Позже то же самое произошло и с другой нелепой
идеей Фукуямы — «войны цивилизаций». В мире нет и не
может быть одновременно «двух цивилизаций» — существу-
ет одна цивилизация, с ее неравновесными подсистемами.
Вот между этими подсистемами и внутри каждой из них и
происходит (и будет происходить до скончания века) борь-
ба, принимающая разные идейные, политические и военно-
конфликтные формы. Поведением людей, их больших групп
двигают интересы, а идеи и религия — всего лишь внешняя
форма отражения этих интересов. Этого, похоже, не поня-
ли ни Фукуяма, ни его российские последователи, увлек-
шись формальной глобализацией системы капитализма вре-
менным доминированием в «триаде» неолиберальной док-
трины.
30
Движение к Мировой Монополии?
Указанные выше косвенные, или опосредованные, фак-
торы в целом можно свести к следующим:
• Капитализм как Система стал не только всемирным
(по охвату), но и глобальной Системой экономики (Китай —
специфическая разновидность этой системы). США, как ве-
дущая экономическая сила мира, финансово-экономические
агенты которых действуют по всему миру, приобрели наи-
большие дивиденды от такой глобальной трансформации.
• ТНК американского происхождения, или с преоблада-
нием американского капитала, или с его участием, на пути
которых до распада социализма ставилось множество пре-
град («Кодекс поведения ТНК» и т.д.), отныне получили
«зеленый свет» к глобальной экспансии.
• Исчезновение альтернативных экономических систем
и превращение национальных экономик в составные части
монополистической глобальной экономической системы
жестко детерминировали первые в этой Глобальной системе,
причем — на второстепенных ролях (не в силу чьей-то злой
воли, а в силу очевидной их экономической и политической
слабости). Это — историческая реальность, данность, при-
чем объективная, отражающая сложившуюся сегодня карти-
ну мира такой, какая она существует. И все современные го-
сударства так или иначе прочно встроены в Единую миро-
вую систему капитализма. Эта общая «встроенность» в
мировой капитализм вовсе не означает принципа равенства
национальных капитализмов, здесь доминирует принцип
иерархии и фактического подчинения слабых сильным (при
формальном равенстве).
• Присоединение к капиталистической системе разви-
вающихся стран, которые ранее занимали «переходные» («про-
межуточные») позиции, не только мощно усилило потенци-
ал мирового капитализма, но придало самой системе капита-
лизма всемирный, глобальный характер, завершило эпоху
борьбы социализма и капитализма за доминирование в ре-
гионах «третьего мира»; придало глобальной капиталисти-
ческой системе однородный характер. Отметим, однако, край-
не противоречивый и взрывоопасный потенциал, не оставив
31
альтернативы (выбора). В этом — органическая слабость
глобальной системы капитализма.
• При этом принципиально важен фактор Китая; в на-
стоящее время эта страна имеет политическую систему со-
циализма, экономическую — капитализма, куда она «качнет-
ся». Это обстоятельство будет иметь колоссальное значение
для всей политической истории мира XXI столетия.
Нарушения мирового
экономического равновесия
В связи с предыдущими тезисами можно утверждать о
величайшей всемирной трагической ошибке, совершенной
современной цивилизацией, ошибке, выходящей за пределы
примитивных сравнений в категориях «капитализм — со-
циализм». Ее суть — в отказе от самого принципа экономи-
ческой альтернативности экономических систем, что, бес-
спорно, ограничивает историческую перспективу победившей
и ставшей всемирной экономической системы капитализма в
силу внутренних противоречий монополии как таковой. Лю-
бая монополия обречена на гибель — это естественный ее за-
кон, своего рода аксиома. Это — еще одна уникальная осо-
бенность глобальных трансформаций 90-х гг.
Непропорциональное усиление экономического влияния
США связано, как упоминалось выше, с таким последствием
гибели социализма, как нарушение мирового экономическо-
го равновесия. Ранее, в течение многих последних десятиле-
тий, существовал довольно устойчивый баланс экономиче-
ской силы в трех мировых региональных зонах:
а) развитые страны (капиталистический центр), сконцен-
трированный в основном в «великой триаде» (США — ЕС —
Япония);
б) среднеразвитые страны (СССР и восточноевропей-
ские страны — ядро социалистической системы);
в) развивающиеся страны.
Какие особенности были характерны для взаимодейст-
вия этих трех групп стран мира?
Во-первых, между этими группами стран действовали са-
32
мые тесные экономические связи и взаимосвязи, которые
имели устойчивую тенденцию к росту.
Во-вторых, первая и вторая группы стран (капиталисти-
ческие и социалистические) конкурировали между собой за
доминирование в третьей группе — развивающихся стран.
И эта конкуренция велась обычно в формах финансово-эко-
номической и научно-технической помощи, что было, оче-
видно, благом для PC. He случайно то, что после «растворе-
ния» социализма Запад более чем вдвое сократил оказывае-
мую ранее помощь этой группе стран — и это тоже вполне
логично, поскольку исчез конкурентный мотив за доминиро-
вание в этой группе государств, они прямо «свалились» в
объятия всемирного капитализма.
В-третьих, ни один из упомянутых центров экономиче-
ской силы, вплоть до начала 90-х гг., не обладал абсолютным
доминированием. Экономическая мощь СССР в конце 70-х
(до ввода войск в Афганистан) и вплоть до 1985 г., по самым
объективным данным, в том числе по сведениям разведыва-
тельного сообщества США, составляла 55 — 60 % ВНП США
(но советским данным — 80—90 %).
Это соотношение между двумя глобальными экономиче-
скими системами могло в будущем (при сохранении СССР)
придать Миру предельно равновесное состояние. Однако
мощный «взрыв», последовавший одновременно с гибелью
СССР, разрушил до основания мировое и экономическое, и в
еще большей мере — политическое равновесие. Он привел в
немедленное движение мириады разрушительных сил, ранее
находившихся в тени или фарватере двух глобальных полю-
сов притяжения и контролировавшихся ими.
Неадекватность мировых
регулирующих институтов
Отсутствие абсолютного доминирования одной эко-
номической и военно-политической силы в мире было, несо-
мненно, сильным позитивным фактором, позволяющим пред-
принимать целый ряд крупных решений со стороны мирового
сообщества в направлении гармонизации мировой системы
политических и экономических отношений. Это регулирова-
33
ние осуществлялось в том числе на базе принципа консенсу-
са (сомнительно, чтобы сам этот принцип мог бы восторже-
ствовать в современных условиях, если бы этот вопрос — то
есть введение этого принципа в систему международных от-
ношений — подлежал бы обсуждению). Стоит помнить о том,
что все главные международные институты, действующие
ныне и так или иначе призванные регулировать междуна-
родные отношения — в рамках ООН или другие институты
и соглашения, — были созданы и действовали как следствие
консенсуса:
• отношения между СССР и США (первый уровень меж-
государственных отношений — то есть отношения между
«супервеликими» государствами);
• отношения между социализмом и капитализмом в це-
лом (первый уровень международных отношений);
• отношения между СССР и отдельными странами За-
пада и их региональными группами;
• отношения СССР с международными организациями,
в основном контролирующиеся Западом.
В результате многочисленных и многообразных связей и
взаимосвязей в мировом сообществе постепенно сформиро-
вались межсистемные отношения, обеспечивающие глобаль-
ный баланс. В их «привязке» действовали все другие — поч-
ти без исключения — международные игроки. Отсюда — ис-
токи глобальной устойчивости Мира вплоть до разрушения
прошлого миропорядка (в результате гибели СССР).
Существующая ныне глобальная неадекватность между-
народных институтов, созданных в предыдущие времена,
при качественно других: условиях (условиях глобального про-
тивостояния двух Систем), для решения других задач, види-
мо, не требует доказательств. Собственно, с формальной точ-
ки зрения основополагающие решения по созданию этих
институтов, в которых реализовывались главные межсис-
темные принципы мирного сосуществования, перестали
действовать. Почему? Исчезла одна сторона универсальных,
многосторонних и двусторонних договоренностей: как бы
велико ни было число подписавших указанные выше дого-
ворные принципы и сам порядок послевоенного устройства
мира, все эти договоры, решения, акты (в том числе заклю-
чительный акт, Хельсинки 1975 г.) имели следующую сущ-
ностную специфику:
34
• во-первых, они заключались между социализмом и ка-
питализмом;
• во-вторых, они регулировали отношения между США
и СССР (фактически);
• в-третьих, в этих договорах СССР — с одной стороны —
стремился максимально обеспечить интересы огромного
массива развивающихся стран и своих союзников по социа-
листическому блоку; США — с другой стороны — также вы-
ступали от имени всего капиталистического мира и группы
развивающихся стран, следовавших в фарватере политики
«великой триады».
Условия, при которых сохранялась жизненность этих ме-
ждународных институтов, обеспечивающих глобальную ста-
бильность, исчезли окончательно в конце 1991 г. Однако соз-
дается впечатление, что международная финансово-эконо-
мическая и политическая элита или делает вид, что не пони-
мает того, что произошло, или действительно этого не пони-
мает.
В противном случае трудно объяснить абсолютный отказ
от существующей необходимости кардинальных изменений
в системе международных организаций, созданных в усло-
виях соперничества и конкуренции между двумя мировыми
силами.
И, соответственно, все эти международные организации
превратились в прямых носителей и выразителей интересов
этой суперсилы. Это — фактор, вызывающий огромное него-
дование различных новых участников международного про-
цесса, ворвавшихся в него «явочным порядком» после исчез-
новения одной из двух глобальных контрсил.
Иллюстрация: ООН под водительством своего генерального
секретаря, вопреки нормам международного нрава и Уставу
ООН и обязанностям Совета Безопасности, «пластично» пере-
дала полномочия Совета Безопасности военной организации
НАТО, бомбившей европейскую страну — Югославию, члена
ООН.
Многоопытный международный чиновник Кофи Анан,
по всей видимости, действовал таким образом не от отсутст-
вия личной смелости или в силу склонности к холуйству пе-
ред США, как обвиняли его в России и правые, и левые, и
35
прочие, а, скорее всего, превосходно осознавая реальность
того, что современный мир (пусть не надолго) принадлежит
США, которые выиграли его в борьбе с СССР, с которым
они его ранее «делили» поровну.
И стоило ли возмущаться выступлением государственно-
го секретаря США Мадлен Олбрайт, которая незадолго до
начала военных операций США (или НАТО — какая разни-
ца?) против Белграда перед студентами университета прямо
заявила: «Мы — особая нация, потому что мы везде побеж-
даем, и мы должны и будем устанавливать по всему миру
свои — американские порядки. Это и есть демократия».
Ничего оскорбительного в приведенных словах амери-
канской леди-политика, если рассуждать хладнокровно, не
следовало усматривать, если не иметь в виду эмоциональ-
ный аспект. И откровенно говоря, на деле — уверен, мало кто
обиделся, — если бы российское общество было способно ос-
корбляться от этих совершенно справедливых слов одного
из руководителей американского правительства, оно не до-
пустило бы самой возможности произнесения этих слов.
В том числе не допустило бы уничтожения своего суперго-
сударства, установления отнюдь не почетной роли просите-
ля финансовых средств «на пропитание» у «победителей» —
вплоть до наступления «эры легких» нефтяных долларовых
потоков, ниспосланных волей Всевышнего.
Какова в будущем глобальном мире роль ООН как един-
ственной всемирной универсальной организации? Сумеют
ли США подменить ее НАТО, и к каким последствиям это
приведет цивилизацию — к гибели или к устойчивому состоя-
нию? Это уже не праздные вопросы, они требуют практиче-
ских ответов, поскольку речь идет о новых вызовах миру.
Вот об этом и должна идти речь: какие законы будут ус-
тановлены отныне в мире, когда оказались «отменены» те,
которые действовали на протяжении послевоенных десяти-
летий. Права человека? Западное понимание демократии?
Но эти категории ныне, после И сентября, стремительно
трансформируются в направлении внедрения элементов то-
талитарности. И все больше сомнений в том, что они могут
быть восприняты тремя четвертями населения мира, когда
они мощно подрываются на «родине прав человека и демо-
кратии». Поэтому понимание той конкретной ситуации, в
36
которой находится наш мир и каждая страна, — настоятель-
но необходимо для выработки адекватной глобальной поли-
тики в области международных отношений. Судя по судо-
рожным усилиям представителей российской власти, созда-
ется впечатление, что такого адекватного представления о
том, где находится страна, к какой системе отношений она
прочно привязана, не существует. Этим обстоятельством, на
мой взгляд, объясняются многие трагические неудачи по
многим направлениям ее деятельности, включая отношения
с ближними странами-соседями.
В частности, надо было понять непростую истину, что, ре-
шке присоединиться к капитализму, находящемуся на его
высшей стадии зрелости, невозможно ни занять здесь лиди-
рующие позиции, ни сравняться с ним (у него позади история
и опыт в 500 лет). Следовательно, остается «место» где-то на
третьих-четвертых ролях — это тоже объективная реаль-
ность, обусловленная обстоятельствами и уровнем развития
факторов производства (и их деградацией), что тоже было
неизбежно при избранных политико-экономических целях и
способах, при смене парадигмы развития. Это закономерно
обусловило их трансформацию в низшие формы. Когда-то, в
послевоенные годы, лидер итальянских коммунистов Грам-
ши прозорливо выразился в том смысле, что между прошлым
и будущим лежит «серая зона»; мы не знаем, насколько про-
должительной будет эта «серая зона», похоже, являющаяся
нашей реальностью, когда ни современный евроамерикан-
ский гуманизм, ни его антипод, исламская культура, не отра-
жают глубинных устремлений человечества. Но зато очевид-
но другое — на авансцену культурной жизни «серой зоны»
выползли «серые монстры», подавляющие дух народов, фор-
мирующие из него манкуртов (по Чингизу Айтматову).
В традициях российской интеллигенции вечно ставить
вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?». Но и в традици-
ях российской же интеллигенции уникальная безответст-
венность, раболепие по отношению к циничной и коварной
Власти, комплекс неполноценности в контактах с Западом и
«умение» находить ответы на эти традиционные вопросы
спустя десятилетия после времен, прошелестевших под их
«горячее» одобрение.
37
Атака на Америку
11 сентября 2001 г.
как прямое следствие разрушения
глобального равновесия.
Понимаем ли мы причины Трагедии?
11 сентября 2001 г. на Америку был осуществлен чудо-
вищный по своему злодеянию террористический акт — был
атакован символ могущества страны — ее 110-этажные не-
боскребы Международного торгового центра, под руинами
которых погибло более 3,5 тысячи человек. Это величайшее
преступление, названное мной Великой американской тра-
гедией, вызвало во всем мире боль, сочувствие и сопережи-
вание в беспечно дремлющем сознании человечества. Это,
прежде всего, простая человеческая реакция на трагедию,
постигшую американский народ, — сострадание к жертвам
и их близким, стремление людей практически всех стран
мира поддержать американское общество и граждан этой
страны, оказавшихся в беде. И это делает честь современно-
му человечеству. (Хасбулатов Р. И. Великая американская
трагедия и что необходимо сделать цивилизации?.. Октябрь,
2001.)
Понятно было также стремление американского народа и
его правительства найти и наказать жестоких варваров XXI
столетия, дерзнувших отнять жизни тысяч мирных людей.
«По какому праву совершено это злодеяние, какие мотивы
имелись у преступников, почему оно стало возможным?» —
задавали вопросы прежде всего американцы, а вослед им и
миллионы людей планеты. И находили множество вроде бы
вполне убедительных ответов — и от властей, и от публич-
ных политиков, и от аналитиков-специалистов. И вроде бы
они основательны, эти ответы и пояснения — следует най-
ти виновных и наказать их; для этого все демократические
страны обязаны создать коалицию, объединить свои силы и
усилия. На первый взгляд они казались логичными, аргу-
ментировали необходимость возмездия и борьбу с террори-
стами.
38
Сомнения
Но не покидало какое-то странное чувство — чувство
несказанной правды, недостаточная убедительность аргу-
ментов, возникало все больше сомнений и беспокойства; по-
степенно возрастала уверенность, что приводимые факты и
разъяснения, сами по себе реальные, на самом деле не рас-
крывают сути происходящего, и более того — уводят далеко
в сторону от сути, причин великого преступления и великой
трагедии.
При самом внимательном наблюдении за поведением и
выступлениями различных лидеров, наблюдении за ними
даже в режиме ТВ , трудно отделаться от впечатления, что
они в немалой мере растеряны и самое главное — весьма да-
леки от глубокого анализа причин, обусловивших Трагедию
не как случайность, а как логическую закономерность, дол-
женствующую произойти. Множество людей разных про-
фессий и разного социального положения — через каналы
ТВ, радио, в газетах и журналах, на сайтах Интернета, парла-
ментских обсуждениях и уличных митингах — мучаются по-
исками виновников, требуют расправы с ними, изощряются
в оригинальных выражениях, не стесняя себя ни границами
употребления языковых терминов, ни разумным стремлени-
ем к пониманию ситуации. «XXI век начался не 1 января, а
11 сентября», — утверждают одни. «Варварский ислам пере-
шел в атаку на просвещенный и гуманистический христиан-
ский Запад», — говорят другие, требуя при этом жестоких
кар в отношении всех народов, исповедующих эту религию.
На другом полюсе с толкованиями события дела обстоят не
лучше: «Новые крестоносцы готовятся в поход на ислам, и
то, что не удалось сделать «старым крестоносцам» много
столетий тому назад, они стараются сделать сегодня». Эта
мысль, хотя и в разной редакции, все больше распространя-
лась не только среди низов мусульманского Востока, но и по
всему обездоленному миру, вызывая негодование сотен мил-
лионов людей.
Ясно, что кризис теории и практики международного
сообщества был реальностью еще целое десятилетие
тому назад, когда под тяжестью этого кризиса рухнул
СССР, вызвав буквально тектонические сдвиги в системе
39
глобальных международных отношений. Но чтобы эта ре-
альность стала очевидной — понадобилась Великая амери-
канская трагедия. Происшедшему событию (гибели СССР)
не был дан адекватный научный анализ, — все ограничилось
выводом-заклинанием: СССР рухнул, будучи не в силах
справиться с внутренними проблемами.
На Западе же, как в лучшие коммунистические времена,
толкование этого мирового события оказалось подчинено
пустой пропаганде — восхвалению высших должностных
лиц, случайно оказавшихся в те времена у Власти, возвели-
чению всесильного Рынка, реальные и иллюзорные преиму-
щества якобы бесподобной и всесильной конкуренции, гума-
нистической роли свободных СМИ, на которых, оказывает-
ся, единственно и держится Великая, но хрупкая Демокра-
тия, во имя которой идут все мировые сражения. Что касает-
ся взглядов на глобальные трансформационные процессы
известных во времена СССР ученых, они, как классические
оппортунисты, быстро приспособились к мировоззренче-
ским установкам «рынка»...
В ярости, гневе, частных дискуссиях буквально тонули
отдельные трезвые оценки ученых, писателей и просто рядо-
вых граждан с перспективным видением неопределенного
будущего, суждения тех редких самостоятельных мыслите-
лей нашего времени (типа Александра Зиновьева — в Рос-
сии, Збигнева Бжезинского — в Америке), которые — и за-
долго до Великой американской трагедии, и сразу же после
нее — с большой тревогой пытались говорить о мощных пла-
стах глобальных противоречий современной цивилизации,
игнорирование которых неумолимо ведет человечество к
всемирной катастрофе.
Их надо было услышать, понять общую, генеральную си-
туацию в мире — цивилизация на пороге катастрофы. Мир
не воспринимает ни культурно-моральные ценности, связан-
ные с абсолютизацией денежных отношений, ни универ-
сальные ценности демократии, прав и свобод человека, пре-
подносимых «сверху вниз», поскольку в них проглядываются
контуры нового империализма, но никак не идеи справедли-
вости, отброшенной Западом как ненужный хлам. И с еще
большим наслаждением выброшенных новой российской
элитой после октября 1993 г.!
40
Кризис лидерства
Философия и дух торгашества, утвердившиеся вместе
с либеральными моделями, неизбежно приводили во власть
людей серых, ограниченных, с соответствующей торгаше-
ской философией и пониженными морально-нравственны-
ми принципами. В свою очередь, не является секретом и то
обстоятельство, что общественная теоретическая мысль, на-
правленная на фундаментальный анализ и осмысление ито-
гов развития всего XX столетия, оказалась сегодня на недо-
пустимо низком уровне. Не подверглись серьезной дискус-
сии даже те могучие «заряды ненависти», подложенные вла-
стителями мира в 70 — 90-е гг. под поколения XXI столетия —
связанные с неразумным использованием замечательного
человеческого потенциала, колоссальные возможности кото-
рого лидеры XX столетия направили на создание атмосферы
вражды между народами, гонку вооружений и распростране-
ние ее по всему миру, борьбу за мировое господство, взаим-
ное сокрушение великих держав, когда в фарватер этого гло-
бального противостояния вовлекались десятки стран и сотни
миллионов людей, гибнущие в огне гражданских, мировых и
региональных войн и конфликтов, от голода и болезней, а
сами страны буквально вбивались в каменный век. Здесь,
между прочим, одна из причин резкого разрыва в экономи-
ческом прогрессе между группами стран, а не в некоем мис-
тифицированном Максом Вебером факторе протестантской
этики.
Какой «свободный рынок», какая «либерализация» в та-
кой обстановке? Но «цивилизованный мир» как будто сошел
с ума — навязывая свои стереотипы там, где они не могли
прижиться, но привели лишь к росту местных паразитарных
страт, гигантской коррупции на базе «помощи», взрывному
расширению нищеты, деградации целых стран и народов на
всех континентах. Чудовищные по своей примитивности идео-
логические интерпретации сложнейших реалий современ-
ной мировой цивилизации — характерная особенность по-
следнего десятилетия ушедшего XX столетия, плавно пере-
шедшая в XXI век.
И что печально — распространение примитивных идей
властно поддерживалось теми, кого было принято считать
41
«лидерами» мирового сообщества. Они, эти лидеры — не бу-
дем, однако, их осуждать, — наверное, соответствовали эпохе
унизительного царства торгашей, пробравшихся к мировой
власти. Их скорее неосознанная воля и действия, всецело
подчиненные эгоистическим интересам своих стран и «сво-
их» крупных корпораций, непрерывно двигали мир к гло-
бальному коллапсу, о котором они, видимо, не имели ника-
кого представления.
Грядущий кризис ими не понимался и не понимается ны-
не. Их обволакивали и убаюкивают ничтожные советники,
консультанты, специалисты по «политтехнологиям», подна-
торевшие в части обмана крупных «массивов» избирателей —
этаких бессловесных рабов, — как они представляли обездо-
ленный народ в своих графиках, единственный удел которо-
го — голосовать так, как это надо. Они даже не представляют
себе, что ситуация уже изменилась. Не будет больше «как
надо»...
Отказ от идеи справедливости — главная причина взры-
вающегося Мира. Первый вопрос, который следовало бы по-
ставить в качестве стержневого, самого главного в связи с Ве-
ликой американской трагедией, — насколько современный
мир справедлив, как распределяются в этом мире богатства,
создаваемые человеческим трудом? И не является ли не-
справедливость, которая олицетворяется с США, основной
платформой, на которой произрастает неравенство? Может
быть, именно в такой плоскости можно получить ответ на
вопрос, связанный с конфронтацией Запад — Юг и отчасти
Запад — Восток и мерами против международного террориз-
ма? Ирак, Афганистан, еврейско-палестинский конфликт:
не надо быть большим специалистом, чтобы понять: полити-
ка крупных держав мира бездарна, она ведет лишь к углубле-
нию противоречий и дальнейшим осложнениям. Причина — в
носителях власти, они чрезмерно мелки и слабы, чтобы ре-
шать масштабные задачи.
С другой стороны, кто, какие страны в наибольшей мере
используют преимущества технологической цивилизации,
обеспечивая своим гражданам комфортную жизнь? И поче-
му этих счастливых стран очень мало, и почему три четверти
населения мира прозябает в нищете? Конечно, на эти вопро-
сы можно рационально и вроде бы вполне объективно отве-
42
тить следующим образом: граждане этих немногих стран
умеют работать производительно, умело, используют конку-
рентные преимущества, передовые технологии, производст-
венный и менеджерский опыт и т.д. А кто доказал, что эти
наши «умные» и «правильные» ответы убеждают миллионы
обездоленных, которые с усмешкой могут возразить: «Разве
мы не могли бы «работать производительно, умело, исполь-
зовать конкурентные преимущества?»
«Но ведь беда в том, что вы — богатые страны и ваши
правители — сознательно держите нас в нищете, в безгра-
мотности, отсталости, говорите о своей «органической циви-
лизованности» и «превосходстве», непрерывно твердите о
своей «непревзойденной демократии», творите суд и распра-
ву над народами и государствами, объявляете целые страны
«изгоями», не задумываясь, наносите ракетно-бомбовые уда-
ры, вводите режимы экономической блокады и санкций, не-
прерывно угрожаете военным вмешательством» и т.д. и т.п.
А кто наводнил весь мир оружием? В том числе и в странах
ненавистного «мусульманского мира»? Разве не в самих «ци-
вилизованных» странах идет самая грязная «конкурентная»
борьба за поставки самых современных видов оружия в эти
самые «исламские» страны?
— С какой целью вы это делаете? — вопрошают предста-
вители Востока. — Ведь оружие должно стрелять, оно долж-
но быть использовано. Видимо вы — «цивилизованные по-
ставщики» оружия — хотели бы, чтобы это оружие было
использовано во взаимных войнах между нами, бедными
странами?..
Так оно и происходит, как правило. Но бывает, что оно
стреляет и по поставщикам... Скорее всего, это оружие в бу-
дущем будет все чаще стрелять по поставщикам — этому есть
свои причины, которые как раз и таятся в тех самых «гроздь-
ях гнева», о которых писал уже другой, еще более маститый
классик мировой литературы.
Расхожий тезис аналитиков, в том числе ученых-эконо-
мистов, моих коллег, всегда заключался и заключается в без-
думном повторении классической очевидной истины: «Со-
циально-классовое расслоение мира — это объективная ре-
альность, с ней необходимо примириться». А что делать, если
в XXI веке три четверти населения мира не желает «прими-
43
риться» с этой очевидной «объективной реальностью»? Ци-
вилизация ныне впервые имеет дело с такими факторами,
которые это противоречие делают непримиримым. Прежде
всего речь идет об информационной глобализации.
Информационная глобализация
Информационная глобализация впервые в жизни че-
ловеческого общества обнажила гигантский разрыв между
небольшой частью процветающих обществ и все растущим
большинством населения мира, безнадежно прозябающего в
нищете без малейшего шанса на улучшение ситуации, на со-
страдание и справедливость. Вплоть до начала 60-х гг. XX
века три четверти населения мира, которое находилось в
перманентной нужде, стоически относилось к этому состоя-
нию, поскольку даже в отдаленной степени не представляло
себе того, как живут люди в других странах, более благопо-
лучных, процветающих. Верх богатства они видели, напри-
мер, в ремесленнике или владельце текстильной фабрики
(города Индии), собственнике десятка верблюдов (арабские
страны), владельце ранчо (Латинская Америка) и т.д.
В начале 60-х гг. XX столетия всего лишь 2 % взрослого
населения развивающихся стран (77 % населения мира) один
раз совершили путешествие на воздушном транспорте, око-
ло 3 % этой части населения имели телевизионные приемни-
ки, 5 % — регулярное радио, 4 % взрослого населения читали
газеты. Каковы были потребности этих людей, насчитываю-
щих более 2 млрд человек? Как они относились к другим
странам? И вообще — что они знали об этих «других стра-
нах»? Да почти ничего, и полагали, что все живут примерно
так, как они. Поэтому отношение и к Западу, и к Советскому
Союзу было просто индифферентным, или оно просто отсут-
ствовало, это отношение (вне учета колониальных поряд-
ков). Западу не мешал ни ислам, ни индуизм, ни иудаизм, ни
другие религии бедных стран, а народам последних нисколь-
ко не мешала западная цивилизация, включая христианство,
если не иметь в виду отдаленные воспоминания о Крестовых
походах.
Многовековая, всемирная мировоззренческая и социаль-
44
но-психологическая ситуация стремительно изменилась под
мощным воздействием информационной революции. В каж-
дый бедный дом в различных странах мира пришли ТЕЛЕ-
ВИЗОР и ИНТЕРНЕТ. Бедные впервые в своей жизни уви-
дели, что такое НЕРАВЕНСТВО, что такое БОГАТСТВО,
что такое ВЛАСТЬ, что такое ДЕНЬГИ и СИЛА, МЕСТЬ и
НАСЛАЖДЕНИЕ и многое другое — о чем эти миллиарды
людей даже не предполагали ранее. Несправедливость стала
очевидной, она явилась Миру во всей своей разрушительной
реальности. Разрыв между возможностями сотен миллионов
людей и их растущими потребностями, причем растущими
взрывным образом, стал приобретать опасный характер. Осо-
бенно быстро возрастали и возрастают потребности людей
молодых, энергичных, полных сил и энергии — и этот про-
цесс развивается непрерывно, стимулируемый взрывным
развитием технологий. Что им, обездоленным, ежедневно и
ежечасно внушают «цивилизованные страны-лидеры» через
своих кино- и телегероев? «Будь сильным, жестоким, амо-
ральным, никакой жалости к людям, их страданиям, доби-
вайся только одного — денег. Отказывайся от революций!»
А что видят реально эти молодые люди, когда им ежечасно
на каналах TV, в газетах и журналах, по радио дают инфор-
мацию о «рыночной» деятельности «капитанов» трансна-
циональных корпораций, банков, президентов стран, членов
правительств, чиновников-коррупционеров? Вальяжная, рос-
кошная жизнь, воровство, хищения, клановые корпорации
во власти, ворующие народные деньги; перевороты и рас-
стрелы парламентов из-за опасений потерять Власть, цинизм
этой самой Власти, ее безответственность перед народами,
манипуляции, продажность, ничтожество и аморальность ее
носителей. Какое уважение «варварского Востока» может
быть к такому «просвещенному Западу»? Как этого можно
не понимать?
При этом, признавая на словах взаимосвязь и взаимоза-
висимость всех стран мира в условиях глобализации, гигант-
ское ускорение процессов интернационализации во всех сфе-
рах международной жизни, лидеры «цивилизованного мира»,
их политическая, деловая и культурная элиты одновременно
осуществляют «политику отбрасывания» бедных стран и на-
45
родов «нецивилизованного мира», плохо скрывая свое пре-
зрение к ним.
Наступающий голод в десятках стран мира как прямой и
непосредственный результат деятельности глобальных ТНК,
исповедующих безбрежную «свободу», — это всего лишь од-
на иллюстрация тезиса. Отсюда — ярость, гнев, нетерпимость,
стремление отомстить всем и каждому, отчаяние, которое ро-
ждает такие чудовищные преступления, которые я сразу же
после 11 сентября назвал Великой американской трагедией.
В ее основе — несправедливость, и с ней не желают мириться
бедные и обездоленные. Не следует обманывать себя иллю-
зиями международного терроризма, а решительно взяться за
переустройство Мира, чтобы он стал более справедливым и
гуманным, искоренить из него зло и ненависть, но прежде
всего — обеспечить реальное стремление к справедливости.
Американская оккупация Ирака в январе 2003 г. взорвала
этот взрывоопасный регион. Военное вторжение США (во
главе с союзной коалицией) в Ирак фактически привело к
распаду этого древнего арабского государства на три части:
суннитский Ирак, шиитский Ирак и курдский Ирак. С по-
мощью американской армии и администраторов в богатом
нефтью севере страны практически сформировано курдское
государство, не зависящее от центрального марионеточного
правительства в Багдаде. Этот состоявшийся важный факт
имеет огромное политическое и психологическое значение:
он способствовал активизации выступлений турецкого Кур-
дистана (рассекающего Курдистан на иракской, турецкой,
сирийской и иранской территориях). Отсюда — непримири-
мое отношение Турции — важнейшего стратегического союз-
ника США в этом регионе — к попыткам отторгнуть регион
от Турции. Возможно, на современном этапе эта попытка кур-
дов будет подавлена, но надолго ли? Сохранят ли Ирак, Си-
рия и Турция способность удержать «свои» курдские регио-
ны, насчитывающие около 30 млн населения?
В перспективе в регионе грозно маячит обширный воен-
ный конфликт на территориях многих государств. Это —
в дополнение к углублению кризиса палестино-израильских
отношений. С другой стороны — реальна угроза распада мо-
лодой ядерной державы — Пакистана, как следствие неспо-
собности западной военной коалиции стабилизировать си-
46
туацию в Афганистане. Неизбежно происходит соединение
(«сцепка») этих региональных конфликтов в мировой кон-
фликт. Какие пограничные страны он затронет, прежде чем
трансформироваться в глобальный вооруженный конфликт
недоцивилизации (а отнюдь — не конфликт цивилизаций)?
Это — еще одно направление мирового развития после гибе-
ли СССР и возникновения однополярного мира, регулиро-
вать который оказалось не под силу США.
По-видимому, Иран и — почти с неизбежностью — Азер-
байджан и Армения также окажутся в зоне военных дейст-
вий, если противостояние Иран — США трансформируется в
вооруженный конфликт. Последняя (Армения) тоже пыта-
ется подражать Израилю, удерживая значительные террито-
рии соседнего государства, захваченные силой при поддерж-
ке России. Кто прогнозирует в мире эти возможные ситуа-
ции, кто ответственно занимается их трансформациями?
Некому. Современные мировые лидеры заняты самолюбова-
нием, комплиментарной дипломатией, не забывая при этом
о своих материальных интересах.
Возвращение к идеалам
Справедливости, гуманизации Мира
и гармонизации международных
отношений — как главное условие
сохранения Мира и миропорядка
Не повторяя выдвинутых положений в работе, под-
готовленный в связи с Великой американской трагедией
11 сентября, я хотел бы подчеркнуть и повторить следую-
щий генеральный тезис: только на путях к движению Спра-
ведливости, гуманизации Мира и гармонизации междуна-
родных отношении возможно восстановление нарушенного
мирового политического равновесия. (См.: Хасбулатов РЖ
Великая американская трагедия...) Лишь при такой глобаль-
ной политической парадигме развития представляется воз-
можность избавить Мир от непрерывных вооруженных кон-
фликтов в самых разных регионах мира, угрожающих пере-
47
расти в более серьезные войны и выступающих факторами
общей политической нестабильности.
При сохранении современного уровня международной
конфликтности следует ожидать постепенного «затухания»
мировых темпов экономического роста, нового этапа мощно-
го расширения бедности и нищеты в самых разных регионах,
прежде всего развивающегося мира. Это — неизбежное след-
ствие рыночной глобальной политики ведущих стран мира.
В целях предотвращения такого однолинейного движе-
ния необходимо «снятие» напряженности между «великой
триадой» — «богатым севером» и «бедным югом», и прежде
всего сегментом беднейших афро-азиатских стран. Перестрой-
ку международных отношений необходимо вести в направ-
лении, обеспечивающем PC большую справедливость в Ми-
ре, на принципах отрицания неравенства стран и народов,
неприятия насилия, разлагающих человека идей, утвержде-
ния равенства возможностей и реального выбора. Можно
сказать, что все эти принципы изложены в разных Докумен-
тах ООН — это так. Но они имеют декларативный характер,
не обязывающий ни одну страну к их выполнению. Поэтому
следует переходить к такому императивному порядку, когда
подпись каждой страны под такого рода документом должна
соответствующим образом гарантированно обеспечиваться.
Соответственно, необходимо выработать механизмы гаран-
тий обеспечения международных правил регулирования.
Возможно, богатым и сильным странам (G-8) некоторые
реальные действия в направлении к гармонизации Мира
следовало бы начать с себя — к примеру, с запрета на между-
народную торговлю оружием. Причем в любых объемах и лю-
бых видов и типов оружия. Разве не секрет, что именно «ци-
вилизованные страны» поставляют на мировые рынки 98 %
всего оружия? И те люди, которые в духе политолога Хантинг-
тона «развивают» идеи «столкновения цивилизаций», — по-
чему они не задают себе весьма сакраментальный вопрос:
«Откуда берут оружие эти самые «отсталые» мусульманские
«фундаменталисты» для сокрушения мощи «передовых» хри-
стианских волонтеров современной цивилизации?» Как «от-
куда»? С военно-промышленных заводов Америки, России,
Франции, Германии, Соединенного Королевства, Израиля,
Китая и т.д. Это величайший цинизм! Почему надо по всему
48
миру распространять средства ведения войн, убийства лю-
дей, террора? Многие ли знают, сколько в «цивилизованных
странах» производится взрывчатых веществ, противопехот-
ных мин, бомб, бесшумного оружия? Это — 96 % всего миро-
вого их производства. А кто инструктирует, обучает исполь-
зовать эти средства уничтожения людей? — 99 % инструк-
торов в исламском мире, во всех развивающихся странах,
которые закупают современное оружие, — это представите-
ли армий, спецслужб военно-промышленного комплекса
«цивилизованных стран». (См.: Хасбулатов Р.И. Великая
американская трагедия...) Соответственно, возникает во-
прос: кто ведет войну против Цивилизации? Это — державы
G-8 и их сателлиты, в том числе в элитарных стратах бедных
стран.
Мощный мировой финансовый кризис, развернувшийся
с конца 2007-го — начала 2008 г., буквально потряс всю ми-
ровую экономику. Считается, что он накапливался в течение
ряда лет и реализовался как кризис ипотечного бизнеса в
США, но в силу исключительной масштабности финансо-
вой задолженности (свыше 2 трлн долл.) перекинулся на
другие страны и континенты. Как следствие чрезмерного
доступа ипотечного кредита, они оказались должниками аме-
риканских банков, не в силах вернуть свои долги.
С целью предотвращения развертывания финансового
кризиса американское правительство приняло целый ком-
плекс мероприятий, оцениваемый в 200 млрд долл. (это свы-
ше 1% ВВП страны). Здесь было предусмотрено и снижение
налоговой ставки ФРС, и льготы по линии инвестиций, на
освоение новых методов и привлечение рабочей силы, и мно-
жество других. Пока что (в период весны—лета 2008 г.) уда-
лось «сбить первую волну» мирового финансового кризиса.
Но проблема, в том числе вопрос относительно того, перей-
дет ли этот кризис на материально-производственный сек-
тор мировой экономики, разумеется, не решен.
Мировая экономика конца XX столетия характеризуется
крайней неустойчивостью. Это вполне естественно и связа-
но с динамикой мирового экономического цикла. Вся после-
военная экономическая история капитализма показывает,
что временные рамки цикла находятся в пределах 8—10 лет.
И если иметь в виду, что последний цикл начался с мирового
49
кризиса 2001—2002 гг., ясно, что мировая экономика при-
ближается к завершению очередного циклического (восхо-
дящего) этапа своего развития и неизбежно должна вползти
в серьезную депрессию. Отголоски этого будущего кризиса
и проявляются в формах финансового кризиса, развернув-
шегося в мире.
Неустойчивость мировой экономики в наше время, как
никогда ранее, во многом обусловлена глобальной полити-
ческой нестабильностью и политическими рисками. Они,
эти разные формы нестабильности, стали главным фактором
всей современной системы международных отношений по-
сле исчезновения СССР — второй супердержавы. Это про-
является в возникновении множества региональных военно-
политических конфликтов, этнических войн, особом накале
противоречий между странами развивающегося мира с веду-
щими западными державами, «расползании» традиционного
конфликта между арабами, евреями на Ближнем Востоке и
вовлечении в него Сирии и Ирана и пр. Все это непосредст-
венно воздействует на мировую экономику, в том числе на
повышение цен на углеводороды — цена на один баррель неф-
ти приближается к 140 долл., — это уже не экономика, а от-
кровенная спекуляция на общей глобальной ситуации, когда
сказывается полная беспомощность мирового содружества и
его международных организаций, которая влияет на эту гло-
бальную провокационную ситуацию. Естественно, что все это
оказывает мощное воздействие на динамику мирового эконо-
мического цикла, деформирует его естественное протекание.
При этом резко снизилась эффективность воздействия
таких международных институтов, как МВФ, Всемирный
банк и ВТО, которые в предыдущие десятилетия так или
иначе способствовали регулированию движения мировых
финансовых потоков, товаров и услуг. Ныне под ударами
глобализации, развивающейся спонтанно, это движение ста-
новится все более неуправляемым, угрожая «взорвать» ми-
ровую экономическую и финансовую системы, которые все
более становятся неравновесными. Глобальная политиче-
ская нестабильность в разных регионах мира лишь укрепля-
ет это неравновесие. К тому же предыдущие страны мира, в
том числе G-8, не в состоянии понять основные проблемы
современности и сосредоточить внимание на их решении,
включая проблемы энергообеспечения и продовольствия.
50
ГОРБАЧЕВ - РЕФОРМАТОР СССР
Геополитическая ситуация в мире
в конце 70-х — начале 80-х гг.
В 70-е — начале 80-х гг. XX века СССР находился на
высшем пике своего экономического, политического и воен-
ного могущества. Советский Союз занимал вторые, после
Соединенных Штатов, позиции как супердержава, вел мощ-
ную конкурентную борьбу с ними на всех континентах и океа-
нах. СССР возглавлял мировую социалистическую систему,
которая состояла из почти 30 стран, расположенных в Евро-
пе, Азии, Латинской Америке и Африке, с третью всего насе-
ления мира, интеграционную группировку социалистических
стран — Совет экономической взаимопомощи (СЭВ) и воен-
но-политический блок — Варшавский договор, противостоя-
щий НАТО.
СССР полным ходом включился в гонку вооружений,
которая развернулась после более или менее благополучно-
го завершения Карибского (Кубинского) кризиса — устране-
ния Никиты Хрущева в СССР и гибели американского пре-
зидента Джона Кеннеди в первой половине 60-х.
Вьетнамская война США во многом питала эту гонку, так
же как и экспансионистскую политику по «советизации» ре-
гионов развивающегося мира Азии, Африки и Латинской
Америки. Эта политика поглощала огромные материальные
и финансовые ресурсы, отвлекала их от созидательного строи-
тельства СССР, освоения Сибири и Дальнего Востока, и да-
же от реализации элементарных программ дорожного стро-
ительства и протяженной производственной инфраструк-
туры.
51
СССР включился в глобальное военно-политическое со-
ревнование с США прежде всего в двух сферах — гонке воо-
ружений и территориальной экспансии советского социа-
лизма. Последняя в немалой степени осуществлялась в форме
«помощи» «прогрессивным» развивающимся странам, избрав-
шим «путь некапиталистического развития» (или «путь со-
циалистической ориентации»). При этом, что характерно,
несмотря на масштабную помощь многим из них, она не соз-
давала прочную основу для формирования в них экономиче-
ских позиций и интересов СССР, поскольку не опиралась на
конкретные предприятия, являющиеся, хотя бы частично, в
собственности организаций СССР; то есть не возникали се-
тевые экономические отношения, свойственные иностран-
ному сектору экономики в иностранных государствах. «По-
мощь» исключительно направлялась для целей укрепления
политических режимов, их армий, строительства дорогостоя-
щих инфраструктурных объектов — предприятий энергети-
ки, транспорта, крупных металлургических заводов и т.д. —
никаких экономических позиций такого рода «помощь» для
СССР не создавала. Военные перевороты или приход дру-
гих правительств к власти приводили к немедленному «вы-
мыванию», казалось, сильных позиций СССР в такого рода
странах, оставляя за собой лишь «долги», возвращение кото-
рых считалось необязательным. Долги «повисали» на прави-
тельствах, а не на конкретных промышленных объектах, ко-
торые здесь создавались, — в этом состояла органическая
«узость» той помощи, которая покоилась на социалистиче-
ских принципах, отрицающих отношения частной собствен-
ности и во взаимоотношениях с иностранными государст-
вами.
Политика международной конфронтации Варшавского
пакта с одной стороны и НАТО — с другой усилилась после
вторжения армий первого в Чехословакию для подавления
«пражской весны» в августе 1968 г. Некоторые позитивные
перемены наметились после подписания целого ряда согла-
шений и договоров между СССР и США в 1972—1974 гг. в
области сокращения производства и размещения систем про-
тиворакетной обороны (ПРО), подписания Хельсинкского
заключительного акта 1975 г., по линии Организации по безо-
пасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ).
52
Но оккупация Афганистана в конце 1979 г. и начавшаяся
здесь война против советской оккупации перечеркнули эти
достижения и обозначили новый, гигантский уровень гонки
вооружений и, соответственно, повышение общей геополи-
тической нестабильности в мире. Такая обстановка, очевидно,
служила базой для повышения военно-политической напря-
женности и на Ближнем Востоке, не позволяла приступить к
поискам долгосрочного мира между Израилем и палестин-
ским народом (в соответствии с резолюциями ООН о созда-
нии здесь двух государств, от 1947 г.), приводила к возник-
новению постоянных конфликтов и войн. «Звездные войны»
президента США Рональда Рейгана, объявление им СССР
«империей зла» мощно подталкивали советских руководи-
телей к гонке вооружений, к созданию все более новых и
чрезмерно дорогостоящих систем оружия и вооружений. На
функции государства накладывалось такое тяжкое бремя,
что они становились все менее эффективными. Все это на-
носило сильный удар по социально-экономическому поло-
жению советского народа, замедляло темпы улучшения их
уровня жизни.
Через несколько месяцев после смерти Юрия Андропова,
обласкавшего знаменитого режиссера Таганки Юрия Люби-
мова (вполне в духе Николо Макиавелли), новый генсек ЦК
КПСС Константин Черненко лишил Любимова гражданст-
ва СССР и выдворил за пределы страны. Известный драма-
тический факт — сбитый советскими ВВС «Боинг-747» с
269 пассажирами на борту уже тогда, когда гигантский лай-
нер покинул территорию СССР и находился в пределах тер-
ритории Южной Кореи, предельно накалил международную
обстановку. Именно тогда Рональд Рейган сформулировал
свою знаменитую фразу относительно того, что СССР —
«это империя зла» и, как всякое зло, его надо сокрушить. Ги-
гантские денежные потоки супердержавами (СССР и США)
интенсивно направлялись на военные цели, в том числе на
развертывание системы «звездных войн». Но США могли
это себе позволить, а СССР — нет, но этого, видимо, еще не
понимали в «советских руководящих кругах».
Михаил Горбачев, судя по его уже первым шагам, пред-
принятым прежде всего в сфере военно-политических отно-
шений с США, хорошо понимал необходимость достижения
53
международных договоренностей, во-первых, снижающих
порог вероятного возникновения ситуации, ведущей к гло-
бальной войне, и, во-вторых, прекращающих политику гон-
ки вооружений. Эти цели им были провозглашены как со-
ставная часть политики «перестройки» в общих рамках соз-
дания «социализма с человеческим лицом». Горбачев начал
интенсивные переговоры с США, их президентом Рейганом.
В результате нескольких раундов встреч и переговоров отно-
шения между СССР и США начали значительно изменять-
ся в направлении разрядки, что оказывало мощное позитив-
ное воздействие на всю систему международных отношений
и позиции СССР в системе мирового сообщества.
Исходная социально-экономическая
база накануне горбачевских реформ
В 70—80-е гг. XX столетия социально-экономическое
положение 270 млн населения СССР было на уровне значи-
тельно ниже, чем в развитых странах мира, но выше, чем в
странах Африки, Азии и Латинской Америки, даже в наибо-
лее преуспевающих из них. Этот уровень жизни приближал-
ся к показателям среднеразвитых капиталистических стран.
А если иметь в виду превосходно организованные системы
образования, здравоохранения, санитарно-курортного лече-
ния и отдыха, содержащиеся государством и охватывающие
весь массив работающего и пенсионного населения, а также
всех детей и подростков, — очевидно, уровень жизни, скорее,
находился на уровне жизни населения среднеразвитых ка-
питалистических стран. СССР в те годы XX в. перестал ас-
социироваться с понятием «бедная страна», «бедное населе-
ние»; здесь полностью была ликвидирована нищета и безра-
ботица. Несмотря на низкий уровень заработной платы (о ней
речь пойдет ниже), плата за квартиру, энергию, транспорт,
бензин, налоги и прочие социальные услуги были на предель-
но низком уровне, поскольку возмещались государством (за
счет так называемых общественных фондов).
Достаточно образованное население СССР, однако, не
было довольно условиями жизни. Люди понимали, что стра-
на богата ресурсами, создан мощный производственный по-
54
тенциал, ученые и инженеры страны производят и в состоя-
нии производить любые современные изделия, какими бы
сложными они ни были (атомная, космическая промышлен-
ность, первоклассный ВПК); рабочие и крестьяне работают
много и совсем неплохо (вопреки утвердившемуся на Западе
мнению). Люди не видели причин, почему они должны в ма-
териальном отношении отставать от уровня и качества жиз-
ни в самых передовых странах мира. Конечно же, они были
недовольны дефицитами продовольствия и товаров народ-
ного потребления — не понимали их причины и не верили
официальным объяснениям этого явления; и справедливо по-
лагали, что эти дефициты — прямое следствие игнорирова-
ния их нужд, интересов и потребностей со стороны правящей
партийно-государственной бюрократии, а не некие органи-
ческие «изъяны» социалистического государства. Недоволь-
ство распространялось на авантюристические внешнеполи-
тические приоритеты государственно-партийной олигар-
хии — войну в Афганистане, «помощь революциям» в далеких
азиях, африках, латинских америках. На них транжирились
огромные материальные и финансовые ресурсы, которые мог-
ли бы быть использованы для существенного повышения
уровня жизни, строительства жилья, дорог, создания новых
предприятий, технологий и т.д.
Приход к власти
Михаила Горбачева
Горбачев, несомненно, был человеком смелым и реши-
тельным, он не боялся трудностей и взял курс на перестрой-
ку всего государства и общества, и прежде всего существую-
щую директивно-плановую экономику социализма — на не-
что иное, в частности, принятое с периода «пражской весны»
называть «социализмом с человеческим лицом». Очевидно и
то, что Горбачев действовал отнюдь не спонтанно, а обдуман-
но, видимо, он много размышлял, читал — хотя советоваться
с кем-либо он вряд ли мог — это повлекло бы «сбой» в карье-
ре, но не более — иных репрессий в стране уже не было с хру-
щевских времен.
Страна, общество искренне приветствовали его приход к
55
власти. Ожидалось, что энергичный, хорошо образованный
и опытный Горбачев изменит многое в обществе, и прежде
всего в области социально-экономического развития, по-
скольку, как я отмечал выше, люди были недовольны своим
уровнем жизни, ждали повышения материальной обеспечен-
ности, ликвидации вечной нужды. Отметим и то, что ника-
кого массового недовольства системой социализма в обще-
стве тогда не было. Диссидентское движение в СССР, кото-
рому придается в различного рода публикациях чрезмерно
повышенное значение, как фактору разрушения СССР, с са-
мого начала его появления в конце 60-х, не имело вообще
никакой социальной базы и к началу 80-х вообще исчезло в
СССР (стараниями «либерала» — главного чекиста Андро-
пова). И лишь одинокий голос академика Андрея Сахарова в
среде столичной интеллигенции приглушенно звучал, вызы-
вая отчужденное любопытство. Люди, уверовавшие в пози-
тивные сдвиги в недолгое правление Андропова, хотели от
Горбачева продолжения именно этой, андроповской линии в
политике (жесткой, направленной на укрепление социализ-
ма, его «очищение» от казнокрадов и бюрократов) с целью
улучшить положение людей в их материальных потребно-
стях. Они полагали, что такой политический вектор и приве-
дет к осуществлению социалистических лозунгов, росту уров-
ня жизни, реальным свободам. Отметим и то, что Андропов
за короткое время своего правления сумел изрядно дискре-
дитировать имя Брежнева, особенно в связи с привлечением
к уголовной ответственности Чурбанова (зятя Брежнева, за-
местителя всесильного тогда министра внутренних дел Ще-
локова, любимца генерального секретаря), и вселил надеж-
ды в сердца людей началом антикоррупционной кампании в
Москве и Средней Азии.
Горбачев уже в первые месяцы своего воцарения в Крем-
ле объявил о начале новой политики — политики пере-
стройки и гласности. Содержание понятия «перестройка»
(пришедшее из эпохи «раннего Сталина», ревизовавшего ле-
нинский НЭП) было раскрыто самим Горбачевым как глубо-
кие и качественные изменения в самой государственно-пар-
тийной политике и экономике, в развитии общества в на-
правлении к демократии с точки зрения общечеловеческих
ценностей, повышении роли общества и человека в принятии
56
важнейших государственных решений, возрождение значения
советов как подлинных органов народовластия. Например,
сразу же популярным стал лозунг «Вся власть — Советам!»,
а также «Больше социализма1» — что трактовалось как со-
кращение роли органов КПСС. Была изменена избиратель-
ная система, почти устранена цензура печати, политика де-
мократизации и гласности привела к реальной свободе лю-
дей, их свободному самовыражению. Конечно, в пределах тех
материальных условий — бедный не может быть свободным
органически. Экономическая свобода гражданина — это плат-
форма, общее условие всякой свободы — это своего рода тео-
рема свободы.
Все это привело к тому, что Горбачев в короткое время за-
воевал полное доверие всего советского общества, особенно
его образованной части, которая в наибольшей мере желала
перемен в духе мировых общественно-культурных процес-
сов. Особенно искренне была увлечена идеями М.С. Горба-
чева интеллигенция (интеллектуалы). Например, мы, уче-
ные, профессора, преподаватели университетов и институ-
тов, практически впервые за много десятилетий получили
возможность прямо высказывать свои научные взгляды на
развитие страны, в частности в вопросах экономики. Тогда я
уже стал довольно популярным в стране, печатая часто на
страницах ведущих газет «Правда», «Труд», «Социалистиче-
ская индустрия», «Экономическая газета», «Комсомольская
правда» и других публицистические статьи по вопросам эко-
номической реформы, разъясняя их на примерах мирового
опыта. Так же как и некоторые мои коллеги-экономисты, я
участвовал в разработке правительственных решений и за-
конов. Тогда были разработаны, например, первые проекты
законов, такие, как «О кооперации», «Об аренде» и другие,
которые для того периода считались весьма радикальными, а
не просто рыночными. Собственно, таковыми они и были в
те времена.
Сильной заслугой Михаила Горбачева и премьера Нико-
лая Рыжкова я считаю их стремление привлечь ученых к пре-
образованиям. Ко времени прихода к власти научное эконо-
мическое сообщество и в целом представители обществен-
ных наук СССР давно пришли к выводу о необходимости
коренных преобразований в стране, признании частной соб-
57
ственности, введения смешанной экономики и рынка. Эко-
номисты-международники хорошо знали опыт быстро раз-
вивающихся стран Запада и Востока, были сторонниками
конвергенции — взаимного перенесения наиболее позитив-
ных сторон социально-экономических систем. Еще в 70-х гг.
на это указывали многие видные ученые страны, такие, как
академики Н.П. Федоренко, Г.Л. Арбатов, С.С. Шаталин,
В.Н. Трапезников и другие, в своих «служебных записках»
на имя руководителей ЦК КПСС и Совета министров СССР.
Догматики из Политбюро, да и нижних ярусов (аппарат ЦК
КПСС), отвергали все разумное, здравое. А Китай мощно
рванул вперед именно в эти годы, отказавшись от догматов,
сковывавших систему.
Можно определенно утверждать, что это был период ро-
мантических ожиданий скорых и счастливых перемен. Этому
как раз способствовала политическая демократия, гласность —
в этих областях достижения Горбачева были реальными. Те-
левидение, радио, газеты непрерывно освещали события, жес-
токо подвергали критике партийные и государственные вла-
сти — все требовали немедленных успехов.
Горбачев начал «кадровую революцию» — снимались со
своих должностей руководители партийных комитетов, Со-
юзных и автономных республик, областей и краев, заменя-
лись министры, руководители предприятий, городов и рай-
онов — под предлогами того, что они «выступают против пе-
рестройки». Начались дрязги внутри Центрального комитета
Коммунистической партии, которую возглавлял М. Горба-
чев. Некоторых секретарей ЦК публика и печать назвали
«консерваторами», требовали их отставки. Другие сподвиж-
ники Горбачева стали любимцами прессы — их называли
«современно мыслящими» деятелями. «Новые кадры» Гор-
бачева оказались намного хуже «старых» — они были менее
подготовлены, но более склонны к интригам и карьеризму,
более циничны.
Обнаружились и специфические «болезни» специфиче-
ской демократии того периода. Многие из ответственных го-
сударственных работников только и делали, что «оправды-
вались» по телевидению перед публикой. Огромное значение
стали придавать тому, что скажут о тех или иных решениях
58
какие-то второстепенные западные представители, включая
СМИ — их аккуратно публиковали в столичных газетах. Фор-
мировался сильнейший комплекс неполноценности в правя-
щей бюрократии перед Западом. Этот психологический ком-
плекс в полной мере присутствовал в новой политической
элите, быстро приходящей в Кремль на смену «старой» —
изоляционистской гвардии «эпохи Брежнева», проникая во
все партийные и государственные сферы.
Я в те годы с наслаждением окунулся в политическую
жизнь, много писал и публиковал. В целом в ряде своих
статей в популярных газетах и журналах я показывал, что
любое государство, независимо от его социальной природы,
когда оно выступает как экономическая сила, должно иметь
оптимальные масштабы вовлеченности в хозяйственный
процесс. Переступая эту грань (объемы функций), государ-
ство, как любая информационная система, обрекает себя на
деградацию, падение эффективности производительных
сил, постепенное отставание от мировых стандартов жизни
людей — вот наиболее отчетливые признаки этой деграда-
ции. А затем — стремительное усиление социальной и поли-
тической напряженности. Отсюда — прямая дорога к распа-
ду государства, да еще такого сложного, как СССР или даже
РСФСР. Я как бы стремился «обосновать» тезис о смешан-
ной экономике в СССР, включая частное предприниматель-
ство, создавая ему «свою нишу» в экономической системе
социализма.
Советские правящие круги не осознали (и не смогли
осознать) силу разложения, затаившуюся в монопольной го-
сударственной собственности, ее непомерных (абсолютных)
масштабах. И поэтому чем сложнее становились процессы
научно-технологической революции, усложняющие эконо-
мические взаимосвязи, тем в большей степени экономика
СССР лишалась свойств развития, обрекалась на техноло-
гичное отставание. Вот почему шаталинский лозунг «Чело-
век, свобода, рынок» и его именем названная «программа ре-
формирования страны» мне представлялись для наших рос-
сийских условий предпочтительнее по сравнению с другими
программами преобразований. Но это уже позже, когда в мае
1990 г. я был избран первым заместителем председателя
Верховного Совета Российской Федерации.
59
Глобализация тенденций
и советская действительность
Горбачев понимал, что необходимо изменить систему
экономических отношений, придать им гибкость, конку-
рентные свойства. Но вопрос состоял в том, как это сделать.
Этот вопрос оказался ни им, ни его соратниками не изучен-
ным. Он ограничился лишь тем, что увеличил самостоятель-
ность предприятий, перевел их на хозяйственный расчет, ввел
арендные отношения, расширил сферы кооперативной дея-
тельности. И, по существу, на этом завершился первый этап
всех экономических реформ. Дальше уже начались беско-
нечные обсуждения разных видов «программ» реформиро-
вания экономики — вплоть до гибели СССР.
Всеобщее огосударствление экономики, которое нача-
лось со времен демонтажа НЭПа в сталинский период, стало
проявлять свои губительные следствия особенно в отчетли-
вой форме на зрелых стадиях научно-технологической рево-
люции. Стало очевидным, что управлять громадной и слож-
нейшей экономикой такой страны, как СССР, наподобие
«единой фабрики», — о чем писал К. Маркс, — невозможно.
Современный уровень развития мировых факторов произ-
водства (производительных сил) требует признания частной
собственности и на этой базе — развития различных форм
собственности, которые в своей совокупности образуют «сме-
шанную экономику». Со второй половины 80-х гг. стало
модным прибегать к сравнению реальностей СССР с преды-
дущим опытом НЭПа. Но отличия ситуации конца 80-х гг.
от эпохи НЭПа состояли в том, что одно из главных усло-
вий, сопутствующих успеху НЭПа, заключалось в том, что в
тот период (1921 г.) в наличии имелись опытные кадры для
«запуска» капиталистической модели — прошло всего три-
четыре года после «отмены капитализма». В период горба-
чевских реформ в обществе мало кто представлял себе, что
такое «капитализм», «рынок», основанный на конкуренции,
частные фирмы, банки, финансово-банковская инфраструк-
тура, менеджмент и т.д. Эти вопросы, в определенной мере,
знала небольшая группа ученых из ряда научных учрежде-
ний Академии наук и вузов Москвы.
60
Люди, конечно же, хотели изменений, но они боялись ка-
питализма как чего-то неизведанного и опасного, однако по
мере развертывания общественных дискуссий эти опасения
исчезали. Другое отличие — Ленин осуществил решитель-
ный поворот в сторону «реституции капитализма» (при от-
рицании «буржуазной демократии»), а горбачевские рефор-
мы исходили из невозможности прямого признания частной
собственности, придавая разнообразия всего лишь формам
социалистической — сложившейся при Сталине — экономи-
ческой системе собственности. При этом совершенно не учи-
тывались новые тенденции, возникшие в мировой экономи-
ке в последнее время, тотальное разгосударствление во всем
мире.
С 80-х гг. XX века в мире стал проявлять свое действие
целый ряд глобальных тенденций, а действующие ранее —
приобрели более рельефный характер.
Первая тенденция — к социализации мира — сформиро-
валась на всем протяжении послевоенных десятилетий. Она
ведет к неуклонному росту социализации государства, хотя
в ней наблюдаются сильные колебания, то есть она развива-
ется волнообразно, с приливами и отливами.
Вторая тенденция — укрепление частной инициативы,
идущая из глубин тысячелетий и непосредственно связан-
ная со стремлением индивида к экономической свободе. Она
получила со времен Рональда Рейгана и Маргарет Тэтчер гро-
мадное ускорение. Укажем, первая тенденция — к социали-
зации — явилась продуктом поисков просвещенных гумани-
стов своих эпох, мечтающих о «равенстве», «братстве» и
«справедливости» (Томас Мор, Чезаре Кампанелла и т.д.),
которых принято называть «утопическими коммунистами»
(от знаменитого произведения «Утопия»). Коммунизм —
производное от «коммуны» — первичная общественная
ячейка или группа людей, объединенных общностью задач.
Сильный удар по этой тенденции нанесло падение мирового
социализма, но говорить о «прекращении» его действия —
это принципиально неверно. Скорее речь может идти о вре-
менном явлении и видоизменении форм социализации (вме-
сто прямого огосударствления экономики).
Третья тенденция. На базе действия этих двух параллель-
ных тенденций (процесс дивергенции) получает мощное раз-
61
витие третья тенденция — к конвергенции экономических и,
отчасти, политических систем. Она получила свое конкрет-
ное выражение, в частности, в смешанной экономике и соци-
альной ориентации макроэкономической политики нацио-
нальных государств. Отсюда в развитых странах мира про-
изошел мощный откат от кейнсианской парадигмы - то есть
методологии и теории макроэкономической политики, кото-
рая исходила из однолинейно растущей роли государства в
экономике. С 80-х гг. XX века наряду с кейнсианством стала
использоваться и другая теория — монетарное направление
неоклассической теории, в 90-е гг. ставшее доминантной ме-
тодологией в экономической политике В результате проис-
ходит сокращение прямых, непосредственных экономиче-
ских функций государства, «сжатие» государственного сек-
тора экономики. Это была тенденция объективная.
Но это было, подчеркнем указанный момент, — оправдан-
но для зрелой, постиндустриальной национальной экономи-
ки. Для такой разбалансированной экономики, как экономи-
ка СССР, необходимо было, прежде всего, создание основ
смешанной экономики (многоукладной), разработка про-
грамм но денационализации (приватизации), создание фи-
нансовых инструментов рынка и постепенный перевод ад-
министративно-планового управления на принципы неокейн-
сианского регулирования. Вроде бы это понималось Горба-
чевым, но время уходило неумолимо — крупных, прорывных
решений не принималось — все тонуло в бесконечных дис-
куссиях.
Много писали и пишут об ошибках Горбачева, но его прак-
тическая политика, со всеми ошибками и заблуждениями,
являлась реальной политикой конвергенции, хотя и менее
последовательной по сравнению, например, с китайским ва-
риантом реформы или с реституцией капитализма, осущест-
вленной Лениным в 1921 г. Возможно, если бы история по-
лучила иное развитие, эта конвергенция привела бы к некой
устойчивой специфической модели развития, сочетающей
социалистические и капиталистические принципы, а не к по-
глощению одной системы другой. Но современная история
показала иное — как в процессе глобализации капиталисти-
ческие рыночные отношения «растворили» весь мировой со-
62
циалистический народно-хозяйственный комплекс, бросив
его в жернова мировой конкуренции.
В то же время глобальная конвергенция происходит на ос-
нове трансформации элементов социализма и капитализма
уже после исчезновения последнего как системы — это ин-
тересный парадокс. Капитализм, используя мощную соци-
альную конструкцию социалистического общества (которая
возникла на базе глобальной тенденции к социализации об-
щественно-экономической жизни), направленную на обес-
печение достойной жизни человека, предпринял в послево-
енные десятилетия крупнейшие мероприятия, чтобы пре-
взойти социализм по уровню жизни населения.
Средний класс. Интеллигенция СССР — врачи, учителя,
профессора, директора предприятий, высококвалифициро-
ванные рабочие, государственные служащие, офицерский
корпус — это был реальный «средний класс», аналогичный
для развитых стран. В нем отсутствовала лишь одна важная
страта — представители мелкого предпринимательства. Эта
социальная группа («средний класс») являлась в СССР наи-
более стабильной базой общества на протяжении десятиле-
тий. И лишь в условиях политики перестройки этот «сред-
ний класс», являющийся самым преданным сторонником Гор-
бачева, оказался ущемленным — началось ухудшение его ма-
териального положения. Нехватка продовольствия, товаров
первой необходимости, и даже спички и мыло в магазинах —
все вдруг становилось дефицитом; в ряде регионов вводи-
лись системы «карточек» — реликт Гражданской и Отечест-
венной войн. Видимых причин для объяснения этих крайне
непривлекательных явлений не было. И в то же время при-
чина была банальной — бесконечные речи, выступления и
дискуссии на верхних этажах власти и управления не вели к
крупным, прорывным решениям в области политики. Воца-
рилась обстановка безответственности — производители (ди-
ректора предприятий) уже не боялись нарушать производст-
венную дисциплину, срывали плановые задания по постав-
кам, занимались больше «кооперативами» и т.д.
Так, официально не было признано право на предприни-
мательскую деятельность на базе частной собственности, хо-
тя сама административно-бюрократическая система подверга-
лась быстрому разрушению. Таким образом, существовавшая
63
Система разрушалась, но параллельно не формировалась дру-
гая — альтернативная, действующая на базе частных пред-
приятий. Она не создавалась потому, что союзное правитель-
ство не предложило Парламенту СССР принять Закон о при-
ватизации, базирующийся на комплексной программе ре-
формирования экономики. Общественное сознание между
тем требовало признания того очевидного факта, что люди
должны обладать правом распоряжаться своим творчеством
и способностями, своей рабочей силой, наконец. Необходи-
мо было «мягкое» введение экономических отношений ка-
питализма на базе синтеза последних с социалистическими
принципами. Необходимость такого подхода, между прочим,
все глубже осознавалась обществом. В результате «верхи»
отстали от «низов», хотя сам первоначальный импульс к та-
кого рода кардинальным переменам был дан «сверху» — са-
мой властью в лице Михаила Горбачева.
Было очевидным, что наступает кризис той модели социа-
лизма, которую ранее общество воспринимало как некий иде-
ал в качестве цели своего движения в его марксистско-ленин-
ской трактовке.
Этапы социализма
Однако если вспомнить историю, Ленин в конечном
счете отошел от первоначальных попыток трактовать Мар-
кса «по-большевистски». Период НЭПа довольно короткий,
но он достаточно ясно показывает, что Ленин начал очень
серьезную ревизию коммунистических идей, основополагаю-
щих марксистских постулатов, приблизился к тому, что без
признания принципа частной собственности социализм не соз-
дать, отказался от тезиса абсолютизации общественной соб-
ственности и в целом от идей «военного коммунизма».
Хотя нигде прямо, насколько я помню, он не высказал
эту мысль, но практическая деятельность и политика прави-
тельства СССР 1921—1927 гг. со всей очевидностью показы-
вает этот отход. Конечно, Ленину сложно было, по-видимо-
му, публично признать крах первоначальных идей комму-
низма, крах большевизма как теории и практики; поэтому он
вначале пишет «об отступлении», «временном характере
64
НЭПА». А позже, по мере неожиданно стремительного успе-
ха в хозяйственном восстановлении страны, он все больше
пишет о НЭПе как «о длительном периоде» («всерьез и на-
долго»). В связи с этим, очевидно, необходимо провести
определенную периодизацию в эволюции экономических
взглядов Ленина на социализм и последующее развитие.
Первый этап: это теоретический, дооктябрьский — при-
мерно между двумя революциями, 1905 г. — октябрь 1917 г.;
это этап марксистский и догматический.
Второй этап: с октября 1917 г. и вплоть до завершения
Гражданской войны в 1920 г., когда действовал «военный
коммунизм», сочетающий элементы марксизма и коммуни-
стов-утопистов, даже более радикальные по сравнению с
марксизмом.
Третий этап: период новой экономической политики —
государственный капитализм со смешанной экономикой (зна-
менитые 5 ленинских укладов), 1921—1927 гг.
Четвертый этап: сталинский — восстановление принци-
пов политики «военного коммунизма» в экономике (1928—
1934) и развитие классической теории социалистической
экономики (1934—1953).
Пятый этап: весь период постсталинского развития, ко-
торый можно, в свою очередь, разбить на ряд подэтапов; но
неизменно доминировала и «совершенствовалась» система
государственно-монополистической экономики (1953—1985).
Этот этап длился вплоть до начала горбачевской экономиче-
ской реформы, когда обозначилось крушение этой системы,
но без альтернативы.
После смерти Сталина под мощным хрущевским напо-
ром прошла радикальная политическая десталинизация, то-
талитаризм был сокрушен, массовые репрессии были полно-
стью устранены из общества. Но дело в том, что экономиче-
ский тоталитаризм, восстановленный Сталиным после 1927 г.
(в результате реституции принципов «военного коммуниз-
ма»), остался в неизменности и при Хрущеве, и при Брежне-
ве, и при всех последующих генсеках КПСС. Не решился его за-
менить — даже на ленинский НЭП — и Горбачев, отказываясь
публично признать сам принцип частной собственности как
неотъемлемый элемент экономической свободы гражданина,
В то же время мировая экономика создала устойчивые
65
тенденции к глобальному движению в направлении рыноч-
но-капиталистической трансформации национальных эконо-
мических систем, которые втягивали в свою орбиту и эконо-
мические отношения в СССР. Обсуждения и дискуссии этих
вопросов в советском обществе, при высоком уровне гласно-
сти, формировали у большей части людей стремление пере-
смотреть основные параметры социалистического общества
с позиций конвергенции — то есть соединения позитивных
элементов социализма и капитализма. Эти всеобщие миро-
вые тенденции, как и сдвиги в общественном сознании со-
ветского общества, оказались недоступными для сознания
правящей бюрократии горбачевской эпохи. Отсюда — ги-
бель этой бюрократии вместе с СССР.
Горбачев — Картер — Рейган:
корпоратократия
Горбачев был, несомненно, идеалистом-романтиком,
он занял позиции решительной ревизии коммунизма в на-
правлении сближения с европейской социал-демократией
(хотя официально остерегался провозглашать такой курс для
КПСС, выдвинув лозунги «очищения партии» и «вся власть
Советам»). При этом он глубоко верил в то, что такие пози-
ции обеспечат ему прочную поддержку в народе, упустив из
виду, что такая поддержка в демократическом государстве
всегда покоится на вещественных результатах деятельности
власти (уровень жизни населения). Эти романтически-гума-
нистические ожидания своей мессианской роли отчетливо
отразились, например, в самом названии его книги «Новое
мышление для СССР и всего мира», положения которой
претендовали на некую универсальность (что было просто
смешным). Однако реальная политика Горбачева провозгла-
шала честность и открытость во внутренней и международ-
ной политике, необходимость существенного сокращения
вооружений и вооруженных сил, снятие политической на-
пряженности между супердержавами и в конфликтных ре-
гионах мира, решение межгосударственных противоречий
исключительно через переговоры, диалог конфликтующих
сторон, резкое повышение роли ООН и т.д.
66
В этом отношении Михаил Горбачев в значительной мере
напоминал американского президента Дж. Картера (с его при-
оритетом на морально-нравственные принципы политики
США), который проиграл в ноябре 1980 г. президентские
выборы Рональду Рейгану. Истинными причинами тогдаш-
него поражения Картера явились не некие факторы, связан-
ные «со слабоволием» президента, и прочие, на которые ука-
зывали аналитики, а совсем другие. Это прежде всего два
следующих: во-первых, подписание Картером историческо-
го договора между США и Панамой (с генералом Омаром
Торрихосом) о переходе контроля над Панамским каналом в
руки Панамы; во-вторых, провал операции по спасению аме-
риканских дипломатов в Иране (от пришедшего к власти в
Иране после свержения иранского шаха имама Хомейни).
Эти два события настроили против Картера крупные амери-
канские корпорации (корпоратократия — по определению
Джона Перкинса). (См.: Перкинс Джон, Исповедь экономи-
ческого убийцы. Пер. с англ. М., 2007. С. 272.) Вот что пишет
этот автор, сравнивая Картера и Рейгана:
«Возможно, Картер не был успешным политиком, по его
видение Америки совпадало с тем, что было определено па-
шей Декларацией независимости. Сейчас, по прошествии вре-
мени, он представляется наивно старомодным, отголоском
идеалов, на которых строилась наша страна и которые влек-
ли наших дедов к ее берегам, В сравнении со своими ближай-
шими предшественниками и преемниками, Картер представ-
ляется аномалией... Рейган, напротив, совершенно очевидно
был строителем глобальной империи, слугой корпоратокра-
тии. Еще во время выборов я подумал, что его актерское про-
шлое вполне соответствовало ситуации: это был человек,
подчинявшийся указаниям свыше, знавший, что значит дей-
ствовать по указке. Он будет прислуживать людям, переме-
щавшимся из кабинетов генеральных директоров в правления
банков и залы правительства, тем людям, которые, на первый
взгляд, прислуживают ему, но на самом деле руководят пра-
вительством, — таким людям, как вице-президент Джордж
X, У, Буш, госсекретарь Джордж Шульц, министр обороны
Каспар Уайнбергер, Ричард Чейни, Ричард Хелмс и Роберт Мак-
намара. Он будет защищать то, чего хотят эти люди: Аме-
рику, контролирующую весь мир и все его природные ресурсы;
67
мир, подчиняющийся ее приказам; американских военных, на-
саждающих придуманные Америкой порядки; международ-
ную коммерческую и банковскую систему, обеспечивающую
поддержку Америки как генерального директора глобальной
империи... Вместо президента, чьей величайшей целью было
достижение мира во всем мире и уменьшение зависимости
США от нефти, пришел человек, веривший в то, что законное
место США — на вершине мировой пирамиды, при поддержке
военной силы, а контроль США над нефтяными месторожде-
ниями, где бы они ни находились, является частью Замысла
Провидения. Президента, установившего солнечные батареи
на крыше Белого дома, заменил человек, который их демонти-
ровал, едва вселившись в Овальный кабинет».
Под натиском Рейгана Горбачев непрерывно отступал.
К удивлению огромного числа интеллектуальной элиты СССР
и восточноевропейских стран, была прекращена деятельность
Совета экономической взаимопомощи (СЭВ), который нуж-
дался в реформах, а не в «роспуске». И это в тот период, ко-
гда были установлены официальные отношения между ЕЭС
и СЭВ как двумя ведущими интеграционными экономиче-
скими группами стран в Европе. Отметим: в течение ряда
лет восточноевропейские страны оказались в тяжелейшем
положении, поскольку они не особенно были нужны в те вре-
мена Западной Европе. А СССР их просто «выкинул» за пре-
делы своего влияния. Рейган сказал, обращаясь к Горбачеву:
«Уберите эту стену!» — к огромному удивлению всего мира
(Берлинскую. — Р.Х.), хотя не верил, что это произойдет. —
В этом Рейган признался при его визите к нам, в Верховный
Совет России, вскоре после августовских событий, когда мы
с Ельциным его принимали. Горбачев убрал без всяких усло-
вий. Так ослабились позиции СССР и вместе с ними — Гор-
бачева. СССР рухнул, под его развалинами ушел в полити-
ческое небытие Горбачев. Воссияла звезда Ельцина.
Глава 2
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ:
РЕЗУЛЬТАТЫ - «СУХОЙ ОСТАТОК»
Решения и действия
Прежде всего Михаил Горбачев и премьер Николай
Рыжков с самого начала перестройки с апреля 1985 г. сдела-
ли ударение на экономической реформе. Развернулась боль-
шая организационная деятельность по изменению управляю-
щих систем — непрерывно организовывались и реорганизо-
вывались центральные министерства и ведомства, укрепля-
лась правовая база предприятий — они стали более само-
стоятельными в использовании части прибыли. Трудовые
коллективы этих предприятий провозглашались ответствен-
ными за результаты деятельности предприятий — это дела-
лось для того, чтобы у людей появился реальный интерес в
их продуктивной работе. Позитивные процессы неизбежно
углублялись, поскольку была в значительной мере освобож-
дена (трудовая, но не частная) инициатива. Быстро стала рас-
ти кооперация, в рекордно короткие сроки появились десят-
ки тысяч кооперативных предприятий. Получила свое раз-
витие аренда в различных формах, первые частные банки
(с конца 1988 г.). Все это являлось косвенным признанием
принципа частной собственности. И следует отметить, эти
нововведения давали первоначально определенный эффект,
способствуя росту товаров народного потребления, услуг,
развитию инициативы и предприимчивости у многих людей.
Но эти меры, хотя и значительные для догматического
социализма, не могли способствовать решению задачи ко-
ренной модернизации колоссальной экономической систе-
69
мы, управленческие конструкции которой уже не могли спра-
виться с новым уровнем научно-технологической револю-
ции, волнами накатывающейся на общество и экономику.
Необходима была глубокая реорганизация всей системы го-
сударственно-монополистической собственности, придания
качества смешанной экономики на основе денационализации.
Государственно-монополистическая
экономика — тормоз экономической
реформы
В СССР сложилась система государственно-монопо-
листической экономики (материальная база государствен-
но-монополистического социализма), которая выступала не-
сомненным тормозом в проведении реформ, она требовала
своей коренной модернизации. (См. об этом более подробно
в моей книге «Пора Перемен. Беседы на Красной Пресне».
М., 1991.) Для профессиональных экономистов очевидно,
что создать рынок невозможно было без ломки этой сложив-
шейся системы единой государственной собственности. В ней
действуют директивные «законы» ценообразования — вот
почему я выступил в середине 80-х гг. против попыток цен-
тральных властей (В. Павлова) решить проблемы неэффек-
тивности экономики за счет роста цен на потребительские
товары (при крайне низких коэффициентах заработной пла-
ты) — практически бюрократия пыталась переложить труд-
ности на трудящихся. Поэтому, чтобы в целом реформиро-
вать систему ценообразования в отечественной экономике,
следовало прежде всего реорганизовать саму эту экономику,
абсолютно монополизированную государством, как единую
и абсолютную общенародную собственность.
На практике она долгие десятилетия являлась по своей
сути «министерской собственностью», поскольку министер-
ская бюрократия в полной мере реализовала права собствен-
ника — владения, распоряжения и управления ею. Экономика
оказалась как бы встроенной в государственно-администра-
тивный аппарат, и ей были приданы определенные функции
государственного органа. Сформировалась жесткая иррацио-
70
нальная система организации и управления макро- и мик-
роэкономическими процессами. При этом директора круп-
нейших (союзных, не говоря уже о других) предприятий не
могли самостоятельно перестроить системы управления в
соответствии с технологическими требованиями и информа-
ционными прорывами, вносить какие-то изменения в штат-
ное расписание управления. И соответственно, любые по-
пытки рационализировать управленческие процессы, вно-
сить какие-либо изменения в устоявшийся экономический
порядок, придать некую логику даже через частичные ново-
введения и инновации наталкивались на мощные блокира-
торы, прежде всего в лице союзно-отраслевой экономической
бюрократии, и особенно — на органы КПСС (комитеты раз-
ных уровней, начиная от «райкома КПСС»).
Такие могущественные межотраслевые ведомства, как
Госплан СССР, Госснаб СССР, Госстрой СССР, государст-
венные комитеты и многие другие, которые появились еще в
первые годы советской власти и в особенности укрепились
после ломки НЭПа, и по сути — реставрации основных идей
«военного коммунизма» в сфере экономики, — разрабатыва-
ли и определяли политику и практическую деятельность всех
предприятий союзного подчинения, а отраслевые министер-
ства осуществляли повседневное руководство ими. Государ-
ственно-административный аппарат концентрировал под
своим началом возрастающую часть национального дохода,
перераспределявшегося через государственный бюджет. Об
этом свидетельствовали такие показатели: в 1970 г. через
бюджет перераспределялось 53% национального дохода, в
1980 г. — 64%, а в 1990 г. — уже 77%. Таким образом, центра-
лизация в этой области достигла совершенно неразумного
предела. И это в то время, когда вроде бы реализовывались
экономические преобразования, направленные на рост само-
стоятельности предприятий, а также регионов — областей,
краев и республик. И, как видим, финансовая база государ-
ства также непрерывно возрастала, усиливалось финансово-
экономическое воздействие государства на общество, чело-
века. По увеличение возможностей такого рода не означает
автоматически блага для общества. Чем больше у неэффек-
тивно действующего правительства возможностей воздейст-
вовать на социально-экономические процессы, тем больше
71
вероятность нарастания сложностей в национальной эконо-
мике. Тем шире возможность «освобождения» правительст-
ва и его министерств от «опеки» со стороны общественных
институтов, наращивания бюрократического аппарата, раз-
личных «околоправительственных», государственных, полу-
государственных учреждений и организаций. Их обилие бу-
квально «растворяло» попытки общества так или иначе влиять
на их деятельность, какими бы внешне грозными ни каза-
лись контрольные функции, встроенные в систему.
Государственно-монополистический
социализм
Следствием всего этого и является полная утрата са-
мого духа предпринимательства — незнание основ рынка,
неумение самостоятельно вести хозяйственные дела в усло-
виях, когда такая возможность появилась. Доминирует пси-
хология иждивенчества, этакие раннехристианские пред-
ставления о том, что «кто-то», точнее — государство, должен
о «всех позаботиться». Людей трудно винить в этом — само
государство обобрало всех и обещало позаботиться о всех и
каждом. Обнаружилось, что государство обмануло, — оно
оказалось банкротом в своих обещаниях, неспособным их
выполнить. Но в таком случае государство должно вернуть
людям украденную у них экономическую свободу: то есть
«сделка» между народом и государством оказалась несостоя-
тельной, она должна быть расторгнута.
Таким образом, смысл и содержание понятия «государст-
венно-монополистическая собственность» отражены уже в
самом ограничении экономической свободы человека. Госу-
дарство через множество различных отраслей и ведомств не-
посредственно владеет, использует и распоряжается, по су-
ти, всеми видами материализованных объектов, созданных
трудом человека, выделяя последнему лишь минимальные
средства для поддержания его способности к труду. Человек,
гражданин никак не влияет на производительные силы (или
факторы производства) — землю, капитал, промышленность,
рабочую силу, технологии и пр. Он, по сути, крепостной, по-
скольку отчужден от факторов производства государством.
72
Это отчуждение — естественное следствие запрета прин-
ципа частной собственности, что ведет к полному отрица-
нию экономической свободы. Реализация государственно-мо-
нополистической собственности происходила через отрасле-
вые министерства, а позже, к концу эпохи Горбачева, — через
некие «концерны», в которые преобразовывались эти мини-
стерства (например, Газпром, РАО «ЕЭС» и др.). При этом
суть не меняется, поскольку «концерны» (и новые «банки»)
не становились агентами рынка, действующими в конкурент-
ной среде на базе законов спроса и предложения, призван-
ными обеспечивать потребности людей, общества. Таким об-
разом, государственно-монополистическая собственность —
это материальная база, фундамент государственно-монопо-
листического социализма. Это — коротко о моей концепции
позднего социализма, который сформировался на стадии сво-
его начавшегося разложения.
Десятилетиями в стране доминировала государственно-
монополистическая собственность, которая не давала эконо-
мике развиваться эффективно. Государственно-монополи-
стическая собственность не ориентирована на человеческие
потребности, на ресурсосбережение, уменьшение фондоем-
кости, снижение цен на товары и услуги. Затратная филосо-
фия и игнорирование интересов общества — это врожденные
свойства государственно-монополистической собственно-
сти, от которых можно избавиться, лишь полностью изме-
нив сами основы (механизмы) действия этой собственности
(что, однако, не означало, что эту собственность надо либо
уничтожить, либо передать сомнительным лицам за гроши).
...Непрерывное ухудшение качества продукции стало ус-
тойчивой тенденцией и внушало тревогу множеству людей в
отношении самих судеб социализма. Ответом на эту нега-
тивную тенденцию стало тотальное планирование в рамках
единой государственной собственности, — что, однако, уси-
лило противоречия и породило своеобразную экономику де-
фицита. Движущей силой системы были только жесткие при-
казы из центра, чаще всего вызывающие эффект, обратный
желаемому.
Поскольку неэффективность социалистической эконо-
мики стала очевидной не только для «низов», но и для «вер-
хов» — с целью «оздоровления» ситуации на протяжении
73
многих лет использовался одни и тот же метод. Для этого
создавалось новое министерство, новое учреждение или под-
разделение, увеличивался персонал, призванный «руково-
дить» и «контролировать». В результате народное хозяйство
перестало выступать как единый народно-хозяйственный ком-
плекс, внутренне связанный, «сцепленный» процессами раз-
деления труда. На пути этих процессов находились мини-
стерства и ведомства, разорвавшие эти связи.
Союзные министерства, ведомства и «их» правительство,
располагая самыми обширными функциями и реальными
рычагами власти, солидной финансовой базой, всецело и в
полном объеме стали заниматься непосредственным управ-
лением. Провинции и даже действующие в них всесильные
комитеты КПСС все больше лишались реальной экономиче-
ской власти, хотя в них доминировала «иллюзия обладания
экономической властью».
Для наглядности приведу пример: принято считать, что в
области (крае) все дела вершил обком КПСС и прежде всего
его первый секретарь. Так, кстати, казалось не только широ-
кой общественности, но порой даже самим секретарям этих
комитетов. На самом деле воздействие обкома партии на
экономику области (края) всегда было весьма незначитель-
ным, особенно когда речь шла о крупных — союзного подчи-
нения предприятиях (объединениях). Такие предприятия
подчинялись центральным министерствам в Москве. Обком
(крайком) КПСС и его секретарей директора таких крупных
предприятий вежливо игнорировали, стремились не раздра-
жать их, ладить с ними и т.д. Но смысл деятельности дирек-
торов состоял в том, чтобы проводить в жизнь планы и уста-
новки центрального министерства, «выколотить» из региона
и его населения все возможное — при самых минимальных
затратах на социальные цели, охрану окружающей среды, раз-
витие местной инфраструктуры и т.д. Так обескровливались
регионы и укреплялась экономическая власть союзной бю-
рократии.
«Министерская система» объективно была призвана к то-
му, чтобы вести деятельность хотя и нецеленаправленную,
но логически вытекающую из ее задач — противоречащую
социально-привлекательным интересам общества, в особен-
ности того региона, в пределах которого действовали пред-
74
приятия союзного значения. Чем крупнее предприятие, чем
важнее его продукция с точки зрения общегосударственных
интересов, тем больший конкретный ущерб его деятельность
приносила региону, тем меньше оно учитывало интересы
«территорий». Отсюда — мой термин: «иллюзия обладания
экономической властью». Каждое предприятие имело свой
пятилетний и годовой план — заказ, объемы капиталовложе-
ний, лимиты по материально-техническому снабжению, па-
раметры роста и т.д. И все это утверждалось в центре, в част-
ности в Госплане СССР, по представлению союзного мини-
стерства — какой обком или горком КПСС реально мог вли-
ять на его политику?
При таком подходе в руках местных властей, и прежде все-
го партийных, а также Советов реальным был лишь один-
единственный рычаг, с помощью которого они решали мест-
ные социальные проблемы. Рычаг этот приобрел буквально
универсальное значение — это привлечение новых государ-
ственных капиталовложений в регион. Только новое строи-
тельство так или иначе давало надежду на увеличение заня-
тости, развитие инфраструктуры и т.д. Поэтому, не имея воз-
можности непосредственно воздействовать на экономику
области, края, автономии, каждый вновь избранный парт-
секретарь быстро собирал свой чемодан и летел в Москву —
бить челом могущественным союзным министерствам, кла-
няться чиновникам «своего» министерства, Госплана и Мин-
фина, заручаться поддержкой ЦК КПСС — затем опять бе-
гом — в министерство, оттуда (бегом) — уговаривать влия-
тельных чинов в правительстве — «поддержать» строительст-
во нового объекта на «его» территории.
Так и появлялось на бескрайних просторах СССР огром-
ное число новостроек, не обеспеченных ни рабочей силой
(неоднократно писалось, что на каждую стройку приходи-
лось в среднем не более 15—16 работников, а число самих
строек «долгостоек» превышало в 80-е тт. 300 тыс. единиц), ни
капиталовложениями, ни материально-техническим снаб-
жением по соответствующим нормативам не обеспеченных.
Их «выбивали» — и право же, трудно винить тех, кто их «вы-
бивал». Из благих побуждений им приходилось соглашаться
на любые новостройки: АЭС в непродуманном месте или ка-
кой-либо крайне вредный для населения и окружающей сре-
75
ды химический завод-гигант без очистных сооружений, бу-
мажные комбинаты вблизи Байкала и т.д.
Таким было знаменитое «всесилие» партийных властей
на местах. Еще хуже картина выглядела в сфере воздействия
на экономические процессы в Центре. По моим наблюдениям,
здесь своеобразная централизация достигла такой «стадии
зрелости», когда не только влияние ЦК КПСС на отрасле-
вые министерства оказывалось ничтожным, но даже прави-
тельство, его глава и многочисленные заместители союзного
премьера нередко (не зная существа дела) поддерживали, за-
щищали, отстаивали то, на чем настаивали отраслевые союз-
ные министерства.
Впрочем, с начала перестройки и многочисленных реор-
ганизаций и сами министерства стали утрачивать реальную
власть. Под видом реорганизаций они распылялись (созда-
вались «ассоциации», «концерны», «банки» и т.д.), стали фор-
мироваться государственно-монополистические корпора-
тивные альянсы, в которых уже преобладали частные и груп-
повые эгоистические интересы директоров корпораций. Ста-
ла происходить весьма специфическая приватизация в пользу
союзной экономической бюрократии на базе преобразова-
ния мощных промышленных, машиностроительных, сырье-
вых, торговых и прочих союзных министерств. Партийно-
государственное чиновничество плавно «перетекало» в ком-
фортабельные кабинеты новых корпораций, подготавливая
почву для олигархического ренессанса.
Государственная собственность, таким образом, без зако-
нодательных актов, без общей программы народно-хозяйст-
венного развития трансформировалась в некую частно-груп-
повую собственность, которой стала владеть уже частно-го-
сударственная бюрократия. Вскоре она станет совсем «част-
ной».
Указанные преобразования в последние годы горбачев-
ской сути не меняли, поскольку новые институты не стано-
вились агентами рынка, действующими на основе законов
конкуренции, призванными обеспечивать потребности лю-
дей, общества. Они были по-прежнему ориентированы на
обслуживание государства, стоящего над человеком. Таким
образом, государственно-монополистическая собственность —
это материальная база, фундамент государственно-монопо-
76
листического социализма, который окончательно сформиро-
вался на стадии своего начавшегося разложения. Как и во
времена НЭПа, стране действительно нужна была револю-
ционная ломка самих производственных отношений. Ре-
зультаты первых лет перестройки убедили: медлить, двигать-
ся мелкими шагами более нельзя. Предпринятых на союз-
ном уровне мер было недостаточно — они не привели к
позитивной трансформации государственно-монополистиче-
ской собственности, не создали субъекты рынка. Задача за-
ключалась не в простом разрушении этой системы (это бы-
ло бы губительным для общества), а в формировании другой,
параллельной экономической системы на базе частной собст-
венности.
Социальные системы в отличие от технических систем
обладают бесконечными возможностями к адаптации и ре-
формированию — если ставится четкая цель и формулиру-
ются задачи. Революции возникают и совершаются не пото-
му, что условия не могут быть изменены принципиально, а по-
тому, что правящие круги оказываются не в состоянии верно
оценить ситуацию и приступить к масштабным изменениям
адекватными способами.
Нарастание противоречий
Предпринимаемые действия и решения, в силу преж-
де всего неадекватности ситуации, не давали сколько-ни-
будь ощутимого позитивного результата. Например, в 1990 г.
(последнем году существования социализма) средняя еже-
месячная заработная плата в СССР составляла примерно
140 долл., а с учетом общественных фондов (бесплатное здра-
воохранение, ежегодный отдых, санаторное лечение, детские
садики и ясли для детей и т.д.) — около 800 долл. В том же
1990 г. в группе стран Европейского союза, США, Канаде,
Японии уровень жизни населения был в 3—6 раз выше по
сравнению с соответствующим уровнем в СССР. Вот в чем
выразилось отставание в экономическом развитии СССР,
его неконкурентоспособность в эпоху глобализации (этот
разрыв в 2008 г. составил 10-кратную величину!).
Поэтому, когда экономические реформы Горбачева оказа-
77
лись неэффективными и, более того, привели к коллапсу, в
частности увеличили всевозможные дефициты (при том, что
уровень жизни на Западе возрастал), — эти сравнения вызы-
вали сильнейшее недовольство населения всей политикой
СССР.
О том, что в голове Горбачева много интересных и интри-
гующих замыслов, было известно уже с первых его выступ-
лений в роли генерального секретаря. Правда, одно из пер-
вых решений — антиалкогольная кампания, при всех ее по-
ложительных аспектах воздействия на здоровье населения, в
том числе начавшийся рост продолжительности жизни муж-
чин, оказала негативное влияние на общественное мнение
страны, а также ее финансы. В конечном счете она заверши-
лась провалом. Но и эта кампания была, скорее всего, не из
арсенала самого Горбачева, а инструмент, взятый им из пред-
ложений общества. Если вспомнить, как были приняты то-
гда все эти «антиалкогольные мероприятия», не следует за-
бывать мощную волну, поднятую столичной прессой (в рус-
ле горбачевской политики гласности), направленную против
«алкоголизации страны». Врачи и ученые, женские органи-
зации и целые коллективы предприятий — все требовали от
Горбачева «принятия решительных мер» против пьянства,
приводили доводы, свидетельствующие о том, что происхо-
дит «дебилизация молодежи» и т.д.
Но когда Горбачев, откликнувшись на этот мощный об-
щественный призыв, принял реальные действия, направлен-
ные на сокращение производства и потребления алкоголя,
оказалось, что общество не готово сократить свои алкогольные
потребности. Началось стремительное подпольное произ-
водство горячительных напитков со всеми последствиями.
Л все негативные результаты этих мер, естественно, общест-
во переложило на генерального секретаря. Другое его по-
следствие — существенное сокращение доходной части бюд-
жета (порядка 10 млрд долл.). На фоне стремительно начав-
шегося падения цен на нефть на мировых рынках (с 35 долл.
за баррель в 1985 г. до 15 и ниже в 1986 г.) это наносило тя-
желые удары по союзному бюджету
Закрывались едва открывшиеся при Андропове новые ба-
ры, кафе и рестораны, варварски уничтожались виноградни-
ки на Кавказе, Кубани, Средней Азии и Молдавии. В магази-
78
нах по всей огромной стране образовывались бесчисленные
очереди за бутылками с горячительным. Все эти «очереди»
уже с ненавистью и презрением отзывались о горбачевских
реформах. Мгновенно появились суррогаты, подпольные се-
ти производства и распространеиия алкоголя, как пожар в
лесу, стали распространяться наркомания и токсикомания,
особенно в молодежной среде. Когда эта «кампания» была
отменена, подпольные сети производства алкоголя и ее рас-
пространения не исчезли — они продолжали свою «парал-
лельную жизнь».
Вскоре (июнь 1987 г.) были приняты решения союзных
властей, в соответствии с которыми все руководители пред-
приятий и учреждений должны были избираться самими
коллективами при доминировании профсоюзов. Рост само-
стоятельности предприятий, их перевод на хозрасчетные от-
ношения, несомненно, были явлением позитивным, посколь-
ку позволяли их коллективам быть более заинтересованным
в эффективной деятельности, более рачительно хозяйство-
вать — и увеличивать заработную плату. Но, с другой сторо-
ны, при всей своей демократичности такой порядок наносил
ущерб слаженной работе предприятий: способные и жесткие
руководители часто отторгались коллективами, они вынуж-
дены были уходить, уступая место ловким приспособлен-
цам, из которых стали формироваться «рыночные хозяйст-
венники» — опора ельцинизма, люди беспринципные и лег-
ковесные. Директора заводов и фирм, начальники цехов,
железнодорожных и прочих транспортных предприятий и
даже директор Большого театра в Москве — все без исклю-
чения становились объектами бесконечных обсуждений, а
во многих случаях подвергались остракизму, шантажу со сто-
роны недобросовестных групп работников. Возможно, такая
мера была бы уместна, если бы имелись какие-то традиции,
обычаи, если бы проводилась многолетняя подготовка к та-
кого рода изменениям.
Но в той реальной действительности второй половины
80-х гг. этот курс привел к резкому ослаблению фактора дис-
циплины и упадку авторитета руководителя, что, в свою оче-
редь, способствовало торможению всей производственной
деятельности. Собственно, такая мера, резко ослабляющая
фактор дисциплины и авторитет руководителя, имела огром-
79
ное негативное значение. В тот период я выступил со статьей
в газете «Правда», в которой резко критиковал этот новый
порядок. В ней я отмечал, что капиталистическая рыночная
экономика — это чрезвычайно жесткая система организации
производства, предполагающая самую высокую дисциплину
труда всего персонала фирмы (предприятия), начиная от ее
президента и кончая работником. Этот труд хорошо оплачи-
вается, но рабочий беспрекословно обязан полностью отда-
вать свои силы работе и точно выполнять указания руково-
дителей. Никакой «демократии» в таком производстве не су-
ществует, кроме законодательного регулирования отноше-
ний труда и обязанностей сторон (работодателя и работни-
ка) по трудовому контракту. Я писал, что нельзя переносить
актуальную задачу демократизации политической системы
на сферу экономики, поскольку немедленно появляются мощ-
ные процессы разрушения производства и трудовой дисцип-
лины. Главный редактор этой газеты академик Виктор Афа-
насьев, личность неординарная, имел «неприятный разговор»
с кем-то из тогдашних лидеров партии в ЦК по поводу моей
статьи.
Ослабление централизованных начал в традиционно ди-
рективно-плановом управлении народным хозяйством при-
водило к разрыву связей между предприятиями, необяза-
тельности взаимных поставок. Это стало приводить к круп-
ным сбоям в деятельности промышленных предприятий и
объединений. Например, используя новые возможности, ди-
ректорский корпус предприятий и объединений стал созда-
вать «кооперативы» в структуре самих предприятий на базе
отдельных цехов и участков, часто — самых важных и клю-
чевых в деятельности всего производства, выводя их как бы
«за штат предприятия». В результате появилась возмож-
ность переводить оборотные средства на отдельные счета «коо-
перативов» и, соответственно, «заработать» хорошие прибы-
ли (на фоне общего интенсивного снижения показателей про-
изводства); этими доходами директора лично и распоряжа-
лись — через «черные кассы».
К 1998 г. наметилась общая тенденция к спаду производ-
ства во всем народном хозяйстве СССР, появились сильней-
шие признаки инфляции, поскольку рост заработной платы
не сопровождался ростом производства товаров народного
80
потребления. Дискредитировали экономический курс Горба-
чева и решения очередного съезда КПСС, который поставил
задачу обеспечить производство продукции машинострое-
ния в ближайшие годы на «мировом уровне» (до 80% всей
продукции). Это задача была заведомо невыполнимая. И эко-
номисты, и производственники хорошо понимали нереаль-
ность этой установки. Дефицит и очереди снова вернулись в
страну. Ученые и особенно экономисты обосновывали необ-
ходимость использовать опыт новой экономической полити-
ки 20-х гг., когда на основе отказа от политики военного ком-
мунизма и признания частной собственности в стране в изу-
мительно короткие сроки были ликвидированы страшные
последствия многолетней Гражданской войны, восстановле-
на промышленность, а сельское хозяйство с избытком обес-
печивало население хлебом, мясом, молоком и пр. Ученые-
экономисты показывали, что именно в 1990 г. была заблоки-
рована программа, подготовленная целым коллективом уче-
ных и специалистов под руководством талантливого эконо-
миста академика Николая Петракова; такая же участь постиг-
ла другую, известную как программа «500 дней» Шаталина —
Явлинского. Затем Горбачев на заседании Государственного
совета поручил академику Абелу Аганбегяну «синтезиро-
вать» идеи разных программ и представить «компромисс-
ный вариант». Академик добросовестно выполнил задание,
«синтез» осуществил, программу представил... Она так же,
как и предыдущие, благополучно оказалась «забытой».
В Правительство СССР был введен известный ученый-
экономист, человек, несомненно, способный, Леонид Абал-
кин, ставший заместителем премьера Рыжкова. Когда это
произошло в 1989 г., мы, экономисты, ликовали — нам каза-
лось, что отныне реформы в экономике будут энергичными,
масштабными, с заранее прогнозируемым «успехом». Ниче-
го этого не произошло и произойти, как оказалось, не могло.
Леонид Иванович, как «тринадцатый заместитель премье-
ра», был попросту включен в систему бюрократической ло-
вушки, когда не мог ничего сделать по своей инициативе, и
метался в ней, не имея возможности изменить ситуацию.
Все возможные преобразования вязли в болоте бесконечных
согласований, «совещаний», «дискуссий».
А тем временем в экономической системе страны быстро
81
нарастали процессы торможения: производство сокращает-
ся, недофинансирование предприятий становится правилом,
горизонтальные связи рвутся, возрастает дефицит снабже-
ния изделиями (деталями, станками), материалами и сырь-
ем. И что опасно в особенности, сокращалось производство в
легкой и пищевой промышленности, переработке аграрной
продукции. Соответственно, угрожающими темпами увели-
чивается дефицит товаров народного потребления, продук-
тов питания.
При этом необходимо учитывать два следующих момен-
та. Во-первых, партийное чиновничество стремилось вер-
нуть себе былое влияние, хотя бы частично, а оно, кстати, да-
леко не полностью его утеряло: в республиках России, об-
ластях, краях партчиновники — это внушительная сила. Во-
вторых, экономическая роль правительства должна была
резко усилиться и измениться. Если ранее правительство и
партия как бы дублировали друг друга и очень часто ошибки
одной власти «подправлялись» путем директивного вмеша-
тельства партийных комитетов разных уровней — от райко-
ма и выше, с 1990 г. сложилась другая ситуация. Партийные
органы потеряли в значительной мере свои позиции, а ЦК
КПСС лишился функций «главного правительства». В та-
кой обстановке значение союзного правительства как инст-
румента регулирования и управления основными экономи-
ческими процессами должно было резко повыситься. По для
этого высшее исполнительное чиновничество должно было
быть необычайно квалифицированным, иметь ясные цели и
желание их осуществить, хорошо разбираться в ситуации.
Но таких качеств, способностей не было видно, да и в их же-
ланиях относительно реализации реформы возникали со-
мнения — союзное правительство не стало мощной, энергич-
ной реформаторской силой.
В итоге — хаотическое развитие экономических процес-
сов. При этом решения высших властей — Верховного Сове-
та СССР, союзного правительства, президентские указы —
не выполнялись. Они откровенно игнорировались хозяйст-
венно-партийной бюрократией в центре и регионах. Иначе
говоря, произошел отрыв низовых звеньев — предприятий,
областей, республик — от «верхов».
Приведу один, своего рода классический пример неэффек-
82
тивного результата осуществленных изменений в области
экономики: в конце 1990 г. в Москве проходило совещание
директоров крупных предприятий СССР, в работе которого
я принимал участие. Каковы основные идеи, высказанные
директорами? Они следующие: «Верните нам командно-ад-
министративную систему! Мы привыкли получать фонды,
деньги, материалы, машины, рабочую силу — «по плану»,
«сверху» распределять эту продукцию. Верните нам эту сис-
тему!»
С одной стороны, эта позиция понятна: директора пред-
приятий тогда находились в очень сложном положении, по-
скольку они впервые столкнулись с беспрецедентным хао-
сом, когда рвутся все производственные связи. Области, края
и республики не поставляют продукцию смежным предпри-
ятиям; нарушается договорная дисциплина; недокомплект и
недопоставки стали обычным явлением. Все это — следст-
вие, с одной стороны, неверных правительственных реше-
ний, с другой — падения экономической дисциплины, появ-
ления тенденции к регионализации экономики и т.д.
Но это и проявившееся неспособность директоров ис-
пользовать новые возможности, неумение работать в усло-
виях определенной либерализации правового режима. Не
хватало самостоятельного хозяйственного мышления, пред-
принимательской интуиции, директора не умели пользовать-
ся предоставленной им экономической свободой, оказались
не в состоянии искать и находить партнеров. Соответствен-
но, им привычнее старый порядок, когда «по плану» «свер-
ху» отгружали сырье, материалы, комплектующие изделия.
Эта система ранее, как я отмечал, работала, а после 1997—
1998 гг. оказалась парализованной и не подвергалась модер-
низации. Поэтому директора и требовали от Горбачева воз-
врата к прошлому, и жестко критиковали его за «развал» этой
старой системы. На этой основе усиливалось давление неко-
торых экономических, политических и общественных сил,
требующих возвращения стране привычного «порядка».
Старая экономическая система была работоспособной —
до определенных пределов. Когда народное хозяйство не бы-
ло предельно сложным, комплексным и масштабным, когда
сами предприятия были другими, меньшими по размерам,
насыщенные не особенно сложными системами и т.д., эконо-
83
мические связи, основанные на административных началах,
действовали достаточно результативно. На современном
этапе все эти связи стали нарушаться в силу того, что дирек-
тивные, распорядительные и плановые структуры принци-
пиально не могли справиться со сложнейшим хозяйствен-
ным организмом — обозначались пределы оптимальности
административно-бюрократической системы (АБС). Эконо-
мические функции государства тоже имеют свои пределы, в
противном случае, как любая информационная система, про-
цесс управления нарушается из-за «перегрузок». Здесь были
уже нужны совершенно иные связи, основанные на «систем-
ной экономике» — на базе взаимодействия разных по типу
собственности предприятий, которые логически и объектив-
но должны установиться в огромной паутине разорвавшихся
связей плановой экономики, — то есть рыночные отноше-
ния. Действуя на саморегулирующихся началах, но при ак-
тивной роли государства, они должны были заменить Гос-
план, Госснаб и прочие директивные институты существую-
щей экономической системы.
Поэтому мы, руководители Российской Федерации, в то
время и предлагали решительно модернизировать эту «сис-
тему». Основная цель нашей «программы» была в том, что
вместо старой системы появляется очень четкий аппарат эко-
номического регулирования, призванный перевести всю «сис-
тему», по всем республикам синхронно — на рыночные отно-
шения посредством горизонтальных связей; одновременно
форсируется создание предпринимательской «среды». И но-
вый Союз мы мыслили прежде всего как союз экономиче-
ский, связанный горизонтальными соглашениями, системой
договоров. При этом союзный центр не должен был иметь
чрезмерные экономические полномочия — они должны кон-
центрироваться на вопросах обороны и безопасности, меж-
дународных отношениях, регулировании деятельности транс-
национальных систем — единых трубопроводов, связи, обес-
печении равенства граждан нового Союза и т.д.
Павлов начал с того, что, будучи руководителем Госком-
цен, развалил ценовой механизм и получил повышение —
стал министром финансов. Финансы Павлов тоже развалил,
увеличил за 1989—1990 гг. денежную массу на 150% и вско-
ре, в начале 1991 г., стал председателем Совета министров
84
СССР. Став премьером, он немедленно напугал весь деловой
мир Запада, обвинив его «в заговоре» против президента
Горбачева — якобы западные банкиры хотели осуществить
финансовый кризис СССР. В общем, кадровая политика
Горбачева была весьма слабая.
Программа «500 дней»
Программа Шаталина «500 дней», несомненно, — осо-
бое явление в поздней экономической истории Союза ССР.
Она получила огромный позитивный резонанс в профессио-
нальных кругах. И хотя она была отвергнута, несомненно,
войдет и в экономическую историю, и в историю Союза, и в
историю перестройки как программа больших надежд и горь-
ких, трагических разочарований... В чем загадка случивше-
гося с программой «500 дней»? Такой вопрос мне часто зада-
вали ранее, задают и ныне, в самых разных аудиториях, в том
числе в западных университетских кругах.
Однако никакой загадки нет. Когда мы пришли к власти
в Российской Федерации и начали заниматься делами, воз-
никла сложнейшая проблема переустройства Отечества и
прежде всего вопрос об экономической реформе. Поскольку
Б.Н. Ельцин возглавил Верховный Совет России, его плат-
форма была принята за основу деятельности российского пра-
вительства. Это вполне нормально для любого современного
государства с парламентарной системой. Российская Феде-
рация как субъект СССР была достаточно автономной, и
горбачевская демократическая реформа предоставила нам
такую возможность как союзной республике.
Мы занялись поисками методов оздоровления экономи-
ческой ситуации в Российской Федерации — через разработ-
ку долгосрочной программы развития России. Стояла зада-
ча — начать движение по пути действительного обновления,
осуществить глубокие экономические реформы в промыш-
ленности и в сельском хозяйстве. Что надо сделать для это-
го? Было ясно, что российская экономика тесно взаимосвя-
зана с экономикой других союзных республик, а в условиях
дефицитной государственно-монополистической экономи-
ки эти связи имеют жизненно важное значение. Достаточно
напомнить трагические события в Карабахе, когда сотни за-
85
водов по всему Советскому Союзу вынуждены были остано-
вить производство только потому, что в Степанакерте (сто-
лица Карабаха) оказался разрушенным всего лишь один не-
большой завод-монополист, единственный на весь Союз,
производящий не особенно сложное оборудование.
Когда мы говорим «монополия», мы обычно подразуме-
ваем какое-то гигантское предприятие, оказывающее давле-
ние на все другие предприятия. Но «монополия» — это и та-
кая система экономики, когда в ней присутствует только
один тип собственности — государственный. При такой еди-
ной, монопольной системе очень сложно было, однако, од-
ной России осуществлять глубокое реформирование своего
народно-хозяйственного комплекса — колоссальной систе-
мы, прочно увязанной производственными связями в еди-
ную Союзную систему. Поэтому мы пришли к убеждению,
что осуществлять реформы в деле создания рынка необходи-
мо в тесной связи и координации союзного центра со всеми
республиками, и предложили им сотрудничество. Республи-
ки откликнулись сразу, они дали свое согласие.
Состоялся обстоятельный разговор Председателя Вер-
ховного Совета России Ельцина с Президентом Горбачевым.
Итоги были оформлены в виде Соглашения между Ельци-
ным и Силаевым с одной стороны и Горбачевым и Рыжко-
вым — с другой. Было оформлено «Поручение». Привожу
текст документа — это официальный, но малоизвестный до-
кумент.
Специальный документ
Президент СССР М.С. Горбачев
Председатель Верховного Совета РСФСР Б Н. Ельцин
Председатель Совета Министров РСФСР И.С. Силаев
Председатель Совета Министров СССР Н.И. Рыжков
Поручение
В целях подготовки согласованной концепции программы перехода
на рыночную экономику как основы экономической части Союзного дого-
вора, максимального учета всего положительного, что уже накоплено при
86
подготовке и обсуждении проектов аналогичных документов, и в первую
очередь разрабатываемой российской программы и поступающих пред-
ложений союзных республик, считаем необходимым
1. Образовать рабочую группу для подготовки концепции союзной
программы перехода на рыночную экономику как основы Союзного дого-
вора в составе тт Шаталина С.С., Петракова Н.Я., Абалкина Л.И., Шмеле-
ва Н. П., Мартынова В.В., Задорнова М.М., Явлинского ГА
Включить в состав группы полномочных представителей прави-
тельств союзных республик.
Разрешить при необходимости привлекать для участия в работе над
концепцией ученых и специалистов независимо от учреждений, в которых
они работают.
2 Поручить рабочей группе подготовить концепцию программы не
позднее 15 сентября 1990 года.
3. Обязать все министерства, ведомства, организации и учреждения
предоставить в распоряжение рабочей группы всю необходимую эконо-
мическую и другую специальную информацию без ограничений.
4. Поручить Управлениям Делами Президентского Совета и Совета
Министров РСФСР обеспечить техническое обслуживание рабочей группы.
Непосредственный контроль за работой группы будут осуществлять
тт. М.С. Горбачев и Б.Н. Ельцин.
Москва, 27 июля 1990 г.
Началась серьезная, увлекательная работа. К ней привле-
кались ответственные работники всех республиканских Гос-
планов, специалисты и ученые, в том числе из всех союзных
республик. Можно сказать, лучшие научные силы страны с
энтузиазмом участвовали в разработках, включая Латвию и
Эстонию; готовы были «включиться» в работу представите-
ли Молдавии и Литвы.
Но вскоре началась откровенная обструкция самой рабо-
ты по подготовке концепции программы. Руководители Со-
юзного правительства стали ссылаться на необходимость
«выполнения» задания Верховного Совета СССР (имелась
в виду доработка программы правительства СССР, изложен-
ная премьером М. Рыжковым и отвергнутая в мае 1990 г. на
Верховном Совете СССР).
Со страниц печати стали звучать предложения предста-
вителей правительства СССР, что вряд ли наши договорен-
87
ности с другими республиками могут спасти положение, что
надо было бы вместе с этой программой готовить отчет для
Верховного Совета Союза... Эти суждения были высказаны
вроде бы мимоходом, сперва в одной из газет, затем в другой.
Но чем более отчетливо вырисовывались очертания «про-
граммы» как серьезного документа, тем более частыми стали
критические выступления Рыжкова, Маслюкова (руководи-
тель Госплана СССР) и др.
Думаю, что у президента Горбачева на первом этапе четкой
позиции не было. А у центрального правительства отноше-
ние к программе формировалось по мере того, как вырисо-
вывались ее очертания и становилось ясно, что осуществление
программы потребует коренной реорганизации правительст-
ва с его могущественными мастодонтами — министерствами
и ведомствами. И речь, естественно, пойдет о значительном
сокращении экономических функций союзных властей. Этого
там не желали. Отсюда — блокирование программы «500 дней»,
а позже — и других аналогичных. Таким образом, одну исто-
рическую возможность сближения всех республик, отверг-
нув программу «500 дней», страна упустила.
Отказ от согласованной программы, несомненно, боль-
шая ошибка Горбачева и Рыжкова. В конце 1990-го — начале
1991 г. финансовая ситуация осложнилась, союзные респуб-
лики уже не желали даже той программы, с которой они со-
глашались летом—осенью 1990 г. Сепаратистские настрое-
ние все рельефнее проявлялось в республиканских элитах.
Они перестали усматривать в деятельности союзного центра
позитивный для себя смысл по мере сокращения бюджет-
ных поступлений из центра (давила острая нехватка финан-
совых ресурсов, нефть и газ на мировых рынках не приноси-
ли прибыли казне).
Можно лишь сожалеть, что «программа» не была запуще-
на: в ней были расписаны периоды, декады, месяцы — то есть
то, чего никогда не было в нашей истории: 100 дней, 200 дней
и т.д., периоды, когда осуществлялась приватизация кон-
кретных областей и сфер, реорганизация банковской систе-
мы—в такие сроки, финансовой системы — тогда-то и т.д.
Расписаны были практически все основные действия — кто
что делает, причем делает конкретно, какие органы остают-
88
ся, какие надо устранить, какие создавать, кого наделять ка-
кими полномочиями и т.д.
В «программе» была определена ответственность кон-
кретных лиц за конкретные сферы деятельности. Этого и ис-
пугалась союзная бюрократия, в том числе партийная (она
устранялась из реформы, отметим: это была серьезная такти-
ческая ошибка реформаторов — надо было превратить ее в ре-
ального участника реформы, как в Китае). Отмечу, что по срав-
нению с тем, что сотворил Гайдар в течение 1 года (1992 г.),
программа «500 дней» представляла собой сложный, хорошо
взвешенный механизм универсальной деятельности сложен-
ной союзом — республиканской команды из профессиона-
лов-специалистов. Эти две «программы» (Шаталина и Гай-
дара) можно условно сравнить как современный автомобиль
с автомобилем начала века или, еще нагляднее, как совре-
менный трактор с сохой. Особенно важную роль в срыве
«программы» играла нерешительность Горбачева.
В переходные периоды огромную роль играет такой фак-
тор, как воля лидера государства — не тупая, животная воля,
а осознанная, предполагающая взвешенный выбор. Ведь на-
лицо — и шестилетний период «царствования» наглядно это
показал — шараханье, нерешительность, боязнь принять на
себя ответственность губят самое серьезное дело. Одно де-
ло — уметь лавировать между Сциллой и Харибдой, а дру-
гое — совершить серьезный исторический выбор на базе тща-
тельно подготовленного расчета, предполагающий всесто-
ронний учет всех возможных последствий. Вот здесь и нуж-
на сильная воля и чувство высокой ответственности перед
своим народом, перед Историей. Слишком часто правители,
совершая неблаговидные поступки, в том числе различные
насильственные действия в отношении своих политических
противников, ссылались на «трудный выбор», «интересы на-
рода» и прочую демагогию. В то время как эти поступки дик-
товались иными мотивами — слабостью и безволием прави-
телей, неспособных другими средствами (то есть через ра-
зумные компромиссы с партнерами) управлять обществом и
не обладающих смелостью признать свое бессилие в лидер-
стве.
С таких позиций я рассматривал и «программу 500 дней».
У меня, как профессионального экономиста, она вызывала
89
много вопросов — некоторые разделы были «слабыми», дру-
гие — недоработанными и т.д. Но я, как мне представляется,
уловил главное достоинство: первое — это ее глубокий ха-
рактер, позволяющий вводить в экономику элементы «па-
раллельной системы»; второе — реальная возможность до-
биться согласия всех без исключения союзных республик
(в том числе трех прибалтийских и закавказских респуб-
лик) — все хотели реальных действий, а не бесконечных «об-
суждений». Можно сказать, что «500 дней» развязывала «гор-
диев узел» экономических, политических и национальных
проблем. Не случайно все союзные и автономные республи-
ки подключились к работе. Они-то как раз и видели в «Про-
грамме» возможность подъема производительных сил рес-
публик, улучшения социально-экономического положения,
постепенного «снятия» социальной напряженности.
Позже, после провала «программы 500 дней», все общест-
венно-экономические противоречия стали набирать скорость,
усилились центробежные тенденции. Нам, сторонникам тех
политических сил, которые хотели начала глубоких эконо-
мических реформ, сравнимых с «нэповской реформой», — не
хватило силы и влияния для того, чтобы отстоять эту «про-
грамму».
«Плохую услугу» оказывала правящей бюрократии сло-
жившаяся десятилетиями традиция, когда народ терпеливо
и покорно ожидает того, что обещает Власть. Горбачевская
политика за несколько лет привела к полному изменению
такой пассивной покорности со стороны общества, и оно же-
лало активных действий и результатов. В то время как бюро-
кратия, похоже, еще не поняла этих изменений в обществен-
ных настроениях.
Результат и следствие экономической политики — это со-
стояние и уровень реального материального положения на-
селения. Быстрое ухудшение материального положения на-
селения СССР, и в частности в России, стало находить свое
отражение в таком непривычном для социализма явлении,
как появление и нарастание забастовочного движения. Ко-
нечно, само появление забастовочного движения с конца
20-х гг. (с эпохи НЭПа) — это и есть следствие не только
ухудшения уровня жизни людей, но и существования в об-
ществе реальных политических свобод, как следствие горба-
90
чевских демократических реформ, в том числе его политики
на расширение прав людей, гласности. (См. подробно в кн.:
Хасбулатов Р.И. Россия: пора перемен. Беседы на Красной
Пресне.) Это все так, но одной «демократии» мало — люди
хотят обладать современными жизненными стандартами,
чтобы за счет своего труда человек мог приобретать любые
потребительские товары. Для этого экономика должна про-
изводить эти товары в необходимом объеме и нужного каче-
ства, а работник — получать достойный уровень вознаграж-
дения за свой труд.
В этом был основной смысл нашего (Верховного Совета
России) понимания рыночной экономики с ее ключевым эле-
ментом — признанием и широким развитием частного сек-
тора экономики. Частная собственность и альтернативная
экономическая система нужны обществу не как самоцель, а
в качестве исключительно лишь способа и метода решения
задачи удовлетворения растущих потребностей населения.
При этом в новой социально-политической и экономиче-
ской системе социальные завоевания трудящихся должны в
полном объеме быть сохранены, в противном случае мы соз-
дадим чудовищного монстра — откровенно эксплуататор-
ское общество. Так я рассуждал в те, уже давно ушедшие
времена. Все это записано в моих дневниках того времени.
При этом очевидно и то, что любая экономическая ре-
форма имеет смысл и оправдание лишь в том случае, если
она даст позитивный эффект, что означает прежде всего рост
материальной обеспеченности народа. Люди были сильней-
шим образом встревожены тем, что обилие слов, направлен-
ных на «рисование» картин роста их благосостояния — как
следствие проводимых реформ, — ведет к обратному резуль-
тату, то есть к ухудшению их материальной обеспеченности.
Это — ключевой аспект экономического кризиса. Конкретно
кризис выражается, во-первых, в низких ставках заработной
платы; во-вторых, в росте цен; в-третьих, в инфляции, ко-
торая «съедает» рост заработной платы, пенсии и пособия;
в-четвертых, в сокращении производства товаров народного
потребления, в том числе продуктов питания; в-пятых, в по-
явлении и расширении всевозможных «дефицитов» — на
одежду, обувь, детские коляски, мясо и молоко и т.д.
Вместо того чтобы развивать отрасли по производству
91
товаров этой группы, Правительство СССР (по решению
ЦК КПСС!) «передало» эти отрасли в систему военно-про-
мышленного комплекса — этот комплекс, по сути, «прогло-
тил» соответствующие отрасли. В результате произошло еще
большее сокращение производства товаров народного по-
требления и продовольствия.
Идея повышения цен
В такой обстановке в Правительстве СССР в 1988 г.
по инициативе тогдашнего председателя Государственного
комитета по ценам (Госкомцен СССР) Валентина Павлова
«созрела» мысль о повышении цен на продовольствие и по-
требительские товары как средстве ликвидации дефицита.
Целый ряд ученых-экономистов, в том числе и я, выступили
против этих намерений. Мне тогда удалось опубликовать
большую статью в газете «Правда», рупоре ЦК КПСС, с
критикой намеренно повысить цены на продукты питания.
Развернулась всесоюзная дискуссия — все осуждали эти по-
пытки. Конечно, цены на продовольствие в СССР были низ-
кими, но низкой была и оплата за труд — вот в чем заключа-
лась моя ключевая идея. Надо одновременно повысить ставки
заработной платы — тогда можно приступить к упорядоче-
нию цен на товары первой необходимости.
Изучая опыт новых индустриальных стран (НИС), луч-
шие достижения стран Запада в экономической и социаль-
ной сферах, в научно-технологическом прорыве, отечествен-
ные ученые предлагали большое число конкретных мер, ко-
торые могли изменить обстановку, вдохнуть свежую струю в
заметный процесс «затухания» экономического роста в СССР.
Но все они (или почти все) отвергались в Правительстве и
ЦК КПСС, а те, которые так или иначе брались на вооруже-
ние, проходили такое «сито», что терялся здравый смысл
идеи. Так что дело заключалось не в том, что в стране был де-
фицит идей, а в том, что отбирались далеко не лучшие идеи
и не лучшие носители этих идей в качестве реформаторов.
Центральные и местные СМИ, TV, многочисленные соб-
рания коллективов — все обсуждали намеченный прави-
тельством план повышения цен, называя его грабительским,
92
антинародным. Правительство Рыжкова вынуждено было
отказаться от этой меры. Кстати, одним из участников «груп-
пы Павлова», которая готовила такое повышение цен, был и
некий Егор Гайдар, работавший в то время в отделе эконо-
мики журнала ЦК КПСС «Коммунист» (позже, в 1989 г., он
возглавил отдел экономики газеты «Правда»).
Вскоре Валентин Павлов был назначен министром фи-
нансов, в результате его «реформ» финансы страны пришли
окончательно в хаотическое состояние, как ранее — полити-
ка и практика ценообразования. В начале 1991 г. Павлов на-
значается премьером СССР, и процессы разрушения эконо-
мической системы ускоряются.
...Весь мир завален дешевым ширпотребом и продуктами
питания — а наша знаменитая «перестройка», с ее бесконеч-
ной «говорильней», обернулась нехваткой самых простых
товаров, нужных людям для жизни — продуктами питания,
одеждой, детскими товарами, мылом, спичками и пр. Я еже-
дневно встречался не только с гражданами России, руково-
дителями провинциальных властей, но и с парламентариями
многих стран мира, членами правительственных и деловых
делегаций, часто бывал на разного рода международных кон-
ференциях, беседовал со своими коллегами-учеными и ис-
пытывал откровенно чувство стыда за Власть в нашей стране:
почему мы не можем обеспечить эти самые простые, базовые
потребности наших сограждан? Нарушено экономическое
равновесие, которое до горбачевских реформ обеспечивалось
директивным планированием. Отсюда — усиление дисба-
ланса, или неравновесия, экономической системы страны. Рав-
новесие предполагает объективные пропорции в структуре
экономики, в своей основе работающей на потребителя.
Экономическое равновесие устанавливается двумя спо-
собами: жестким директивным планированием (при социа-
лизме) и свободным действием рыночных конкурентных
сил (при капитализме). Директивное планирование быстро
разваливалось, а рыночные механизмы за все годы реформ
так и не были созданы, отсюда и неизбежный кризис, кото-
рый трансформировался в коллапс после августа 1991 г.
В 1991 г. Правительство СССР предпринимало попытки
восстановить нарушенное равновесие через возвращение к
директивному планированию — видимо, этот путь считался
93
наиболее достижимы в правительстве Павлова. Но дело в
том, что это уже было невозможно и субъективно (для этого
надо восстановить жесточайшую дисциплину), и объектив-
но (в силу разбалансированности подсистем громадной эко-
номической системы).
В действительности единственный путь, который восста-
новил бы равновесие, причем на другом рыночном уровне,
был только один: это динамичный переход, по этапам, к соз-
данию механизмов конкурентной экономики. Это предпола-
гало мощное законодательное обеспечение со стороны Пар-
ламента СССР, в том числе принятие им целого блока зако-
нов в области приватизации, как модельных законов; переда-
ча непосредственных полномочий по осуществлению этих
мероприятий на уровень союзных республик — укрепление
функций координации (вместо непосредственного управле-
ния) в деятельности союзного правительства. Но эти воз-
можности оказались полностью упущенными к весне 1991 г.,
когда новый премьер Павлов стал на позиции попыток воз-
вращения командно-директивных методов руководства эко-
номикой, — а это, как бы отмечено выше, было уже невоз-
можным.
Николай Иванович Рыжков, человек мне глубоко симпа-
тичный, порядочный — у меня с ним установились хорошие
личные отношения в последний год его пребывания премье-
ром СССР, делает весьма важное признание в своей книге.
В частности, вот что он пишет: «Главный редактор «Труда»
обратился ко мне с просьбой встретиться с 15 — 20рабочи-
ми, наиболее активными читателями газеты, которые хотели
бы обсудить ряд особо острых, актуальных проблем жизни
трудовых коллективов, высказать свой взгляд на ход пере-
стройки, на пути решения возникших социально-экономиче-
ских вопросов. Запись беседы предполагалось опубликовать в
газете, выходившей в то время тиражом 20 миллионов экзем-
пляров. Я был готов провести такую встречу, поскольку по-
нимал, что откровенный разговор с рабочим классом в то вре-
мя был крайне необходим. Однако по тогдашним правилам я,
как член Политбюро, должен был проинформировать Генсека
по этому поводу. На моей записке Горбачеву, направленной в
январе 1989 года, тот начертал: «Николай Иванович! По-
скольку есть планы о беседе в ЦК (и поскольку уже я распоря-
94
дился готовить ее после городской конференции, где нас по-
критиковали), то я за ответы на вопросы».
Ответ Горбачева был весьма витиеватым — дескать, надо
встретиться с рабочими, но «такая встреча» предусмотрена в
его планах и т.д. Наконец, как сообщает Рыжков, она состоя-
лась, но уже «коллективная» (вместе с Горбачевым и еще с
кем-то) и месяца через три. Это поразительно письмо! Оно
само по себе, без других фактов, свидетельствует о том, что
СССР неминуемо должен был разлететься вдребезги, если
премьер этого государства, по своему усмотрению, не мог встре-
титься с любым лицом или коллективом на территории стра-
ны, если для этого ему были нужны некие «согласования».
А если и были такие «порядки», которые мешают премье-
ру встретиться с людьми, надо было вообще не обращать на
них внимания, как будто их и нет, и делать то, что он считал
нужным, целесообразным — явочным порядком ломать эти
порядки! Хорош гусь и генеральный секретарь! — пишет ка-
кие-то глупые письма в ответ на глупые запросы премьера.
И что удивительно — оба считали себя учениками Ленина,
но интересно, что-нибудь подобное у Ленина они оба чита-
ли, находили в его деятельности, в его стиле работы? Нет,
конечно.
Ленин — это необычайной силы активный, динамичный
деятель. И каждый из его наркомов — это тоже были люди
умные, решительные и отважные — немыслимо, чтобы они
писали такие письма «с просьбой позволить им встретиться
с коллективом рабочих», — Ленин с позором выгнал бы та-
ковых и, по всей видимости, разразился бы какой-либо про-
странной и умной статьей в центральной газете. И, скорее
всего, «провел» бы через Совнарком или ВЦИК какое-то спе-
циальное постановление по этому «вопросу». Если бы Ле-
нин и его соратники были бы «такими», как Горбачев и Рыж-
ков, они никогда бы не победили ни в Октябре 1917 г., ни
позже, в Гражданскую войну, тем более никак у них не полу-
чилось бы с НЭПом.
Собственно, эти двое ведь так и не решились даже на про-
стое воспроизводство схемы ленинского НЭПа, хотя его ус-
пешное применение в наше время хорошо показал опыт не
только Китая, но и Вьетнама (на первых этапах реформ в этих
странах). Отметим и то обстоятельство, что отечественные
95
экономисты (включая меня, когда я прибыл во Вьетнам чи-
тать лекции для «высшего руководящего звена» управлен-
цев в 1986 г.) рекомендовали властям этой страны использо-
вать этот опыт для восстановления страны.
Так что искать причины полного «разбалансирования»
СССР в каких-то «тайных заговорах ЦРУ» или даже в рез-
ком снижении цен на нефть на мировых рынках начиная с
1986 г. — это просто несерьезно. Причины в том, что к вла-
сти в СССР пришли люди, не подготовленные к высокой го-
сударственной деятельности в условиях этих самых пере-
мен, не способные решить усложнившиеся задачи государст-
ва в качественно новых внутренних и международных усло-
виях, причем во многом созданных их же деятельностью.
Парадокс, но это так.
Вскоре Николай Рыжков подал в отставку (после масси-
рованной критики со всех сторон на заседании Президент-
ского совета, в том числе со стороны союзных республик, в
частности заместителя премьера Украины). Ушел и академик
Леонид Абалкин, талантливый теоретик, способный принес-
ти огромную пользу делу. Если оценивать правительство
Рыжкова в сравнительном аспекте, — это было последнее
правительство в основном порядочных, честных и квалифи-
цированных людей, специалистов высокого уровня, по-на-
стоящему знающих народное хозяйство, испытывающих от-
ветственность перед народом. Все остальное — нечто из по-
роды манкуртов, легковесных и несерьезных людей, часто
искателей приключений, ставших министрами по воле слу-
чая и прихоти правителя. Правительству Рыжкова добиться
успеха, по существу, мешали многие политические силы —
начиная от самого президента Горбачева и кончая руководи-
телями союзных республик, Верховным Советом СССР, «де-
мократическими силами», партийной бюрократией. Премье-
ром стал «серенький» и циничный Валентин Павлов, полно-
стью лишенный организаторских талантов.
Глава 3
ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ
И СУВЕРЕНИТЕТ «ВОЖДЕЙ» РЕСПУБЛИК
Кризис советской
модели социализма
В обширной, разносторонней и радикальной критике
политической власти в СССР вплоть до ее исчезновения не
хватает важнейшего элемента — точного описания болезни,
ее структуризации, вычленения главного, без чего понятие о
кризисе имеет абстрактный характер. Поэтому необходимо,
во-первых, выявить и описать виды и формы кризиса, какие
звенья системы были подвержены ему; во-вторых, опреде-
лить, что конкретно явилось причиной кризисов; в-третьих,
классифицировать иерархию указанных кризисов, которые
сплелись в тугой узел противоречий, сформировав взрыво-
опасный механизм.
При анализе этих вопросов трудно не прийти к выводу,
что аналитики подчеркивали момент объективный, стремясь
«списать» кризисы на «грехи прошлого» — то есть на саму
систему — и всячески уходя от ответственности за неудач-
ные эксперименты в течение многих лет, предшествующих
гибели СССР.
Политический кризис характеризуется разными индика-
торами — даже падение правительства называют порою «по-
литическим кризисом». В ситуации СССР начала 90-х по-
литический и экономический кризис охватывал все сферы:
производство и распределение, институты государства, со-
циальную жизнь людей, мировоззрение и культуру, мораль и
нравственность, отношения между союзным центром и со-
97
юзными республиками, межэтнические отношения. Это, без-
условно, можно было охарактеризовать как общий кризис
системы социализма. Но порожден он был не «системой», а
действиями управляющих агентов, которые породили кри-
зис этой «системы».
Политический кризис, как выше я упоминал, непосредст-
венно сопряжен с общеэкономическим, финансовым, струк-
турным, культурно-моральным кризисами и т.д. Социализм
в той форме, как понимали его в советском обществе, исчер-
пал себя, началась его агония, деградация производительных
сил. Он требовал своей кардинальной модернизации при де-
монтаже ряда его инструментов (например, структур КПСС,
их перехода с коммунистической на социалистическую док-
трину). После Октябрьского (1917 г.) переворота страна свер-
нула с пути мировой цивилизации, поставила себя в состоя-
ние политической, экономической, научной, культурной изо-
ляции. Установился железный занавес между «нами» и «ими».
Восторжествовал принцип автаркии. По самому важному
критерию — гуманности человека и общества — страна была
отброшена назад. Прекрасные гуманистические идеи типа «ли-
квидации эксплуатации человека человеком», «равенство»,
«справедливость» оказались дискредитированными. Вос-
торжествовало варварство. Власть стала опираться на шты-
ки, ложь, слепая преданность правящей партии возведена на
пьедестал почета.
Хрущев дал некоторые свободы обществу, поставил иод
государственный и партийный контроль КГБ, МВД, Армию,
ликвидировал репрессивную функцию государства. Но од-
новременно, особенно после Хрущева, была повышена поли-
тическая, экономическая, социальная и культурная роль
КПСС. И хотя массовые репрессии исчезли, свободы не бы-
ло, а единственная существующая в обществе государствен-
ная партия оказывала угнетающее воздействие на общество,
его развитие. И хотя в эпоху Горбачева ее роль быстро «рас-
творялась», но существование в обществе всего лишь одной
партии являлось нонсенсом.
Одновременно с успехами в области «введения демокра-
тии» экономическая реформа Рыжкова не давала успеха.
Жизненный уровень населения в первой половине 1991 г. по
сравнению с 1985 г. существенно снизился. Это вызывало
98
разочарование в большинстве народа, а в условиях демокра-
тии (или полудемократии), что является несомненной заслу-
гой Горбачева, — эта же демократия открывает путь для ак-
тивного общественного проявления этого социального недо-
вольства населения, что отражается в росте забастовочных
выступлений трудящихся страны, критики прессы, выступ-
лений различных новых политических сил с новыми (вне-
системными) идеями.
Горбачев, несомненно, человек с четкими демократиче-
скими установками, хорошо образованный, интеллектуал,
ему было совершенно недостаточно обладать диктаторски-
ми полномочиями во второй мировой державе. Он по зову
сердца, в силу своей нравственной позиции, сделал свой тяж-
кий выбор. Если бы Горбачев просто стремился к необъят-
ной власти — он ее получил, причем без предательства и за-
говоров, как это было на пути Ельцина к власти. И, скорее все-
го, находился бы по сей день на вершине политического Олим-
па второй мировой державы (а не третьестепенной России).
Неудачи в области экономических преобразований — боль-
шую часть вины за которые я склонен относить за счет союз-
ной экономической бюрократии, и прежде всего правитель-
ства СССР, — лишь подстегивали Горбачева в конце 80-х к
крупным политическим изменениям. Он стремился изменить
само лицо социализма, придать ему гуманистические, чело-
веческие черты, осуществить синтез социальных завоеваний
социализма с качественным расширением реальных полити-
ческих прав граждан, превратить их в полноправных субъек-
тов политики и реорганизовать всю систему власти таким об-
разом, чтобы она избиралась народом и была ему подотчетна.
При этом одним из аргументов Горбачева в этом вопросе
было то, что, по его глубокому убеждению, без «демократии»
невозможно добиться успехов в экономических реформах.
Он предложил внести самые серьезные изменения в дейст-
вующую Конституцию СССР и конституции союзных рес-
публик, в частности существенно расширить роль законода-
тельно-представительной власти при одновременном сокра-
щении полномочий органов КПСС. Это, несомненно, был
революционный шаг, требующий большого мужества.
В результате в 1989 г. на основе нового избирательного
закона стал действовать новый двухуровневый парламент
99
СССР — съезд народных депутатов как высший орган вла-
сти в СССР и избираемый им Верховный Совет — Парла-
мент СССР Вскоре съезд народных депутатов СССР устра-
нил из Конституции СССР (принятой в 1977 г.) статью о ру-
ководящей роли КПСС Это означало новый этап в развитии
СССР — так оценивали его в советском обществе, приветст-
вуя начавшуюся демократическую революцию Горбачева.
Аналогичные изменения были введены и в конституции со-
юзных республик, что укрепило их демократичность, резко
повышало роль парламентов и всей системы представитель-
ных органов власти — советов. По существу, речь шла о но-
вой Конституции СССР («горбачевской Конституции», ко-
торая заменила «брежневскую Конституцию» 1977 года).
Именно на базе нового, горбачевского избирательного за-
кона были избраны депутатами в парламент России (1990 г.)
и мы, новые ее лидеры, — Ельцин (попавший в опалу и из-
гнанный Горбачевым из руководящего синклита в 1987 г.) и
я, московский профессор, которого вряд ли «пропустила» бы
партийная власть, если бы она сохранила догорбачевскую си-
лу и влияние. Здесь, в области политических реформ, успехи
горбачевской перестройки были очевидными и бесспорными.
Но процесс демократизации в обществе блокировался
неудачами: в области экономики кризис все более углублял-
ся. После того как в 1989 г. были проведены выборы в новый
Союзный парламент и его главой стал Михаил Горбачев, он
стал переносить центр политической силы из ЦК КПСС и
Политбюро в государственные институты — Верховный Со-
вет и Правительство СССР. Собственно, он стал больше уде-
лять внимания своей деятельности руководителя государства
и меньше — посту генерального секретаря ЦК КПСС. В этом
как раз и обвиняла его высшая партийная бюрократия.
Основная концепция Горбачева, заложенная им в пере-
стройку, заключалась в центральной идее, направленной на
«возвращение к Ленину», который, согласно развернувшей-
ся в тот период в обществе дискуссии, был «сосредоточием
мудрости и человечности, непогрешимым политическим
провидцем и реформатором».
Отсюда и тезис Горбачева — «Больше социализма!», ко-
торый предполагал поворот всей экономики на обеспечение
потребностей человека. Поэтому, согласно Горбачеву, нужна
100
высокоэффективная экономика, способная производить са-
мые передовые изделия и нужные человеку услуги. Форму-
лировка и цели — верные, но задачи, как их решить — прави-
тельство и правящая элита не сумели понять и предложить
обществу
Другое направление его политики — это сокращение во-
енных расходов, конверсия военно-промышленного ком-
плекса, ориентация на общечеловеческие принципы; все это —
тот самый «переходный мостик» от горбачевского толкова-
ния ленинизма — к новому миропорядку, основанному на
общечеловеческих ценностях. Так, похоже, мыслил Горбачев,
избравший в основе философии своей политики традицион-
ный европейский гуманизм. Эти идеи и привлекали к Горба-
чеву нас, московских интеллектуалов, да и всю российскую
интеллигенцию, а поддержка гражданами страны перестрой-
ки вызвала огромный подъем в обществе в ожидании насту-
пления всеобщего счастья и процветания.
Столичная творческая интеллигенция, публицисты и ли-
тераторы, драматурги и театральные деятели и пр. — все они
бросились к поискам «нового, неизвестного Ленина» и его
«верного ученика Николая Бухарина», клеймили позором
Сталина и Берия, пытались в этом превзойти Никиту Хру-
щева. Интересно, что они не решились занять какую-то по-
зицию в отношении Троцкого (между прочим, в этой «мело-
чи» — показатель их привычного оппортунизма). Все эти «вла-
стители умов» в тот период одержимо поддерживали уст-
ремления Горбачева по «реставрации ленинизма», отождест-
вляя их с наступлением эпохи «просвещенного социализма»
(чтобы через несколько лет обливать грязными помоями).
«Вся власть — Советам!»
Вот откуда истоки возвращения старого лозунга «Вся
власть — Советам!», понимаемого одновременно как требо-
вание устранить партийную власть, доминирующую над вла-
стью советов представительных органов народа. Конечно,
все это было явлением инициативным и в целом способство-
вало энергичному вовлечению общества в политический про-
цесс.
101
Первый, действительно демократический парламент СССР
со времени начала своей работы в 1989 г. довольно быстро
погряз в склоках и бесконечных дискуссиях. Формирование
правительства СССР затягивалось — некоторые министры
«обсуждались» в процессе своего утверждения по многу ме-
сяцев и должны были присутствовать, вместе с премьером
Рыжковым, на заседаниях Верховного Совета СССР А дела,
которые требовали немедленного решения, становились объ-
ектом деятельности бюрократии.
Возникшая в составе этого первого парламента демокра-
тическая фракция — Межрегиональная депутатская группа
(МДГ) — оказалась совершенно неконструктивной силой,
способной лишь громко критиковать те решения, которые
исходили от Горбачева и Рыжкова. Даже проект новой кон-
ституции, которую разработал академик Андрей Сахаров
(Конституция Евразийских Советских Республик), опубли-
кованный уже после его смерти в 1990 г. одной из москов-
ских газет, не стал объектом внимания этой «группы». Вско-
ре Горбачев был избран первым президентом СССР, а главой
союзного парламента стал Анатолий Лукьянов, университет-
ский товарищ Михаила Горбачева; вице-президентом СССР,
по предложению Горбачева, был избран Геннадий Янаев.
Положение в СССР сильно ухудшилось с началом кара-
бахского вооруженного конфликта (1989 г.), который возник
из-за аннексионистских поползновений армянского руко-
водства и, очевидно, ошибочных решений азербайджанских
властей. Конечно, трудно задним числом вскрывать ошибки
руководящих кругов СССР, но если бы этот конфликт тогда
был жестко пресечен в самом зародыше, вряд ли произошли
бы аналогичные конфликты в Тбилиси, Средней Азии, Прид-
нестровье и Прибалтике, не говоря уже о войнах на Север-
ном Кавказе. И все это происходило на фоне продолжающей-
ся войны СССР в Афганистане. Но, по-видимому, Горбачев
не мог действовать по-другому — он стал заложником своей
собственной политики по демократизации общества. И дело
не в том, что у него не было нужной политической воли. Она
у него была в избытке. Он был смелым и отважным челове-
ком, сумевшим коренным образом изменить облик страны.
Скорее всего, не было четкого, отшлифованного представле-
ния о конечной цели реформирования, средствах и инстру-
102
ментах этого реформирования и, конечно, — сильных сорат-
ников.
Перестройка, как верно говорил Горбачев, началась по
инициативе «верхов», была революцией «сверху». В чем был
секрет успеха политической реформы на первом этапе? Ду-
мается, в том, прежде всего, что она осуществлялась «сверху
вниз», без промежуточных инстанций, да и бюрократия бы-
ла тогда в некотором растерянном состоянии. И не оказыва-
ла тогда серьезного сопротивления. Затем политика «бега на
месте» дала возможность реакционерам «выйти из окопов».
При этом несомненной заслугой Горбачева является введе-
ние парламентаризма в СССР (позже Ельцин отнимет это
право у граждан России, а некоторые президенты других пост-
советских государств, по примеру Ельцина, поступят так же,
хотя и без танкового расстрела парламента).
Если вспомнить историю, Ленин начисто отрицал необ-
ходимость парламента как представительной власти, имею-
щей исключительное право на законодательство, называя
парламенты «изобретением буржуазии». Горбачев превра-
тил Верховные Советы СССР и союзных республик в дейст-
вующие парламенты, ввел в Конституцию СССР принцип
разделения властей, обеспечил граждан демократическим из-
бирательным законом и т.д. Все это — выдающиеся его дос-
тижения.
Но что касается вопросов нового государственного уст-
ройства, включая отношения между СССР и союзными рес-
публиками, а также полного отстранения КПСС как единой
государственной партии от власти — у него здесь не было
точного представления того, как это осуществить и следует
ли вообще это делать. Поэтому он взялся за Союзный до-
говор, не представляя последствий этой затеи.
Спад
К началу 1991 г. горбачевская перестройка выдохлась —
вместо крупных новаторских проектов в политике Кремля
стали преобладать риторика, бесконечные дискуссии. Это
при том, что на политической сцене появился новый фено-
мен — сепаратизм, регионализм и национализм. Союзные и
103
региональные лидеры охотно подхватили эту «игру». Нача-
лась откровенная торговля вокруг «нового союзного до-
говора», идей экономической и политической самостоятель-
ности республик. Горбачев упустил инициативу, он просто
реагировал на события, вызванные его же политикой. С це-
лью нейтрализовать сепаратизм он выдвинул идею о «всесо-
юзном референдуме по вопросу единства СССР» — совер-
шенно избыточное мероприятие, поскольку ни общество, ни
республики не ставили до объявления референдума вопроса
о «выходе» из СССР.
Политический кризис проявлялся в предельной напря-
женности отношений между союзным центром и союзными
республиками. Упадок эффективности сверхцентрализован-
ной управляющей системы и финансовых поступлений в
бюджет (в том числе под влиянием мировой конъюнктуры
на нефть и газ) привел к нарастанию требований со стороны
союзных республик дать им больше всего — и политических,
и финансовых, и экономических возможностей и полномо-
чий в целях решения (прежде всего) социально-экономиче-
ских задач. Раньше других эти требования были сформули-
рованы руководителями прибалтийских республик. Отказ
союзного центра на расширение их экономических полномо-
чий, причем в условиях продолжения экономических не-
удач, привел к эскалации их требований — в направлении
большей политической самостоятельности. В ответ на это
Горбачев выдвинул свою совершенно порочную, гибельную
концепцию «Союзного договора».
Ослабление союзного центра проявилось также в волнах
межэтнических столкновений по всей окраине советской
империи — почти так же, как эти столкновения проходили в
периоды резкого ослабления царской империи (1905—1907,
1911—1913,1916—1917 гг.). Средняя Азия, Кавказ, Придне-
стровье, Прибалтика уже стали ареной разного рода кон-
фликтов и даже военных действий на этнической основе, а в
центрах «культурной России», как грибы после дождя, нарас-
тали шовинистически-националистические организации,
импульсы которым были заданы как «демократами первой
волны», так и самими теоретиками ЦК КПСС, поднявшими
вопрос «об эксплуатации России союзными республиками»
и даже — «об отделении России от СССР». Продвинутая мо-
104
сковская журналистика периода гласности называла народ-
ных депутатов СССР, собравшихся на Первый съезд в 1989 г.,
не иначе как «тюбетейками». Историки, занимавшиеся ис-
следованием периода предреволюционной России, могут
найти огромное число фактов и ситуаций, удивительно на-
поминавших новейшую российскую политическую сцену пе-
риода конца 80-х — начала 90-х гг., включая поведение эли-
тарных слоев общества, как бы потерявших способности к
мыслительной деятельности.
Одновременно происходило интенсивное нарастание
процессов сепаратизма (в республиках России) к региона-
лизации (в областях и краях). Эти процессы по большей час-
ти развиваются «сверху вниз», от партийно-административ-
ной бюрократии, которая боится потерять власть. Руководи-
тели краев, областей и автономий России в те времена даже
бравируют тем, что они «России не подчиняются». (Это от-
носилось ко всем без исключения республикам Северного
Кавказа, Татарии и Башкирии.)
Политический кризис, таким образом, охватил и Россий-
скую Федерацию, во многом благодаря деятельности союз-
ных органов власти. Трудно сказать, что это было сделано по
глупости. Например, Закон «О субъектах СССР», по кото-
рому автономные республики выступают субъектами СССР
(субъектами союзного государства), — с юридической точки
зрения это ущербный закон: нельзя рядом ставить целое и
часть целого; налицо юридический казус (коллизия права).
Но даже не это главное — главное то, что этот закон стиму-
лировал борьбу российских автономий за право их выхода
из Российской Федерации. Вместо системной политической
философии союзные власти ограничивались предложением
паллиативных мер — такой подход диктовался, скорее всего,
от сознания бессилия силы, воплощенной в центральном ру-
ководстве, в правительственном сегменте СССР.
В тот период мировое сообщество с интересом и тревогой
наблюдало за маневрами руководящих кругов СССР, оно
видело, как стремительно слабели позиции второй мировой
державы. Запад, однако, стремился к расширению деловых
отношений, сотрудничеству. Внешнеполитическая деятель-
ность правительства СССР была, однако, все еще крайне ар-
хаичная, не учитывала идущие процессы глобализации и но-
105
вый уровень интернационализации финансово-хозяйствен-
ных процессов мировой экономики, что усиливало связи и
взаимозависимости стран и регионов. Премьер Павлов гро-
могласно заявил, что, дескать, международные банкиры го-
товили заговор против Горбачева. И... разом отпугнул от
Союза весь деловой мир, в то время как стране требовались
инвестиции и капиталы, деловые и управленческие услуги
Запада.
Приход к власти в России
команды Ельцина—Хасбулатова
Демократические изменения, осуществленные Горба-
чевым, в том числе новый избирательный закон 1989 г., по-
зволили прийти к власти в Российской Федерации в 1990 г.
новым политикам. В ходе избирательной кампании в Рос-
сийской Федерации в конце 1989-го — начале 1990 г. я был
избран народным депутатом России от Грозненского город-
ского избирательного округа. Моими соперниками были вы-
сокопоставленные должностные лица в Чечено-Ингушской
автономной республике: второй секретарь республиканско-
го комитета КПСС, министр по телевидению и радиовеща-
нию, генеральный директор крупнейшего в регионе машино-
строительного завода «Серп и Молот» (до февраля 1944 г.
этот завод возглавлял мой отец) и еще несколько кандида-
тов. В Москве народным депутатом СССР был избран Бо-
рис Ельцин; он же был избран его избирателями в Свердлов-
ске народным депутатом России.
В мае 1990 г. вновь избранные народные депутаты Рос-
сии собрались на свой Первый съезд народных депутатов в
Кремлевском дворце съездов. Напомню, в соответствии с фун-
даментальными конституционными изменениями по ини-
циативе Горбачева отныне вся власть в Российской Федера-
ции принадлежала съезду народных депутатов, а депутаты,
как я упоминал ранее, избирались исключительно избирате-
лями в ходе острой конкурентной борьбы между многими
соперниками. Это важно отметить, поскольку в период, ко-
гда ельцинский Кремль объявил войну Верховному Совету
106
в 1992 г., проельцинские пропагандисты пустили в оборот
термин «брежневская конституция», которую якобы «защи-
щает Верховный Совет», а также подлую идею о «недемокра-
тичности выборов российских парламентариев», которую
охотно подхватили на Западе. Но от этой «брежневской кон-
ституции» уже к началу нашей деятельности в 1990 г., по су-
ществу, ничего не осталось: она была заменена на «горбачев-
скую конституцию».
На этой демократической конституционной базе мы и
пришли к власти в России в ходе работы Первого съезда на-
родных депутатов. Интересно и то обстоятельство, что союз-
ные власти, в том числе и сам Горбачев, пытались противо-
действовать избранию Ельцина Председателем Верховного
Совета России, но при этом они не выходили «за рамки при-
личия». Уже действовала демократия, введенная самим Гор-
бачевым, — вот в чем состоял глубокий смысл горбачевского
прорыва в демократию — отныне даже он, всесильный ген-
сек ЦК КПСС и первый президент СССР, не мог так просто
действовать, игнорируя закон, инициатором которого он и
явился.
Всего депутатов съезда было 1034 человека. Съезд, со-
гласно новой горбачевской конституции, обладал всей пол-
нотой власти на территории Российской Федерации. Он не
был постоянным органом, собирался один раз в год. Его так-
же мог созывать Верховный Совет на внеочередной съезд —
если возникали сложные обстоятельства, которые мог рас-
сматривать исключительно высший орган власти в стране.
Съезду надлежало избрать Верховный Совет в качестве Пар-
ламента Российской Республики. Верховный Совет, по пред-
ложению Председателя, избираемого съездом, формировал
правительство России. Таким образом, выборы Председате-
ля Верховного Совета были решающим актом, свидетельст-
вующим о том, кому принадлежит власть в Российской Фе-
дерации.
Поэтому на Первом съезде народных депутатов, который
проходил в мае—июне 1990 г., разгорелась сильнейшая борь-
ба вокруг поста Председателя. Мы, демократы, предложили
Ельцина, коммунисты выдвинули своего секретаря ЦК Ком-
партии Полозкова. Поддержка Ельцина среди депутатов не
107
была абсолютной даже в Москве. Дело в том, что два года,
когда Ельцин был первым секретарем московского город-
ского комитета КПСС и обладал абсолютной властью в Мо-
скве, он мало что сделал полезного для горожан. Люди, несо-
мненно, ценили в нем то, что он открыто критиковал ЦК
КПСС и Горбачева, по большей части — в силу новизны и
необычности такой открытой критики, но они не были гото-
вы безоговорочно его поддержать. Поэтому среди депутатов,
избранных в Москве и Московской области, было много тех,
кто решил поддержать не Ельцина, а Полозкова.
Исход борьбы решила высокая активность, в общем, не
очень большой группы депутатов — демократов и примкнув-
ших к ним депутатов из разных избирательных округов, не
связанных с центральной и местной партийной бюрократи-
ей. Мы объясняли им, что избрание Ельцина поможет им в
решении социально-экономических проблем их регионов в
большей мере, чем если они будут иметь дело с догматиком-
коммунистом Полозковым. Это находило понимание — в
провинциях надоели партаппаратчики со Старой площади,
которые приезжали в «командировки» исключительно для
проверок и выволочек вне связи с какой-либо конкретной
помощью бедствующему населению провинций. А когда Ель-
цин заявил, что в случае своего избрания председателем он
предложит съезду избрать своим первым заместителем пред-
ставителя национальных республик — это увеличило под-
держку среди депутатов, — большинство их поняло это как
намек на меня — я уже тогда имел большую популярность в
обществе как автор многих критических статей по экономи-
ческой политике Горбачева — Рыжкова, в том числе в облас-
ти ценовой политики (о чем я ранее упоминал). Большинст-
вом всего в 5 голосов Председателем Верховного Совета Рос-
сии был избран Ельцин (в ходе нескольких туров голосова-
ний). В ходе двух туров голосований был избран также я его
первым заместителем (по настойчивой рекомендации Ель-
цина.)
Проиграв пост председателя, коммунисты решили не до-
пустить меня, известного профессионального экономиста с
либерально-демократическими взглядами, к руководству Вер-
ховным Советом, к тому же поддерживаемого автономиями
108
(они уже в тот период имели определенные противоречия с
областями и краями). Но, заслушав мои ответы на вопросы
по самому широкому спектру общественно-экономической
и общеполитической тематики, в том числе и в области от-
ношений России и Союза СССР, съезд народных депутатов
избрал меня первым заместителем председателя Верховного
Совета России. Так я стал первым заместителем Ельцина и
работал в этой должности до его избрания Президентом
России 12 июня 1991 г.
На этом съезде была принята Декларация о суверенитете
России, которая, по сути, ставила лишь одну, но серьезную за-
дачу: передать в ведение Российской Федерации значитель-
ную часть вопросов социально-экономической политики,
которые находились под юрисдикцией СССР. Но из этой Дек-
ларации пропаганда создала некое «разрушительное оружие»,
которое якобы «взломало» каркас СССР. Это — неправда.
Тогда же, в июле 1990 г., Верховный Совет России по
предложению Ельцина избрал в качестве председателя Со-
вета министров Ивана Силаева, крупного организатора во-
енно-промышленного комплекса. Его заместителями стали
Юрий Скоков, руководитель одного из крупнейших про-
мышленных предприятий, а также Григорий Явлинский, ко-
торый вместе с академиком С. Шаталиным разрабатывал
программу экономической реформы. Отмечу, что мы все
трое руководителей России — Ельцин, Силаев и я — вплоть
до завершения разгрома ГКЧП в августе 1991 г., относились
друг к другу с большим уважением, часто встречались в фор-
мальной и неформальной обстановке, согласовывали вопро-
сы и позиции по наиболее важным вопросам внутренней по-
литики, действиям и решениям.
Таким образом, итогом горбачевских демократиче-
ских реформ явилось то, что в Российской Федерации
впервые за 70 лет существования СССР произошла мир-
ная демократическая революция и коммунисты, проиг-
рав выборы, парламентским путем уступили власть
беспартийной команде демократов, которые избрали
руководство России во главе с Ельциным — Хасбулато-
вым — Силаевым.
109
Постановление
Съезда народных депутатов
Российской Советской Федеративной
Социалистической Республики
О Председателе Верховного Совета РСФСР
Съезд народных депутатов РСФСР постановляет:
Избрать Председателем Верховного Совета РСФСР
товарища Ельцина Бориса Николаевича.
Первый заместитель Председателя
Верховного Совета РСФСР Р.И. Хасбулатов
Москва, Кремль
29 мая 1990 года
Всесоюзный референдум
и избрание Ельцина
Президентом России
Ельцин тяготился работой Председателя Верховного
Совета, что требовало большой личной организованности,
самодисциплины, хладнокровия, чтения огромного количе-
ства документов («бумаг»), в общем, скрупулезного знания
дела, знания депутатов, умения общаться с ними, войти в кон-
такт. Всего этого он был лишен начисто и прежде всего отли-
чался малой работоспособностью и леностью, вечно жаловал-
ся на здоровье, отличался подозрительностью. Десятилетия
руководящих должностей в партийной системе полностью
отучили его от нормальной работы. Постоянно ввязывался в
споры, делал неуместные реплики, допускал плоские шутки.
Я сам большой любитель разного рода иронии, иногда шут-
ки и пр., но у Ельцина это выглядело как-то грубо, не вызы-
вало улыбку. Намеченная повестка заседаний Верховного
Совета, когда эти заседания проводились под его председа-
110
тельством, никогда не выполнялась. Наши депутаты того пе-
риода — это были сложные люди, прошедшие отбор в жест-
кой борьбе с партийной бюрократией, образованные, опытные
и самостоятельные — не видели в нем интеллектуальной и
организационной силы. И хотя многие из них числились в
КПСС, но по своим воззрениям это были люди разных идей-
ных установок. Большая группа депутатов (приблизительно
четвертая часть всех депутатов) состояла во фракции «ком-
мунисты России»; почти столько же входили в «крестьян-
скую фракцию»; менее четверти — во фракцию «демократов»,
какое-то число — во фракции «республиканцев» и «христи-
анских демократов». Фракции постоянно находились в дви-
жении — «умирали» одни, возникали другие. За исключени-
ем фракции коммунистов, какой-либо партийной дисципли-
ны при принятии законопроектов (в ходе голосований) не
существовало. Поэтому важна была позиция председатель-
ствующего на сессии (Председателя Верховного Совета или
его заместителя), который смог бы убедить депутатов в необ-
ходимости принятия данного закона или иного нормативного
акта. Такого дара убеждать депутатов, вызвать у них доверие
к своей позиции у Ельцина не было.
Но он как человек опытный (тридцать лет работы в пар-
тийной системе) быстро понял, что я могу вести эти заседа-
ния лучше его, и почти перестал появляться на сессиях Вер-
ховного Совета, предпочитая ездить по регионам, на юг и за
границу. Но тогда эти соображения, о которых я пишу ныне,
мне и в голову не приходили — я считал необходимым дей-
ствовать так, как действовал — эффективно, имея цель всег-
да добиваться поставленных нами с Ельциным задач и ус-
матривая в этом свой нравственный и служебный долг, в том
числе перед ним, Ельциным. Но, как отмечено выше, было
очевидно, что Ельцин тяготился работой председателя. Осо-
бенно это стало очевидным после сентябрьского (1990 г.) ин-
цидента с его автомобилем, когда он заподозрил покушение
и впал в длительную меланхолию. И когда как-то в нашей
беседе в Архангельском он поведал мне, — а это было в кон-
це декабря 1990 г., — что хотел бы внести такие изменения в
Конституцию, которые позволили бы ему быть избранным
Президентом России, — я все понял с полуслова и взял курс
на подготовку конституционных изменений.
111
Это, однако, было задачей труднейшего характера. У нас
с Ельциным не было в парламенте ощутимого большинства,
приходилось постоянно лавировать, привлекать на свою сто-
рону депутатов логикой доводов, убеждением, красноречи-
ем, шуткой или жесткой критикой той или иной позиции оп-
понента или противника. Если бы я поставил в повестку за-
седания сессии Верховного Совета вопрос о «введении в
Конституцию статей о президентстве», они оказались бы не-
медленно отвергнутыми почти всеми, в том числе и демокра-
тами. Не говоря уже о том, что на съезде народных депута-
тов, на котором надлежало их окончательно утвердить, что-
бы они приобрели законную силу, на это нечего было даже
рассчитывать.
Поэтому я предложил действовать через Конституцион-
ную комиссию, которая Первым съездом депутатов была
уполномочена подготовить проект новой Конституции Рос-
сии. Ее председателем был избран Ельцин, а я стал его за-
местителем. Вскоре в этот проект стараниями Олега Румян-
цева (ответственный секретарь комиссии) были введены ста-
тьи, регулирующие полномочия президента. При докладе
Олега Румянцева на заседаниях палат парламента идея пре-
зидентства в России была впервые «вброшена» в обсуждение.
Постепенно она укрепилась в сознании наших депутатов.
Следующий этап был связан с интенсивной подготовкой
Горбачевым (начиная с нового, 1991 г.) страны к референду-
му по вопросу единства СССР В тот период вокруг Ельцина
группировались весьма влиятельные люди (называющие се-
бя «демократами»), которые внушали ему, что «России не сле-
дует участвовать в этом референдуме», что «Горбачев прово-
дит этот референдум для укрепления своей личной власти»
и т.д. И, к моему удивлению, Ельцин стал публично выска-
зывать эти дурные мысли. Я тогда решил основательно пого-
ворить с ним. Это было незадолго до того, как Горбачевым
было окончательно принято решение о дате референдума в
марте 1991 г.
В кабинете Ельцина мы тогда вдвоем провели около 2 ча-
сов, обсуждая вопрос: участвовать или не участвовать Рос-
сии в референдуме о единстве СССР Ельцин ссылался на
Афанасьева, Попова, Старовойтову и прочих демократов, по
мнению которых «Горбачев стремится через референдум за-
112
крутить гайки» — то есть начать «откат» от его же реформ.
Я высмеял такую позицию, прямо сказал собеседнику, что
мы, российские руководители, даже при огромном нашем
противодействии, не в состоянии блокировать этот референ-
дум на территории РСФСР. Что же он, Ельцин, не знает си-
туации в России, в ее провинциях? Повсюду местные власти
обеспечат его проведение — идея единства СССР дорога на-
роду Поэтому нам надо избрать другую тактику, которая
должна заключаться в следующем:
• Не препятствовать проведению горбачевского рефе-
рендума о единстве СССР, а более того, поддержать это ме-
роприятие, занять позицию активного сторонника сохране-
ния единого Союза ССР.
• Участвовать в разработке нового Союзного договора,
поскольку эта идея получила свое автономное развитие и на
нее поставил карту Горбачев. Хотя я лично считаю саму эту
идею пагубной, но она уже захватила умы людей, придется с
этим считаться, и трудно что-либо изменить в данный мо-
мент.
• Внести в референдум наш, российский вопрос: «Со-
гласны ли граждане России на то, чтобы в РСФСР действо-
вал всенародно избираемый президент?»
Я сказал Ельцину: «Если Горбачев сам помогает нам ре-
шить нашу задачу через референдум, зачем же отталкивать
эту помощь?»
Ельцин был в восторге от этой идеи, он оглушительно хо-
хотал. «Ну, Руслан Имранович, вы молодец! Замечательная
идея! Мы переиграем Горбачева! — азартно воскликнул Ель-
цин. — А ведь меня убеждали в обратном!» Кто его «убеж-
дал», для меня не было тайной.
С этого периода Ельцин активно поддержал и референ-
дум, и Союзный договор Горбачева. Поэтому мартовский
1991 года Внеочередной съезд народных депутатов России,
созванный по инициативе «шестерки» для свержения Ель-
цина с поста председателя, закончился нашим триумфом (об
этом ниже). В докладе Ельцин решительно заявил о необхо-
димости участия России в разработке нового Союзного до-
говора с учетом проведенного референдума и необходимо-
сти подготовки к выборам Президента России, поскольку
эта идея получила поддержку в ходе референдума. Напом-
113
ню: на мартовском референдуме более 63% всех избирателей
проголосовали за сохранение СССР, при этом около 80% из-
бирателей России высказались в пользу учреждения в Рос-
сии поста президента. Мы, сторонники Ельцина, получили
беспроигрышный козырь для внесения в Конституцию соот-
ветствующих поправок, регламентирующих права и обязан-
ности Президента России как высшего должностного лица
Российской Федерации (но не главы государства; коллек-
тивным главой Российской Федерации — государства — яв-
лялся съезд народных депутатов как высший орган власти).
Однако справедливыми были требования народных де-
путатов, чтобы предусмотреть гарантии того, чтобы «прези-
дент России в один прекрасный день не стал диктатором».
Для этого Конституционная комиссия и Верховный Совет
должны были разработать, принять и представить очередно-
му съезду народных депутатов комплект законов в едином
пакете:
• Закон о Президенте России,
• Закон о Конституционном суде,
• Закон о Чрезвычайном положении.
Пакет из этих трех законов нами был разработан (плюс
Закон о введении президента в систему власти), принят на
Верховном Совете и представлен IV съезду депутатов.
Все эти фундаментальные законы подверглись серьез-
ному многодневному анализу и обсуждению парламента-
риями и были приняты съездом народных депутатов. Был
избран Конституционный суд во главе с одним из наиболее
опытных юристов в СССР профессором Валерием Зорьки-
ным. В действующую Конституцию России были введены
дополнительные статьи, укрепляющие принцип разделения
властей, ее демократический характер.
В результате 12 июня 1991 г. первым Президентом Рос-
сии был избран Борис Ельцин. Я, как исполняющий обязан-
ности главы Верховного Совета, который фактически руко-
водил его избирательной кампанией, — в Кремле, на торже-
ственном заседании съезда народных депутатов России,
приводил первого президента к присяге на Конституции Рос-
сии. И которую он, Ельцин, спустя два года, расстрелял из
танковых пушек вместе с парламентом, который привел его
к Власти. Очень интересно и то обстоятельство, что россий-
114
ское TV, часто показывающее момент принесения присяги
первым Президентом России, тщательно «вычеркивает» всю
картину, в том числе иллюстрирующую того, кто приводил к
присяге Ельцина. Такая в России странная демократия. Такие
нравы, мораль.
Программа экономической
реформы премьера Ивана Силаева
Программу реформы, разработанную российским пра-
вительством во главе с Иваном Силаевым и одобренную Вер-
ховным Советом, кратко можно изложить следующим образом.
Первое. Структурную реформу органов исполнительной
власти планировалось начать с реорганизации российского
правительства и далее — по всей системе органов власти.
Предусматривалось движение по муниципализации мест-
ных советов, усиления их финансовой базы. Они должны
были сформировать «муниципальную» экономику. Это со-
ответствовало нашей общей политике по муниципализации
советов, одобренной съездом народных депутатов.
Второе. Значительное развитие кооперативной собствен-
ности должно стать одним из приоритетных направлений
политики. Кооперативное движение объединяет миллионы
мелких товаропроизводителей, торговцев, ремесленников,
крестьянские хозяйства и т.д. Здесь в первую очередь может
развиться мощная платформа мелкого частного предприни-
мательства, как основа новой экономической системы, сво-
ею рода ее платформа. Эта платформа во всех развитых стра-
нах является базисным элементом всей экономической сис-
темы капиталистического рынка. Эту роль она, несомненно,
должна была выполнять в наших условиях, имея свою «ни-
шу» в создающейся рыночной экономике (среди других форм
и разновидностей собственности).
Третье. Были намечены широкие законодательные дей-
ствия (начавшие осуществляться), включая те, которые обес-
печивали приватизацию прежде всего в сфере производства
продовольствия, торговли, легкой промышленности, сфере
услуг банковской деятельности. Такая политика, приведен-
ная в действие, могла достаточно быстро создать смешанный
115
сектор экономики как своего рода «каркас» формирующего-
ся рынка.
Четвертое. Этот «каркас» сектора смешанной экономи-
ки предполагалось дополнить соответствующими финансо-
во-банковским институтами. В этих целях был создан Банк
России на базе российского отделения Банка СССР, кото-
рый тогда возглавлялся Геращенко. Помнится, меня пригла-
сил Михаил Горбачев к себе для «разборки» ситуации с рос-
сийским Центральным банком. Здесь же находился Гера-
щенко. Горбачев потребовал отказаться от создания Банка
России, пригрозив, что «подпишет указ, ликвидирующий
всю эту вашу затею»... Похоже, он все еще не понимал, что в
рыночной экономике невозможно что-либо сделать на ба-
зе единственного союзного банка. Разговор с Президентом
СССР был трудный, но я сумел посеять какие-то сомнения в
его мыслях — наш Банк я отстоял. Тогда же мы форсирован-
но завершили создание другого, Внешторгбанка, решение о
котором было принято (тоже по моей инициативе еще в ходе
работы 1-го съезда народных депутатов в мае—июне 1990 г.).
Оба эти банка должны были создать разветвленную систему
кредитного обеспечения создающегося сектора конкурент-
ной смешанной экономики в России. Такие подходы разде-
лял премьер России Иван Силаев. К кооперативному секто-
ру тогда нами был «привязан» мощный «Агропромбанк», ко-
торый возглавлялся талантливым и очень порядочным Ли-
хачевым, обезопасив его от «наскоков» правительственных
чиновников (это уже после 1991 года, при «плохише» Гай-
даре).
Пятое. Был разработан проект постановления Верховно-
го Совета России, отменяющий монополию внешней торгов-
ли (на территории России). Этот документ имел текущей за-
дачей ликвидацию дефицита продовольствия и товаров на-
родного потребления, что могло бы создать «временный
лаг», позволяющий более или менее свободно осуществить
качественные экономические преобразования без угрозы
возникновения социальных конфликтов. Вопрос прораба-
тывался Силаевым с союзными властями, поскольку все
внешнеторговые предприятия входили в систему централи-
зованного управления через Министерство внешней торгов-
ли СССР. Он был принят осенью 1991 г. Силаев уже давно
116
был изгнан из правительства России. Таким образом, у руко-
водства был уже основательно проработанный план эконо-
мического реформирования России, еще в первой половине
1991 г. — задолго до прихода контрреформаторов, после ав-
густовской победы. Кстати, никто не знал того, какие пози-
ции занимали эти люди в трагических событиях.
Начало конфронтации
по оси «Ельцин—Горбачев».
Меня сильно беспокоил конфронтационный стиль,
сложившийся между руководством СССР и России. Часто
встречаясь с Николаем Ивановичем Рыжковым, я приходил
к выводу, что с ним можно было договориться по многим во-
просам, о чем я высказался в разговоре с Ельциным. Он был
недоволен моим мнением, но ничего определенного не ска-
зал, да и его мнение по этому поводу меня не очень беспо-
коило. Однако Силаеву Ельцин высказал свои «соображе-
ния» — нечто типа того, что вот, дескать, вы с Хасбулатовым
налаживаете связи с Рыжковым, не спрашивая моего мнения.
Я только рассмеялся, услышав это, но Силаев был встревожен.
А между тем давление на Горбачева и Рыжкова усиливалось
по всем направлениям, с одной стороны — резко выступали
руководители союзных республик, с другой — партийные
функционеры, с третьей — демократы и особенно жестко —
группа народных депутатов СССР, которых поддерживала
пресса (МДК). Обвинения были стандартными — Горбачев и
Рыжков «отступают» под натиском партийной бюрократии.
Реальные факты и анализ существующих проблем сочета-
лись с вымыслами, но были и основательные аргументы, в
частности упреки в медлительности реформаторских дей-
ствий.
Выждав подходящий момент, я зашел к Горбачеву, сказал,
что меня тревожит общая ситуация, не считаю позитивной
роль «оппозиции», которую нам, российским руководите-
лям, приходится играть. Полагаю, что президенту страны
надо вырваться вперед в плане серьезных инициатив в деле
существенного продвижения реформы. Для этого я посове-
117
товал сделать ударение на следующих двух моментах поли-
тики.
Первый момент — отодвинуть проблему Союзного до-
говора на неопределенное время.
Второй момент — предложить экономическую рефор-
му — намного радикальнее по сравнению с «самыми радикаль-
ными» их вариантами, в том числе «программой 500 дней».
Центральная идея при этом — денационализация (привати-
зация) экономики на базе полного признания частной собст-
венности. Этим самым Президент СССР выбьет почву из-
под ног самых радикальных критиков, вернет доверие широ-
ких масс.
Третье — немедленно следует принять Указ президента,
отменяющий государственную монополию на внешнюю тор-
говлю — это даст возможность начать импорт продовольст-
вия — только таким способом мы можем решить проблему
ликвидации нехватки продуктов питания. Это предоставит
дополнительное время для тщательной подготовки закона и
иных мероприятий по приватизации.
Горбачев внимательно слушал. Потом говорит: «Идея хо-
рошая, я думал над ней. Но, Руслан, что скажет рабочий
класс? — «Горбачев вводит капитализм!» — Я не могу на это
пойти!»
Я. Ленин на это пошел — у него дела были посложнее. Дэн
Сяопин пошел — результаты видит весь мир. Я могу помочь
подготовить доклад для вашего выступления по TV. А насчет
рабочего класса, Михаил Сергеевич, Вы заблуждаетесь, — ра-
бочий класс давно говорит: пусть Горбачев вводит или социа-
лизм, или капитализм — нам надо кормить семьи, пусть даст
работу, заработную плату, возможность покупать то, что
нам нужно для жизни. Вы начали перестройку, дали демокра-
тию — Вам надо и завершать это дело. Решайтесь, Михаил
Сергеевич!
Горбачев. Я подумаю, но я не Ленин, Руслан... Спасибо...
Вскоре в результате жесткой критики на Президентском
совете правительство Рыжкова ушло в отставку. Главой но-
вого правительства стал Валентин Павлов. Ждать каких-то
серьезных шагов в направлении улучшения дел уже не стои-
ло... Вскоре мы на сессии Верховного Совета России приня-
ли постановление «О внешнеэкономической деятельности»,
118
в котором была отменена государственная монополия на
внешнюю торговлю на территории Российской Федерации,
предоставлены гарантии иностранным предпринимателям,
установлены иные льготы.
Все это дало определенный эффект в плане ликвидации
острого продовольственного дефицита уже в первом кварта-
ле 1992 г. Так была отменена действовавшая более 65 лет го-
сударственная монополия внешней торговли.
Глава 4
ПРОТИВОСТОЯНИЕ ПО ОСИ
«ГОРБАЧЕВ-ЕЛЬЦИН»
Истоки, причины
Начало конфликтов между союзными и российскими
властями завязано, несомненно, в области личных отноше-
ний между Горбачевым и Ельциным. Ельцин был унизитель-
но изгнан Горбачевым с вершины политического Олимпа —
Политбюро ЦК КПСС, снят с должности первого секрета-
ря московского городского комитета КПСС и секретаря ЦК
КПСС и назначен заместителем председателя государствен-
ного комитета по строительству (в должности министра
СССР). Тогда это расценивалось как величайшее унижение
для руководителя ранга Ельцина.
Никто и предполагать не мог в то «тоталитарное время»,
что Ельцин, установив свою единоличную власть, вскоре ус-
тановит такую «демократию», расстреляет своих парламент-
ских оппонентов, а меня, своего наиболее преданного сторон-
ника, буквально спасавшего его от не политической смерти,
бросит в тюрьму КГБ «Лефортово». А после освобождения
не предложит никакой работы, и даже в трудоустройстве
членов семьи, в том числе детей, «будут проблемы». А Чу-
байс будет хвататься тем, что «Хасбулатов обратился к Ель-
цину с просьбой позволить ему (то есть мне) пользоваться
Центральной кремлевской больницей (ЦКБ)». Могу сооб-
щить, что в настоящее время, когда я пишу эту книгу, я не
прикреплен ни к ЦКБ, ни к какой-либо другой больнице в
Москве, — так же как и моя семья. Но это произошло позже,
спустя всего лишь несколько лет.
120
А в тот период чувство справедливости довлело в обще-
стве, казалось, что всякое обиженное властью лицо — это бо-
рец за справедливость и защитник народа. Поэтому Ельцина
жалели, сочувствовали ему, критиковали Горбачева за «гоне-
ния» Ельцина.
В 1989 г. Ельцин был избран народным депутатом СССР —
так он снова вернулся в большую политику, вопреки обеща-
нию Горбачева не «пускать его, Ельцина, в политику». Это
произошло благодаря горбачевской же политике демократи-
зации. Он также был избран депутатом России и Председа-
телем Верховного Совета России — о чем я писал выше. Гор-
бачев при этом сделал все, чтобы не допустить его избрания
на этот пост, но уже действовало демократическое право —
и Горбачев являлся его пленником. Победа Ельцина была
одновременно сильнейшим поражением Горбачева — резуль-
татом его же демократических преобразований — что делает
честь этому реформатору.
Принятие Первым съездом народных депутатов России
«Декларации о суверенитете РСФСР» необычайно взволно-
вало и обеспокоило Горбачева и всю союзную бюрократию,
усмотревших в ней покушение на свою власть — с этой да-
ты следует вести отсчет началу противостояния Кремля с
российским руководством. В основе этой Декларации, одна-
ко, была реально существующая проблема, суть которой за-
ключалась в предельной концентрации экономических пол-
номочий в руках союзного центра и почти полная правовая
невозможность союзных республик воздействовать на эко-
номические процессы в них. Соответственно, союзные рес-
публики были лишены правовых инструментов для прове-
дения более или менее самостоятельного курса в экономиче-
ской сфере. Именно против такого порядка с требованиями
большей экономической самостоятельности выступали пер-
воначально лидеры Литвы, Латвии и Эстонии еще на Пер-
вом съезде народных депутатов СССР в 1989 г. Если бы Гор-
бачев более мудро и вдумчиво подошел к этим их требованиям,
возможно, ситуация во взаимоотношениях между Кремлем
и столицами прибалтийских республик не обострилась бы
до крайностей в скором времени.
Таким образом, характер наших противоречий с союзным
центром во многом был обусловлен традиционно централи-
121
заторским подходом к управлению народным хозяйством
СССР, действующим со сталинской эпохи. В новых услови-
ях этот наш реформаторский подход самым тесным обра-
зом стал переплетаться с отчетливым субъективным факто-
ром — нездоровыми личными отношениями между двумя
лидерами, Горбачевым и Ельциным. Я часто усматривал не-
справедливость, допускаемую Горбачевым в отношении Ель-
цина, и защищал его от нападок, в том числе в публичных
выступлениях, через СМИ и т.д. Западному читателю, кото-
рый привык к тому, что их лидеров постоянно критикуют, в
том числе соперники, а также нашей молодежи, выросшей в
новых условиях, надо знать, что в СССР, в обстановке стро-
гой партийной цензуры, «большие начальники» не привык-
ли к тому, что их публично критикуют. Поэтому и Горбачев,
и Ельцин относились крайне болезненно к публичной кри-
тике их действий. Но, высказывая критические замечания в
отношении друг друга, они сами же и давали поводы СМИ
для разного рода публикаций, в том числе иронического свой-
ства. Все это усиливало их взаимное раздражение, что не
могло не сказаться на отношениях в целом по оси «союзный
центр — российское руководство». Поэтому часто все то, что
осуществлялось по линии как российского парламента, так и
правительства России, на союзном уровне воспринималось
как действия, якобы наносящие «ущерб» СССР, его политике.
Говоря о причинах, которые привели к обострению отно-
шений российского руководства и союзного центра в янва-
ре—феврале 1991 г., следует помнить нашу позицию относи-
тельно вильнюсских событий в январе, а также заявление
Ельцина 19 февраля с требованием к Горбачеву о его отстав-
ке. Напомню, январь — февраль 1991 г. — это время, насы-
щенное важнейшими драматическими событиями во внут-
ренней жизни СССР. Когда мы с Ельциным узнали о том,
что в Литву введены войска, мы встретились (дело было в
Архангельском, где мы жили по соседству), выехали за пре-
делы поселка и провели небольшой обмен мнениями на тему
«как нам действовать в этой обстановке». Занимать позицию
умалчивания, как это делают лидеры других союзных рес-
публик, мы полагали для себя безнравственным, невозмож-
ным. Вначале было решено лететь вдвоем в Таллинн, потом
приняли иную тактику — я остаюсь в Москве, готовлю заяв-
122
ление Верховного Совета но событиям в Таллинне, а Ельцин
летит в эту республику и действует, имея мандат Верховного
Совета.
Как показали события, это было правильное решение.
Ельцин осудил применение войск в Литве, призвал к мирно-
му диалогу Кремля с балтийскими республиками, заключил
Договоры о дружбе и сотрудничестве России с Литвой и Эс-
тонией. Это была мощная моральная поддержка для народов
этих республик, испытывающих в тот период чрезмерное
психологическое давление со стороны союзного центра. То-
гда же, 19 февраля, Ельцин сделал резкое заявление, призвав
к отставке Горбачева. Терпение Кремля окончательно лопну-
ло — было принято решение отстранить Ельцина от власти в
Российской Федерации. Был приведен в действие соответ-
ствующий план — задача Кремлю не представлялась особен-
но сложной. Не учли, как признавались сами эти первые
«путчисты», только одного — «фактора Хасбулатова» (как,
впрочем, и в августе 1991 г.).
Кремлевский заговор против
Ельцина — «шестерка»
Тактика Кремля была разработана с ударением на то,
что личная поддержка российскими депутатами Ельцина всег-
да была минимальной, а его шокирующие выступления по-
следнего времени («России нужны свои вооруженные силы»,
«Горбачеву нужно уйти в отставку», поддержка «сепарати-
стов» в Прибалтике и пр.) увеличили количество депута-
тов — противников Ельцина. Это был довольно правильный
анализ. Поэтому разработчики плана устранения Ельцина
решили осуществить классический «парламентский перево-
рот». Группа влиятельных депутатов-коммунистов (фрак-
ция Рыбкина) подготовила «заявление», которое озвучива-
ется на сессии Верховного Совета, требует срочно созвать
Внеочередной съезд народных депутатов с одним вопросом:
«О Председателе Верховного Совета РСФСР Б.Н. Ельци-
не». Собравшийся съезд оперативно снимает Ельцина с долж-
ности Председателя Верховного Совета. В этих целях ЦК
КПСС и ЦК Компартии России мобилизовали все свои си-
123
лы для успешного проведения этой «операции» по сверже-
нию Ельцина.
Уже после того как я сорвал этот «великолепный замы-
сел» всех этих могущественных сил, представители мировой
прессы задавали мне вопросы: «Объясните, что это было —
заговор, попытка путча, инспирированная Кремлем? Кто в
нем участвовал? Как вам — одному — удалось его предотвра-
тить, когда, казалось, нет никаких шансов? Какую роль иг-
рал в этом заговоре против Ельцина президент Горбачев?» и
т.д. При этом все аналитики были согласны в том, что только
благодаря мне удалось спасти Ельцина от позорного изгна-
ния с должности Председателя Верховного Совета России.
А началось осуществление парламентского переворота
следующим образом. Ровно в 10 утра 27 февраля 1991 г. я за-
нял ставшее привычным председательское место. (Ельцин
давно перестал вести заседания парламента. А на этот раз он
находился в Калининграде.) Я открыл начало работы Вер-
ховного Совета. Слева от меня — Светлана Горячева, замес-
титель Ельцина; справа — Борис Исаев — тоже заместитель
председателя. В президиуме еще четверо, руководители па-
лат — Владимир Исаков и Рамазан Абдулатипов и их замес-
тители — Александр Вешняков и Виталий Сыроватко. Я на-
чал согласовывать повестку рабочего дня, как вдруг Горяче-
ва попросила слова. Ну, как отказать в выступлении одному
из заместителей председателя Ельцина? — хотя это была не-
сколько странная просьба. Взойдя на трибуну, Горячева на-
чинает зачитывать заявление, сделанное от имени шести ру-
ководителей Верховного Совета — то есть всего президиума,
если исключить меня. В этом «заявлении» была осуществле-
на тщательная подборка всех деструктивных действий и вы-
ступлений Председателя Верховного Совета Ельцина, кото-
рые якобы «ведут к развалу СССР, нагнетанию напряженно-
сти в межнациональных отношениях» и т.д. Роль Ельцина
оценивалась как провокационная деятельность, стремление
усилить противоречия между союзным центром и республи-
ками. Одновременно он обвинялся в том, что не выполняет
свои прямые обязанности Председателя Верховного Совета,
не контролирует деятельность правительства России, не по-
могает ему в решении вопросов, которые требуют внимания
председателя, и т.д. Отмечу: многие обвинения, в общем-то,
124
были справедливы. Но создалась ситуация, когда надо было
спасать своего председателя от унизительного изгнания с
высокой государственной должности с мотивировкой «про-
вокатор, бездельник». Для чего, в таком случае, нужны такие
«первые заместители», каким являюсь я? Так лихорадочно
мелькали мысли в моей голове.
В конце выступления Горячева предложила: созвать съезд
в ближайшие несколько дней (4 — 5 дней), утвердить пове-
стку дня с одним вопросом — «О Председателе Верховного
Совета РСФСР Б.Н.Ельцине», с целью снять его с этой выс-
шей государственной должности в Российской Федерации.
Это ее предложение было встречено одобрительными апло-
дисментами большинства депутатов Верховного Совета. «Де-
ло плохо, — механически отметилось в памяти, — большин-
ство явно недовольно Ельциным. Борьба будет трудной».
После Горячевой выступил Борис Исаев (как и Горячева,
заместитель Ельцина), а также многие другие депутаты, под-
державшие предложения Горячевой. Особенно жестким бы-
ло выступление Владимира Исакова, председателя одной из
палат, — давнего соратника Ельцина еще по Свердловску, но
ставшего его смертельным врагом в последнее время. Иса-
ков — очень тяжелый человек, со смертельно скучным ха-
рактером и каким-то злобным отношением к Ельцину и ко
всем, кто поддерживал Ельцина. Он любил шокирующие
выступления «от микрофона», например, сообщал всем, что
тогда-то Ельцин был пьян, что он сделал такое-то «непри-
личное заявление» и т.д. А проельцинская пресса в ответ ...
немедленно начинала атаку на меня, выдумывая всякие не-
былицы на мой счет. Видимо, они считали, что Исаков дей-
ствует, имея на то мое «согласие». Но Исаков ненавидел всех,
кто поддерживал Ельцина, а меня в особенности. В общем,
сыграл он откровенно провокационную роль и сделал много
для ослабления позиций Верховного Совета России.
Исаков нашел еще целую «кучу» прегрешений Ельцина,
потребовал созвать съезд депутатов и отрешить Ельцина от
поста председателя. Была названа и дата проведения съез-
да — 4 марта, то есть через четыре дня. Выступило более
20 человек, в том числе и сторонники Ельцина. Но голоса
последних почему-то звучали слабо и неуверенно, похоже,
они уже примирились с грядущим поражением Ельцина.
125
Приходилось рассчитывать исключительно на себя. Все
время внушал себе — не сорваться! Хранить спокойствие, со-
хранять самообладание, действовать филигранно четко, не-
много с иронией, как бы нейтрально-отстраненно; перевести
обсуждение в спокойное русло, «убаюкать» парламент рас-
судительным ведением заседания — в противном случае раз-
горяченные и возбужденные депутаты могли потребовать
смены председательствующего. И любой из заместителей
Ельцина — Горячева или Исаев — немедленно поставили бы
вопрос о дате съезда и его повестке на голосование. И полу-
чили бы нужное решение — это было бы поражением — за
4 дня до съезда мы с Ельциным не сумели бы развернуть ра-
боту и проиграли бы окончательно. Единственное оружие —
логика, умение убедить, использовать внешний фактор —
как мир будет расценивать наши действия: мы, Российский
демократический парламент, или группа заговорщиков, ко-
торые в отсутствие председателя парламента коварно пыта-
ются отстранить его от конституционного поста?
Настрой большинства депутатов вначале заседания был
именно такой — быстро решить вопрос относительно даты
проведения съезда и утвердить повестку: «О Ельцине». Моя
задача была диаметрально противоположная — затянуть
«вопрос», навязать серьезную дискуссию, логикой доводов
выдвинуть другой вопрос повестки: «О социально-экономи-
ческом и политическом положении в Российской Федера-
ции» и отодвинуть созыв съезда на месяц.
В ходе 6-часовой дискуссии мне удалось переломить си-
туацию — убедить депутатов принять то постановление, ко-
торое перечеркнуло намерение «шестерки». Была и такая
деталь: в соседней комнате президиума Верховного Совета
непрерывно звонил телефон, помощник брал трубку — это
названивал Ельцин, с тревогой спрашивал: «Что происхо-
дит?» — и требовал, чтобы я подошел к телефону. Я этого не
мог позволить себе — в этом случае другой председательст-
вующий мгновенно провел бы невыгодное для Ельцина ре-
шение. И только в перерыве я смог переговорить с Ельци-
ным по телефону — он, конечно, был расстроен, кажется, не
верил в благополучный для себя исход. Я, как мог, успокоил
его, сказал, что добьюсь принятия вполне нормального вари-
126
анта решения. Успокоил как мог. Даже по телефону чувство-
вал, как он напуган и деморализован.
Конечно, полной внутренней уверенности в победе в та-
кой сложной обстановке у меня не было — слишком тща-
тельно был подготовлен заговор, а большинство депутатов,
обозленных Ельциным, были полны решимости его сме-
стить. При этом они имели огромную поддержку Кремля —
это укрепляло их в моральном — психологическом отноше-
нии, придавало внутреннюю силу и энергию. Я же видел свою
силу исключительно в себе — от моего поведения зависела
судьба Ельцина. Но, как мне представляется, сила политика,
государственного деятеля заключается в том, что, когда он
уверен в правоте своей позиции, он должен ее отстаивать до
конца, с величайшим напряжением, мощно и уверенно, умно
и логично. Это подчиняет противника, вызывает сомнения,
сокрушает его волю. Только так можно и нужно действовать
в такой сложной обстановке, притом действовать психологи-
чески очень тонко, не допуская ни малейших сбоев, — это
приведет к немедленному поражению. Здесь очень многое
зависит от силы воображения, мгновенного анализа обста-
новки, наблюдения за действиями противника, угадывания
его шагов и аргументов, использования различного рода внеш-
них факторов, которые остаются вне учета со стороны про-
тивника. В общем, это дело — сложное, совершенно тонкое,
которое требует и знаний, и опыта, и умения, и интуиции —
при этом не только аргументированно вести дискуссию, но и
терпеливо, уважительно слушать оппонента, иногда — согла-
шаться с его доводами, но иначе их интерпретировать...
Дело в том, что мощная армия союзного партийно-госу-
дарственного чиновничества имела огромное влияние на мно-
гих наших депутатов. К тому же большинство российского
общества в целом не поддерживало устремлений прибалтий-
ских лидеров к попыткам выйти из Союза. И позиция Ель-
цина в этом вопросе не была такой же популярной, как его
позиция в области социально-экономической политики.
Требование отставки Горбачева также вызвало реакцию са-
мую противоположную — он все еще оставался авторитет-
ным лидером, и его поддержка в обществе, несомненно, была
более серьезной, чем позиции Ельцина. Поэтому нашим про-
тивникам — как в Кремле и Старой площади (где концент-
127
рировалась партбюрократия), так и среди наших депутатов —
задача мгновенно созвать внеочередной съезд народных де-
путатов казалась сравнительно легкой задачей. Поэтому у
них и возник, с их точки зрения, вполне логичный план дей-
ствий: быстро, в течение нескольких дней созвать Внеоче-
редной съезд народных депутатов и решить «вопрос о Ель-
цине». Они планировали «заслушать» Ельцина, затем с раз-
громным докладом выступает председатель палаты Владимир
Исаков с обвинениями в попытках развалить Союз (в том
числе с обвинениями в постоянном пьянстве) и прочих гре-
хах; съезд принимает «нужное решение» — Ельцин отстра-
няется от руководства в России, соответственно — он не бу-
дет баллотироваться на президентских выборах 12 июня;
президентство в России отменяется. Таков был «план», одоб-
ренный Горбачевым.
Ельцин: «Вы меня спасли!
Я этого никогда не забуду,
Руслан Имранович!»
Таким образом, с учетом всей сложнейшей обстановки
моя задача заключалась в том, чтобы тактически переиграть
не только «шестерку», а весь Верховный Совет, который, как
я отметил выше, в своем большинстве относился негативно
ко многим действиям и выступлениям Ельцина. Среди них
на первом месте находились отношения с союзным центром.
Все хорошо понимали, что при всех неверных подходах
Кремля к союзным республикам — сохраняющихся центра-
лизаторских подходах и прочих ошибках — союзный центр те-
ряет управление над страной, слабеет. В такой обстановке
следовало помочь ему, предложить сотрудничество, а не тер-
зать, не набрасываться с оголтелой критикой, тем более ко-
гда собственный набор ельцинских рецептов «лечения»
крайне скудный. За период после избрания Ельцина Предсе-
дателем Верховного Совета он не смог стать действитель-
ным моральным авторитетом для большинства депутатов,
умным и способным человеком, имеющим свои мировоз-
зренческие принципы. Многие уже были в нем разочарованы.
128
Поэтому передо мной стояла сложнейшая задача — пол-
ностью изменить настрой большинства депутатов. И это
удалось осуществить — если с самого начала заседания мно-
гие депутаты просто кричали «Долой Ельцина!», то в конце
шестичасовых дебатов тот же парламент и те же самые депу-
таты приняли спокойный и взвешенный документ, который
даже намеком не исходил из первоначальной цели созывае-
мого внеочередного съезда народных депутатов — стремле-
ния отправить в отставку Ельцина. При этом, казалось, все
были довольны.
На самом деле это, конечно, было не так — Горбачев и ру-
ководство ЦК КПСС, Политбюро — все были в ярости: их
«план» отстранения Ельцина провалился — «всех переиграл
один Хасбулатов», как писала печать, с «блеском и фанта-
стической изобретательностью». Верховный Совет согла-
сился с моими доводами — созвать внеочередной съезд не
через 4 дня, как того требовали заговорщики, а через месяц.
Это давало нам с Ельциным абсолютные возможности под-
готовиться, к тому же это означало созыв съезда после рефе-
рендума 16 марта, когда вся политическая обстановке в стра-
не подвергнется изменениям, и, несомненно, в нашу пользу.
Мне также удалось провести свою формулировку повестки
дня будущего съезда — «О социально-экономической и по-
литической обстановке в Российской Федерации» (вместо
предлагаемой «шестеркой» повестки с вопросом «О Предсе-
дателе Верховного Совета РСФСР Б.Н. Ельцине»). С этим
докладом должен был выступить Ельцин.
В 16.00 мы благополучно завершили обсуждение этого
вопроса принятием постановления парламента с созывом
Внеочередного съезда народных депутатов в начале апреля,
с указанной выше повесткой. Так завершилась эта борьба, на
кону которой находилась политическая судьба Ельцина. То-
гда я уже, в спокойной обстановке, созвонился с Ельциным,
сообщил ему о результатах. Он в этот период (с 10 утра до
16 дня) непрерывно созванивался с помощниками, и те ему
докладывали обстановку на нашем заседании, так что он был
хорошо информирован о ходе борьбы за его политическую
жизнь. Он благодарил и благодарил меня, — это, кстати, бы-
ло не в его характере — он не умел благодарить никого. Ска-
зал необычное: «Руслан Имранович, вы спасли меня. Я этого
129
никогда не забуду!» А за что меня благодарить? — я всего
лишь выполнил свой нравственный долг и долг его, Ельци-
на, первого заместителя, да и долг просто высокого должно-
стного лица в Российской Федерации. А как иначе?
Внеочередной съезд народных
депутатов вносит в Конституцию
России положения,
предусматривающие Институт
президентства в России
...Съезд открыл свою работу в конце марта, уже после
всесоюзного референдума 6 марта о единстве СССР. Ельцин
выступил с предусмотренным докладом «О социально-эко-
номической и политической обстановке в Российской Феде-
рации». В нем был анализ ошибок и просчетов Верховного
Совета, его президиума и российского правительства. С дру-
гой стороны, Председатель Верховного Совета показал сте-
пень нашего реального влияния на российские дела и высве-
тил то огромное «белое пятно», которое лежит вне нашего
воздействия, хотя и называется Россией. И в сфере экономи-
ки, и в сфере политики мы ощущаем откровенное вмеша-
тельство и блокирование наших решений. Не случайно я в
одной своей статье написал о Ельцине: «Председатель —
с петлей на шее и связанными руками».
Обстановка на съезде была вполне благоприятной для
нас с Ельциным. Мы внесли в Конституцию статьи о прези-
денте России, что открывало правовой путь для Ельцина
стать первым российским президентом. Таким образом, по-
пытку отстранить Ельцина заговорщическим путем мы пре-
вратили в свой триумф.
Уже спустя много лет, как-то при случайной встрече, Гор-
бачев с иронией напомнил мне об этом событии: дескать, ты,
Руслан, спас Ельцина от моего гнева, а он тебя «отблагода-
рил», бросив в тюрьму, а затем изгнал из политической жиз-
ни страны... А тогда, в 1991 г., я в первый раз спас Ельцина от
позорного изгнания из большой политики.
130
Армия блокирует работу
российских парламентариев.
Мои переговоры с Горбачевым
О том, насколько решительно Горбачев был настроен
сместить Ельцина с его поста руководителя России, хорошо
иллюстрирует следующий эпизод. Он непосредственно по-
казывает степень психологического давления на законно из-
бранную народом России власть со стороны союзного цент-
ра. Вот что произошло тогда. В день начала работы Третьего
съезда народных депутатов в Кремле в центр Москвы были
введены вооруженные силы армии. Это фактически означа-
ло, что высшая власть России находится в окружении войск,
причем значительных, численностью свыше 50 тыс. солдат и
офицеров с бронетехникой. Депутаты сильно обеспокоены,
спрашивают, с какой целью введены эти войска? Можно толь-
ко догадаться, что с целью напугать, «надавить» на съезд, ко-
торый и так был созван для того, чтобы свергнуть Ельцина.
Этим самым был дан четкий сигнал тем, кто поставил во-
прос о смещении Ельцина: «Держитесь! — я к вам пришел на
помощь с армией, надо действовать смелее» — смещайте
Ельцина. В этом и была суть введения крупного массива во-
инских подразделений в центр Москвы в эти дни, — Горба-
чев не хотел упускать возможности отстранения Ельцина от
руководства Россией.
В такой обстановке чрезмерное силовое давление Кремля
вызвало обратную реакцию у большинства депутатов: их воз-
мутили действия союзных властей. И я полагаю, что боль-
шинство депутатов съезда продемонстрировали достаточно
мужества в тех нелегких условиях. Интересно, кстати, и то,
что двумя-тремя днями раньше управление московской ми-
лиции было выведено из подчинения Моссовета и переведе-
но в одностороннее подчинение Министерства внутренних
дел СССР. Таким образом, и Вооруженные силы, и москов-
ская милиция были противопоставлены властям России.
В такой ситуации даже те из парламентариев, кто колебал-
ся в своем отношении к Ельцину, заняли позицию его под-
держки.
Столкнувшись с Армией, окружившей Кремль в период,
131
когда там только начиналась работа съезда российских депу-
татов, этот высокий форум прервал свою работу, выдвинув
требование к президенту страны немедленно убрать войска
из Москвы. Председатель Верховного Совета Ельцин, с со-
гласия съезда, поручил мне, своему первому заместителю,
встретиться с Михаилом Сергеевичем, выяснить этот вопрос
и потребовать вывести войска из Москвы. С этим поручени-
ем я направился к Президенту СССР, в его кремлевские
апартаменты. Он принял меня немедленно. Разговор у нас
был довольно долгий, тяжелый. Я, как мог, убеждал прези-
дента, что Москва — не только столица СССР, но и столица
России, — никто не вправе оказывать такое давление на рос-
сийскую власть; в его же, Горбачева, интересах немедленно
отдать приказ войскам покинуть Москву.
«С какой целью вы окружили съезд войсками?» - спра-
шивал я.
Горбачев ответил: «Для того чтобы защитить съезд депу-
татов России». И напомнил мне, что поводом для ввода
войск послужило обращение 29 депутатов, которые подверг-
лись на Втором съезде критике москвичей из-за их голосова-
ния, направленного против нашей программы экономиче-
ской реформы. Эти депутаты решили почему-то обратиться
к Президенту СССР с просьбой «обеспечить их безопасность».
Это — пояснение Горбачева, которое он выдвинул отно-
сительно мотивов введения вооруженных сил в Москву в
эти дни. Абсурд, конечно, но повод, таким образом, был най-
ден, чтобы оказать на нас силовое давление. Я же считал, что
это — начало поражения реакционных сил, наметившегося
уже с первого дня работы съезда — с введения войск для «ох-
раны» 29 депутатов-штрейкбрехеров. Но надо было каким-
то образом завершить этот нелепый конфликт — о том, что
Горбачев прикажет армии «активно действовать» против
нас, я, конечно, не верил.
Горбачев сразу же набросился на меня с обвинениями —
дескать, «вы с Ельциным не даете мне завершить демократи-
ческий процесс». Я возразил, сказав, что смешно говорить об
этом, прибегая к помощи танковых войск и осаде парламен-
та. Поэтому нам следует перейти к решению этого главного
вопроса — выводу войск из Москвы, в противном случае
съезд не будет продолжать свою работу.
132
Горбачев заявил, что до конца работы Российского парла-
мента он войска не выведет. «Примите правильные решения,
и проблем с Армией не будет» — так он сформулировал свою
мысль. Очевидно, «правильные решения» подразумевали
смещение Ельцина.
Я тоже разозлился, стал тверже и жестче. Ответил Горба-
чеву, что в условиях вооруженной осады работать Россий-
ский съезд не будет до тех пор, пока он не отдаст приказ о
выводе Армии из Москвы и прекращении осады съезда.
Горбачев. Это не осада, а помощь, направленная на обес-
печение безопасности ваших депутатов.
Я. Михаил Сергеевич, уполномочен съездом заявить вам,
что съезд не нуждается в такой «помощи», и я требую от
имени съезда убрать войска из Москвы.
— Вы требуете? — взвился в негодовании Горбачев.
— Да, Михаил Сергеевич, — я требую от вас выполнить
решение высшего органа власти Российской Федерации и уб-
рать войска. Вынужден разговаривать с вами именно таким
образом, поскольку вы отказались, прибегли к силе. Вам оста-
ется два пути — или применить ее, эту силу, или отказаться
от ее применения. Вы выводите войска? Даете нам, съезду
народных депутатов, возможность работать или нет? Мне
нужен Ваш конкретный ответ, который должен сообщить
съезду. Что мне сказать?
Горбачев. Съезд будет работать — без тебя, Руслан, и
«твоего» Ельцина.
Я. Без меня и без Ельцина съезд народных депутатов Рос-
сии работать не будет. Очень плохо, что вы, Михаил Сергее-
вич, этого не знаете.
— Увидим! — бросил Горбачев.
Я заметил ему, что парламент России сильно отличается
от съезда депутатов СССР. Нет силы, кроме власти народа
России, или божественной силы, которая может заставить
работать наш парламент без Ельцина и Хасбулатова. И он,
Горбачев, здорово заблуждается на этот счет. «Если прези-
дент СССР не желает дальнейшего обострения ситуации в
стране, будет лучше отступить — вывести войска, занять
достойную позицию. Другого пути у него нет. К тому же мы,
российские руководители, ему понадобимся гораздо раньше,
133
чем он думает». Горбачев рассмеялся: «Ну и самоуверенный
ты, Руслан. Откуда это у тебя: Ельцин-то совсем другой!»
Горбачев, кажется, стал смягчаться, он — человек отход-
чивый, не злой, но очень упрямый, не хотел явно сдавать по-
зицию. В конце разговора заявил, что «пока войска должны
оставаться на занятых позициях, пусть ваш съезд работа-
ет», а он, Горбачев, «подумает». Он так и сказал: « Я поду-
маю. Но ты меня не убедил».
Я вернулся на сессию съезда, прошел в президиум, к пред-
седательствовавшему Ельцину, сообщил ему об отказе Гор-
бачева вывести войска. Ельцин тут же предложил мне сооб-
щить об этом съезду. Я взошел на трибуну и кратко переска-
зал содержание моей беседы с Горбачевым. Негодование
было всеобщим — это была сильнейшая предпосылка к тому,
что исчезли всякие разговоры относительно «отставки Ель-
цина» — ради чего и был инспирирован созыв внеочередного
съезда.
Этот драматический эпизод, как в капле воды, отражает
многие непродуманные, иногда — легковесные решения, при-
нимающиеся на самых верхних этажах Союзной власти.
Убедившись в непреклонной позиции российского съез-
да и в том, что никакого раскола в нем нет и не предвидится,
а всякие уверения «Союза коммунистов» (что они в состоя-
нии отстранить Ельцина) беспочвенны, Горбачев — уже но
своей инициативе — пригласил меня (через своего помощ-
ника) к себе в кабинет. Когда я вошел к нему, он, уже не с та-
ким жестким лицом, как при первой встрече, сказал:
— Я тебе, Руслан, говорил, что «подумаю». А ты на съезде
сообщил, что «Горбачев непреклонен в своем упрямстве». По-
чему ты это сказал? Я не упрямый. Я подумал над нашим
разговором, оценил ситуацию, отдал приказ вывести из Мо-
сквы войска. Считаю, что съезд ваш примет достойные реше-
ния. Желаю успехов!
Я был обрадован этим его решением, поблагодарил его
искренне и сказал ему, что от имени Российского съезда на-
родных депутатов приглашаю его на наш съезд — хорошо
было бы, если бы он выступил перед нашими депутатами.
Заверил, что никто не будет его упрекать в чем-либо, по-
скольку все желали, надеялись на мирный исход конфликта
и его, Горбачева, решения будут для всех всеобщей радостью.
134
Горбачев принял это мое приглашение вывести Армию из
Москвы. Но не пришел. Вернувшись, я обо всем этом рас-
сказал Ельцину, с тревогой ожидавшему моего возращения в
комнате президиума Верховного Совета. Мы объявили о на-
чале работы съезда — депутаты уже знали о результатах мое-
го вторичного визита к Горбачеву, поэтому были веселы —
напряжение спало. Ельцин с удовольствием сообщил об
этом депутатам, что сопровождалось известными «бурными
аплодисментами».
Так закончилась эта неожиданная драма. Хотел бы под-
черкнуть: я с уважением относился к Горбачеву в бытность
его президентом страны, хотя порою критиковал его полити-
ческие и экономические решения публично. На заседаниях
Верховного Совета и съезда я не позволяю депутатам заде-
вать достоинство Горбачева, как и Ельцина. Кстати, позже
Горбачев вдруг ни с того ни с сего стал меня упрекать: «Поче-
му вы мне письменного приглашения не прислали? Я бы при-
шел, вы меня не пригласили». Я говорю: «Как же так? Поми-
мо моего приглашения, мы с Ельциным направили к вам целую
делегацию с просьбой прийти к нам выступить: вы обещали и
не пришли. Я сам звонил вашим помощникам, передавал, что
мы ждем вас, идет примирение, желательно, чтобы здесь был
президент страны, вы этого не помните?» А Горбачев в от-
вет: «Нет, никакого официального приглашения от вас я не
получил». Ну, что сказать...
Что разводило Ельцина
и Горбачева?
Может быть, Горбачев не захотел этого примирения
фактически на проигранных позициях — видимо, он хотел
зарезервировать за собой право на маневрирование. Пом-
нится, после автомобильной аварии в сентябре 1990 г., когда
Ельцин находился в Кисловодске на лечении, я вынужден
был сделать очень резкое заявление на заседании Верховно-
го Совета, в котором прямо сказал, что президент Горбачев
выступает с недопустимо оскорбительных позиций в адрес
Председателя Верховного Совета России Ельцина, чего он
(Горбачев) не позволяет в отношениях ни с одним из других
135
руководителей союзных республик. Эта моя позиция, в том
числе основанная на четко выраженной личной преданности
Ельцину, казалась Горбачеву (да и Ельцину) чем-то непонят-
ным. Оба они были воспитаны в духе всесильной партийной
бюрократии: любое должностное лицо, находящееся на бо-
лее низкой ступени иерархии этой «системы», не может иметь
мнение, расходящееся с мнением высшего должностного ли-
ца. У Горбачева это проявлялось в несколько закамуфлиро-
ванной, замкнутой форме, у Ельцина — прямо и непосредст-
венно, в том числе в жесткости в непринятии вообще такого
человека, осмеливающегося допустить какое-то сомнение в
принятом им решением или мнением. Это мгновенно вызы-
вало у него просто враждебное отношение.
Мне лично очень хотелось, чтобы Горбачев пришел к нам,
российским депутатам, выступил перед нами, рассказал свое
видение ситуации в стране. А она — тревожная, и общество
действительно нуждается в единении сил, прежде всего для
решения экономических проблем. Мы с Ельциным на том же
съезде народных депутатов убедили даже наших самых ра-
дикальных демократов в том, что обществу необходим Со-
юзный договор. Это была наша поддержка Горбачева, но он
высокомерно с позиций самонадеянности отверг ее. В свою
очередь, Ельцин органически ненавидел Горбачева, психоло-
гически чувствовал себя не комфортно в личном общении с
ним и сводил свои встречи с Горбачевым к минимуму, пору-
чая мне решение вопросов взаимодействии России с выс-
шим союзным руководством. На всех тогдашних совещани-
ях высших руководителей СССР и союзных республик в
Кремле.
Итоги антиельцинской политики
союзных властей
Итогом всей этой жесткой антиельцинской кампании
союзных властей явилось то, что мы мастерски использова-
ли всесоюзный референдум о единстве СССР 6 марта — вы-
несли на всенародное обсуждение «свой», российский во-
прос о введении поста президента в России. Получив одоб-
рение подавляющей части избирателей России, парламенту
136
надлежало добиться положительного решения III съезда на-
родных депутатов на соответствующие изменения в Консти-
туции. Мы в рекордно короткие сроки разработали и приня-
ли на сессии Верховного Совета три главных закона, кото-
рые потребовал принять III съезд. Это следующие: Закон о
Президенте России, Закон о Конституционном суде и Закон
о Чрезвычайном положении. Блок из этих трех законов мыс-
лился как заслон на пути возможных поползновений буду-
щего президента узурпировать власть в стране, то есть, грубо
говоря, от возможности его превращения в диктатора. (Эти
ожидания, как показали события осени 1993 г., не оправда-
лись.)
И 12 июня 1991 г. был избран первый Президент России —
им, разумеется, стал Борис Николаевич Ельцин. Меня поз-
же, на съезде депутатов, избрали Председателем Верховного
Совета вместо Ельцина. Таким образом, законодатель каче-
ственно изменил всю российскую политическую систему —
она стала реально демократической, построенной на прин-
ципе разделения властей и резком расширении реальных прав
и свобод граждан.
Но меня не покидали сомнения — может ли одна Россий-
ская Федерация, без всех других союзных республик, без со-
юзного центра, обеспечить проведение намеченных реформ
по достижению благосостояния народа? Ведь все наши, без
сомнения, крупнейшие изменения, осуществленные в тяже-
лейших политических и иных условиях, при мощном давле-
нии Центра, направлены прежде всего на решение этой зада-
чи — улучшение положения народов России. Мои прогнозы
относительно эволюции общесоюзной ситуации, при неэф-
фективном союзном правительстве, слабеющем Горбачеве,
были довольно пессимистичными. Общественная ситуация
была в стране весьма нестабильной — в такой ситуации сце-
нариев развития политических событий бывает множество,
поскольку множество и факторов неопределенности.
Возьмем тот же основной политический вопрос — о но-
вом Союзном договоре, который чрезмерно «затянулся».
И это «затягивание» наносило мощные удары по единству
СССР, несмотря на результаты референдума, причем в нем
не участвовало шесть республик! Это — путь к дезинтегра-
ции СССР, как этот факт можно игнорировать, а Горбачев —
137
беспечен. Отсюда возникли два главных вопроса: первый —
сколько союзных республик подпишут новый договор? Вто-
рой — каково реальное содержание этого нового Союзного
договора? Например, нас, руководителей России, беспокоят
попытки Горбачева, под давлением националов, «уравнять»
в правах наши автономии с союзными республиками. Это —
прямой путь к развалу Российской Федерации. Куда правиль-
ней было бы избрать пусть изменений Конституции СССР —
через съезд народных депутатов. Примерно так, как это дела-
ли мы, российские парламентарии, с нашей Конституцией.
Почему не работает Конституционная комиссия СССР? Во-
просы, сомнения, терзания, размышления...
Но эти суждения к лету 1991 г. были уже не актуальны —
Горбачев упрямо тянет нас в неизвестное. Поэтому, на мой
взгляд, все дальнейшее развитие страны непосредственно
связано с этим будущим — договором. Здесь должны быть
найдены разумные компромиссы — союзного центра и союз-
ных республик. Где этот компромисс? Он достаточно прост
при всей кажущейся сложности: республики должны иметь
такие широкие полномочия, но в тех пределах, за которыми
начинается процесс разрушения единого союзного государ-
ства. Понимание этого весьма хрупкого равновесия крайне
необходимо разработчикам договора. Этого понимания, как
мне представляется, не хватает ни самому Горбачеву, ни ру-
ководителям делегаций, заседающих в Ново-Огарево. Я был
серьезно встревожен относительно этого Новоогаревского
процесса. Далее, второй момент, который, несомненно, игра-
ет определяющую роль в возможном развитии общей поли-
тической ситуации, — это состояние экономики страны.
Правительство Павлова оказалось намного слабее прави-
тельства Рыжкова. Я часто вспоминаю слова Николая Ива-
новича Рыжкова:
«Руслан, я ухожу, но ты еще неоднократно вспомнишь о
моем правительстве — оно не такое слабое, как тебе пред-
ставляется...» Это он сказал мне за несколько дней до своей
отставки, когда мы вышли после заседания у Горбачева в
Кремле, прогуливались, что-то обсуждая...
Союзное правительство показывало свое бессилие в ус-
ловиях быстрого спада производства и ухудшения положе-
ния населения. Растет забастовочное движение. Это все тре-
138
вожно. Поэтому разные аналитики-политологи делали са-
мые мрачные прогнозы (особенно после заявления Эдуарда
Шеварднадзе, когда он уходил с поста министра иностран-
ных дел) о неминуемом приходе к власти диктатуры, необ-
ходимости стать Горбачеву «просвещенным диктатором» и
пр. Я, откровенно говоря, не верил тогда в такой разворот со-
бытий в стране, но...
Похоже, что в глубине души президент (это мое предпо-
ложение) примирился с потерей большей части союзных
республик — Прибалтики, Закавказья, Молдавии. И с тем
большей ожесточенностью союзный центр осуществлял дав-
ление на российские власти. В других республиках это не
удается — они далеки от Кремля, да они и не имеют такого
значения, как Россия, для Кремля. Поэтому была развернута
отчаянная борьба Кремля с нами, за право управлять Росси-
ей. Не случайно я давно использую термин «двоевластие» в
России. Однако после завершения драматического III вне-
очередного съезда российских депутатов, совпавшего по вре-
мени с подъемом забастовочного движения, сложились ус-
ловия, позволяющие достичь согласия между нами и Крем-
лем — мы были готовы к этому. Но готов ли Горбачев? —
Трудно сказать. У него была тогда труднейшая ситуация. На-
до иметь в виду и то обстоятельство, что на президента СССР
оказывали сильное давление не только «справа» (реакцион-
ная партийная бюрократия), но и «слева» — со стороны меж-
региональной депутатской группы (МДГ); эти две полити-
ческие силы сформировали неформальный антигорбачевский
альянс. «Ультрадемократы» ведут борьбу против Горбачева.
Я исходил из той серии, что российское руководство в такой
обстановке должно поддержать Горбачева. «Демократы» и
использовали против Горбачева негодный прием — объяс-
нения в «сговоре» с реакционными силами в руководстве
КПСС. Это неправда. Никто не сделал больше для отстране-
ния КПСС от реальной власти, чем Горбачев. (В 1993 г. ана-
логичные «отношения» они будут использовать, уже пробив
нас — российских законодателей, вводя в заблуждение ми-
ровое общественное мнение.)
База для согласия есть: например, можно было бы срав-
нительно легко договориться по тому же Союзному догово-
ру, совершенно четко определить те функции, которые в со-
139
ответствии с Декларацией о государственном суверенитете
РСФСР мы передаем в ведение Союзного президента, его
правительства, и в то же время за нами, Россией, остается
прерогатива осуществления экономической стратегии в Рос-
сии. Это был бы разумный, современный подход. Но, откро-
венно говоря, я не был уверен в том, что и у президента Гор-
бачева, и у его советников хватит мудрости избрать такой
бесконфликтный и наиболее «мягкий» путь взаимоотноше-
ний между СССР и союзными республиками...
Идея, которую изложил Ельцин на съезде, то есть идея
широкого коалиционного правительства на базе союзных
республик и политических течений, политических партий,
их платформ и блоков, — это исключительно плодотворная
идея. На этой основе можно было бы сформировать ответст-
венное союзное правительство, пользующееся доверием об-
щества, — в противном случае трудно осуществлять пози-
тивное преобразование огромного государства, находящегося
на перепутье. Эта идея пользовалась большой популярно-
стью в политических кругах союзных республик — я это хо-
рошо знал из практики своих частных контактов с парламен-
тариями и правительствами этих республик. Горбачев упус-
тил эту возможность для консолидации сил СССР.
Примечание. В 1993 г., когда у Ельцина была реальная возмож-
ность осуществить эту идею в рамках «круглого стола» — соз-
дать коалиционное правительство и добиться всеобщего согла-
сия в российском обществе, он категорически отказался от нее.
Поэтому я думаю, что указанное предложение Ельцина на III
съезде было сказано им в чисто пропагандистских целях. Види-
мо, Горбачев знал Ельцина гораздо лучше, чем мы, народные
депутаты, и никак не реагировал на эту инициативу.
Де Монтень
...Вследствие необузданности длящихся уже долгие го-
ды гражданских войн мы мало-помалу скатились в наших
краях к такой извращенной форме государственной власти,
Quippe ubifas versum atque nefas (Гдe понятия о дозволенно-
сти и запретном извращены. — Вергилий. Георгики, 1,505) —
что, поистине, просто чудо, что она смогла удержаться. —
140
Armati terram exercent, semperque recentes Convectare iuvat
praedas et vivere rapto (Они обрабатывают земли вооружен-
ные, и все время жаждут новой добычи и жаждут жить на
ограбленном. — Энеида, VII, 748).
...Короче говоря, я вижу на нашем примере, что человече-
ские сообщества складываются и держатся, чего бы это ни
стоило. Куда бы людей ни загнать, они, теснясь и толкаясь, в
конце концов как-то устраиваются и размещаются, подобно
тому, как разрозненные предметы, сунутые кое-как, без вся-
кого порядка, в карман, сами собой находят способ соеди-
ниться и уложиться друг возле друга, и притом иногда лучше,
чем если бы их уложили туда даже наиболее искусные руки.
Царь Филипп собрал однажды толпу самых дурных и неис-
правимых людей, каких только смог разыскать, и поселил их в
построенном для них городе, которому присвоил соответст-
вующее название. Полагаю, что и они из самих своих пороков
создали политическое объединение, а также целесообразно
устроенное и справедливое общество.
Предо мной не какое-нибудь единичное злодеяние, не три и
не сотня, предо мной повсеместно распространенные, нахо-
дящие всеобщее одобрение нравы, настолько чудовищные по
своей бесчеловечности и в особенности бесчестности, — а для
меня это наихудший из всех пороков, — что я не могу думать
о них без содрогания, и все же я любуюсь ими, пожалуй, не
меньше, чем ненавижу их. Эти из ряда вон выходящие злодея-
ния в такой же мере отмечены печатью душевной мощи к не-
преклонности, как и печатью развращенности и заблужде-
ний. Нужда обтесывает людей и сгоняет их вместе.
Это случайно собравшаяся орда сплачивается в дальней-
шем законами, ведь были среди подобных орд и такие свире-
пые, что никакое человеческое воображение не в силах измыс-
лить что-либо похожее, и, тем не менее, иным удавалось обес-
печить себе здоровое и длительное существование, так что
потягаться с ними было бы впору разве что государствам, ко-
торые были бы созданы гением Платона и Аристотеля.
И, конечно, все описания придуманных из головы госу-
дарств — не более чем смехотворная блажь, непригодная для
практического осуществления. Ожесточенные и бесконечные
споры о наилучшей форме общественного устройства и о на-
чалах, способных нас спаять воедино, являются спорами, по-
141
лезными только в качестве упражнения нашей мысли; они
служат тому же, чему служат многие темы, используемые в
различных науках; приобретая существенность и значитель-
ность в пылу диспута, они вне его лишаются всякой жизнен-
ности. Такое идеальное государство можно было бы основать
в Новом Свете, но мы и там имели бы дело с людьми, уже свя-
занными и сформированными теми или иными обычаями;
ведь мы не творим людей, как Пирра или как Кадм. И если бы
мы добились каким-либо способом права исправлять и пере-
воспитывать этих людей, все равно мы не могли бы вывер-
нуть их наизнанку так, чтобы не разрушить всего. Солона
как-то спросили, наилучшие ли законы он установил для афи-
нян. «Да — сказал он в ответ, — наилучшие из тех, каким они
согласились бы подчиняться».
Варрон приводит в свое извинение следующее: если бы он
первым писал о религии, он высказал бы о ней все, что думает;
но раз она принята всеми и ей присущи определенные формы,
он будет говорить о ней скорее согласно обычаю, чем следуя
своим естественным побуждениям.
Не только предположительно, но и на деле лучшее госу-
дарственное устройство для любого народа — это то, кото-
рое сохранило его как целое. Особенности и основные досто-
инства этого государственного устройства зависят от по-
родивших его обычаев. Мы всегда с большой охотой сетуем на
условия, в которых живем. И все же я держусь того мнения,
что жаждать власти немногих в государстве, где правит на-
род, или стремиться в монархическом государстве к иному
виду правления — это преступление и безумие.
... Ничто не порождает в государстве такой неразберихи,
как вводимые новшества. Можно принимать меры и к тому,
чтобы повреждения или порча, естественные для любой ве-
щи, не увели нас слишком далеко от наших начал и основ. Но
браться за переплавку такой громады и менять фундамент
такого огромного здания — значит уподобляться тем, кто,
чтобы подчистить, начисто стирает написанное, кто хочет
устранить отдельные недостатки, перевернув все на свете
вверх тормашками, кто исцеляет болезни посредством смер-
ти, поп tam commutandarurm quam evertendarum rerum cupidi
(Стремясь не столько к изменению существующего порядка,
сколько к его извращению (лат.). — Цицерон. Обобяз., II, I).
142
Мир сам себя не умеет лечить; он настолько нетерпелив
ко всему, что его мучает, что помышляет только о том, как
бы поскорее отделаться от недуга, не считаясь с ценой, ко-
торую необходимо за это платить. Мы убедились на тысяче
примеров, что средства, применяемые им самим, обычно идут
ему же во вред; избавиться от терзающей в данное мгновение
боли вовсе не значит окончательно выздороветь, если при
этом общее состояние не улучшилось.
Цель хирурга не в том, чтобы удалить дикое мясо; это
только способ лечения. Он стремится к тому, чтобы на том
же месте возродилась здоровая ткань и чтобы тот же уча-
сток тела снова зажил нормальной жизнью. Всякий, кто хо-
чет устранить только то, что причиняет ему страдание,
недостаточно дальновиден, ибо благо не обязательно идет
следом за злом; за ним может последовать и новое зло, и при-
том еще худшее, как это случилось с убийцами Цезаря, кото-
рые ввергли республику в столь великие бедствия, что им при-
шлось раскаиваться в своем вмешательстве в государствен-
ные дела. С того времени и вплоть до нашего века со многими
произошло то же самое. Мои современники французы могли
бы на этот счет многое порассказать... Кто, затевая исце-
лить его одним махом, предварительно задумался бы над тем,
что из этого воспоследует, тот, конечно, охладел бы к подоб-
ному предприятию и не пожелал бы приложить к нему руку...
Мы, пожалуй, еще не дойти до последней черты. Сохран-
ность государств — это нечто такое, что находится за пре-
делами нашего разумения. Государственное устройство, как
утверждает Платон, — это нечто чрезвычайно могущест-
венное и с трудом поддающееся распаду. Нередко оно продол-
жает существовать, несмотря на смертельные, подтачи-
вающие его изнутри недуги, несмотря на несообразность не-
справедливых законов, несмотря на тиранию, несмотря на
развращенность и невежество должностных лиц, разнуздан-
ность и мятежность народа.
Во всех наших превратностях мы обращаем взоры к тому,
что над нами, и смотрим на тех, кому лучше, чем нам; давай-
те же сравним себя с тем, что под нами; нет такого горе-
мычного человека, который не нашел бы тысячи примеров,
способных доставить ему утешение. Наша вина, что мы боль-
ше думаем о грядущей беде, чем о минувшей. «Если бы, — гово-
143
рил Солон, — все несчастья были собраны в одну груду, то не
нашлось бы ни одного человека, который не предпочел бы ос-
таться при своих горестях, лишь бы не принимать участия в
законном разделе этой груды несчастий и не получить своей
доли». Наше государство занемогло; но ведь другие государ-
ства болели, бывало, еще серьезнее и тем не менее не погибли.
Боги тешатся нами словно мячом и швыряют нас во все сто-
роны: Enimvero dii nos homines quasipilas habent (Ведь боги об-
ращаются с людьми, словно с мячами (лат.). — Плавт. Плен-
ники, 34).
Светила роковым образом избрали римское государство,
дабы показать на его примере свое всемогущество. Оно по-
знало самые различные формы, прошло через все испытания,
каким только может подвергнуться государство, через все,
что приносит лад и разлад, счастье и несчастье. Кто же мо-
жет отчаиваться в своем положении, зная о потрясениях и
ударах, которые оно претерпело и которые все-таки выдер-
жало? Если господство на огромных пространствах есть
признак здоровья и крепости государства (с чем я никоим об-
разом не могу согласиться, и мне нравятся слова и Сократа,
советовавшего Никоклу не завидовать государям, владеющим
обширными царствами, но завидовать тем из них, которые
сумели сохранить за собой то, что выпало им в удел), то Рим
никогда не был здоровее, чем в то время, когда он был наибо-
лее хворым. Худшая из его форм была для него самой благо-
приятною. При первых императорах в нем с трудом просле-
живаются какие-либо признаки государственного устройст-
ва: это самая ужасающая и нелепая мешанина, какую только
можно себе представить. И все же он сохранил и закрепил
это свое устройство, остался не какой-нибудь крошечной мо-
нархией с ограниченными пределами, но стал властителем
многих народов, столь различных, столь удаленных, столь
враждебно к нему настроенных, столь неправедно управляе-
мых, столь коварным образом покоренных пес gentibus uliis
Commodat in popuium terrae peiagique potenter invidiam fortuna
suam (И ни одному племени не предоставляет судьба пока-
рать за нее народ, властвующий над сушей и морем. (лат.). —
Лукан, I,82 - 84.)
Не все, что колеблется, падает. Остов столь огромного
образования держится не на одном гвозде, а на великом мно-
144
жестве их. Он держится уже благодаря своей древности; он
подобен старым строениям, из-за своего возраста потеряв-
шим опору, на которой они покоились, без штукатурки, без
связи, и все же не рушащимся и поддерживающим себя своим
весом, пес iат vaiidis radicibus haerens, Pondere tuta suo est
(Этот дуб уже не стоит на прочных корнях, но держится
благодаря своему весу (лат.). — Лукан. I,138—139),
К тому же никак нельзя одобрить поведение тех, кто об-
следует лишь внешние стены крепости и рвы перед ними;
чтобы судить о ее надежности, нужно взглянуть, кроме то-
го, откуда могут прийти осаждающие и каковы их силы и
средства. Лишь немногие корабли тонут от своего веса и без
насилия над ними со стороны. Давайте оглядимся вокруг: все
распадается и разваливается; и это во всех известных нам
государствах как христианского мира, так и в любом другом
месте; присмотритесь к ним, и вы обнаружите явную угрозу
ожидающих их изменений и гибели:
Et sua suit incommoda, parque per omnes Tempestas.
(И у них свои беды; и над всеми бушует одинаково сильная
буря (лат.). — Вергилий. Энеида, XI. 422 — 423,487.)
...Кому ведомо, не будет ли господу богу угодно, чтобы и с
нами произошло то же самое, что порою случается с иным
человеческим телом, которое очищается и укрепляется бла-
годаря длительным и тяжелым болезням, возвращающим ему
более полное и устойчивое здоровье, нежели то, какое было
ими у него отнято?
Но больше всего меня угнетает то, что, изучая симптомы
нашей болезни, я нахожу среди них столько же естественных
и ниспосланных самим небом и только им, сколько тех, кото-
рые привносятся нашей распущенностью и человеческим бе-
зумием. Кажется, что даже светила небесные — и они счи-
тают, что мы просуществовали достаточно долго и уже пе-
решли положенный нам предел. Меня угнетает также и то,
что наиболее вероятное из нависших над нами несчастий —
это не преобразование всей совокупности нашего еще целост-
ного бытия, а ее распадение и распыление, — и из всего, чего
мы боимся, это самое страшное...»
Мишель Эйкем де Монтень.
Опыты. Избранные главы. At., 1991. С. 482-487.
145
Парад суверенитетов
Грузия. «Парад» суверенитетов» начался 9 марта 1990 г.,
когда Верховный Совет Грузии во главе со Звиадом Гамса-
хурдиа принял «Декрет о гарантиях защиты Суверенитета
республики» и одновременно «денонсировал» не существую-
щий Союзный договор 1922 г.
Юридически пункт грузинского Декрета о «денонсирова-
нии Союзного договора» был бессмысленным актом, но Гор-
бачев и его советники почему-то придали ему важный поли-
тический смысл. Не менее важными оказались и два другие
решения этого грузинского акта.
Первый: юридический выход Грузии из состава СССР дал
мощный наглядный урок другим союзным республикам, как
следует действовать, если они стали на путь независимости.
Второй аспект Акта — восстанавливая юридические осно-
вы государственного устройства буржуазной демократиче-
ской республики, существовавшей до 1919 г., грузинские
власти лишили федеративных начал Грузию и «вернулись»
к унитарному устройству — ее три автономии: Абхазия, Юж-
ная Осетия и Аджария — лишились этого статуса. Отсюда —
истоки тех вооруженных и невооруженных конфликтов, ко-
торые, то разгораясь, то затухая, долгие годы шли на терри-
тории этих республик. И сформировались две «непризнан-
ные республики», которые стали «головной болью» для Рос-
сии.
Истоки такого драматического развития событий в Гру-
зии находятся в конфликтном развитии событий в самом на-
чале 1989 г., когда в самый разгар горбачевской демократии в
Тбилиси проходила мощная демонстрация сторонников не-
зависимого грузинского государства. Республиканские власти
Грузии, опираясь на помощь военных из Закавказского во-
енного округа (генерал Родионов), ввели войска на цен-
тральную площадь Тбилиси, «рассекли» демонстрантов и,
используя саперные лопаты как оружие, попытались рассе-
ять эту демонстрацию. Некоторые люди получили ранения,
в результате разразился грандиозный скандал — в то время
общество не «привыкло» к жестокостям, последовавшим по-
всеместно вскоре после всеобщего «прихода демократии» на
смену «негуманного социализма», когда о масштабных воо-
146
руженных конфликтах, насилии властей, массовых убийст-
вах — обо всем этом люди вспоминали лишь в связи со ста-
линской эпохой. Верховный Совет СССР создал специаль-
ную комиссию для расследования «Тбилисских событий»;
депутаты допрашивали («с пристрастием») генерала Родио-
нова, руководителей Грузии, свидетелей событий. Они были
освобождены от занимаемых должностей. Вот на этом обще-
ственно-политическом и психологическом фоне в начале
1990 г. пришел к власти в Грузии Константин Гамсахурдиа,
обещавший «восстановить независимую Грузию». И своими
конкретными действиями вверг страну в пучину Граждан-
ской войны — при полном бездействии союзных властей.
Самыми опасными из них были, безусловно, решения, свя-
занные с ликвидацией федеративных начал Грузии — пре-
вращение автономий — Абхазии, Южной Осетии и Аджа-
рии — в области с назначенными Тбилиси префектами.
Армения. Несколько ранее начались события в Нагор-
ном Карабахе — автономии Азербайджана, — в которой чис-
ленно преобладало армянское население. Руководители этой
автономии и Армянской ССР и ранее поднимали вопрос о
«выходе» Карабаха из Азербайджана и «присоединении» к
матери-Армении. В новых, «демократических условиях» эти
требования зазвучали с особой силой; поддержали эти сепа-
ратистские устремления и некоторые влиятельные полити-
ческие фигуры в Москве. Здесь конфликт приобрел крово-
пролитный характер — после грузинских событий и особен-
но—в результате Беловежских соглашений. Большая часть
офицеров из Закавказского военного округа воевала на ар-
мянской стороне, против Азербайджана.
Узбекистан. Кровавый характер приобрели события в
Узбекистане — узбеки устроили погромы курдов-месхетин-
цев, которые были депортированы в военные годы из Грузии
в Узбекистан. Уступив давлению узбеков (но сути, толпы),
союзные власти переселили эту часть своих граждан на тер-
риторию Краснодарского края. Так было заложено начало
этнической миграционной волне в СССР — как следствие
безволия и нерешительности государства.
Прибалтийские республики. Слабость и безволие, про-
явленные еще на первых этапах решения возникающих кон-
фликтов, крайняя нерешительность союзных властей, как
147
представляется, способствовали тому, что довольно сдержан-
ные позиции трех балтийских союзных республик — Литвы,
Латвии и Эстонии — эволюционировали от требований
«дать им возможность осуществлять самостоятельно эконо-
мическую реформу» — к предоставлению полной независи-
мости от СССР. Руководители этих республик, много гово-
рившие о «необходимости суверенитета», но не решавшиеся
принять соответствующие решения высших органов власти,
боясь возмездия союзного центра, на примере Грузии и Ар-
мении, убедились в том, что союзные власти слабы и без-
вольны. Они стали действовать немедленно. Через два дня
после грузинского «акта» — 11 марта 1990 г. сессия Верхов-
ного Совета Литвы принимает «Акт о восстановлении неза-
висимого Литовского государства», отменяя на территории
республики действие Конституции СССР. 30 марта того же
1990 г. Верховный Совет Эстонии принимает закон «О госу-
дарственном статусе Эстонии», отрицающий законность го-
сударственной власти СССР в Эстонии с момента ее уста-
новления — то есть со времени оккупации страны в 1939 г.
4 мая Верховный Совет Латвии принимает Декларацию
«О восстановлении независимости Латвийской республики».
По требованию союзных депутатов балтийских респуб-
лик съезд народных депутатов СССР создал специальную
Парламентскую комиссию для выявления исторической прав-
ды относительно оккупации этих республик в 1939 г., после
начала военных действий Германии против Польши 1 сен-
тября 1939 г. Возглавил эту комиссию член Политбюро, сек-
ретарь ЦК КПСС, один из близких соратников Михаила
Горбачева, академик Александр Яковлев. После основатель-
ного изучения вопроса им был сделан доклад о наличии
«секретных протоколов» (дополнительного соглашения) к
«Договору о ненападении», заключенному в августе 1939 г.
между Москвой и Берлином (пакт Молотова — Риббентропа).
«Протоколы» предусматривали «согласие» гитлеровской
Германии на оккупацию Советской Армией этих республик
после начала военных действий германских войск против
Польши. Так окончательно выяснилось для советского об-
щества истина, связанная с тем, что Литва, Латвия и Эсто-
ния отнюдь «не добровольно» вошли в состав СССР.
Я уже в тот период пришел к устойчивому для себя выво-
148
ду, что этим трем республикам следовало бы вернуть их са-
мостоятельность и не пытаться их удержать. При этом сле-
довало, с позиции исторической правды, вернуть Польше
часть ее территорий, включенных в Литву, обеспечить «ко-
ридор», соединяющий Россию с Калининградской областью,
и затем — признать независимость этих трех республик. Но
это, как мне представлялось, был исключительный случай, и
он не имел отношения к другим союзным республикам, на-
роды которых давно интегрировались реально в понятие
«советский народ» за столетия совместной жизни.
Украина. Буквально через несколько дней после ГКЧП
Украинский Верховный Совет принял «Акт о государствен-
ной независимости», а 1 декабря в Украине прошел референ-
дум о независимости. «За» проголосовали 90% его участни-
ков; большинство «за» было даже среди русского населения
Крыма — таков был «эффект ГКЧП».
Через несколько часов после подведения итогов референ-
дума о признании независимой Украины объявили прави-
тельства Польши и Канады. СССР «рассыпался», Горбачев
бездействовал, Ельцин же, обладая огромным авторитетом
после нашего совместного подавления ГКЧП (вместе с Вер-
ховным Советом), алчно взирал на Кремль и кабинет Горба-
чева.
«Процесс пошел»
«Суверенитеты» в 1990 г. провозглашались едва ли не
ежедневно — 12 июня «Декларацию о государственном суве-
ренитете РСФСР» принимает I съезд народных депутатов
России. 20 июня такую же декларацию принимают пар-
ламенты: Узбекской ССР, 23 июня — Молдавской ССР,
16 июля — Украинской ССР; несколько позже — Казахской,
Киргизской, Таджикской ССР.
Как любил говорить Михаил Горбачев, «процесс пошел», —
он перекинулся на автономные республики России: 20 июля
Верховный Совет Северо-Осетинской автономной респуб-
лики принимает «декларацию о суверенитете». А Чечено-
Ингушетия чем хуже? Она принимает «свою» декларацию
26 ноября того же, 1990 г., отличающуюся особым радика-
лизмом; а затем о суверенитете заявляют все автономии Рос-
149
сии (кроме Дагестана), а также все три автономии Грузии —
Абхазия, Южная Осетия и Аджария, — выступившие против
политики Константина Гамсахурдиа. Области и края Рос-
сийской Федерации принимают решения о «конституирова-
нии» в республики или создании «новых» республик; армя-
не Краснодарского края (Россия) и Джавахетии (Грузия) тре-
буют «своих» автономных районов» на их территориях (в мес-
тах компактного расселения армян): аналогичным образом
ставит вопросы целый ряд народностей (в том числе пред-
ставители казачества), проживающих в разных республиках
и регионах СССР — России, Украины, Молдавии, Узбеки-
стана, Казахстана...
Решение о назначении референдума с вопросом: «Счи-
таете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Со-
циалистических Республик как обновленной федерации равпо-
правных суверенных республик, в которых будут в полной мере
гарантироваться права и свободы человека любой националь-
ности?» — был принят в декабре 1990 г. на IV съезде народ-
ных депутатов СССР.
Этот референдум, который состоялся 6 марта 1991 г., но
идее Горбачева, должен был спасти Союз, но фактически он
заложил мощную, уже правовую, базу под его надлом — от
участия в нем отказываются шесть союзных республик из
пятнадцати: Армения, Грузия, Литва, Латвия, Эстония и Мол-
давия. В то же время количественные результаты союзного
референдума были впечатляющими: из 186,6 млн граждан,
имеющих право участвовать в референдуме, на избиратель-
ные участки пришло 148,6 млн человек, это 80 % избирате-
лей. Из них за сохранение Союза голосуют 113,5 млн чело-
век (76,4%), против голосуют 32,3 млн человек, или 21,7%.
На этом же референдуме, как говорилось ранее, решился
также вопрос о введении в системе государственной власти
России должности президента — «за» проголосовало 69,9%
участников референдума.
Но все это не может изменить один очевидный жестокий
факт — шесть союзных республик получают определенные
правовые основания считать, что они более не являются
субъектами СССР. Вот чего добился Горбачев, приняв «иг-
ру» в «референдум». Это — начало, первый этап начавшего-
150
ся по инициативе самой верховной власти «разбалансирова-
ния» СССР.
Второй его этап — также начатый по инициативе «вер-
хов» — это «игра» в новый «союзный договор». Этот этап в
определяющей мере связан с так называемым новоогаревским
процессом, который заложил Горбачев 23 апреля 1991 г., —
бесконечные «совещания» с представителями союзных и ав-
тономных республик относительно содержания этого самого
«нового союзного договора». По мере обсуждений и дискус-
сий республики требовали от союзного центра все больше
прав и полномочий, далеко выходящих за пределы, установ-
ленные действующей Конституцией, о которой даже не вспо-
минали.
После референдума было подписано соглашение «9+1»:
Горбачев и лидеры девяти республику участвовавших в рефе-
рендуме, в котором говорилось, что «первоочередной задачей
является заключение нового договора суверенных государств
с учетом итогов проведенного всесоюзного референдума».
К лету 1991 г. такой проект был подготовлен и вызывал мно-
го вопросов, в том числе и в руководстве России (к этой сто-
роне этого проекта мне придется неоднократно возвращать-
ся в дальнейшем нашем повествовании).
ГКЧП безусловно оказал роковое воздействие на всю по-
литическую и психологическую ситуацию — ни итоги союз-
ного референдума, ни подготовленный Горбачевым проект
Союзного договора уже никого не интересовали: ельцини-
сты методично и целенаправленно (но действуя в глубокой
тайне) привели страну под Беловежские соглашения, после
которых начался стремительный распад СССР.
Некоторые аналитики полагают, что если бы Ельцин ос-
тался председателем парламента, а не стал бы единолично
«правящим начальником» России, реформы проходили бы
совсем по-другому; и уже точно мы не получили бы перма-
нентную «войну властей», господство «указного права», «шо-
ковую терапию», чубайсовскую приватизацию и «черный
октябрь» 1993-го. Возможно, но ситуация сложилась так,
как она сложилась, а не иначе — поэтому бессмысленно стро-
ить прогнозы на допуске иных сценариев развития. Но в ло-
гике этой группы аналитиков важно другое — они признают
разрушительный потенциал Ельцина, внесшего (вместе с
151
Горбачевым) определяющий вклад в развал СССР и дегра-
дацию процессов социально-экономического и культурного
развития Российской Федерации. (См.: Вишневский Б. По-
следняя победа СССР // Московские новости. 2006. 10—
16 марта.)
Межрегиональная группа (МДГ)
Народные депутаты СССР, недовольные «медлитель-
ностью» Горбачева на пути демократических преобразова-
ний и трансформации экономики Союза в рыночную, созда-
ли в начале 1990 г. так называемую межрегиональную депу-
татскую группу (МДГ). Лидерами ее были первоначально
Г. Попов, Ю. Афанасьев, Г Старовойтова. Академик Сахаров
хотя считался идейным вождем, инициатором ее создания,
но действовал самостоятельно. А лидеры МДГ, рассматривая
знаменитого академика как «старого чудака», лишь исполь-
зовали его имя для достижения своих целей.
Попытка создания такой «группы» относится еще к само-
му начальному этапу деятельности Первого съезда народ-
ных депутатов СССР в 1989 г. Но тогда инициаторы трусли-
во отступили, клятвенно заверяя с трибуны съезда (и Горба-
чева!), что у «них не было намерений создавать фракцию».
Это была унизительная картина! Видимо, узнав о таких на-
мерениях Попова и Афанасьева, Горбачев сделал замечание
о «недопустимости фракций». В ответ испуганный Попов
вышел на трибуну съезда и стал что-то лепетать, оправдыва-
ясь и заверяя всех, что он, Попов, и его товарищи никак не
намеревались «создавать фракцию», что он «полностью под-
держивает линию КПСС, Горбачева и съезда» и т.д. Видеть и
слышать все это по TV — а это транслировалось по всем ка-
налам на весь Союз — было не просто неприятно, но и про-
тивно. Меня с Гавриилом Поповым соединяли многие годы
дружеских отношений, которые начались, когда я был сту-
дентом-юристом МГУ, а он — аспирантом.
Но вскоре все-таки появилась эта самая «межрегиональ-
ная группа», и по мере укрепления горбачевской демократи-
ческой революции, расширения международных связей со-
юзного парламента они стали чувствовать себя увереннее,
152
больше критиковали разные стороны общественно-эконо-
мической жизни, в том числе и самого Горбачева и его поли-
тику. И это в целом воспринималось в обществе позитивно.
Но настораживало другое — члены этой группы стали пре-
тендовать на то, что она — единственная «демократическая
сила» в обществе! Но не только это, но и их все более уверен-
ные заявления о том, что «демократическое развитие обще-
ства неизбежно приведет к распаду СССР», а на территории
самой России «появятся самостоятельные государства» —
и «ничего плохого в этом не следует рассматривать». По-ви-
димому, эти идеи стал разделять и Ельцин, который вошел в
эту «группу» и находился под влиянием более ярких и обра-
зованных людей, составивших стержень «группы». Так, в ян-
варе 1990 г., еще задолго до того, когда мы избрали его пред-
седателем Российского парламента, находясь в Свердловске
(где он был избран депутатом в Российский парламент),
Ельцин предложил организовать на территории России семь
русских республик: Центральная Россия, Северная и Юж-
ная республики, Поволжье, Урал, Сибирь, Дальний Восток.
Тогда же он предложил разработать программу переселения
в Россию русского населения, проживающего в националь-
ных республиках СССР. (См.: Уральский рабочий. 1990.
31 января.) Таким образом, Ельцин еще в самом начале 1990 г.
публично заговорил о разрушении СССР. Поэтому его вы-
сказывание в адрес российских автономий «глотайте столь-
ко суверенитета столько, сколько проглотите» было не слу-
чайной импровизацией малообразованного человека (так
это было воспринято многими), не понимающего, что это ве-
дет к разложению Российской Федерации.
На базе МДГ была создана партия «Демократическая Рос-
сия», которая пыталась идеи этой «группы» «провести» как
основу политической и законодательной деятельности в
Российском парламенте. Но этого я им позволить не мог. Де-
путаты «группы» заняли позиции жесткой борьбы с Михаи-
лом Горбачевым, начиная уже примерно со второй половины
деятельности I съезда народных депутатов СССР в 1989 г.;
первоначально они всячески препятствовали разрешению
конфликта в Нагорном Карабахе, поощряли сепаратистские
тенденции в союзных республиках. И даже доводили до аб-
сурда обсуждение кандидатур в министры союзного прави-
153
тельства, когда премьер Николай Рыжков вынужден был
как статист проводить время месяцами в зале заседаний
съезда, в то время как его ждали другие, сложнейшие дела
государства. 15 марта 1990 г. съезд народных депутатов из-
брал Михаила Горбачева Президентом СССР; 24 сентября
того же года Верховный Совет СССР наделил Горбачева «до-
полнительными полномочиями» — для более интенсивного
«проведения экономической реформы в СССР». МДГ друж-
но выступила против обоих этих предложений, обвиняя Гор-
бачева в «сползании к диктатуре». Но насколько двуличны-
ми были эти депутаты (и особенно их лидеры), показывает
их отношение к аналогичным действиям Ельцина — в Рос-
сийской Федерации. Именно под их давлением наш россий-
ский съезд народных депутатов наделил Ельцина «дополни-
тельными полномочиями», которые превосходили те, кото-
рые получил Горбачев от союзного парламента; они также не
выступали против того, чтобы Ельцин стал избранным Пре-
зидентом России. И тем более — не обвиняли его (Ельцина)
в «сползании к диктатуре», как Горбачева, хотя в случае с
Ельциным диктаторские поползновения проявились срав-
нительно быстро в силу его очевидной приверженности к то-
талитарным методам управления.
В конце концов, поясняет один из видных деятелей МГД
и первый министр внешних связей в российском правитель-
стве Виктор Ярошенко, «демократы» четко сформулировали
свою конечную цель: «Демократическая Россия» требует
выхода России из состава СССР». (См.: Ярошенко Виктор.
Энергия распада // Новый мир, 1991, № 3. С. 1991.) Таким об-
разом, действия Ельцина в постпутчевский период и вплоть
до подписания в ходе встречи «тройки» в Беловежской пуще
документов по расчленению СССР четко вписывались в ос-
новные цели МДГ и созданной ею партии «Демократическая
Россия», которая к демократии, однако, имела меньше всего
отношения, выступая исключительно орудием борьбы за
власть, хотя бы ценой разрушения СССР.
Глава 5
АЛЬТЕРНАТИВЫ СОЮЗУ ССР,
ИЗБРАНИЕ ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ
Процессы разложения Союза ССР раньше других анали-
тиков и политиков, похоже, заметил академик Андрей Саха-
ров. Он был освобожден Горбачевым из ссылки в Горьком,
возвращен в Москву и в 1989 г. стал народным депутатом
СССР. Сахаров, как мне представляется, избрал политиче-
ски самый правильный путь — изменение самой союзной
Конституции, а не скользкий путь некоего «союзного до-
говора», на который вскоре вступил Горбачев. Ниже приво-
жу некоторые выдержки из его проекта.
Конституции Союза советских
республик Европы и Азии
(проект А.Д. Сахарова)
28. Центральное правительство Союза включает:
1. Съезд народных депутатов Союза;
2. Совет Министров Союза;
3. Верховный суд Союза...
29. Съезд народный депутатов Союза имеет две палаты...
Палаты заседают совместно, но по ряду вопросов, определен-
ных регламентом съезда, голосуют отдельно. В этом случае
для принятия закона или постановления требуется решение
обеих палат.
30. Съезд народных депутатов... обладает высшей законо-
дательной властью.
31. Съезд обсуждает бюджет и поправки к нему... Съезд
избирает Председателя Совета Министров Союза, минист-
155
ров иностранных дел и обороны и других высших должност-
ных лиц...
Съезд назначает постоянные комитеты для разработки
перспективных планов развития страны, для разработки
бюджета, для постоянного контроля за работой органов ис-
полнительной власти. Съезд контролирует работу Централь-
ного банка. Только с санкции съезда возможны несбалансиро-
ванные эмиссии и изъятие из обращения... денежных знаков.
33. Кандидатуры всех министров, кроме министра ино-
странных дел и министра обороны, предлагает Председа-
тель Совета Министров и утверждает съезд.
В том же порядке назначаются председатели комитетов
при Совете Министров.
...35. Президент Союза советских республик Европы и Азии
избирается сроком на пять лет в ходе прямых всеобщих вы-
боров на альтернативной основе. До выборов каждый канди-
дат в президенты называет своего заместителя, который
баллотируется вместе с ним...
Президент не может совмещать свой пост с руководящей
должностью в какой-либо партии. Президент может быть
отстранен от своей должности в соответствии с референ-
думом..., решение о котором должен принять Съезд народных
депутатов большинством не менее 2/3 голосов от списочного
состава. Голосование по вопросу о проведении референдума
производится по требованию не менее 60 депутатов...
...36. Президент представляет Союз на международных
переговорах и церемониях. Президент является Главнокоман-
дующим Вооруженных Сил. Президент обладает правом за-
конодательной инициативы и правом вето в отношении лю-
бых законов и решений Съезда народных депутатов, приня-
тых менее чем 55% от списочного состава депутатов. Съезд
может ставить на повторное голосование подвергшийся ве-
то закон, но не более двух раз...
Странное дело, этот сахаровский проект конституцион-
ного переустройства Союза, который предполагал самые ши-
рокие права для граждан всей страны и существенное увели-
чение прав союзных республик, не вызвал интереса не толь-
ко у Горбачева — это еще можно объяснить, но даже в демо-
кратических кругах, включая межрегиональную демократи-
ческую группу (МДГ), организатором которой явился сам
156
Сахаров, да и в целом среди союзных депутатов. Не заинте-
ресовались этим проектом и союзные республики, в то время
как «проект Сахарова» переносил всю экономическую поли-
тику из союзного центра в союзные республики, а ведь этого
добивались в 1989—1990 гг. депутаты СССР от прибалтий-
ских республик, а затем и другие на съездах народных депу-
татов СССР в эти годы.
По-видимому, причина состояла в том, что все эти «груп-
пы давления» думали не просто о демократическом переуст-
ройстве общества, но в еще большой мере и о своих «позици-
ях» в будущих властных структурах, какую роль они будут
играть в процессе государственного переустройства (кон-
кретно — какие они должности займут в руководстве новым
союзным государством). Стремление к обладанию властью —
сильнейший императив в политической элите, и если не учи-
тывать этот фактор — лидер реформаторского процесса мо-
жет потерпеть неудачу в своих замыслах, если даже он лично
является обладателем огромных полномочий и недюжин-
ных способностей (каким был, несомненно, Горбачев, в отли-
чие от Ельцина).
Возможно, Горбачев, правильно оценив реакцию полити-
ческой элиты союзных республик и полагая, что изменение
Конституции СССР (или ее полная замена) — это слишком
сложный и затяжной процесс, сделал неверный политиче-
ский выбор — он стал на позиции поддержки «нового союз-
ного договора», полагая, что на этом пути он сможет быстро
добиться постановленных им политических целей. Но это
был ошибочный выбор.
К истории появления первого
Союзного договора
В этом вопросе, то есть относительно «союзного до-
говора», не обойтись без экскурса в историю. Известно, что
марксисты-ленинцы до октября 1917 г. мало задумывались
над государственным устройством будущего социалистиче-
ского Отечества.
Провозглашенный ими тезис «О национальном само-
определении» трактовался однозначно: у большевиков-ле-
157
нинцев была ясная позиция лишь в отношении Польши и
Финляндии — им, имеющим длительную историю, надо пре-
доставить возможность отделения от России. Проблема воз-
можного выхода из будущего Российского государства дру-
гих национальных окраин не обсуждалась даже теоретически.
Гражданская война и военный коммунизм объективно за-
ставили отложить вопросы теории и практической политики
в сфере государственного устройства. Жесткий контроль
центра, военно-административное управление захваченны-
ми в боях и контролируемыми территориями — вот конкрет-
ная реальность тех лет.
Конец Гражданской войны, особенно переход к новой эко-
номической политике (НЭП), актуализировал задачу нового
государственного устройства, формирования устойчивой
политической системы в рамках бывшего Российского госу-
дарства. Уже в тот период во взглядах руководящих кругов
партии и государства наметились две тенденции:
• стремление к созданию унитарного государства, кото-
рое до некоторой степени (особенно вначале) разделял и сам
Ленин;
• тяготение к конфедерации союзных государств, за ко-
торую выступали видные деятели того времени, и прежде
всего руководители Украины и Закавказья.
В результате дискуссий «вождей» революции, эпизодиче-
ского участия в них больного Ленина, трагических конфлик-
тов представителей «центра» и «периферии» был принят
первый Союзный договор 1922 года — вполне конфедератив-
ный по своей форме и содержанию.
Таким образом, Союзный договор исторически предше-
ствовал созданию СССР — он был подписан четырьмя фор-
мально самостоятельными республиками — РСФСР, Бело-
руссией, Украиной и Закавказской федерацией (Азербай-
джан, Армения и Грузия). Уже на базе Союзного договора
была разработана и принята Первая Конституция СССР —
это произошло в 1924 г. С этого периода Союзный договор
как государственно-правовой документ перестал существо-
вать — его положения были инкорпорированы в Союзную
Конституцию и «растворены» в ней.
Жестко централизованная политическая система была
заведомо неадекватна экономической системе свободного
158
рынка, формирующейся в рамках НЭПа. По мере укрепления
первой подрывались основы второй. В результате произош-
ло сращивание базиса и надстройки, процессы сравнительно
«мягкого» регулирования оказались полностью «вымыты-
ми» из государственных, экономических и общественных струк-
тур и заменены централизацией, жестким, директивным
управлением всемогущего центра. В таких условиях не мог-
ло быть какой-либо самостоятельной республики, — им дос-
талась «остаточная компетенция».
В 1936 г. была принята сталинская Конституция; в 1977 г.
она подверглась значительным изменениям и стала назы-
ваться «брежневской Конституцией». Под влиянием горба-
чевской демократической революции Конституция СССР
претерпела существенные изменения, и в редакции 1989 г.
она получила название «горбачевской Конституции». Ос-
тавшаяся в ней архаичная статья о «руководящей роли
КПСС» (введенная, кстати, в 1977 г., ее не было в Конститу-
ции 1936 г.) была отменена в ходе работы Третьего съезда на-
родных депутатов СССР, и, вместе с новым Избирательным
законом 1989 г., Конституция СССР представляла собой, не-
сомненно, вполне демократический Основной Закон страны.
А существующие в нем недостатки, скорее всего, следовало
устранить или через внесение поправок, или через разработку
новой конституции — по примеру проекта Сахарова. Это
был самый правильный путь, но Горбачев избрал другой, ко-
торый больше, чем что-либо другое, привел к разрушению
СССР.
Отметим: самые серьезные демократические изменения в
горбачевской Конституции оставили в ней неизменным от-
ношения «союзный центр — союзные республики» — облас-
ти, края, автономные республики. Например, по сути, все
экономические решения по-прежнему принимались в Моск-
ве—в Правительстве СССР, Госплане, союзных министерст-
вах и в неменьшей мере — в кабинетах секретарей ЦК КПСС
и другой высокопоставленной партийной бюрократии. При
этом уже политическая обстановка в стране изменилась ка-
чественным образом — если прибалтийские республики в
1989 г. ставили перед Верховным Советом СССР только од-
ну свою задачу — «предоставить им право на самостоятель-
ное осуществление экономической политики», — ныне они,
159
как и некоторые другие, вообще хотят стать полностью само-
стоятельными, создав свое национальное государство.
Республики стали заявлять о своих правах на самоопре-
деление, экономический и политический суверенитет, оста-
ваясь частью Союза, а порою и провозглашая требования
выхода из него. Представители народа, иногда — реальные,
иногда — ложные, часто проявляют нетерпимость в этих тре-
бованиях. Парламенты принимают законы, утверждающие
республиканские «суверенитеты». Теоретические концеп-
ции колеблются от идеализации прошлого или «нового» Сою-
за до идеи выхода из СССР Стало ясно, что необходимы
кардинальные изменения самой политической системы, на-
чались поиски, дискуссии. На мой взгляд, они ныне приоб-
рели такой размах, что из фактора позитивного трансформи-
руются в фактор негативный, разрушительный, в попытки
опрокинуть действующую Конституцию СССР и конститу-
ционный порядок. А это грозит всем народам СССР огром-
ными бедами, в частности концом демократического (мир-
ного) этапа горбачевской политики демократизации. Весь
мир находится в процессе интеграции, и только социалисти-
ческий мир охвачен дезинтеграцией, кризисом, вооруженны-
ми конфликтами (Югославия, Кавказ, Средняя Азия СССР).
Случайно ли это?
Первые ростки будущих угроз реально существуют в
форме вооруженных столкновений в Закавказье, Средней
Азии, Прибалтике, далеко не все так стабильно и спокойно
на Северном Кавказе. Поэтому необходимо быстро завер-
шить этап согласования основных положений договора и пе-
редать его, в соответствии с Конституцией СССР, в ведение
союза, с тем чтобы на законных основаниях осуществить го-
сударственное переустройство страны. При этом данное пе-
реустройство должно иметь такие формы, которые устроили
бы все союзные республики, — вот в чем смысл моего проек-
та договора, отличающего его от других проектов, в том чис-
ле и от горбачевского проекта договора об «обновленном
Союзе».
Если не будет быстро завершен процесс разработки и под-
писания приемлемого для всех республик нового Договора,
эскалация политических требований союзных республик, на
160
фоне ослабления союзного центра, будет непрерывно и ин-
тенсивно возрастать. Исходя из этих соображений, я уже в
августе 1990 г., вскоре после нашего с Ельциным прихода к
власти в РСФСР, подготовил свой проект и передал его Гор-
бачеву и Ельцину. Но какого-либо его движения не было. То-
гда он и был передан мной в редакцию газеты «Мегаполис-
экспресс» и опубликован в январе 1991 года. Вот его содер-
жание.
Проект Союзного договора
Хасбулатова
союзный договор
Мы, полномочные представители народов союзных
государств, сознавая свою историческую ответственность;
выражая интересы, потребности и устремления сограждан;
отдавая приоритет общепризнанным ценностям, правам и
свободам человека; учитывая исторически сложившиеся свя-
зи и общность судеб своих народов, их право на самоопреде-
ление и свободное развитие; признавая устремленность на
мирное и дружеское сотрудничество со всеми народами, вы-
ражаем настоящим свою готовность стать полноправным
членом-учредителем Союза (Сообщества) свободных суве-
ренных государств.
Раздел I
Статья 1. Участниками настоящего Союзного договора —
субъектами Союза (Сообщества) являются союзные респуб-
лики (перечень всех 15 республик).
Статья 2. Участники-учредители Союза соглашаются с
тем, что Союз (Сообщество, Содружество) — это конфедера-
тивное объединение суверенных с международно-правовой
точки зрения государств. Суверенитет Сообщества основан
исключительно на тех полномочиях, которые определены
настоящим Договором и добровольно переданы ему госу-
дарствами — учредителями Сообщества.
161
Статья 3. При этом вся полнота власти на территории го-
сударств-учредителей осуществляется самими государства-
ми, вступающими в договорные отношения. Единственным
источником и носителем государственной власти в респуб-
ликах являются их народы.
Статья 4. Государство — учредитель Сообщества, подпи-
савшее настоящий Договор, сохраняет свой суверенитет, за
исключением тех полномочий, которые им добровольно
передаются в ведение координирующих органов Сообщест-
ва. Законы каждого государства — члена Сообщества имеют
приоритет на всей его территории и не подлежат отмене ли-
бо произвольному толкованию органами Сообщества, сфор-
мированными для осуществления задач, определенных госу-
дарствами-учредителями в настоящем Договоре.
Статья 5. Каждое государство — учредитель Сообщества
имеет свое гражданство. Вопрос о едином гражданстве в Со-
обществе будет решаться на последующих этапах развития
Конфедерации.
Статья 6. Каждое государство-учредитель имеет свой Ос-
новной Закон — Конституцию, которая и меняется, и допол-
няется исключительно волеизъявлением народов государств
или представительными органами государственной власти.
Статья 7. Государства-учредители представляют свои ин-
тересы в международном сообществе самостоятельно и в
полном объеме (без изъятий). Они могут передавать соот-
ветствующие полномочия органам управления Союза (Со-
общества) на основе двусторонних соглашений вне данного
Договора (подлежащего ратификации Конвентом).
Раздел II
Права и свободы граждан Союза (Сообщества)
Государства-учредители соглашаются в том, что каждый
человек на территории союзных государств имеет личные,
имущественные (экономические), социальные, культурные
и политические нрава.
162
Статья 1. Личные права:
• на жизнь, свободу и деятельность, обеспечивающую
эту свободу;
• на недопустимость посягательства на честь и достоин-
ство, вмешательства в личную и семейную жизнь и тайну
корреспонденции.
Отдельные государства (республики) могут присоеди-
ниться к Сообществу на правах ассоциированных членов, не
делегируя своих полномочий в том объеме, как требуется
полным членством в Сообществе. Это должно быть оговоре-
но со всеми учредителями Сообщества во время Договорно-
го процесса, а после учреждения Сообщества — конвентом с
последующим утверждением парламентом Сообщества;
• на неприкосновенность жилища и имущества;
• на свободу передвижения и выбора места жительства;
• на возможность покидать страну беспрепятственно и
возвращаться в нее;
• на занятие, соответствующее желаниям, способностям
и возможностям человека.
Статья 2. Имущественные (экономические) права:
• на собственность (материальную и интеллектуальную),
священную и неприкосновенную, охраняемую законом и не
подлежащую отчуждению от личности иначе, как в порядке,
определенном Законом и через Суд;
• на участие в управлении предприятиями и организа-
циями, с которыми человек связан трудовыми или иными
соглашениями, включая отношения собственности;
• на достойную материальную жизнь в соответствии с ме-
ждународными стандартами.
Статья 3. Социальные права:
• на труд, отдых и досуг,
• на социальное обеспечение;
• на медицинскую помощь;
• на образование.
Статья 4. Культурные права:
• на воспитание, основанное на гуманистических ценно-
стях, отрицающих пропаганду вражды по классовому и ино-
му принципам;
• на участие в культурной жизни, в нравственном и ду-
ховном возрождении своих народов, их традиций и обычаев,
соответствующих нормам общечеловеческой морали.
163
Статья 5. Политические права:
• на принятие участия в управлении государством;
• на избирательные права, соответствующие общепри-
знанным требованиям мирового сообщества;
• на свободу мысли и слова, совести и религии, возмож-
ность беспрепятственного их выражения устно и письменно;
• на объединение в политические партии, организации и
общественные движения;
• на иные права, признаваемые международным сообще-
ством.
Статья 6. Гарантии прав и свобод гражданина и человека.
Конституции государств-учредителей содержат нормы
Закона, предусматривающие гарантии прав и свобод граж-
данина и человека, включая судебную защиту (суд присяж-
ных) или иной, определенный Законом орган.
Раздел III
Статья 1. Полномочия Сообщества.
Государства — учредители Сообщества соглашаются в
том, что для обеспечения целостности Сообщества как кон-
федеративного объединения самостоятельных государств;
общих интересов своих народов в экономической, политиче-
ской, экономической и оборонной областях необходима пе-
редача части функций государств учреждениям Сообщества
создаваемым ими органам управления — Генеральной адми-
нистрации Сообщества. На основе этих исключительно де-
легированных полномочий создается вся система управле-
ния Сообществом.
Другими полномочиями, кроме делегированных государ-
ствами-учредителями, органы власти и управления Сообще-
ства не обладают.
Статья 2. Объекты управления Сообщества.
Государства-учредители соглашаются в том, что объекта-
ми непосредственного управления (при контроле и участии
государств-учредителей) органов власти и управления Со-
общества могут быть:
• оборона (за исключением функций контроля и внут-
ренних войск);
• общественная безопасность;
• атомная энергетика.
164
Статья 3. Объекты совместного управления.
Государства-учредители соглашаются в том, что объекта-
ми совместного управления государств-учредителей и Сооб-
щества могут быть:
• охрана природы;
• воздушный и железнодорожный транспорт, морской
флот;
• оборонные отрасли промышленности и космонавтики;
• охрана государственных границ союзных государств.
Статья 4. Право собственности на объекты управления.
Государства-учредители соглашаются в том, что передача
части полномочий (делегирование) Сообществу по управле-
нию материальными, финансовыми и иными объектами и
ресурсами не создает собственность Сообщества. Имущест-
во и иные средства, выделяемые для осуществления задач
Сообщества, остаются долевой (смешанной, совместной) соб-
ственностью государств — учредителей Союза и не подлежат
отчуждению органами власти и управления Сообщества.
Раздел IV
Состав и структура органов власти Союза (Сообщества)
Статья 1. Формирование Генеральной администрации
Сообщества.
Государства — учредители Сообщества соглашаются в
том, что для обеспечения задач и интересов Сообщества не-
обходима Генеральная администрация, возглавляемая Пре-
зидентом Сообщества.
Статья 2. Выборы Президента.
Президент избирается парламентом государств — учре-
дителей Сообщества сроком на три года без права на повтор-
ное избрание. Выборы проводятся в первый понедельник де-
кабря года. Президент вступает в должность в первый поне-
дельник февраля текущего года после принятия присяги
(инаугурации) перед членами Конституционного суда Со-
общества.
Статья 3. Генеральная администрация.
Президент формирует Генеральную администрацию в со-
ставе:
165
• государственный секретарь (межгосударственные от-
ношения);
• секретарь по делам внешних связей;
• секретарь по делам обороны и разоружения (граждан-
ское лицо);
• секретарь по финансам;
• директор Агентства безопасности;
• секретарь но транспорту и коммуникациям;
• секретарь по энергетике;
• секретарь по аграрным делам;
• секретарь по вопросам охраны природы;
• секретарь-инспектор по правам человека;
• государственный министр — личный представитель Пре-
зидента Сообщества.
Генеральная администрация формирует бюджет (из взно-
сов государств — учредителей Сообщества) и представляет
его в Парламент Сообщества.
Президент осуществляет руководство Генеральной адми-
нистрацией в объеме установленных полномочий.
Статья 4. Конвент.
Для контроля за деятельностью Генеральной админист-
рации, выработки политики Сообщества образуется Кон-
вент — Совещание глав государств-учредителей, созываемое
не реже одного раза в 3 месяца. Руководит работой и предсе-
дательствует на его заседаниях Президент Сообщества.
Статья 5. Парламент Сообщества, его формирование.
Парламент Сообщества состоит из двух палат.
Верхняя палата — сенат, избирается по избирательным
округам союзных государств сроком на 4 года, но 10 сенато-
ров от каждого союзного государства.
Нижняя палата — палата депутатов, избирается пропор-
ционально численности избирателей государств-учредите-
лей, исходя из общего количества депутатов палаты — 400 че-
ловек, сроком на 3 года.
Палаты обладают равными правами, споры между ними
решаются через механизмы согласования, утверждаемые па-
латами и их органами.
Выборы проводятся в последнюю пятницу октября изби-
рательного года.
166
Статья 6. Избранным в сенат может быть любой гражда-
нин государства — учредителя Сообщества, имеющий его
гражданство в течение не менее 10 лет и достигший ко вре-
мени выборов 30 лет, в палату депутатов — 27 лет.
Статья 7. Парламент осуществляет законодательную дея-
тельность в рамках полномочий Сообщества, контролиру-
ет эффективность политики Генеральной администрации,
устраивает парламентские слушания министров и иных
должностных лиц Сообщества; утверждает бюджет; входит с
предложениями в парламент государств — участников Сооб-
щества.
Заседания сената ведет государственный секретарь; пала-
ты депутатов — спикер, избранный палатой.
Статья 8. Парламент вправе в исключительных случаях
начать процедуру по отстранению Президента или любого
должностного лица Сообщества от власти (импичмент), ес-
ли обнаружены очевидные признаки нарушения данного
Договора как основного Конституционного акта Сообщест-
ва. В этом случае обвинителем выступает палата депутатов,
судьей — сенат.
Максимальное наказание в соответствии с процедурой
импичмента — это отстранение от должности и порицание.
Статья 9. Международный Суд Сообщества.
Международный Суд — судебный орган по рассмотре-
нию взаимных жалоб и споров государств — учредителей
Сообщества. Участие в нем подтверждается специальным
актом государства-учредителя. Решения Суда Сообщества
имеют обязательную силу.
Международный Суд Сообщества формируется из числа
известных специалистов конституционного права по специ-
альной процедуре, одобренной Конвентом.
Раздел V
Государства — учредители Сообщества определяют ме-
стонахождение органов координации и управления Сообще-
ства. Этим городом не может быть ни одна из столиц союз-
ного государства.
167
Раздел VI
Право вхождения в Сообщество и выхода из него
Статья 1. Государства-учредители заявляют о праве каж-
дого из них свободно выйти из Сообщества. Решение прини-
мается через референдум простым большинством голосов
граждан государства-учредителя. После принятого решения
устанавливается период в 1 год для урегулирования вопро-
сов, связанных с выходом республики и обеспечением нор-
мальных условий функционирования государства-учредите-
ля и Сообщества.
Статья 2. Участники настоящего Сообщества обладают
правом расторгнуть Договор с государством-учредителем,
систематически нарушающим условия Договора и обяза-
тельства, вытекающие из него. Решения принимаются про-
стым большинством парламента по представлению Конвента.
Статья 3. При выходе из Сообщества или расторжении
Договора государство-учредитель в течение 1 года погашает
все свои обязательства перед Сообществом, равно как и Со-
общество перед государством-учредителем, если иное реше-
ние не предусмотрено в специальных соглашениях.
Раздел VII
Настоящий Договор может быть включен в Конститу-
цию государств-учредителей как нормы Основного Закона,
признаваемые и уважаемые гражданами государств-учреди-
телей.
При этом государства — учредители Сообщества исходят
из нецелесообразности иметь общую (единую) для всех чле-
нов — учредителей Сообщества Конституцию.
Раздел VIII
Настоящий договор или его отдельные положения могут
быть отменены, изменены или дополнены только с согласия
всех участников Договора. Соответствующая инициатива
должна быть изложена государством-учредителем на Кон-
венте. Решение принимается Парламентом Сообщества.
168
Раздел IX
Союз открыт для присоединения любого государства, ко-
торое разделяет цели, провозглашенные его учредителями.
Инициатива направляется Президенту Сообщества и после
консультации с Конвентом представляется Парламенту.
Раздел X
Настоящий Договор вступает в силу с момента утвержде-
ния его действующими Верховными Советами государств —
учредителей Сообщества.
Таким был мой «проект договора». Но он даже не рас-
сматривался публично, хотя эксперты, конечно, его «изуча-
ли». Центр не смог перебороть свое стремление к сохране-
нию прежних порядков, хотя непрерывно уступал позиции,
одновременно ведя дело к «сокращению» числа союзных рес-
публик, входящих в проект нового договора. Этим самым из
договорного процесса оказались «самовыведенными» прибал-
тийские республики, Грузия, Молдавия, Армения, Азербай-
джан. Но зато, чтобы противопоставить нам и некоторым
другим союзным республикам «фактор силы», к проекту Со-
юзного договора были «вовлечены» автономные республики
России. Среди последних громче всех «кричали» о своей
«суверенности» представители Чечено-Ингушетии и Север-
ной Осетии (не случайно в них начались вскоре вооружен-
ные конфликты). Проблема значительно осложнилась. Но
руководство Верховного Совета России показало себя твер-
дым приверженцем Союза. Для меня тогда не стоял вопрос:
«Быть или не быть Союзу?» Конечно, быть, но принципи-
ально важен вопрос: каким он должен быть, этот Союз, по
содержанию каким быть Договор? При этом следует решить
ряд принципиальных вопросов, включая взаимоотношения
будущего Союзного договора с Конституцией СССР. На-
пример, горбачевский проект не соответствует ей по прин-
ципиальным положениям, начиная с того, что «СССР» заме-
нялся на «Союз суверенных государств» (ССГ), — маловы-
разительно и даже вульгарно. А может быть, использовать
такие слова: «Союз свободных суверенных республик»
169
(СССР)? Это общепривычное наименование государства, и
стоит ли отбрасывать понятие «Союз»? Однако, так или
иначе, на мой взгляд, надо скорее закончить эту драматиче-
скую и нелепую ситуацию с Союзным договором. Но внача-
ле надо устранить все неопределенности, сохраняющиеся в
союзном варианте Договора. При этом главный вопрос —
четкое разграничение компетенции Союза и союзных рес-
публик, что могло бы устроить все 15 союзных государств.
Эту цель я преследовал в своем проекте Договора, а
именно:
• Договор должен стать основным Конституционным
актом будущего Союза, а будущий Союз может конституи-
роваться в форме конфедеративного объединения (сообще-
ства, содружества) самостоятельных государств. Собствен-
но, такой подход признается в заявлении 9 союзных госу-
дарств и Президента, опубликованном в конце апреля 1991 г.
(формула «9+1»).
• Решение стратегического вопроса — разграничение
полномочий между новой центральной (союзной) админи-
страцией и государствами — учредителями Союза — не
должно подрывать самостоятельность государств-учредите-
лей. Только с учетом такого момента можно достигнуть глав-
ной задачи — сделать привлекательным для всех предлагае-
мый проект Договора.
• Анализ «болевых точек» такого разграничения позво-
ляет вычленить основные функции, которые могли бы быть
переданы в частичное или совместное управление централь-
ной администрации и союзных государств. Они нашли отра-
жение в предложенном мной проекте Договора.
• Пересдача центральной администрации части прав и
полномочий в указанных областях должна касаться тех ас-
пектов деятельности, которые требуют международной ко-
ординации. Именно понятие «координация» более уместно
использовать в данном случае. Оно более точно определяет
функции органов власти и управления нового Союза.
• Частичное или совместное управление центральной
администрации не создает ее «собственной» собственности
(за исключением точно оговоренных объектов — Миноборо-
ны, МИД и т.д.). Собственность остается долевой (совмест-
ной) собственностью учредителей.
170
• Учредители Союза точно фиксируют права человека и
гражданина в Договоре с точки зрения их соответствия су-
ществующим международным нормам и обязуются их со-
блюдать.
• Ряд статей определяет выбор высших органов власти и
управления Союза.
• При этом формируются надежные механизмы, препят-
ствующие возможной экспансии центральной (Генераль-
ной) администрации.
Поскольку мой проект остался не востребован, я не стал
настаивать на рассмотрении этого документа. Мы с Ельци-
ным договорились занять конструктивный подход в отноше-
нии горбачевского проекта. Но при этом — подписать в нем
только те статьи, которые предусматривали сохранение един-
ства и целостности стран — в частности, мы не могли согла-
ситься на «уравнивание» статуса наших автономий с союз-
ными республиками.
Для Государственной делегации, утвержденной Верхов-
ным Советом России, задача была поставлена, замечу — не
просто «подписание Договора», а шире — обсуждение проек-
та, внесение в этот проект наших поправок и вместе с этими
поправками — подписание Договора.
Я был уверен в полной осуществимости этой непростой
задачи — если не 20 августа, то в последующие несколько
дней. При этом мы отвергали ту часть горбачевского проекта
Договора, которая касалась попыток регулирования отноше-
ний «Россия — ее субъекты», полагая, что это — внутренние
вопросы самой России. Отмечу и то, что именно в этом суще-
ственная разница между моим проектом и проектом Горба-
чева. Но эти планы были сорваны заговорщиками, осущест-
вившими путч. После его подавления процессы распада СССР
необычайно ускорились. Но об этом — в следующей главе.
Выборы президента в России
Вопросам организации выборов президента был пол-
ностью подчинен IV съезд народных депутатов, который ра-
ботал в период 21—25 мая 1991 г. в Кремле, под председа-
тельством Председателя Верховного Совета Б.Н. Ельцина.
171
Он, открывая заседание съезда, подчеркнул, что «главный
вопрос, который предстоит рассмотреть, — это подготовка к
выборам Президента Российской Федерации. Необходимая
работа Верховным Советом проделана».
Нами были подготовлены законы о Президенте, о выбо-
рах Президента, о Конституционном суде, о Чрезвычайном
положении и др. Соответственно, подготовлен закон РСФСР
об изменениях и дополнениях к Конституции РСФСР, учи-
тывая необходимость множества серьезных поправок в Кон-
ституции, с учетом глубоких изменений в системе государ-
ственного строительства РСФСР. Все они, конечно, как мы
полагали, направлены на дальнейшее укрепление как эф-
фективности, так и развитие демократических начал Кон-
ституции, и в частности принципа разделения властей.
Начало процедуры избрания Российского президента
было положено постановлением Президиума Верховного
Совета «Об организации и проведении выборов Президента
в РСФСР». Однако, выполняя поручение III съезда, мы бы-
ли обязаны представить IV съезду перечисленные выше про-
екты законов, включая Закон о поправках к Конституции, а
также одобрить кандидатуры, участвующие в избирательной
кампании (на съезде). Ельцин в своем выступлении, как мне
представляется, правильно сказал, что «президентство — не
самоцель, а выборы президента — не изолированный риту-
альный акт. Это — крупный шаг в повышении эффективно-
сти власти, укреплении государственности России. Далее по-
следуют шаги по укреплению всей вертикали исполнительной
власти, с прямыми выборами руководителей. Сейчас эти во-
просы прорабатываются, проводятся консультации с мест-
ными органами власти, в том числе и по линии Совета Феде-
рации РСФСР, привлекаются специалисты в этом вопросе.
Но это не главное. Президент и президентская система
нужны России для того, чтобы наработанные законы и про-
граммы воплотить в жизнь, придать результатам рабо-
ты парламента, съездов народных депутатов Российской
Федерации практическое, материальное воплощение». (См.:
IV съезд народных депутатов РСФСР. Стенографический
отчет. Издание Верховного Совета РСФСР, 1991. С. 5.)
В течение 5 дней вся нужная законодательная база для
организации и проведения президентских выборов IV съез-
172
дом была проведена — приняты перечисленные выше зако-
ны, в Конституцию РСФСР внесены поправки. Таким обра-
зом, Конституция стала отражать новое качество Российской
государственности — парламентарно-президентский ее ха-
рактер... Кандидатами в президенты были утверждены Бо-
рис Ельцин, Николай Рыжков, Альберт Макашов, Аман Ту-
леев и Владимир Жириновский. Они собрали необходимое
число голосов в поддержку своих кандидатур и при голосо-
вании на съезде получили большинство депутатских голо-
сов, что дало им возможность участвовать в президентской
кампании.
Отмечу и то обстоятельство, что эти первые президент-
ские выборы на территории Российской Федерации, кото-
рые проводились 12 июня 1991 г., были честными и справед-
ливыми. Они не сопровождались использованием каких-то
тайных денежных сумм, не предусмотренных законодатель-
ством, лоббированием некими группами интересов и т.д.
Следует сказать и об одном существенном обстоятельстве —
большинство областных, краевых и республиканских (авто-
номий РСФСР) властей относилось к Ельцину оппозицион-
но, и их руководители никак не были заинтересованы в том,
чтобы Ельцин был избран. Но следует также подчеркнуть,
что они не делали никаких попыток использования своего
немалого «административного ресурса» в пользу, например,
бывшего Союзного премьера Николая Рыжкова, которому
явно симпатизировали.
Я, являясь фактическим руководителем штаба Ельцина
по выборам президента, контролировал ситуацию в регио-
нах, добивался поддержки руководителями кандидатуры
Ельцина. Наши депутаты действовали активно по всей Рос-
сии в пользу Ельцина. Но и симпатии большинства населе-
ния были на стороне Ельцина, и это определило успех — уже
в ходе первого тура 12 июня большинство (более 63 %) изби-
рателей России отдали голоса Ельцину. По регионам резуль-
таты были разные: наибольшее число сторонников Ельцина
оказалось в его родном Свердловске (более 87%), в моей Че-
чено-Ингушетии (более 85 %); меньше — в сельской местно-
сти Центральной России (около 50%). Это был наш всеоб-
щий триумф, ожидания были самые оптимистические. Рос-
сийское общество было на подъеме.
173
V (внеочередной) съезд
народных депутатов России
Торжественное заседание, посвященное вступлению
в должность первого Президента РСФСР
Ельцина Бориса Николаевича
Кремлевский дворец съездов. 10 июля 1991 г. 10 часов.
Председательствует И.О. Председателя Верховного Совета России
Р. И. Хасбулатов
(Звучит бой курантов Аплодисменты.)
Хасбулатов. Уважаемые народные депутаты и гости съез-
да! Соотечественники! Сегодня открывается новая страница
в истории государства Российского. В этот торжественный
для Российской Федерации час вступления в должность пер-
вого Президента Российской Федерации, приветствую вас
от имени Верховного Совета Российской Республики. (Ап-
лодисменты.) Здесь, в историческом центре Российского го-
сударства, в Кремле, определена резиденция Президента
Российской Федерации. В момент принесения присяги над
ней будет водружен флаг Республики. (Аплодисменты.) От-
крывая торжественное заседание съезда народных депутатов
РСФСР, посвященное вступлению в должность первого
Президента Российской Федерации Бориса Николаевича
Ельцина, позвольте от вашего имени приветствовать Прези-
дента страны Михаила Сергеевича Горбачева (аплодисмен-
ты), Председателя Верховного Совета СССР Анатолия Ива-
новича Лукьянова (аплодисменты), Премьер-министра Ва-
лентина Сергеевича Павлова (аплодисменты), делегации су-
веренных республик в лице президентов, председателей Вер-
ховных Советов, глав правительств, представителей респуб-
лик (аплодисменты), представителей республик в составе
РСФСР, краев, областей, городов, представителей общест-
венных движений, трудовых коллективов. В зале присутст-
вуют представители всех конфессий.
Позвольте пригласить для принесения присяги первого
Президента Российской Федерации Бориса Николаевича
Ельцина. (Аплодисменты. Звучат фанфары.)
Ельцин Б.Н., Президент Российской Советской Федера-
174
тивной Социалистической Республики. (Кладет руку на
сердце, другую — на Конституцию России.)
Граждане Российской Федерации!
Клянусь при осуществлении полномочий Президента
Российской Советской Федеративной Социалистиче-
ской Республики соблюдать Конституцию РСФСР и за-
коны РСФСР, защищать ее суверенитет, уважать и ох-
ранять права и свободы человека и гражданина, права
народов РСФСР и добросовестно исполнять возложен-
ные на меня народом обязанности. (Звучит мелодия Го-
сударственного гимна России. На экранах телевидеолы
появляется изображение — поднятие Государственного
флага РСФСР.)
Хасбулатов. Уважаемые народные депутаты! Граж-
дане России! Президент Российской Федерации Ельцин
Борис Николаевич приступил к выполнению своих кон-
ституционных обязанностей. (Аплодисменты).
Слово предоставляется Президенту Российской Федера-
ции Борису Николаевичу Ельцину.
Ельцин Б.Н. Уважаемые граждане России! Народные де-
путаты! Соотечественники! Уважаемые гости! Невозможно
передать словами душевное состояние, которое я переживаю
в эти минуты. Впервые в тысячелетней истории России Пре-
зидент торжественно присягает своим согражданам. Нет вы-
ше чести, чем та, которая оказывается человеку народом. Нет
выше должности, на которую избирают граждане государст-
ва. Веками в нашей стране власть и народ были на разных
полюсах. Не находя правды в жизни, люди пытались найти
ее на небе или в мечтах о светлом будущем.
Веками государственный интерес, как правило, ставился
выше человека, его нужд и устремлений. Мы, к сожалению,
позже, чем другие цивилизованные народы, осознали, что
государство сильно благополучием своих граждан. Отрица-
ние этого священного принципа погубило величайшие им-
перии прошлого, его забвение предопределило трагический
финал грандиозных социальных экспериментов. Судьба рас-
порядилась так, что народам России, как и других респуб-
лик, пришлось пройти через великие испытания. Мы запла-
тили колоссальную, невиданную цену за сегодняшний опыт.
Поэтому переход к президентской системе в Российской
175
Федерации наполнен для всех нас особым смыслом. Безвоз-
вратно уходят в прошлое времена, когда народ безмолвство-
вал. Ровно через год после принятия Декларации о государ-
ственном суверенитете впервые в отечественной истории
граждане России сделали свой выбор. Они выбрали не толь-
ко личность, не только Президента, но прежде всего тот путь,
по которому предстоит идти нашей Родине. Это путь демо-
кратии, путь реформ, путь возрождения достоинства челове-
ка. Впервые между властью и народом зарождается новая
добровольная зависимость. Государственная власть ответст-
венна перед народом, который ее избрал, народ ответствен
перед государством, которое сам поставил над собой.
Достойная жизнь не даруется свыше и не наступает сама
собой. К ней невозможно прийти, построившись в колонны
и слепо выполняя приказы сверху, в ее основе будет свобода
предприятий и территорий, инициатива и предприимчивость
граждан обеспечат благополучие российским семьям и ста-
нут источником возрождения страны. И в России человек
должен стать и, убежден, обязательно станет мерой всех ве-
щей и всех действий. В основе возрождения нашего государ-
ства — духовное раскрепощение человека, подлинная свобо-
да совести и полный отказ от любого идеологического дик-
тата. Особое место в этом процессе принадлежит религии.
Россияне не станут более в угоду какой-то догме отказы-
ваться от своего прошлого, настоящего и будущего. Убеж-
ден, уйдет в прошлое порочная традиция делить себя на пра-
вых и виноватых, на своих и чужих, на наших и ненаших. В ра-
дикальном обновлении нуждается и Российская Федерация.
В ее основе — укрепление суверенитета, реальных прав на-
родов, республик и граждан любой национальности.
Россия будет и далее вместе с другими республиками ак-
тивно участвовать в сложнейшей работе по коренному пре-
образованию Союза. Уверен, что она будет достойно завер-
шена.
Уважаемые сограждане! Россия обязательно выйдет из
кризиса. Велик созидательный потенциал народов респуб-
лики, русского народа. Они с болью и честью перенесли все
испытания, посланные им судьбой. Они и в самых нечелове-
ческих условиях сумели сохранить нравственные чувства и
веру в свою Россию. Жива богатейшая самобытная русская
176
культура — неустанная проповедница добра, гуманизма и
справедливости. Она, как и прежде, стремится постичь таин-
ства человеческой души, связь времен и судеб. Главное же
состоит в том, что все народы многонациональной России не
утратили умения и желания трудиться и жить в мире. Они
сохранили стремление к свободе, к справедливости и до-
стойны лучшей жизни.
(Все встают. Звучит «Славься» М. Глинки в исполнении
хора и оркестра. Бурные аплодисменты.)
Хасбулатов. Слово предоставляется Президенту Союза
ССР Михаилу Сергеевичу Горбачеву. (Бурные аплодисмен-
ты. Все встают.)
Горбачев М.С. Уважаемый съезд народных депутатов Рос-
сийской Федерации! Только что состоялся торжественный
акт приведения к присяге и вступление в должность первого
Президента Российской Федерации.
Может быть, кто-нибудь по этому поводу скажет: «Ну, что
особенного? Одним президентом стало больше в стране».
Я придерживаюсь другого мнения: произошло событие, важ-
ное не только для России, но, с учетом ее роли и ответствен-
ности в Советском Союзе, для всей нашей многонациональ-
ной Родины. Поздравляю Бориса Николаевича Ельцина с
избранием на пост Президента республики, с началом ново-
го этапа его политической и государственной деятельности.
(Бурные аплодисменты.)
Введение института президентства является логическим
результатом тех демократических преобразований, которые
происходят в русле перестройки политической и правовой
реформы. Сама жизнь подвела к выводу, что рядом с силь-
ной и компетентной законодательной властью должна эф-
фективно действовать столь же сильная и компетентная ис-
полнительная власть.
Надо признать, что осознали мы это с известным опозда-
нием, когда обнаружилось, что не только старые проблемы,
но и новые задачи решаются медленно, а то и вовсе отклады-
ваются в долгий ящик, когда повсеместно на всех уровнях с
освобождением от несвойственных функций партийного ап-
парата мы почувствовали слабость управления, разлажен-
ность механизмов исполнения. Свое негативное воздействие
на ситуацию оказала война законов. Словом, нам всем стало
177
ясно, что если мы не избавимся от паралича власти, не нала-
дим эффективного взаимодействия между Союзом и респуб-
ликами, не обеспечим последовательного проведения в жизнь
принятых законов, то кризис, в котором оказалась страна,
грозит затянуться, принять хронический характер.
Первый Президент Российской Федерации начинает свою
деятельность в сложнейший период отечественной истории.
Ему предстоит действовать, проводить в жизнь глубокие ре-
формы в самой большой республике. Я хочу пожелать Бори-
су Николаевичу в первую очередь успеха в практических де-
лах, которые будут определять продвижение Российской
Федерации, всех входящих в нее республик и регионов по
пути удовлетворения насущных потребностей людей. Имен-
но этого, как я понимаю, ждут люди от Президента и всех ор-
ганов исполнительной власти. И в этом случае, я уверен, Пре-
зидент и исполнительные органы могут рассчитывать на их,
трудящихся, поддержку.
Из опыта последнего времени следует важный урок: в
нынешней кризисной ситуации, когда решается комплекс
сложнейших проблем, как никогда, нужно согласие всех от-
ветственных, патриотически мыслящих людей. Именно та-
кое согласие нашло выражение в соглашении, получившем
название «9+1». Оно не сводится к частному акту, к какому-
то определенному документу. Речь идет, по существу, о поли-
тическом процессе, который встречает энергичную поддерж-
ку в обществе, хотя, не будем скрывать, и сопротивление ох-
ватывает все новые и новые сферы жизни страны. Стремле-
ние к решению практических задач, к согласию нарастает во
всех регионах России. Как мне думается, одна из главных за-
бот Президента России, съезда народных депутатов и Вер-
ховного Совета республики — это быстрейшее решение во-
просов, связанных с обновлением Российской Федерации.
Ведь это десятки народов, объединившихся в многонацио-
нальное государство, столетиями строивших его и защищав-
ших от врагов, народов, видящих в нем свое общее Отечест-
во. Главный урок из далекой и близкой истории состоит в
том, что именно вместе, сохраняя и обогащая непреходящие
ценности, которые веками объединяли наши народы, можно
справиться с кризисом, довести до успешного завершения
начатые демократические преобразования. Я приветствую
178
ответственную позицию съезда народных депутатов и Вер-
ховного Совета Российской Федерации, твердо выступив-
ших за сохранение и обновление нашего Союза, за преобра-
зование его в Союз Суверенных Государств, демократиче-
ское федеративное государство. Думаю, такую же позицию
высшие органы законодательной и исполнительной власти
России займут и сейчас, на завершающем этапе работы над
новым Союзным договором, когда мы вплотную подошли к
подписанию этого исторического документа.
Уважаемые народные депутаты Российской Федерации!
Уважаемый Президент Российской Федерации!
Позвольте мне пожелать Вам успехов в Вашей деятель-
ности на благо народов России, всего нашего Союза.
Вы можете быть уверены, что найдете в этом поддержку
Президента страны и союзных органов.
Мои наилучшие пожелания народам и гражданам Рос-
сии! (Продолжительные аплодисменты. Все встают. Прези-
денты обмениваются рукопожатием.)
Так я привел к присяге первого Президента России Бори-
са Ельцина при вступлении его в должность.
Как меня не выбрали
председателем
Рабочая сессия V съезда депутатов проходила в пери-
од 10 — 17 июля 1991 г. Помимо ряда «текущих вопросов» и
обсуждения ситуации в стране, она была в своей основе по-
священа вопросу избрания Председателя Верховного Сове-
та России, поскольку ранее, до 12 июня, это пост занимал
Ельцин. Конечно, мои позиции были сильны, однако союз-
ная партийно-государственная бюрократия уже рассматри-
вала мою деятельность как ключевой фактор в срыве много-
численных попыток «свалить» Ельцина. Поэтому она оказала
мощное давление на многих наших депутатов, мобилизовала
депутатскую фракцию «Коммунисты России», вела закулис-
ные переговоры с «Демократической Россией», в частности
с группой Шахрая, пытаясь не допустить моего избрания
Председателем Верховного Совета. Их лозунг «Остановить
179
Хасбулатова!» стал мобилизующим для реакционных сил фак-
тором.
Они остановились на фигуре Бабурина. При поддержке
части демократов коммунисты-депутаты в целой серии голо-
сований сумели не допустить в ходе избрания меня Предсе-
дателем парламента. В конце концов приняли решение за-
вершить первую часть работы съезда, а вторую часть, для из-
брания Председателя, перенести на осень, 28 октября —
2 ноября 1991 г. Испытывая большую досаду, тем не менее я
считал такой исход вполне удовлетворительным для себя.
В большой политике не всегда удачи сопровождают, бывают
и тактические неудачи.
Дело еще и в том, что накануне начала выборов на съезде
у нас Ельциным, по его инициативе, состоялся большой раз-
говор на эту тему. Я ему сказал, что устал от работы в Вер-
ховном Совете, я привык работать с ним, Ельциным. Я пред-
ложил ему: давайте подумаем, кого нам следует рекомен-
довать на эту высшую парламентскую должность. Ельцин
настаивал именно на моей кандидатуре, говорил, что у Вер-
ховного Совета должен быть опытный, твердый и грамот-
ный лидер.
«Лучше вас, Руслан Имранович, кандидатуры нет. Я вас
очень прошу согласиться. Даю слово — будем работать вме-
сте — так, как и работали ранее, согласовывать с вами все ос-
новные свои решения...» — говорил Ельцин.
Я нехотя согласился. Но в ходе многодневных дебатов на
съезде Ельцин эту свою позицию никак не обнаружил. От-
кровенно говоря, если бы не было такой предварительной с
ним беседы и настоятельной его просьбы, я заявил бы само-
отвод — мое самолюбие сильно пострадало. Все эти полтора
года я буквально «тянул» всю работу Верховного Совета, за-
нимался сложными отношениями с высшими органами
союзной власти, сглаживал противоречия между ними и
Ельциным и спасал его от гнева Кремля, контролировал си-
туацию в провинциях, создавал условия для его победы пре-
зидентских выборах — и такая неблагодарность! Тогда, при
зрелом размышлении, в создавшейся обстановке, при дву-
смысленном бездействии Ельцина, я просто разозлился. И по-
лагал, что у меня достаточно своих собственных возможно-
стей, чтобы добиться успеха на осеннем раунде V съезда. Так
180
я и остался с приставкой «исполняющий обязанности» Пред-
седателя Верховного Совета России до октябрьского раунда
V съезда.
Первые трещины
в «каркасе» СССР
Первые признаки серьезной болезни Советской импе-
рии проявились вместе с Карабахом, а также массовыми бес-
порядками в Узбекистане, когда начались кровавые распра-
вы с турками-месхетинцами. Этот небольшой народ подверг-
ся сталинской депортации и поголовно был выселен из Гру-
зии в Узбекистан в военное время. Непростительная сла-
бость Кремля заключалась в том, что, поддавшись давлению
узбекских властей, эти несчастные люди — и тоже поголов-
но — были переселены в Краснодарский край — уже в наши
дни. Отсюда, на мой взгляд, истоки необычайно быстрого
развития процессов политического сепаратизма. В 1989 г.
началась война между Арменией и Азербайджаном. Нагор-
ный Карабах — небольшой анклав, населенный практически
армянами, находится чуть ли не в центре Армении, но исто-
рически является частью Азербайджана. Власти этой облас-
ти потребовали присоединения к Армении, Азербайджан воз-
мутился, назвав эти требования попыткой аннексии ее тер-
ритории. Сильное государство, естественно, быстро навело
бы порядок (например, как навели порядок федеральные вла-
сти Канады в 1971 г. в Монреале). Но похоже, «сильного го-
сударства» уже не было ко времени начала карабахского кри-
зиса — поэтому и начался этот конфликт. В силу отсутствия
этого сильного государства в «зону конфликта» были на-
правлены не войска в достаточном количестве во главе с же-
стким генералом, знающим язык войны, а многоопытный
партийный функционер Аркадий Вольский. За три месяца
его пребывания первоначальный конфликт перерос в полно-
ценную войну, погибли тысячи мирных людей. Из Баку, это-
го издавна интернационального города, и других городов
Азербайджана оказались изгнаны армяне, которые в сосед-
стве с азербайджанцами и другими мирно проживали здесь
несколько столетий (как и их предки). Из Армении и Кара-
181
баха бежали азербайджанцы. «Тбилисский синдром», когда
введенные в столицу республики войска расправлялись са-
перными лопатами с демонстрантами, стал мощным факто-
ром обособления Грузии от СССР. Ее высшее руководство в
лице Звиада Гамсахурдиа объявило о политическом сувере-
нитете Грузии, «вернуло» Конституцию 1918 г. И, соответст-
венно, «отменило» автономии Абхазии, Аджарии и Южной
Осетии.
Обстановка здесь стремительно осложняется, движется к
войне. Обострились отношения Кишинева с Приднестровь-
ем и гагаузами — они также требуют автономии, выступают
против тенденции сближения Кишинева с Румынией и по-
пытками правящих кругов выйти из СССР. Прибалтика по-
сле событий в Вильнюсе заняла твердую ориентацию на
полный суверенитет и выход из СССР. Нужен всего лишь
повод.
Все это является реальной прелюдией к полному распаду
СССР. Но, странное дело, здесь, в Москве, не ощущается осо-
бой тревоги по ситуации в стране — даже в государственно-
политических кругах. Горбачев занят подготовкой «нового
Союзного договора», к которому скоро некому будет присое-
диниться. А мы, российские руководители (преимуществен-
но Ельцин и я), занимаемся препирательством с кремлев-
скими чиновниками по вопросу «чья экономическая про-
грамма реформ лучше — российская или союзная». А между
тем процессы распада быстро втягивают в себя и Россий-
скую Федерацию. Одна за другой наши автономии объявля-
ют себя «суверенными», к ним «подтягиваются» области и
края; получили жизнь такие названия «будущих республик»:
Сибирская, Дальневосточная, Уральская, Санкт-Петербург-
ская и т.д. и т.п. И все наши субъекты России требуют одно-
го — больше полномочий, больше финансирования, меньше
контроля за действиями местных руководителей — бывших
партийных бонз. Часто они сами инспирируют демонстра-
ции и выступления местного плебса с требованиями к Моск-
ве «независимости от векового угнетения». Именно так про-
исходит обострение, к примеру, отношений между осетина-
ми и ингушами — с подачи «местных вождей». Результат
очевиден — грядущий конфликт сделает невозможным мир-
ное проживание недавних соседей в селах и городах Осетии
182
и Ингушетии. Спорят-то о чем? Предмет спора ничтожен —
некий район, который когда-то входил в одну республику, а
теперь — в другую. А что — жизнь конкретных людей, их се-
мей станет мгновенно счастливой, если они вдруг в паспорте
получат запись, что они отныне проживают в пределах «дру-
гой» республики? Там, в «своей» республике, начальники их
осыпят золотом, будут поить верблюжьим молоком, подадут
к крыльцу новеньких домов роскошные автомобили?! Ил-
люзии, иллюзии.
Ослепленные ложной страстью и несбыточными мечта-
ми, захмелевшие от вдруг свалившейся возможности крушить
все и вся совершенно безнаказанно, люди не хотят думать,
разумно мыслить. И более того, эта самая разумная мысль
приводит их в ярость, поскольку она возвращает их в реаль-
ность, от которой они хотят избавиться. Но гнев не может
иметь абстрактный характер — он находит своего конкрет-
ного адресата — якобы виновного — «другой крови», «дру-
гой веры», «других традиций». Еще вчера все были «своими»,
сегодня — нет, они — «чужие». Начинается бойня. Стражи
порядка разбегаются. Если было бы государство — разбе-
жавшихся стражей порядка жестоко наказали бы. Другие в
аналогичных случаях не разбежались бы, а навели порядок.
В умирающем государстве «толпа» устанавливает не только
«свой закон», но и «закон» для государства. Толпа узбекско-
го базара, добившись признания своего «закона» государст-
венным законом СССР, вполне «законно» изгнала турков-
месхетинцев из Узбекистана. Толпа, развязав войну в Кара-
бахе, добилась «своего независимого» государства. Есть ог-
ромная разница между «толпой» и «народом». Народ безмолв-
ствует, когда государство умирает; толпа беснуется. Это, по-
хоже, извечный закон, свойственный стадии разложения го-
сударства.
Союзное государство тихо умирает. Но мы слишком тес-
но связаны с неразумной политикой Кремля в общесоюзных
делах и имеем мало возможностей влиять на стремительное
осложнение обстановки в стране. Мои неоднократные по-
пытки серьезно обсудить эти вопросы с Горбачевым не име-
ли успеха — он отделывается беглыми замечаниями, считает,
что «все идет не так плохо, как полагаете вы с Ельциным».
Лукьянов ссылается на Горбачева, Павлов какой-то запуган-
183
ный, молчит, с трудом от него можно выколотить одну-две
малозначащие фразы. В целом в обществе, похоже, развива-
ются тенденции, свойственные крупным многонациональ-
ным государствам-империям на стадии их заката — разложе-
ния и распада.... И это в то время, как весь мир находится в
интеграционном движении, происходит экономическая и
культурная интеграция, процессы транснационализации объ-
единяют мир, глобализация мощно подталкивает объедини-
тельные тенденции. Обратные, дезинтеграционные процес-
сы—в СССР и на Балканах. Трудно отделаться от впечатле-
ния, что они направляются могущественной режиссерской
рукой.
КНИГА 2
ОПЕРАЦИЯ
«ГРОМ».
ПРЕЛЮДИЯ
К ПАДЕНИЮ
СССР
Глава 1
КГБ СССР - ОРГАНИЗАТОР
ГОСУДАРСТВЕННОГО ПЕРЕВОРОТА
Когда сформировался заговор?
Горбачев на своей пресс-конференции после возвра-
щения из «крымского заточения» назвал дату и час начала
государственного переворота, это — 18 августа, 17 часов
40 минут. Именно в это время к нему явилась группа заго-
ворщиков с требованиями передачи власти вице-президенту
Геннадию Янаеву.
Это, конечно, не совсем так — заговор был оформлен зна-
чительно ранее, а его механизмы приведены в действие не-
медленно после отбытия Горбачева в Крым, его летнюю рези-
денцию в Форосе. Но это была уже активная фаза заговора.
О том, что путч готовился заранее, — с периода неудач-
ной попытки свергнуть Ельцина в феврале 1991 г. (инициа-
тива «шестерки») и что руководство КГБ разрабатывало
свои планы предельно тщательно, свидетельствует приказ
председателя КГБ № 0036 от 19 марта 1991 г. (буквально за
несколько дней до съезда народных депутатов России) —
о переводе Управления комитета госбезопасности Москвы и
Московской области в подчинение центральному аппарату
КГБ. Наш российский КГБ, созданный в начале 1991 г., к на-
чалу путча так и не приступил к работе. Его руководство не
смогло добиться у Крючкова штатного расписания для КГБ
России, хотя Крючков обещал это лично Ельцину. А я был
назначен даже членом «комиссии по разграничению полно-
мочий между КГБ СССР и КГБ РСФСР». Председатель КГБ
187
СССР выделил всего 20 штатных должностей, на которые
были набраны машинистки, секретарши, хозяйственники.
Все рапорты сотрудников центрального аппарата КГБ, кото-
рые изъявили желание перейти на работу в российский КГБ,
оставались без ответа, либо им предлагалось «подождать».
В результате российский КГБ бездействовал полгода, точ-
нее, его не было. И кто знает, может быть, в этом тоже одна
из причин, почему стал возможен этот путч. КГБ СССР, при-
няв деятельное участие в заговоре против Президента СССР
Горбачева, объективно способствовал развалу СССР. В этом
его историческая вина.
Заговорщики превосходно понимали, что в такой обста-
новке, когда «люди ГКЧП», по сути, и являются реальной
властью в стране, для полного изменения всей политики
Кремля (а для этого и был осуществлен этот переворот) не-
обходимо установление абсолютного контроля над столи-
цей — Москвой. Но для этого надо было прежде всего сокру-
шить Верховный Совет России и президента Ельцина.
Верховный Совет России во главе с Хасбулатовым и пре-
зидент Ельцин (это правильно понимали в ГКЧП) — реаль-
ная сила в Москве, их нейтрализация поэтому рассматрива-
лась в качестве первоочередной задачи. Однако они отдава-
ли отчет, что грубые силовые методы ныне, в августе 1991 г.,
могут сильнейшим образом дискредитировать новую власть,
в том числе в сфере международных отношений. Так что они
не были слабыми и безвольными, как будет писать позже о
ГКЧП столичная пресса. Путчисты действовали далеко не
глупо, а хладнокровно и расчетливо, о чем свидетельствова-
ли многочисленные организованные (системные) мероприя-
тия. Устрашающее воздействие через массированное введе-
ние в Москву армейских подразделений — это основа их пла-
на. Следующий этап — принуждение к отставке Ельцина и
Хасбулатова.
Таковы были общие установки плана по захвату власти
ГКЧП, или, точнее, по внутреннему перераспределению вла-
сти в СССР, когда ее реальным обладателем становилась
хунта — члены ГКЧП, в основном связка: Янаев — Крюч-
ков — Павлов.
188
Заговорщики: Крючков,
Грушко и др.
Вдохновителем заговорщиков, выступивших против
подписания Союзного договора, намеченного на 20 августа,
было высшее руководство КГБ СССР, и прежде всего глава
этого ведомства Крючков. Первые конкретные действия в
деле подготовки заговора были предприняты еще в декабре
1990 г. Крючков пригласил в кабинет своего первого замес-
тителя генерала Армии Грушко Виктора Федоровича (вме-
сте с его помощником полковником Егоровым Алексеем Ге-
оргиевичем) и поставил перед ним задачу разработать про-
ект Указа президента «О чрезвычайном положении». В этих
целях Крючков передал в распоряжение Грушко двух своих
помощников — заместителя начальника 12-го Главного уп-
равления Жижина и личного секретаря — адъютанта пол-
ковника Сидака.
Крючков изложил свою точку зрения на происходящие в
стране события, а также какие, на его взгляд, меры чрезвы-
чайного характера могут стабилизировать обстановку в стра-
не. В результате работы этой группы были подготовлены
проекты постановления Верховного Совета СССР и Указа
Президента СССР (очень близкие по содержанию мерам,
провозглашенным организаторами ГКЧП позже, в августе
1991 г.). Свои «рекомендации» эта группа передала генералу
Грушко примерно 17 января 1991 г., и в тот же день они были
вручены Крючкову. На этом видимая часть работы в струк-
турах КГБ вроде бы закончилась. Тогда же прорабатывался
вопрос о введении президентского управления в Литве.
На самом деле Крючков не отказался от активных дейст-
вий — он втягивал в свои замыслы самых нужных для «де-
ла» людей, вел с ними разговоры — особенно усердно он «об-
рабатывал» маршала Язова, министра обороны. Прежде все-
го для успеха замысла нужен был министр обороны, Язов.
Маршал Язов, участник Великой Отечественной войны,
прошедший путь от солдата до маршала, конечно, как небо
от земли отличался от маршалов войны, умных, мощных,
чрезвычайно волевых, но он был честным солдатом, воена-
чальником, преданным Армии, государству, народу. Он глу-
189
боко переживал упадок страны, вооруженных сил, говорил
на эту тему с военачальниками, но никогда не подвергал
критике Горбачева и не ставил под сомнение политический
курс президента. Он был прост и прямолинеен, пользовался
уважением в военно-политических кругах, в руководстве
КПСС. В то же время Язов был несколько робок и безыни-
циативен в постановке обостряющихся армейских проблем
перед политическим руководством страны. И поэтому «раз-
говоры» Крючкова на «больные темы» вызывали у Язова «по-
нимание». Так они постепенно сближались. Вот он, министр
обороны маршал Язов, и был избран Крючковым как самая
важная фигура в будущем заговоре. При любых мероприя-
тиях весны—лета 1991 г. (совещания, заседания и прочее,
включая у самого Горбачева в Кремле), а их было тогда мно-
жество, в рамках которых приходилось участвовать и мне, —
на них неизменно бывали и Язов, и Крючков, и маршалы Ах-
ромеев с Варенниковым (главнокомандующий сухопутных
войск), и Крючков стремился «перекинуться» какими-то
своими мыслями с маршалом. Постепенно «разговоры» ста-
новились все более откровенными...
«Новая активность» Крючкова в вербовке влиятельных
участников заговора была связана с приближением сроков
завершающего этапа в эпопее Союзного договора — этого
любимого детища Горбачева. Когда Крючков узнал о том,
что 20 августа намечено подписание «договора», а с начала
августа планируется выезд Горбачева в Крым для отдыха, он
решил: «Надо действовать! Теперь или никогда!»
С возвышением Валентина Павлова последний тоже бы-
стро сблизился с Крючковым, предоставил в его распоряже-
ние крупные денежные средства для повышения заработной
платы центральному аппарату КГБ, улучшения обслужива-
ния, укрепления материально-технической базы; все прось-
бы Крючкова этого характера исполнялись немедленно и в
полном объеме. Оба нашли «общий язык» в оценке ситуа-
ции в стране, критически отзывались о Горбачеве, считали
необходимым «остановить» российское руководство как «пер-
вый этап» на пути к «выправлению гибельного пути». Необ-
ходима была, по их твердому убеждению, политика «закру-
чивания гаек», хотя бы временно, на непродолжительный
срок, и возвращение «твердой руководящей роли КПСС»...
190
Крючков понимал, что в горбачевском проекте «догово-
ра», явившемся результатом не просто компромисса «цент-
ра» и «республик», а бесконечных уступок президента по
принципиальным вопросам, имеются такого рода «изъяны»,
которые ставят на границу выживания СССР как единое го-
сударство; что речь идет, по сути, о конфедерализации госу-
дарства, существенном ослаблении «Центра». Это вызывало
несогласие многих авторитетных деятелей того времени, но
они, но существующей традиции и привычке, не высказыва-
лись публично, создавая впечатление поддержки горбачев-
ского проекта. И как ни странно, известная «межрегиональ-
ная депутатская группа» (МДГ) из Верховного Совета СССР
(«группа Афанасьева — Попова») одобрила этот проект, ак-
тивно возражал только Анатолий Собчак! Таким образом,
сепаратисты и «вроде бы демократы» вместе с группой выс-
ших партийных чиновников нашли в этом «союзном догово-
ре» своего рода общий интерес, они как бы заключили «не-
гласный союз». С моей точки зрения, подлинной трагедией
для демократического развития СССР (а затем и для Рос-
сии), на который встал президент Горбачев, стало то обстоя-
тельство, что узкая группа интеллектуалов-депутатов СССР,
причем далеко не самых представительных в обществе, гром-
ко закричала, что только она, эта «группа избранных» (чуть
ли не «провидением»!), представляет «демократические си-
лы страны» и в целом «либерально демократические ценно-
сти». А стараниями СМИ эта идея была буквально навязана
обществу. Отсюда выходило, что ни Горбачев, ни другие —
никто демократами не являются. Они буквально навязыва-
ли свои, далеко не адекватные, представления о путях разви-
тия страны, экономической реформы, способах и методах
преобразования государства и общества, причем с крайне ра-
дикальных позиций. Они и выступали откровенными сто-
ронниками «развода» СССР по союзным республикам — то
есть «раздела» СССР. Это, естественно, вызывало крайнее
раздражение у офицеров КГБ, которые рассматривали всех
этих радикал-демократов из МДГ откровенными провокато-
рами. Обо всем этом и многом другом говорили Крючков и
Язов между собой. В начале августа они договорились о «не-
обходимости взаимодействия» в подготовке «мероприятий»
по стабилизации ситуации в СССР на оперативной даче
КГБ (в Машкове).
191
Грачев, Егоров и Жижин
5 августа первый заместитель Крючкова генерал ар-
мии Грушко Виктор Федорович вызвал к себе заместителя
начальника аналитического управления Егорова Алексея Ге-
оргиевича, и вместе они пошли к Крючкову В кабинете глав-
ного чекиста СССР находились Жижин (заместитель его на-
чальника секретариата Крючкова) и генерал Павел Сергее-
вич Грачев, командующий ВДВ, заместитель министра обо-
роны СССР (Грачева к Крючкову направил Язов). Крючков
сообщил, что им втроем, то есть Егорову, Грачеву и Жижину,
поручено «проанализировать вопрос о необходимости вве-
дения чрезвычайного положения в стране, изучить послед-
ствия такой меры, если она будет предпринята». Для этой
работы «группа» выехала на оперативную дачу 2-го Главно-
го управления КГБ под Москвой, у деревни Машково. «Груп-
па» работала 2 дня, разрабатывая «документ»; в ее распоря-
жении были предоставлены многие материалы и документы,
характеризующие социально-экономическое и политиче-
ское положение страны. По мере необходимости участники
«группы» запрашивали разного рода дополнительные справ-
ки и оперативно их получали (это организовывал Жижин).
Итогом работы «группы» явилась «справка» (объемом 4 стр.),
в которой ее участники пришли к выводу о нецелесообраз-
ном введении ЧП. Они обосновывали этот вывод следующи-
ми причинами:
• Во-первых, развал экономики не достиг той критиче-
ской черты, за которой лишения и трудности со снабжени-
ем населения самым необходимым неизбежно привели бы
к использованию жестких мер по наведению порядка в стра-
не, рационированию продуктов питания и т.д.
• Во-вторых, многие люди в стране надеются на то, что
новый Союзный договор «снимет» ряд острых проблем и про-
тиворечий, а ЧП будет восприниматься как давление на на-
род с целью «отмены» предстоящего утверждения Договора.
Это вызовет их откровенно негативную реакцию, когда не
будут исключены публичные выступления против данной
акции.
• В-третьих, российское руководство во главе с Ельциным
пользуется у населения СССР большой популярностью, и в
192
случае его несогласия с ЧП это приведет к провалу сам ре-
жим чрезвычайного положения.
Как видно, составители «справки» были далеко не глу-
пыми людьми, они вполне адекватно оценили общую ситуа-
цию в СССР на начало августа 1991 г. «Справка» была пере-
дана 10 августа первому заместителю Крючкова генералу
Грушко. Грушко прочитал ее, согласился с выводами и ска-
зал, что немедленно передаст «бумагу» председателю КГБ.
Крючков, получив «справку», не реагировал вплоть до 15 ав-
густа. Но он, конечно, работал, и достаточно активно, в част-
ности продолжал вести непрерывные «разговоры» с наибо-
лее влиятельными деятелями сложного государственно-пар-
тийного механизма, возглавляемого Михаилом Горбачевым.
15 августа, кабинет Крючкова:
«группа» получает новое задание
Утром 15 августа Крючков пригласил Грушко, Егоро-
ва и Жижина и поставил перед ними задачу срочно подгото-
вить проект «документа» о первоочередных мерах экономи-
ческого, социально-политического и правового характера,
которые необходимо реализовать в условиях чрезвычайного
положения. Он далее пояснил, что в разработке «Докумен-
та» от Минобороны снова будет участвовать генерал Грачев
(по поручению Язова), он присоединится позже, поскольку
в настоящее время находится в Рязани. При подготовке «До-
кумента» Крючков предложил использовать положение За-
кона о чрезвычайном положении и ранее ими же подготов-
ленную «Справку». Главный чекист дополнительно надик-
товал им следующие положения (читая с листов бумаги):
«В стране сложилась критическая обстановка с уборкой уро-
жая, грозит голод (обратим внимание на этот пассаж — «го-
лод» — позже эту идею использует премьер Павлов и осо-
бенно активно Гайдар!), надо оказать селу помощь техникой,
запчастями, топливом и т.д. Надо направить на село военно-
служащих, рабочих, студентов. Необходимо всем тем, кто
хотел бы приобрести земельные участки, — предоставить их
(до 15 соток!), в целях ведения садоводства, огородничества
и пр. Особый вопрос — о срочных мерах по подготовке к зи-
193
ме, обеспечения теплом — он должен получить первостепен-
ное разрешение, в том числе с привлечением армии и МВД.
Еще один вопрос — проблема жилищного строительства —
с этим делом в стране «полный провал».
Крючков потребовал подчеркнуть, что в «документе» долж-
но быть предусмотрено право на свободную предпринима-
тельскую деятельность, включая частные ее формы — то есть
речь шла о легализации принципа частной собственности.
Просто замечательно! Но почему это надо было делать
через введение «режима чрезвычайного положения»? Еще
один вопрос — это вопрос упорядочения цен — как его ре-
шить? По Крючкову — надо срочно привлечь ученых и спе-
циалистов с целью разработать средства для нейтрализации
роста цен на продукты питания и пр. Получив указание, «груп-
па» отбыла в Машково, куда к вечеру подъехал генерал Гра-
чев. Утром 17 августа «группа» закончила работу над «доку-
ментом», он был снова передан Грушко (для передачи Крюч-
кову).
На объекте «АБС»
Организационное оформление группы заговорщиков
из видных деятелей государства, ЦК КПСС, правительства,
КГБ и Армии произошло 16 августа 1991 г. на представи-
тельской даче КГБ, в конце Ленинского проспекта. Еще ут-
ром Крючков созвонился с Павловым, Баклановым, Шени-
ным, Язовым и пригласил их на указанную дачу (она назы-
валась объект «АБС»). Язов сказал, что сможет прибыть толь-
ко после завершения торжественного вечера, посвященного
дню ВВС СССР. В заговор Крючков вовлек также началь-
ника канцелярии Горбачева Болдина, но он оказался болен,
находился на больничном режиме, но согласился приехать
попозже.
16 августа в 18 часов Крючков, его первый заместитель
Грушко Виктор Федорович, помощник Грушко полковник
Егоров (все — в машине Крючкова) выехали на эту дачу
Вскоре сюда же прибыли: премьер-министр Валентин Сер-
геевич Павлов, министр обороны Дмитрий Тимофеевич Язов,
председатель военно-промышленной комиссии Бакланов,
194
член Политбюро ЦК КПСС Олег Шенин. Когда около 21 ча-
са прибыл Болдин, Язов, большой знаток поэзии, в том чис-
ле классической, продекламировал: «И ты, Брут, с ними!»
Все заулыбались.
Начал разговор Крючков, сказав, что им предстоит сде-
лать нелегкий выбор, поскольку страна близится к развалу, в
том числе из-за вероятного подписания нового Союзного до-
говора, явившегося плодом «иностранной подрывной дея-
тельности» и «агентов влияния» вокруг Горбачева. Затем вы-
ступил Павлов, обрисовавший крайне сложную ситуацию в
экономике, которую невозможно преодолеть «обычными сред-
ствами» — для этого необходимы экстренные, чрезвычайнее
меры, на которые Горбачев не идет. Обсуждение ситуации
длилось достаточно долго, прикидывали, какие способы сле-
довало бы избрать, во-первых, для блокирования намечен-
ного Горбачевым на 20 августа подписание нового Союзного
договора, во-вторых, для решения социально-экономических
проблем. Для этого, по мнению собравшихся — они согласи-
лись в этом, — следует энергично начать «активные дейст-
вия». Сегодня же, с вечера 16-го и завтра, 17-го, им, всем со-
бравшимся, «следует продумать комплекс мероприятий, а
вечером 17-го в 20.00 собраться здесь; может быть, в не-
сколько расширенном составе, для рассмотрения предлагае-
мых мер»...
Утром 17-го Язов пригласил к себе первого заместителя,
генерал-полковника Ачалова Владислава Алексеевича (по
чрезвычайным ситуациям) и командующего сухопутными
войсками Варенникова Валентина Ивановича. Министр рас-
сказал им о замысле «группы руководящих товарищей ре-
шить обостряющий кризис в стране» и предстоящей встрече
для обсуждения этого замысла. В условленное время Язов
вместе с этими двумя генералами прибыл на известную нам
дачу КГБ (в конце Ленинского проспекта)... Приступили к
обсуждению: с чего начать и какие действия они, то есть со-
бравшиеся, могли бы предпринять? Но сперва стали гадать,
кого Горбачев «выгонит» после подписания Союзного до-
говора.
Бакланов (обращаясь к Павлову). Тебя Горбачев уберет
сразу же после 20 августа. Он планирует предложить твой
195
пост Ельцину, но тот откажется, а вот Назарбаев — согласит-
ся, если ему предоставят больше полномочий, чем у тебя...
Павлов (с ухмылкой, «вечно веселый», по определению Язо-
ва). Я это знаю, за должность не держусь, готов всегда уйти в
отставку. Пусть другие разгребают этот хаос, если сумеют.
Крючков (обращаясь к Грушко). Виктор Федорович, за-
читай «бумагу», приготовленную нами...
Грушко встает и начинает зачитывать пакет «бумаг» — о
введении чрезвычайного положения, краткое заявление Гор-
бачева об отставке, проект «Заявления Советского руково-
дства к народу». Поперхнулся. Попросил продолжить чте-
ние своего помощника Егорова. Тот дочитал до конца. Нача-
лось обсуждение.
Бакланов предложил подготовить еще один «документ» —
указ о передаче полномочий президента вице-президенту
Геннадию Ивановичу Янаеву. Все согласились и перешли к
обсуждению другой темы — что делать с Горбачевым? Со-
гласились на том, что его следует «изолировать» на его рези-
денции «Заря» в Форосе (Крым), заменить охрану и пр. Во-
енные молчали, говорили в основном «политики» из Полит-
бюро и Крючков с Грушко.
Крючков. Нам надо слетать в Форос и убедить Горбачева
временно передать полномочия президента вице-президенту
Янаеву и «комитету по чрезвычайному положению». Пусть
Горбачев продолжает отдыхать в отпуске...
Болдин. Видимо, это могло бы стать самым правильным
решением. Михаил Сергеевич, должен сказать, в последнее
время находится на пределе физических возможностей...
Павлов. Я думаю, к Горбачеву надо направить людей, об-
ладающих реальной властью — Крючкова или Грушко (от
КГБ), Язова или кого-либо из его заместителей (от Армии),
Пуго (от МВД)...
Чрезвычайно любопытно это павловское «людей, обла-
дающих реальной властью» — себя, премьера огромной дер-
жавы, Павлов не причисляет к людям — обладателям реаль-
ной власти; в этом — прямое выражение комплекса неполно-
ценности, случайности этого человека на вершине пирамиды
политической власти. Но в данной реплике Павлов прикры-
вал и свою трусливую позицию, не желая встречаться с Гор-
196
бачевым. После короткого обмена мнениями избрали «деле-
гацию», в состав которой вошли Бакланов, Шенин, Варенни-
ков, Болдин и Плеханов. Затем приступили к обсуждению
проектов «документов», то есть к вопросу формирования
нормативной базы для перевода заговора в режим реального
государственного переворота — введение чрезвычайного по-
ложения, передача президентской власти от Горбачева к Янае-
ву и пр.
Все эти проекты были подготовлены Крючковым и его
аппаратом ранее, о чем я упоминал. По мере ознакомления с
проектом по введению «чрезвычайного положения» Павлов
требовал «ужесточить меры правового характера» в отноше-
нии демонстрантов, забастовщиков, митингующих, высту-
пающих против «нового политического руководства» СССР
Заговорщики одобрили все эти «документы», после чего
Павлов предложил, «что теперь следует поставить в извест-
ность Янаева и Лукьянова». Как выяснилось, ни вице-прези-
дент СССР, ни Председатель Верховного Совета СССР не
знали о планах и действиях заговорщиков. Павлов сказал,
что «с Янаевым вопрос будет решен, но с Лукьяновым нам
придется «повозиться» — он человек слишком осторожный,
хотя в последнее время у него сильно осложнились отноше-
ния с президентом по вопросу о Союзном договоре». Шенин
также подтвердил, что Янаев согласится.
Лукьянов находился в отпуске. Стали гадать, где он мо-
жет быть? Кто-то из помощников — чекистов Крючкова, при-
сутствующий на «совещании» заговорщиков, сообщил, что
Лукьянов «отдыхает на Валдае», в доме отдыха Совета ми-
нистров СССР. Язов сказал, что может предоставить верто-
лет, если надо будет его срочно доставить в Москву. Решили
немедленно созвониться с ним и пригласить для «беседы».
Затем стали «искать» министра иностранных дел Бессмерт-
ных — он также был в отпуске — и тоже не знали, где его ис-
кать. Тот же «всезнающий» помощник-чекист Крючкова
подсказал, что главный дипломат отдыхает под Минском.
Крючков вызвался «переговорить» с Бессмертных — попро-
сит его срочно прибыть в Кремль... В это время входит по-
мощник главного чекиста, сообщает, что Лукьянов на связи.
Премьер выходит вслед за ним в приемную.
197
Павлов. Анатолий Иванович, здравствуйте, это — Пав-
лов. Я вас прошу, пожалуйста, срочно выезжайте в Москву.
За вами вылетает вертолет.
Лукьянов. Зачем я вам понадобился? Что у вас случи-
лось? Насколько я знаю, Горбачев в Форосе.
Павлов. Это — не телефонный разговор, Анатолий Ива-
нович, случилось много чего, нам надо переговорить. Сейчас
мы направляем делегацию с некоторыми предложениями
Горбачеву, поэтому хотелось бы посоветоваться с вами.
Лукьянов. Что за «делегация»? Какие «предложения»?
Я не в курсе ваших дел. Мне Горбачев запретил появляться в
Москве до его возвращения с отдыха. Я не могу прибыть к
вам.
Павлов. Анатолий Иванович, я здесь не один, мы вас про-
сим все-таки срочно прибыть в Москву для консультаций —
слишком важный вопрос нам приходится решать в самом
срочном порядке. Слишком дорого время...
Лукьянов. Кто это «нам»? Кто с вами? Что вы затеяли?
Павлов. Здесь мы все — Бакланов, Шенин, Крючков,
Язов, Болдин и другие товарищи...
Лукьянов. Передайте трубку Бакланову.
Бакланов. Здравствуйте, Анатолий Иванович, как отды-
хается?
Лукьянов. Плохо. Что у вас за «собрание» и что надо от
меня, зачем вы вызываете меня в Москву? Мне Горбачев за-
претил появляться в Москве до его возвращения из Крыма.
Бакланов. Анатолий Иванович, не беспокойтесь. Всю ви-
ну за ваш отзыв я возьму на себя. Мы готовим предложения
Горбачеву для вывода страны из кризисного состояния, нам
необходимо проконсультироваться с вами. Пожалуйста, вы-
езжайте немедленно. Вертолет за вами будет направлен не-
замедлительно.
Лукьянов. Хорошо, только на ночь глядя вылетать не бу-
ду Возвращусь рано утром...
Лукьянов прибыл в Москву рано утром следующего дня,
18 августа.
Приступили к обсуждению «технологии» переворота.
Язов предложил договориться о силах и средствах, которые
должны быть задействованы в момент самого переворота —
что и кому «брать под охрану», что должны делать КГБ,
198
МВД, Армия. Крючков пояснил, что «участие МВД еще не
определено, поскольку Пуго не поставлен в известность о за-
мыслах, но Армия уже действует в координации с КГБ», —
видимо, он имел в виду участие генерала Грачева в выработ-
ке «документа о ЧП». Тогда Язов предложил Крючкову «со-
гласовать действия двух ведомств — Армии и КГБ». Крюч-
ков согласился и сказал, что на утро следующего дня, 18-го,
к Ачалову он направит генералов КГБ Петроваса, Валганова
и Воротникова (начальника 3-го Главного управления) — с
целью проработать оперативные вопросы взаимодействия
подразделений КГБ и Армии.
После этого военные (Язов, Ачалов, Варенников) заяви-
ли, что им необходимо приступить к «работе», отказались от
предложенного Крючковым ужина и отбыли... Бакланов,
Павлов, Шенин, Болдин вместе с хозяином прошли в столо-
вую. Вели общий разговор, и в самом конце ужина Крючков
сказал:
— Надо переговорить с Ельциным и руководителями
других республик, если они поддержат наше решение о вве-
дении чрезвычайного положения и отстранения от власти
Горбачева, мы их трогать не будем.
Шенин. Не знаю, как отнесется большинство руководи-
телей республик, но убежден, что Ельцин защищать Горбаче-
ва не будет. Он будет рад отстранению Горбачева, вы же знае-
те, как он ненавидит Горбачева.
Бакланов. Вот этим и надо воспользоваться. Поставить
Ельцина в жесткие условия — или поддержи наши действия,
или отправишься вослед Горбачеву в политическое небытие.
Крючков. Да, именно так, на этом и был построен наш
«план». Уверен, что с Ельциным мы сумеем договориться.
Он хоть и не очень умный мужик, но ориентируется ловко —
быстро поймет, что другого выхода у него нет, кроме как со-
трудничать с нами — иначе потеряет все. Третий раз «выйти
сухим из воды» ему удастся...
Крючков имел в виду вторичное возвращение Ельцина
на политическую арену. Изгоняя Ельцина с поста первого
секретаря Московского горкома КПСС, Горбачев сказал:
«Больше я тебя в политику не пущу». Но благодаря самой
горбачевской демократии Ельцин, вопреки воле Горбачева,
вернулся в большую политику. Это и имел в виду Крючков,
199
говоря «в третий раз у Ельцина не получится возвращение в
политику. Он канет в небытие, если не согласится на сотруд-
ничество». Так они планировали.
Заговорщики решили, что Павлов и Язов переговорят с
Ельциным, а также с Кравчуком (Украина), Шушкевичем
(Белоруссия), Назарбаевым (Казахстан) и другими лидера-
ми союзных республик. Таким образом, на этом решающем
собрании заговорщиков был разработан и приведен в дейст-
вие механизм осуществления государственного переворота.
Он был направлен на смещение президента Горбачева, созда-
ние неконституционного органа власти — «государственного
комитета по чрезвычайному положению», отмену заплани-
рованного подписания нового Союзного договора, недопу-
щение прогрессивных преобразований в стране, жесткое
подчинение союзных республик новому политическому ру-
ководству СССР, установление авторитарного политическо-
го режима...
В целом же заговорщики на этом «совещании» приняли
следующие решения:
1. Ввести в действие Закон о чрезвычайном положении в
рамках постановления «О Государственном комитете по
чрезвычайному положению», к которому переходит вся власть
в СССР.
2. Направить в Крым к Горбачеву делегацию в составе
Шенина, Бакланова, Болдина, Варенникова и Плеханова.
Перед делегацией была поставлена задача «убедить» Горба-
чева согласиться с ЧП.
3. При несогласии Горбачева с «планом» он изолирует-
ся — под предлогом болезни президентская власть перехо-
дит к вице-президенту Геннадию Ивановичу Янаеву (факти-
чески — к ГКЧП).
Премьер Павлов и его инсинуации
о грядущем голоде в СССР
Премьер Валентин Сергеевич Павлов возглавил Пра-
вительство СССР в начале 1991 г. (после отправления в от-
ставку Николая Рыжкова) — ранее он занимал должность
министра финансов. Будучи финансовым министром, Пав-
200
лов фактически развалил всю финансовую систему страны
и, как это часто происходило в СССР, сделал большой ска-
чок в своей карьере. Трудно сказать, какими мотивами руко-
водствовался Горбачев, выдвигая эту довольно посредствен-
ную личность на такую сверхответственную работу. Видимо,
теми же соображениями, что и Ельцин (и Горбачев, и Ель-
цин, при всей их непохожести, — продукт воспитания одной
системы — всемогущей «кадровой» политики КПСС). При
этом Горбачев, несомненно, руководствовался и опытом сво-
их отношений с Рыжковым — при всей покладистости, Рыж-
ков стремился быть самостоятельной фигурой. Павлов ни-
когда не мог быть фигурой самостоятельной — он был для
этого слишком слаб и безволен. А вот склочником и интри-
ганом был незаурядным. Поэтому он раньше других стал со-
общником Крючкова (он это, разумеется, категорически от-
рицал в ходе следствия и позже). Уже вскоре после того как
он стал премьером, Павлов на заседании Верховного Совета
потребовал чрезвычайных полномочий для своего прави-
тельства. И необычайно разозлил Горбачева. После подписа-
ния нового Союзного договора Горбачев его планировал сме-
стить. Вот еще один мотив для Павлова принять активное
участие в заговоре против президента.
Не умея использовать и привести в активное движение
существующий мощный механизм исполнительной власти в
целях решения социально-экономических проблем, Павлов
увлекся идеей ужесточения административно-бюрократиче-
ской системы, с репрессивными элементами. В этом он ус-
матривал единственную возможность стабилизации обста-
новки в стране. Поэтому он раньше других стал на позиции
Крючкова, найдя с ним общий язык. Не случайно 17 августа,
на совещании у Крючкова, Павлов, услышав о «списке» в
сотню человек, которых необходимо «изолировать при вве-
дении в действие режима ЧП», закричал, что «надо тысячу».
Павлов, кстати, недовольный вначале «вялым» характером
совещания, тогда же проговорился: «Четвертый раз собира-
емся, а результатов нет». Ясно, что Крючков, Павлов, Язов,
Бакланов и Шенин ранее неоднократно встречались и обсу-
ждали «ситуацию». Павлов сообщил также, что дал «бума-
гу» президенту относительно Союзного договора, в котором
он якобы выразил свое несогласие с этим проектом.
201
На указанном совещании премьер сообщил заговорщи-
кам, что провел заседание президиума и Кабинета минист-
ров и все согласны с «нашим подходом» решения «проблемы»,
хотя некоторые члены Кабинета выступали в «поддержку»,
но с «позиций закона». Интересно, если они действительно
выступали в «поддержку ГКЧП» — как это могло быть с
«позиций закона»? Что только не придумают люди в оправ-
дание своей подлости!
В своих показаниях на следствии Павлов пытался делать
ударение на неумолимо наступающий кризис в экономиче-
ской сфере, для решения которого необходимо было ввести
режим чрезвычайного положения. Проблемы носили ост-
рый характер и трижды ставились и обсуждались на заседа-
ниях президиума и Кабинета министров. Причем дважды
они обсуждались с участием премьеров всех республик.
Один раз этот вопрос рассматривался с участием самого пре-
зидента. Но конкретных мер по решению этих вопросов най-
дено не было — по мнению премьера — по целому ряду при-
чин. И главная из них — неисполнение принятых решений.
Выходило, по Павлову, чтобы поднять исполнительную дис-
циплину, «надо вводить чрезвычайное положение!». Послед-
нее заседание правительства, которое Павлов, по поручению
президента, проводил для обсуждения сложившейся в стра-
не экономической ситуации, по существу, сводилось к этим
трем «моментам» и к вопросу о том, «что следует делать зи-
мой». Однако никаких конкретных решений правительство
Павлова не приняло, министры жаловались на все и всех,
только никто ничего не говорил конкретно, что следует де-
лать каждому из министерств и других ведомств.
Оправдываясь, или, точнее, пытаясь оправдаться, Павлов
ссылался на «статистику», которую при этом очень вольно
трактовал. Так, он рассказывал, что, по якобы «нашим дан-
ным», в стране складывается ситуация, которая не позволяет
собрать весь урожай текущего года. А урожай этот в целом
был не такой уж бедный, как предполагали правительствен-
ные чиновники, еще весной — на уровне 180—190 млн т зер-
на, против 218 млн в 1990 г., то есть на 25 млн т меньше.
Кстати в 1990 г., собрав 218 млн зерна, было закуплено более
30 млн на внешних рынках. Это было сделано, объяснял
Павлов, чтобы «дожить до нынешнего (1991 г.) урожая». По
202
его словам, бывали дни, когда даже в Москве хлеба остава-
лось на 3—4 дня. А такие крупные центры, как Свердловск
или Горький, были на грани остаться без хлеба с запасами на
1—2 дня. Поэтому уменьшение ожидаемого объема зерна
для страны было катастрофическим. Кроме того, на заседа-
нии Кабинета в начале августа (без участия президента) мы —
то есть правительство — пришли к выводу, что, не имея тако-
го объема урожая, как в прошлом году, в стране складывается
кризисная ситуация со сдачей зерна. Проблема была в том,
что крестьяне отказываются сдавать хлеб...» «У нас в по-
следние годы товарность крестьянского хозяйства стала
резко падать... Мы готовились к тому, что все уменьшение
урожая практически ляжет на уменьшение закупок зерна у
крестьян, то есть государство вообще не получит того коли-
чества зерна, которое нам нужно. А нам необходимо только
для питания людей 56 млн тонн, а чтобы вообще прожить до
следующего урожая, включая комбикорма и т.д., нужно 96
млн. Если же ставить задачу восстановить те запасы, кото-
рые мы съели в прошлую зиму, необходимо иметь 106 млн
тонн. По оценкам же специалистов, при нынешнем урожае
мы сможем заготовить всего 50—55 млн тонн зерна... К тому
времени, когда Президент уехал в отпуск (начало августа
1991 г.), заготовка зерна была всего лишь на уровне 22 млн
тонн. И реально мы ожидали, что общий объел заготовок зер-
на будет на уровне лишь 35 млн тонн (отметим, урожай был
неплохой, но исполнительная власть, в том числе на местах,
сумела организовать сбор зерна в пределах 35—40 % уро-
жая!)... В такой ситуации страна стояла на пороге голо-
да!» — без зазрения совести утверждал этот хитрован от
большой политики. И далее: «Да, действительно, хлеб есть у
крестьян, но его нет у государства. В связи с этим им невоз-
можно маневрировать по стране, поэтому мы решили, что
на страну неумолимо надвигается голод... Мои поездки по
стране убеждали меня в этом».
В этих показаниях Валентина Павлова необходимо выде-
лить три важных момента, которые премьер пытался ис-
пользовать как обстоятельства, могущие, на его взгляд, смяг-
чить его вину как участника антигосударственного перево-
рота. Но ирония истории заключается в том, что все эти три
«павловских аргумента», пережив своего автора, были ис-
203
пользованы другими политическими игроками — такими же
неудачниками и неумехами, как и Павлов, но, в силу стече-
ния иных обстоятельств, обласканными текущей россий-
ской политической историей. Так, ученик Павлова (в пря-
мом смысле слова), Егор Гайдар, в обосновании «своей ре-
формы» (как Павлов — в обосновании переворота) позже
оправдывался ссылками на «неумолимо наступающий го-
лод». Ну не анекдотично ли это все? Один, «во избежание
голода», совершает государственный переворот, вводит в
столицу войска, другой — «во избежание того же голода» —
обирает до нитки и пускает по миру всех до единого граждан
страны! Вот они, «великие реформаторы» — и по Горбачеву,
и по Ельцину! Их «кадры»! Повторим, здесь важно остано-
виться на следующих трех моментах из крючковско-павлов-
ских измышлений относительно «наступающего на Россию
голода» в 1991 г. — эту идею взял в качестве ключевой позже
Гайдар (как я упоминал, для оправдания своих безумных —
не столько реформ, сколько — контрреформ).
Первый момент. Факты и цифры, которые приводит Пав-
лов, доказывая, что «сбор зерна был недостаточным», «сбору
зерна угрожали срывы», «запасы: на 3—4 дня» и т.д., — все
это в какой-то мере соответствовало истине. Но — «в какой-
то мере», не больше. Но все это было так далеко от реально-
сти и никакого отношения к голоду, наподобие того, что про-
исходило в период после Гражданской войны, которой пред-
шествовала 4-летняя Первая мировая война, — с их тяжкими
последствиями, — а именно на это намекают некоторые пуб-
лицисты, сторонники Гайдара, — не имело места в СССР в
1991 г. К тому же, по данным самых авторитетных специали-
стов, в 1990—1991 гг. не менее трети всего зерна погибало
или транжирилось в результате негодного хранения, зло-
употреблений, несанкционированных поставок на зарубеж-
ные рынки, скармливания скоту, расхищений через различ-
ного рода огромного числа подпольных сделок быстро рас-
тущими кооперативными предприятиями. То есть речь шла
о неспособности правительства и властей в регионах жестко
контролировать всю цепочку отечественного производства
зерна — от сбора до переработки и доставки потребителю.
К тому же Павлов приводит искаженную статистику —
204
«луковые цифры», пытается намеренно запутать ситуацию.
Отмечу, немного забегая вперед: после подавления путча в
августе—сентябре урожай был собран в России полностью, и
вместе с уже осуществленными закупками зерна (и оплачен-
ными ранее) его вполне хватило на 1992 г. А если учесть, что
с объявленной политикой либерализации с 1 января 1992 г.
цены на хлеб буквально взлетели вверх и сельские жители
стали резать крупный рогатый скот (который традиционно
кормили дешевым хлебом, закупая его в магазинах), хлеба
было в изобилии.
Кстати, это никак не было связано с деятельностью пра-
вительства Гайдара (исключая резкое повышение цен, для
чего не надо было иметь особого ума). Он в ряде своих пуб-
ликаций, в оправдание своих безумных действий, прибегает
к крючковско-павловской выдумке о «близком голоде», спа-
сителем от которого, конечно же, явился он, «великий рефор-
матор Гайдар»! Каков шарлатан от пера! И что любопытно,
снова эту ничтожную и лживую идейку, как и в гайдаровское
правление 1992 г., стали распространять «либеральные»
СМИ! Интересно, научатся когда-нибудь эти люди думать
головой?
Напомню, в «справке», подготовленной 5—7 августа во-
енными (Грачев и др.) на основе анализа огромного фактиче-
ского материала, отражающего реальную ситуацию в соци-
ально-экономической области страны, «люди Крючкова»,
вместе с генералом Грачевым, пришли к совершенно пра-
вильному выводу о том, что, несмотря на сложившиеся труд-
ности, «ситуация далека от того, чтобы назвать ее критиче-
ской». Да, были трудности, сложности, причем в основе сво-
ей складывающиеся как следствие падения эффективности
исполнительной власти на всех уровнях. Но говорить о на-
ступающем якобы «голоде» — это было просто несерьезно.
Однако из высказываний самого Павлова очевидно, что
множество вопросов, связанных со снабжением продоволь-
ствием, организацией поставок, действием финансовой сис-
темы и пр., непосредственно сопряжено с дезорганизацией
хозяйственной жизни, предельным падением дисциплины
поставок предприятиями, разбалансированностью управ-
ляющих систем в огромном государстве. А это — непосред-
ственная область деятельности правительства СССР и пра-
205
вительств союзных республик, исполнительных органов
провинций (областей, краев). Следовательно, речь шла о
сильнейшем кризисе исполнительной власти на всей терри-
тории СССР и в наибольшей мере — в Российской Федера-
ции. Таким образом, правительство СССР во главе с Пав-
ловым не смогло обеспечить необходимую координацию с
правительством Силаева. Однако российский премьер на за-
седании парламента, незадолго до летних каникул (июнь
1991 г.), подробно, со знанием дела, докладывал нам о ситуа-
ции со снабжением населения продовольствием на 1991 г.,
информировал о серьезных проблемах, но ни о каком голоде,
естественно, не говорил — поскольку такой угрозы не суще-
ствовало. И более того, уверенно сообщил, что в основном
эта проблема (то есть снабжение населения хлебом) будет
решена совершенно безболезненно, в том числе за счет им-
порта. Это не было преувеличением.
Второй момент. Беспомощность правительства, о кото-
рой я упоминал выше, иллюстрируется всего лишь одним
фактом, на который ссылается Павлов. Так, он говорит, что
«мы могли бы собрать урожай в объеме 50—55 млн тонн, од-
нако сбор урожая к моменту, когда Горбачев уехал в отпуск
(начало августа), было на уровне 22 млн тонн, и реально
складывается ситуация, когда общий объем заготовок зерна
будет на уровне 35 млн тонн». То есть 20 млн тонн урожая
зерна гарантированно погибнет! Это разве не позор для пра-
вительства? Признание в своей беспомощности, когда бога-
тый урожай обречен на гибель только потому, что прави-
тельство не в состоянии, оказывается, обеспечить даже сбор
урожая! На что оно способно, это правительство, если не мо-
жет решить эту простую задачу? Отсюда — намек: для сбора
зерна необходимо ввести «чрезвычайное положение»... в
Москве! Разумеется, с помощью танков вокруг Парламент-
ского дворца! Полная деградация, абсурд какой-то! Других
методов мобилизации сил и средства сбора зерна у Павлова,
как оказалось, не имеется.
Третий момент. Павлов утверждает: «Да, у крестьян,
действительно, хлеб есть, но его нет у государства. В связи с
этим невозможно маневрировать в масштабе страны, по-
этому мы пришли к выводу, что в стране может повторить-
ся голод, и мои поездки по стране убеждали меня в этом».
206
Разве это не из области фантастики? Что это за «крестья-
не» в СССР в 1991 году, которые «имели хлеб», но «не про-
давали его государству»? Павлов как бы возвращает нас в
эпоху военного коммунизма, с его продразверстками, когда
крестьяне-единоличники, «крепкие мужики», «середняки»,
не желали за бесценок продавать свой хлеб государству. От-
куда у премьера такие, совершенно дикие, аргументы? Кол-
хозы, совхозы — вот производители и поставщики зерна в
СССР Какие это «крестьяне»? Председатели колхозов и ди-
ректора совхозов — они что, могли отказаться сдавать зерно
(по плану) государству? Да их тут же немедленно упекли бы
в тюрьму! Или, может быть, местные власти этому препятст-
вовали? Спрашивается, кто — райкомы КПСС? Или район-
ные советы? Да они стерли бы в порошок таких директоров
и председателей колхозов! Не говоря уже о районных проку-
рорах, надзирающих за всем и вся, сотрудниках КГБ, зорко
высматривающих «добычу» среди этих директоров и пред-
седателей колхозов. Читая эти разглагольствования быв-
шего премьера СССР (и не в меньшей мере других, особен-
но — Крючкова и пр.), я приходил буквально в отчаяние —
каким ничтожным, мелким людям доверена судьба государ-
ства!
Очевидно, можно психологически понять и Гайдара, ко-
торый лишь «позаимствовал» «аргументы» ничтожных Пав-
лова—Крючкова. Павлов был его «крестным отцом», боль-
шим авторитетом для него...
...18 августа был «горячий день». С утра «делегация» за-
говорщиков была в Крыму, а кабинет Янаева в Кремле стал
фактически их штаб-квартирой. Крючков позвонил Грушко
и приказал ему явиться туда же. Здесь шла подготовка «до-
кументов», одобренных всеми членами ГКЧП к утренней
публикации (19-го). Они сами, во главе с Крючковым, мно-
жили их на ксероксе, раскладывали по столам и диванам в
кабинете Янаева. К этой «интеллектуальной работе» был
привлечен прибывший Грушко. Крючков при этом непре-
рывно и назойливо говорил, говорил, жаловался, что «Горба-
чев его не слушает», «все кончится плохо, если они не пред-
примут решительных мер», «теперь обстановка изменится к
лучшему» и т.д.
207
Группа связистов в резиденции
Горбачева «Заря»
18 августа. Своего третьего первого заместителя (еще
первыми были генералы армии Филипп Бобков и Грушко),
генерал-полковника Агеева Гения Евгеньевича, являющего-
ся, кстати сказать, народным депутатом Российской Федера-
ции (что, на мой взгляд, усиливает его вину, делая двойным
предателем и заговорщиком), Крючков вызвал к себе 16 ав-
густа в 14 часов. Как это было свойственно Крючкову, он
вначале прочитал целую лекцию о том, какая сложная си-
туация сложилась в стране и надо что-то предпринимать.
Поэтому «группа руководящих товарищей» решила взять
инициативу в свои руки. В рамках этой инициативы, сооб-
щил Крючков, уже создан государственный комитет по чрез-
вычайному положению/ГКЧП. К нему, по всей вероятности,
перейдет вся высшая государственная власть в стране, по
крайней мере временно. Горбачев болен, не в состоянии управ-
лять делами и временно «отойдет в сторону». Номинально
власть перейдет к и.о. Президента СССР Геннадию Янаеву,
но фактически руководящим дуумвиратом станут Павлов —
Крючков, в тесном контакте с деятелями Политбюро Бакла-
новым и Шениным.
Крючков приказал Агееву создать «группу связистов»
для сопровождения членов ГКЧП, отлетающих 18 августа в
Крым, в летнюю резиденцию президента Горбачева «Заря» в
Форосе. Эта «группа» должна была выполнять все приказы
членов ГКЧП, вплоть до отключения всех видов связи у Гор-
бачева. Агеев немедленно приступил к исполнению приказа
босса. Опытному бывшему партийному работнику, человеку,
неплохо образованному, народному депутату РСФСР и в го-
лову не пришла мысль о том, что он становится на путь заго-
вора и предательства. Нет, он, так же как и многие другие
высшие генералы КГБ, как послушный винтик, бездумно и
безропотно, рьяно взялся исполнять преступный приказ
своего недалекого начальника. Тут же приказал найти и вы-
звать к себе генерал-лейтенанта Беда Анатолия Георгиевича,
начальника управления правительственной связью (УПС),
который находился в отпуске. Инструктируя его, Агеев при-
208
казал ему организовать специальную группу связистов по
«обслуживанию» членов ГКЧП, отлетающих к Горбачеву
Старшим этой группы Агеев назначил генерал-майора Глу-
шенко Александра Сергеевича; в группу входил также пол-
ковник Пузанов Владимир Иванович, заместитель началь-
ника УПС. Группа вылетела в Крым отдельным бортом в
13 часов 18 августа. Еще с борта самолета Глущенко доложил
Агееву о том, что поступил приказ от ГКЧП (от Бакланова)
отключить все виды связи «Зари»; он приступает к исполне-
нию этого приказа. Так что когда члены ГКЧП прибыли к
Горбачеву в «Зарю», тот уже был полностью изолирован от
внешнего мира — все виды его связи были отключены.
ГКЧП предъявляет
ультиматум Горбачеву
Несколько позже, того же 18 августа, в 14.00 с Чкалов-
ского аэропорта стартовал самолет в Сочи с делегацией
ГКЧП в составе: Бакланов, Шенин, Болдин, Варенников и
Плеханов. Они летели к Горбачеву, в его резиденцию. При-
каз генералу Беде, вылетевшему со своей группой связистов
к Горбачеву ранее, об отключении всех видов связи у Горба-
чева, с борта своего самолета отдал Бакланов, как только они
поднялись в воздух. Прибыли. Горбачеву доложили о том,
что его «товарищи» хотят переговорить с ним. Он не прини-
мал. Ждали около часа. Не дождавшись приглашения, реши-
тельно открыли кабинет и зашли к президенту. Горбачев, уви-
дев среди вошедших генерала Плеханова, начальника глав-
ного управления охраны (ГУО), сразу же набросился на него
с гневными словами: «Ты, главный охранник президента!
Преступник и изменник! Как посмел явиться ко мне? Вон
отсюда!» Плеханов, бледный, вышел из кабинета.
Горбачев (успокаиваясь и беря себя в руки). Кто у вас
главный?
Бакланов (после некоторой паузы). Я.
Горбачев. Почему отключена моя связь?
Бакланов. Этот вопрос решен в Москве...
Горбачев. Ясно. Излагайте то, с чем пришли ко мне.
Бакланов. Михаил Сергеевич! К вам приехали ваши дру-
209
зья. Мы хотим вам сообщить о ситуации в стране, она очень
тяжелая, требует кардинальных действий. И вы должны
принять решение. Либо мы вместе ищем пути выхода из сло-
жившегося положения, либо Союз разваливается. Поэтому
вы решите: либо сами делаете то, что нами задумано (через
ГКЧП), либо на неделю «отключаетесь» и порядок наводит
кто-то другой. Надо срочно вводить режим чрезвычайного
положения...
Горбачев. Это — переворот! Понимаете это?
Варенников (громко, жестко). Михаил Сергеевич! Вы по-
нимаете, что так продолжаться не может — страна на пороге
развала, все трещит по швам. Если вы подпишете этот так
называемый Союзный договор — это конец Советского Сою-
за! Вы не имеете права этого делать!
Горбачев. Я имею право делать то, что соответствует за-
кону и конституции. А вот вы пытаетесь совершить государ-
ственный переворот — вот это вы не имеете права делать!..
Варенников (перебивает). Я хочу сказать вам, Михаил
Сергеевич, чтобы вы ушли в отставку! Как вам советуют ва-
ши добрые друзья, народ вас не поддерживает. Вы его дове-
ли до голода. Теперь нам приходится решать эти проблемы...
Шенин (обращаясь к Варенникову). Я бы так не стал гово-
рить, Валентин Иванович, все мы виновны в сложившейся
ситуации. Речь идет только о временном уходе Михаила
Сергеевича. Мы полагаем, что в течение недели мы справим-
ся с ситуацией, и Михаил Сергеевич, отдохнувший, вернется
к исполнению своих обязанностей.
Горбачев (со злой иронией). Ну конечно! Для этого вы
изолировали меня от внешнего мира, отключили мою связь,
заключили «под домашний арест»!
Все вместе стали убеждать Горбачева согласиться с «ме-
роприятиями» ГКЧП... Горбачев вышел из себя, категориче-
ски отказал по всем пунктам, предложенным группой, не вы-
бирал особо изящных выражений в характеристике как со-
беседников, так и их инициатив.
Шенин. Михаил Сергеевич, вы нам не оставляете других
путей, кроме тех действий, которые мы примем самостоя-
тельно...
Горбачев. Вы можете делать все, что вам угодно, но вы
ответите за все это перед законом! То, что вы затеяли, — это
210
авантюра! Вы загубите не Союзный договор, это, в конце
концов, не так страшно, напишем другой. Но вы загубите
страну! Кого вы представляете — ни-ко-го! Вы представляе-
те только самих себя! Мне не о чем с вами говорить!
Делегаты отбыли, но, как ни странно, в неплохом на-
строении. Это были недалекие, ограниченные, безликие лю-
ди. Оказавшись у высокой власти, они, не зная по-настояще-
му ни общество, ни государство, ни свой народ, ни способов
решения нарастающих трудностей, — попросту растерялись
и попытались взвалить всю вину на одного Горбачева. Рас-
считывали, что «по-сталински», «жестко-репрессивно», смо-
гут их решить. «Забыли» время, в котором живут, — а было
последнее десятилетие XX века. Век глобализации.
Попытка правового
обеспечения ГКЧП
...После отбытия «делегации» заговорщиков к Горба-
чеву Павлов сообщил Крючкову, что он связался с Янаевым
и ввел его в «курс дела». Янаев с «пониманием» отнесся к
«делу», он прибудет немедленно....
Прибыла «делегация», которую все ждали с нетерпением
(Крючков уже знал обо всем). Среди них не было только Ва-
ренникова — он, по заданию Язова, вылетел на Украину —
для инструкций командующих войсками округов в рес-
публике и «беседы» с президентом Леонидом Макаровичем
Кравчуком. Прибывшие сообщили, что Горбачев отверг все
их требования, и даже обидчиво сообщили, что «он не хотел
даже с ними разговаривать, поэтому они сами, без приглаше-
ния, вошли в его рабочий кабинет и фактически предъявили
ему ультиматум. Но он остался непреклонным. Они пришли
к выводу, что «принимать решения он, Горбачев, не может».
Потом выяснилось, что Горбачев «может принимать ре-
шения», и очень серьезные. И самое главное — он принял ре-
шение — жестко, ультимативно отказал им в их домогатель-
ствах. Это — разве не решение? Решение, да еще какое!
В конце концов президент сказал: «Вы можете делать все,
что хотите, но будете отвечать по закону!» Эти слова до
настоящего времени толкуются в том смысле, что президент
211
дал заговорщикам «зеленый свет» на создание ГКЧП и иные
их действия.
На мой взгляд, такой произвольный смысл они иметь не
могут — что прикажете делать и говорить фактически за-
ключенному под домашний арест (а после отбытия «делега-
ции» — под стражу) президенту, с отключенной связью, ко-
торого заговорщики «взяли за горло»? Он и сказал им: «Да,
вы имеете реальную власть, отобранную у меня. Но это —
сегодня. А завтра вы все ответите по закону за свои дейст-
вия!» Я лично вкладываю только такой смысл в эти горба-
чевские слова. Мне представляется другое их толкование не-
верным и чрезмерно натянутым.
Интересно и то, что при уходе от Горбачева генерал Пле-
ханов сменил начальника личной охраны Горбачева Медве-
дева и увез его в Москву, назначив на его место другого чеки-
ста, привезенного с собой, — своего соглядатая. Такой вот
штрих...
Здесь важно и другое. Осмыслив все то, что произошло
на встрече с президентом, члены «делегации» постепенно
встревожились, стали понимать, что дело не такое простое,
как им представлялось. В частности, Болдин не мог скрыть
своей обеспокоенности. Докладывая в кабинете Янаева заго-
ворщикам о своем «разговоре» с президентом, он сказал: «Вам,
не летевшим к Горбачеву, не следует думать, что «засвети-
лись» только мы, «летевшие к нему», выполняя ваше поруче-
ние. Мы все в одной лодке — и «летевшие», и «нелетевшие».
Это была и скрытая угроза, и предупреждение другим участ-
никам ГКЧП — дескать, не заблуждайтесь. Мы все — в одной
шайке». В общем, Горбачев нанес им первый моральный
удар, которого они, похоже, почему-то не ожидали от него.
После этой информации и недолгого обмена мнениями
заговорщики продолжили работу над «документами», пыта-
ясь обосновать свои действия с юридической точки зрения.
Надо было торопиться — все «документы» должны быть
опубликованы утренней прессой и переданы по радио и ТВ.
Крючков торжественно объявил, что «президентом должен
стать вице-президент Геннадий Иванович Янаев, поскольку
Горбачев серьезно болен. Соответствующий «документ» под-
готовлен к подписанию».
212
Янаев взял «бумагу», стал читать, потом оторвался от нее
и спросил: «Так болен президент или не болен?»
Бакланов. Мы не врачи, но он не может отвечать за свои
действия. И мы не можем допустить, чтобы сейчас были ка-
кие-либо шутки в стране с ядерным оружием. В стране дол-
жен быть порядок...
Янаев. Хорошо, но я хотел бы, чтобы указ о моем вступ-
лении в должность и.о. президента СССР подписал Предсе-
датель Верховного Совета СССР Анатолий Иванович Лукь-
янов.
Лукьянов (доставая из папки Конституцию СССР). Ген-
надий Иванович, вот статья, регламентирующая ситуацию.
Я не вправе делать это и подписать указ. Вы сами должны
его подписать, чтобы к Вам перешли полномочия прези-
дента.
Крючков. Давайте спросим Щербакова (начальник 4-го
Главного управления Министерства здравоохранения СССР),
как это лучше сформулировать, в отношении «болезни Гор-
бачева».
Янаев (медлит). Может быть, зачеркнуть «по болезни
президента»? Лучше было бы указать — «в связи с его нахо-
ждением в отпуске»...
Шенин. Ну да, теперь мы будем искать Щербакова! Под-
писывайте, Геннадий Иванович! Поздно размышлять об
этом сейчас!
Болдин. Нахождение в отпуске не может быть причиной
перехода власти к вице-президенту.
Янаев. Раз президент не болен, я подписывать этот указ
не буду! (Затем, обращаясь к Павлову.) Валентин Сергеевич,
так подписывать мне указ или нет?
Павлов. Подписывайте, Геннадий Иванович! (На следст-
вии Павлов будет отрицать это свое утверждение.)
Янаев (подписывает указ, приговаривая). Болен — не бо-
лен, законно — незаконно... (При этом, правда, пояснил, что
вступает в должность и.о. Президента до начала заседания
Верховного Совета СССР.)
Все мосты были сожжены. Попытка государственного пе-
реворота приобрела «формальный» и практический харак-
тер. Заговор трансформировался в реальную деятельность
по изменению государственного строя СССР...
213
...В это время входит министр иностранных дел Бессмерт-
ных, которого срочно разыскали на отдыхе то ли под Смо-
ленском, то ли под Брянском. Ему дают задание связаться с
Гельмутом Колем, Франсуа Миттераном и Дж. Бушем, с тем
чтобы «ввести» в курс кремлевских событий. Бессмертных
растерян.
...Премьер Павлов, сославшись на то, что ему надо провес-
ти заседание Кабинета министров, уезжает к себе, на Пуш-
кинскую. Время — около 17 часов 18 августа.
На заседании правительства Павлов сообщил о приня-
тых актах и потребовал поддержки со стороны всех минист-
ров. Никто не возразил, за исключением двух министров —
Губенко и Воронцова, — последний потребовал собрать Вер-
ховный Совет СССР для обсуждения ситуации. Павлов от-
ветил, что Лукьянов созывает его 26 августа. Началась пере-
бранка между Маслюковым и Щербаковым (по второсте-
пенным вопросам типа: «с курса реформы — не свернем...»
и т.д.).
Крючков, вечер и ночь 18-го
Вернувшись поздно ночью к себе на Лубянку, Крюч-
ков позвонил Агееву и задал вопрос о том, где в настоящее
время находятся Ельцин и Хасбулатов, и попросил выяс-
нить. Агееву сообщили, что Хасбулатов прибыл из Грозного,
выяснили, что в период отпуска в Сочи Хасбулатов не столь-
ко отдыхал, сколько помогал сочинским городским властям
ликвидировать последствия шторма, накатившего на город,
затем выехал в Грозный, к матери, и сегодня прибыл в Моск-
ву. В настоящее время находится в Архангельском, по сосед-
ству с дачей Ельциных. Ельцин — на борту самолета, в воз-
духе, летит из Алма-Аты в Москву. Очевидно, его будет встре-
чать Хасбулатов — так у них заведено. Эти сведения Агеев
передал Крючкову.
Около 2 часов (ночью, уже 19-го) Крючков вызвал Агее-
ва, Карпухина (командир группы «А»), Бескова (командир
группы «Б»), Прилукова (начальник управления по Москве
и Московской области), своего заместителя Лебедева и ру-
ководителей подразделений КГБ Расщепова Е.М. и др. Глав-
214
ный чекист пространно рассказал собравшимся об общей об-
становке в стране и информировал о создании «государст-
венного комитета по чрезвычайному положению» во главе с
Янаевым, к которому перешли полномочия Президента СССР.
Он сообщил также о переговорах ГКЧП с Горбачевым, их
безрезультатности и изоляции последнего в президентской
резиденции «Заря» в Форосе, в Крыму.
После этого Крючков стал интересоваться, куда мог по-
ехать Ельцин после прибытия из Алма-Аты. Кто-то из при-
сутствующих сообщил, что Ельцина встретил Хасбулатов и
они оба, в машине Ельцина, поехали в Архангельское. Крюч-
ков приказал генералу Карпухину выехать в район поселка
Архангельское и определить обстановку. При этом была по-
ставлена конкретная задача: выяснить возможности «дос-
тавки» Ельцина и Хасбулатова для «разговора» с членами
ГКЧП в... Завидово, подмосковное охотничье хозяйство ге-
неральных секретарей ЦК КПСС! Это — на границе Мос-
ковской и Тверской областей, в 4 часах езды от Москвы.
Странные фантазии возникали порою в голове главного че-
киста.
Карпухин выехал исполнять приказ своего босса. При-
мерно в 5 часов утра он по телефону доложил Агееву, что ни-
каких «оперативных мероприятий» в Архангельском произ-
водить нецелесообразно, поскольку «Ельцина сильно охра-
няют»; можно «взять Хасбулатова» — его «не охраняют», но
без Ельцина — это не имеет смысла...
В 6 часов утра по радио и ТВ стали непрерывно пере-
давать официальные сообщения о переходе всей полноты
власти в СССР к ГКЧП по главе с и.о. Президента СССР
Г.И. Янаевым, вперемежку с фрагментами из балета Чайков-
ского «Лебединое озеро».
Один штрих к вопросу
об интернировании
Первоначально вопросом задержания и интернирова-
ния защитников Белого дома должен был заниматься При-
луков, по поручению Крючкова. Этот вопрос в самой общей
форме поднимался 18-го вечером на совещании заговорщи-
215
ков. Крючков сообщил о необходимости интернирования
17 человек, прежде всего Ельцина и Хасбулатова, которых
после «задержания» надо отвезти в охотничье хозяйство За-
видово — «для переговоров».
Павлов воскликнул: «Тысячу надо!..» Более конкретно
этот вопрос обсуждался, когда 19-го утром стало известно,
что Хасбулатов провел заседание Президиума Верховного
Совета с повесткой о созыве Чрезвычайной сессии Верхов-
ного Совета России в связи с государственным переворотом,
организованным ГКЧП, и подписанием тремя руководите-
лями России Обращения к народу с квалификацией ГКЧП
как преступной организации, узурпировавшей власть в СССР
и отстранившей президента Горбачева от его должности.
На этом совещании Агеев доложил также вопрос об орга-
низации содержания «задержанных». Это было поручено
Прилукову Крючковым еще утром 19-го. Тогда Прилуков
вместе с Жардецким «согласовал этот вопрос» с Грачевым.
Грачев сообщил, что местом содержания «задержанных» оп-
ределен фильтрационный лагерь в районе Медвежьих озер
(расположение воинской части под Москвой). Генерал с го-
товностью согласился помогать чекистам, услышав фами-
лию «Уражцев», заметив, что тот «здорово насаждает ВДВ».
Задержанным позже почему-то оказался союзный депутат
Тельман Гдлян («великий» борец со взяточничеством в Сред-
ней Азии, бездоказательно обвинявший в том же самом чле-
на Политбюро Егора Кузьмича и никак не желающий пред-
ставить эти свои «доказательства». Их, видимо, попросту не
было, а еще раз «прославиться» очень хотелось). Тогда же
был задержан российский депутат Виталий Уражцев (руко-
водитель организации офицеров «Щит»), но обоих вскоре
отпустили.
Однако готовились к предстоящим репрессиям в КГБ ос-
новательно. В 4 часа утра 19 августа дежурному по Управле-
нию-3 позвонил заместитель председателя КГБ Лебедев. Он
дал команду к 6 утра вызвать на работу начальника управле-
ния Виталия Воротникова и его заместителей — Ивана Фе-
досеева и Игоря Перфильева. Остальных приказал вызвать
к 7 утра. А накануне была дана команда составить списки
оперативной группы, которая будет использована в чрезвы-
216
чайной ситуации. Ее возглавил Александр Мороз, один из
заместителей начальника Управления.
Параллельно с этой группой создавалось аналогичное
подразделение и в 3-м Главном управлении (военная контр-
разведка и «обслуживание» милиции) адмирала Жардецко-
го. Это практически были группы интернирования.
Эти группы вооружались, всем сотрудникам были выда-
ны командировочные удостоверения без указания места сле-
дования. Вечером их погрузили в автобусы и увезли в неиз-
вестном направлении. Часть из них оказалась в Вильнюсе и
Риге. Переворот, как выяснилось, планировалось осущест-
вить и в Прибалтике, но введены «в действие» они не были,
поскольку в Москве «дело» провалилось: возвращались поз-
же окольными путями через Витебск. Еще одна группа по
интернированию под руководством Добровольского опеча-
тывала типографию и радиостанцию. По Москве этой опера-
цией должен был руководить Прилуков.
Лукьянов
18-го утром, в Кремле, в кабинет Янаева вошел Пред-
седатель Верховного Совета СССР Анатолий Иванович Лукь-
янов. Это было, отметим, его первое появление среди заго-
ворщиков. Анатолий Иванович был сдержан, скуп на слова,
никак не проявлял желания «что-то делать», возможно, он
сомневался в благоприятном исходе всего этого «предпри-
ятия», затеянного Крючковым и поддержанного премьером
Павловым.
Лукьянов — юрист до мозга костей и, как мне представ-
ляется, был одним из лучших специалистов — государство-
ведов в СССР. Он, безусловно, превосходил интеллектуаль-
но всех этих бездарных участников ГКЧП и, кажется, внут-
ренне презирал их. Еще со студенческих времен в МГУ он и
Горбачев были друзьями, их дружба не прерывалась — оба
занимали видные должности в советско-партийной иерар-
хии в течение десятилетий. Но в отличие от Горбачева Лукь-
янов работал в высших органах государственной власти —
в аппарате Верховного Совета СССР, обеспечивая законода-
тельный процесс, в то время как Горбачев делал партийную
217
карьеру. Когда Горбачев был избран Президентом СССР, он
«передал» свою должность Председателя Верховного Сове-
та СССР Лукьянову.
Занимая два самых выдающихся поста в системе власти в
СССР в период грандиозных перемен, пионером которых
был Горбачев, они в последний период все чаще ссорились,
но не переносили свои разногласия на публику. Ссоры эти
возникали постепенно и расширялись по большому кругу
вопросов. Коротко говоря, они сводились к тому, что Лукья-
нов выступал не против политики Горбачева — он стремился
осуществлять эту же политику более сдержанно, осторожно,
постепенно, решая один вопрос за вторым, третьим и т.д.
(несколько напоминая китайский путь) и достигая при этом
на каждом этапе конкретного результата. Поддержав внача-
ле идею Союзного договора — этого любимого детища Гор-
бачева, похоже, Лукьянов раньше других осознал его ги-
бельный для страны характер и стал очень осторожен в его
оценках.
Но дело в том, что еще со сталинских времен в КПСС су-
ществовало непреложное табу на критику Генерального сек-
ретаря ЦК КПСС — он был непререкаемым авторитетом,
лицом вне любой критики. Лукьянов, взращенный этой Сис-
темой, не мог себе позволить публичные высказывания, на-
правленные против Генсека, хотя его должность Председате-
ля Верховного Совета СССР обязывала его излагать свои
взгляды открыто на сессиях парламента. Не был согласен
Лукьянов и с тем, что Горбачев вел дело к полному вытесне-
нию партии из политической жизни общества, — он считал
эту линию Горбачева ошибочной. Вот эта двойственность уг-
нетала этого, несомненно, способного человека... «Холодные
отношения» между президентом и председателем достигли
такого уровня, что, уходя в отпуск, Горбачев приказал Лукь-
янову «не появляться в Москве до его (Горбачева) возвраще-
ния в Кремль к 20 августа».
По-видимому, Лукьянов знал, что Крючков «что-то зате-
вает», но предпочел держаться в «стороне», всячески укло-
нялся от разного рода «встреч», на которые его приглашал
главный чекист в период, когда Горбачев уехал на летний от-
дых. Он правильно полагал, что ему следовало избегать «тем-
ных сторон» в своей деятельности — он был главой вполне
218
демократического парламента СССР Любой депутат СССР,
прослышав о какой-то закулисной деятельности своего пред-
седателя, уже мог реально потребовать от него полного отче-
та и даже поставить вопрос о его переизбрании. Напомним,
тогда депутаты СССР были вознесены настолько высоко и
обладали такими крупными возможностями и иммуните-
том, что некоторые из них (в частности, Гдлян и Иванов)
бездоказательно обвинили члена Политбюро, второго секре-
таря ЦК КПСС Егора Кузьмича во взяточничестве, я выше
упоминал об этом факте.
Позиции Лукьянова в Верховном Совете быстро укреп-
лялись, благодаря его необычайной способности находить
общий язык с самыми разными группами депутатов, исклю-
чая «столичных» парламентариев и примкнувших к ним не-
которых провинциалов из МДГ. Они, как я выше отмечал,
взяли курс на создание «внутренней оппозиции» в Верхов-
ном Совете. В целом это было верное направление эволюции
полноценной парламентарной демократии, которую, собст-
венно, и заложил сам Горбачев. Но, сформировав «межре-
гиональную депутатскую группу» (МДГ), ее деятели стали
стремиться к тому, что только они являются «истинно демо-
кратическим силами», а Горбачев, якобы исчерпав «рефор-
маторский» потенциал, быстро эволюционирует в направле-
нии альянса с «реакционным силами КПСС». Это приводи-
ло в ярость Горбачева, что особенно наглядно проявлялось в
его публичных полемиках на заседаниях Верховного Совета
СССР со знаменитым академиком Сахаровым.
Великий гуманист и мечтатель, академик Сахаров был
духовным вождем этой «группы», состоящей из циничного
поколения новых политиков, которым были глубоко чужды
его взгляды, но они прекрасно понимали величие этой фигу-
ры и пытались его использовать в своих властных амбициях.
И больше — ничего. Все это лучше всех и глубже всех пони-
мал Лукьянов. Отсюда — бешеная ненависть к нему прежде
всего рвущихся к власти честолюбцев, волею случая и благо-
даря горбачевской демократической революции ставших на-
родными депутатами СССР. Они рассматривали именно
Лукьянова в качестве наиболее серьезного препятствия в
достижении своих целей, поскольку прежде всего Верхов-
ный Совет СССР представлял собой силу, способную удер-
219
жать стабильность в стране, торжество закона и порядок, так
необходимые в эпоху перемен. Они, эти «новые демократы»,
и обвинили Лукьянова в участии в «заговоре», и объявили
чуть ли не главным его организатором (при легкомысленной
поддержке этой позиции Горбачевым), и тем самым лишили
«головы» Верховный Совет СССР. Без «головы» Союз рас-
пался, а Горбачев, униженный, лишился власти. В этом —
главная причина ареста Лукьянова. Отсюда до распада
СССР — всего лишь шаг...
18 августа, 20.00. Кремль, кабинет Павлова
...На 20 часов было назначено заседание всего состава
ГКЧП с участием наиболее приближенных представителей
силовых ведомств — заместителей министров. Был пригла-
шен и министр иностранных дел Бессмертных. Планирова-
лось, что в ходе этого заседания будут решены все главные
вопросы — окончательное утверждение членов «комитета»,
приняты основные документы, намечен «план стабилиза-
ции» и пр. В ожидании хозяина кабинета, Янаева, собрав-
шиеся вели общий разговор, переговаривались между собой.
Вскоре пришел Лукьянов, он был хмур и озабочен, не
скрывал своей тревоги. Крючков уступил ему свое место и
передвинулся на следующий стул. Глава Союзного парла-
мента тоже включился в разговор, беседа приобрела более
оживленный и предметный характер. Лукьянов сказал, что
их действия сомнительны с точки зрения закона. И во вся-
ком случае, они требуют своего утверждения на заседании
Верховного Совета СССР. С ним стали спорить. В это время
пришел Янаев, он был оживлен и даже весел. Услышав по-
следнюю фразу Лукьянова, сказал:
— Анатолий Иванович, пройдет неделя. Все успокоятся,
и ты утвердишь наши «Документы» на Верховном Совете,
не беспокойся! Все станет законным!
Пришел Павлов, послушал, о чем говорят его коллеги, и
тоже сказал, что не видит причины для тревоги — через не-
сколько дней, как он ожидает, ситуация стабилизируется.
Лукьянов. Что у вас есть? Дайте план!
Язов. Вообще-то, никакого «плана» у нас, Анатолий Ива-
нович, нет.
220
Крючков. Почему нет? У нас есть «план»! (Начинает
пространное выступление.)
Лукьянов (перебивает и протягивает руку). Дайте ваш
план!
Все молчат. Крючков передает Лукьянову какие-то «бу-
маги». Лукьянов углубляется в их чтение. Затем произно-
сит:
— Я не могу принимать участие в составе этого ГКЧП,
поскольку являюсь председателем высшего законодательно-
го органа страны — Верховного Совета СССР. И поэтому не
могу участвовать в создании неконституционного органа
власти. Что же касается введения чрезвычайного положения
(ЧП), он может быть введен исключительно Верховным Со-
ветом СССР...
Павлов. Да брось ты, Анатолий Иванович! Подпиши «бу-
магу» — надо спасать ситуацию...
Лукьянов. Так ситуацию не спасают, так ее углубляют...
Янаев. Куда уж ее «углублять», Анатолий Иванович, как
будто ты не знаешь. Ты должен войти в состав ГКЧП, потом
разберемся...
Лукьянов. Нет, этого нельзя делать. Я не смогу в таком
случае выполнять свои обязанности Председателя Верхов-
ного Совета СССР. Понимаете?
Бессмертных. Я вижу, что в проекте состава членов «го-
сударственного комитета по чрезвычайному положению»
значится и моя фамилия. Это неразумно. Я не смогу в таком
случае обеспечить соответствующую дипломатическую ра-
боту. Прошу вычеркнуть мою фамилию из этого состава...
Лукьянов. Будет лучше, если все эти «документы» будут
рассмотрены на Верховном Совете СССР, хотя вряд ли они
получат там поддержку. В этом смысле — затея весьма опас-
ная... Если речь идет о пересмотре содержания Союзного до-
говора, назначенного на 20 августа, — я согласен, там много
положений, не «стыкующихся» с Конституцией СССР. Я мо-
гу согласиться с идеей моего выступления, с критикой этих
положений, но в то же время считаю, что ваши «документы»
следует вынести на обсуждение Верховного Совета... (Лукья-
нов уходит...)
221
Язов, Крючков, Пуго
...18 августа, воскресенье. Утром в 8 часов утра ми-
нистр обороны вызвал к себе командующего войсками Мос-
ковского военного округа генерала Калинина и ввел его в со-
держание грядущих событий. Приказал все это хранить в
тайне, но готовить воинские подразделения округа к тому,
чтобы при объявлении часа «X» быстро ввести их в Москву
и занять позиции для контроля соответствующих «объек-
тов». Сказал, что конкретный приказ он, Калинин, получит в
нужное время (скорее — вечером).
В течение всего воскресного дня в новую ситуацию по-
свящались высшие военачальники, включая генералов Бе-
техтина, Моисеева (начальник Политуправления сухопут-
ных сил), Пискаускиса и т.д. При этом масштабы вовлечен-
ности в заговор расширялись по стране: генерал Моисеев
был направлен в Среднюю Азию (Туркестанский военный
округ) для «координации» действий; генерал Пискаускис —
в Ригу (Прибалтийский военный округ); генерал Бетех-
тин — в Вильнюс с этой же целью, поскольку считалось, что
Литва — это особо важная республика с потенциалом воз-
можного взрывного развития событий.
...В 12 часов ночи Язову позвонил Крючков и сказал, что
он едет к нему. Прибыв к Язову в Министерство обороны, он
тут же позвонил министру внутренних дел СССР генералу
Пуго Борису Карловичу.
Крючков. Я нахожусь у Язова, подъезжай.
Пуго. Выезжаю немедленно.
Пуго приехал быстро. В кабинете Язова находились так-
же первый заместитель Крючкова генерал армии Грушко и
заместитель Язова генерал Ачалов. Три «главных» силовика
страны стали обсуждать ситуацию, имея в виду самые кон-
кретные задачи: обеспечить военно-политический переворот
с целью отстранить от власти Горбачева и руководство Рос-
сийской Федерации, локализовать возможное сопротивле-
ние ГКЧП, обеспечить функционирование режима и.о. пре-
зидента Янаева и ГКЧП.
222
Коллегия Министерства обороны
СССР
18 августа на 18 часов Язов созвал коллегию Мини-
стерства обороны. Военачальникам он кратко сообщил о
следующем. Первое. Горбачев «временно» отстранен от вла-
сти по причине болезни, и президентская власть перешла к
вице-президенту Янаеву. Второе. Янаевым, как главноко-
мандующим, вводится чрезвычайное положение. Третье. Соз-
дан «государственный комитет по чрезвычайному положе-
нию», который является высшим органом власти и управле-
ния в стране, хотя и временно (сроки не определены).
Всем военачальникам, командующим округами, необхо-
димо быть в режиме боевой готовности. Какие конкретно
части будут введены в Москву, он сообщит дополнительно —
в течение текущего дня, но это касается прежде всего подраз-
делений Московского военного округа и Воздушно-десант-
ных войск. Поэтому генералам Калинину и Грачеву необхо-
димо начать немедленную подготовку, имея в виду эти зада-
чи. В 6 утра по радио и телевидению будут оглашены первые
официальные «документы» ГКЧП, тогда будет ясна обста-
новка и предстоящие задачи. Но сейчас ничего более кон-
кретного сообщить им, членам коллегии, он, министр Язов,
не может, сказал маршал и закончил совещание... Но еще ра-
нее он ввел в «курс дела» генералов Калинина, Ачалова и
Грачева и отдал им соответствующие распоряжения. Поэто-
му всю ночь 18-го шло движение войск в столицу и подго-
товка к переброске подразделений округа и ВДВ: марш-бро-
ском (ближние к Москве) и концентрация на аэропортах
(Чкаловской и Баковке), перебрасываемых по воздуху из
Рязани, Пскова, Витебска и др.
18 августа, 18.00. Коллегия Министерства
внутренних дел СССР
На 18.00 министр Пуго Борис Карлович назначил колле-
гию министерства. Он был также краток. Сообщил, что Гор-
бачев «отказался временно от власти и передал свои полно-
мочия президента Янаеву», а тот подписал указ о введении
чрезвычайного положения. Создан высший орган власти и
223
управления — «государственный комитет по чрезвычайному
положению». Режим ЧП должны обеспечить прежде всего
силы МВД. Поэтому необходимо начать координацию дей-
ствий с другими ведомствами — Минобороны и КГБ. Эту за-
дачу он возлагает на своих заместителей — генералов Громо-
ва и Шилова. Им необходимо также приступить к разработ-
ке плана по «нейтрализации» Верховного Совета России.
Более подробно задачи МВД будут определены, когда станет
ясно содержание официальных «документов», которые бу-
дут приняты ГКЧП и подписаны Янаевым, после их согла-
шения в 6 утра. Но уже сегодня необходимо разработать
планы и схемы движения внутренних войск и других соеди-
нений в направлении Москвы и определить объекты, кото-
рые будут в сфере «внимания» войск МВД...
18 августа, 17.00. Коллегия КГБ СССР, Лубянка
Заседание коллегии КГБ не было таким кратким, как
коллегии Минобороны и МВД. Крючков, излучавший уве-
ренность, был в благодушном настроении, выступил с про-
странной речью. Говорил о том, что он предостерегал Гор-
бачева от множества ошибок, в том числе по Союзному
договору, чрезмерно быстрой демократизации в стране, пре-
доставлению права СМИ публиковать антисоветские мате-
риалы, призывал ограничить всевластие российского ру-
ководства, говорил о провалах в сфере экономики и т.д.
В результате положение в стране, особенно в социально-эко-
номической области, снабжении населения потребительски-
ми товарами и продовольствием, стремительно ухудшается,
люди недовольны политикой Горбачева. Теперь, когда Горба-
чев отстранен от президентства, а реальная власть находится
в руках «опытных людей» из ГКЧП, ситуация должна быст-
ро улучшиться. Но для этого, сказал главный чекист, «нам
надо постараться завершить начатое дело». Основная часть
работы, конечно же, приходится на «наши органы, она ло-
жится на наших людей». У нас достаточно сил и средств для
решения этой «проблемы». Имеется хорошо разработанный
план по «нейтрализации российского руководства — Ельци-
на и Хасбулатова». Как предполагается, они будут доставле-
ны на условленный объект «для переговоров».
Затем он предоставил слово своему первому заместителю
224
Агееву, тот доложил предварительный план «установления
контроля» над зданием Верховного Совета силами групп
«Л» и «Б». Он же поставил задачи другим подразделениям
КГБ, в том числе дивизии имени Дзержинского. Сообщил
при этом, что действовать они будут «в координации с вой-
сками ВДВ под командованием Грачева и подразделениями
МВД под командованием Громова». Затем выступили руко-
водители подразделений — главных управлений КГБ, уточ-
няя свои задачи, а также командиры «А» и «Б».
В заключение Крючков сообщил, что официальные «до-
кументы» ГКЧП будут обнародованы в 6 часов утра, но их
содержание «нам известно»; он попросил внимательно изу-
чить их с целью использования предстоящей ночью, при уточ-
нении задач каждым подразделением КГБ. Настроение почти
у всех чекистов было приподнятое — ведь это было их «пред-
приятием». С таким настроением Крючков выехал в Кремль,
на расширенное заседание ГКЧП, назначенное на 20.00.
19 августа, разработка
операции «Гром»
Ровно в 10.00 Крючков пригласил Агеева и приказал
ему немедленно связаться с заместителем министра оборо-
ны Ачаловым и приступить с ним к разработке вопроса по
блокированию и захвату здания Верховного Совета России
(на Краснопресненской набережной). Конечно, и Агеев, и
другие соучастники заговора понимали, что это было реше-
ние далеко не одного Крючкова и что оно — результат кол-
лективного обсуждения всех членов ГКЧП. Одновременно
Крючков поставил задачу «доставить Ельцина и Хасбулато-
ва в условленное место» (Завидово). Агеев договорился о
встрече с Ачаловым на 12 часов дня в министерстве обороны,
в кабинете Ачалова...
Тем временем Агеев немедленно созывает совещание в
составе: Жардецкий А.В., Беда АХ, Прилуков В.М., Расще-
пов Е.М., Карпухин В.М., Бесков Б.П., Корсак А.Б. Совеща-
ние было коротким, имело чисто инструктивный характер.
Агеев сообщил им о поставленной руководством задаче по
блокированию здания Российского парламента, осуществле-
225
нию его захвата, разоружению лиц, там находящихся, вы-
вода из здания Ельцина и Хасбулатова для доставки «на
объект».
Агеев предложил осуществить данную операцию силами
в два эшелона. Первым в Российский парламентский дворец
должен был ворваться отряд группы «А» Карпухина. Отряд
проникает до 5-го этажа, выводит Ельцина (центр) и Хасбу-
латова (восточное крыло здания). Вторым эшелоном идет
группа «Б» Бескова, которая имеет основную задачу «зачи-
стки», то есть разоружения вооруженных лиц, их задержа-
ние, в том числе народных депутатов, а также иностранных
граждан, обслуживающего персонала — всех, находящихся в
Парламентском дворце Российской Федерации, а также вбли-
зи него. Силы групп «А» и «Б» имели приблизительно по
260 человек каждая. Поскольку оба командира дружно зая-
вили, что «сил мало», Агеев согласился с их мнением и ска-
зал, что попросит у Крючкова «укрепить» отряды дополни-
тельными силами. Совещание продолжалось не более 30 ми-
нут. И после его завершения весь этот состав во главе с
Агеевым направился в Минобороны, к Ачалову.
...Когда Агеев со своей (12.20) «командой» прибыл к Ача-
лову, там были: сам Ачалов, командующий сухопутными
войсками, генерал Варенников В.И., заместитель министра
обороны СССР; генерал Грачев П.С., командующий воздуш-
но-десантными войсками, заместитель министра обороны;
генерал Громов Б.В., командующий внутренними войсками
МВД, первый заместитель министра внутренних дел, гене-
рал Лебедь А.И., заместитель командующего ВДВ; коман-
дующий Московским военным округом генерал Калинин и
еще несколько генералов-военных.
Агеев доложил «совещанию» «план» блокирования и штур-
ма Российского парламентского дворца, изложенный им ра-
нее в КГБ перед своими генералами-чекистами, и разъяснил
вопрос о численности подразделений, которым располагает
его «контора». Генералы стали оживленно обсуждать кон-
кретный план операции, которая была названа «Операция
Гром». При этом, странно, никто из этих должностных лиц не
усомнился в том, что они все стали соучастниками грандиоз-
ного преступления, нарушая множество статей уголовного
кодекса в части, касающейся «воинских преступлений». Без-
226
думное, тупое следование «приказам начальников», игнори-
рование права, закона, правил чести, неуважение к верхов-
ному законодателю — вот что характеризовало всех этих ге-
нералов и офицеров — как на данном, так и предыдущих и
последующих их заговорщических «совещаниях», посвя-
щенных разработке «операции» по захвату нашего, Парла-
ментского дворца Российский Федерации и отстранению
президента Горбачева от власти. Все они, без исключения,
независимо от их личного вклада и последующего поведе-
ния, были виновны в тяжких преступлениях перед Отечест-
вом, перед народом...
Генералы четко определили задачи подразделений КГБ
(групп «А» и «Б»), дивизии имени Дзержинского, Армии и
МВД. Подразделениям Армии ставилась задача подойти с
танками к Белому дому и сделать проходы в баррикадах, и
вместе с военнослужащими создать первое «кольцо» ограж-
дений вокруг дворца. Они же должны были создать и второе
«кольцо» ограждений, на некотором удалении от первого
«кольца». Эти же подразделения должны были подвезти ма-
шины с громкоговорителями с целью потребовать от «сто-
ронников Ельцина — Хасбулатова» сложить немедленно
оружие, а также подготовить санитарные машины для оказа-
ния помощи пострадавшим. На ближних подступах к Бело-
му дому планировалось сконцентрировать два батальона ди-
визии имени Дзержинского.
Подразделениям МВД (Громову) ставилась задача обес-
печить общий порядок в прилегающих к Белому дому тер-
риториях и зданиях, «рассеивание» митингующих и демон-
странтов, задержание особо «активных» из них. В целом эти
подразделения должны были полностью «зачистить» приле-
гающие к Парламентскому дворцу территории от скопления
людей. После этого планировалось начать операцию по
штурму и захвату самого дворца (чтобы люди не видели, как
это будет происходить).
Время начала операции «Гром» — 3 часа ночи 20 августа
1991 г., по сигналу ракетой (красного цвета) в воздух, что
должен был сделать командир «А» Карпухин. Он же должен
был непосредственно руководить началом операции. Общее
руководство операцией в районе Парламентского дворца, по
227
предложению Грачева, было возложено на генерала Лебедя,
который должен был вместе с генералом Громовым оказы-
вать содействие Карпухину...
На этом «совещание» закончилось. Никто из генералов
не возражал против намеченного «грязного дела», все они из-
лучали оптимизм...
«Наполеоны» из КГБ
...Вице-адмирал Жардецкий Александр Владиславо-
вич занимал важную должность начальника 3-го Главного
управления КГБ (военная контрразведка и «курирование»
МВД); он находился в отпуске, был отозван приказом Агее-
ва 17 августа. Прибыв к Агееву рано утром 18-го, получил
приказ создать «оперативную группу с целью взять под кон-
троль здание Верховного Совета»! Каков приказ! И далее
«вступить в контакт с командующим ВДВ генералом Граче-
вым, выполняющим ту же задачу...».
Это все главный контрразведчик попытался добросовест-
но выполнить, нисколько не размышляя (как и сотни других
его сослуживцев!) о прямом предательстве, незаконности
своих действий, преступном характере приказов своих на-
чальников. Здесь, однако, вполне уместен вопрос: сколько
разных начальников в КГБ, Армии, МВД получили аналогич-
ные приказы, — что ни генерал — то тут же получает приказ:
«Разработать план по захвату здания российского парламен-
та!» И никто не поставил самый простой вопрос: «А зачем
вам это здание, что вы собираетесь с ним делать?» Это —
крайняя ступень деградации бездумно-догматического мыш-
ления, когда за внешней стороной явления полностью исче-
зает содержание, последнее перестает существовать в мыс-
лительном процессе исполнителя-догматика. Похоже, эта
болезнь стала всеобщей у генералов и офицеров КГБ, и в не-
малой степени — у их коллег по Армии и МВД.
«Поезжай к Ачалову! Поезжай к Грачеву!», «Разработай-
те план по захвату здания Верховного Совета России!»,
«Обеспечить координацию!» — сколько генералов КГБ по-
лучили эти задания в течение 18 и 19 августа от Крючкова,
Агеева и Грушко? Десятки! Это все — детский сад, так про-
228
фессиональные военные не работают. Где был Генеральный
штаб, почему он не получил четкий приказ разработать такой
план? Я думаю, это не случайно: Крючков не доверял Ар-
мии, он не хотел упускать нити руководства процессом пере-
ворота из своих рук, полагался исключительно на свои силы
(группы «А» и «Б», дивизию Дзержинского). А Армия и
МВД нужны были ему лишь для того, чтобы они стали со-
участниками преступления. Поэтому глупейший, совершен-
но примитивный план «Гром» — это плод его иллюзий. Во-
енные, в первую очередь Язов и Ачалов, не разглядели в
Крючкове бездарного бюрократа — кабинетного чекиста-чи-
новника, переоценили его в громадной степени и жестоко
поплатились.
Армия
...В соответствии с готовящимся Указом о введении в
Москве режима чрезвычайного положения (РЧП) 18 авгу-
ста, утром (9.30), министр обороны маршал Язов дал указа-
ние своему заместителю генералу Ачалову «привести в дви-
жение» войсковые подразделения, выделенные для обеспе-
чения указанного режима. Генерал Грачев, командующий
ВДВ (соответственно — также заместитель министра оборо-
ны), просил у Ачалова конкретных указаний о вводе в дейст-
вие воздушно-десантных войск, и с этой целью два генерала
вместе разработали «схему» и планы их задействования. Хо-
тя очевидно было, что указанное планирование в деталях
должно было разрабатываться офицерами Генерального шта-
ба, естественно, с участием указанных военачальников. Это,
кажется, понимали все, но какая-то общая атмосфера непра-
ведности обволакивала всех, создавала неуверенность, она
двигала ими. Поэтому с самого начала «дело» шло из рук вон
плохо, с самыми элементарными нарушениями всех мысли-
мых и немыслимых воинских (штабных в том числе) пред-
писаний. В то же время довлела легкомысленная мысль, что
одна лишь демонстрация огромной массы воинских подраз-
делений и грозной боевой техники вгонит в трепет условно-
го противника и подавит его волю — и замысел ГКЧП удаст-
ся осуществить...
229
Прибыв к себе, Грачев немедленно приказал отозвать из
командировки в Закавказском военном округе своего замес-
тителя генерала Чиндарова Александра Алексеевича и на-
значил совещание начальников ВДВ на 13 часов, давая опе-
ративные указания. На совещании Грачев сообщил, что в
столице вводится чрезвычайное положение и войскам ВДВ
отводится решающая роль. Министр обороны отдал приказ
привести в боевую готовность войска. Соответственно этой
ночью личный состав 106-й воздушно-десантной дивизии
должен совершить марш-бросок в столицу Дивизиям и пол-
кам, прибывающим в Москву, необходимо иметь четкие пла-
ны действий, а также взаимодействия с подразделениями
Сухопутных войск, КГБ и МВД. (Но где они, эти «четкие
планы», где объект «применения» этих «четких планов?» —
об этом не говорилось.)
...18-го вечером заговорщики приступают к активным
действиям. Язов дает задание Ачалову проработать вопрос
но переброске войск ВДВ в Москву. В частности, речь шла о
двух полках: один полк ВДВ планировалось сбросить на Чка-
ловский, второй — на Кубинку, одновременно предусмотреть
резервное подразделение для обеспечения «порядка». Затем
Язов вызвал командующего войсками Московского военно-
го округа генерала Калинина и приказал ему начать разра-
ботку плана-схемы для ввода войск округа в Москву с целью
«взять под охрану» особо важные объекты. Одновременно
приказал ему ввести в Москве комендантский час...
В ночь на 19 августа войска ВДВ стали быстро перебра-
сываться в Москву на тяжелых военно-транспортных само-
летах, расположенных вблизи Москвы, — марш-броском.
Под утро они стали занимать позиции в центре Москвы, в
том числе вокруг здания Верховного Совета России.
Но уже с утра, после 10 часов, откликнувшиеся на при-
зыв российского руководства москвичи двинулись в центр
столицы...
Грачев сообщил своему заместителю Чиндарову, что ба-
тальон Рязанского полка блокирован в районе здания Вер-
ховного Совета России, надо разобраться и вывести баталь-
он в безопасное место, что и было исполнено. (Только кем —
Лебедем или Чиндаровым? Каждый говорил, что батальон
230
Сергеева вывел он...) Ответственным за выдвижение и пере-
мещения дивизии Грачев назначил генерала Лебедя. Но в
этой суматохе приказы «сыпались» на тех, кто оказывался
«под рукой» у Грачева. Так, не найдя Лебедя, в 11 часов Грачев
приказал генералу Чиндарову встретить Костромской полк
ВДВ на подступах к Москве, один батальон полка выставить
для охраны Госбанка СССР, остальные — разместить на аэро-
дроме Тушино — до особого приказа...
Весь день 19-го шла концентрация войск в центре Моск-
вы. Янаев и Павлов были абсолютно уверены в том, что КГБ,
Армия и МВД контролируют обстановку в столице и «рас-
чищают» путь для их полного вхождения во власть (как буд-
то ее у них было мало и без ГКЧП!). Оба пьянствовали и
полностью бездействовали. Бакланов и Шенин метались по
коридорам Кремля и Правительства, московский секретарь
Прокофьев был в шоке от этого поведения лидеров ГКЧП —
он не мог получить разумных указаний, в то же время, види-
мо, и сам оказался не таким уж и сильным организатором —
так и не сумел поднять московских коммунистов на защиту
«дела ГКЧП». Очевидная неправота этого «дела» парализо-
вала волю, а у людей вызывала отторжение, негодование. Он
сообщил, что для москвичей «указания Ельцина и Хасбула-
това выше указаний ГКЧП, а Попов и Лужков отказались
подчиняться Янаеву и Павлову. Лужков прямо заявил ему:
«Я не хочу сесть в тюрьму, ГКЧП — это неизвестно что, а
Ельцин и Хасбулатов — это реальная власть в Москве и Рос-
сии — люди подчиняются только им».
...В течение дня к Язову поступали всевозможные сведе-
ния как о движении войск, так и об общем положении в сто-
лице и вокруг Парламентского дворца, к которому оказалось
прикованным всеобщее внимание. В течение длительного
времени ни Крючков, ни Язов не предполагали, что их «пред-
приятие» окажется в прямой зависимости от действий рос-
сийского руководства. Поэтому они даже не обсуждали эту
«тему» ранее — оба полагали, что важен процесс отстране-
ния Горбачева от власти и обеспечение «спокойного воспри-
ятия» в стране этого события.
19 августа. В течение этого дня шли непрерывные сове-
щания в «верхах» путчистов. На 14 часов и.о. президента на-
231
значил совещание членов ГКЧП (с письменным уведомле-
нием, под «расписку»). Язов, как военный, прибыл ровно к
14.00, никого не было. Вскоре пришел Крючков. К 15 часам,
один за другим, стали «подтягиваться» другие — Бакланов,
Павлов, Шенин, приехал (из больницы) Болдин, а также Ти-
зяков и Стародубцев. Эти двое участвовали в заседании
ГКЧП впервые. Стародубцев сел в кресло рядом с марша-
лом, ему и Тизякову передали утвержденные и уже опубли-
кованные «документы». Прочитав состав ГКЧП и увидев
свою фамилию, Стародубцев с удовольствием поставил свою
размашистую подпись (в уме Язова бессознательно, чисто по-
фрейдистски, мелькнула мысль: «Подписал себе приговор»).
Основным докладчиком был Крючков. На этот раз он
был конкретен, избегал многословия, сообщил, что все раз-
вивается согласно утвержденному «плану», войска выдвига-
ются на позиции. Скоро все закончится. У здания Верховно-
го Совета России скапливаются люди, до них дошли сведе-
ния о том, что Верховный Совет России «не подчиняется
нам. Но беспокоиться не о чем. Эти инициативы российского
руководства не получат развития, поскольку им и предпри-
няты «энергичные меры». Скоро Ельцин и Хасбулатов будут
доставлены в Завидово, и они, члены ГКЧП, будут иметь воз-
можность начать с ними «переговоры»...
Обменялись мнениями — Павлов согласился с Крючко-
вым, сказав, что он — такого же мнения (как и главный че-
кист) — каких-либо непредвиденных осложнений не пред-
видится. Он, Павлов, назначил на 18.00 расширенное засе-
дание Правительства СССР, на котором планируется обсуж-
дение вопроса о социально-экономическом положении в
стране; намерен предпринять конкретные меры для улучше-
ния ситуации, согласно положениям, выдвинутым в «Заяв-
лении Советского руководства» (сформулированным в про-
екте, подготовленном чекистами Крючкова по поводу введе-
ния ЧП). На этом Янаев окончил совещание, некоторые
участники совещания ушли. Остались в кабинете Янаев,
Павлов, Бакланов, Шенин. Выпили основательно. Павлов
вскоре тоже ушел — «проводить заседание Кабинета мини-
стров»; остальные — пьянствовали до утра (по словам Крюч-
кова).
232
19 августа: Расширенное заседание
Правительства СССР
(с участием членов ГКЧП
и силовых ведомств)
В 18.00 19 августа Павлов проводил заседание прави-
тельства. В нем принимали участие Агеев (КГБ), Ачалов
(Армия), члены ГКЧП Бакланов, Шенин, Стародубцев, Ти-
зяков.
Павлов, начав заседание, предоставил слово для доклада
заместителю главы правительства по материально-техниче-
скому снабжению Догужиеву. Докладчик с ходу начал сте-
нать и жаловаться, вовсю раскритиковал общую ситуацию,
сообщил о полном провале мероприятий по снабжению на-
селения потребительскими товарами, продовольствием и т.д.
Много говорил о том, что предприятия творят произвол, свер-
тывают обязательные взаимные поставки, грубо нарушают
дисциплину, игнорируют плановые задания по этим группам
товаров и т.д., ссылался на «политическую ситуацию», кото-
рая способствует этому, намекая на то, что ГКЧП не «дости-
гает целей». То есть ему надо было, чтобы чекисты, МВД и
Армия установили «порядок и дисциплину», после чего он,
Догужиев, сможет «в полном объеме выполнить задачи по
снабжению населения товарами и продовольствием». Вот до
такого «обобщения», наконец, дошли высшие правительст-
венные чины, которые, по замыслу Горбачева, должны были
обеспечить реформирование СССР!
Затем началась перебранка между некоторыми минист-
рами, но никто прямо не сказал, что «ГКЧП — это незакон-
ный орган власти», говорили как-то витиевато, ловко уходя
от конкретных оценок. Сам Павлов (по мнению целого ряда
участников этого совещания, был основательно пьян) гово-
рил на разные темы, «перескакивая» от одного вопроса к дру-
гому. Так, он сообщил, что «не подпишет союзный договор, о
чем уведомил президента». Затем вдруг сказал, что ему, Пав-
лову, неизвестно, «какие договоренности достигнуты на со-
вещании «семерки» в Лондоне» (в это время проходила
встреча G-7 в Лондоне).
Интересно, почему Павлову «не были известны» реше-
233
ния G-7? Они ведь были опубликованы во всех мировых
СМИ! И что заставило его говорить на эту тему, поскольку
«семерка» завершила свою встречу 18 августа, за день до на-
чала реализации операции «Гром». А на пресс-конференции
G-7 была выражена всего лишь «общая озабоченность» по
поводу осложняющихся социально-экономических проблем
в СССР и выражена поддержка проводимых под руково-
дством президента Горбачева демократических преобразова-
ний. Видимо, Павлову было недосуг читать даже эту, доста-
точно скупую информацию («молол», что пришло на язык, не
думая. Кстати, это — близкий Ельцину стиль выступлений).
...Весьма воинственные позиции занимали Тизяков и
Стародубцев, требующие «активных действий» со стороны
«нового политического руководства». Бакланов также вклю-
чился в хор жалующихся бронтозавров, сказав: «Зачем было
начинать, если не предпринимается никаких мер?» Возму-
щенные упреки были направлены в первую очередь в адрес
военных — почему-то они (павловцы) уверовали, что «воен-
ные должны решить проблему» — установить диктаторский
порядок, загнать всех в режим ЧП, вручить им, высшим чи-
нам ЦК КПСС и правительства, реальную и безграничную
власть.
Я, читая стенограмму этого заседания, впервые, с очевид-
ностью, наглядно увидел крайнюю примитивность, убогость
высшего государственного чиновничества СССР, не способ-
ного ни на одно позитивное действие. Вся их хваленая «про-
фессиональная подготовка», «умение руководить» и прочее,
и прочее, о чем так много говорили (и еще более, писали),
покоилась на одном принципе: жестком монопольном отбо-
ре посредственностей из «верхов», выдвижение посредст-
венностей из нижних и средних ярусов управленческих и
партийных кадров — «вверх», во власть. Именно — посред-
ственностей. Никаких сильных, самостоятельных людей
среди этой огромной армии чиновничества не могло быть
органически — если случайно такие попадали в систему, они
тут же сжирались и отбрасывались, как «пережеванная жвач-
ка». Слабые и посредственные кадры заполнили все ниши
управления в СССР — государственный, партийный и адми-
нистративный аппарат, офицерство и генералитет Армии,
КГБ и МВД. Причем это явление имело тотальный харак-
234
тер, распространившись на все уровни власти и управле-
ния — союзный, республиканский, областной (краевой),
районный.
Даже в этот критический час, обсуждая самый конкрет-
ный вопрос о снабжении населения товарами, когда пробле-
ма дефицита, прежде всего продовольствия, приобрела ис-
ключительно острый характер, члены правительства не зада-
вались вопросом: что надо сделать, чтобы ликвидировать этот
продовольственный кризис? Они не знали ситуации в эко-
номике, не хотели ее знать, а скорее — не верили в свои спо-
собности решить кризисные проблемы и всецело уповали на
«установление железного порядка», когда они могут, нако-
нец, показать все свои «недюжинные способности». Это бы-
ли полные банкроты.
Глава 2
СОВЕЩАНИЕ У КРЮЧКОВА -
НАЧАЛО АКТИВНОЙ ФАЗЫ
ОПЕРАЦИИ «ГРОМ»
Операция «ГРОМ» и провал
20 августа, в 11 часов, у Крючкова на Лубянке прохо-
дило совещание, на котором присутствовали все его замес-
тители, члены коллегии и начальники управлений. Оно дли-
лось всего минут 30 — 35, причем большую часть времени за-
няло выступление самого Крючкова, который снова скучно
говорил об обстановке в стране, но так и не «дошел» до об-
становки в Москве, которая буквально накалялась от часа к
часу. Настроение у главного чекиста было благодушное, как
будто все идет по намеченному плану, без каких-либо от-
клонений, и все проблемы будут вот-вот решены. Неко-
торые из присутствующих, давно привыкшие контроли-
ровать свои чувства, невольно поддавались откровенному
изумлению, что на мгновение отражалось на их лицах, но
они тут же снова принимали привычно бесстрастное выра-
жение. Никаких решений коллегия КГБ СССР не приняла,
никаких указаний Крючков никому не давал, все время
слегка улыбался (как и Валентин Павлов). Сообщил лишь,
что операция по «нейтрализации Парламентского дворца
Верховного Совета России носит кодовое название «Гром».
И тем не менее именно это совещание у Крючкова положи-
ло начало активной фазе государственного переворота, и,
что не менее важно, — высшие генералы КГБ поняли, что
они являются главными действующими лицами в грядущих
событиях.
236
Но если в среде генералов и офицеров Лубянки было все
относительно спокойно, в Армии обстановка была намного
сложнее. Среди офицерства быстро развивались радикаль-
ные процессы, часть из них уже не скрывала своего раздра-
жения и недовольства начальствующим составом — они тре-
бовали ответа на вопросы: почему их воинские подразделе-
ния ввели в Москву, какие задачи им поставлены, где их
противник, почему они должны осаждать здание Верховного
Совета, почему им конкретно не разъясняют обстановку в
стране и в Москве? Что они должны говорить москвичам,
проклинающим Армию? «Начальники» трусливо уходили
от этих вопросов.
В 9.30 адмирала Жардецкого, начальника управления
контрразведки КГБ по Армии, вызвал к себе первый замес-
титель Крючкова генерал Агеев. В кабинете уже находились
начальник 7-го Главного управления генерал-лейтенант Рас-
щепов, командир группы «А» генерал-майор Карпухин, ко-
мандир группы «Б» полковник Бесков, начальник управления
правительственной связи генерал-лейтенант Беда, началь-
ник 15-го Управления генерал-лейтенант Горшков, началь-
ник управления по Москве и Московской области генерал-
полковник Прилуков, начальник 6-го Управления Воротни-
ков и др. Агеев сообщил всем, что ночью намечено штурмо-
вать здание Верховного Совета России в соответствии с ре-
шением ГКЧП. При этом имеется список из 17 человек —
это в основном руководящий состав России (Ельцин, Хасбу-
латов), а также ряд депутатов СССР и РСФСР. Но среди
них не было фамилий Юрия Афанасьева, Гавриила Попова,
Галины Старовойтовой и других «известных» депутатов
СССР. Удивленный таким «странным» списком лиц, подле-
жащих задержанию, адмирал Жардецкий поделился этим с
Прилуковым, тот засмеялся и ответил, что сам удивлен не
менее, хотя сказал, что с московским городским руководством,
и в частности с мэром Поповым, у него, Прилукова, «прекрас-
ные отношения». Агеев поручил Прилукову организовать
фильтрацию всех задержанных после захвата Белого дома:
изъятие у них оружия, составление «дел», «допросы» и пр.
Для этого ему необходимо создать специальную группу. При-
луков сказал Агееву, что у него для этого не хватит сил. Аге-
ев приказал передать Прилукову сотрудников 3-го Управле-
237
ния во главе с генерал-майором Гущей. Это приказ был вы-
полнен немедленно.
Далее Агеев разъяснил содержание операции «Гром» (лю-
бопытная деталь: сперва — «задержание лиц», потом сама
«операция», — какова иерархия целей!): группа «А» генерала
Карпухина должна занять первый этаж здания Верховного
Совета России и продвигаться выше. Группа «Б» полковни-
ка Бескова должна обеспечить ему поддержку своими дейст-
виями. Подразделения Армии и МВД при этом будут вы-
полнять свои задачи. При этом Агеев сослался на недоста-
точные знания поэтажной схемы Парламентского дворца и
потребовал объяснений у генерала Беды. Генерал пояснил,
что в его управлении такая схема существует, поскольку оно
занималось оборудованием связи в Парламентском дворце,
и он немедленно обеспечит ею штурмующих (но ее так и не
нашли).
Стали разбираться со схемой подземных коммуникаций
Парламентского дворца — ее тоже не нашли. Агеев потребо-
вал связаться с Метростроем, возможно, там есть эта пресло-
вутая «схема» (не нашли и в Метрострое).
Совещание в Министерстве
обороны СССР у генерала Ачалова:
уточнение операции «Гром»
После окончания совещания у Кючкова Агеев позво-
нил заместителю министра обороны СССР генералу Ачало-
ву и вместе с Жардецким и Прилуковым выехал к нему
У Ачалова был генерал Грачев. Агеев сказал Ачалову, что при-
был по указанию Крючкова для организации совместных
действий, и сообщил о плане штурма Белого дома и действи-
ях групп «А» и «Б». Ачалов предложил Агееву сделать док-
лад на данном совещании, которое и назначено в целях «ко-
ординации совместных действий КГБ, Армии и МВД». Оно
тут же и началось; в нем участвовали: Агеев, Ачалов, Грачев,
Варенников, Громов, Калинин, Лебедь, Карпухин, Бесков,
Жардецкий, Прилуков, целая группа других генералов из всех
этих ведомств.
238
Рассматривался один конкретный вопрос штурма: взятие
Парламентского дворца России, в котором находились, как
оказалось, «главные противники ГКЧП». Начало операции
«Гром», как было отмечено ранее, было назначено на 3 часа
ночи 21 августа. Как и на предыдущем совещании у Агеева,
было определено, что штурмовать дворец будет группа «А»
Карпухина. За ней пойдет группа «Б» Бескова. В контакт с
людьми у Парламентского дворца Армия вступать не бу-
дет — толпы людей «оттеснят» подразделения войск МВД,
которые сделают проходы для группы «А». В период ожив-
ленного обсуждения операции «Гром» появился генерал Ле-
бедь. Он сообщил, что у Белого дома собралось огромное ко-
личество людей — сторонников Ельцина и Хасбулатова, на-
строенных защищать российское руководство и решительно
осуждающих ГКЧП. Люди сооружают баррикады, роют рвы,
свозят троллейбусы, автобусы и другую технику. Он сооб-
щил, что Хасбулатов, встретившись с ним в коридоре Белого
дома, когда он вышел от Ельцина, «пригрозил расстрелять
его, Лебедя, за государственную измену». Генерал был мра-
чен. Он сообщил также, что «там много афганцев, вооружен-
ных автоматическим оружием», выразил сомнение в успеш-
ности проведения операции... Вернулись к обсуждению плана
захвата здания Российского парламента. Опять понадобился
план центра Москвы.
У Лебедя нашелся план Москвы... туристских маршрутов
столицы (!). Других планов-схем вообще не было (!)...
...Подготовка и сама разработка операции были крайне
неудовлетворительными. Никаких документов и разработок
по предстоящей операции генералы не обсуждали, за их не-
имением. Командир группы «А» Карпухин нерешительно
сказал, что в такой обстановке он не может действовать дос-
таточно активно. Однако на данном совещании не ставилась
под сомнение сама операция «Гром». Выражалось лишь не-
довольство подготовкой отдельных «элементов» операции.
Так, Грачев сказал, что задачу блокировать Парламентский
дворец силами ВДВ он не может полностью осуществить —
для этого не хватает личного состава. (Поэтому по указанию
Язова в воздух были подняты два полка Белградской воз-
душно-десантной дивизии и десантированы на аэродромы
Чкаловский и Кубинка. Но в столицу они так и не успели
239
войти... Другие части ВДВ выдвигались из Тулы и Рязани в
направлении Москвы.)
Однако сказанное Лебедем насторожило военных. Было
решено провести дополнительную разведку с тем, чтобы осу-
ществить операцию с наименьшими человеческими жертва-
ми. Но при этом все-таки готовились основательно и всесто-
ронне. Так, на этом же совещании было решено, что необхо-
димо быстро развернуть военные госпитали с привлечением
большого числа медицинского персонала, принято решение
о создании «фильтрационного центра» в районе «Лебяжьих
озер» для задержанных и арестованных в ходе и после опе-
рации «Гром».
Руководителями операции «Гром» назначили Агеева, Ача-
лова и Громова — каждый из них должен был обеспечить чет-
кое выполнение задачи от своего «ведомства» (Армия, КГБ,
МВД). Непосредственное руководство штурмом было воз-
ложено, как я выше указал, на командиров групп «А» (Кар-
пухин) и «Б» (Бесков) — это подразделения КГБ СССР. Там
же должен был находиться командующий десантными вой-
сками генерал Грачев, готовый ввести подразделения ВДВ в
нужный момент. Снова возник вопрос о «проходе», ведущем
прямо из Парламентского дворца в метро, — но никто ничего
об этом не знал, и Карпухину было поручено провести раз-
ведку и разработать необходимые мероприятия для его ис-
пользования при штурме.
Один штрих, весьма знаменательный, который отметили
присутствующие: хотя совещание проходило в Министерст-
ве обороны, в кабинете у Ачалова, но последний передал ини-
циативу Агееву, первому заместителю председателя КГБ. Соз-
далось впечатление, что военные заняли выжидательную по-
зицию, старались по возможности не вмешиваться, а основ-
ную роль в штурме Парламентского дворца отводили КГБ
(в частности, группе «А»).
В части применения боевых средств предполагалось ис-
пользовать имитационное оружие: взрыв-пакеты, звуковые-
оглушающие гранаты и т. п. Исключительно и в крайнем
случае при открытой стрельбе лиц по оперативным сотруд-
никам допускалась боевая стрельба штурмующих. Применять
боевое оружие в кабинетах Ельцина и Хасбулатова катего-
рически запрещалось. Совещание продлилось до 15 часов.
240
Агеев возвратился в КГБ на Лубянку и доложил о намечен-
ных мерах по проведению операции «Гром» Крючкову.
...Около 17 часов Агееву позвонил начальник 1-го Глав-
ного управления КГБ (политическая разведка) Леонид Ше-
баршин и сообщил, что ему только что звонил командир груп-
пы «Б» полковник Бесков и доложил о невозможности про-
ведения операции по штурму здания Верховного Совета,
поскольку по его периметру находится огромное число лю-
дей, порядка 30 — 50 тысяч человек. Штурм будет сопряжен
с большими жертвами. Шебаршин сказал, что он об этом
уже докладывал Крючкову, а ему, Агееву, сообщает, как руко-
водителю «операции». Агеев в ответ сослался на то, что по
поручению Крючкова он выезжает в Кремль, на заседание
правительства к Павлову, по возвращении он уточнит обста-
новку...
Янаев, Кремль, 20 августа, 14 часов
В кабинете все члены ГКЧП: Янаев, Павлов, Бакланов,
Шенин, Стародубцев, Тизяков, Пуго, Крючков, Язов, а так-
же ряд генералов и офицеров КГБ, работники правительства
и его аппарата и др.
Крючков (начинает разговор). Обстановка неплохая.
Я разговаривал с Назарбаевым (Казахстан), Акаевым (Кир-
гизия), Махкамовым (Таджикистан), Ниязовым (Туркме-
ния) — все они поддерживают наши действия. Разговаривал
с председателем КГБ Белоруссии...
Янаев (перебивая). Я хочу сказать, что у меня были Хас-
булатов и Силаев (соврал — мы были у Лукьянова с ульти-
матумом ГКЧП), они готовы к переговорам. Надо обещать
им все, что они просят, и тогда вопрос будет решен... (Какой
«вопрос»? Как «решен»? Об этом Янаев, похоже, даже не за-
думывался.)
Павлов (он несколько запоздал, когда вошел к Янаеву, все
повернулись в его сторону — было заметно, что снова пьян).
Я провожу в 18.00 заседание правительства, мне необходимо
иметь четкие указания о нашей деятельности — когда будет
решен кризис в Москве, когда завершится этап ЧП и будет
нормализована ситуация, что мне сообщить о президенте
страны и т.д. Здесь у нас нет ясности...
241
Прокофьев (Первый секретарь Московского городского
комитета КПСС). Вы действуете очень пассивно, собствен-
но, даже не действуете.
Спрашивается, зачем вы затеяли всю эту «бузу», если не
в состоянии довести до логического конца? Не ГКЧП, а ка-
кая-то «бражка»! Посмотрите, как активно работает россий-
ское руководство — Хасбулатов еще вчера, в 11.30, собрал
Президиум Верховного Совета и принял постановление о
срочном созыве Чрезвычайной сессии Верховного Совета
21 августа — для обсуждения ситуации в связи с военным
переворотом! Представляете, какие решения примет Рос-
сийский Верховный Совет? Это — ваша гибель! «Обраще-
ние к народу» Ельцина, Хасбулатова и Силаева распростра-
няется по всей стране с невиданной скоростью, люди по-
всюду выступают в поддержку Ельцина и Хасбулатова и
клеймят позором ГКЧП! «Эхо Москвы» слушают все с за-
миранием сердца — о том, что происходит в Москве и как ге-
роически ведут себя лидеры России и их защитники! А вы
чем занимаетесь? Вся иностранная пресса — на их стороне!
Если вы все такие безынициативные, инертные — зачем вы
затеяли все это «дело»? ... Вы вот говорили, что «Ельцин не
будет защищать Горбачева», — а он только и требует: «Вер-
ните Горбачева в Кремль как законного президента страны!»
Знаете, какое впечатление на мир произвело его выступле-
ние на танке? Так вы что — пригнали этот танк к зданию
Верховного Совета, чтобы им мог воспользоваться Ельцин,
как трибуной? Вы сами себя погубите, и нас погубите!.. (Од-
нако, сам Прокофьев тоже ничего не делал и не мог делать —
он тоже полагался на «силу» — Армию, МВД, КГБ.)
Бакланов. Кто же знал, что Ельцин, враг Горбачева, так
ловко использует ситуацию и будет ратовать за Горбачева.
Крючков (перебивая). Это все — дело Хасбулатова. Все
они — сам Ельцин, его самые близкие помощники — Бурбу-
лис, Полторанин, Шахрай и даже Силаев — они не хотели
даже упоминать имени Горбачева в своих документах. Всех
убедил Хасбулатов — он доказал им, что самый сильный ар-
гумент против нас — это потребовать немедленного возвра-
щения в Кремль Горбачева. Этого они, как вы знаете, потре-
бовали сегодня утром, прибыв к Анатолию Ивановичу и
предъявив нам всем ультиматум.
242
Варенников (он прибыл утром из Киева, отозванный Язо-
вым). Выходит, там у них всем заправляет Хасбулатов?
Крючков. Ну, может быть, не всем. Но влияние он оказы-
вает очень сильное, и прежде всего на Ельцина. Но не толь-
ко — он непрерывно созванивается с руководителями обла-
стных краевых властей, автономных республик РСФСР, да-
ет им информацию и требует подчинения только ему и Ель-
цину. Вчера он разговаривал с академиком Арбатовым (тот
находится в Хельсинки), направил ему факс, в котором на-
значает того полномочным представителем Верховного Со-
вета России в Европе, и попросил его «разъяснить ситуацию
в Москве западной общественности»... По нашим сведениям,
Ельцин был в растерянности с утра 19-го, он сказал своим
домочадцам: «Все пропало!» Но в 7 утра к ним ворвался Хас-
булатов (они живут рядом), воодушевил его и заварил всю
эту «кашу» с их «сопротивлением». Мы, конечно, недооце-
нили Хасбулатова, но обстановка не такая плохая, как гово-
рит товарищ Прокофьев. Все исправим — сегодня ночью все
завертится — без трагедий и кровопролитий. Мы с военны-
ми и МВД работаем над решением проблемы....
И следует признать — свой первоначальный замысел им
удалось осуществить в полной мере: никаких массовых вол-
нений и возмущений по этому факту (то есть факту отстра-
нения Горбачева) в стране не было. Все союзные республики
(их лидеры) молча «проглотили» это «обстоятельство» —
они были напуганы смертельно, тень Сталина мгновенно за-
маячила на горизонте. И вдруг, неожиданно для них, — «рос-
сийский фактор», Ельцин с Хасбулатовым требуют немед-
ленного возвращения Горбачева в Кремль, объявляют войну
ГКЧП! Как это понять? Ельцин, этот злейший враг, ненави-
дящий Горбачева, — и вдруг становится самым фанатичным
его защитником! Было от чего прийти в замешательство.
Действия армейских командиров
После завершения совещания Ачалов направил генера-
лов Лебедя и Чиндарова к заместителю министра внутрен-
них дел генералу Борису Громову, которого министр Пуго
назначил главным от МВД в операции «Гром».
Громов. Какая поставлена задача?
Лебедь. Войска МВД оттесняют от «объекта» толпу и со-
вместно с ВДВ блокируют его. В проход прорывается группа
«Альфа» и выполняет свои задачи.
243
Громов. Хорошо. Я сейчас свяжусь с командиром диви-
зии, генералом Дубиняком, он должен выполнить эту «рабо-
ту» (по прорыву, «расчистке» и блокированию толпы). Я ду-
маю, вам обоим целесообразно разработать детали с ним. По-
езжайте к нему.
Два генерала так и сделали, обсудили с Дубиняком во-
просы координации и поддержания оперативной связи. За-
тем вернулись в Минобороны, к Ачалову, доложили. Ждут
указаний. Ачалов не проявлял никакого интереса, молча от-
пустил генералов. Это было очень странно — генералы, мно-
го лет служившие под его началом, привыкли видеть его,
Ачалова, необычайно энергичным, жестким, вникающим во
все тонкости любой операции, а здесь, в условиях необычай-
ной важности происходящего, — какое-то непонятное равно-
душие, пассивность...
Ачалов размышлял, обдумывал ситуацию, своим четким,
рациональным умом военного понимал, что так просто «опе-
рация» не завершится. Трагедия близится. Было прохладно,
мелкий августовский дождь по-осеннему то шел, то прекра-
щался. Генерал медленно объехал вокруг Парламентского
дворца. Повсюду баррикады, не бог весть какие — их можно
было легко прорвать, опрокинуть, раскидать — сколько раз
на учениях приходилось делать и это. Кое-где горят костры,
много людей — и пожилых, и совсем молодых, тихо поют
песни. У массивных стен, прикорнув, опустив голову на
грудь, дремлют люди. Что же, их силком тащить куда-то, вы-
швыривать? А если окажут сопротивление — убивать? Не
ради такой «службы» отдано 30 лет Армии... Везде полыха-
ют вооруженные конфликты, еще неделю тому назад был в
Карабахе — вот где следовало применить «решимость», о ко-
торой говорят «эти из ГКЧП». Болтуны! А Прибалтика —
разве там мало проблем? Выдумали еще конфликт в центре
Москвы!.. Перебьют массу людей — непонятно за что, а от-
ветственность взвалят на людей в погонах. Как это было уже
не раз — Средняя Азия, Кавказ, Прибалтика. Тбилиси, Виль-
нюс, Баку... Нет, я штурмовать не буду!..
В 01.30 Ачалов прибыл в Минобороны и зашел к Язову.
Подробно рассказал ему об увиденном, сделал свой анализ
ситуации и решительно рекомендовал старому маршалу от-
казаться от задачи осуществить войсковую операцию по за-
244
хвату здания Верховного Совета России... Маршал молчал.
Затем сказал, что, видимо, Ачалов прав, у него у самого уси-
ливаются сомнения, особенно в связи с полной некомпетент-
ностью всей этой «команды» во главе с Янаевым. Переоце-
нил Крючкова — а тот оказался «бумажным чекистом», «че-
кистом-прожектером», ни на что не годным.
...Генерал Чиндаров выехал в Тушино к командиру диви-
зии ВДВ полковнику Александру Калмысову, разъяснил ему
ситуацию и посоветовал не предпринимать самостоятельных
действий (по захвату Белого дома), если на то не будет пря-
мого приказа Язова или Янаева. Готовность выхода диви-
зии — 24 часа. (Напомним, время штурма — 3 часа ночи.)
Продолжение
приготовлений к штурму
По возвращении на Лубянку (21 час) Агеев пригласил
к себе Карпухина, Бескова, Расщепова, Жардецкого и При-
лукова и предложил им доложить обстановку. Генералы КГБ
сообщили, что баррикады вокруг Парламентского дворца
России представляют из себя достаточно крупные, хаотиче-
ские сооружения, они усилены бетонными кольцами, плита-
ми и танки их не преодолеют. У здания собрались большие
толпы людей по всему периметру, 40—50 тысяч людей, мно-
го женщин, подростков, множество из них под воздействием
алкоголя. При штурме неизбежны крупные людские жерт-
вы, поэтому операцию в той форме, как она была запланиро-
вана, нецелесообразно проводить. К такому мнению, похоже,
склоняются военные. А самостоятельно осуществить опера-
цию КГБ не сможет. Обсудив положение, Агеев приказал
всем руководителям подразделений КГБ быть готовыми к
проведению операции, а он доложит их точку зрения Крюч-
кову.
Крючкова на месте не было. Агеев позвонил Громову, а
затем Ачалову, поинтересовался их мнением. Громов ответил
уклончиво, Ачалов сказал, что надо изучить обстановку бо-
лее тщательно. Агеев ему сказал, что он тоже склоняется к
тому, чтобы повременить с выдвижением войск на позиции
для штурма. Ачалов сразу согласился, а позвонивший позже
245
Громов сказал, что задержка с выдвижением войск приведет
к тому, что позже на это уже не хватит времени и операция
может сорваться. Но тоже согласился с доводами Агеева.
Ачалов сообщил, что сам лично выедет на рекогносцировку,
а затем доложит обо всем маршалу Язову. Тогда, может быть,
будет принято окончательное решение.
После этого Агеев снова позвонил к Крючкову и, узнав,
что он месте, зашел в к нему. И доложил обстановку. Крюч-
ков был очень недоволен развитием событий.
Информационная группа ГКЧП
Быстрая мобилизация Верховного Совета России, же-
сткое постановление его президиума, направленное против
государственного переворота, обращение руководства Рос-
сии к гражданам, указы Ельцина против деятельности ГКЧП,
породившие массовое сопротивление москвичей, — все это
вызвало смятение в рядах ГКЧП, КГБ, аппарате павловского
правительства. Особенно изумило все эти ведомства и их ру-
ководителей то, как оперативно распространялись сведения
о позиции российского руководства по всей стране уже в те-
чение первого дня переворота, 19 августа. Они не могли по-
нять, каким образом мы, находясь в блокаде, сумели с не-
обыкновенной легкостью прорвать ее. Не понимали, что на-
род не с ними, а с Российским Парламентом и президентом,
объявившими войну путчистам. Они не понимали, что за го-
ды горбачевской демократической революции народ изме-
нился, он более не преклоняется перед «любой Властью»,
тем более такой неправедной, как ГКЧП. Он, народ, верит в
справедливость и свободу, в достойную жизнь и полон реши-
мости отстоять свои новые надежды — во многом связывая
их осуществление с российскими властями. Поэтому моск-
вичи ринулись защищать эту власть, считая ее своей.
Примечание: Ельцин со своими холуями расстрелял через
два года этот Верховный Совет России, который привел его к
власти, защищал его у этой власти и вручил ему еще большую
власть, разгромив ГКЧП. А был этот высший орган (Парла-
мент) и самым представительным, и самым эффективным, и
246
самым неподкупным за всю историю существования Россий-
ского государства. Как следствие такого, по сути, чисто фа-
шистского расстрела высшей законодательной власти и ус-
тановления в последующем авторитарно-полицейского ре-
жима эти проснувшиеся надежды народа попросту умерли,
он был снова ввергнут в привычное состояние апатии, безраз-
личия и преклонения перед «вождями».
Люди ГКЧП, располагая абсолютно всеми видами СМИ
и ТВ, не знали, как их использовать. Единственный матери-
ал, который был подготовлен КГБ по указанию Грушко, —
это информация о борьбе с экономическим преступлениями
(готовило 6-е следственное управление, управление по борь-
бе с организованной преступностью и центр общественных
связей). Проверив ее, Грушко приказал передать се для про-
граммы ТВ «Время»; этот материал вышел в эфир вечером
20 августа.
Скорее всего, по инициативе Грушко тогда и была созда-
на «группа для обеспечения ГКЧП текущей информацией».
В ее состав были включены следующие должностные лица:
маршал Ахромеев, Денисов — заместитель начальника Гене-
рального штаба, Шилов — первый заместитель министра
внутренних дел, Белоногов — заместитель министра иностран-
ных дел, работники аппарата правительства, помощник Груш-
ко полковник Егоров (обеспечение информацией связью,
транспортом и пр.). Задачей группы было предоставление
аналитической информации ГКЧП дважды в сутки — к 8 и
17 часам соответственно и ежесуточно. Но «группа» так и не
приступила к работе».
Немного истории:
совещание военачальников
у российского руководства
Больше всего я удивлялся тому, что в составе ГКЧП
оказался министр обороны генерал Армии Дмитрий Язов.
С Язовым мое «знакомство» состоялось по телевидению —
его Горбачев назначил министром обороны в 1987 г. — в раз-
гар кампании по разоблачению «дедовщины» в Армии. То-
247
гда бывший до него министром обороны маршал Соколов
лишился своего поста после приземления на Красной пло-
щади немецкого мальчика Матиаса Руста, благополучно ми-
новавшего все системы ПРО — от западных границ СССР
до Красной площади в Москве. Тогда же московские остря-
ки назвали ее «Шереметьево-3». Язов, участник Великой
Отечественной войны, за военные подвиги получил звание
Героя Советского Союза. Помнится, Язов выступал тогда пе-
ред деятелями культуры, читал даже какие-то стихи, начисто
отрицал эту самую «дедовщину», говорил о своей привержен-
ности демократии и перестройке и прочее. В 1990—1991 гг.
довольно часто приходилось встречаться с ним у Горбаче-
ва — вначале на заседаниях Совета безопасности, потом —
Совета Федерации и т. д. Глядя на его добродушное лицо,
мощный затылок, зная, что он прошел всю войну на линии
фронта, я как-то подсознательно чувствовал к нему симпа-
тию. В январе 1991 г., в период литовского кризиса, Ельцин
как-то неосторожно высказался относительно создания вспо-
могательных воинских частей для России в форме гвардии —
что тут началось! Газетная и телевизионная травля Ельци-
на — подвергали его осмеянию, оскорблениям, издевательст-
ву, и естественно, по указанию горбачевской президентской
рати. Мне приходилось буквально ежедневно давать пояс-
нения — «Ельцин говорил не то и не так, и вы его не так по-
няли».
В тот период у нас в руководстве России зародилась
идея — премьер Иван Силаев созывает совещание коман-
дующих военными округами на территории России с тем,
чтобы обсудить концепцию российского руководства отно-
сительно Вооруженных сил на территории РСФСР. Мы с
Ельциным договорились, что эту концепцию изложу я в сво-
ем выступлении на этом генеральском совещании у Силаева.
Такое выступление я и сделал, содержание которого было
благосклонно воспринято всеми командующими округами.
Кажется, даже генерала Макашова (командующего Ураль-
ским военным округом) устроила сформулированная мною
центральная идея: «Скажите, пожалуйста, зачем России
нужна какая-то «новая армия», если вы — войска, располо-
женные на ее территории, — и являетесь Российской арми-
248
ей?» — в этом вопросе, собственно, и содержалась централь-
ная идея моего выступления.
В перерыве в кабинете у Силаева я, хозяин кабинета, его
заместитель, Юрий Скоков и маршал Язов пили чай и гово-
рили о чем-то отвлеченном, типа погоды в Москве. В этот мо-
мент я высказал Язову мысль, суть которой сводилась к сле-
дующему.
Состояние Союза неопределенно, грядет новый Союз-
ный договор, вряд ли в нем останутся республики Прибал-
тики и Закавказья. Набирают силу сепаратистские и на-
ционалистические политические организации на Украи-
не, требующие «самостоятельности». Кравчуку все труднее
удерживать союзно-ориентированную позицию. Затягивает-
ся карабахский узел, похоже, вооруженные действия охва-
тывают все Закавказье. Степень неопределенности возраста-
ет в Средней Азии, союзная государственная власть трещит
по швам.
Но Россия есть Россия. Ей некуда «отделяться» и «разъе-
диняться». Она составляет стержень Союза — будет Союз
или нет, но Россия останется Россией. Может быть, уважае-
мый маршал, потихоньку перебазировать ракетно-ядерное
оружие — и прежде всего на гусеничном ходу и железнодо-
рожных платформах из Украины, а также других союзных
республик — в глубь России. Эту мысль я настойчиво вну-
шал министру обороны. Все напряженно слушали. Но никто
ничего не сказал. Только помрачнели. Маршал тоже молчал.
Это было всего за год до Беловежских соглашений, закре-
пивших реальный процесс распада Советского Союза... Тем
не менее образ Язова у меня не вызывал впечатления грубо-
го солдафона, истукана, ничего не понимающего ни в воен-
ных, ни в гражданских делах человека. Он — солдат, маршал,
министр обороны, не политик. Ему были нужны военно-по-
литические и стратегические ориентиры от высшего полити-
ческого руководства. Он их реально не имел. Вот в чем тра-
гедия. Другое дело — был ли он восприимчив к ним? Но этот
вопрос «снимается», поскольку Горбачев и его политические
советники не воспринимали армию как политическую силу
и не особенно задумывались о ее судьбе. Армия стала разла-
гаться.
249
Аналогии,
воспоминания
Предыдущую попытку военного путча в России со-
вершил генерал Корнилов 74 года назад. Путч был организо-
ван с целью свержения правительства Александра Керенско-
го и реставрации монархии. Он был также непопулярен в об-
ществе, как и нынешний августовский путч 1991 г.
Поразительный факт — переворот готовился почти от-
крыто, к его необходимости призывали общественные дея-
тели, разные политологи, обосновывающие идею «твердой
руки». Премьер Павлов откровенно саботировал экономи-
ческую стабилизацию и вместе с Геращенко (председатель
Союзного банка) приводил народ в бешенство финансово-
кредитными и ценовыми манипуляциями. Пресса писала
о грядущем перевороте ежедневно, все факты были извест-
ны, но ни Верховный Совет СССР, ни Президент СССР
должным образом не реагировали на эти симптомы контр-
революции. Мои самые суровые оценки деятельности со-
юзного правительства, даже с кремлевской трибуны съез-
дов народных депутатов и Верховного Совета РСФСР,
вызывали у Горбачева лишь раздражение. Аппаратный
переворот, совершенный в Компартии России уже в мо-
мент ее создания, породил в сердцевине президентской
партии ударный отряд антигорбачевской реакции, но по-
пытки ответить на это демократическим волеизъявлением
членов партии и критикой в прессе не дали никаких резуль-
татов.
С декабря 1990 г. навязчиво пропагандировалась, а в ян-
варе была испытана в Литве и Латвии схема «чрезвычайщи-
ны» с созданием «комитета общественного спасения» — про-
образа ГКЧП. Призыв решать все проблемы с помощью чрез-
вычайного положения с конца 1990 г. все громче звучал на
всех пленумах ЦК КПСС и ЦК Компартии России. А к лету
были организованы специальные группы для разработки
«научной» идеологии «чрезвычайщины» — плоды ее трудов
публиковались в «Московской правде», других изданиях,
подготавливая умы к ГКЧП.
250
Размышления старого маршала.
Решение
...Ночь на 21 августа. Уже с вечера 20-го Язова охваты-
вала тревога, зарождались сомнения в успехе предпринятых
действий, и даже в их правильности. По мере того как посту-
пали сообщения об усиливающихся антиармейских настрое-
ниях и действиях больших групп людей, откровенно демон-
стрирующих свою приверженность российскому руково-
дству и решительно осуждающих ГКЧП и Армию, ставших
на позицию его защиты, Язов стал понимать, что его преж-
ние представления были неверны. Ему казалось, что ничто
не устоит, если Армия, КГБ и МВД заняли позицию под-
держки ГКЧП, — эта уверенность теперь быстро уходила,
нарастала тревога, понимание ошибочности своих действий.
Стрелять по людям в самом центре Москвы, силой их разго-
нять — это было невозможно для старого солдата, а демонст-
рация силы не производила нужного эффекта. ГКЧП же ока-
зался сборищем болтливых, слабых людей, не способных ни
к какой серьезной государственной и организационной дея-
тельности, — написали «бумажки», обнародовали их и ждут
«результаты». Шенин, Бакланов, Прокофьев, Ивашко и про-
чие партийные деятели, которые уверяли, что «рабочий класс,
коммунисты, как один, выступят за сохранение курса пар-
тии, в поддержку ГКЧП» не сумели вывести на митинг в его
поддержку даже сотню человек. Ошибка, страшная ошибка...
...В приемную министра обороны поступает сообщение о
том, что генерал Лебедь «застрелился!». Лебедь (ранее он
был командиром Тульской дивизии ВДВ) — заместитель ко-
мандующего ВДВ по боевой подготовке. Тут же опроверже-
ние — Грачев звонит, докладывает, что ничего не случилось,
«Лебедь жив и здоров, ждет приказа о штурме». Министр
приказал направить к нему Лебедя. Вскоре прибывший ге-
нерал Лебедь доложил министру обстановку внутри и во-
круг Парламентского дворца и повторил, что ждет приказа о
штурме. Заодно сообщил, что заменил батальон, чей танк
Ельцин использовал как трибуну для своего выступления
против ГКЧП, а танкисты начали «братание» с защитниками
Белого дома. Задав несколько уточняющих вопросов, мар-
251
шал отпустил молодого генерала со словами: «Жди прика-
за». Снова сообщение: «18 человек убиты!» И снова уточне-
ние — погибло трое гражданских лиц при «невыясненных
обстоятельствах». Это — очень плохо. Настроение у минист-
ра обороны — скверное, тяжелые раздумья бороздят лицо
старого генерала. Пригласил командующего Военно-воздуш-
ными силами маршала авиации Евгения Шапошникова и
приказал ему, чтобы он усилил личный контроль за тем, что-
бы ни один самолет или вертолет не поднялся в воздух без
его, Язова, приказа. Шапошников согласился с ним, но заме-
тил, что он лично против «этого ГКЧП». «Теперь говорить
об этом поздно», — сказал старый маршал и отпустил коман-
дующего ВВС...
Около 3 часов, после доклада Ачалова, они вдвоем оконча-
тельно приняли решение не участвовать в штурме Парла-
ментского дворца. Но действий никаких старый маршал все
еще не предпринимал. Всю ночь провел в смятении, пытался
вздремнуть в кресле, не получалось. Время от времени зво-
нил начальникам воинских подразделений, особенно часто
Калинину и Грачеву, интересовался обстановкой. Те докла-
дывали ему о передвижениях войск, их концентрации во-
круг соответствующих «объектов» или вблизи их — в основ-
ном в центре Москвы. Докладывали о движущихся массах
москвичей в центр столицы, их агрессивном неприятии «ак-
ции» против Верховного Совета России и российского пре-
зидента.
Окончательное решение Язов принял около 7 часов утра.
Вызвал Ачалова, сообщил ему о своем решении начать вы-
вод войск. Позвонил Калинину и приказал начать соответст-
вующую подготовку к возвращению войск округа, введен-
ных в Москву, к местам их постоянной дислокации.
Язов — Ачалову. Ты, кажется, знаешь Хасбулатова, свя-
жись с ним. Пусть он передаст московским городским вла-
стям (Лужкову) мою просьбу, что мне необходимо перегово-
рить с ними по вопросам расчистки баррикад. Надо выво-
зить войска из Москвы.
Ачалов. Надо подключить инженерные части, подразде-
ления генерала Кузнецова.
Язов. Да, конечно, вызови его ко мне. Ты поезжай к Крюч-
кову, сообщи ему, что Армия не пойдет на кровопролитие, не
252
будет воевать с депутатами и народом. Мне надо вылететь к
Горбачеву.
Ачалов. Вас арестуют, товарищ маршал! Позвольте мне
это сделать, я попытаюсь объяснить ситуацию.
Язов. Какая разница, где арестуют — там, здесь. Я не бу-
ду искать причины для своего оправдания. Я хочу спасти ге-
нералов — возьму всю вину на себя. Я заварил кашу — мне и
отвечать. Езжай к Крючкову, приструни его. А то этот бол-
тун еще чего-нибудь выкинет.
Язов дал указание созвать коллегию Минобороны.
Почти сразу же к нему зашли почти все члены ГКЧП
(Янаев им сообщил): Крючков, Бакланов, Шенин, Тизяков, а
также другие руководители, рангом пониже. Все стали друж-
но уговаривать Язова не выводить войска из города.
Крючков. Не все потеряно, надо вести «вязкую борьбу»
(и прочая чепуха).
Началась перебранка.
Язов. Напрасно я слушал вас, вы, оказывается, ничего не
понимаете и ни на что не способны. Все! Надо ехать к Горба-
чеву и исправлять ошибки — если он нам это позволит. Если
вы не хотите — это ваше дело. Я еду. Коллегия начнет работу
через полчаса — я уже дал распоряжение о подготовке войск
к выводу из Москвы и возвращении на места постоянной
дислокации. Это — мое решение!
...Ачалов ушел. Маршал позвонил Калинину, сообщил о
коллегии, информировал о своем решении отказаться от за-
мысла далее поддерживать ГКЧП и приказал ему начать
подготовку к выводу войск округа из Москвы. Попросил Ка-
линина также связаться с Председателем Верховного Совета
России Хасбулатовым с тем, чтобы тот дал указание Попову
и Лужков войти в контакт с ним, Язовым, и Калининым. На-
до было растащить множество баррикад, причем ряд из них
был довольно мощным — москвичи тащили туда все, что
можно было: бетонные плиты и блоки, трактора, трамвайные
вагоны, металлические конструкции и пр. и пр.
Начинался рабочий день, десятки тысяч людей хлынут
на улицы, естественно, все это затруднит и усложнит вывод
крупных воинских подразделений — полков и батальонов
механизированных подразделений. Необходимо было задей-
ствовать военно-инженерные и строительные войска Армии.
253
Язов приказал заняться всем этим главному военному инже-
неру, генерал-полковнику Кузнецову. Военно-инженерные
войска имели пять сверхмощных машин, которые могли рас-
таскивать любые тяжелые блоки, разблокировать самые
сложные баррикадные сооружения. Язов приказал ему не-
медленно войти в контакт с Председателем Верховного Со-
вета Хасбулатовым — тот выделит ему людей, с которыми
необходимо контактировать при разборе баррикад вокруг
Белого дома, а также с московскими городскими властями.
Лужков об этом уже предупрежден Хасбулатовым, и он ждет
твоего телефонного звонка. «Начинай работу немедленно, не
ожидая коллегии...» — сказал Язов. Кузнецов ушел.
8.00 21 августа. Собралась коллегия. Все хмурые, не смот-
рят друг на друга. Тяжелый, грузный Язов сдержан. Предло-
жил генералам высказаться. Генералы молчат, все растеря-
ны. Разумеется, никто не горел желанием штурмовать пар-
ламентское здание, они просто шокированы очевидным про-
валом операции, потеряли ориентацию. Они все уже знают о
принятом Язовым решении отказаться от «сотрудничества с
ГКЧП», начать вывод войск из Москвы. Выступил генерал
Ачалов, сказал, что считает правильным решение министра,
поскольку «топтание» в центре Москвы огромной массы
войск с тяжелой военной техникой неизбежно может при-
вести к возможности хаотического столкновения или иным
трагедиям неумышленного характера. Л в связи с решением
министра отказаться от применения Армии в решении кон-
фликта наличие армейских подразделений в Москве стано-
вится бессмысленным.
Все дружно поддерживают решение Язова. Министр дал
указание всем военачальникам приступить к организованно-
му выводу армейских частей с тем, чтобы отвести их в места
постоянной дислокации. Сообщает, что принял решение не-
медленно вылететь в Крым, к Горбачеву, для «ответа за свои
действия». Сказал, что он несет личную ответственность за
происшедшее и никого из своих подчиненных не считает в
чем-либо виновным. Эту позицию он постарается довести до
президента Горбачева.
Язов пригласил начальника Генерального штаба Моисее-
ва (он был в отпуске), передал ему все дела. Уже в своем са-
254
молете Язов узнал, что параллельным курсом к Горбачеву
летят, по поручению Верховного Совета России, Силаев и
Руцкой.
Крючков: «Хасбулатов
не позволил Ельцину сбежать
в американское посольство!»
Провал операции «Гром»
...По возвращении на Лубянку (01.50) Агеев пригла-
сил к себе Карпухина, Бескова, Расщепова, Жарлецкого и
Прилукова и предложил им доложить обстановку. Генералы
КГБ сообщили, что баррикады вокруг Парламентского двор-
ца России представляют из себя достаточно крупные, хаоти-
ческие сооружения, они усилены бетонными кольцами, пли-
тами и танки их не преодолеют. У здания собрались большие
толпы людей по всему периметру, 40—50 тысяч, много жен-
щин, подростков, множество из них под воздействием алко-
голя. При штурме неизбежны крупные людские жертвы, по-
этому операцию в той форме, как она была запланирована,
нецелесообразно проводить. Обсудив положение, Агеев при-
казал всем руководителям подразделений КГБ быть готовы-
ми к проведению операции по плану (3 часа ночи), а он до-
ложит их точку зрения Крючкову.
Крючкова на месте не было. Агеев позвонил Громову, а
затем Ачалову, попросил их пока войска не выдвигать на по-
зиции перед штурмом. Ачалов сразу согласился, а Громов
сказал, что задержка с выдвижением войск приведет к тому,
что позже на это уже не хватит времени и операция может
сорваться. Но тоже согласился с доводами Агеева. Ачалов
сообщил, что сам лично выедет на рекогносцировку, а затем
доложит обо всем маршалу Язову.
После этого Агеев снова позвонил Крючкову и, узнав, что
он месте, зашел к нему. В кабинете Крючкова находились ру-
ководители ГКЧП Бакланов и Шенин, а также Грушко, Аге-
ев, Лебедев, Прилуков и целая группа высших офицеров
КГБ, руководителей разных подразделений этого ведомства.
Все тихо переговаривались между собой. Крючков посто-
255
янно звонил, или ему звонили, он не реагировал на реплики
и разговоры собравшихся. Вошедшему Агееву Крючков
предложил перейти в другой кабинет, рядом, и выслушал
его доклад о необходимости отмены операции «Гром». Ни-
чего не сказал — оба вернулись к ожидавшим их заговор-
щикам. И снова — непонятное «совещание», беспредмет-
ные разговоры — переговоры обо всем и ни о чем конкретно.
Примерно в 2.20 ночи Крючкову позвонил Варенников, со-
общает, что у Белого дома крайне напряженная обстановка
и, по всей видимости, проводить войсковую операцию по
захвату Парламентского дворца нецелесообразно. Крючков
вызвал всех заместителей, а также Громова и Варенникова.
В это время в кабинет зашел Ачалов и, едва войдя, реши-
тельно заявил, что штурм — невозможен, он выезжал на
место, детально знакомился с обстановкой и убедился, что
задача, поставленная в рамках операции «Гром», невыпол-
нима без крупного кровопролития — а этого Армия не мо-
жет позволить себе; министр обороны — такого же мнения.
Надо искать другие средства решения кризиса.
Это произвело очень тяжелое впечатление на присутст-
вующих. Стало ясно, что Армия отказывается от примене-
ния силы в развязанном ГКЧП конфликте. После обсужде-
ния ситуации было принято окончательное решение —
штурм здания Верховного Совета России отменить — опера-
ция «Гром» провалилась.
Все были подавлены. Крючков почему-то не отпускал со-
бравшихся, просил подождать, все время находился у теле-
фонов — он явно ждал какого-то важного сообщения. Зазво-
нил телефон, Крючков его хватает, слушает. Потом громко
сообщает: «Ельцин сбежал в американское посольство!» Все
шокированы, не знают, как реагировать, Крючков как-то не-
естественно смеется... Проходит несколько минут. Другой
телефонный звонок. Крючков хватает трубку, слушает, пере-
спрашивает: «Не сбежал? Хасбулатов все испортил? Отка-
зывался?!» — опускается в свое кресло, обессиленный, об-
мякший. Говорит: «Кажется, мы — проиграли». Военные
уходят, не прощаясь... Операция «Гром» провалилась.
256
«Скорее в Форос —
на поклон к Горбачеву!»
Как было показано выше, рано утром 21 августа Язов
приказал своим военачальникам и командирам отдельных
воинских подразделений вывести из Москвы все части в
места постоянной их дислокации, снять блокаду с Белого
дома. В это же время в Кремле (9 часов утра) у Янаева было
созвано совещание ГКЧП. Настроение у всех было крайне
подавленное. Янаев был мрачен, растерян. Павлов отсутст-
вовал. Шенин, вопреки своей склонности к разговорам, мол-
чал. Молчал и Крючков, главный заговорщик. Инициати-
ву взял Бакланов — он просто сказал, что операция провали-
лась и он предлагает всем вылететь к Горбачеву и попытать-
ся объясниться с ним. Других предложений не было —
согласились. Решили, что к Горбачеву следует направить Лукь-
янова, Язова, Ивашко и Крючкова. Они вылетели около 12 ча-
сов дня 21 августа.
Тем временем вывод воинских частей из Москвы продол-
жался полным ходом. А в 10.00 в Парламентском дворце на-
чала свою работу Чрезвычайная сессия Верховного Совета
по вопросу «О политической и социально-экономической
обстановке, сложившейся в стране в результате переворота,
осуществленного ГКЧП». Главным докладчиком был Хасбу-
латов (на этом настоял Ельцин). Но сперва обсудили ситуа-
цию, сложившуюся к утру 21-го. Я сообщил о своем разгово-
ре с Ачаловым и Язовым о решении министра обороны вы-
вести войска из Москвы — обсудили вопрос о том, кого
направить к Горбачеву, чтобы обеспечить его безопасность и
вывезти в Москву; решили отправить Силаева и Руцкого.
Они тут же отбыли...
Связь у Горбачева была восстановлена примерно к 11 ча-
сам 21 августа. Поэтому он уже отдавал распоряжения. В ча-
стности, временно на должность Председателя КГБ СССР
он назначил начальника 1-го Управления (политическая раз-
ведка) Леонида Шабаршина, потребовал от него, чтобы все
заместители председателя и начальники управлений КГБ
предоставили письменные объяснительные записки о своей
257
деятельности в связи с ГКЧП и какие распоряжения Крюч-
кова они выполняли, сменил коменданта Кремля и т.д.
Группа ГКЧП, то есть Язов и Крючков, а также Лукьянов
с Ивашко, сидели долго в одной из комнат комплекса «Заря»,
дожидаясь, когда их вызовут к президенту Терпение иссяк-
ло. Лукьянов написал записку Горбачеву: «Я и Ивашко про-
сим принять». Но Горбачев не принимал — ему сообщили,
что Верховный Совет России на своем утреннем заседании
специально рассматривал вопрос о том, кого направить в Фо-
рос к Горбачеву, поручил эту миссию Силаеву и Руцкому, по-
этому он ждал их появления, а самолет запаздывал. И, толь-
ко встретившись с этими двумя деятелями из высшего рос-
сийского руководства и получив более или менее полную
информацию о московских событиях 19—20 августа, Горба-
чев размышлял: принять или не принять? Вначале решил,
что не стоит принимать, — о чем с ними говорить? Потом пе-
редумал и решил все-таки встретиться с Лукьяновым.
Охранник (Язову). Вы полетите в Москву на том же са-
молете, на котором прибыли сюда. (Обращаясь к Крючкову.)
Вы поедете в кортеже с Михаилом Сергеевичем! (Обраща-
ясь к Лукьянову и Ивашко.) Вы — тоже едете в кортеже...
Вылета самолета в Москву ждали долго, почти до 12 ча-
сов ночи.
Арест Крючкова, Язова
и Лукьянова
Самолеты прибыли из Сочи во Внуково в 2.30 ночи, в
них, среди прочих, находились Лукьянов, Крючков, Язов.
Их ожидал Генеральный прокурор России Валентин Сте-
панков с бригадой следователей (и спецмашинами). Сразу
же отвезли в «Матросскую тишину».
Я тогда никак не мог понять, зачем Горбачеву понадобил-
ся арест Лукьянова? Ясно, что в отношении Горбачева Лукь-
янов не был честен, допустил не только служебный просту-
пок, но и этический — ему надо было жестко осудить ГКЧП,
а не лавировать. Они с Горбачевым ведь были дружны со
студенческих времен. Но дело в том, что ни прямого, ни да-
же косвенного участия Лукьянова в ГКЧП не проглядыва-
258
лось. Я же всегда был склонен считать, что, когда судьба рос-
сийской демократии в ночь на 21-е буквально «висела на во-
лоске», Лукьянов сыграл позитивную роль, не дав Крючкову и
некоторым ретивым генералам (Грачеву, Лебедю, Карпухи-
ну) вместе с другими войсками КГБ и МВД штурмовать
Парламентский дворец России.
Отсутствие трезвого политического расчета, неумение
предугадывать дальнейшие «ходы» противника, возможное
развертывание политического процесса — все это было свой-
ственно горбачевскому типу мышления, взращенного совет-
ско-партийной бюрократической системой. А глубокое лич-
ное потрясение, связанное с его коварным отстранением от
власти, унижением, которому он подвергся, причем со сто-
роны людей, которых он сам и выдвигал — при молчаливой
поддержке или с позиции наблюдателя со стороны Лукьяно-
ва, — привело Горбачева в ярость, сделало его непримири-
мым врагом его. Он уже не думал и, видимо, не мог думать о
последствиях ареста председателя Союзного парламента. Он
отдал Лукьянова на заклание врагам из свиты Ельцина. То-
гда всего этого не понимал Горбачев (хотя должен был пони-
мать), мстительно давая согласие на арест Лукьянова. А ведь
можно было отстранить его от высокой должности, не разру-
шая Союзную законодательную власть. Для этого надо было
всего лишь провести сессию Верховного Совета, заслушать
председателя, скорее всего — переизбрать его, заменив авто-
ритетным политическим деятелем. Таковых в Союзном пар-
ламенте было достаточно — академики Федоров (знамени-
тый офтальмолог), Примаков, Рыжов и многие другие. До-
пустив арест Лукьянова, Горбачев способствовал нанесению
по «корпусу» СССР второго смертельного удара (первый —
сама попытка переворота ГКЧП).
Разложение Империи
В эти августовские дни была издана моя книга «Бю-
рократическое государство»; собственно, это было второе,
несколько «облегченное» издание фундаментальной моно-
графии «Социализм и бюрократия», которая вышла в свет в
издательстве «Политиздат» в 1989 г. (сдал я ее в редакцию в
259
1986 г.), после сокращений, «редактирования», многочис-
ленных рецензий и пр. В ней было много и теории бюрокра-
тии, и критики врожденных в социализм бюрократических
начал в государственном управлении, многие из которых,
как мне представлялось, покоились на существовании уни-
кальных «двух параллельных систем власти и управле-
ния — государства и официальной (по сути, государствен-
ной) партии. Работая над вторым изданием этой книги в
совершенно новых для себя условиях (на одной из высших
государственных должностей в России), будучи абсолют-
но свободен от какой-либо цензуры, к тому же обладая об-
ширной информацией, — тем не менее я не предполагал ту
степень внутреннего разложения системы, которая обна-
ружилась в короткие августовские дни. Но именно в эти
дни я стал понимать, насколько было слабым строение это-
го, казалось, всесильного государства. Сама возможность
эффективной деятельности огромной Империи реализова-
лась действием многочисленных, взаимно «нейтрализую-
щих» подсистем государственно-партийного управления,
обладающих «автономными» интересами (хотя движители
подсистем непрерывно утверждали «о единстве целей»
всех и каждого). Горбачев, ставший на путь достаточно
серьезного ограничения власти партийной бюрократии в
направлении создания серьезной системы представитель-
ной власти, встретит мощное, хотя и глухое сопротивление
реакционных сил. Об этом шла речь в моей книге.
Она сразу же, где-то часов с 12 дня, появилась среди мо-
сквичей, непрерывно стекающихся к стенам Белого дома, на
многих торговых лотках, быстро организованных предпри-
имчивыми торговцами-кооператорами. Спрос был огром-
ный, и 50 тысяч проданы за эти два дня. Один торговец по-
пытался сделать рекламу, установив плакат: «Здесь продается
Хасбулатов». Получил «подзатыльник», плакат разорвали в
клочья и тут же подняли другой: «Хасбулатов — не продает-
ся!» ... Разложение любой системы (учреждения, институ-
тов) всегда начинается с кадров управления, непрофессио-
нальных, неподготовленных либо действующих с позиций
(и условий) прошедших времен, соответственно, не способ-
ных понимать времена нынешние. Это — помимо известной
260
косности и догматизма самой системы подготовки кадров
управления в СССР во всех звеньях — партийном, хозяйст-
венном, политическом. Мы, многие московские профессора,
зная друг друга в течение десятилетий, при наших встречах
(защита диссертаций, конференции, иногда чаще встреча-
лись на зарубежных экономических конференциях, чем в
Москве) с недоумением делились своими впечатлениями об
отечественной системе подготовки и переподготовки руко-
водящих кадров. Она была глубоко архаичной, не соответст-
вовала эпохе глобализации. Руководящие кадры воспитыва-
лись в классическом духе консерватизма отсталых общест-
венно-экономических процессов, в отрыве от современных
тенденций мирового развития, пренебрежении к знаниям и
опыту, диктуемым бурным развитием информационных тех-
нологий с позиций абсолютизации «бессмертных мыслей
Маркса—Ленина», пригодных на все времена и эпохи. Они
не видели даже самого простого явления — втягивания Со-
ветского Союза в орбиту глобализационных процессов, по-
мимо их воли и желания, не понимали того, что остатки «же-
лезного занавеса» быстро исчезают независимо от того, ка-
кую политику они проводят сегодня или будут проводить
завтра.
Горбачев (скорее интуитивно) понимал этот объектив-
ный вектор всемирного развития и хотел приспособить сис-
тему к такому вызову времени. Но рядом не было людей,
верных соратников, понимающих эти процессы, которые
развивали бы его идеи, шлифовали бы в практической плос-
кости. Даже самые «прогрессивные» из них часто ориенти-
ровали его на неверные решения — наиболее яркий пример
этого — «новый Союзный договор». И самое главное, стоя-
щее в практической плоскости, — эти люди из «верхов», на-
ходившиеся рядом с Горбачевым, не понимали, что для дос-
тижения успеха в начатых им грандиозных преобразованиях
нужен прежде всего экономический успех. И конкретно —
надо дать людям возможность свободно (без очередей) при-
обретать нужные для них товары — продукты питания, оде-
жду, бытовые товары, хотя бы на их скудную заработную
плату
Дефицит, который стал обостряться в стране вскоре по-
сле прихода в качестве главы союзного правительства Ва-
261
лентина Павлова, превратился в колоссальный фактор по-
литики. И он был результатом, на мой взгляд, крайне не-
умелой, непрофессиональной деятельности всей огромной
управленческой машины СССР (на всех уровнях — по вер-
тикали и горизонтали), следствием его реакционно-догмати-
ческого мышления. Помнится, как яростно бился сам Горбачев
на съезде народных депутатов СССР, сопротивляясь устра-
нению из Конституции СССР 5-й статьи относительно «ру-
ководящей и направляющей роли КПСС». И мало кто вспо-
минал, что этой статьи не было в сталинской Конституции
1936 г., что не мешало быть партии реально этой самой «ру-
ководящей и направляющей». Она была введена в «брежнев-
скую» Конституцию 1977 г. — и вряд ли по инициативе само-
го Брежнева. Об этом постарались представители партийной
олигархии (типа главного идеолога той эпохи бездарного
догматика Суслова).
Спрашивается, какой был смысл Горбачеву и Лукьянову
так отчаянно драться в ходе заседания съезда народных де-
путатов за сохранение этой архаичной (и совершенно избы-
точной) статьи Конституции, вызывающей к тому же недо-
уменные вопросы на Западе, со сближением с которым Гор-
бачев во многом связывал свои надежды на возрождение
СССР? Причем в ходе горячих дискуссий парламентариев
Горбачев, выходя из себя, унизительно обрывал академика
Сахарова, лишая его слова, что наблюдал весь мир на телеэк-
ранах, когда он, согбенный, растерянный, в отчаянии прохо-
дил по коридору мимо депутатов, стыдливо опускающих го-
ловы. Зачем все это надо было этим двум, далеко не глупым
лидерам СССР?
Я нахожу единственный мотив их поведения — это страх
перед высшей партийно-государственной бюрократией. По-
следняя же, представляя собой огромную армию правящего
чиновничества, привыкшего к обладанию монопольной вла-
стью и безраздельному своему доминированию, желала толь-
ко таких «изменений», которые не расшатывали бы ее усто-
явшийся со сталинских времен реальный статус. Хрущев-
ские реформы и последующая либеральная эволюция при-
вели лишь к одному результату — устранение репрессивного
элемента из системы и государства несколько пошатнуло
позиции этой бюрократической страты, — но в полном объе-
262
ме сохранило ее реальное доминирование в государстве
СССР. И вот на этот ее статус посягнул Горбачев, внеся су-
щественные перемены, а затем — началось автономное дви-
жение общества. И вот, вопреки воле самого главного рефор-
матора, народные депутаты СССР начинают демонтаж Сис-
темы — устраняют 5-ю статью Конституции, — что «они»
предпримут завтра? — Вот что тревожило эти могуществен-
ные круги, а не считаться с ними Горбачев никак не мог. При
этом «круги», привыкшие к абсолютному доминированию,
не видели грозной опасности, которая надвигалась прежде
всего в формах недовольства народа своим ухудшающимся
материальным положением, нарастанием озлобленности на-
селения бессмысленными очередями за мясом, колбасой, ку-
рицей, хлебом, пивом и даже сигаретами и спичками в от-
дельные периоды.
Огромная мировая Империя, имеющая мощные эконо-
мические, политические, военно-стратегические позиции,
все еще достаточно прочную внутреннюю стабильность, об-
ладающая передовыми позициями в целых направлениях
научно-технического развития — и быстро скатывающаяся к
позициям чуть ли не голодающего населения, — что может
быть более парадоксальным явлением, своего рода мировым
феноменом? Конечно же, размышлял я, речь никак не об ор-
ганическом кризисе социализма или его нежизненности; нет,
этот кризис Системы власти и управления во многом являл-
ся результатом организации этой системы, ее управляющих
подсистем, и прежде всего людьми, наделенными властью,
их неадекватностью.
Решение продовольственного кризиса, по сути, обрушив-
шего режим Горбачева, было не таким уж и сложным делом.
И многие видные ученые предлагали конкретные пути ре-
шения — надо было перейти через границу традиционно по-
нимаемых со сталинских времен «принципов социализ-
ма» — дать возможность отечественным и иностранным про-
изводителям и торговцам обеспечить потребности людей в
продуктах питания, не ограничивая их деятельность в этой
сфере. (См.: Шмелев Н.П. Авансы и долги.) Вот и все, люди
мгновенно успокоились бы, а у Горбачева появился бы дли-
тельный временной лаг для спокойного, более вдумчивого
продолжения его политических реформ.
263
Догматики во власти отвергали саму возможность либе-
рализации розничной торговли, доступа в нее частного эле-
мента, крупных поставок продовольствия с мирового рынка
через действие частной торговой сети. И даже намеки на
признание самого принципа частной собственности вызвали
озлобление во всех эшелонах власти. И вплоть до августа
1991 г. Горбачев (и даже Ельцин) не осмеливался признать
этот принцип. Горбачев вынужден был произносить много-
часовые монологи о своей приверженности «социалистиче-
ским принципам» в их догматическом толковании. Помнит-
ся, когда в одной из тогдашних моих статей я написал, что в
недалеком будущем нам необходимо выстроиться в систему
отношений, которые исходят из признания частной собст-
венности как «священной и неприкосновенной», — это вы-
звало и критику, и негодование, и иронию со стороны «руко-
водящих кадров». Горбачев на каком-то совещании, правда,
беззлобно, с легкой иронией, критиковал этот мой тезис,
сказав, что «это — не наш путь». Вот так догматические спо-
ры относительно того «наш путь — не наш путь» отодвигали
в сторону вопросы конкретного обеспечения народа страны
тем, чем жив человек, о чем он думает, а это прежде всего —
хлеб насущный. И никакие демократические и прочие посу-
лы не могут заменить человеку, его семье конкретные жиз-
ненные потребности. Об этом не думали соратники Горбаче-
ва. Особенно быстро стало ухудшаться положение людей
после прихода к власти правительства Валентина Павлова,
человека, всего сшитого из коммунистических догматов и
полагающегося исключительно на административные ры-
чаги.
Вскоре после того как все члены ГКЧП были арестованы
и начали давать признательные показания, я попросил Ген-
прокурора представить мне материалы — мне было очень
важно знать, как они ведут себя, объясняя мотивы своего
предательства. Читал внимательно, одолевала смертная тос-
ка от картины, увиденной мной за их беспомощными объяс-
нениями. Эти были слабые люди, совершенно непригодные
для тех колоссальных должностей, которые они занимали.
Примитивные доводы как попытка оправданий, бедный язык,
полное отсутствие видения общей картины, способов реше-
ния главных проблем, которые тревожили общество. Пороч-
264
ная кадровая политика, утвердившаяся в государстве, шаг за
шагом возносила их по служебной лестнице, в отрыве от их
реальных способностей и реального вклада в организацию
дела, за которое они формально были ответственны. Неуда-
чи, провалы — ничто не мешало их карьере. Так созревал
тугой узел проблем, в центре которых находилась именно
эта проблема — кризис управленческой системы, кадровый
кризис.
В эти дни я пришел к твердому убеждению, что весь госу-
дарственно-партийный аппарат, снизу доверху, в том числе
Армии, МВД, КГБ — в том виде, в каком он существовал,
оказался ничтожным, не адекватным. Поэтому он и рухнул
как карточный домик, вызвав неподдельное изумление всего
Мира. Никакого внешнего заговора против СССР не суще-
ствовало. Профессиональная деградация вместе со сниже-
нием морально-нравственных стандартов, потеря ориентации
в пришедшем движении общества, страх утери своих аппа-
ратных позиций и материальных благ (на том, сравнитель-
ном уровне, хотя немыслимом по сравнению с позициями
современной бюрократии), невежество в общей оценке си-
туации, оппортунизм и конформизм, откровенное приспо-
собленчество — все это в высшей мере было свойственно
всей тогдашней высшей бюрократии СССР во всех институ-
тах государства и правящей партии. Интересно, их предста-
вители, ныне преуспевающие в бизнесе (как, к примеру, не-
кий Владиславлев, бывший крупный функционер ЦК КПСС),
пытаются сегодня выдать себя за «носителей» высокой куль-
туры, знаний, «знакомых» с теми и теми; они ловко приспо-
собились к новым условиям, против которых так яростно
выступали вплоть до гибели Системы, которую они же и при-
вели к бесславному концу Теперь, видите ли, они (эти Вла-
диславлевы) нагло могут позволить себе давать характери-
стики тем или иным историческим персонажам (как будто
их мнение кого-то интересует!).
Следует отметить, что Хрущев, все 10 лет своего пребы-
вания у власти осуществлявший политику десталинизации,
сломал хребет этой всесильной карательной организации и
поставил ее под прочный контроль партийной бюрократии.
Это — факт. КГБ потерял свои и карательно-репрессивные,
265
и политические функции, это тоже факт. Оставаясь мощной
и разветвленной службой, выявляющей общественные на-
строения во всех стратах общества, в том числе в Армии,
МВД, учебных заведениях, словом — везде, учреждения КГБ
информировали партийную бюрократию о любого рода «от-
клонениях» от ее «генеральной линии» — в этом состояла
отныне ее главная задача. В период длительного пребывания
во главе этой организации Андропова (1966—1985) чекисты
полностью расправились с «диссидентским движением»,
приобрели некий «либеральный оттенок» и... установили то-
тальный информационный контроль над обществом. Глав-
ная задача КГБ заключалась в «охране государства». Эту за-
дачу КГБ провалил абсолютно: во-первых, не представив
свои аналитические разработки по поводу провокационно-
сти самой идеи «нового Союзного договора»; во-вторых, при-
няв деятельное участие в заговоре против главы Союзного
государства — Михаила Горбачева; в-третьих, (скажем, забе-
гая вперед) допустив подписание Беловежских соглашений.
Я уже не говорю о войне, которая началась в 1989 г. между
Арменией и Азербайджаном — двумя союзными республи-
ками одного государства — по поводу Карабаха, — это пол-
ностью вина КГБ СССР, не предпринявшего ничего для ее
предотвращения и сурового наказания зачинщиков войны.
Почему произошла трансформация КГБ в направлении де-
градации? Я не ставлю задачу специального анализа дея-
тельности этой спецслужбы, постараюсь ограничиться не-
сколькими соображениями.
Вернемся несколько назад, к Андропову, он — человек об-
разованный, хорошо представляющий сложную картину ми-
рового развития, абсолютно преданный идеям социализма,
говорят, избрал для СССР нечто схожее с типом китайской
модели. И якобы готовился к такому повороту страны. При
этом спецслужбы должны были играть очень важную роль —
в условиях признания принципа частной собственности и
контролируемого капитализма, — который должен был поя-
виться в СССР. КГБ на тот период был наименее коррумпи-
рованной силой (по сравнению с партийно-государствен-
ным аппаратом, МВД и судом), на которую он, Андропов,
мог уверенно опираться в грядущих преобразованиях. Но
266
его дела не свидетельствуют об этом. Первое, что он сде-
лал, — это «задача укрепления дисциплины в среде чиновни-
чества» — рейды на рабочие места бюрократов, магазины, ба-
ни и т.д. — с целью выявления чиновников-прогульщиков.
Это — так себе, иллюстрация силы, стремление показать, что
в стране нужны дисциплина и порядок, и они будут обеспе-
чены. Этой задачи он добился без особых усилий — все зара-
ботали как единая машина — к большому удовольствию про-
стых людей.
Говорят также, что вторая главная задача, которую он ста-
вил перед собой, — это завершить войну в Афганистане в пе-
риод 1984—1985 гг., с полным выводом войск — она, напом-
ним, была развязана в конце 1979 г., прежде всего усилиями
престарелого Устинова, которого он, Андропов, поддержал
(так же как и Громыко). Возможно, Андропов понял, что эта
война не может быть выиграна без крупнейших издержек в
экономике и международных отношениях. СССР не оказал-
ся в изоляции от мирового сообщества исключительно в си-
лу своего статуса второй супердержавы в мире. Особенно тре-
вожным было то, что СССР стал стремительно терять свои
позиции в третьем мире — и Андронов должен был пони-
мать, что такая политика быстро приведет к сокращению влия-
ния Советского Союза в мировой политике, резко ослабнут
позиции мирового социализма, его может вытеснить Китай,
стремительно набирающий все и влияние в международных
делах. Но опять-таки, ничто не свидетельствовало в его дей-
ствиях, что он намерен закончить эту войну...
Скорее всего Андропов был изрядным догматиком, «про-
священным ортодоксом». При нем все и влияние спецслужб
СССР могли развиваться в направлении общественной экс-
пансии. Каких-либо сложных проблем, скорее всего, он не
видел после разгрома диссидентов, которые, кстати, не игра-
ли какой-либо существенной роли в общественной жизни
страны. Поэтому при нем выдвигались в системе КГБ на
верхние ступени изрядные догматики типа Крючкова. (Не-
сколько в другой ситуации находилась внешняя разведка,
ПГУ, в силу специфики деятельности.) Но высшие генералы
КГБ — это те же партчиновники, с аналогичным (зеркальное
267
отражение) мышлением, что и у высшего партаппарата, не
способные делать самостоятельно лишний шаг.
Горбачев, став Генсеком ЦК КПСС, приступил к своей
политике разрядки, перестройки и демократизации. В этой
политике он не определил место КГБ, который подчинялся
только ему как Генеральному секретарю ЦК КПСС, но на де-
ле — партчиновничеству, в том числе в провинциях Не смог
что-либо предложить и Крючков, человек слабый, весь «сши-
тый» из совершенно отсталых, догматических представле-
ний о роли советских спецслужб, не способный к творчеству.
К началу приготовления заговорщических мероприятий ста-
раниями Крючкова весь огромный аппарат КГБ, включая его
зарубежные подразделения, находился в глубоком кризисе.
Процессы разложения охватили и его, он был, по сути, пара-
лизован, не зная своих целей, утеряв идеологические ориен-
тиры, наблюдая за процессом стремительного сокращения
мировых позиций великой державы.
В такой обстановке руководящие деятели КГБ довольно
активно (возможно, по инерции) включились в заговор. Ни-
кто не сомневался с самого начала, что основной силой в ор-
ганизации путча явился КГБ. Реакционность верхушки КГБ
стремительно нарастала в горбачевскую эпоху при Крючко-
ве по мере того, как из аппарата уходили молодые сотрудни-
ки: те, кто пришел в госбезопасность за последние пять-семь
лет и не хотел работать по прошлым критериям. С октября
1990 г. КГБ покидало ежемесячно до 600 человек — одни
уходили сами, других выживали крючковцы. Один из со-
трудников, написавших рапорт об увольнении, приложил к
нему письмо на имя председателя КГБ Крючкова. В письме
объяснял желание выйти в отставку тем, что КГБ «находит-
ся в интеллектуальной могиле». Но... Кто они, эти могиль-
щики?
...В 1990 г. в КГБ было создано Информационно-анали-
тическое управление (ИАУ) по инициативе заместителя
Крючкова, Лебедева, через него проходят все документы, ко-
торые поступают в центральный аппарат с мест, и все наибо-
лее серьезные документы, которые выходят из центрального
аппарата КГБ в государственные и партийные органы. Имен-
но ИАУ держало руку на пульсе всего происходящего. Фор-
268
мируя соответствующим образом мнение руководства стра-
ны, и в первую очередь центрального аппарата ЦК КПСС,
посылая им информацию и свои рекомендации, это же управ-
ление получало обратно от них установки, что и как надо де-
лать КГБ, основанные все на той же информации и анализе
упомянутого управления. Таким образом, оно попросту вво-
дило в заблуждение высших руководителей страны. В обя-
занности ИАУ входил также анализ информации о внутри-
политических процессах в стране, поступавшей из аппарата
Президента СССР, на предмет верности обобщений и выво-
дов, который осуществлялся в этом аппарате. В то время как
порядок должен был быть обратным — информация КГБ
должна была подвергаться анализу и проверке специалиста-
ми президента. Следует отметить, что практически всю ана-
литическую информацию о процессах в стране президент
СССР получал от КГБ, поскольку другого института, кото-
рый в широком объеме изучал политические процессы и об-
щественное мнение, в стране не было — не было доверия к
подготовленным специалистам институтов социологии и
других общественных наук системы АН СССР А ведь по-
следние могли осуществлять эту работу на самом высоком
научном уровне.
Как мне рассказывал прокурор России Валентин Степан-
ков, в кабинете начальника руководителя аппарата Горбаче-
ва Болдина стоял огромный сейф, заполненный исключи-
тельно записями разговоров двух лиц — Ельцина и Хасбула-
това — с июня 1990 г. по июль 1991 г. Это Крючков лично в
конвертах ежедневно передавал ему содержание наших теле-
фонных разговоров, и не только телефонных. Все, что мы го-
ворили в кабинетах и квартирах, члены наших семей, родст-
венники и друзья, звонившие на работу и домой, — все
фильтровалось, изучалось, обобщалось.
...Утром 19 августа начальник Информационно-аналити-
ческого управления собрал сотрудников и торжественно
объявил, что, наконец, свершилось то, о чем так долго мечта-
ли в управлении, восторжествовали «социалистические прин-
ципы». Это они вооружили членов ГКЧП разного рода «тео-
ретическими» разработками, обосновывая их «победу»...
Не последнюю роль в подготовке переворота в стране
269
сыграло и Управление по защите советского конституцион-
ного строя (Управление 3). Это управление было образовано
в 1989 г., после реорганизации 5-го Управления. Преобразо-
вания тогда лишь немного затронули структуру этого управ-
ления и его название. Общие же направления работы оста-
лись прежними. В его ведении находились практически все
аспекты внутриполитической жизни в стране, совместные
предприятия (кроме созданных ЦК КПСС), всевозможные
культурные и благотворительные фонды (кроме созданных
партийным аппаратом), организованная преступность, мас-
совые беспорядки и, конечно, межнациональные отношения.
Агентурная сеть, разумеется, была во всех средствах массо-
вой информации, включая радио и телевидение, а также на
местах и даже, как выяснилось, среди депутатов разного
уровня, начиная с Верховного Совета СССР и Верховного
Совета РСФСР (в том числе — в «демократических группах
депутатов», бывших «диссидентов»). Через агентуру в орга-
нах печати и информации и общественных организациях
«управление» могло не только изучать, но и влиять на поли-
тические процессы в стране.
Один из примеров. 3 июля 1990 г. бывший начальник
управления Евгений Иванов совместно с начальником 6-го
Управления генералом Савенковым представил к награ-
дам и премиям сотрудников управлений за «мероприятия»,
проведенные в Новокузнецке, где проходил первый съезд
представителей рабочих движений: стачечных комитетов
Воркуты, Кузбасса и Донбасса... Вот строки из приказа о на-
граждении: «Проявили интерес к работе указанного съезда
сотрудники посольства Великобритании, причастные к спец-
службам, аккредитованные в СССР инокорреспонденты, пред-
ставители польской «Солидарности», открытые члены НТС,
а также неформальных организаций антиконституционной
направленности «Саюдис», «Рух» и других. В результате
принятых мер удалось локализовать подрывные устремления
спецслужб противника по сбору негативной информации об
обстановке в рабочей среде. Совместные действия по руково-
дству источниками, прибывшими на съезд в качестве делега-
тов, консультантов и гостей, позволили предотвратить
принятие экстремистских решений и действий со стороны
отдельных рабочих делегаций и их лидеров, сорвать форми-
270
рование централизованного руководства забастовочным дви-
жением в стране и его подчинение радикально настроенным
политическим авантюристам и организациям антиконсти-
туционной направленности». Вот чем занимались офицеры
этого управления вместо серьезных государственных дел.
Накануне съезда народных депутатов России в марте
1991 г. генерал Александр Редькин, который возглавлял от-
дел по межнациональным отношениям, внес на рассмотре-
ние руководства КГБ предложение: организовать в адрес
российского парламента «письма протеста от русскоязычно-
го населения прибалтийских республик». Цель — дискреди-
тировать парламент России — дескать, русских в Прибалти-
ке ущемляют, а они в Москве спокойно на это смотрят и ни-
чего не предпринимают. Руководство КГБ, по-видимому, дало
добро на предложение Редькина. Тогда же, во время мартов-
ского съезда российских народных депутатов, в 3-м Управле-
нии КГБ были организованы «специальные группы». Вооб-
ще, все происходившее в те дни в Москве очень напоминало
ситуацию переворота (вспомним о вводе армейских под-
разделений, мои уговоры Горбачева вывести войска из Мо-
сквы). Скорее всего, это они и «подсказали» Горбачеву неле-
пое решение — ввести войска в Москву, что основательно
дискредитировало президента страны.
...Адмирал Жардецкий, упомянутый выше, несомненно,
был человеком умным, наблюдательным. Он отмечал, что с
конца 80-х непрерывно происходил процесс разложения Ар-
мии. Процветает коррупция, часть генералов погрязла в фи-
нансовых махинациях. Массовое дезертирство, особенно по-
сле создания национальных подразделений вооруженных
формирований в некоторых республиках. Быстро растет со-
циально-бытовая неустроенность большой части офицеров
и прапорщиков (более 200 тысяч бесквартирных). Отсутст-
вует четкая программа строительства Вооруженных сил, а
отсюда — неуверенность офицерства в своем будущем. Сни-
жается ответственность командования практически на всех
уровнях Вооруженных сил страны. Все это порождает стрем-
ление определенной части генералов и офицеров искать
иные, незаконные пути для дополнительного материального
обеспечения своих семей.
271
Политика и Армия
...«Новая» международная политика Горбачева прямо
и непосредственно породила процессы интенсивного разло-
жения армейского офицерства. Договоренности относитель-
но вывода войск из стран Восточной Европы (1 млн чел.!)
были совершенно непродуманными и невыполнимыми по
срокам. Вывод частей часто напоминал бегство Армии. При
этом сотни, тысячи благоустроенных военных городков, скла-
ды с амуницией, оборудованием, техникой двойного назна-
чения, — на многие десятки миллиардов, распродавались
«по дешевке», хищнически разбазаривались, «уходили в сто-
рону». На этой основе возникали тысячи разного рода «со-
вместных предприятий» и прочих коммерческих лавочек, в
которые вовлекались генералы, офицеры, сержантский со-
став.
Для германской стороны (и других стран Восточной Ев-
ропы) в этих договоренностях не были зафиксированы чет-
кие обязательства участвовать в возведении военных город-
ков в местах, на территории СССР, куда планировалась пе-
редислокация. Все эти «строительные проекты», с участием
западных немцев, живо обсуждались в СМИ, но так и закон-
чились почти ничем. Они также становились объектами мо-
шенничества и коррупции военного и гражданского чинов-
ничества. Бывали случаи, когда подразделения, выведенные
из Восточной Германии, Венгрии, Чехословакии, оказыва-
лись в чистом поле, где-то на среднерусской равнине.
Более того, немцы предъявили претензии в части «разру-
шения» Советской армией «экологического баланса». Пом-
нится, в период моего визита в Германию Гельмут Коль под-
нимал этот вопрос в наших переговорах. Это был своего рода
ответный ход — на мое упоминание о задолженности ФРГ
на сумму в 8 млрд марок канцлер сообщил, что их претензии
«значительно превосходят эту сумму».
А ведь из Казахстана были также выведены войска чис-
ленностью в 1 млн человек, и там «теневые операции» во-
круг армейского имущества, техники, земель, сооружений и
складов были масштабными. Распался (буквально) Закав-
казский фронт — соответственно, грабежи, «операции» с иму-
272
ществом и техникой. «Становой хребет» Армии оказался
сильнейшим образом надломленным. Дисциплина, мораль
воина, понятие «долг» — все это становилось расплывчатым,
аморфным.
Забегая вперед, скажу следующее Верховный Совет, в си-
лу большого числа фактов, поступающих в то время, связан-
ных с хищениями армейского имущества, в декабре 1991 г.
сформировал Парламентскую комиссию (руководитель —
Александр Коровников) по Западной группировке войск. Бы-
ли привлечены опытные специалисты, в том числе военные.
Они занялись энергичной работой. И сразу же столкнулись
с жесткой обструкцией со стороны генералитета — она была
велика. Но материал был собран обширный и всесторон-
ний — он свидетельствовал о развитии интенсивного про-
цесса разложения Армии. Факты, подтверждающие этот гу-
бительный процесс, были настолько убедительными и столь
масштабными, что я распорядился их «засекретить» — нель-
зя было их обнародовать, они могли вызвать шок в обществе.
А тогда «шоков» хватало и без армейских.
Я встретился с президентом, обрисовал ему ситуацию,
передал один экземпляр «доклада» Комиссии. Президент
тоже не ожидал такой масштабной «всеармейской барахол-
ки». Стали думать, прикидывать: «что делать с «докладом»
и, вообще, что делать с Армией?» Решили — пока «докладу»
хода не давать, но выводы из этого использовать в практиче-
ской плоскости (в том числе при подготовке проекта Закона
«Об Армии»). Мы оба тогда согласились с тем, что МИДу,
вместе с Верховным Советом, необходимо подготовить серь-
езную переговорную базу с руководителями Германии отно-
сительно их участия в создании жилья и инфраструктуры в
России для выводимых из Германии российских войсковых
подразделений.
Но... при каждой встрече Ельцина с Колем российский
президент сдавал позицию за позицией. По сути, Германия
«отделалась» мелочью, а ведь, по многим сведениям, она бы-
ла готова заплатить за вывод советских войск из Восточной
Германии 150—200 млрд долл. Правда, это было... в 1988—
1989 гг.
Офицеры КГБ (военная контрразведка) были прекрасно
273
осведомлены относительно всего этого, происходящего в
Армии, и вряд ли они занимали позиции «сторонних наблю-
дателей». В их ряды также проникли, все углубляясь, эти же
самые процессы разложения, что было вполне объяснимо: в
системе все взаимосвязано — если часть заражается, болезнь
распространяется на весь организм (всю систему).
...В такой обстановке, отмечал контр-адмирал, бурно рас-
тет «теневой сектор экономики» в Армии. Возникают целые
структуры (совместные предприятия и объединения), кото-
рые, используя имеющиеся у них возможности — военное
имущество, военную технику, авиацию, транспорт и пр., из-
влекают для себя (военных начальников) материальную вы-
году. Командование многих воинских частей, с участием
Министерств обороны и внешнеэкономических связей, бан-
ков и иных учреждений, проводят финансовые операции в
западных банках, получая при этом огромные доходы, кото-
рые присваивают.
Но Жардецкий, правильно анализируя процессы разло-
жения в Армии, ничего не говорил о разложении генерали-
тета и офицерства КГБ, хотя эти процессы необычайно уско-
рились в последние годы и в офицерской среде КГБ (и МВД).
Пользуясь тем, что партийные органы все более становились
химерическими (это единственная сила, которая контроли-
ровала КГБ на всех уровнях), офицеры «конторы» быстро
втягивались в рискованные деловые операции кооператоров,
теневых дельцов, сомнительные проекты совместных пред-
приятий с иностранными партнерами, различного рода фи-
нансовые (жульнические) операции. Отсюда — та необык-
новенная легковесность, с которой все сотрудники КГБ, на-
чиная с самых верхних чинов и до рядовых офицеров, при-
ступили к выполнению откровенно преступных приказов
своих начальников. Ни один из них не подумал на тем, что,
не сказав «нет!» незаконным приказам, каждый из них ста-
новится на путь предательства Родины, превращается в чле-
на преступного сообщества.
После провала операции «Гром» разложение КГБ приоб-
рело вообще тотальный характер, сотни генералов и офи-
церов двинулись в нарождающиеся бизнес-компании (при-
мер с генералом армии Филиппом Бобковым — это вообще
274
уникальное явление!), обеспечивая новых хозяев жизни ин-
формацией, прочными «прикрытием» в их мошеннических
операциях. Профессионалов, честных и знающих свое дело,
преданных государству и народу, в этой некогда могущест-
венной организации, приводившей в трепет самых сильных
противников СССР, практически не осталось. После множе-
ства реорганизаций она превратилась в самую обычную сы-
скную контору по обслуживанию интересов определенных
групп во власти и обеспечению своих шкурных интересов,
не способную к сложным операциям по защите интересов
государства. Правда, пропагандистская ее функция работает
сверхэффективно, создавая иллюзию силы.
Память
Известна мрачная роль органов безопасности в исто-
рии Союза ССР, начиная уже с первых месяцев после Ок-
тября 1917 года, когда Феликс Дзержинский создал знаме-
нитую «Чрезвычайную комиссию», ЧК. С того периода зва-
ние «чекист» прочно вошло в жизнь общества. И вплоть до
нынешних, августовских событий, офицеры КГБ и даже МВД
с гордостью называли себя «чекистами». «Чекисты» остави-
ли отвратительный след не только в памяти миллионов от-
дельных людей, но и в истории целых народов. Эти самые
«чекисты» и их главари осуществляли массовые репрессии в
Чечне, начиная уже с конца 20-х гг., ликвидируя организато-
ров борьбы народа с вторжением на Северный Кавказ армий
Деникина. Особенно жестокий характер они приобрели в
период коллективизации, когда целые семейства отправля-
лись в Сибирь. Тотальная депортация чеченского и ингуш-
ского народов готовилась чекистами начиная с 1942 г. — и
это несмотря на то, что 50 тысяч чеченцев и ингушей отваж-
но сражались на фронтах Великой войны, действовала доб-
ровольческая дивизия, сформированная исключительно из
чеченцев и ингушей. И ни один сантиметр территории Чече-
но-Ингушетии не был захвачен неприятелем. Тем не менее
чекисты составили, при участии местных партийных орга-
нов, подлую клеветническую картину, в соответствии с кото-
275
рой якобы «чеченцы и ингуши... оказывали содействие нем-
цам, сотрудничали с ними». Но как и кто «сотрудничал»?
Об этом говорится очень витиевато и неопределенно — дока-
зательной базы не существует.
И вот 23 февраля 1944 г., в лютый мороз, весь народ за-
гоняется в «столыпинские вагоны» (товарняк) и вывозится
в Сибирь, на север Казахстана, Среднюю Азию. Погибает
60% населения. Несогласных, скрывающихся в горах — рас-
стреливают и сжигают в горных аулах, как это произошло в
селении Хайбах Шатойского района, под командованием
чекиста Гвишиани (он был переведен сюда из Магадана).
Всей этой «доблестной операцией» руководили Меркулов и
Серов (назвав эту операцию «Чечевица»), подручные Берии.
Видимо, к этим временам хотел вернуть страну Крючков...
...Генералы от промышленности — их роль недостаточно
выявлена, да и некому было это делать. Я обратил внимание
на одну любопытную «деталь»: в период заседания прави-
тельства, которое вел Павлов, когда он требовал повинове-
ния ГКЧП, все министры от военно-промышленного ком-
плекса (10 человек) молчали. Оказалось, что с ними Павлов
провел отдельное совещание — они все активно поддержали
заговор. В свою очередь, эти министры интенсивно вели пе-
реговоры со многими генеральными директорами ВПК. Лю-
бопытно, что в течение первой половины августа А. Воль-
ский несколько раз встречался с Павловым, проводил целый
ряд совещаний с производителями вооружений. Хотя я не
знаю, затрагивались ли на них вопросы, связанные с возмож-
ной «кардинальной» сменой парадигмы развития. В общем,
было ясно, что генералы военно-промышленного комплекса,
в погонах и без таковых, если и не участвовали в заговоре, то
активно сочувствовали путчистам, хотели укрепить свои по-
шатнувшиеся позиции, мечтали обуздать демократию, полу-
чать от «крепкой власти» новые заказы на производство до-
рогостоящих вооружений: что им мир?
Бакланов и Тизяков, члены ГКЧП, не пешки, а высокие
генералы оборонно-промышленного комплекса, тесно свя-
занные с генералитетом КГБ и Армии. А ведь одна из глав-
ных причин плачевного состояния экономики — гигантский
военно-промышленный комплекс, тяжким грузом приги-
276
бающий всю экономику страны, препятствующий модерни-
зации. Выделяя на его форсированное развитие огромные
финансовые ресурсы, правящие круги деформировали весь
народно-хозяйственный комплекс, всю структуру экономи-
ки. Так, в «накопления» по плану 12-й пятилетки должно
было пойти не менее 40 % национального дохода — величи-
на, немыслимая в нормально действующей экономике. В та-
кой ситуации структура народного хозяйства оказывается
глубоко деформированной, она не обеспечивает жизненные
интересы народа. В промышленности, например, 75 % всей
продукции приходилось на средства производства и только
25 % — на предметы потребления, тогда как нормой для за-
падных экономик считается пропорция, близкая к обратной:
две трети промышленной продукции — это предметы по-
требления, одна треть — средства производства. При наме-
ченном правительством приоритете машиностроения (ее во-
енной инфраструктуры) произошло бы дальнейшее смеще-
ние хозяйства в сторону производства средств производства.
Иначе говоря, населению предлагалось еще раз потуже затя-
нуть пояса в предвкушении жизненных благ в отдаленном
будущем. Специфика ВПК в западных странах состоит в том,
что часто происходящие прорывы в области высоких техно-
логий военного производства быстро переходят в сферу гра-
жданского производства. В СССР, в котором заводы ВПК
имеют замкнутый характер, это редкие исключения. Отсю-
да — быстрое отставание сравнительно небольшого граждан-
ского комплекса машиностроения. Отсюда — развивающаяся
тенденция отставания экономики СССР в целом от эконо-
мики «великой триады» — США, ЕС и Японии. СССР быст-
ро обгоняет Китай и «азиатских драконов», и даже латино-
американских «пум».
Правительство Рыжкова правильно обосновало необхо-
димость преодолеть отставание от развитых стран в науч-
но-техническом прогрессе, материальным носителем кото-
рого как раз и является машиностроение. Этот план был ос-
новательно разработан в Академии наук СССР, крупных
отраслевых институтах, согласован в Госплане. Но этот план
оказался нереализуемым — ничего не было сделано для его
осуществления. А в цифрах министры были слабы, но не
277
только они; с цифрами оказалось «все в порядке». Однако
реальные расчеты показывают: если взять все производи-
мое в машиностроении за 100 %, то всего лишь 5—6 % пада-
ет на потребительские товары (легковые машины, телевизо-
ры, холодильники, бытовая техника, садовое оборудование и
пр.), 32 % — на инвестиционные технику и технологию,
остальные 62—63 % — это оружие, производимое по пря-
мым военным заказам. Получается чудовищная цифра: до
80 % машиностроения занято выпуском оборонной продук-
ции. Вот что погубило СССР, а не колебания нефтяных цен
на мировых рынках, некие происки ЦРУ да саудовские
шейхи, которых якобы «втянул в заговор против СССР»
Рональд Рейган.
Отсюда становится понятным истинный смысл объяв-
ленного в начале перестройки приоритета машиностроения:
это был курс на реконструкцию военно-промышленного ком-
плекса — план перевода его отраслей на производство граж-
данских товаров. В этом смысле это был реальный план.
Правительство его с треском провалило, а Горбачев этого да-
же «не заметил». В результате того крупнейшего в истории
советской экономики провала все народное хозяйство оказа-
лось в зоне глубокого кризиса, а затем и распада. И вот в
июле 1991 г., практически перед самым путчем, премьер Ва-
лентин Павлов предложил — что вы думаете, он предложил?
Нет, не развитие гражданских отраслей, а совсем другое.
Он предложил программу «приоритетного развития тяже-
лой промышленности». Очевидно, во имя торжества «ста-
линского экономического закона приоритетного развития
производства средств производства, по сравнению с произ-
водством предметов потребления». Этого тоже Горбачев
«не заметил». Ну а где были его испытанные соратники —
Яковлев, Медведев, группа цветных экономистов в Верхов-
ном Совете СССР? Почему они не забили тревогу? Они то-
же этого «не заметили»? ВПК и Госплан Союза разработали
Государственную программу конверсии оборонной промыш-
ленности до 1995 г. Рассмотрим, что это за конверсия по-
павловски.
278
Конверсия по-павловски
Программа ставит основной задачей обеспечить к
1995 г. рост выпуска бытовых радиоприемников на 20 %, маг-
нитофонов — на 4 %, цветных телевизоров — на 60 %, холо-
дильников — на 35 %, легковых автомобилей — на 20 % и т.д.
Чтобы обеспечить этот рост товаров народного потребления,
было выделено из бюджета свыше 40 млрд рублей (в ценах
1988 г., то есть трехлетней давности). На осень 1991 г. эту
цифру нужно как минимум удесятерять (то есть 400 млн
руб.). Из испрошенной суммы 30 млрд рублей предполага-
лось направить на строительство новых мощностей и лишь
10 млрд — на перепрофилирование оборонных заводов, то
сеть собственно на конверсию. Таким образом, оборонное
производство планировалось полностью сохранить, в систе-
ме ВПК построить новые гражданские предприятия, естест-
венно, подчиненные этому же ВПК. Авторы павловской про-
граммы при этом планировали увеличить поставки металла
и прочих ресурсов, предназначенных для гражданской про-
дукции, в 1,6—2 раза за счет нового строительства. Но они
вовсе не планировали перебрасывать сырье и материалы с
военных заказов на гражданские. Более того, к 1995 г. по-
ставки ресурсов под оборонную продукцию должны были
возрасти на 7—8 %.
Это называлось «программа конверсии», на деле речь
шла о попытках протащить программу очередного увеличе-
ния военного производства, раскрутить новый виток мили-
таризации хозяйства. И этот механизм уже был запущен.
Павловский план уже работал, пожирая труд, деньги, сырье,
энергию и... способствуя гигантскому расширению всевоз-
можных депозитов.
Помимо колоссальных капиталовложений на ВПК, они
планировали выделить дополнительно 36 млрд рублей на
научные исследования и конструкторские работы по граж-
данской тематике. Отметим, что это полноценные 30 млрд
долл. по реальному стоимостному эквиваленту того периода.
Генералы руководствовались при этом так называемой
доктриной мобилизационной готовности. Она была сформу-
лирована еще в хрущевский период. Согласно ей, в условиях
279
мирного сосуществования, несмотря на сближение с Запа-
дом, необходимо постоянно содержать в резерве крупные
производственные мощности, множество заводов с запасом
сырья, чтобы в случае войны немедленно развернуть произ-
водство оружия. А ведь ясно, когда ставка сделана на коли-
чественное увеличение быстро устаревающего оружия, во-
енно-промышленный комплекс и армия всякий раз оказыва-
ются не готовыми к современной войне и даже к локальным
конфликтам, а общий технологический уровень производст-
ва, как гражданского, так и оборонного, довольно-таки ни-
зок. Эта проблема была очевидной, по крайней мере с сере-
дины 70-х гг. На это указывали в «записках для служебного
пользования» некоторые видные ученые — организаторы
науки и производства академики Н.П. Федоренко, В.П. Тря-
познеев и др. Они подчеркивали, что с огромным свалом ус-
таревшей техники нужно решительно покончить. А какие-то
предприятия — остановить, провести их реконструкцию, пе-
реоснастить технологией и выпускать качественные товары
массового спроса и при необходимости — качественное воо-
ружение... Что же касается новейших систем оружия, то
можно было бы в рамках научно-исследовательских и опыт-
но-конструкторских работ создавать новые экземпляры, не
тиражируя их, постоянно «доводить» и модернизировать,
снабдить ими те формирования Вооруженных сил, которые
могут быстро реагировать на возможное изменение обста-
новки. Одновременно ориентировать экономику к выпуску
достаточного количества этих новейших образцов на случай
необходимости.
Но все это возможно было осуществить только в услови-
ях интегрированной экономики, когда отрасли не «перегоро-
жены» друг от друга «китайской стеной». Ученые писали в
этих «служебных записках», что если ВПК и дальше будет
существовать обособленно от общей системы экономики, то
он (ВПК) тоже зайдет в тупик, поскольку он так же, как и
гражданская сфера, требует технологического перевооруже-
ния, модернизации. Если ВПК, имеющий гигантский потен-
циал и ресурсы, не будет вовлечен в единые экономические
преобразования в стране, то в конечном счете страна не по-
лучит ни конкурентоспособной гражданской продукции, ни
280
качественно новых вооружений. Все это знали наши превос-
ходные ученые-экономисты, ученые из сферы управления
техническими системами, специалисты-инженеры. Но к ним
не прислушивались те, кто маниакально был нацелен на дог-
матические представления о науке, экономике, политике,
техническом процессе и информационных технологиях. Так
что дело не в дефиците научных идей со стороны отечест-
венных ученых, а в дефиците умных и способных людей в
управляющих системах СССР, в том числе на самых верхних
этажах управления страной.
Глава 3
«ПО ТУ СТОРОНУ»:
«НАДО ДРАТЬСЯ,
А НЕ СДАВАТЬСЯ!»
Накануне
...В середине июля 1991 г. мы завершили сессию Вер-
ховного Совета обсуждением проекта нового Союзного до-
говора, который я получил от президента Михаила Горбаче-
ва. На том же заседании была сформирована Государствен-
ная делегация для участия в обсуждении проекта договора и
его подписания, с определенными оговорками, или исключе-
нием «из подписи» ряда положений и статей того документа.
Дата заседания делегаций республик была определена Гор-
бачевым — 20 августа 1991 г.
Ельцин улетел в Алма-Ату по приглашению Назарбаева;
а сам я, по давней традиции, намеревался отдохнуть в Сочи.
В Сочи разразился мощный шторм, было много разрушений,
пришлось помогать местным властям ликвидировать по-
следствия. С отдыхом не получилось, и я прибыл в Грозный,
решил погостить у матери. После трехдневного пребывания
в Чечено-Ингушетии 18 августа я вернулся в Москву и сра-
зу же направился в поселок Архангельское, где мы тогда жи-
ли по соседству с семьей Ельциных. К вечеру прилетел из
Алма-Аты Ельцин. Я его встретил в аэропорту, и мы оба вер-
нулись в Архангельское, договорившись встретиться в 9 ча-
сов утра в Верховном Совете.
С учетом того, что проект договора, подготовленный в хо-
де длительной работы рабочих групп в Ново-Огарево, вызы-
вал много сомнений, что обнаружилось в ходе его обсужде-
282
ния на сессии Верховного Совета, я решил провести заседа-
ние Президиума Верховного Совета 19 августа в 10 часов
утра и пригласить на это заседание всю российскую делега-
цию. В состав делегации, которую возглавлял Ельцин (я —
заместитель главы делегации), входили премьер Силаев и
ряд наших представителей парламентских комитетов и ко-
миссий, руководители Верховных советов республик, облас-
тей, краев и городов (в том числе Степанов Виктор из Каре-
лии, Магомедов Магомед из Дагестана, мэр Петербурга Ана-
толий Собчак и др.).
Замысел заседания, согласованный с президентом Ель-
циным, заключался в том, чтобы ознакомить весь состав де-
легации с целым рядом неприемлемых для России положе-
ний, содержащихся в новоогаревском проекте союзного до-
говора, выслушать замечания других членов делегации
и выработать нашу общую, единую позицию по проекту,
предложенному Горбачевым. В противном случае обсужде-
ние и подписание Договора 20 августа могло сорваться из-
за разных позиций членов даже нашей, российской деле-
гации, не говоря уже о делегациях других союзных рес-
публик.
В частности, у меня всегда вызывало протест маниакаль-
ное стремление наших российских автономных республик
добиться своего «равенства» с союзными республиками. Для
России это могло означать только одно — ее гибель. Однако
это разрушительное для Российской Федерации положение
было совершенно определенно сформулировано в проекте
договора. Заключение Верховного Совета России (на июль-
ской сессии) в этой части проекта договора состояло в том,
чтобы не допустить такую формулировку в окончательном
тексте договора. Разумеется, республики, особенно Татария,
Башкирия, Северная Осетия, Чечено-Ингушетия, Якутия
(не столько республики, сколько их руководители, которые
навязали этот подход Горбачеву), хотели сохранить сформу-
лированное в тексте документа положение. Были и другие
сложные вопросы к горбачевскому проекту — все это нам
следовало обсудить 19 августа с тем, чтобы быть готовыми к
решающему заседанию под председательством союзного
президента Горбачева 20 августа 1991 г.
283
Архангельское — балет Чайковского
«Лебединое озеро»
и военно-политический переворот
(ГКЧП-1)
С осени 1990 г. наши две семьи, Ельциных и Хасбула-
товых, жили в дачном поселке Архангельское по соседству.
Мы часто запросто захаживали друг к другу — на обед, ужин
или просто поговорить о делах. Наши жены общались между
собой еще чаще. В поселке жили также члены правительства
России, вице-президент, депутаты, некоторые помощники
президента Ельцина, в общем, почти все руководство России
(кроме Ивана Силаева).
Вечером 18 августа, сразу же после прибытия из Грозно-
го, я направился в Архангельское (там, как оказалось, меня
ждали служебные пакеты, направленные из канцелярии пре-
зидента Горбачева). Жена, Раиса Хасановна, планировала при-
ехать к вечеру — она была в московской квартире. Позвонил
Ельциным, Наина Иосифовна сообщила, что Ельцин в воз-
духе, летит из Алма-Аты в Москву, прибудет поздно. Как я
выше заметил, он гостил у президента Казахстана — Нур-
султана Назарбаева. Я его встретил, как обычно, у трапа са-
молета, и мы оба приехали в Архангельское. Ехали, разгова-
ривали, обменивались впечатлениями, кое о чем переговори-
ли, решили встретиться в Парламентском дворце в 10 часов
утра, до заседания Президиума Верховного Совета (назна-
ченного мной на 11 часов).
На следующий день, 19 августа, как обычно, я встал в
6 часов утра, быстро привел себя в порядок, разогрел кофе,
выпил чашку. Зашел водитель, Володя, сообщил, что можно
ехать (кстати, никакой охраны у меня не было). Зазвонил те-
лефон, поднимаю трубку — говорит взволнованно жена, спра-
шивает: «Что случилось? Соседи говорят о том, что произо-
шел переворот, ты знаешь об этом?» Отвечаю: «Ничего не
знаю». — «Включи телевизор!» Включаю. Фрагменты из ба-
лета Чайковского «Лебединое озеро». Смотрю на экран. Тут
же звонит мой университетский однокашник, Женя Фино-
ченко, кричит в трубку: «Руслан — переворот! Готовься к
бою!» Непрерывные телефонные звонки... А по телевизо-
284
ру — музыка Чайковского, «Лебединое озеро». Появляется
скупая официальная информация относительно того, что
президент Горбачев болен, его обязанности исполняет вице-
президент Геннадий Янаев. Создан Государственный коми-
тет по чрезвычайному положению (ГКЧП), в который во-
шли 8 человек: Г. Янаев (вице-президент), В. Павлов (пре-
мьер), Д. Язов (министр обороны), В. Крючков (председа-
тель КГБ СССР), Б. Пуго (министр внутренних дел),
О. Бакланов (член Политбюро ЦК КПСС), Шенин, Тизя-
ков, В. Стародубцев. На отдельных территориях страны
(включая Москву и Ленинград) введено чрезвычайное поло-
жение... Лихорадочно размышляю.
Первое — это минимум попытка государственного пере-
ворота. Как глубоко простираются замыслы? Насколько они
решительны? Убили Горбачева? Упрятали за решетку? Или
он участвует с ними, играет запасную роль? Вряд ли! Их за-
дачи? Ограничиваются свержением Горбачева? Или еще
что-то?
Второе. Отношение путчистов к российскому руково-
дству — каково оно? Видимо, на острие — Ельцин и я. Я уже
давно являюсь одной из главных мишеней, мешающей им
нейтрализовать Ельцина (как в случае с «шестеркой»).
Третье. В какой степени задействована армия?
Все эти «почему?», «кто?», «как?» и «что делать?» бук-
вально стучали в моей голове. Я бегом направился к дому
Ельциных.
«Нельзя сдаваться! Надо драться!»
У внешней двери, на улице, понуро стоит Александр
Коржаков, открыл мне дверь. Вошел, увидел растерянную
Наину Иосифовну, поздоровался, спрашиваю: «Где Борис
Николаевич?» Отвечает: «Наверху».
Вбегаю на второй этаж, открываю дверь спальни — на
кровати сидел полураздетый, старый, обрюзгший человек.
Похоже — сильно усталый, невыспавшийся. Он даже не реа-
гировал на мое шумное вторжение, голова склонена чуть ли
не до колен, был безучастен. Я несколько секунд с удивлени-
ем смотрел на него, не понимая его состояния, затем подо-
285
шел вплотную, полуобнял его вялое, крупное тело и сказал,
стараясь как можно мягче: «Вставайте, Борис Николаевич,
приводите себя в порядок. У нас появились новые дела, а вре-
мени — маю, нужно действовать».
Я, откровенно говоря, не ожидал увидеть растерянного до
предела Ельцина. Мне стало его жалко — он был морально
раздавлен, с потухшим взглядом, вялыми движениями. Это
уже было плохо.
Я его основательно встряхнул и уже жестко сказал: «По-
брейтесь, умойтесь и одевайтесь, у нас мало времени, нам на-
до сформулировать план борьбы, созвать совещание наших
сторонников здесь, у вас, Борис Николаевич!»
Ельцин вяло говорит: «А зачем это? Все кончено, Крючков
выиграл. Теперь уже ничего сделать невозможно. Горбачев —
сидит».
Я возмутился: «Драться надо! Вы что, хотите сдаться
без боя? Это же позор! Над нами люди смеяться будут! Что
напишет о нас история, вы подумали? Ввяжемся в бой, а там
видно будет. Давайте быстрее приводите себя в порядок — я
буду сюда созывать людей, это — лучше, чем если мы будем
здесь сидеть вдвоем, ожидая бесславного конца. Нам надо бы-
стро сформировать штаб, разработать план действий».
Ельцин. А что конкретно вы предлагаете, Руслан Имра-
нович? Борьбу с Армией, МВД, КГБ? Мы проиграли. Вы —
теоретик, ученый, не представляете всю мощь государства и
КГБ Крючкова! Все бесполезно!
Я. Не представляю! Сейчас не до выяснения этих «пред-
ставлений», надо действовать! Приведите себя в порядок,
Борис Николаевич, пожалуйста — быстро!
Я спустился на первый этаж, зашел в кабинет Ельцина,
пригласил туда Коржакова и попросил срочно найти Силае-
ва, Руцкого, а также всех тех наших соратников из Верхов-
ного Совета и правительства, кто находится в Архангельском.
Найдите Попова и Собчака — он в Москве, должен был сего-
дня утром прийти ко мне, пригласите обоих прибыть сюда,
немедленно (Собчак прибыл, Понов — нет).
Пока он выполнял это задание, мы с Ельциным (уже при-
шедшим в себя) стали обдумывать сложившуюся ситуацию.
Надо сказать, он довольно быстро вошел в обычную форму,
к нему стала возвращаться энергия, бодрость. Слабость, ка-
жется, прошла, во всяком случае, во внешнем его поведении.
286
Что делать? Мобилизация
ресурсов, анализ, действия
Я спросил Ельцина, с кем из военачальников он имеет
какие-то связи, знакомства, позволяющие переговорить о
ситуации. Он назвал Павла Грачева, командующего воздуш-
но-десантными войсками, — как-то встречались, говорили о
чем-то, хотя трудно это назвать «знакомством».
Я. Позвоните ему, спросите о намерениях ГКЧП и почему
в Москву вводятся войска, вопреки законодательству? Поче-
му об этом ничего не знает российская власть?
Ельцин так и сделал. Переговорил с Грачевым, кажется,
минут пять. Но ничего конкретного тот ему не сказал, огра-
ничившись тем, что у него имеется приказ министра оборо-
ны маршала Язова выдвинуть войска в центр Москвы и взять
под контроль «определенные объекты». Вот и весь разго-
вор — я сам все это слышал. Следующий разговор Ельцина,
по моей подсказке, был с Назарбаевым. Он, похоже, был очень
напуган и слышать не хотел о каких-то «совместных акци-
ях» типа обращения к народу СССР — эту идею я предло-
жил Ельцину для согласования с казахстанским и украин-
ским президентами. Назарбаев стал даже намекать на то, что
все — это «ваши московские дела», они как бы «не совсем ка-
саются Казахстана, и вы там у себя разберитесь, что к чему».
Разговор с Назарбаевым не вдохновил нас. Ельцин, кото-
рый расстался с ним всего лишь пару дней тому назад более
чем дружески, на этот раз столкнулся с шокирующей сдер-
жанностью и холодностью Назарбаева. Он с удивлением по-
вторил мне слова Назарбаева — «надо изучить обстановку»,
«это — ваши московские игры».
С Кравчуком вообще не удалось связаться — видимо, он
распорядился, чтобы его не соединяли с нами. В приемной
сообщили, что с Кравчуком в настоящее время связь невоз-
можна. Нам с Ельциным тогда показалось, что оба эти наши
самые близкие союзники знают нечто больше того, что знаем
мы, — возможно, с ними о чем-то уже договорились, возмож-
но — за «наш» счет. Так оно и оказалось, о чем я узнал впо-
следствии. На Назарбаева мощно «надавил» Крючков. А Крав-
чука до полусмерти напугал генерал Варенников, командую-
287
щий сухопутными войсками. Варенников прибыл в Киев
сразу же после предъявления ультиматума Горбачеву и имел
длительный разговор с Кравчуком. Он так же, как и Назар-
баев, взял обязательства «не вмешиваться в московские де-
ла», в обмен на обещание не вводить ЧП в их республики.
Наивные люди! Стоило нам потерпеть поражение в Моск-
ве — и у них полетели бы головы! Конечно, всего этого мы
еще не знали, но нечто такое заподозрили уже в те первые
минуты путча.
Затем мы с Ельциным обсудили основной вопрос: «Что
же нам делать?» У нас нет войск, Украина и Казахстан нас не
поддерживают, Прибалтика — не игрок, эти три республики
СССР «списали со счета» — они нам не союзники. Несколь-
ко позже мы узнали, что все эти три республики вместе со
своими лидерами замерли в страхе, ожидая жестокой рас-
правы, несравнимой с событиями 20 января. Так что здесь
рассчитывать на помощь вообще не приходилось.
Я. Что у нас есть? Это, по сути, один фактор — поддерж-
ка народа, как единственная наша опора — если нам удастся
его поднять. Точнее, если позволят лидеры ГКЧП. Я сказал,
что на первом этапе ГКЧП (коль скоро мы с ним, Ельциным,
все еще не арестованы), скорее всего, применит по отноше-
нию к нам «мягкий вариант» давления. В надежде, что мы с
вами, Борис Николаевич, попросим пощады, согласимся с
их основными требованиями. Поэтому, если мы не будем ре-
прессированы в ближайшие часы, — пока мы не прибудем в
Парламентский дворец, — у нас появляется возможность
для организации сопротивления...
Ельцин. Что вы имеете в виду? Вывести народ на улицу?
Это было бы хорошо, но вряд ли нам это позволят сделать!
Я. Поэтому надо быстро, на весь мир заявить, что мы, ру-
ководители России, заявляем о своем сопротивлении Янае-
ву и его группе, узурпировавшей власть у президента Горба-
чева. Поэтому нашим первым лозунгом должно быть требо-
вание вернуть Горбачева в Кремль. Но все это — повторяю —
в том случае, если нас с вами немедленно не арестуют.
Ельцин. Да нет, Руслан Имранович! Я не буду защищать
Горбачева. Он мне столько крови попортил... Пусть «они»
делают с ним, что хотят. «Горбачев сам привел ситуацию к
288
такой разрядке», и он, Ельцин, не будет требовать его «вос-
становления» в президентской должности, если он на самом
деле «сидит».
Я, откровенно говоря, внутренне был удивлен такой при-
митивностью суждений собеседника. Поэтому возразил:
«Речь идет не том, чтобы вы помогли Горбачеву Речь идет о
том, что данное требование к путчистам может помочь стра-
не, да и вам лично, и мне тоже — сохранить наши жизни,
обеспечить победу над путчистами. В этом — суть нашего
требования немедленно вернуть Горбачева в Кремль».
Ельцин молчит. Далее я развил свою мысль, подчеркнув
два следующих момента.
Первое. Путчисты, зная, что вы ненавидите Горбачева,
меньше всего ожидают такого шага с нашей стороны. Они
ждут чего угодно, но не требования немедленно вернуть в
Кремль президента Горбачева. Это вам понятно, Борис Ни-
колаевич! Здесь ключевой элемент всей нашей тактики
борьбы!
Второе. Нас с вами в народе считают «нарушителями»
Конституции СССР Представляете, какая мощная волна
поддержки наших действий развернется, когда люди узнают,
что Ельцин, несмотря на свою антипатию к Горбачеву, во
имя закона и справедливости требует возвращения в Моск-
ву изолированного путчистами Горбачева? Это надо отра-
зить в нашем воззвании к народу, которое мы с вами должны
немедленно, без промедления написать и распространить в
стране. Пока такая возможность имеется.
«Согласен, Руслан Имранович, так и будем действо-
вать», — сказал Ельцин. Он полностью согласился с такой
тактикой.
Времени у нас вообще не было, поэтому наше обсужде-
ние было энергичным. Когда мы согласовали эти положе-
ния, в комнату стали заходить наши соратники и помощни-
ки. Первым пришел взволнованный Иван Степанович Сила-
ев, который хотя и не находился в поселке, но сумел
добраться раньше других, живших здесь же, по соседству; за-
тем прибыли Руцкой, министры Ярошенко и Полторанин,
советник Ельцина Бурбулис, депутат Шахрай. К концу сове-
щания подъехал Собчак.
289
Первое совещание
российского руководства.
Обращение «К гражданам России!»
Ельцин сказал собравшимся, что времени мало, надо
быстро решить вопрос о подготовке одного документа, о чем
мы уже с Русланом Имрановичем договорились. Это долж-
но быть «Обращение к народу». Что мы скажем в этом доку-
менте? Он посмотрел на собравшихся. Все молчали. Повер-
нул голову в мою сторону. — Что?
Я сказал, что это должен быть лаконичный (две-три стра-
ницы текста), очень четкий и жесткий документ, в котором
надо отразить несколько моментов. Первый — квалифика-
ция действий Янаева и его группы как государственная из-
мена и путч. Второй — абсолютная невозможность для Рос-
сийской Федерации какой-либо поддержки действий этой
группы. Третье — требование немедленно освободить из-под
стражи президента Горбачева и дать ему возможность испол-
нять свои обязанности. Все молчали.
Бурбулис. А зачем нам надо выступить в защиту Горба-
чева? Он сам — главный виновник происшедшего.
Полторанин. Я согласен с Геннадием Бурбулисом. В «до-
кументе» не стоит его вообще упоминать...
Ельцин. Вы не правы. Но нет времени дискутировать.
Надо отразить наше требование и вернуть Горбачева в
Кремль. Руслан Имранович прав. Пишите!
Я (Полторанину). Михаил Никифорович, Вы у нас глав-
ный журналист. Пишите.
Он стал искать ручку в своих карманах и никак ее не най-
дет. Я достал свою ручку и протянул ему, придвинув стопку
бумаги. Все впились взорами в Полторанина — с чего он нач-
нет? Не получается — дрожит рука.
«Дай сюда мою ручку, — невольно со злостью вырвалась
у меня фраза, — у меня руки не дрожат!» Так я и написал
тот текст, который уже к вечеру того же дня, 19 августа
1991 г., распространился по всему СССР в рукописном ви-
де, написанный моей рукой. По ходу мне делали замеча-
ния, кое-что я учитывал; но писал быстро — надо было
спешить.
290
291
292
Подписали, надо быстро отпечатать. Некому. На даче у
Ельцина не было пишущей машинки (не говоря уже о ком-
пьютере), но ксерокс имелся. Мы размножили написанный
мною текст и вручили каждому из присутствующих, вполне
допуская, что некоторых из нас могут арестовать. Одновре-
менно попросили множить и распространять документ все-
ми возможными средствами, чтобы он попал в СМИ немед-
ленно.
Пока мы обсуждали свой план борьбы с заговорщиками
из Кремля и писали документ, к нам поступали сообщения о
появлении у Архангельского какого-то воинского подразде-
ления на джипах (как позже я узнал, это было подразделе-
ние группы «А»)... Это было уже весьма опасно. Собравшие-
ся высказывали самые разные идеи... Я сказал, что здесь за-
держиваться нельзя, надо скорее выезжать в Москву. Там мы
сможем более детально ознакомиться с обстановкой. К тому
же у меня на 10 часов было назначено заседание Президиума
Парламента. Вышел на улицу и тут же столкнулся с подъе-
хавшим Собчаком. Он спросил меня: «Что мне делать, Рус-
лан Имранович?»
Я ответил: «Немедленно возвращайтесь в Ленинград.
Я наделяю вас полномочиями подчинить войска округа,
МВД и КГБ. Возьмите наш первый документ по организа-
ции борьбы с ГКЧП — «Обращение к народу». Не задержи-
вайтесь. В Москву не возвращайтесь.;.» На огромной скоро-
сти помчался в Москву. Вслед за мной Ельцин, Силаев и др.
Через 15 минут после моего отъезда в наш дом зашли воен-
ные, спросили меня. Племянница сказала им, что я выехал
рано утром в Москву...
Верховный Совет
вступает в борьбу
Очень важно было обеспечить немедленное вступле-
ние в борьбу Верховного Совета, а до открытия его сессии —
Президиума Верховного Совета. Очень своевременным ока-
залось то, что я еще до начала летних отпусков определил
дату заседания Президиума Парламента на 19 августа. Пове-
стка: встреча с Государственной комиссией, назначенной
293
Верховным Советом для обсуждения и подписания Союзно-
го договора 20 августа. Поэтому весь президиум был в пол-
ном составе, когда я с запозданием на час примчался из Ар-
хангельского.
Всю недолгую дорогу (15 минут, не более) я обдумывал
ситуацию. Подготовленное и подписанное тремя руководи-
телями страны «Обращение к гражданам России», — безус-
ловно, важное мероприятие. Но ни у президента Ельцина, ни
у премьера Силаева нет абсолютно никакой силы, которая
могла бы противопоставлена Армии, войскам МВД и спец-
службам Крючкова, которые противостоят нам. Единствен-
ная, по сути, наша политическая сила — это парламент, Вер-
ховный Совет России, депутатский корпус, а также аппарат,
который я знал хорошо и доверял ему (более 500 человек).
Абсолютное большинство депутатов — это убежденные де-
мократы, честные и порядочные люди, избранные на чест-
ных парламентских выборах, преодолев сопротивление пар-
тийной бюрократии. За более чем полтора года нашей дея-
тельности они стали опытными политиками, имеют мощную
опору среди своих избирателей, обладают немалыми связя-
ми в политических, деловых, партийных, военных кругах в
Москве и провинциях. Если наш парламент полностью во-
влечь в начавшееся противостояние с путчистским центром,
возможно, нам удастся переломить ситуацию. Таковыми бы-
ли мои размышления в те минуты, когда я открыл заседание
Президиума Верховного Совета.
Члены президиума в полном составе ждали меня. Лица
встревожены. В зале множество наших депутатов, работни-
ков аппарата, несколько министров правительства Силаева,
журналистов мало — их не пропускает воинское оцепление.
Все ждут моих первых слов, реакции — взоры впились в
меня. Я начал с констатации явления — в стране произошел
путч, возможности которого много говорили; но я лично не
верил в такой разворот событий. Относительно судьбы Гор-
бачева — ничего не известно. Судя по опубликованным «до-
кументам» непонятного пока что «Государственного комите-
та по чрезвычайному положению» (ГКЧП), путчисты вы-
ступают против нового Союзного договора, который, по их
мнению, ведет к развалу страны.
Но вы знаете и мою позицию в этом вопросе, и общую
294
оценку этого проекта со стороны нашего Верховного Совета,
в частности выделение тех конкретных статей проекта, с ко-
торыми мы не согласны. Поэтому мы планировали именно
сегодня, на нашем президиуме, обсудить вместе с Государст-
венной делегацией вопрос: как нам поступить в ходе заседа-
ния по этому вопросу в Кремле под председательством Гор-
бачева. В частности, я предполагал, что нам следует обсу-
дить три следующие позиции:
1. Согласиться с Горбачевым и подписать предложенный
им проект, несмотря на сильнейшие его изъяны.
2. Подписать только те положения и статьи, которые не
вызывали сомнений при обсуждении на заседании Верхов-
ного Совета (это было 3 недели тому назад).
3. Отказаться принципиально от подписания даже от-
дельных положений и статей, предложить четко определен-
ное время для устранения тех недостатков, наличие которых
в тексте документа делает его подписание с нашей стороны
невозможным.
Такая же возможность, то есть публичного выражения
своего несогласия, как и у нас, руководителей и депутатов
России, была у тех высоких должностных лиц СССР, кото-
рые, однако, организовали тайный заговор с целью сверже-
ния власти. Они совершили государственную измену, осу-
ществили военно-государственный переворот, создали не-
конституционный, а следовательно, незаконный орган власти
в стране — некий «государственный комитет по чрезвычай-
ному положению» — и объявили о «временном» переходе
всей власти в стране к этому самому ГКЧП. Они отстранили
законно избранного президента СССР от власти и осадили
Парламентский дворец России танковыми частями Армии,
вовлекая Вооруженные силы в политические дрязги, пыта-
ясь «замарать» солдат, офицеров и генералов, — если не кро-
вью, то прямым участием в государственном перевороте.
Что предпринято руководством России для разрешения
ситуации? Я пересказал в основном то, что нами было сдела-
но, зачитал текст «Обращения», высказался в том плане, что
в отношении путчистов нам следует занять предельно жест-
кую позицию, и предложил президиуму начать конкретную
борьбу с хунтой за возвращение страны к конституционному
порядку. И самое главное — принять решение о немедлен-
295
ном созыве Чрезвычайной сессии Верховного Совета в свя-
зи с совершенным должностными лицами СССР государст-
венным переворотом и сложившейся в связи с этим ситуа-
цией в СССР и Российской Федерации.
Начались бурные дебаты, говорили все вместе и каждый
в отдельности, осуждали путчистов, предлагали варианты
сопротивления. Лишь два человека выразили свое несогла-
сие с моим предложением. Один — заместитель Председате-
ля Верховного Совета Борис Исаев, другой — Владимир Иса-
ков, председатель одной из двух палат Верховного Совета.
Председателя другой палаты, Абдулатипова, не было, — ви-
димо, выжидал. Если Исаев просто выразил свое несогласие
с оценкой ситуации и ограничился этим, то позиция Исакова
была категорической, наиболее жесткой из всех версий пра-
вокоммунистической ортодоксии — он полностью оправды-
вал деятельность ГКЧП. Странным был он, этот Исаков. Он,
например, на Первом съезде депутатов (май—июнь 1990 г.)
был буквально по-рабски предан Ельцину. Было даже смеш-
но наблюдать, как здоровый мужчина, доктор юридических
наук, как собачонка, бегает за председателем. Тогда, по пред-
ложению Ельцина, Исаков, абсолютно не отличавшийся от
множества других депутатов какой-то известностью, способ-
ностями и пр., был избран на один из важнейших постов в
Верховном Совете — председателем палаты — Совета Рес-
публик Верховного Совета. Но ко времени переворота он
стал откровенным врагом Ельцина, всячески торпедировал
любой новаторский законопроект, постоянно искал и нахо-
дил поводы для атаки своего бывшего сюзерена. Отличался
крайней тяжеловесностью в суждениях, от написанных им
бумаг веяло скучной канцелярщиной, а отчетливый провин-
циализм превращал догматический склад ума в чудовищное
упрямство, не возможное преодолеть никакими логически-
ми доводами.
Так вот, Исаков в своем неприятии моей оценки ситуа-
ции говорил следующее: « Я в принципе согласен, что про-
изошел государственный переворот. Но вы, Руслан Имрано-
вич, готовили другой переворот 20 августа через подписание
Союзного договора». Логика, не лишенная смысла. Если иметь
в виду, что готовы были подписать горбачевский проект до-
говора, и то — с существенными оговорками, всего лишь
296
9 союзных республик, конечно же, проблема сохранения Сою-
за в составе всех 15 республик была очевидной... Этот тезис
ловко использовал Исаков.
На меня жадно смотрели другие члены Президиума,
18 человек, десятки депутатов, работники нашего аппарата,
журналисты — что скажет лидер Верховного Совета в ответ
на фактически представителя тех кругов, которые соверши-
ли государственный переворот? Какую он (то есть я) приве-
дет аргументацию против той, которую изложил Исаков?
Не было времени для дискуссии, но и важность вопроса
была велика — это была важнейшая предпосылка к развер-
тыванию борьбы против заговорщиков. Члены президиу-
ма — это люди самостоятельные, авторитетные, они возглав-
ляют комиссии и комитеты — структуры Верховного Сове-
та... Надо было их убедить в необходимости решительной
борьбы с теми, кто стоял на позиции Исакова.
Я подчеркнул именно этот момент — не случайность
идентичности позиции Исакова и группы должностных лиц
СССР, которые осуществили военный переворот. Логика
Исакова вроде бы внешне убедительна — если вы помните, я
еще на III съезде народных депутатов, созванном по инициа-
тиве «шестерки», в том числе Исакова, выражал опасения,
что союзный центр ведет дело к тому, что некоторые респуб-
лики вообще откажутся участвовать в этом «договоре». Это
действительно так. Но давайте поставим вопрос иначе: что
выиграет Союз, если мы, Россия в лице высших органов вла-
сти, не будем принципиально участвовать в работе по Союз-
ному договору, — как будем добиваться выполнения наших
существенных поправок и не подпишем его, даже в «усечен-
ной» форме? Не дадим ли мы тем самым повода для полного
развала Союза ССР? Напомню — этому вопросу была по-
священа дискуссия на сессии Верховного Совета, на его по-
следнем заседании, всего три недели тому назад, когда мы
утвердили состав Государственной делегации для участия в
обсуждении и подписании договора у Горбачева в Кремле
20 августа. Тогда было принято постановление Верховного
Совета, ставшее для нас Законом. Против этого постановле-
ния сейчас и выступает Исаков — почему? Напомню, что с
аналогичных позиций написана статья Председателя Вер-
ховного Совета СССР уважаемого Анатолия Ивановича
297
Лукьянова, опубликованная в сегодняшнем номере газеты
«Правда». Его позиция мне представляется еще более, мягко
говоря, «странной», чем позиция Исакова. Исаков свое отно-
шение к горбачевскому проекту высказывал публично, и мы
знаем это, а Лукьянов — никогда ранее, хотя я часто встречал-
ся с ним на различного рода совещаниях в Кремле, в том
числе в рамках обсуждения проектов договора.
Мне ни разу не приходилось слышать от него, даже в ча-
стном порядке, его возражения против проекта договора. Бо-
лее того, насколько я знаю, Лукьянов поддерживал требова-
ния российских автономий добиваться уравнения их прав и
полномочий с союзными республиками, в то время как я вы-
ражал сильнейшую озабоченность этими поползновениями
и требовал на совещаниях у Горбачева прекратить поддержку
автономий в этой части. Что мешало Лукьянову — Предсе-
дателю Верховного Совета СССР — вынести на обсуждение
проект договора на сессию Верховного Совета и там изло-
жить свою позицию? Нет, этого он не сделал, а ныне пытает-
ся теоретически оправдать антиконституционные действия
некоего «государственного комитета по чрезвычайному по-
ложению», которые он, председатель Союзного парламента,
должен был осудить первым, не дожидаясь нашей реакции.
Однако, продолжал я, должен вам высказать свое мнение:
в создавшихся условиях, когда президент Горбачев, похоже,
изолирован, а другие институты союзной государственной
власти, контролируемые изменниками, по сути, утеряли
свою легитимность, Лукьянов, как Председатель Верховного
Совета СССР, не являющийся членом преступного ГКЧП, —
единственный законный полномочный руководитель союзного
центра. С ним мы и будем вести переговоры относительно
создавшейся в стране ситуации. А сейчас, уважаемые колле-
ги, время не ждет, его у нас нет: предлагаю принять поста-
новление президиума из двух-трех пунктов, они могут быть
следующими, если вы согласитесь — я зачитаю написанные
мною строки из следующих предложений.
Первое: Осудить действия Янаева и группы высших долж-
ностных лиц, совершивших в ночь на 19 августа с.г. государ-
ственный переворот. Одобрить Обращение к народу, подписан-
ное президентом, и.о. Председателя Верховного Совета Рос-
сии и Председателем Совета министров России.
298
Второе: Созвать в связи с создавшейся ситуацией в СССР
и РСФСР Чрезвычайную сессию Верховного Совета, — мо-
жет быть, на 21-е число. Ранее мы просто физически не мо-
жем созвать депутатов. Хотелось бы надеяться, что нам не
помешают в этом.
Мои доводы оказались убедительными. С небольшими
редакционными поправками предложенный документ был
принят. «Против» проголосовали двое — Исаев и Исаков.
Таким образом, это был второй официальный документ, при-
нятый в первый день переворота, 19 августа (первое — обра-
щение «К гражданам России», принятое российским руково-
дством). Указы президента последовали уже за постановле-
нием Президиума Верховного Совета. Специально подчер-
киваю это обстоятельство, чтобы была ясна определяющая
роль Российского парламента в подавлении путча.
Оба эти документа тиражировались на всех многочис-
ленных ксероксах Верховного Совета и Правительства Рос-
сии, и многочисленные помощники депутатов и работники
нашего аппарата связывались с регионами, зачитывали тек-
сты документов; волонтеры на своих автомобилях развозили
их на станции метро, вокзалы, автостанции, аэропорты и т.д.
Сопротивление началось, приобретая взрывной характер.
Затаившаяся было Москва встрепенулась. Первоначальный
испуг быстро проходил.
Постановление
Президиума Верховного Совета РСФСР
О созыве Чрезвычайной сессии
Верховного Совета РСФСР
В ночь на 19 августа политическая обстановка в нашей стране корен-
ным образом изменилась в результате антиконституционного переворота.
В соответствии с Конституцией СССР чрезвычайное положение могло
быть введено Верховным Советом СССР или Президентом СССР с согла-
сия республики, а при отсутствии такого согласия решением Верховного
Совета СССР, принятым большинством не менее двух третей от общего
числа его членов. Поскольку при введении чрезвычайного положения бы-
299
ла нарушена Конституция СССР, постольку действия так называемого
чрезвычайного комитета являются государственным переворотом - по-
ставлено под вопрос нормальное функционирование конституционных ор-
ганов власти РСФСР.
В сложившейся ситуации Президиум Верховного Совета РСФСР по-
становляет:
1. Созвать внеочередную сессию Верховного Совета РСФСР 21 авгу-
ста в 11.00 в Доме Советов РСФСР с повесткой дня «О политической си-
туации в РСФСР, сложившейся в результате государственного перево-
рота».
2. Исполнение решений так называемого чрезвычайного комитета бу-
дет квалифицироваться как участие в совершении государственного пре-
ступления со всеми вытекающими последствиями.
И.О. Председателя
Верховного Совета РСФСР
Р.И.Хасбулатов
19августа 1991 года
Как писали впоследствии аналитики, быстрое появление
этого документа сыграло, несомненно, важнейшую роль на
первом этапе подъема массового движения против путча —
граждане России увидели решительную позицию руково-
дства страны, отвергающего насилие в жизни общества. Это
в громадной степени укрепило наш авторитет в народе, его
возмущение действиями ГКЧП стало открытым, особенно в
крупных городах, в вузах, научных и творческих коллекти-
вах, на промышленных предприятиях. Тогда же, сразу после
окончания заседания президиума, я попросил подготовить
инструктивное письмо для направления во все органы власти
на территории России — на имя их руководителей. И про-
диктовал его содержание. Вот что говорилось в этом письме:
«Вам направлены Постановление Президиума Верховного
Совета России, указы Президента РСФСР от 19 августа
1991 года и обращения «К гражданам России» и «К военно-
служащим Советской Армии», принятые в связи с антикон-
ституционным государственным переворотом.
Необходимо обеспечить широкое информирование населе-
ния и безусловное исполнение установок, содержащихся в
указанных Документах, всеми должностными лицами учре-
ждений, организаций и предприятий Российской Федерации.
300
Руководители, не принявшие меры по исполнению Доку-
ментов Верховного Совета, его Президиума, указов Президен-
та РСФСР, будут привлекаться к ответственности в соот-
ветствии с Законом. Должностные лица, исполняющие реше-
ния антиконституционного государственного комитета по
чрезвычайному положению, попадают под действие Уголов-
ного кодекса РСФСР и подлежат преследованию по закону...»
Сообщил я также о том, что Чрезвычайная сессия Верховно-
го Совета определена на 21 августа в 10 утра, и потребовал
обеспечить прибытие депутатов.
Это мое инструктивное письмо, как мне сообщили руко-
водители провинций позже, заставило их быть очень осто-
рожными в требованиях партийных органов и местных че-
кистов поддержать ГКЧП. Некоторые из них, однако, заняли
выжидательную позицию, в то же время не препятствуя рас-
тущему числу людей, поддерживающих Верховный Совет.
Это тоже играло в нашу пользу, усиливая изоляцию ГКЧП
от общества. Нельзя требовать от всех, чтобы они были ге-
роями, — хорошо уже то, что чиновники не мешали людям
выражать свое отношение к событиям в Москве.
...Обстановка в Белом доме была напряженной. Депута-
ты, служащие, журналисты — все задавали бесчисленные во-
просы, главным из которых был: «Что делать?»
Сразу же после окончания заседания президиума я во-
шел в свой рабочий кабинет на пятом этаже, на ходу отдавая
какие-то распоряжения и отвечая на вопросы. Окна кабине-
та выходят на широкий двор нашего здания и на набереж-
ную Москвы-реки. Было 12 часов. Взглянув в окно, я увидел
танки и бронемашины, а в отдалении — огромную массу лю-
дей, двигающихся к Белому дому. Увидел и начало возведе-
ния баррикад вокруг здания парламента: два паренька несли
какую-то ржавую ванну. Откровенно говоря, у меня сжалось
сердце, — это шли защищать свой парламент москвичи. Мо-
сква поднималась. Любительские радиостанции уже переда-
ли наше воззвание. Другого способа не было — мы оказались
в информационной блокаде — к телевидению доступа у нас
не было, к радио тоже, наши «Российская газета» и «Рос-
сия», вместе с другими газетами демократического направ-
ления, были закрыты.
Зашла большая группа депутатов — и опять вопрос: «Что
301
делать?» Я молча пригласил их к окну и показал на идущую
к нам массу людей и воздвигаемую перед Белым домом бар-
рикаду. Сказал: «Надо организовать этих людей, надо стро-
ить баррикады». Тут же договорились провести совещание-
семинар на тему «Что делать?» — то есть о тактике деятель-
ности депутатов и работников аппарата Верховного Совета.
Собирание сил
...Примерно в 13 часов я зашел в Палату национально-
стей и... был поражен — этот зал вместимостью чуть больше
200 человек полностью был заполнен депутатами, сотрудни-
ками аппарата Верховного Совета, журналистами. Мест не
хватало, люди стояли. А ведь август — время отпусков, как
они здесь оказались?
С утра депутаты и работники аппарата стали звонить в
приемную председателя и его заместителей, председателей
комитетов и комиссий. Когда узнали, что я провожу заседа-
ние Президиума Верховного Совета и аппарат уже получил
от меня указание начать подготовку Чрезвычайной сессии
Верховного Совета, они бросили все свои дела и стали при-
бывать на работу. Другой аспект этой проблемы — я с самого
начала своей работы стал уважительно, бережно относиться
к людям аппарата — сам проводил еженедельные оператив-
ные совещания с руководителями подразделений, интересо-
вался жизненными условиями сотрудников, помогал им
всем, чем только мог. И вот эти сотрудники аппарата Вер-
ховного Совета, опытные люди, мужчины и женщины, имею-
щие немалые связи в Москве и провинции, бросив свои лич-
ные дела, примчались в Москву, в Парламентский дворец,
поддержать сопротивление путчистам.
Отмечу, что такой солидарности аппарат Правительства
России не проявил, а все «силы Ельцина» состояли из двух-
трех десятков людей. Таким образом, основная тяжесть
борьбы с путчистами падала на Верховный Совет и его аппа-
рат. Они и должны были стать основным организатором мас-
сового сопротивления.
Все это было мной сказано людям, которые ждали услы-
шать от меня ответ на простой вопрос — что делать? Психо-
302
логия людей — это не только сложная, но и довольно стран-
ная «субстанция». Принято полагать, что руководитель дол-
жен знать ответы на все вопросы, — в нашем случае — «как
организовать разгром кремлевских путчистов?». Как будто я
всю жизнь только и занимался тем, что громил путчистов.
Но прийти в аудиторию и сказать людям, которые пришли
спасать страну от заговорщиков, что я, ваш председатель, не
знаю, как решить эту задачу, — это было и неверно, и просто
невозможно для меня в той ситуации.
Я начал свое выступление с постановки целей и задач
парламента, главная из них — разгром путчистов. Конкрет-
ная, оперативная цель сегодняшнего дня — лишить хунту
возможности начать атаку на наш дворец. В этих целях нам
необходимо мобилизовать все ресурсы, главный из кото-
рых — это привлечение как можно больше людей, москви-
чей, в наши ряды. Если огромные массы москвичей устре-
мятся под стены Белого дома и образуют по его периметру
«живое кольцо», тогда путчисты не посмеют штурмовать
Парламентский дворец. Студенты и преподаватели — они
придут сюда первыми, так же как врачи и учителя, инжене-
ры, ученые, то есть интеллектуальные силы Москвы. «Вам
следует начать организованную деятельность — связывай-
тесь прямо со студенческими советами университетов и ин-
ститутов Москвы, приглашайте их представителей сюда, к
нам в парламент. Далее, профсоюзы, пенсионеры — это люди,
готовые прийти по нашему зову, надо их организовать. Вы —
опытные специалисты, имеющие огромные знания в деле ор-
ганизации людей.
Очень важная задача — преодолеть информационную
блокаду — из «классики революций» — средства сообщений,
особое внимание железнодорожным и автомобильным стан-
циям, аэропортам и речным вокзалам; следует снабжать
пассажиров нашими «документами», листовками, проклама-
циями — люди охотно возьмут «груз» и будут раздавать его
по месту своего прибытия в разных концах страны. Надо
сформировать группу литераторов-сатириков — пусть они
занимаются рисованием шаржей на членов хунты — все это
тоже в народ и пр... Найдите типографии заводов и начните
печатать массовым тиражом наши документы. Здесь, в на-
шем здании, срочно надо соорудить радиостанцию, чтобы
303
круглосуточно выступали общественные деятели, известные
люди, протестующие против ГКЧП Это — задача для наших
депутатов — журналистов Югина, Любимова, Старкова,
Политковского и других.
Необходимо организовать систематизированную работу
по обеспечению связи с провинциями в условиях цензуры и бло-
кады; настроить региональных руководителей на вывод лю-
дей на улицы — забастовки и демонстрации, так, как это
уже началось в Ленинграде. Предупредите всех — никакого
сотрудничества с ГКЧП! Это нужно не только для достиже-
ния победы над ГКЧП, но и им самим, в том числе руководи-
телям: через 2 — 3 дня мы разобьем этот пресловутый ГКЧП
и вынуждены будем снимать тех работников, которые «за-
марали» себя сотрудничеством с путчистами, — это долж-
ны знать все.
И не забывайте, основное звено нашего успеха — это Мо-
сква, надо поднимать москвичей. В этих целях необходимо не-
медленно наладить самое тесное сотрудничество с депута-
тами Моссовета и районных советов... Каждый из вас дол-
жен исходить из того, что ваша работа будет иметь смысл
тогда, когда она занимает определенное место в нашем об-
щем плане по свержению ГКЧП. То есть речь должна идти, с
самого начала, об организованной деятельности, организации
сопротивления. Тогда мы победим... Работа с войсками — ко-
мандирами и солдатами. Здесь «ударное звено» для наших де-
путатов-офицеров. Ющенкову надо организовать эту дея-
тельность. Где генерал Кобец и космонавт Николаев? Пусть
явятся...»
В общем, для начала организации работы я, кажется, ска-
зал все то, что можно было сказать... Любительские радио-
станции уже передавали содержание «Обращения к граж-
данам России» и постановление Президиума Верховного
Совета о созыве Чрезвычайной сессии парламента на 21 ав-
густа с.г.
О возможностях сотрудников Парламента свидетельст-
вует такой эпизод, который изрядно меня развеселил. Одна
из сотрудниц моего аппарата имела родственницу, которая
работала в канцелярии премьера Валентина Павлова. Она пе-
редала ей около 10 наших документов — «Обращение», по-
становление Президиума о созыве Чрезвычайной сессии,
304
мое инструктивное письмо региональным властям, некото-
рые указы Ельцина и еще целый ряд документов. Она, в
свою очередь, пользуясь всеобщей неразберихой, творящей-
ся вокруг Павлова и его ответственных работников, пересла-
ла все эти документы с грифом «Правительство СССР. Для
служебного пользования» всем руководителям союзных рес-
публик, автономий, областей и краев Российской Федера-
ции.
Руководители, получив эти документы, были в недоуме-
нии — они и мысли не могли допустить, что они направлены
к ним без официального разрешения Кремля. Но задавались
вопросом: для каких целей их знакомят с «ними»? Но никто
из них не осмелился позвонить в канцелярию Павлова и вы-
яснить эту «цель» — привычки к беспрекословному повино-
вению в бюрократической иерархии были сильны до конца
Системы. Я узнал об этой «истории» вначале от... Председа-
теля Верховного Совета Киргизии Ширимкулова. Он сразу
догадался, что документы поступили к ним отнюдь не с раз-
решения премьера Павлова. В нашем телефонном разговоре
поздно ночью он, смеясь, спросил: «Руслан, как тебе удалось
превратить канцелярию премьера СССР, главного путчиста,
в пункт рассылки документов Верховного Совета России?»
Позже сообщили о «получении» документов и наши ру-
ководители провинций. Конечно, службы Крючкова зафик-
сировали эти разговоры и поняли, какой ляпсус был допу-
щен, — но дело было сделано. Они даже не успели разобрать-
ся в конкретном лице, кто осуществил эту «подрывную
акцию». А эта милая женщина после распада СССР, вместе
со всем аппаратом Верховного Совета СССР, стала работать
уже у нас, в Российском парламенте.
Первая пресс-конференция
...Пришел Лев Суханов, помощник президента, сказал,
что Ельцин приглашает на пресс-конференцию. Большой
зал для заседаний правительства на 6-м этаже переполнен
людьми, в основном журналистами, много депутатов и дру-
гих лиц (конечно, и агентов ГКЧП). Грохот танков становил-
ся все слышнее в наших служебных помещениях. Непрерыв-
305
но звонили внутренние телефоны — от президента, вице-
президента, премьера: мы постоянно обменивались инфор-
мацией. Пока я налаживал работу с депутатами, а затем свя-
зывался с областными и краевыми городами, мои многочис-
ленные помощники ( в том числе пришедшие из разных ор-
ганизаций и ведомств, включая моих однокашников по МГУ)
предпринимали энергичные действия по выявлению мас-
штабов путча, целей заговорщиков, выяснению судьбы Гор-
бачева и его семьи, ситуации с воинскими частями и настрое-
ниями командиров и пр.
Вначале Борис Ельцин зачитал обращение «К гражданам
России» и первый свой указ, касающийся оценки действий
путчистов. Ельцин подчеркнул, что довести до народа это за-
явление по телевидению и радио не представляется возмож-
ным. Путчисты взяли под свой контроль практически все
средства массовой информации в столице. Поэтому была вы-
ражена особая надежда на то, что эти документы станут из-
вестны жителям страны и мировому сообществу с помощью
зарубежной прессы. Президент проинформировал собрав-
шихся, что связывался по телефону с Янаевым, который «не-
убедительно пытался объяснить, почему Горбачев не может
исполнять свои обязанности».
Далее Ельцин отметил, что его попытки связаться с Фо-
росом, где должен был находиться Горбачев, не увенчались
успехом: «Не соединили. Если он жив и находится в Крыму
на своей даче, то полностью блокирован. Я разговаривал с
ним последний раз в пятницу. Он был в добром здравии, го-
товился 20 августа прилететь в Москву, чтобы подписать Со-
юзный договор, и на 21 августа назначил большое совеща-
ние. Ничего не угрожало его здоровью».
В циничном приказе ГКЧП, подчеркнул президент России,
содержится прямая угроза законно избранным представите-
лям власти быть интернированными. Российское руково-
дство, сказал президент, заявляет о своей твердой решимо-
сти не подчиняться ГКЧП. Ельцин сообщил, что направлено
специальное обращение руководителям стран мира с призы-
вом осудить государственный переворот в СССР и считать
его антиконституционным.
Затем выступил я, информировал о заседании Президиума
Верховного Совета, на котором принято решение — созвать
306
Чрезвычайную сессию Верховного Совета России 21 августа
ст. с повесткой: «О политической ситуации в Российской Фе-
дерации и СССР, сложившейся в результате государствен-
ного переворота». Сообщил также, что в его работе приняли
участие многие депутаты, некоторые члены республикан-
ской делегации из автономных республик, областей и краев,
приехавшие для участия в ожидавшемся 20 августа подписа-
нии Союзного договора.
В заключение пресс-конференции Иван Силаев сказал:
«Наша сила не в оружии, а в открытом и честном слове, с ко-
торым мы обращаемся к гражданам России. Мы безоружны,
и наша надежда — на поддержку народа».
После завершения пресс-конференции я быстро прошел
в свой кабинет, — надо было узнать обстановку в крупных
городах, переговорить с руководителями Советов и главами
администраций регионов. Связь то восстанавливалась, то
прерывалась, но тем не менее удавалось передать нашу твер-
дую решимость покончить с хунтой и содержание принятых
ними решений, наставлять их на поддержку законных вла-
стей. Думаю, многих руководителей я уберег тем, что вселил
в них уверенность в нашу победу и тем самым способствовал
их активной деятельности с позиций закона. Иначе они ока-
зались бы дискредитированными сотрудничеством с ГКЧП
и, возможно, испортили бы свою карьеру, свою жизнь. При-
ходилось думать и об этой стороне дела и оберегать людей от
оплошности.
Очень четко действовал мэр Ленинграда Анатолий Соб-
чак — ему, как я рекомендовал, удалось договориться с ко-
мандующим Ленинградским военным округом генералом
Самсоновым, что во вторую столицу войска введены не бу-
дут и, соответственно, не вводится комендантский час — мож-
но работать спокойно. Он подчинил городскую милицию,
нейтрализовал управление КГБ. Коллективы предприятий,
откликнувшиеся на обращение «К гражданам России», вы-
ходили на демонстрации, протестуя против действий путчи-
стов, требуя возвращения страны к конституционному по-
рядку.
Но особенно большую решимость покончить с хунтой
показала Москва. Здесь центром сопротивления был, разу-
меется, Парламентский дворец — к нему устремились моск-
307
вичи. Исключительно большую организаторскую актив-
ность оказывали и наши депутаты, а также многие депутаты
Моссовета и районных Советов Москвы.
В 14 часов в просторном кабинете у президента собра-
лись Ельцин, я, Руцкой, Силаев, Бурбулис, Шахрай, Кобец,
Петров и др. Было принято четыре решения.
Первое. Указ Президента о преобразовании Государст-
венного комитета РСФСР по делам обороны в Министерст-
во обороны РСФСР. Министром назначен генерал Констан-
тин Кобец. Ему поручено возглавить штаб обороны Белого
дома.
Второе. Сформировать группу деятелей парламента и
правительства во главе с первым заместителем премьера
Олегом Лобовым и членом Президиума Верховного Совета
Сергеем Красавченко и возложить на них обязанности по
управлению народным хозяйством России. Они должны бы-
ли обосноваться в Свердловске (разумеется, тайно).
Мне показалось, что это решение не может иметь никако-
го практического значения, но оно не приносило и ущерба,
если не иметь в виду, что два опытных человека, которые
могли быть полезными здесь, выводились из «игры». Пото-
му не стал возражать.
Третье. Командировать в Париж министра иностранных
дел Андрея Козырева. Предполагалось, что, если будет аре-
стовано российское руководство, он должен сформировать
«Правительство в изгнании». Это, в общем, тоже не давало
нам никаких дополнительных козырей. Но, однако, как и в
предыдущем случае, оно было безвредным решением — по-
думаешь, балаболка Козырев поедет в Париж, нам от этого —
ни жарко, ни холодно.
Четвертое. Ельцин зачитал нам подготовленный им указ,
обеспечивающий, на его взгляд (точнее, на взгляд Сергея
Шахрая, написавшего эту «бумагу»), преемственность и кон-
ституционность перехода власти от него к другим высшим
должностным лицам, в случае невозможности исполнения
президентом своих обязанностей.
Этот документ не имел никакого смысла: во-первых, ука-
занный порядок был тщательно разработан и введен в Кон-
ституцию и Закон о Президенте России; во-вторых, если бы
были арестованы или «нейтрализованы» Ельцин и я, ника-
308
кого «перехода» власти не потребовалось бы — все наши со-
ратники немедленно разбежались бы. В общем, фантазия
президентских людей на идеи выдохлась, вот и стали изо-
бретать какие-то действия, имеющие характер иллюзорной
активности...
А баррикады вокруг Парламентского дворца росли, лю-
дей становилось все больше. И в те горячие дни, и особенно
позже, говорили и писали о «переходе» на «нашу сторону»
военных, включая заместителя министра обороны СССР ге-
нерала Павла Грачева и чуть ли не генерала Лебедя; а майора
Евдокимова (это на его танке выступал Ельцин), который
привел свою танковую роту к самому подъезду Парламент-
ского дворца, пресса объявила «защитником» Белого дома.
Все это была откровенная наивность, над которой просто хо-
хотали информированные военные, называя политиков «на-
ивными дураками», готовыми «верить во всякие чудеса». Ни
одно подразделение Армии и МВД не ждало в тот период
приказа на атаку. Но если бы поступил — они выполнили бы
его без колебаний. А майор Евдокимов возглавлял разведы-
вательное подразделение танковой бригады (10 танков) и дей-
ствовал согласно приказу военного командования — если бы
ему было приказано открыть огонь прямой наводкой по Бе-
лому дому, он, не колеблясь, выполнил бы этот приказ. Это
было предельно ясно любому, не лишенному тогда хладно-
кровия и способности к жесткому анализу обстановки. В на-
ших рядах или не было такого понимания, или было жела-
ние уйти от такой жестокой реальности.
Ельцин на танке
...Когда танки майора Евдокимова, ревя могучими мо-
торами и выпуская клубы черного дыма, расположились
чуть ли не у наших дверей, у парадного подъезда Парламент-
ского дворца, установив длинные жерла орудий прямо в на-
ши окна и двери, мы все — Ельцин, я, Силаев, Илюшин, Су-
ханов, Коржаков и еще кто-то — быстро спустились на пер-
вый этаж и подошли к огромной двери в вестибюле. Вся
картина — как на ладони. Танки — в тридцати метрах от нас,
вокруг собирается толпа людей — они кричат, обзывают тан-
309
кистов предателями, требуют, чтобы они «выползли из сво-
ей чертовой коробочки», в противном случае их «подожгут».
Наверное, нервы командира не выдерживают — он открыва-
ет верхний люк, высовывается наполовину и начинает «ог-
рызаться». На обвинения в «пособничестве путчистам» от-
вечает, что «не занимается политикой», а прибыл сюда для
«защиты людей». Это как-то обескураживает толпу, начина-
ется какая-то дискуссия, а затем вопли: «Он наш!» Конечно,
все это было просто нелепо, смешно, но что поделаешь, люди
верят в то, во что сильно хочется верить.
Мы рассматривали танки. Было невесело, по-иному —
более чем тревожно. Молчали. Не особенно вдумываясь, я
сказал; «Борис Николаевич, танк, конечно, не броневик (намек
на выступление Ленина с броневика на Финляндском вокзале
в октябре 1917 года), но выступить можно и на нем. Как вы
смотрите на то, чтобы взобраться на эту «трибуну» и об-
ратиться к москвичам — вон их сколько собралось вокруг
танков». Пока говорил, созрела мысль — «надо обязательно
выступить!».
Ельцин. Вы что, Руслан Имранович, это — серьезно? Ме-
ня ведь убить могут!
Я. Никакой угрозы нет. Представляете, какой будет эф-
фект от вашего выступления? Грандиозный! На Янаева это
произведет какое впечатление, — представляете? На Мир?..
Кажется, Силаев поддержал, сказав: «Борис Николаевич,
это очень удачная мысль. Надо выступить с короткой ре-
чью — пока «они» там будут согласовывать, что им де-
лать, — Вы уже закончите свое выступление». Ельцин мол-
чал, обдумывал.
Я. Борис Николаевич, это — исторический шанс, более
подходящей трибуны никогда не видел. От нас троих — от
вас, от меня, от Силаева — люди ждут какого-то мощного
поступка, действия. В конце концов, не важно — кто из нас
троих выступит. Если вы не хотите, пойду я.
Ельцин. Нет, я подумал, согласен. Вы правы — мне надо
выступить. — И тут же решительно зашагал широкими ша-
гами к танку. За ним бросился Коржаков. И вот он уже взби-
рается на просторную платформу танка. Начинает свое зна-
менитое выступление.
Мы с Силаевым подошли ближе к парапету, хорошо слы-
310
шим и видим всю эту захватывающую, в полном смысле сло-
ва, революционную картину. Ельцин выступал минут 7—8,
не больше, но сказал то, что следовало сказать в данной об-
становке. «Немедленно следует вернуть Горбачева в Кремль.
Российские власти призывают все население СССР потребо-
вать вывода войск из Москвы и вернуть страну к конститу-
ционному порядку». Сообщил о принятых нами решениях и
о том, что 21 августа начнет свою работу Чрезвычайная сес-
сия Верховного Совета России. «...Они хотят нанести смер-
тельный удар по демократии России... Не бывать этому...
Призываю вас под знамена свободы...»
Короткое выступление Ельцина закончилось призывом:
встать на защиту законно избранной российской власти, не
выполнять приказов хунты. Эффект от выступления Ельци-
на был потрясающим, тысячи людей с замиранием дыхания
слушали российского президента, десятки иностранных те-
лежурналистов снимали исторические кадры. С этого мо-
мента мировые новости начинались с изображения этой кар-
тинки — Ельцин на танке в гуще людей, клеймит путчистов,
отстранивших Горбачева от власти. Одним этим действием
мы мгновенно прорвали информационную блокаду. Органи-
заторы ГКЧП были в шоке... Это был и личный успех Ельци-
на. Такого ошеломляющего триумфа у него никогда не было
ни до, ни после.
...У манежа — мощные стихийные демонстрации москви-
чей, среди них много и гостей столицы, из разных союзных
республик и краев России, иностранцы. Они, в том числе
женщины, со всех сторон обступают военных — их колонны
с бронетехникой «застряли» в гуще толпы. Люди кричат, ру-
гаются, стыдят военных. Полковник-десантник оправдыва-
ется: «Войска введены, чтобы хулиганы не били витрины, и
вообще, чтобы был порядок...» Быстро растут баррикады, и
не только по периметру Белого дома, а везде, где москвичи
усматривают угрозу подхода колонн с бронетехникой. В ре-
зультате многие из них оказались полностью блокированны-
ми на узких улицах и переулках. Стоят, угрожающе гудят
могучими моторами.
Москвичи спешат на помощь — к Белому дому!
... Хмурое небо темнеет, зажигаются огни фонарей, густой
дым танков и прочих машин накрывает площадь и улицы
311
столицы. Наступала тревожная ночь. Поступили сообщения
о попытках просочиться в здание каких-то людей (видимо,
бойцы группы «А») через подземные коридоры. Бросились
искать карты подземных сооружений, подвалов, коридоров,
коммуникаций. Не нашли (так же как ранее чекисты и воен-
ные). Но оказалось, что один коридор ведет в Кремль. Нача-
ли их блокировать, заливать бетоном, выставили посты. А бар-
рикады вокруг Белого дома росли.
Сложной была судьба журналистов в этот первый день
путча.
Утром 19 августа самой трудной проблемой для них было
найти возможности пройти в Белый дом. Было четкое указа-
ние путчистов: журналистов не пускать в здание Верховного
Совета. Лишь когда внимание милиционеров отвлекли спор-
тивного вида ребята с аккуратными сумками через плечо
(это были сотрудники частного сыскного агентства «Алекс»,
пришедшие добровольно к нам на помощь), журналисты про-
скальзывали внутрь здания.
Официальная пресса громила руководство Верховного
Совета и президента России Ельцина. Надо было срочно ор-
ганизовать какую-то группу журналистов, действующих как
некая организационная ячейка, способная действовать от
нашего имени. Помог в осуществлении этого плана Вален-
тин Сергеев, помощник премьера Силаева. Свой кабинет он
превратил в пресс-центр. Узнав о том, что президент США
Буш осудил путчистов, он поручил немедленно перевести
это заявление и передать его в СМИ. Энергично стал дейст-
вовать и Александр Дроздов, мой помощник. В пресс-зале,
примыкающем к моему кабинету, группа журналистов про-
жила двое суток, передавая информацию в газеты, журналы,
радио и телестанции России и мира. Меня они интервьюи-
ровали непрерывно. Особенно часто это удавалось сотруд-
никам Си-эн-эн, журналистам «Коммерсанта» и «Общей га-
зеты» (последняя была организована Егором Яковлевым).
Все эти дни и ночи в здании было более трех десятков запад-
ных журналистов: газетчики, телевизионщики, радиожурна-
листы, которые непрерывно оповещали мир о трагических
событиях в Москве.
Ночью, наконец, наладилась работа радиорубки, о необ-
ходимости которой я говорил, как только прибыл 19-го в Бе-
312
лый дом. Об этом сообщила Бэлла Куркова и пригласила от-
крыть работу моим выступлением. Конечно, я тут же согла-
сился, и мы отправились в путь — куда-то в подвал. Помочь
вызвался полковник Лопатин, помощник генерала Кобеца,
шли долго подземными переходами, перешагивая через ка-
кие-то ямы, канаты, лужи и т.д.
Я чем-то был недоволен Курковой, за что-то выговари-
вал, сейчас и не помню, она, мужественная женщина, молча-
ла. Наконец, добрались — там уже были Любимов и Полит-
ковский. Куркова сообщила в эфир о начале работы свобод-
ного радио Российского парламента и что открывает работу
этого «Радио Свободной России» Председатель Верховного
Совета Руслан Хасбулатов.
Я свое выступление начал с того, что обрисовал общую
ситуацию в стране накануне этого самого августовского пут-
ча, в условиях подготовки к подписанию Союзного догово-
ра. Охарактеризовал экономическое и социальное состояние
страны как очень тяжелое, кризисное, следствие не только
личной деятельности Горбачева, но и всех без исключения
тех лиц, которые совершили государственный переворот.
Особенно велика роль в упадке страны премьера Валентина
Павлова. Они — эти участники ГКЧП — разваливают СССР.
С ними нам, руководителям Верховного Совета России, пре-
зиденту России и правительству, не о чем говорить — они
должны немедленно вывести войска из центра Москвы, пре-
кратить осаду высших органов власти Российской респуб-
лики, вернуть Горбачева в Кремль и терпеливо ждать своей
участи за совершенные преступления.
Я напомнил о своих опасениях вообще относительно Со-
юзного договора, но подчеркнул, что, поскольку была проде-
лана работа по его созданию, следовало как можно быстрее
завершить и непременно передать в Союзный парламент —
для обеспечения конституционности его обсуждения и при-
нятия. И если кто-то из ГКЧП не был согласен с текстом
этого документа, они обязаны были потребовать его обсуж-
дения на Союзном парламенте, а не затевать грязные аван-
тюры.
Выразил уверенность, что «не мотивы патриотизма и
обеспечения величия Советского Союза» движут этой груп-
пой из ГКЧП, а «стремление сохранить свои личные позиции
313
и высокие должности в иерархии власти». Однако этим пла-
нам не суждено сбыться. И не только потому, что участники
заговорщической деятельности в скором времени предста-
нут перед судом. Но в силу того, что под их мощными удара-
ми по самому каркасу СССР утерян авторитет центральной
власти союзного государства, очевидно, КПСС как правя-
щая партия далее существовать не может, девальвирована
сама идея того практического социализма, который воздви-
гался на протяжении многих десятилетий, в том числе идеи
Горбачева относительно «обновленного социализма». Это —
горько сознавать, но это так.
После победы над путчистами нам всем предстоит тяже-
лый выбор пути дальнейшего развития. Путчисты проигра-
ют, но и дело единства страны — уже проиграло...
Затем я рассказал о принятых нами решениях — об Обра-
щении к народу трех лидеров России, постановлениях Вер-
ховного Совета, указах президента Ельцина, нашей практи-
ческой работе по низвержению ГКЧП; в том числе о созыве
Чрезвычайной сессии парламента, обрисовал ситуацию в ре-
гионах России, союзных республиках; рассказал, как моск-
вичи борются с хунтой и что такими же должны быть дейст-
вия народа в других городах страны — везде, где путчисты
пытаются действовать вне закона...
Я призвал войска не выполнять преступные приказы
старших командиров — напомнил, что во всех странах мира,
в международном праве после Нюрбергского процесса вве-
ден Закон, который запрещает военным исполнять преступ-
ный приказ, от кого бы он ни исходил; а исполнение такого
приказа не освобождает от самого строго наказания судом
военного трибунала, если действия повлекли тяжкие по-
следствия.
При этом я предупредил: всю ответственность за послед-
ствия будут нести не только должностные лица из ГКЧП, но
и генералы, и офицеры, а также солдаты, непосредственные
виновники этих возможных жертв: «Помните об этом — ни-
кому не удастся уйти от ответственности за содеянное...»
После меня на нашем «Радио» выступал великий Мсти-
слав Ростропович, но я его уже не слышал, пробирался тем-
ными переходами обратно... Позже сообщили, что подзем-
ные этажи Белого дома, в той части, в которых обнаружены
314
секретные входы и выходы в метро и Кремль, заминирова-
ны. Поступили сведения, что Таманская и Кантемировская
дивизии в полном составе направляются в Москву. Мой пресс-
центр, расположенный рядом с моими апартаментами, рабо-
тал в лихорадочном темпе, принимая информацию и сооб-
щая о событиях, сновали люди, — все напоминало картины
боевого штаба из кинохроник. Я непрерывно разговаривал с
людьми, отвечал на телефонные звонки, давал какие-то рас-
поряжения, требовал каких-то разъяснений. А ведь надо бы-
ло еще и думать о перспективе, взвешивать складывающую-
ся обстановку, соединять отдельные события в общую кар-
тину.
Но было очевидно одно — нам необходимо было время.
Тогда мы смогли бы продержаться ночь, расширить связи с
«глубинкой», наладить контакты с мировым сообществом,
союзными республиками, уточнить наш план сопротивле-
ния и т.д. Нам нужна была эта ночь как воздух.
Все это я перебирал в уме, пробираясь темными коридо-
рами после радиовыступления. В этот момент я вспомнил
произвольно высказанную мной мысль на утреннем заседа-
нии Президиума Верховного Совета. Тогда, в полемике с
Исаковым, я сказал, что у нас не может быть никаких пере-
говоров с заговорщиками и путчистами из ГКЧП. Мы будем
вести переговоры исключительно с Председателем Верховно-
го Совета СССР Лукьяновым, который не входит в этот
ГКЧП. «Вот он, возможный ключ к «получению этой ночи», —
подумал я.
Созревание плана
...Впереди тревожная ночь. Что нам она готовит? День
был предельно сложным, трудным, насыщенным. Мы доби-
лись существенного тактического успеха. И самое главное,
удалось широко информировать всю страну о том, что руко-
водители России полны решимости смести ГКЧП и вернуть
страну к конституционному порядку. Сумели «запустить ме-
ханизмы» организации сопротивления, поднять большие
группы москвичей, которые находятся здесь, под парламент-
315
скими стенами, удалось посеять раздор в рядах лидеров ГКЧП.
(Я об этом был информирован неплохо. Но об этом — ниже.)
Но все это может завершиться быстрым нашим пораже-
нием, если сегодня ночью будет предпринята вооруженная
акция по захвату Парламентского дворца — о вооруженном
сопротивлении не приходится и говорить. Что может про-
тивопоставить парламент регулярным войсковым подраз-
делениям? Все наши «приготовления» — это, скорее всего,
имитация, больше ничего. Самый мощный наш резерв —
это люди, находившиеся по периметру здания... Как пре-
дотвратить нападение этой ночью? Завтра, если доживем и
будем на свободе, — что-нибудь придумаем. Но как продер-
жаться сегодняшнюю ночь? Эта мысль буквально сверлила
голову...
10 часов вечера. В кабинете Ельцина собрались: его хозя-
ин — Ельцин, я, Силаев, Юрий Петров, Скоков, Илюшин,
кажется, был Бурбулис и еще кто-то. Настроение у всех по-
давленное — эйфория от триумфального выступления Ель-
цина на танке прошла, впереди — полная неопределенности
длинная ночь. Всех терзает затаенная мысль, как и меня, —
что делать? Опасность расправы с нами велика. У меня по-
степенно созревал свой план.
План — «переиграть ГКЧП»
— Борис Николаевич! — обратился я к Ельцину. — Мне
кажется, есть один шанс получить относительно безопас-
ную ночь. Я сейчас немедленно созваниваюсь с Председателем
Верховного Совета СССР Лукьяновым. Он официально не
числится в ГКЧП, так что мы не нарушаем своего подхода
«никаких переговоров с путчистами», хотя вы сообщили на
пресс-конференции, что имели разговор с Янаевым. Я предло-
жу ему встретиться завтра утром. Если он согласится, мы
сможем отработать те вопросы, которые мы предложим
«обсудить». В результате мы получаем важную передыш-
ку — ночь; «они» там тоже в не очень легком положении. Воз-
можно, заговорщики расценят нашу инициативу как готов-
ность к «компромиссам» — нас это вполне устраивает —
нам, по существу, совершенно нечего терять.
316
Все были удивлены этим неожиданным, но серьезным
предложением. Однако возражать никто не смел — других
идей не было ни у кого. Ельцин молчит, думает. Первым под-
держал меня Силаев, отметил при этом: «Руслан Имранович
всегда предлагает дельные вещи». Затем идею одобрил Ель-
цин, другие также согласились с этим предложением. Но без
энтузиазма.
И вот набираю номер телефона, отвечают: «Приемная
Лукьянова». Представляюсь, прошу соединить с председате-
лем. Тут же голос Лукьянова. Здороваемся. Я сразу же при-
ступаю к сути, говорю, что дело плохо, может закончиться
кровью. Нам следует встретиться, переговорить, — может
быть, найдем пути мирного решения «проблемы». Лукьянов
явно втягивается в разговор. Соглашается, что было бы хо-
рошо, если бы мы нашли такой выход.
Лукьянов. Согласен, Руслан Имранович, дело может кон-
читься плохо. Надо поговорить. Но зачем эта встреча только
со мной? Я не участвую во всем этом «деле», лучше вам
встретиться не только со мной, но и с кем-либо другим —
Янаевым или Павловым.
Я. Нет, Анатолий Иванович, с ними я встретиться не
вправе. Я хочу встретиться и переговорить исключительно с
вами. Вы — законный Председатель Верховного Совета СССР,
я — руководитель Верховного Совета России. Нам с вами без
личной встречи и переговоров никак не обойтись в сложив-
шейся обстановке. Любой человек, даже спустя много време-
ни, спросит — почему не встретились два Председателя Вер-
ховных Советов и не обсудили пути мирного выхода из кризиса ?
Особенно если произойдет кровопролитие. Как бы конфликт
ни закончился, независимо от результата — главными винов-
никами назовут нас с вами, Анатолий Иванович, если мы не
встретимся и не обсудим ситуацию.
Лукьянов соглашается, приглашает немедленно прибыть
к нему в Кремль. Но нам — не надо «немедленно», нам нуж-
на ночь. Поэтому мне необходимо породить у них надежду
на благоприятный для них исход намечаемой встречи и от-
тянуть ее на утро.
Я. Ну зачем на ночь глядя, ночь как-нибудь переживем.
Давайте завтра, поутру. Я с собой приведу также премьера
Силаева и вице-президента Руцкого.
317
Лукьянов. А они-то зачем нам нужны?
Я. Разве мы не хотим принять какие-то конкретные ре-
шения и обговорить их? В таком случае они нам с вами будут
необходимы.
Лукьянов молчит, видимо размышляет, и — соглашается.
Дата нашей встречи — завтра, 20 августа, в 10 часов утра.
В Кремле. Я облегченно вздохнул, — кажется, ночь мы «вы-
играли». Лидеры ГКЧП, скорее всего, ожидают «легкой по-
беды» в ходе переговоров; они ведь хотели именно «перего-
воров» с нами, правда, в Завидово.
Все, затаив дыхание, слушают разговор двух руководите-
лей парламентов — СССР и России, — чем закончится их бе-
седа? Закончилась благополучно...
Мой собеседник в нашем коротком разговоре несколько
раз подчеркнул, что он лично непричастен к ГКЧП. Видимо,
своим острым умом он уже понял, если российское руково-
дство сразу же не склонилось перед ГКЧП — надо ожидать
худшей развязки, возможно, прольется кровь. А этого не
простит никто. Рано или поздно соберется Верховный Со-
вет, съезд народных депутатов СССР — надо будет держать
ответ. Не лучше ли договориться? Возможность появилась.
Это — шанс если не выиграть всю партию, то хотя бы сохра-
нить и лицо, и позиции...
Мой же расчет строился также на том, что к вечеру 19-го
ко мне стала поступать информация о колебаниях в рядах
лидеров путча, о спорах. Заколебались Янаев и Язов. С бо-
лее решительных позиций, требуя немедленного штурма,
выступали Крючков, некоторые генералы КГБ, Бакланов и
Шенин. В такой обстановке, мне казалось, намек на возмож-
ный компромисс усиливал сомнения колеблющихся и укре-
плял нашу надежду на получение «одной ночи», в течение
которой мы изрядно могли бы укрепить наши позиции. Нам
нужна была эта «ночь» как воздух.
Уверен до сегодняшнего дня в том, что именно мой разго-
вор с Лукьяновым определяющим образом повлиял на то,
что войска не были посланы на штурм в эту первую трагиче-
скую ночь. Позже генерал Владислав Ачалов, заместитель
министра обороны СССР, подтвердил это. Но тогда мы не
знали точно, что выиграли эту ночь. Ельцин тоже считал, что
318
скорее всего штурма в эту ночь не будет — Лукьянов не по-
зволит. Но полной уверенности не было...
Вечером 19-го путчистами был объявлен комендантский
час. Ясное дело, они готовились к штурму нашего парламен-
та. Это была очень тревожная ночь. Первая ночь путча. Ми-
нистр внутренних дел России Баранников ввел в здание все
«вооруженные силы России» — около 100 милицейских ра-
ботников. Некоторые наши депутаты опоясались кобурами с
пистолетами, работники аппарата — тоже. Вместе с охраной
и отрядом Руцкого — всего около 300—400 вооруженных
мужчин. Прибывали и наши депутаты — к ночи их было уже
более 300 человек.
Общее руководство «обороной» осуществлял генерал Кон-
стантин Кобец. Вице-президент Руцкой весь отдался буду-
щей вооруженной схватке. Они разрабатывали какие-то
«планы» будущих сражений.
Я — сугубо гражданский человек, не привыкший к боль-
шой и шумной стрельбе, и на меня производили впечатление
первые автоматные очереди, слышимые со стороны амери-
канского посольства. Тревога усиливалась. Заходят военные
от генерала Кобеца. Они внимательны, вежливы, расклады-
вают карты, объясняют «диспозицию», готовность «принять
бой» и т.д.
А меня мучает мысль — они что, серьезно готовятся к
«военным действиям»? Я задаю им этот вопрос. Вижу заме-
шательство, требую прекратить стрельбу и выгоняю прочь.
Я знаю твердо одно: «Парламенты — не воюют!» И надо сде-
лать все, чтобы не спровоцировать атаку противника.
Первая ночь путча
...Все «наши силы» брошены на укрепление «пози-
ций»: милиция, бойцы ОМОН, сотрудники «Алекса», аф-
ганцы, депутаты-военные — все они укрепляют позиции
внутри и вне Белого дома. Формируются отряды самооборо-
ны, численность защитников колеблется от 20 до 40 тыс. че-
ловек — они то собираются, то расходятся. Поздно вечером
путчистами объявлен комендантский час. Получаем сообще-
ние о том, что они готовятся к штурму. Пошел дождь, на ули-
319
це холодно. ...Решил выйти на улицу, ходил в толпе, слушал
людей — настроения невеселые. Продрог
О часов 6 минут. Слышны первые автоматные очереди со
стороны американского посольства. По внутреннему радио
Белого дома сообщают, что с разных сторон к Парламент-
скому дворцу подходят танки и БТРы. Слышен непрерыв-
ный рев могучих танковых двигателей, машины медленно
маневрируют. Автоматные очереди трассирующими пулями
со стороны Белого дома над танками. В нашем здании гасит-
ся свет. Фотокорреспондентам запрещено пользоваться
вспышками.
О часов 21 минута. Поступает информация: по Москве-
реке движется баржа с военными и какими-то крупногаба-
ритными баллонами — возможна газовая атака или дымовая
завеса — об этом оповещает наша радиослужба. Людям при-
казывают срочно смачивать носовые платки и марлевые по-
вязки. Конечно, все это наивно. Вдруг новое сообщение —
радио «Свобода», со ссылкой на Лукьянова, заявляет о при-
частности Горбачева к заговору. Эту «новость» оживленно
обсуждают защитники Белого дома.
0 часов 30 минут. В районе Садового кольца колонна
БТРов, прорвавшая слабую баррикаду, входит в тоннель под
Калининским проспектом. Упирается в баррикаду из трол-
лейбусов. Головной БТР открыл огонь из пулеметов — стре-
ляют вертикально вверх трассирующими пулями.
Далее развертывается драматическая ситуация — боль-
шая толпа людей наступает на бронемашины, вдруг один па-
рень прыгает на броню. Он пытается проникнуть в откры-
тый люк — и медленно сползает с брони на землю — его за-
стрелили в упор. Еще один юноша пытается снять товарища,
но машина дает задний ход, и он попадает под гусеницы.
Толпа взревела от ярости и негодования. Летят бутылки с за-
жигательной смесью. Машина вспыхивает, как стог сена.
Экипаж разбегается. Еще два БТРа, вырвавшись из тоннеля,
пытаются прорвать баррикаду. В них также летят бутылки с
бензином. Один начинает вертеться на месте, и под его гусе-
ницами гибнет третий юноша. На асфальте — куски челове-
ческого тела, кровь. Из БТРов вылезают военные, некоторые
из них в ужасе, они в шоке. Но их не избивают.
1 час 30 минут. Получена информация о том, что Канте-
320
мировская и Таманская дивизии отводятся из Москвы как
неблагонадежные. В городе остаются только части КГБ и
спецназа. Вскоре новое сообщение — никакие части никуда
не выводятся, все они прочно занимают прежние позиции,
маневрируя.
2 часа 45 минут. Буксиры пригнали три старые баржи, ко-
торыми перегородили Москву-реку напротив здания Вер-
ховного Совета РСФСР. Это заместитель Силаева Михаил
Малей попросил речников помочь защитникам Конститу-
ции — на тот случай, если военные используют военные ка-
тера. Такой план у них был.
3 часа 05 минут. Передают, что на сороковом километре
Минского шоссе замечено передвижение частей Витебской
ВДВ КГБ — по направлению к Москве.
4 часа 15 минут. ГАИ сообщила, что они остановились
около мотеля «Можайский» (Минское шоссе).
4 часа 30 минут. Стало известно, что ГКЧП во главе с
Янаевым заседает в гостинице «Октябрьская». Как мне со-
общили, это было связано с тем, что на одном из совещаний
в Кремле Янаев «пожаловался», что все их разговоры в крем-
левских кабинетах становятся известными Белому дому!
Это, не таясь, громко сказала одна кремлевская буфетчица в
присутствии тамошних чиновников. Последние дружно за-
смеялись.
...Конечно, вся ночь была предельно беспокойной, ко мне
непрерывно заходили депутаты, должностные лица прави-
тельства и парламента, военные, журналисты — советские и
иностранные. Все хотели получить четкие указания, советы,
информацию или давали советы и информацию. Из Хель-
синки позвонил академик Георгий Арбатов, рассказал о сво-
ей деятельности по разъяснению событий в Москве и пози-
ции российского руководства в политических кругах Скан-
динавии. Я уполномочил его в качестве своего советника и
рекомендовал выехать в Париж или Лондон. Утром он зво-
нил уже из Лондона, сообщил, что его немедленно принял
советник Мейджора, выяснил, «кто такой Хасбулатов», про-
сил передать, что британское правительство поддерживает
президента Горбачева, Российский парламент и действия
Ельцина и Российского парламента.
Между тем по внутреннему радио парламента непрерыв-
321
но сообщалось о передвижении войск в Москве. Если я не
ошибаюсь, где-то перед рассветом позвонил Ландсбергис и
сообщил о том, что Янаев приказал оккупировать Прибалти-
ку. Я напоминал Ландсбергису о визите Ельцина в Таллинн
в январе, подтвердил нашу позицию в отношении балтий-
ских стран, кратко обрисовал ситуацию. Он не проявил ин-
тереса к «нашему делу». Возможно, было молчаливое неглас-
ное соглашение между Прибалтикой и ГКЧП: «не вмеши-
ваться». Как позже оказалось, Гамсархудиа тоже поддержал
ГКЧП — при том условии, что Грузии «дадут самостоятель-
ность».
Большой моральной поддержкой для нас были телефон-
ные звонки лидеров целой группы стран. Первыми, кто мне
звонил, были главы парламентов Турции, Египта, Греции,
Норвегии, а затем — уже во второй половине 19-го — позво-
нили премьер-министры Венгрии, Болгарии, Югославии, за-
тем венгерский и болгарский президенты, президенты Ар-
гентины, Италии и многие другие. Они сочувствовали, рас-
спрашивали о судьбе Горбачева, выражали поддержку нашей
позиции. Европейцы пока «молчали», если не иметь в виду
сообщение академика Арбатова из Хельсинки.
Хотел бы упомянуть из истории этого первого дня один
любопытный эпизод. Как оказалось, в 18 часов 19 августа
премьер Павлов проводил расширенное заседание Кабинета
министров, в котором участвовало около 100 министров и
иных руководителей различных союзных ведомств.
Обсуждался один вопрос — необходимость всеми мини-
страми и их многочисленным аппаратом полной поддержки
путчистов. Именно на этом настаивал Павлов. Почти все вы-
ступили «за», лишь двое — министр Воронцов и министр Гу-
бенко — выступили «против», хотя и в косвенной форме. Но
вопрос в том, что даже эти двое, выступившие «против», не
сообщили нам о позиции союзного правительства во главе с
Павловым. Почему?
Ростропович с «Калашниковым»
Это была уникальная по трагической красоте карти-
на — знаменитый Ростропович с грозным боевым оружи-
ем — автоматом Калашникова. Он дремал сидя, прислонив-
322
шись спиной к мощному камню фундамента Парламентско-
го дворца, на охрану которого он пришел. — Он охранял этот
наш Дворец, ставший Крепостью свободы. Голова знамени-
того музыканта склонилась на грудь, седые волосы едва тре-
пал слабый предрассветный прохладный ветер, лица почти
не было видно; автомат лежал у него на груди, чуть ниже,
стволом вниз и чуть левее вытянутых худых ног; левая рука,
с длинными, тонкими пальцами, держала ствол этого гроз-
ного оружия. Паренек рядом, справа, тоже дремал, положив
свою голову на плечо великого музыканта.
Я, увидев это, замер и, зачарованный, смотрел на изуми-
тельное, воплощающее как бы в абсолютной форме несо-
вместимое явление, — что может быть более невозможным,
чем автомат, это совершенное орудие убийства, в руках со-
временного Паганини, человека, в полном смысле слова пред-
ставляющего весь современный культурный гуманизм? Что
его подвигло на это — прийти к нам и взять в руки оружие?
Что? Где граница в сознательном и бессознательном в дейст-
виях такого рода людей? Властное веление совести, неистре-
бимое желание внести свою долю в дело свободы? Мгновен-
но вспыхнувший благородный инстинкт, отвергающий зло и
насилие, откуда бы они ни исходили, или что-то иное? Не
знаю, при встрече я даже не стал спрашивать — это оскорби-
ло бы сверхтонкие струны души этого человека.
Я минуты две стоял, смотрел на это изумительное виде-
ние, не смея вторгнуться в него своим шумным присутстви-
ем... Дальше обходить «наши редуты» почему-то расхоте-
лось; раздумья другого плана взяли в «плен» — где же наши
прославленные деятели культуры, которые все время плака-
ли (тихо-тихо!) о «недостатке свободы»? Они, согласно рус-
ской культурной традиции, свойственной дворцовым интел-
лектуалам, — всегда, во весь времена — рядом с Властью, од-
новременно брюзжа на нее. Но пройдет немного времени,
Горбачев, их любимец, окажется низверженным при полном
их молчании. И вся эта шумливая придворная «культурная
интеллигенция» прыжками устремится во все властные ко-
ридоры российского президента, рассказывая, как она «обо-
жает демократию, без которой (он, она) и заодно вся куль-
тура — задыхается». И с остервенением начнет терзать Рос-
323
сийский парламент и его председателя. Но это — вскоре, а
сегодня — их, столичных деятелей культуры, с нами не было.
Но был великий Ростропович! И уже его присутствие
здесь, с нами, я воспринимал как могучую поддержку всей
мировой культуры, пришедшей к нам на помощь! С превос-
ходным, каким-то невозможным описать, гармоничным (?)
настроением встретил я это утро, бодрым, свежим, готовым
действовать, хотя не спал ни минуты.
...Позже в этот день я познакомился с ним: «Руслан Имра-
нович! Как я рад увидеть вас. Слушал ваше выступление по
радио, вы нашли искренние слова, молодец... Давай на «ты»,
зови меня Слава! Как хорошо, что мы встретились! Я так
счастлив (!), что нахожусь здесь, рядом с тобой, Ельциным —
какие вы оба молодцы! Как здорово, что вы выступили про-
тив этих каналий в Кремле!.. Мы — победим, не сомневайся!
Так надо бороться за Свободу!..» Он говорил быстро, отрыви-
сто, сияя, весь светился. Я не столько слушал, сколько смот-
рел на него... Ростропович был счастлив по-настоящему...
...Сегодня 20-е — решающий день. Как я писал выше, вче-
ра поздно ночью я договорился с Анатолием Лукьяновым
встретиться с ним в Кремле. Меня должны были сопровож-
дать премьер Иван Силаев и вице-президент Александр Руц-
кой. Лукьянов был заинтересован моим звонком — ему по-
казалось, что я принесу условия нашей капитуляции. Воз-
можно, поэтому нам удалось выиграть прошедшую тяжелую
ночь. Путчисты полагали, как я и рассчитывал, — что у них
впереди еще по крайней мере 2—3 дня, поэтому не торопи-
лись с расправой немедленно. И вдруг — мое предложение
явиться к ним в Кремль. «Ну, с чем еще может прийти Хас-
булатов, кроме капитуляции?» — так рассуждали заговор-
щики. Отсюда — выигранная, такая нужная нам ночь.
Мне следовало основательно подготовиться к этому «ви-
зиту» в Кремль, к Председателю Верховного Совета СССР
Анатолию Лукьянову. От этого события, похоже, зависит
почти все — наша судьба, судьба Горбачева, будущее страны...
Бывает в истории такое стечение обстоятельств, когда один,
возможно, не особенно внешне эффектный факт поразитель-
но мощно определяет весь ход дальнейшей истории страны.
Похоже, мы имеем дело с таким «историческим эпизодом»...
Я почему-то был уверен, что Председатель Верховного
324
Совета СССР не участвует в «деле ГКЧП», хотя все мои со-
ратники были убеждены в том, что он чуть ли не верховодит
в нем. Последние полтора года, плотно работая с высшими
руководителями СССР, я внимательно присматривался к
ним. Среди них всех Лукьянов отличался аналитическим
умом, всесторонней образованностью, широтой взглядов.
Правда, в мировоззренческом плане он занимал позиции ор-
тодоксального ленинца, это суживало горизонт видения им
общих тенденций мирового общественного развития, в том
числе перспектив эволюции СССР. Но он, как мне казалось,
органически чужд всем этим деятелям из ГКЧП. Так мне ка-
залось.
Глава 4
КАК БЫЛ СОКРУШЕН МЯТЕЖ ГКЧП
Подготовка к переговорам —
документ-ультиматум
Рано утром 20-го, часов в 6 утра, в кабинете Ельцина
мы обсуждали предстоящую встречу в Кремле с Лукьяно-
вым. Все понимали, насколько она была важна. Поэтому
участники были сдержанны. Помимо нашей «тройки», кото-
рая составила делегацию (Хасбулатов, Силаев и Руцкой), и
Ельцина, в совещании принимали участие Юрий Петров
(руководитель администрации Ельцина), Геннадий Бурбулис,
Виктор Илюшин и Лев Суханов (помощники Ельцина) и
еще ряд лиц.
Обсуждали содержание наших предложений, которые
мы должны были изложить на встрече с А.И. Лукьяновым,
намеченной на 10 часов. Основу этих предложений готовил
И. Силаев — мы поручили ему эту работу еще ночью. И, кста-
ти, они были неплохо подготовлены и, насколько я понял,
уже согласованы с Ельциным. Но мне они показались недос-
таточными, в частности, в них не было точных требований
относительно возвращения Горбачева к исполнению своих
обязанностей, прекращения деятельности ГКЧП и вывода
войск из Москвы.
Я потребовал внести эти три пункта и ужесточить содер-
жание документа. «Надо показать нашу решительность, го-
товность до конца противостоять их силе, иначе мы их не
сломаем» — эти мои слова подействовали на Ельцина. Он со-
гласился вписать их и поручил нам — Силаеву и мне — дора-
ботать документ. После обсуждения была составлена база
документа, которая состояла из десяти пунктов, по содержа-
326
нию напоминающих, откровенно говоря, ультиматум, чем
предполагающих возможность каких-то «компромиссов», на
которые надеялись заговорщики. К 9 часам наш документ
был в полной мере подготовлен и одобрен нами всеми. Для
того чтобы читатель представил реально, о чем шла речь в
нашем «документе», надо их изложить. Вот краткое изложе-
ние содержания этих десяти пунктов.
Первое. Организовать в течение 24 часов с момента полу-
чения этого документа встречу Ельцина, Хасбулатова, Си-
лаева с президентом Горбачевым. К встрече привлечь Янаева.
Второе. Если президент Горбачев действительно болен,
провести в ближайшие три дня его медицинское освидетель-
ствование с участием специалистов-экспертов Всемирной
организации здравоохранения.
Третье. Результаты освидетельствования Горбачева опуб-
ликовать. При положительных результатах (то есть если
Горбачев здоров) незамедлительно обеспечить Горбачеву ус-
ловия для возобновления выполнения обязанностей Прези-
дента СССР.
Четвертое. ГКЧП немедленно отменяет все ограничения
на деятельность российских средств массовой информации.
Пятое. Отменить действия чрезвычайного положения на
всей территории России.
Шестое. Немедленно восстановить все виды связи для
нормального функционирования российского руководства.
Седьмое. Не препятствовать народным депутатам России,
которые прибывают в Москву для участия в работе Чрезвы-
чайной сессии Верховного Совета (21 августа, утром).
Восьмое. Начать согласованный (с руководством России)
вывод армейских и иных воинских подразделений из Моск-
вы (и других городов) в места их постоянного пребывания.
Девятое. Созвать Чрезвычайную сессию Верховного Со-
вета СССР с целью обсуждения создавшейся в стране ситуа-
ции в связи с деятельностью ГКЧП.
Десятое. Распустить незаконно созданный Государствен-
ный комитет по чрезвычайному положению в СССР и отме-
нить все его постановления и распоряжения.
Такими были наши «предложения», изложенные в «доку-
менте». Первые три пункта, связанные с президентом Горба-
чевым, бесспорно, были необычайно сильными в политико-
327
психологическом плане, которые подчеркивали стремление
российских руководителей, имевших сложные отношения с
Горбачевым, решительно занявших позицию защиты прин-
ципа законности и Конституции страны. Они способствова-
ли массовой поддержке нашей позиции — поэтому я настоял
на таком расположении этих пунктов в «документе», хотя
Ельцин и его соратники (кроме Силаева) пытались обойтись
без упоминания имени Горбачева.
Таким получился разработанный нами «документ» — мы
его подписали — Ельцин, я и Силаев. После этого все подня-
лись. Ельцин сказал: «С Богом!» Мы вышли из его кабинета,
спустились на первый этаж и шагнули на заполненную наро-
дом улицу.
Переговоры с Лукьяновым
в Кремле
И вот в 9.30 мы — я и Руцкой — в одной машине, Си-
лаев — в другой — выехали из Белого дома, поехали по Ка-
лининскому проспекту. Плотной стеной стояли люди, мы
медленно продвигались вперед. Узнавая, они приветствова-
ли нас, многие кричали: «Не идите в Кремль — вас арестуют,
убьют!»
Беспрепятственно въехали в Кремль, остановились у зда-
ния Кремлевского дворца съездов. Пас встретили, повели
наверх, в кабинет Лукьянова.
Председатель Верховного Совета СССР нас встретил до-
вольно радушно. Сели за рабочий стол. Хозяин заказал всем
кофе. Начал разговор Лукьянов — он сразу же затронул во-
прос о своей полной непричастности к ГКЧП, о том, что его
вызвали телеграммой из отпуска 18-го и т.д. Я прервал его,
сказав, что, учитывая его непричастность к хунте, мы и ре-
шили встретиться именно с ним, и только с ним. И для на-
чала нашей беседы — хорошо бы ему ознакомиться с тек-
стом документа, который намерены ему вручить для озна-
комления.
Силаев немедленно достал из папки наш «документ» и
передал Лукьянову. Председатель Верховного Совета СССР
328
стал внимательно читать его. Читал основательно. Мы на-
пряженно ждали...
Дошел до десятого пункта: «Распустить незаконно соз-
данный Государственный комитет по чрезвычайному поло-
жению в СССР и отменить все его постановления и распо-
ряжения». Лукьянов здесь уже откровенно возмутился.
Лукьянов. Руслан Имранович! Ваши требования — это
ультиматум!(Это он понял сразу!) Вы вчера мне говорили о
том, что предложите какую-то приемлемую для «них» базу
для переговоров. Я, хотя никакого отношения к ним не имею,
сумел их, с большим трудом, убедить не предпринимать ни-
чего опасного прошлой ночью, сдержать воинственных гене-
ралов от «акций». А теперь вы предлагаете «сдаться»! Как
это я смогу обеспечить? Это — немыслимо! При этом вы,
Руслан Имранович, не принимаете во внимание, что я не
имею отношения к этому пресловутому «государственному
комитету по чрезвычайному положению». Его глава — и.о.
президента Геннадий Янаев. Я даже не знаю, как они могут
поступить со мной!
Я. Анатолий Иванович! Ни в коем случае не считаю вас
лично причастным к действиям ГКЧП. Но вы — Председа-
тель Верховного Совета СССР. Вы — законная власть. Ниче-
го они не сделают с вами, мы полагаем, что «они» не могут не
считаться с вами, от вашей позиции многое зависит...
Силаев. Анатолий Иванович, вам надо переговорить с
Янаевым решительно. Начнет работать Верховный Совет
России, а затем и СССР, они потребуют объяснений. Пред-
ставьте себе, придет на это заседание наш председатель,
Руслан Имранович, расскажет о нашей беседе. Вы хорошо се-
бе представляете все, что дальше произойдет? Давайте го-
ворить прямо — «план по перевороту» не удался, во всяком
случае так, как он был задуман. Теперь нам всем надо «выкру-
чиваться», «выходить из ситуации» с наименьшими издерж-
ками. Мы предлагаем выход из создавшейся ситуации.
Силаев был убедителен, он произвел впечатление.
«Но с такими требованиями «они» не согласятся. О рос-
пуске «госкомитета» не стоит и говорить», — отрезал Лукь-
янов. Он был основательно потрясен, видимо, не ожидал от
нас таких требований, которые фактически были действи-
тельно ультиматумом.
329
Я. Анатолий Иванович, — вот документ, перед вами, про-
читайте его еще раз внимательно, потом обсудим, — сказал
я в ответ на его реакцию.
Лукьянов стал еще раз внимательно читать. Руцкой ме-
шал ему сосредоточиться, все время затевая какие-то споры,
мы с Силаевым пытались каким-то образом заставить его за-
молчать. Это нам удалось, хотя и с трудом.
— Это ультиматум! — повторил Лукьянов с какой-то го-
речью, дочитав документ и выслушав мои пояснения.
— Нет, разумеется, — заметил я, — это определенная ба-
за для переговоров. Нам хотелось бы, чтобы вы, Анатолий
Иванович, представили всю ситуацию в реальности. А она
требует решения этих вопросов, изложенных в «Докумен-
те, — так пытался я сгладить наше ультимативное требо-
вание.
Я напомнил, что в своем телевизионном выступлении
19 августа вечером он, Лукьянов, сказал, что якобы «Горба-
чев в курсе всех событий и даже одобрительно к ним отно-
сится», — и задал вопрос: «Так ли это? У нас большие сомне-
ния в правдивости такого толкования позиции Горбачева».
Лукьянов настаивал на правдивости своей версии. Уве-
рял, что «Горбачев — в курсе событий».
Интересно и то, что Лукьянов вскользь заметил, что ви-
новны в государственном перевороте сами российские вла-
сти, якобы создавшие ситуацию, которую, как представили
высшие чины КГБ, МВД и Армии, можно решить лишь с по-
мощью режима «чрезвычайного положения». — «Так говорят
люди ГКЧП», — поспешно добавил он. И даже обвинил Ель-
цина в болезни Горбачева — будто бы после резкого разгово-
ра, который навязал Ельцин Горбачеву накануне отпуска,
последнему стало плохо. Это было неправдой — Ельцин ни-
какого скандала Горбачеву не мог «закатить» по одной про-
стой причине — он побаивался Горбачева, предпочитал не
встречаться с ним (по возможности) и избегал серьезных
разговоров по ответственным вопросам политики.
— Когда это было? — изумился я. — Я ничего не знаю о их
встрече.
— Перед самым летним отпуском, — пояснил Лукья-
нов, — речь шла о Союзном договоре — Ельцин отказался его
подписать, и Горбачев очень расстроился, и это повлияло на
330
его болезнь. Говорю это с горечью, потому что я дружу с Гор-
бачевым 30 лет, — сказал Лукьянов, к полному моему изум-
лению. Это уже была неправда — мы с Ельциным, после дли-
тельного обсуждения проекта договора, решили поддержать
этот проект Горбачева, хотя и с оговорками. И это наше ре-
шение мы оформили через постановление Верховного Сове-
та по Союзному договору, — о чем указывал в начале преды-
дущей главы книги.
Но я решил не заострять внимания на этом аспекте и по-
старался перевести тему в плоскость нашей конкретной си-
туации, задав собеседнику вопрос:
«Анатолий Иванович, как вы намерены влиять на Янаева,
Язова, Крючкова — чтобы выполнить то, о чем мы с вами до-
говорились?» — и показал рукой на папку с нашими требова-
ниями.
Лукьянов. Сделаю все, что смогу. Но и вам следует поуба-
вить свои аппетиты. Я имею в виду вопрос относительно то-
го, чтобы сохранить на какое-то время статус ГКЧП. Они
не согласятся на немедленную капитуляцию.
Лукьянов упорно называл ГКЧП — «они», «их», с «ни-
ми». ...Важно было не сорвать переговоры, начав с требова-
ний «распустить ГКЧП». Я постарался перенести обсужде-
ние на другие вопросы.
Я. Вам, Анатолий Иванович, известно о том, что закрыт
российский, недавно открывшийся телеканал, наши газеты;
действуют лишь центральные партийные газеты. Поэтому
просим отменить это распоряжение по цензуре. Нам также
стало известно, что власти препятствуют нашим депута-
там прибыть в Москву на Чрезвычайную сессию Верховного
Совета...
Лукьянов. Это справедливо. Никто не может препятст-
вовать прибытию депутатов в Москву. Но, Руслан Имрано-
вич, некоторые из ваших требований просто нереальны, в
том числе о немедленной отмене запрета на издание россий-
ских СМИ и т.д., — сказал Председатель Верховного Совета
СССР, успокаиваясь. — Возможно, для их обсуждения нам
надо будет встретиться еще раз.
Это уже было хорошо, наш диалог-то как раз соответст-
вовал нашей тактике — он давал нам время, а оно работало
на нас.
331
Я. Согласен. Но хочу еще раз напомнить, Анатолий Ива-
нович, — применение силы против нас, конечно, приведет к ги-
бели людей, возможно, к гибели или аресту российского руко-
водства. Но вы должны совершенно четко, определенно и ясно
знать: с этой минуты за любую человеческую кровь, проли-
тую в ходе столкновений вокруг Парламентского дворца либо
где-нибудь на территории РСФСР, в первую очередь будут
нести ответственность все члены ГКЧП и все должностные
лица, выполняющие их преступные приказы, или прямо и кос-
венно содействующие их деятельности. От имени Верховного
Совета России это я вам заявляю.
Лукьянов побледнел. «Но почему я должен нести ответ-
ственность за них? Пусть сами отвечают!» — взволнованно
воскликнул Анатолий Иванович. Он был потрясен этими
моими жестокими словами.
Я. Они ответят, не сомневайтесь, — а вас я предупредил,
Анатолий Иванович, постарайтесь убедить руководителей
путча поскорее увести войска из центра Москвы, снять с нас
осаду. Неровен час, какой-нибудь «генерал Грачев» или «май-
ор Евдокимов» начнет штурмовать здание Верховного Сове-
та—в такой обстановке это вполне возможно: кто будет
нести ответственность?
Я, конечно, знал, что все сказанное нами внимательно
слушали и записывали люди Крючкова.
Лукьянов. Руслан Имранович, Иван Степанович! Даю
слово, что никакого штурма не будет. Я прошу вас, Руслан
Имранович, поддерживать со мной телефонную связь посто-
янно. Вас будут соединять со мной в любое время. Согласен —
всю эту ситуацию надо «разрулить» в мирном направлении,
крови не должно быть — в этом я полностью согласен с вами.
Я. Хорошо, Анатолий Иванович! Если сегодня, например в
10 вечера, будет снята осада с российского Парламентского
дворца, мы со своей стороны постараемся в кратчайшие сроки
прекратить демонстрации, забастовки и другие формы мас-
совых выступлений народа. Постараемся в течение текущего
дня (20-го) наладить сотрудничество с войсками, чтобы на-
чать их отвод из Москвы в свои части...
При всем своем самообладании Лукьянов заметно волно-
вался. Несколько успокоившись, он нажал на кнопку. Жду
реакции. Я думал — кого он вызовет? Вошел симпатичный
332
парень, вроде бы не военный. «Размножьте, передайте им», —
он вручил помощнику наш документ с требованиями.
Конечно, у меня мелькнула мысль: «Выпустят ли нас
отсюда?» Потом Силаев говорил — у него то же самое было
на уме.
В общем, говорили долго, Силаев — спокойно и убеди-
тельно, Руцкой не переставал горячиться, «сбивал» разго-
вор. В заключение, к концу беседы, Лукьянов снова подчерк-
нул, что он не имеет отношения к ГКЧП, — он твердо обещал
обеспечить беспрепятственный пропуск депутатов России
на Чрезвычайный съезд, а также «попробует убедить» пут-
чистов убрать войска, расположенные вокруг Белого дома.
Обещание не препятствовать прибытию в Москву парла-
ментариев я считал особенно важным, поскольку само засе-
дание Чрезвычайной сессии Верховного Совета в условиях
переворота уже означало нашу серьезную политическую по-
беду. Понимал это, несомненно, и Лукьянов. Он, как мне пред-
ставляется, после нашей встречи если не окончательно разу-
верился в победе путча, то понял, что ситуация очень слож-
ная, и поэтому содействовал тому, что наших депутатов не
задерживали при их въезде в Москву и прилетах в москов-
ские аэропорты (начиная с 20—21 августа).
Выходили мы из кабинета Лукьянова с ощущением, что
нас задержат. Сели в машины. Тронулись. Пока не задержа-
ли. Выехали через кремлевские ворота. Вздохнули с облег-
чением — еще не задержали... Уже в самом начале Калинин-
ского проспекта пришлось выйти из машин — густая толпа
не пропускала. Так и шли к своему зданию под возгласы, при-
ветствия людей, которые искренне радовались тому, что рос-
сийские руководители в целости и сохранности возвраща-
ются из Кремля — гнезда заговорщиков.
Возможно, этого не произошло еще и потому, что сотни
тысяч людей знали и видели, как мы едем в Кремль. Они
ждали нашего возвращения на всем пространстве Калинин-
ского проспекта. Их радость и восторги трудно описать, ко-
гда мы втроем — я, Силаев и Руцкой, — с трудом выбираясь
из тесно смыкающихся вокруг нас людей, направлялись пеш-
ком к Белому дому, где нас с нетерпением ждали Ельцин и
другие наши соратники.
Уверен, с точки зрения реального влияния на обстановку
333
наш визит в Кремль и переговоры с Анатолием Лукьяновым
имели выдающееся значение, намного превосходящее вы-
ступление Ельцина на танке 19 августа.
Я для себя в те часы сделал твердый вывод: никакого штур-
ма не будет; не следует лишь провоцировать наиболее воин-
ственных генералов и офицеров; следует изучать и анализи-
ровать обстановку, вовлекать все большее число людей в вы-
ступления против заговорщиков, контролировать обстановку.
Анализ ситуации
Как мне представляется, после наших переговоров
Лукьянов окончательно разуверился в возможности «легкой
победы», стал глубже размышлять о последствиях вероятно-
го вооруженного конфликта. В той общественной обстанов-
ке в стране, когда люди нетерпимо относились к любому
кровопролитию, независимо от того, во имя каких интересов
она могла быть пролита, Лукьянов понял, что такого рода
последствия не будут народом прощены. Он очень хорошо
понял смысл моих жестоких слов, обращенных к нему лич-
но. Я полагаю, что именно в Лукьянове — разгадка того, по-
чему руководство ГКЧП не отдало приказ о разгроме нашего
сопротивления, а вовсе не в некой мифической «нереши-
тельности», «слабоволии», «отсутствии твердости» членов
ГКЧП — о чем до сегодняшнего дня легкомысленно утвер-
ждают почти все, кто берется рассуждать на тему августов-
ских событий 1991-го. Во всяком случае, полагаю, что в чис-
ле многих причин, которые заставили отказаться от проведе-
ния операции «Гром», одна из них — в Лукьянове.
Поэтому я был крайне недоволен, когда Лукьянов был
подвергнут аресту и заключен в тюрьму вместе с другими
участниками ГКЧП. Даже в том случае, если он выступал
идейным вдохновителем путчистов, — слишком велика была
его роль в бескровном разрешении этой ужасной драмы, ко-
торая могла завершиться в самых катастрофических фор-
мах, с огромными жертвами, возможно — с установлением
диктаторского и даже — тиранического правления — пусть
на сравнительно краткий временной период. Потому что в
этом мстительном поступке особую роль сыграл Бурбулис,
334
который почему-то яростно ненавидел Лукьянова и Горбаче-
ва. Да и российский генеральный прокурор Степанков, гра-
мотный юрист и хороший парень, но слабовольный, поддал-
ся влиянию Ельцина и его соратников в большей мере, чем
реальным фактам.
Наших депутатов, прибывающих на Чрезвычайную сес-
сию Верховного Совета, не задерживали (такие указания,
как выяснилось, были). Это обещание Лукьянов тоже вы-
полнил — это подтверждалось непрерывным прибытием в
Белый дом парламентариев, начиная с Камчатки, Сибири,
Кавказа и Ленинграда — до ближних (центральных) облас-
тей России.
Вернувшись в Белый дом (так стали называть Парла-
ментский дворец с 20 августа), мы все втроем прошли к Ель-
цину, подробно рассказали ему о наших переговорах с Лукь-
яновым. Мы заново проанализировали содержание нашей
беседы и пришли к следующим выводам, которые были из-
ложены мной.
Первое. Можно с уверенностью заключить, что Председа-
тель Верховного Совета СССР действует в координации с
заговорщиками, хотя, возможно, они не всегда и не во всем
учитывают его мнение. Силаев, однако, считал, что он играет
более важную роль, как бы обеспечивая их «политическое и
правовое прикрытие».
Второе. Лукьянов — достаточно самостоятельная поли-
тическая фигура, он не является марионеткой путчистов,
опытный и умный человек, способный влиять на ситуацию.
Третье. Необходимо использовать стремление Лукьяно-
ва оставить для себя возможности маневрировать — он неод-
нократно повторял, что «не связан с ГКЧП», изъявил жела-
ние продолжать поддерживать со мной постоянную теле-
фонную связь. В нашей ситуации — это уже не плохо.
Четвертое. Нам следует и далее действовать решительно
и твердо, но — крайне осторожно, не спровоцировать на ак-
тивные действия воинские подразделения — у них нервы на-
пряжены до предела. Похоже, единоначалие в составе ГКЧП
отсутствует — военные боятся брать на себя ответственность
и дать четкий приказ Армии захватить нас. Поэтому важно,
чтобы не возник какой-нибудь трагический эпизод, способ-
335
ный самопроизвольно «завести» эту адскую военную ма-
шину.
Пятое. Я почти уверен в том, что Лукьянов воспрепятст-
вует применению силы. После завершения путча, мне пред-
ставляется, Лукьянова не стоит «подводить» под уголовный
закон — если наша ситуация разрешится мирно.
Ельцин согласился со всеми этими доводами, но, как я
выяснил позже, заставил генерального прокурора Валенти-
на Степанкова арестовать и Лукьянова (при согласии Горба-
чева).
Силаев: «Сегодня ночью
будет штурм! »
Со второй половины 20 августа обстановка оставалась
напряженной, нарастая по мере того, как в центр Москвы
вводились новые бронетанковые части. Они непрерывно ма-
неврировали, вокруг них, буквально в шагах, двигались и
стояли люди, неистово выкрикивая протестные лозунги.
Опасность бродила рядом, она висела в воздухе, от нее люди
(особенно женщины) падали в обморок, их подхватывали и
оттаскивали в сторону от медленно идущих, ревя мощными
моторами, тяжелых танков и еще черт их разберет каких-то
железных чудовищ. Мои телефоны и факсы звенели, не умол-
кая, выбрасывали горы бумаг со всего света, в том числе из
разных наших областных и краевых советов и администра-
ций, их не успевали «заряжать» бумагой. Все хотели узнать
у меня «последние сведения», заверяли о своей поддерж-
ке. Развеселила одна телеграмма из Владивостока. Капитан
2 ранга какого-то военного корабля Черепков отстранил от
командования начальника, заявившего о «правильности дей-
ствий ГКЧП», назначил себя командиром корабля и обязал
всех подчиняться только российским властям.
Я немедленно продиктовал ему телеграмму следующего
содержания:
«Ваши действия одобряю. Утверждаю вас командующим
соединением кораблей, если его командование, в нарушение За-
кона, стало на путь признания ГКЧП. Приказываю вам под-
чинить находящиеся в районе ВМС Российскому Верховному
336
Совету и Президенту Ельцину, Главнокомандующему всеми
вооруженными силами на территории России. Хасбулатов».
К вечеру зачастил дождь, частые капли непрерывно били
по стеклам огромных окон. Обстановка буквально накаля-
лась от напряжения, отовсюду поступали сообщения о под-
готовке штурма здания нашего парламента. Часов в 10 вече-
ра я был у Ельцина — что-то обсуждали вдвоем. Я сидел, он
расхаживал рядом, когда резко зазвонил телефон, — Ельцин
подошел, нажал кнопку. Слышен голос Силаева:
«Борис Николаевич, я отпустил работников аппарата
правительства, сам ухожу домой — пусть «берут» дома.
Прощайте, Борис Николаевич». Ельцин, вижу, побледнел, го-
ворит: «Ну что вы, Иван Степанович, мы вот сидим здесь с
Русланом Имрановичем, отрабатываем детали обороны. Мо-
жет быть, зайдете?»
Силаев. Руслан Имранович, прощайте, Борис Николаевич,
прощайте. Сегодня ночью с нами будет кончено. Это досто-
верная информация. Пусть берут дома. Прощайте...
Телефон отключился. Ельцин, буквально побелевший,
тяжко смотрит на меня, молчит.
Я. Сегодня Иван Степанович у Лукьянова показал себя
сильным бойцом. Перенервничал он, не надо на него сердиться.
Ельцин. Да я не сержусь, дело не в этом... — Замолчал. За-
тем опять: — Неужели они пойдут убивать нас, людей, кото-
рые нас защищают? Здесь ведь так много женщин, детей.
И га — тоже? Вы, Руслан Имранович, семью припрятали?
Нет? Советую вам это сделать, пока не поздно. Плохо кон-
чится для нас с вами. Мы у них двое — как кость в горле...
Я. Нет. Не согласен, Борис Николаевич. Давайте послуша-
ем, что скажет Лукьянов, — мы ведь договорились с ним, что
будем поддерживать телефонную связь.
Набираю номер, помощник соединяет с Лукьяновым. Здо-
роваюсь.
Я. Анатолий Иванович, к нам поступает много информа-
ции относительно того, что следует ждать каких-то сило-
вых акций. Как это следует понимать? Мы ведь договори-
лись, что начинаем разблокировать ситуацию мирно. Вы
что, намерены действовать силовым порядком? Тогда скажи-
те определенно — «да, будет штурм». Но предупреждаю —
337
наши люди по внешнему периметру готовятся поджечь це-
лую бензиновую реку. Вы представляете, что получится из
этого «штурма»? (Конечно, я блефовал.)
Лукьянов. Руслан Имранович, у меня нет таких щелей»,
Я говорил вам, что сам нахожусь в незавидном положении. Не
надо меня обвинять. Но скажу одно — никакого штурма не
будет! Не торопитесь. Держите своих генералов — Руцкого и
Кобеца — за узду, чтобы они не провоцировали ситуацию, во-
енные на пределе,
Я. Спасибо, Анатолий Иванович!
Лукьянов. Желаю успехов!
Ельцин. Вы ему верите?
Я. Верю, потому что у них не так все «гладко», как они
планировали. Начался разлад, похоже, хотят, чтобы коман-
ду на применение войск отдал лично Янаев, а он на это нико-
гда не пойдет, требует согласия Лукьянова или хочет, чтобы
Язов сам отдал такой приказ, Лукьянову не с руки стать
вторым Пиночетом, Когда получил признание лучшего в мире
спикера? Да ни за что! И Янаев тоже на это не решится. Без
приказа этих двоих Армия штурмовать не будет. Без их при-
крытия подразделения МВД и КГБ самостоятельно штур-
мовать не будут. Подождем.
Говорил вроде бы логично, а внутреннее равновесие было
нарушено. Вид растерянного Ельцина, уход Силаева из Бе-
лого дома — все это уже вызывало не просто сомнения, нечто
большее, и даже какое-то равнодушие. Ушли страсть, вдох-
новение, упоение борьбы — вызванные осознанием важно-
сти участия в грандиозных событиях. Нахлынули усталость,
скованность; тело, голова заметно наливались свинцом.
Я тяжело поднялся с кресла и ушел, не прощаясь.
Гнев
Спускаюсь по лестнице, с шестого на пятый этаж —
иду в свой «отсек», в восточное крыло. С поворота коридора
навстречу идет группа людей — узнал генерала Кобеца, не-
сколько офицеров в камуфляже, высокий молодой темново-
лосый генерал.
338
Кобец (радостно). Руслан Имранович, познакомьтесь —
это генерал Лебедь, заместитель командующего ВДВ, а это —
полковник (такой-то), командир полка.
Я. Какова цель вашего прихода? — Лебедь молчит.
Кобец. Ну, они хотят узнать у Ельцина, как нам помочь.
Мы уже были у него, а теперь я знакомлю с обстановкой...
Я. Помочь? Вы что, Константин Иванович, белены объе-
лись, не знаете, как нам помочь? Прикажите вывести войска,
которые осадили здание Верховного Совета, Совета минист-
ров и президента России — вот и вся помощь, генерал, кото-
рая от вас требуется, — это я Лебедю: — Вы пришли узнать
это? Или у вас другая цель? Что вы здесь вынюхиваете?
Лебедь. У меня нет таких полномочий — вывести войска.
Я. В чем заключаются ваши полномочия?
Лебедь. Общая задача — обезвредить мятежников.
Я. Очевидно, мятежники — это мы.
Лебедь. Выходит, так. Обезвредить всех вас можно за
несколько минут.
Я. В таком случае мне придется обезвредить вас немед-
ленно. Генерал Кобец! Арестуйте этого генерала и его офице-
ров, спустите их в подвал и заприте. Когда разобьем ГКЧП,
Лебедя предать военному трибуналу — за государственную
измену и нарушение военной присяги. Каков дурак! В Предсе-
дателе Верховного Совета и президенте России, которые ра-
ботают в своих рабочих помещениях, он усмотрел «мятеж-
ников». Выполняйте!
Я развернулся и ушел, оставив генералов и офицеров с
полуоткрытыми ртами, по стойке «смирно». Был зол необы-
чайно, готовый сокрушить все... Слабость прошла. Снова
пришла уверенность, вернулись рассудочные свойства, спо-
койствие... Хорошо, что подвернулись эти «генералы»!
У кого «ядерный чемоданчик»?
...Еще днем 19-го мозг пронзила еще одна мысль: кто
контролирует ядерное оружие? Это ведь безумие, если эта
шайка начнет строить свои планы, увязывая их с ядерным
шантажом. Практически воспользоваться ядерным оружием
могли три человека — Горбачев, Язов, Моисеев (начальник
339
Генштаба). И это несмотря на все договоры с США и на соб-
ственный Верховный Совет, который президент, как Верхов-
ный главнокомандующий, должен поставить в известность о
своем намерении нанести по кому-то ответный ядерный удар.
У кого оставил «чемодан» Горбачев, уходя в отпуск?
Чисто технически поставить в известность членов Вер-
ховного Совета СССР за несколько минут — а только он впра-
ве отдать приказ на применение ракет с ядерным оружием —
практически невозможно. Подлетное время ракет, пущен-
ных с акватории Баренцева или Норвежского морей, — это
7—9 минут, с континентальной части США — всего 12—15
минут. Все, что могут успеть три человека (Горбачев, обле-
ченный такой ответственностью, Язов и Моисеев), — это пе-
реговорить друг с другом. Имеющаяся в их распоряжении
связь позволяет связаться в течение секунд, где бы ни нахо-
дились абоненты. Это так называемая конференц-связь, ко-
гда три человека разговаривают одновременно. Еще в бреж-
невские времена, в ходе переговоров с американцами, было
достигнуто соглашение о том, что стороны уведомляют друг
друга о пуске ракет (например, в акваторию Тихого океана).
Что касается «черного чемоданчика», который носили за
Горбачевым, знали, наверное, все. Абоненты, то есть офице-
ры ГРУ, которые и носят, и охраняют чемоданчик, сбросили
шифр. Это значит, что в систему управления стратегически-
ми ядерными силами не смог бы войти ни один путчист, кро-
ме Язова. Мало знать шифр, надо знать еще код, и вот он-то
доверен указанным выше трем людям. Больше — никому.
Президент был в Форосе, без связи, под арестом. ...Позже,
21 августа, без связи оказался и Язов, когда его арестовали.
Он очень спешил с повинной к Михаилу Сергеевичу и оста-
вил своих абонентов во Внуково-2, чего не имел права де-
лать ни при каких обстоятельствах. Видимо, старый солдат
был подавлен абсолютно.
Помню, как встревожился Ельцин, когда я поделился
своими тревогами по вопросу о «ядерной кнопке» ночью 20-го,
кажется, часов в 11 или 12. — «Не высказывайтесь на эту
тему в беседах ни с кем, — посоветовал я, — напугаем людей,
постараемся скорее разделаться с этой «шайкой». Он со-
гласно кивнул...
340
Хаос в войсках как следствие
бездарности военачальников
...Войска стягивались в Москву со всей страны. Все
подмосковные военные аэропорты были заняты десантника-
ми — огромные колонны движущихся войск — без ясной це-
ли, четких приказов, без указаний на то, против какого «про-
тивника» войскам следует действовать. Генерал Грачев по
поводу этой ситуации подтвердил общую неразбериху, от-
части порожденную им самим. По его словам, Язов потребо-
вал — в дополнение к Кантемировской и Таманской дивизи-
ям — перебросить в Москву Белгородскую десантную диви-
зию. Но, не согласившись с этим приказом, он, Грачев, якобы
приказал с интервалом в 10 минут приземлять полки на два
подмосковных военных аэродрома. После чего их долго сво-
дили в подразделения, затем он дал команду одному из пол-
ков совершить марш по кольцевой дороге, а другие полки он
двинул к центру столицы. Но Грачев умалчивает о том, что
он и его генералы оказались совершенно несостоятельными
в деле организации войск в огромном городе. Путаница с
войсками оказалась запредельная — некоторые части просто
оказались «забытыми» на улицах и в переулках Москвы, по-
теряли ориентировку. И никакой «сознательной путаницы»
не было — она была следствием полководческой бездарно-
сти генералов.
В этой суматохе, например, солдатам многих подразделе-
ний «забыли» выдать сухой паек. Москвичи, особенно жен-
щины, стали приносить им продукты питания, стыдить —
«против кого вы намерены воевать?». Но они — Армия! Сол-
даты выполняют приказы командиров... Даже преступные
приказы.
...В пределах Садового кольца насыщенность воинскими
подразделениями была чрезвычайной. Создавалось впечат-
ление, что никакой координации в движении непрерывно
прибывающих подразделений и их выдвижении на заранее
определенные позиции не существует. На места расположе-
ния одних буквально «наезжали» другие, прибывающие из
Подмосковья и центральных областей, возникали споради-
ческие перестрелки между ними. А это с большой тревогой
341
отзывалось на массе людей, наводнивших центр Москвы; о
том, чтобы разогнать эти быстро растущие массы, толпы, —
не могло быть и речи — для этого надо было использовать
оружие — то есть убивать людей. Кто мог тогда взять на себя
такую смелость? Да никто. Милиции в центре Москвы в те
дни вообще не было, а отдельные милиционеры находились
среди людей, выступающих против Кремля.
Со второй половины 20 августа в Москву стало прибывать
еще большее количество разных воинских подразделений с
бронетехникой. Очевидно, действовали приказы и распоря-
жения, отдаваемые воинскими начальниками по «схемам» и
«картам» учений, где все идеально и нет многотысячных толп
орущих людей, вызывающих смятение в медленно продви-
гающихся колоннах. В частности, буквально ошалев от пси-
хологического давления, как следствие активно отрицатель-
ного отношения огромных масс людей, в переулках боль-
шого города военным не было возможности «осмотреться».
Так происходило повсюду, в результате — хаос, неразбе-
риха. Самую большую неподготовленность как военачаль-
ник, не способный профессионально грамотно дислоциро-
вать огромные массы войск, показал в эти дни генерал Грачев
(ответственный за их дислокацию), командующий воздуш-
но-десантными силами страны. Он позже попытался объяс-
нить эту ситуацию якобы своими сознательными действия-
ми, но это не так. Я совершенно уверен в том, что, получив от
высшего командования приказ взять Парламентский дворец
силой, он, Грачев, решительно смял бы всю нашу «оборону»
и ворвался бы к нам, не останавливаясь перед убийствами
защитников. И если он лично не проявил инициативы — не
отдал преступный приказ о штурме, — какой в этом «патрио-
тический» подвиг? Естественно, в этом нет никакой личной
заслуги генерала — он, в полном смысле слова, действовал
как дисциплинированный солдат.
Но я, описывая ситуацию с войсками, имею в виду то, что
принято называть хотя бы проведением грамотных передис-
локаций воинских подразделений в большом городе, в част-
ности тот немыслимый бедлам, который устроил в центре
Москвы этот бравый генерал, Грачев, и другие такие же вое-
начальники, вводя в центр Москвы все новые подразделе-
342
ния. Хотя их избыточность была очевидной даже не для во-
енного аналитика.
Нельзя не сказать и о том, что солдаты большинства час-
тей, в том числе и переданных КГБ, не имели практического
опыта боевых действий, однако, вполне возможно, что они
пошли бы штурмовать нашу «крепость» — Парламентский
дворец ночью 19 августа, если бы я не начал переговоры с
Лукьяновым. Например, Рязанский полк Тульской дивизии
ВДВ, солдаты которого успели повоевать в различных ре-
гионах страны, был готов к любым агрессивным действи-
ям — об этом мне сообщили наши депутаты. О позиции Гра-
чева я уже говорил — он попросту маневрировал, «крутил»,
вводил в заблуждение и путчистов, и Ельцина (со Скоковым),
выжидая, какая из сторон будет выигрывать. Но если бы ему
был дан четкий приказ штурмовать, — он, не колеблясь, его
бы выполнил. И никаким «спасителем», как назвал его Ель-
цин, он, конечно же, не был. Он спас прежде всего себя, сде-
лал карьеру, незаслуженно став министром обороны. Ему в
этом помог основательно Юрий Скоков, изумительно пад-
кий до всяких «таинственных» выдумок. Это с его подачи
Грачеву была приписана роль генерала, якобы «не выпол-
нившего приказ ГКЧП». Но приказ должен был отдать Язов,
а он его не отдал — вот и все. Грачев, Громов, Лебедь и другие
войсковые командиры требовали приказа, но не получили.
Командиры подразделений, оказавшись на улицах и пло-
щадях Москвы, в буквальном смысле не знали, что им де-
лать. Вы можете себе представить картину: медленно дви-
жется колонна танков по узкой улочке, вблизи центра Москвы,
как бы пробираясь через толпы людей, зеваки по сторонам,
яростно выкрикивающие проклятия. Вдруг колонна оста-
навливается, открывается верхний люк — из него высовыва-
ется голова офицера-командира в шлеме. Он обращается к
толпе: «Скажите, как проехать на такой-то переулок?»
В толпе сначала — изумление, а затем смех, реплики: «А те-
бе, дорогой, какая квартира нужна? Не стесняйся!» Такие
колонны приходилось «сопровождать» нашим парламента-
риям и активным москвичам, чтобы обеспечить какое-либо
подобие порядка. Если представить, что началась бы атака
на здание Верховного Совета, можно уверенно сказать, что
нашлось бы немало москвичей-мужчин, которые с легко-
343
стью необыкновенной стали бы закидывать колонны с бро-
нетехникой гранатами и «коктейлем Молотова». К счастью,
этого удалось избежать.
Часов в 10—11 вечера позвонил Попов (после моей встре-
чи с Лебедевым), сообщил, что он с Лужковым хотел бы пе-
ребраться к нам в Белый дом — в Моссовете для них созда-
лась «угрожающая ситуация». Я сказал, чтобы они побыст-
рее прибыли ко мне.
Попов и Лужков в Белом доме
Попов и Лужков (с женой) пришли часа через два, мок-
рые, потрепанные. Пробирались пешком по переулкам, от
улицы Горького (Тверской), где расположено здание Моссо-
вета, к нам, на Набережную. Повсюду — бронетехника. Грузо-
вики с солдатами и люди, снующие между танками и грузо-
виками. Комендантских патрулей не видно — новые власти,
видимо, опасаются, что люди могут напасть на них, завяжут-
ся конфликты. Или скорее всего, приказ о комендантском
часе, который был отдан генералом Калининым, просто не
выполняется.
Я созвонился с Ельциным, сообщил ему о том, что у ме-
ня — Попов и Лужков, не хотел бы он с ними встретиться и
переговорить об обстановке в Москве? Президент ответил,
что обстановку в Москве знает не хуже Попова и Лужкова.
«Раз они пришли к вам, вот и займите их делом, Руслан Им-
ранович, — у вас его невпроворот», — сказал Ельцин. Гости
все слышали. Попова Ельцин невзлюбил сравнительно не-
давно, с одного эпизода. Накануне отставки Шеварднадзе с
поста министра иностранных дел СССР Попов, испуганный,
пришел в посольство США поздно ночью и сообщил о «заго-
воре» против Горбачева послу Д. Мэтлоку. Тот передал это
сообщение в Вашингтон. Президент Буш звонит Горбачеву и
спрашивает: знает ли он о заговоре? Горбачев попал в глупое,
буквально анекдотическое положение. Тогда никакого заго-
вора реально не было, хотя, возможно, кое-кто и размышлял
в этом направлении. Ельцин был страшно недоволен тем,
что Попов — один из его ближайших советников — поступил
344
так легкомысленно, позволив высмеять себя, в том числе в
газетах американцев...
В это время входят наши депутаты, Аслаханов и Рудкин,
оба с тяжелыми пистолетами Сеченова. Встревожены. Гово-
рят о штурме как о точном факте, просят меня перебраться в
президентский отсек на 6-м этаже, поскольку мой отсек —
самый удобный для предстоящей атаки и захвата. Я сижу,
курю, слушаю. Попов и Лужков (с женой) тоже внимательно
слушают, сидя на стульях рядом, у большого стола для сове-
щаний.
Я. Какая разница, где они атакуют вначале — здесь, у ме-
ня, или с другой стороны здания? Если атакуют, пойдут на
штурм здания — они без труда захватят все помещения, а не
«отсеки». Никуда я не перейду. Весь смысл нашей почти двух-
дневной деятельности состоял в том, чтобы не допустить
такого разворота событий — кровавой и насильственной
развязки. Понимаете это? — А не в обороне по существу. Если
начнется атака — никакая «оборона» не поможет. Нам на-
до, чтобы «они» не захотели атаковать нас, в том числе
предполагая, что у нас очень крепкая оборона. На деле у нас
ее нет и не может быть. Если начнется атака — мы проиг-
рали, помимо того, что будут жертвы. Но я не уверен так,
как вы, что мы проиграли и что начинается атака. Полагаю,
ее не будет. Меня в этом уверяет и Лукьянов, я с ним часто
перезваниваюсь. Так что успокойте всех наших людей, надо
продержаться всего лишь эту ночь...
Депутаты слушают внимательно, чувствую, что не убе-
дил. Уходят.
Ельцин: «Бежать!»
...Приблизительно 01 час. В эту минуту распахивается
дверь — вбегает Коржаков, кричит: «Руслан Имранович, бы-
стрее к президенту!» — и тут же исчезает. Предполагая са-
мое худшее, вскакиваю, говорю своим гостям: «Идите за
мной!» — а сам бегом к президенту. В приемной — никого, ог-
ромный кабинет пуст. Охранник стоит на другом конце ка-
бинета, у двери в комнату отдыха, машет мне рукой: «Сюда!»
Проходим к лифту, спускаемся, дверь открывается, входим в
345
гараж. Вижу, стоят: Ельцин, Петров, Суханов, Илюшин, Кор-
жаков, еще кто-то. Расхаживают вокруг огромного ельцин-
ского бронированного «ЗИЛа» — я его с трудом «выбил» у
Крючкова в сентябре 1990 г., когда Ельцин попал в какую-то
автомобильную аварию и впал в депрессию.
Ельцин шагнул ко мне, говорит: «Руслан Имранович, нам
с вами надо срочно перебраться в американское посольство.
Штурм начнется очень скоро, нас с вами ликвидируют. Есть
договоренность — в мире начнется большой шум, эти из
ГКЧП вынуждены будут уйти — мы вернемся через несколь-
ко дней. Нам надо сохранить себя для России».
Я молчу, ошарашенный. Помощники Ельцина мне дело-
вито рассказывают, что, как только открываются автомати-
ческие ворота, бронированный «ЗИЛ» может легко проско-
чить через «жиденькую» баррикаду и прорваться во двор
американского посольства — «там вас ждут».
Пока я слушал Ельцина и объяснения, как нам «бежать»,
быстро мелькали все события последних дней — растерян-
ность Ельцина в первые часы путча, его готовность смирить-
ся с поражением, полное отсутствие какой-либо инициати-
вы, какие-то детские игры в «правительство в Свердловске»,
«правительство в изгнании» в Париже и т.д. А теперь — эта
очевидная и откровенная трусость. Да еще и приглашает ме-
ня стать соучастником позорного бегства... Овладевшая мной
ярость готова была сорваться — слова самые оскорбитель-
ные и презрительные готовы были обрушиться на человека,
стоявшего передо мной. Я сжал зубы и губы — мозг контро-
лировал язык. Молчу.
Подошел близко Коржаков, говорит: «Надо торопиться.
Возможно, была утечка информации. Тогда они заблокируют
проход».
Ельцин, видимо полагая, что я согласился с ним бежать,
шагнул к двери машины, Коржаков открывает ее.
Я стоял, не шелохнувшись, затем медленно сказал: «Бо-
рис Николаевич, вы приняли верное решение. Ваша жизнь до-
рога всем нам. Вы — первый российский президент. Уезжайте.
У меня — другая ситуация, здесь 400 моих депутатов. Я —их
лидер и должен остаться с ними. Проищите!»
Повернулся и прошел к лифту, нажал кнопку, дверь рас-
пахнулась, шагнул — дверь стала закрываться. Услышал в
346
этот момент громкий голос Ельцина: «Руслан Имранович!..»
Дверь закрылась, я не услышал того, что он хотел сказать.
Прошел опять через его огромный пустой кабинет и прием-
ную — к себе.
Иду по коридору, не замечая ничего и никого, лихорадоч-
но размышляю над совершенно новой, экстремальной и
очень позорной ситуацией: как мне сообщить о бегстве Ель-
цина? Это станет известно, возможно, уже через несколько
минут — американцы немедленно сделают сенсационное со-
общение, не дожидаясь, что там скажет Ельцин. Думал, ду-
мал, напряжение достигло предела... В моем большом отсеке,
который занимал огромный холл и несколько больших ком-
нат для помощников, прессы и пр. (помимо кабинета и при-
емной), как всегда, было множество людей, добивающихся
скорейшего информирования о чем-то, разумеется, «важ-
ном» — депутаты России и Моссовета, военные, работники
нашего аппарата, мои и «чьи-то» советники и консультанты,
депутаты из провинций, некоторые сотрудники аппарата Гор-
бачева, коллеги — ученые и преподаватели московских ву-
зов, аспиранты и даже студенты, приезжие — и как они толь-
ко умудрились попасть сюда? И как всегда, много журнали-
стов, особенно — иностранных.
Уже на подходе к своим апартаментам попытался сделать
усилие — принять бодрый вид, улыбнулся, с кем-то загово-
рил, обещал переговорить со всеми. И зашел к себе, попро-
сив секретаря никого не впускать 10 минут.
Я едва присел за свой рабочий стол, как зазвенел привыч-
ный телефон от Ельцина. Удивился. Нажал кнопку.
Голос Ельцина. Руслан Имранович, я никуда без вас не
пойду. Будем вместе до конца!
Я. Спасибо, Борис Николаевич! — Я почувствовал огром-
ное внутреннее облегчение. Откинулся в рабочее кресло.
Ельцин. А сейчас я спускаюсь в свой запасной рабочий ка-
бинет в подвалах нашего здания. Я там не был, но мне докла-
дывают, что имеются все условия для работы. Здесь оста-
ется Бурбулис.
Я. Хорошо, Борис Николаевич! Полагаю, что все будет
развиваться так, как мы предполагали. Мы сделали доста-
точно много, чтобы «они» не посмели пойти на кровавый кон-
347
фликт. Полагаю, что его не будет. Подумайте над этой новой
ситуацией. День будет сложный...
Зашел Лев Суханов, помощник президента — доволен,
смеется. Говорит: «Ну, вы молодец! Когда вы так решительно,
не дискутируя, отказались сесть в машину к Ельцину — он
недолго колебался. Выругал всех и вернулся. Кто-нибудь зна-
ет об этом?»
Я. Не знаю, Лева, но, видимо, будут знать. Но — это уже
не так важно...
Моя радость по поводу того, что Ельцин не совершил
этот позорный поступок и не сорвал все «наше дело», была
так велика, что я как-то смягчился, стал искать какие-то оп-
равдания: «Устал от политических битв, жизнь его потрепа-
ла немало, он намного старше меня» и пр. В общем, стало хо-
рошо, спокойно. Насколько это позволяла обстановка.
Информация и неформальные
связи в большой политике
Проблема теории официальной информации мне бы-
ла хорошо известна еще с раннего периода моей научной
деятельности в Академии наук СССР. Но впервые о необхо-
димости обладания доступом к специальной политической
информации я на своем личном опыте убедился в три авгу-
стовских дня, когда путчисты блокировали нас, руководите-
лей России, в Парламентском дворце. Более понятной стала
также позиция всесильного главы КГБ Крючкова, который
препятствовал реализации наших замыслов создать россий-
скую спецслужбу, наподобие хотя бы тех, которые существу-
ют во всех союзных республиках, кроме РСФСР. А когда бы-
ло заключено специальное соглашение между властями
СССР и РСФСР о создании такого специального ведомства
по России, к нам был направлен человек, совершенно пустой
и безынициативный, — полгода у него ушло на формирова-
ние персонала... из 20 секретарш и десятка сотрудников. За
все эти драматические три дня его никто не видел вблизи
высшего российского руководства. А информация о том, что
делается в Правительстве у Павлова, в Минобороны и Ген-
штабе, в КГБ у Крючкова, в войсках, взявших в осаду наш
348
Дом, была очень нужна. И она у меня была, по крайней мере,
с ночи 19-го, непрерывно нарастая с утра 20 августа и вплоть
до полного завершения военно-политического путча.
Это был класс неформальной информации, истоки кото-
рой зависят исключительно от личности человека, причем в
тех аспектах, которые относятся ко всей его биографии, про-
шлой жизни, дружеским связям, начиная с учебы, работы,
времяпрепровождения; от того, насколько этот человек имел
доступ к информированным — то есть элитарным слоям об-
щества и пр. Все это невозможно для политика — новичка в
Москве. Москва — сложный, лукавый город, он не любит
«начальников» со стороны. Я был давно «своим» в Москве.
За годы учебы в МГУ, работы в комсомоле, в Академии
наук и своем институте у меня появились многочисленные
дружеские связи со множеством приятелей, работающих
во всех учреждениях столицы, включая союзный уровень.
Я многими из них искренне дорожил, поддерживал эти свя-
зи постоянно и, когда стал одним из руководителей России,
часто приглашал к себе — и на работу, и домой, и на какие-то
мероприятия, консультировался с ними по разным вопро-
сам. Некоторые из них были первоклассными специалиста-
ми в области западной экономики, менеджмента, теории ди-
пломатии, конституционного законодательства, финансов,
банковской деятельности, организации политических кам-
паний, деятельности спецслужб, информатики и т.д.
В августе многие из них самым тесным образом работали,
как они говорили, «на меня», — но я считаю, они работали на
нашу страну, они выполняли свой нравственный долг. Эти
люди и их информаторы имели доступ абсолютно во все ко-
ридоры союзной власти в Москве, включая Минобороны,
КГБ, не говоря уже о каждом шаге членов ГКЧП. Наладить
связь с ними, создать механизм поступления информации —
это было делом более сложным, чем сам процесс получения
любой информации от ее носителя. Это удалось сделать к
вечеру первого дня с начала путча.
Из них было создано несколько групп, одна — сводила
всю поступающую от других информацию — в единую, свод-
ную информационную записку (3—4 страницы). Причем по-
следняя использовала исключительно ту информацию, ко-
торая была получена только в рамках наших групп. Такой
349
подход был утвержден ночью 19 августа, поскольку первый
анализ всей информации, которая поступала в Белый дом по
самым разным источникам — к Ельцину, ко мне, Силаеву,
Руцкому, генералу Кобецу, депутатам и т.д., показал, что она
абсолютно дезориентирующая, специально направляемая
«извне» и искусно интерпретируемая «внутри» Белого дома
внешними агентами, работающими внутри нашего Парла-
ментского дворца. Поэтому одна из задач — нейтрализация
ложных «сигналов». В итоге каждые 2—3 часа я имел абсо-
лютно точную, достоверную информацию — начиная при-
мерно с 6—7 часов вечера 19 августа.
И вот, вернувшись к себе от Ельцина, который направил-
ся «руководить» разгромом ГКЧП в... подвалы Белого дома,
я ждал двух своих старых друзей, моих верных информато-
ров (конечно, у них были самые надежные документы, по-
зволяющие им беспрепятственно бывать как у нас, так и у
«них»). Ждал, какой они принесут вердикт — быть или не
быть штурму сегодня ночью. Наверное, они были превосход-
ными конспираторами. Один, например, приходил раньше,
вертелся в моей приемной, подходил к группам людей, вклю-
чался в разговор — в общем, «знакомился с ситуацией».
И только после такого рода «манипуляций» заглядывал в
мой кабинет. Я выходил в коридор, мы прогуливались в
дальнем безлюдном его конце и вели беседу. Мне передава-
лась бумага или устное сообщение. Задавал вопросы, уточ-
нял, обсуждали — собеседник обладал самым высоким ин-
теллектом. Другой в это время обязательно оставался в не-
котором отдалении — «контролировал ситуацию»... Жду.
Заглянул — я тут же вышел. Идем по коридору в конец —
там никого нет. Мой друг, видя внутреннее мое нетерпение,
говорит: «Успокойся, прежде всего. Все будет в порядке».
Я даже остановился. — «Так не будет нападения?» —
«Нет, не будет. Пойдем». Прошли еще десяток шагов, оста-
новились. Вот что им было сообщено на этот раз:
Первое. Переговоры с Лукьяновым оказались очень верным
шагом. Поняв, что вы не сдаетесь и что необходимо силовое
решение, Лукьянов стал менее решительным в доведении до
конца их общего плана. На него произвело сильнейшее впечат-
ление твое предупреждение, что он, Лукьянов, больше всех и
350
раньше всех будет нести ответственность за последствия
применения силы.
Второе. Военные — министр обороны Язов и его первый
заместитель Ачалов — отказались принять самостоятель-
ное решение о захвате вашего здания. Они потребовали пись-
менного приказа за подписями Янаева, Лукьянова и Павлова.
Янаев согласился. Лукьянов категорически отказался, ссыла-
ясь на твое предупреждение о персональной его ответствен-
ности за последствия кровопролития. Накричал на Янаева и
Язова. Павлова со второй половины сегодняшнего дня нет в
своем кабинете, он, судя по тому, что говорят помощники,
серьезно «заболел» (пьянствует). Очень важно, что Ачалов
не занял агрессивную позицию, учитывая его авторитет в
ВДВ и самостоятельность. Язов с ним советуется прежде
всего. Грачев — «хитрит», не доверяй ему. Агрессивны Бакла-
нов и Варенников — оба учинили скандал Лукьянову и Язову,
требуя положить конец «митингу у российского Верховного
Совета». Лебедь, заместитель Грачева, разругался с ним. Он
с возмущением рассказал об эпизоде — встрече с тобой и о
том, что ты приказал арестовать его и бросить в подвал.
«Прямо Сталин какой-то, с трубкой в зубах, стальным
взглядом. Пригрозил мне военным трибуналом. Назвал меня
дураком... Со мной так никто за мою жизнь не обращался...
Никаких приказов применить войска я не отдам, если не бу-
дет письменного и ясного указания высшей политической вла-
сти в стране. Или отстраняйте меня от командования!» —
вот его точные слова, сказанные Грачеву. Это было передано
Язову. Министр молча выслушал, не проронил ни слова. Похо-
же, жалеет, что ввязался в эту «кашу».
Третье. Крючков — в полной растерянности. По замыслу
он должен был ввести в действие дивизию имени Дзержинско-
го, которая подчиняется только ему. Но приказал — когда уз-
нал, что «Ельцин не сбежал», — отменить первоначальный
план по захвату вашего здания.
Четвертое. «Побег Ельцина в американское посольст-
во» — это «игра» группы специалистов Крючкова — «деза» о
штурме в 1 час была «запущена» через «наших» американ-
цам. Они и постарались предупредить вас и приготовили
«план эвакуации» Ельцина вместе с тобой. Немедленно после
бегства Ельцина сюда должны были войти подразделения ди-
351
визии Дзержинского, при поддержке подразделений ВДВ Гра-
чева под командованием Лебедя, Когда этот план сорвался,
Крючков сразу же отменил предыдущее распоряжение и при-
казал командиру дивизии ни в коем случае не предпринимать
«активные действия» в отношении вас.
Пятое, Язов предложил отменить все планы «захвата» и
начать какие-то переговоры с Горбачевым, Он сказал Янаеву
и Лукьянову, что не будет «проливать кровь» в создавшейся
обстановке, — «Там такая же власть, как и вы. Ищите пути
мирного решения. Я — солдат, отвечаю за оборону страны, а
не палач!» Варенников попытался ему возразить, но Язов
грубо оборвал его, приказав не лезть «не в свое дело».
Резюме: „Таким образом, ночь для вас пройдет спокойно,
важно только, чтобы с вашей стороны не было каких-то «мо-
ментов», способных к топтанному развитию событий, столк-
новений и пр. Каким образом они будут «выходить» на Горба-
чева, будут ли вообще — узнаем ближе к утру... Полагаем,
что часа через два-три все прояснится окончательно. Воз-
можно, какие-то связи с ним осуществлялись и ранее...
И еще — не говори ничего конкретного относительно этой
информации Ельцину — у него «недержание», проговорится.
Все дойдет до «них» — здесь столько их людей — ты даже не
представляешь! Если «там» узнают, что вы здесь хорошо ос-
ведомлены об их положении, — возможно, спецы Крючкова за-
теют что-то иное, что сейчас предугадать сложно. Направ-
ляй работу по сопротивлению Белого дома, исходя из этой
информации, не информируя никого о том, что я тебе сказал.
Тебе надо усилить личный контроль за всеми действиями лю-
дей Ельцина, в том числе генералов Руцкого, Кобеца и др. Си-
туация — на волоске, любой фактор может ее сдвинуть в
противоположном — неблагоприятном направлении». — Это
было сказано моим другом уже перед уходом.
Подвалы Белого дома
Огромные окна Парламентского дворца стали угасать
один за другим. Повсюду — мрак. И только мой отсек ярко
светится, как и прежде. Я — в превосходном настроении, что
удивляет всех, кто толпится здесь, непрерывно снуя из каби-
352
нета и выходя из него. Заходит Сергей Филатов — я его не-
давно назначил ответственным секретарем Президиума Вер-
ховного Совета. Смотрит на меня удивленно — видимо, не
понимает причины моей бодрости на фоне общего унылого
настроения обитателей Белого дома. Сообщает, что все депу-
таты и персонал, не задействованные на внешнем кольце
обороны — на улице, — спустились в подвалы. Там хорошо
оборудованное бомбоубежище, со всей «инфраструктурой».
Не хотел бы спуститься и посмотреть тамошнюю обстанов-
ку? Я соглашаюсь — теперь можно. Есть время. Кто из охра-
ны уже побывал там, идет впереди, освещает путь электриче-
ским фонарем. Спускаемся вниз по ступеням. Останавлива-
емся у резко расширившегося коридора. Огромная стальная
дверь открывалась путем приведения в движение круглого
колеса. Когда она открылась, мы вошли в довольно большой
зал. Сюда сходились еще два коридора с такими же дверями,
которые мы только что открыли. Здесь, к моему изумлению,
была оживленная жизнь: ходили туда-сюда группами де-
путаты (я даже удивился — одни с автоматами наверху, а
здесь — «гуляют»!). Увидел охрану президента, спросил:
«Где?» — «Там», — был ответ с кивком головы в сторону
ближней двери. Когда подошел ближе, смотрю — на две-
ри табличка с надписью «Председатель Верховного Совета
РСФСР», напротив другая — «Заместитель Председателя
Верховного Совета РСФСР».
Президент — спит. Открыл другую дверь — на диванах
спят Попов, Лужков — все, разумеется, в одежде. Честно го-
воря, я обрадовался: нашлись мои потерянные «гости».
Побыв в подвале минут 20, почувствовал себя как в клет-
ке — не хватает воздуха. Вернулся вместе с сопровождаю-
щим к железной двери. Охранники у нее явно с неохотой
стали крутить колесо, открывая толстенную стальную дверь.
Через минут 40 с облегчением добрался в свой кабинет через
темные коридоры, натыкаясь на людей с автоматами у лест-
ниц, у коридорных поворотов.
К утру психологическая напряженность возрастала. Тре-
вожные вести поступали из радиорубки (Александр Полит-
ковский и Александр Любимов), из штаба Руцкого и генера-
ла Кобеца. От дыма костров и напряжения, буквально вися-
353
щего в воздухе, даже в здании стало трудно дышать. А может
быть, было просто страшно на подсознательном уровне. Но
этот страх, разумеется, подавлялся волей и решимостью. По-
сле того как погасли все огни, по коридорам послышался то-
пот множества людей, — кто-то растерянно куда-то бежал,
кто — занимал заранее заготовленную оборонительную по-
зицию. Мы решили всех женщин удалить из здания, они, ра-
зумеется, не хотели, прятались. Кстати, женщины-журнали-
стки так и не выполнили этой команды. По радио непрерывно
передавали указания Руцкого и Кобеца: «Будьте спокойны и
бдительны. Не поддавайтесь панике. Люди, стоящие вокруг
здания, отойдите на 50 метров. Если пойдут танки, рассту-
питесь. Те, кто внутри здания, расположитесь по двое у окон.
Никого не пускайте внутрь. Возможна провокация. Отряды
КГБ будут пытаться проникнуть в здание под видом наших
защитников. Если кто-то будет вламываться в окна, в двери,
стреляйте без предупреждения».
Мне принесли противогаз, кажется, профессор Андрей
Кокошин, заместитель директора Института США и Кана-
ды, мой консультант. Он с группой сотрудников института
помогал мне анализировать обстановку. Около часа ночи я
расслышал первые выстрелы. Подошел к окну, выходящему
на площадь. «Не подходите к окну, — закричал один из ох-
ранников, — на крыше СЭВ снайперы, они держат под прице-
лом ваш кабинет!»
Кто-то сообщил, что у американского посольства убиты
двое. Раздалась еще одна очередь, и небо осветилось голубо-
ватой вспышкой. С площади слышались крики и грохот. Че-
рез час напряжение несколько спало. Очередное сообщение,
на этот раз переданное непосредственно помощнику Ельци-
на Льву Суханову одним западным послом, свидетельство-
вало, что время взятия парламента перенесено на 4 утра. Это
сообщение подтвердилось через другие источники. Но это
уже на меня не действовало — я был твердо уверен, что напа-
дения уже не будет. Они это должны были сделать ночью...
...Самое опасное время — с 4 до 5 часов утра. Это устано-
вили психологи. Притупляется внимание и реакция. Вот то-
гда они и начнут действовать, но вряд ли это произойдет, но
этого не знали люди — наши защитники. Поэтому это был
354
критический период для защитников Белого дома в психо-
логическом аспекте. Надо было их поддержать словом, под-
бодрить. В это время зашла Белла Куркова. Говорю: «Пойдем
в радиорубку, я хочу выступить перед нашими защитниками».
Спустились в подвал и по темным коридорам добрались
до радиорубки. Любимов сообщил, что сейчас будет высту-
пать исполняющий обязанности Председателя Российского
парламента Руслан Хасбулатов, и уступил место перед мик-
рофоном. Что можно сказать тысячам людей, жадно слу-
шающим мертвую, предрассветную тишину светлеющей но-
чи? Что сказать этим усталым, полуголодным, промокшим
под дождем, но столь неукротимым, бесстрашным людям,
единственное оружие которых против танков и вооружен-
ных до зубов солдат — их собственные тела?
Я начал с характеристики той бессердечной преступной
клики, которая нами правила в течение 70 лет. Вспомнил ци-
низм, жестокость, отсутствие чести, порядочности и совести
всех поколений «вождей» начиная с ленинских времен. На-
помнил свержение Хрущева, агрессию против Чехослова-
кии, никчемную 10-летнюю войну в Афганистане, попытки
вооруженным путем подавить мирные демонстрации в Тби-
лиси, Таллинне, войну между Азербайджаном и Арменией,
неспособность Кремля решить ни одной проблемы общест-
ва. Изложив свою позицию в отношении совершенного пе-
реворота, сказал, что ранее, отвечая на многочисленные во-
просы, задаваемые мне по поводу возможности переворота, я
отвергал такую возможность. «Я ошибся, — совершившие пе-
реворот оказались бесчестными людьми, предавшими своего
президента и свою страну. Они, похоже, никогда не знали и не
понимали народ, который готов принять смерть, но отверга-
ет рабство, в которое нас хотят загнать...»
В общем, говорил я минут 30. Потом мне сказали, что это,
как и первое мое выступление 19 августа, было одним из
лучших выступлений и — что самое важное — в исключи-
тельно нужное время, когда наступила крайняя физическая
и психологическая усталость людей. Их надо было как-то
морально успокоить, внести какую-то долю уверенности,
сказать теплое слово, укрепить веру в наш успех...
Кажется, я нашел такие слова, возможно, я вложил в их
355
усталые тела и души хоть каплю живительной силы, — во
всяком случае, мне этого хотелось...
На штурм войска не решились, не пошла и армия — лиде-
ры ГКЧП все-таки остановились на краю пропасти — они не
захотели запятнать себя невинной кровью. Я не считаю это
их трусостью, нерешительностью. Скорее — это ответствен-
ный подход, вдруг проснувшийся именно на краю пропасти,
куда мог увлечь их страх, если бы он охватил их, превратив-
шись в панику. Конечно, они проигрывали. Но силу (армию)
не использовали. Многое познается в беде, многое отмечает
память о поведении людей. Многое. Всего не опишешь. На-
пример, такой случай: кто-то из руководителей обороны —
Кобец или Руцкой, не помню уже, — прислал группу воен-
ных, человек 8—10 мне на помощь. Но у меня был и свой
штаб, да и людей, я считал, достаточно — главное, усилить
президента. Поэтому предложил немедленно пройти к одно-
му из главных помощников президента. Дальше излагаю то,
что передал позже мне, лукаво посмеиваясь, офицер. Они
вошли в кабинет, строго, по-военному, подошли к его хозяи-
ну, офицер только было открыл рот для доклада, как раздал-
ся вопль: «Это не я — я ни при чем, это все Ельцин и Хасбу-
латов!..» Этот «начальник» подумал, что пришли его аресто-
вать. Я смеялся, но потом попросил, чтобы этот эпизод остал-
ся в тайне.
Штрих
19 августа, помнится, где-то вечером, в одну из много-
численных на дню встреч с Ельциным, он вдруг спросил:
«О семье позаботился? Я своих укрыл». Я даже растерялся.
Ответил: «Да нет, не думал, жена и дети в Медведково, на се-
вере Москвы».
О том, что после моего выезда из Архангельского на дачу
явилась группа захвата, я узнал только 22-го со слов племян-
ницы и дочери. Оказалось, что после этого «визита гостей»
они сразу же выехали на нашу городскую квартиру.
Поинтересовавшись семьей у помощников вечером 19-го,
я узнал, что охрану семьи взяли на себя жители нашего дома
356
вместе с моими студентами и преподавателями из Плеханов-
ского института. В общем, не знаю, как другие наши руково-
дители, но в течение трех суток я не имел возможности пого-
ворить с семьей — не было времени, да и не особенно был
уверен, что из этой «каши» выберусь живым. Написал вто-
ропях только небольшое письмо и положил в сейф — унич-
тожил его 22-го. Сын, Омар, был тогда в Америке, он учился
в университете Адама Смита, непрерывно звонил матери, все
время «информировал» ее — в Америке все новости начина-
лись с «русского фронта», и он о событиях в Москве, похо-
же, знал не меньше, чем моя семья и наши соседи.
В эти суровые дни, откровенно говоря, я думал лишь о
своем долге как главы Российского парламента — ни о чем
больше. Организовывал людей, подбадривал их, помогал ори-
ентироваться. Я считал, что должен объединить Парламент
и Президента в одну стойкую силу Сопротивления. Это сей-
час у Президента достаточно и вооруженных, и специальных
сил, и широкая социальная база, а тогда был только Парла-
мент (скорее — четыре сотни депутатов), мною возглавляе-
мый. Да, да, тот самый Российский парламент, который че-
рез два года оказался не нужен Правительству во главе с
Гайдаром (в дни путча Гайдар был редактором газеты «Прав-
да»), «мешал» президенту, выступал против «свободы» пол-
дюжины проституирующих редакторов газет и т.д. А тогда...
тогда Парламент был нужен всем — он ненавистен был толь-
ко путчистам из ГКЧП. А сколько восторженных слов, теле-
грамм поступало в те дни со всех страх мира в адрес Верхов-
ного Совета России, в том числе от лидеров западного мира,
прославляющих мужество и героизм наших депутатов, их
стремление к свободе, — не счесть. Их послы в Москве доби-
вались встречи со мной, чтобы выразить восхищение и под-
держку своих лидеров — глав правительств, государств, пар-
ламентов...
Жалко, что мы слишком понадеялись сразу же после по-
давления путча на президента и его команду — потеряли на-
прасно невосполнимых полгода, поддались убаюкивающим
настроениям нуворишей, не сформировали сильное, эффек-
тивное правительство, не заставили Горбачева изменить всю
стратегию в проблематике Союзного договора — в период с
357
23 августа до Беловежских соглашений. Это тогда было
вполне реально осуществить на базе моего проекта Конфеде-
ративного договора (суть изложена в моей книге «Россия:
пора перемен» (1991 г.). Да, Российский парламент и лично
я допустили тогда крупные промахи, понадеявшись на двух
президентов — Горбачева и Ельцина.
Ради истины надо сказать — мои возможности тогда бы-
ли хотя и велики, но не в такой степени, чтобы действовать
независимо от Ельцина: на Съезде народных депутатов меня
не избрали Председателем Верховного Совета — тогда ульт-
рарадикалы (Глеб Якунин, Лев Пономарев, Задонский, Ша-
бад, Шейнис и др.) объединились с коммунистами Полозко-
ва и группой Сергея Шахрая, выдвинув лозунг: «Кого угод-
но, только не Хасбулатова». Они пытались «протолкнуть»
Сергея Бабурина, кстати, еще недавно — своего ярого про-
тивника. Против моего избрания мощно действовала вся
президентская рать во главе с Бурбулисом, Шахраем, Пол-
тораниным и др. Правда, президент, которому также «не
нравилось» растущее значение парламента, мой высокий ав-
торитет в народе и политических кругах страны, моя незави-
симая позиция, тем не менее тогда еще не участвовал в этой
кампании, направленной против меня. Но проблема состоя-
ла в том, что ельцинские сановники в тот период действова-
ли зачастую вполне самостоятельно, даже в решении самых
важных вопросов политики, исходя из своих личных интере-
сов и предпочтений, навязывая их президенту либо ставя его
перед совершившимися фактами. Так обстояло и на этот раз,
при выборах Председателя Верховного Совета России, когда
эта камарилья предприняла массированную атаку на меня,
не спрашивая мнения Ельцина по этому вопросу.
Так я остался и.о. Председателя Верховного Совета, воз-
можно, это тоже входило в расчет тех, кто целенаправленно
вел дело к развалу Союза. Возможно. Да и не только. Но то-
гда, 19—21 августа, мы с Ельциным были вместе и отстаива-
ли дело свободы — так, во всяком случае, представлялось
мне. Поэтому в эти дни мы и относились с трогательным
вниманием друг к другу — я был очень признателен прези-
денту за эту реплику о моей семье...
358
Российские депутаты съезжались
на Чрезвычайную сессию
Верховного Совета,
а маршал Язов приказал
вывести войска из Москвы
Забрезжил рассвет. Ночь быстро отступала, наступал
день, светлело. Я окончательно понял: «Мы — выстояли».
Мне сообщили, что Язов отказался далее участвовать в опе-
рации «Гром»... В 7 часов утра мне позвонил его заместитель,
генерал Ачалов, сообщил о позиции министра обороны и его
решении начать вывод войск из Москвы. Попросил связать-
ся с приемной министра обороны руководителей столицы,
Попова или Лужкова — надо немедленно начать вывод тя-
желой техники с центральных площадей и улиц Москвы, по-
этому необходимо содействие городских властей...
К утру 21-го съехались члены Верховного Совета и мно-
гие депутаты — не члены Верховного Совета — на открываю-
щуюся в 10 часов утра сессию, всего около 650 депутатов. Мы
вздохнули с облегчением, узнав, что их беспрепятственно
пропустили в Москву (Лукьянов сдержал обещание, данное
мне). Правда, большинство депутатов уже были в Белом до-
ме, организовывали оборону, вели бесконечные разговоры с
солдатами, снабжали их нашими постановлениями и указа-
ми, объясняли неконституционный, преступный характер
государственного переворота... Наступил день — день сокру-
шения заговорщиков.
К утру 22 августа, когда стало очевидно, что путч оконча-
тельно провалился, по КГБ была дана команда собрать все
документы в мешки и подготовить к уничтожению. Но столь
хваленая организация Крючкова даже этот приказ не смогла
выполнить — почти половина сотрудников «гуляла» по Мо-
скве, — они на работу не вышли. А вскоре поступила команда
«мешки разобрать, документы вернуть на прежнее место». Од-
нако все руководящие работники Управления-3 лихорадоч-
но уничтожали свои документы на бумагорезке (оператив-
ные работники доступа к бумагорезкам не имели). Вся эта
растерянность этого еще вчера мощного инструмента госу-
дарства по осуществлению систематического «контроля»
359
над деятельностью 300 миллионов человек была просто
ошеломительной. Их моральная подготовка оказалась куда
слабее по сравнению с нашей — «депутатской». Большинст-
во этих людей, видимо, пришли в КГБ за обещанной безбед-
ной жизнью. Что им за дело — государство защищать! Те же
обыватели, которых они должны были «контролировать».
Они должны были занять четкую и жесткую позицию: или
ГКЧП, или Верховный Совет России. Это была бы честная
позиция, но они поступили трусливо — «ни туда ни сюда».
23 августа, во второй половине дня, был дан приказ подго-
товить к сожжению документы Информационно-аналитиче-
ского управления КГБ. Но в 18 часов дали отбой. Впрочем,
все главные документы были уже уничтожены 21 августа с
15 до 19 часов. Всеми сотрудниками без всякой команды
«сверху» — из-за панической боязни ответственности за
подготовку путча ГКЧП. Операция «Гром», разработанная
КГБ СССР, провалилась. Этот провал был следствием раз-
ложения самого КГБ. По сути, эта организация перестала су-
ществовать еще до формального распада СССР 8 декабря
1991 г. Ее гибель рельефно обозначилась с карабахской вой-
ны 1989 г., а смертельный удар она нанесла и себе, и СССР
своим активным участием в заговоре против президента
СССР, который на деле обернулся заговором против единст-
ва СССР. Это как у Александра Зиновьева — «били по ком-
мунизму, а попали по России»; в нашем случае — пытались
отстранить Горбачева, а разрушили Советский Союз.
КНИГА 3
КРУШЕНИЕ
СУПЕРДЕРЖАВЫ
И СТАНОВЛЕНИЕ
РОССИЙСКОГО
ГОСУДАРСТВА
Глава i
СМЕНА ПАРАДИГМЫ:
КОММУНИСТИЧЕСКАЯ КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ,
ПЕРЕШЕДШАЯ В БУРЖУАЗНО-
ДЕМОКРАТИЧЕСКУЮ РЕВОЛЮЦИЮ
Необходимо другое
государственное, общественно-
политическое и социальное
устройство
...В 5 утра мне стали известны «детали» крючковской
«операции» по «эвакуации» Ельцина в американское по-
сольство, о решении Язова и Ачалова отказаться от участия в
операции «Гром» и фактически о принятом ими решении
«завершить» участие армии в путче. Это была победа над
ГКЧП, хотя неопределенностей было множество. И беспо-
койства — тоже.
...В 7 утра мне сообщили, что работу Верховного Совета
можно открывать, как и запланировано, в 10 часов утра —
кворум имеется, съехались уже около 500 членов Верховно-
го Совета и множество народных депутатов (не членов Пар-
ламента).
Я уже сообщил парламентариям о своем разговоре с гене-
ралом Ачаловым и решении министра обороны маршала
Язова о подготовке к выводу войск из Москвы. Они и сами
видели, как уходили танки, занимавшие две ночи позиции у
Парламентского дворца. Вскоре я узнал и о решении путчи-
стов вылететь к Горбачеву; когда я сообщил об этом депута-
363
там, началось буквально состязание — кто «первым добежит
до Горбачева»! Это было смешно! Ранее Горбачева у нас кри-
тиковали, правда, за дело.
Звонит Ельцин, сообщает, что он «летит за Горбаче-
вым». Говорит, что звонил Крючков и просил его, — если он,
Ельцин, согласен, — «лететь» вместе с ним к Горбачеву в
Крым. Я возразил, что это было бы глупостью, — ему, рос-
сийскому президенту, возглавившему разгром путча, надо
постоянно находиться здесь, в Москве. Тем более не следует
являться к арестованному президенту СССР в «компании» с
заговорщиками-путчистами. Непонятно к тому же, что на
уме у Крючкова. Нам — Ельцину и мне — надо открыть ра-
боту Верховного Совета, ему — выступить с докладом, в ко-
тором следует очень серьезно проанализировать причины
путча, охарактеризовать совершенно новую ситуацию, сло-
жившуюся в стране, представить — хотя бы в общей фор-
ме — наши политические и экономические действия в пред-
стоящем будущем. Это — намного серьезнее, чем лететь за
Горбачевым в Форос. За Горбачевым можно направить груп-
пу депутатов, генпрокурора Степанкова, министра внутрен-
них дел и пр.
Тогда не удалось окончательно договориться — решили
этот вопрос перенести на сессию Верховного Совета: посове-
товаться с нашими депутатами — они ведь были главной си-
лой, не допустившей вооруженного подавления российского
руководства и обеспечившей поражение ГКЧП.
Затем мы с Ельциным стали обсуждать главный вопрос —
о докладе на сессии. С названием доклада Ельцин согласил-
ся: «О политической ситуации в стране, возникшей в резуль-
тате антиконституционного государственного переворо-
та» — примерно такое название было определено еще утром
19 августа в постановлении Президиума Верховного Совета
о созыве Чрезвычайной сессии Парламента. Но отказался
выступить с основным докладом на сессии Парламента. Ра-
нее мы договаривались, что именно он, президент Ельцин,
должен выступить с большим, развернутым докладом на
Чрезвычайной сессии Верховного Совета. Ситуация — ис-
ключительно сложная и ответственная, весь мир будет вни-
мательно слушать каждое слово российского лидера — имен-
но об этом я и говорил с ним, убеждая согласиться. Я обещал
364
помочь в подготовке «рабочего варианта» доклада. Ничто не
убеждало Ельцина — он упорно не хотел выступить в качест-
ве основного докладчика и просил выступить с таким докла-
дом меня, ссылался на то, что «у нас вами, Руслан Имранович,
одинаковые взгляды на ситуацию, я заранее согласен с ваши-
ми выводами...» и т.д.
Я же приводил новые доводы, обосновывая необходи-
мость сделать доклад ему, Ельцину. Убеждал его в том, что в
этом докладе должны присутствовать совершенно новые
мысли и суждения, обрисованы новые качественные харак-
теристики общей ситуации в России и СССР, определены
новые ориентиры развития — а все это должен сделать имен-
но он, президент России Ельцин.
Ельцин упорно не соглашался, ссылался на усталость,
занятость, невозможность подготовиться, говорил, что я
это сделаю лучше, чем он, и пр. Наконец договорились, что
доклад сделаю я, но быстро подготовлю основные положе-
ния (тезисы) доклада — мы их обсудим до начала работы
сессии. Во вступлении я сообщу депутатам, что это — наш
«совместный с Президентом Ельциным взгляд на сложив-
шуюся ситуацию». Ельцин соглашается. Я сумел сделать на-
бросок доклада, то есть тезисы, зачитал их президенту ми-
нут за 20 до открытия сессии. Ельцин уточнил некоторые
положения, сказал, что согласен со всеми выводами и обоб-
щениями. Правда, выразил сомнение по поводу тезиса о
«трансформации социализма в капитализм», но возражать
не стал...
Большой зал заседаний Верховного Совета гудел, нетер-
пеливо ожидая начала работы этой исторической сессии
Парламента, которая должна была определить, по существу,
новую парадигму развития страны. При этом, в начале ра-
боты сессии, мы еще находились в условиях неопределенно-
сти, и отовсюду приходила информация о движении войск —
в основном подразделения снимались с позиций вблизи Бе-
лого дома и направлялись в Подмосковье. А к нашему Пар-
ламентскому дворцу интенсивно прибывали москвичи. По-
пов и Лужков уже распоряжались в Москве как подлинные
«хозяева» столицы — их вынужденное безвластие закончи-
лось.
365
ДОКЛАД
И.О. Председателя Верховного Совета Российской
Федерации «Политическая ситуация в России и СССР»
сложившаяся в результате государственного переворота
(ГКЧП) 19—21 августа 1991 года и его поражения»
Ровно в 10 часов Ельцин, я и Борис Исаев под приветст-
венные возгласы депутатов сели в президиум зала заседа-
ний. Открывал сессию я. Тут же один из депутатов подходит
к микрофону и задает вопрос: «На каком основании Исаеву
один из заместителей Председателя Верховного Совета, по-
зволил себе пройти в президиум? Ведь он поддержал ГКЧП,
был против Чрезвычайной сессии нашего Парламента. Так же
как и председатель палаты Владимир Исаков. Их обоих надо
немедленно снять со своих постов — а они уселись в прези-
диум».
Начинается шум, парламентарии выражают бурное недо-
вольство. Приходится идти на «компромисс» с парламен-
том — дать возможность «выпустить пар». Иначе нельзя —
все напряжены, устали, поэтому лучше «позволить разря-
диться» — выговориться. Объяснения Исаева и Исакова бы-
ли слабыми, они растерянно говорили что-то о своем «праве
на мнение». Требование большинства депутатов было жест-
ким: немедленно вывести обоих из состава членов Верховно-
го Совета.
Я с трудом успокоил разбушевавшийся парламент, при-
звал помнить, что угроза силового «воздействия на нас» су-
ществует — войска все еще вблизи Белого дома. «Не забы-
вайте, — сказал я, — десантники и танковые подразделения
все еще находятся в боевой готовности, хотя с открытием
работы Чрезвычайной сессии Верховного Совета начинается
новый этап. — С этой минуты на территории РСФСР, со-
гласно ее Конституции, — вся власть принадлежит Верхов-
ному Совету, вплоть до начала нормальной деятельности со-
юзных органов власти. И все эти «ГКЧП и прочие» — должны
неукоснительно выполнять требования Верховного Совета
России. Это — все так, но путчисты и заговорщики не счита-
ются с Законом.
Поэтому нам сегодня следует отложить все второсте-
пенное «на завтра» — с Исаевым и Исаковым мы разберемся
366
позже. А сейчас нам следует обсудить самое главное: дать
политическую, морально-нравственную и юридическую оцен-
ку происшедшего чрезвычайного события — военно-государ-
ственного переворота, созданному незаконно «Государст-
венному комитету по чрезвычайному положению» (ГКЧП),
последствиям трехдневных трагических событий. Нам —
Верховному Совету России — необходимо определить те ка-
чественные изменения, которые произошли в эти три послед-
них дня в стране, наметить конкретные пути ликвидации
остатков путча и его последствий — если это вообще воз-
можно; нам надо принять самые необходимые нормативные и
иные решения, имеющие директивный характер, и многое
другое.
Прошу вас, коллеги, быть собранными, не отвлекаться на
менее серьезные вопросы сегодня».
Ельцин, сидящий в своем президентском кресле, поддер-
жал меня. Парламентарии успокоились, и я, предоставив
слово самому себе, взошел на трибуну.
Уважаемые народные депутаты Российской Федерации!
Уважаемые граждане!
Контрреволюция, которая пыталась задушить демокра-
тию, потерпела крах, а сама эта попытка превратилась в
народную революцию. (Аплодисменты.) Как развертывались
трагические события? В ночь на 19 августа 1991 года от-
странен от власти законно избранный президент страны.
Какими бы причинами ни оправдывался этот произвол, стра-
на столкнулась с правым, реакционным, антиконституцион-
ным переворотом. Он направлен не просто против Горбачева,
он преследует задачи не просто отстранить от власти в Рос-
сии Верховный Совет (во главе с Хасбулатовым) и президен-
та Ельцина. Он направлен против каждого гражданина стра-
ны, против его прав и свобод, против тех реформаторских
процессов, которые мы хотя и с трудом, но осуществляем.
При всех трудностях и тяжелейших испытаниях, пере-
живаемых народом, демократический процесс в стране при-
обретает все более глубокий размах, необратимый характер.
Народы России становятся хозяевами своей судьбы. Сущест-
венно ограничены бесконтрольные права неконституционных
органов, включая партийные. Руководство России заняло ре-
367
шительную позицию по Союзному договору, стремясь к един-
ству Советского Союза, единству России. Наша позиция по
этому вопросу позволила существенно ускорить подготовку
Союзного договора, согласовать его со всеми республиками и
определить дату его подписания — 20 августа. Чрезвычай-
ная сессия Верховного Совета РСФСР созвана в трагические
для нашего Отечества дни, когда самозваная хунта, провоз-
гласившая себя «государственным комитетом по чрезвычай-
ному положению», отстранила от власти законного президен-
та страны, осуществила контрреволюционный государст-
венный переворот, поставила страну на грань гражданской
войны.
Вместе с отстранением от власти президента Горбачева
заговорщики ставили своей стратегической задачей отстра-
нение от власти лидера Российского государства Б.Н.Ельци-
на, захват и интернирование Президента России, прогрессив-
ных деятелей Верховного Совета и Правительства РСФСР
Это очевидно и не подлежит никакому сомнению.
Эти цели осуществлялись последовательно, жестко, ци-
нично и с огромным размахом. В Москву были стянуты вой-
ска: более 500 танков и около 10 различных дивизий Армии,
отдельных полков, включая части спецназа, КГБ, ОМОН, МВД,
десантные части, причем все они концентрировались в рай-
оне нашего Белого дома, непрерывно маневрируя. Была постав-
лена прямая цель захвата здания Верховного Совета, рези-
денции Президента России и Правительства России. Здание
наше оказалось окружено плотным кольцом броневой техни-
ки и воинскими частями, готовыми к захвату последнего плац-
дарма свободы, взяв который путчисты могли бы добиться
победы по всей стране и развязать кровавый террор против
народа, избравшего путь свободы и обновления Отчизны.
В эти тяжелые часы мы могли противопоставить вой-
скам только волю и решимость народа. И эти черты героиче-
ски проявили москвичи. Они встали на пути путчистов, их
спецназовских войск, защитили честь и достоинство первого
российского Президента, Верховного Совета и Правительст-
ва Российской Федерации. Мы восхищаемся их мужеством и
искренне их благодарим.
Протесты и возмущение переворотом, устроенным так
называемым Государственным комитетом по чрезвычайному
368
положению (ГКЧП), продолжают нарастать. Практически
везде, за исключением отдельных областей, краев и респуб-
лик, руководители которых поспешили угодить узурпато-
рам, не выполняются его распоряжения относительно созда-
ния местных структур власти этого комитета. Однако га-
зеты «Правда», «Советская Россия», «Московская правда»,
Центральное телевидение, некоторые другие средства мас-
совой информации создают ложное впечатление о реальном
положении вещей, не показывают, сколь велико негодование
наших российских народов, направленное против самозванно-
го «комитета», откликнувшихся на воззвание «К гражданам
России», подписанное российским руководством.
Встает вопрос: а кому нужны все эти газеты и это теле-
видение, в которых нет ни грамма правды? Давайте их на-
ционализируем и превратим эти СМИ в действительно на-
родные средства информации. И делать это надо сейчас же,
на этой нашей сессии парламента.
Я не знаю, чем руководствуются коллективы этих газет,
наши «прекрасные» журналисты, которые терпят угодни-
ков, руководителей-редакторов и готовы служить любому
режиму? Вчера, когда во главе государства был Президент
Горбачев, они восхищенно говорили одним языком, сегодня при-
шел узурпатор Янаев — и точно такими же остаются стиль,
язык и нравы этих представителей «четвертой власти».
Что это за газеты? Что это за телевидение? Что это за лю-
ди, в них работающие? А вчерашние верноподданные Верхов-
ных Советов некоторых республик, областей и краев, кото-
рые клялись в любви и преданности Горбачеву, сегодня такие
же кровные клятвы адресуют узурпатору Янаеву и его клике,
и кое-кто даже поспешил создать структуры ГКЧП. Мы бу-
дем снимать с работы этих нарушивших Конституцию
должностных лиц и привлекать к уголовной ответственно-
сти. Никто не уйдет от возмездия за пособничество государ-
ственным преступникам (в том числе высшие чины органов
КГБ СССР, Прокуратуры СССР и другие преступники).
Надо отметить, что в сложившихся обстоятельствах
действия Президента России, Президиума Верховного Сове-
та и Правительства и особенно наших депутатов, их коллег
из Моссовета были энергичными, но в то же время рассуди-
тельными и спокойными. Ни на минуту не возникла здесь на-
369
ника, все устремления были направлены на попытки мирного
решения конфликта. В этих целях Председателю Верховного
Совета СССР Лукьянову, практически единственному закон-
ному руководителю страны, был представлен мною доку-
мент с перечнем требований российского руководства. Утром
20 августа с этим документом в Кремль прибыли Хасбула-
тов, вице-президент Руцкой и Председатель Совета минист-
ров Силаев. В ходе нашей беседы нам удалось согласовать не-
которые наши действия, в частности ГКЧП был предупреж-
ден о возмездии, если будет пролита хоть одна капля крови не-
винных людей в Москве. (Аплодисменты.) Для того чтобы вы
представили, о чем шла речь, хотел бы зачитать некоторые
из этих требований. Они достаточно коротки, но последова-
тельны и жестки. Их выполнение дало бы, на наш взгляд, воз-
можность быстро возвратить страну к нормальному кон-
ституционному порядку. Позвольте зачитать основные из
них — документ вы можете получить в секретариате.
Первое. Организовать в течение 24 часов с момента полу-
чения этого документа встречу Б. Ельцина, Р. Хасбулатова и
И. Силаева с Президентом СССР М. Горбачевым. К встрече
привлечь Янаева.
Второе. Если Президент Горбачев действительно болен,
провести в ближайшие три дня медицинское его освидетель-
ствование с участием специалистов-экспертов Всемирной ор-
ганизации здравоохранения (ВОЗ) ООН. При этом мы счи-
тали, что вполне можем взять на себя даже валютные рас-
ходы, если союзные власти не в состоянии обеспечить оплату
такой экспертизы... (Смех, аплодисменты.)
Третье. Немедленно отменить все ограничения на дея-
тельность российских средств массовой информации.
Четвертое. Отменить действие чрезвычайного положе-
ния на всей территории РСФСР. Обеспечить депутатам Рос-
сийского парламента возможность беспрепятственного при-
бытия в Москву.
Пятое. Немедленно восстановить все виды связи для нор-
мального функционирования российского руководства — Вер-
ховного Совета, Президента, Правительства.
Шестое. Объявить о роспуске незаконно созданного Госу-
дарственного комитета по чрезвычайному положению в СССР
и отменить все его постановления и распоряжения.
370
Так вот, уважаемые парламентарии, мы с Лукьяновым ве-
ли переговоры относительно этих условий-требований. Что-
то он обещал выполнить, в том числе не препятствовать в
созыве депутатов на данную Чрезвычайную сессию Верхов-
ного Совета России. Это условие — как мы видим — он выпол-
нил. Лукьянов пытался каким-то образом связать государ-
ственный переворот с политикой российских властей, по его
словам, создавших ситуацию, которую можно было решить
лишь путем «введения режима чрезвычайного положения».
Отсюда, по его мнению, «крайние реакционные силы» вынуж-
дены были взять власть и т.д. и т.п. В конце концов, когда мы
четко потребовали выполнения наших требований, Лукьянов
с ними согласился. И даже с тем, что природа этого государ-
ственного комитета по чрезвычайному положению «не со-
всем законна».
Таким образом было достигнуто понимание того, что
ГКЧП — это, во-первых, незаконный, неконституционный
орган власти. Во-вторых, «чрезвычайное положение», объяв-
ленное неконституционным «комитетом», является также
незаконным и подлежит немедленной ликвидации. В-треть-
их, все действия этого «государственного комитета» и его
решения подлежат отмене, как незаконные действия.
Отсюда вытекает основной вывод: члены этой хунты со-
вершили тяжкие государственные преступления. Налицо из-
мена Отечеству и Конституции. Очевидно, что они, то есть
участники и организаторы ГКЧП, подлежат уголовному пре-
следованию. Об этом, конечно, мы не говорили вслух, но наше
понимание обстановки заставляло сделать этот логический
вывод.
Мы со своей стороны обязались в кратчайшие сроки пре-
кратить демонстрации, забастовки и другие формы массо-
вых выступлений народа. Договорились, что постараемся на-
ладить сотрудничество и с войсками, с тем чтобы начать их
отвод.
К сожалению, некоторые из согласованных положений ока-
зались невыполненными. Лукьянов или не захотел, или не смог
выполнить своих обещаний. Вы знаете, получилось наобо-
рот — нагнетание огромной напряженности на протяжении
всего дня и ночи 20 августа. В Москву стало прибывать еще
большее количество войск (в основном КГБ и ОМОН), броне-
371
вой техники. Мы получили достоверные данные о готовящем-
ся штурме Парламентского дворца. И если он не состоялся,
то не потому, что «ГКЧП» изменил свои намерения, — «их»
намерения изменили мы с вами — российские парламентарии,
народ, москвичи, вступившие против хунты. Вот таким об-
разом развивались эти трагические события в течение по-
следних двух дней и ночей.
Должен прямо сказать: тем, что мы, Чрезвычайная сес-
сия Верховного Совета России, начали свою работу в нашем
здании Верховного Совета, мы обязаны прежде всего массово-
му героизму москвичей. Они немедленно откликнулись на об-
ращение российского руководства, которое было написано
рано утром мной, президентом Ельциным и премьером Си-
лаевым. Этот первый официальный документ, в котором
четко и немедленно, без всяких задержек, была определена на-
ша позиция по отношению к заговорщикам-путчистам, стал
очень быстро распространяться по Москве и стране, внача-
ле — только нашими депутатами и работниками аппарата
Верховного Совета, а позже — через СМИ. Так вот, москвичи
немедленно пришли под стены нашего Парламентского двор-
ца, не дали возможности заговорщикам арестовать руково-
дителей России, объявивших в указанном Обращении войну
путчистам.
А уже в 11 часов того же дня Президиум принял свое пер-
вое постановление, в котором осудил создание ГКЧП, квали-
фицировал его действия как государственный переворот и
созвал настоящую, Чрезвычайную сессию Верховного Совета
России. Ни одна союзная республика, даже те из них, лидеры
которых громче всех кричали о своей «суверенности», — ниче-
го подобного не сделали. Все они трусливо умолкли, едва на по-
литическом горизонте появились реальные признаки гряду-
щего тоталитаризма. Чего стоят эти политики? Большая
политика — это не только власть, слава и почести — это и
ответственность перед народом, это и большая опасность и
риск. Политик, государственный деятель должен быть чест-
ным, отважным и смелым, — в противном случае следует из-
брать другую профессию.
Основной реальной, организованной политической силой,
которая выступила против планов ГКЧП, явился наш Парла-
мент — Верховный Совет, народные депутаты. Пока не был
372
созван сам Верховный Совет, согласно Конституции, дейст-
вовал Президиум, выполняя все полномочия Парламента, имея
должный кворум и непрерывно обсуждая складывающуюся
оперативную ситуацию. Хочу отметить, что за исключени-
ем нескольких членов Президиума (точнее — двух человек) все
действовали четко, грамотно, осуществляли связи с Армией,
нашими регионами, предоставляли им нужную информацию
и инструктивные материалы, предостерегали от необду-
манных действий военных и иных должностных лиц и мест-
ных депутатов. Мы все — президент Ельцин, депутатский
корпус, премьер Силаев — действовали слаженно, как единая
команда. Это наше единство во многом способствовало тому,
что та огромная поддержка со стороны народа, которую мы
получали в дни переворота, была использована нами такти-
чески правильно, и мы, как мне представляется, близки к за-
вершению этой драматической ситуации. Точнее, ее первого
этапа, этапа вооруженного противостояния. Возможно, ли-
квидация последствий второго этапа может быть даже еще
более сложной, по сравнению с первым этапом, задачей.
Я имею в виду те последствия для единства СССР, кото-
рые вызвал этот неудавшийся переворот, — сможем ли мы
сохранить это единство? Здесь уже много неопределенно-
стей. Эти неопределенности связаны с некоторыми весьма
серьезными факторами. Это следующие.
Первый фактор. Полная дискредитация руководства
КПСС, да и самой этой партии — Коммунистической пар-
тии Советского Союза. Вполне очевидно, что с этого дня,
21 августа 1991 года, она фактически перестает существо-
вать как государственная партия, как правящая страной
политическая сила.
Второй фактор. Какой будет концепция нового Союзно-
го договора? — Очевидно, что путч, независимо от того, как
он завершится, нанес мощный удар по конструкции этою про-
екта договора, который мы собирались обсудить и подпи-
сать 20 августа. Судя по заявлениям и выступлениям путчи-
стов-заговорщиков, они были против этого договора, полагая,
что он «разрушает СССР». Но сам этот путч как раз и раз-
рушил подготовленный Горбачевым вариант договора. —
И вряд ли ныне лидеры союзных республик захотят поста-
вить свои подписи под этим проектом договора — ситуация
373
изменилась кардинально — по Союзу ССР нанесен смертель-
ный удар действиями ГКЧП.
Третий фактор. Складывается впечатление, что горба-
чевская концепция «обновленного Союза» основательно дис-
кредитирована, как и само реформирование общественной сис-
темы на базе существующих социалистических ценностей.
Возможно, нам следует избрать иную модель развития —
модель конвергенционистского типа, на базе синтеза социа-
листических и капиталистических элементов. Как и каким
образом это следует осуществить — надо всем нам основа-
тельно продумать, с учетом складывающейся новой реально-
сти общественно-психологического восприятия последствий
путча. ГКЧП — это выразитель наиболее правого, реакцион-
ного крыла КПСС, а его поражение способствовало сильней-
шей девальвации социалистических ценностей. Во всяком слу-
чае, очевидно, что в экономике идея «социалистического рын-
ка», к которому все мы дружно стремились, оказалась подор-
ванной. Теперь нам — и прежде всего Верховному Совету, и
Президенту, и Правительству — следует основательно поду-
мать над тем, каким он должен быть, этот рынок — социа-
листическим или капиталистическим, однако ясно, что ни
капитализм, ни социализм не могут рассматриваться как
самоцель, целью должно быть общее благо, а социализм — ка-
питализм рассматриваются как инструменты (механизмы)
в достижении этого общего блага.
Таким образом, социализм и капитализм — это всего лишь
способы достижения социально-культурных и экономических
задач. Если в наших условиях капитализм окажется менее
эффективным, чем социализм, мы смело должны избрать дру-
гую систему, может быть, в большей степени идти по пути
конвергенции, используя преимущества каждой из систем. Нас
не должны сдерживать догматики-апологеты ни капитализ-
ма, ни коммунизма...
Надо отметить, что определенное влияние на тех, кто
совершил государственный переворот, оказали лидеры многих
стран — Венгрии, Болгарии, Чехословакии (в частности, Алек-
сандр Дубчек), президент США Буш, премьер-министр Вели-
кобритании Мейджор, президенты Аргентины и Финляндии,
премьер-министр Японии, парламентарии многих стран, ко-
торые созванивались в эти дни с Ельциным и со мной, поддер-
374
живали нас, в том числе наше требование освободить Горба-
чева из режима изоляции. Все они твердо заявили, что един-
ственную гарантию свободного развития СССР они видят на
пути мирного развития, осудили попытку военного давления
на российских парламентариев, потребовали возвращения в
Москву президента СССР Михаила Горбачева.
...Но войска все еще находятся здесь, хотя некоторые час-
ти выводятся. Утром я беседовал с Лукьяновым. Он заверил,
что хунта дала ему обещание о выводе этих войск.
...Размышляя о причинах переворота, невозможно не ду-
мать о системе кадровой политики в государстве. Я думаю,
что всякие назначения на крупные должности должны прохо-
дить через какое-то «сито» — и профессиональное, и нравст-
венное. Как же это получается, что высшие руководители,
глядя нам прямо в глаза, лгут самым наглым образом?
Уважаемые депутаты! Хотел бы вернуться к вопросу о
причинах переворота, о том, какие выводы из происшедшей
трагедии нам надо сделать, какие решения подготовить и
принять для того, чтобы не допустить таких ситуаций в
будущем.
Прежде всего, как вы думаете — почему переворот осуще-
ствлен накануне подписания Союзного договора? Почему под-
писание Союзного договора так испугало контрреволюцию,
реакцию, путчистов? Не кажется ли вам, что здесь есть
очень серьезные, глубинные причины? Вспомните, как нас уп-
рекали (особенно Борису Николаевичу Ельцину доставалось),
что российское руководство не желает «обновленного Сою-
за», препятствует разработке Союзного договора, не «жела-
ет подписывать его». Сколько было, причем совершенно не-
справедливой, критики. Но когда мы своими делами доказали,
что стоим за единый Советский Союз и за единую Россию,
когда мы практически возглавили деятельность по разработ-
ке, заключению и подписанию Союзного договора, — вдруг те
«критики» развернули свои критические стрелы на 180 гра-
дусов, рассуждая следующим образом — если российское ру-
ководство соглашается с этим новым «союзом», следователь-
но, «дело нечистое», «новый союз» никуда не годится, «Дого-
вор очень плох!» — Они стали искать какие-то подводные
течения, скрытые причины, почему он нам выгоден и почему
его не надо подписывать. Отчего-то им не приходит в голову
375
здравая мысль: он нам действительно выгоден в силу одной
причины — искренней заинтересованности в сохранении еди-
ного Советского Союза, Простая и здравая логика. Никаких
хитросплетений в этом деле с нашей стороны нет и не было.
Хотя, как вы помните, мы не со всеми статьями договора со-
гласились и намерены были уже в ходе обсуждения у Горбаче-
ва выделить эти статьи из текста договора.
Ясна сама подоплека такой тактики обструкционистов:
их не устраивает сильная и самостоятельная Российская
Федерация в составе СССР. Это — во-первых. Во-вторых, их
не устраивает процесс децентрализации жестко централи-
зованной системы власти и управления, И речь, естественно,
идет о том, что традиционные партийно-государственные
структуры практически полностью лишаются своей власти.
С другой стороны, леворадикальные элементы, так назы-
ваемые демократы, мечтающие о «роспуске СССР», также
не хотели успеха горбачевского проекта «Обновленного Сою-
за». Интересы крайне правых сил из КПСС и крайне левых де-
мократов совпали в этом дьявольском альянсе ГКЧП.
...Сегодня — качественно другая ситуация. ГКЧП сильней-
шим образом напугал людей в союзных республиках. Если
раньше в оппозицию к Союзному договору «играли», насколько
я понимаю, их лидеры, сегодня уже сами люди, по всей види-
мости, будут поддерживать этих своих лидеров, добиваю-
щихся полной независимости от «такого» союзного центра.
Во всяком случае, очевидно, что Прибалтика изберет путь
независимости, возможна аналогичная ситуация с Молдави-
ей, Закавказскими республиками. И самое важное — как бы не
«потерять» Украину? Таким образом, новая ситуация, сло-
жившаяся сегодня, 21-го, совершенно иная, чем два дня тому
назад, до 19 августа. Она требует от нас предельного напря-
жения наших интеллектуальных возможностей и способно-
стей, чтобы попытаться остановить начинающийся вал
дезинтеграционного процесса СССР и России, нам необходимо
быстро решить вопрос о какой-то форме сохранения единого
Союза — пусть в неполном составе республик. Повторяю, все
это надо осуществить очень быстро, но исключительно гра-
мотно. Здесь многое зависит от России, ее президента, наше-
го парламента.
В то же время нам нельзя допустить «охоты на ведьм»,
попыток расправы с членами коммунистической партии,
376
они — совершенно непричастны к событиям. Партийная бю-
рократия — это одно, а рядовые коммунисты — это совер-
шенно другое, никакой разницы между последними и беспар-
тийными практически не существует.
Следует разобраться с главными зачинщиками трагедии,
в том числе на уровне руководящих кругов этой партии. Не
забудем и то, что Горбачев — Генеральный секретарь ЦК
КПСС. Знали в ЦК об аресте Горбачева? Почему он (ЦК) не
действовал (не протестовал)? Или он (ЦК) действовал — но
мы пока что не знаем, каким образом он действовал, какие
решения принимал? Все это надо досконально выяснить... Спа-
сибо всем!..»
Доклад произвел, судя по реакции депутатов, членов пра-
вительства, представителей СМИ, — сильное впечатление.
Выступал я более полутора часов... Иногда реакция была на-
стороженная — например, когда я рассуждал о необходимо-
сти смены парадигмы развития — с социалистической на ка-
питалистическую, — обычно лидеры СССР и России, вклю-
чая Ельцина, избегали такой определенности, используя
общий термин — «рынок».
Начались прения, дискуссии. Никто, однако, не взял под
защиту ГКЧП, а депутаты-коммунисты были в подавленном
состоянии. Возможно, некоторые из них просто не знали ни-
чего о подготовленном «плане ГКЧП», другие ожидали бы-
строй расправы с нами. В отношении к Горбачеву мнение
было почти единодушным — он своей нерешительностью,
уступками и многословием привел к мысли о заговоре и мя-
теже своих же сторонников, возмечтавших о необходимости
«сильной руки».
В общем, уже то обстоятельство, что Российский парла-
мент дал самую непримиримую, жесткую, в то же время объ-
ективную оценку путчу на глазах всей страны, всего мира,
означало поражение организаторов переворота. Собственно,
так мы и расчитывали — вот поэтому с первой минуты путча
19 августа я делал все для того, чтобы 21 августа в 10.00 от-
крылась сессия Верховного Совета. Эта сессия окончатель-
но похоронила ГКЧП и оберегла страну от более масштаб-
ной катастрофы — применения силы и неизбежных жертв.
ГКЧП, как попытка руководящего звена КПСС совместно с
высшими должностными лицами СССР «перевести» демо-
кратический процесс на «управляемую законность», потер-
377
пел полное поражение. Контрреволюция быстро преврати-
лась в революцию.
Какой путь изберут республики? Сможет ли Горбачев ре-
ально вернуться к власти? Извлек ли он урок из своей лич-
ной трагедии, трагедии Великого государства? Эти мысли,
может быть беспорядочно, но постоянно теснились в голове,
когда я объявил перерыв.
В перерыве залы и коридоры Белого дома стали запол-
няться новыми людьми. Пришел Эдуард Шеварднадзе, со-
общил, что он все эти три дня был «вместе с вами», на улице,
среди народа, поддерживающего наше сопротивление. При-
шли депутаты Верховного Совета СССР, иностранные ди-
пломаты; зашли Анатолий Горбунов и Рюйтель (председате-
ли Верховных Советов Латвии и Эстонии), Прунскене, за-
меститель главы правительства Литвы; они спрашивают:
«Руслан Имранович, какой будет позиция России в отноше-
нии нашей независимости?» Я ответил: «Российское руково-
дство не будет препятствовать в самоопределении ваших
республик. Это — позиция Верховного Совета, Но лучше, если
вы пройдете к Ельцину, президенту России, и с ним согласуе-
те этот вопрос...» Ушли к Ельцину. Тут же звонит Ландсбер-
гис — председатель Верховного Совета Литвы, поздравляет с
победой. Я отвечаю, что еще рано говорить о победе, путчи-
сты все еще не отвели войска от ближних подступов к Бело-
му дому. Он говорит, что «это, видимо, уже не имеет значе-
ния, — по его сведениям, заговорщики направились к Горбаче-
ву, «на переговоры». Я, смеясь, отвечаю: «Если они такие
конспираторы, что даже в Вильнюсе знают их секреты, —
тогда действительно можно сказать, что мы победили». За-
дает аналогичный вопрос, какой задавали его коллеги. Я от-
ветил ему почти то же самое, что сказал ранее его соседям по
Прибалтике...
Поступают сведения, что войска выводятся из Москвы,
что путчисты — в воздухе, летят к Горбачеву. В наших рядах
вспыхивает необычайная «любовь к Горбачеву!». Все зара-
жены мыслью — «Скорее — к Горбачеву!». На помощь Пре-
зиденту СССР! Привезти в Москву! Мне все это смешно.
Растет число потенциальных «спасателей» — от самого Ель-
цина, вице-президента Руцкого, премьера Силаева — до на-
ших рядовых депутатов и прочих «отважных деятелей», го-
товых рисковать собой во имя «спасения Президента СССР».
378
После перерыва сессия Верховного Совета возобновляет
свою работу, обсуждается только один вопрос — кого напра-
вить для «спасения» Горбачева. Вызывается Силаев (он с ут-
ра снова в Белом доме), Руцкой, Полторанин, Бурбулис,
Шахрай и т.д. Решили направить Руцкого (в сопровождении
группы следователей во главе с Генеральным прокурором —
для задержания заговорщиков. На сессии я не сообщил, что
эта группа уже направлена рано утром)... В общем, работали
до позднего вечера, обсуждая ситуацию, заслушивая мнение
коллег-депутатов, анализировали наши действия, промахи и
ошибки, новую ситуацию в стране...
К вечеру стало окончательно ясно, что битву с ГКЧП мы
выиграли... Непрерывно из разных концов страны звонят
руководители местных органов власти, радостно поздравля-
ют. Звонят из множества стран — главы парламентов, встре-
чавшиеся со мной ранее парламентарии и предприниматели,
представители международных организаций, члены прави-
тельств, издатели (которые публиковали мои книги в раз-
ных странах мира), мои коллеги — ученые из Москвы, Ле-
нинграда, Киева, Новосибирского научного центра, из раз-
ных городов мира — все поздравляют. Тысячи телеграмм...
Особенно много из Грозного, Махачкалы, Алма-Аты...
Я очень устал. Поехал домой. Семья в сборе, ждут меня.
Нет только сына, Омара. Он учится в США, в университете
Адама Смита. Все радуются и плачут. А на ТВ неистовству-
ют журналисты — цензура сметена — непрерывно показыва-
ют «картинки» — эпизоды нашей борьбы и победы, непре-
рывные интервью с людьми, которые мне неизвестны, но
«благодаря которым демократия — победила». Так, уже к
концу первого дня после победы над ГКЧП начиналась ис-
тория фальсификации событий трех дней и двух ночей авгу-
стовской трагедии. «А где был ты?» — спрашивает меня же-
на, Раиса, смеясь...
Михаил Горбачев
в Российском парламенте
...Ночью 21 августа освобожденного Горбачева «верну-
ли» в Москву, на том же самолете возвращались (как аресто-
ванные) «посланцы» ГКЧП — генералы Крючков и Варен-
379
ников. Еще с утра 22-го парламентарии знали об «освобож-
дении» Горбачева — они все время задавали мне вопрос:
«Когда здесь появится Горбачев?» Я позвонил в Кремль, по-
просил соединить меня с Горбачевым. Его не было, но по-
мощник заверил, что немедленно передаст сообщение о мо-
ем звонке президенту, как только тот появится в Кремле.
Вскоре Горбачев сам позвонил мне. Я тепло поздоровался,
поздравил с завершением личной трагедии, поинтересовался
самочувствием Раисы Максимовны, рассказал о настроени-
ях наших депутатов, их желании выслушать его на сессии
Верховного Совета России. Горбачев согласился, сказал:
«Верховный Совет России, возглавлявший борьбу, заслужива-
ет, чтобы я исполнил его просьбу. Я хочу лично поблагода-
рить всех ваших депутатов. И тебя благодарю особо, Руслан
Имранович!»
Примерно в 14 часов 22 августа Михаил Горбачев открыл
дверь в кабинет Ельцина в Парламентском дворце и вошел.
Мы с Ельциным ждали его и тепло поздоровались. Горбачев
сразу же, очень эмоционально, стал вспоминать все то, что с
ним произошло. Ельцин, не перебивая, довольно долго слу-
шал его, затем я вынужден был напомнить, что у нас в 15.00
начинается заседание Чрезвычайной сессии Верховного Со-
вета. И ему, Горбачеву, надлежит выступить не просто с «вы-
ражением благодарности за свое освобождение», а с серьез-
ным анализом всей сложной ситуации, сложившейся в СССР
в результате попытки военно-государственного переворота.
Готов ли он, Горбачев, к такому ответственному докладу?
— Имейте в виду, — предупредил я Михаила Сергееви-
ча, — многие наши депутаты будут обвинять вас в том, что
своим попустительством вы допустили эту трагедию, в том
числе в области кадровой политики. Поэтому хотелось бы,
что бы вы, Михаил Сергеевич, очень серьезно отнеслись к этой
встрече с нашими депутатами — ведь они, прежде всего, мо-
билизовали москвичей на оборону от ГКЧП, создали Сопро-
тивление и обеспечили поражение заговорщиков. Ваши депу-
таты, то есть Верховный Совет СССР, вас не защитили, и
все они, в том числе «великие демократы», попрятались или
уехали за границу, выжидали, «кто — кого». Так что наши
парламентарии — это серьезные люди, они обозлены, раздра-
жены.
380
— Ну, Руслан, ты многого хочешь от меня. Так сразу боль-
шой доклад я не сделаю. Конечно, я выступлю, расскажу и объ-
ясню причины этого ГКЧП, и все их предательство, и многое
другое, но серьезный анализ — это в следующий раз, надо все
обдумать, — ответил Горбачев.
— Михаил Сергеевич! — обратился Ельцин. — У нас си-
туация была тяжелее, не было даже секунды свободного вре-
мени, когда 21-го утром, все еще в окружении войск ГКЧП,
открылась сессия Верховного Совета. Руслан Имранович сде-
лал очень хороший доклад. А у вас ведь было время — и в Фо-
росе, и когда летели на самолете, и вчерашняя ночь. И сего-
дняшний день. Разговор будет серьезный — Председатель
Верховного Совета прав, вам следовало бы хорошо подгото-
виться...
Горбачев ответил, что, в общем-то, он готов, объяснит си-
туацию. — «Не беспокойтесь за меня, я найду что сказать...»
Чувствовалось, что он надломлен основательно.
И вот, ровно в 15 часов, мы трое — я, Горбачев и Ельцин
(Ельцин сам определил порядок нашего «шествия» в прези-
диум парламента) — входим в большой зал заседаний Вер-
ховного Совета России... Огромный зал, битком набитый на-
шими депутатами; здесь же — множество журналистов, де-
путаты Союзного парламента и Моссовета, провинциальные
лидеры и местные депутаты; аплодисменты, приветственные
возгласы... Я открываю заседание, приглашаю в президиум
Силаева и Руцкого и тут же даю слово Ельцину — при этом
прошу его вести заседание — чувствую, что ему этого очень
хочется — событие, несомненно, имеет историческое значе-
ние.
Ельцин поздравил всех с победой, сообщил, что он уже
второй день работает вместе с Горбачевым, решая в первую
очередь кадровые вопросы, и затем предоставил слово Гор-
бачеву.
Горбачев свое выступление начал с того, что отдал долж-
ное позиции руководства Российской Федерации, выделил
выдающуюся роль Президента России в этих событиях —
Бориса Николаевича Ельцина, Верховного Совета, депута-
тов России. Он сообщил, что заговорщики от него требовали
в ультимативной форме передать обязанности президента
Янаеву, а самому подать в отставку. При этом начальник его
381
канцелярии Болдин сообщил ему, что Президент России и
его соратники якобы уже арестованы, рассчитывать не на ко-
го; они, по его словам, пытались морально сломить и заста-
вить уйти в отставку его, Горбачева.
Горбачев попытался сделать анализ причин переворота и
его провала — «авантюристов ни народ, ни армия не поддер-
жали». Так, он сразу сообщил, что «всю ночь работал», дого-
ворился о встрече с главами девяти республик, о назначении
новых руководителей Министерства обороны и КГБ — соот-
ветственно Евгения Шапошникова и Вадима Бакатина, а
также о переводе воинских подразделений из структур КГБ
в систему Министерства обороны. Сообщил о своем теплом
«взаимодействии с Ельциным в решении некоторых важных
вопросов»...
Зал буквально взорвался негодованием, когда Горбачев
стал говорить о якобы «хорошей» позиции некоторых чле-
нов правительства, «неоднозначности ситуации», необходи-
мости «ревизии» в рядах руководства КПСС и т.д. Зал глухо
гудел, был явно недоволен тем, о чем говорил президент.
После 40-минутного и довольно сумбурного выступле-
ния Горбачева недовольство депутатов стало настолько оче-
видным, что он поторопился завершить свое выступление.
Тут же у микрофонов выстроилась очередь парламентариев,
посыпались вопросы. Привожу выдержки некоторых вопро-
сов и ответов на них, по стенограмме этого заседания (в от-
редактированном виде).
Вопрос. Михаил Сергеевич, вы в курсе того, кто из членов
Правительства СССР поддержал ГКЧП, а кто выступил про-
тив? Вы почему-то ничего не сказали об этом. Почему?
Горбачев. Борис Николаевич... передал мне стенограмму
заседания Кабинета министров СССР, но я ее еще не читал.
Ельцин. А вы, Михаил Сергеевич, зачитайте, — вот сте-
нограмма.
Ельцин передал несколько страниц текста с записями
Горбачеву. Горбачев взял эти листки бумаги.
Горбачев. Да, вы мне напомнили — Примаков мне говорил,
что заявил свою негативную позицию по отношению к ГКЧП.
Воронцов Николай Николаевич... — И опять начал говорить о
чем-то другом.
Ельцин. Михаил Сергеевич, зачитайте этот документ.
382
Это стенографическая запись заседания Кабинета минист-
ров 19 августа в 18 часов. Это час, когда должен был начать-
ся первый штурм Дома Советов.
Горбачев. Я сейчас это сделаю. Я закончу свою мысль и
зачитаю. Я тоже не читал этот текст.
Но Горбачев снова перешел к объяснению, почему он от-
странил министра иностранных дел СССР Александра Бес-
смертных, какие задачи стоят перед новым Кабинетом ми-
нистров и т.д., а с места все время депутатские возгласы: «Вы
все-таки зачитайте документ».
Горбачев. Я зачитаю, зачитаю. Вот и уже вопросы есть,
и я сразу зачитаю...
И снова увлекается, словно не замечая приходящую в не-
годование аудиторию, продолжает излагать свои мысли, не-
созвучные с теми, которые доминируют в парламентской
среде в эти минуты.
Первое... Таким образом, необходимо прежде всего продол-
жение курса на преобразование и организация соответст-
вующей структуры власти, способной взять на себя ответ-
ственность и продолжать начатое дело, — это самая глав-
ная гарантия предотвращения попыток переворота.
Второе. Мы должны идти — и быстрее, к Союзному до-
говору... Мы на правильном пути... Создается единая следст-
венная бригада из следователей СССР и РСФСР, и она будет
вести расследование. (Шум в зале, выкрики.) ...Они будут
докладывать об этом, а мы будем информировать и вас, и
Верховный Совет страны, как идет этот процесс. (Шум в
зале, выкрики.)... Вы не усложняйте мою задачу, у меня си-
туация и так непростая. Не усложняйте... Я думаю, демон-
стрируя такой подход, мы должны показать и зрелость, и
свои достижения, которые мы имеем... Виновные должны по-
нести самую строжайшую ответственность. При этом надо
избегать «охоты на ведьм». Я думаю, вы с этим согласитесь.
(Шум в зале, выкрики, откровенные протесты.)...Если вы не
будете слушать... (Шум в зале.) Ну, я думаю, вы же понимае-
те... Для меня, например, некоторые вопросы ясны, абсолют-
но ясны. (Шум в зале, выкрики.) Тихо, тихо. Не торопитесь...
Верховный Совет СССР соберется 26 августа. Верховный
Совет СССР — это такие же депутаты, как и вы. (Шум в
зале, выкрики, недовольство парламентариев.) Товарищи
383
просили сказать, что все республики, как и в эти тревожные
дни, заняв твердую позицию и поддержав Россию, когда... (Не-
годование аудитории, выкрики.)
Депутаты громко обмениваются между собой репликами
и фразами. Из них ясно, что они прежде всего недовольны тем,
что Горбачев совершенно не разобрался в ситуации. В част-
ности, республики и их руководители или заняли позицию
поддержки ГКЧП, или замерли в страхе. А Верховный Совет
СССР в эти дни вообще не дал о себе знать — есть ли он, или
его нет.
Горбачев. Я думаю, что руководство России, заняв ясную
позицию, доведя до сведения населения все то, что происхо-
дит в Москве, повернуло всю ситуацию и в союзных республи-
ках, в которых Верховные Советы, правительства заняли дру-
гую позицию (поддержки ГКЧП. — Р.Х.). Эта их позиция —
для меня — тяжелейшая драма! А знаете ли вы, кто мне при-
вез ультиматум? — начальник моего президентского аппара-
та Болдин. Человек, которому я полностью доверял, полно-
стью. Шенин, член Политбюро, секретарь ЦК КПСС (шум в
зале), Бакланов, мой заместитель по Совету обороны, секре-
тарь ЦК КПСС. Четвертый, кто был с ними, — это Варенни-
ков, генерал армии.
Теперь я перейду к тому, чтобы зачитать те записи, ко-
торые мне передал Ельцин.
Это краткое изложение заседания Кабинета министров
СССР 19 августа 1991 г., в 18 часов, председательствует Пав-
лов (глава Кабинета министров СССР). Как видно из текста,
вначале Павлов произносит своего рода «вводную речь», а
затем четко требует от подчиненных ему министров поддер-
жать ГКЧП.
Выступают министры: Катушев (внешняя торговля), Чу-
рилов (нефтегазпром), Орлов (финансы), банкир Виктор Ге-
ращенко — все поддерживают чрезвычайные меры. Минист-
ры Гусев, Рябев, Шадов, Догужиев, Тимошишин, Давлетова,
Строганов, Тизяков, Сычев и целый ряд других также высту-
пили в поддержку ГКЧП. Маслюков, заместитель Павлова,
вступил с ним в перебранку. Видимо, догадался, чем все это
закончится, — человек, несомненно, умный. Почти так же
выступил другой заместитель Павлова, Владимир Щерба-
ков. Он сообщил, что в 3—4 дня надо проработать все вопро-
384
сы и предложения по использованию мобилизационных ре-
зервов. Отношение к ГКЧП не сформулировал: «Определить
позицию пока не могу, но таких, как Тизяков и Стародубцев,
хорошо знаю — ничего полезного не жду!» Министр Воронцов
сообщил, что утром 19-го на заседании Президиума Верхов-
ного Совета РСФСР действия ГКЧП признаны неконститу-
ционными, и предложил свое посредничество в установле-
нии контактов с российским руководством. Это предложе-
ние было отвергнуто. Воронцов выступил против ГКЧП.
Практически не выразил своей позиции Губенко, хотя и не
одобрил действия по устранению Горбачева и введения ЧП,
сослался на то, что якобы завтра, 20-го, он встречается с ин-
теллигенцией, она не поймет ГКЧП.
Трагично, но никто из более чем 100 министров и иных
высших должностных лиц, принимавших участие в этом за-
седании, не позвонил ни Ельцину, ни мне, ни Силаеву. В об-
щем, пришлось Горбачеву прочитать все, что говорили «его»
министры, дружно проголосовавшие за его отстранение. Ко-
нечно, ему не хотелось это делать, было стыдно и за них, и за
себя. Это видели все. Горбачев с облегчением вздохнул, ко-
гда закончил читать текст и сказал: «Теперь я буду читать
вопросы, которые мне задают российские депутаты, может
быть, на что-то мы уже ответили».
Ельцин. Давайте будем сначала отвечать по ранее по-
данным запискам.
Горбачев. Здесь есть предложение депутатов Степаши-
на и Кобеца по КГБ и по Вооруженным силам. Сообщаю, мы
уже освободили Моисеева от должности начальника Гене-
рального штаба и утвердили генерала Лобова. Мы намерены
Грачева, командующего десантными войсками, утвердить к
Шапошникову первым заместителем министра обороны.
Министром назначен Шапошников Евгений Иванович. Нами
приняты такие и другие кадровые решения. Я не буду все ог-
лашать. Все, кого мы утвердили, внесут в ближайшие дни но-
вые предложения. Однако предстоит серьезная кадровая
расчистка. Не беспокойтесь! Договорились? Все!
...Наивный Горбачев! Какое там — «договорились»? Треп-
ка только начиналась...
Новиков. Михаил Сергеевич, вы в очередной раз успели
подтвердить свою приверженность социализму. Одновремен-
385
но вы сообщили, что собираетесь заниматься усовершенст-
вованием КПСС. Я задаю вопросы: первый вопрос — не счи-
таете ли вы, что социализм должен быть изгнан с террито-
рии Советского Союза? Второй вопрос: не считаете ли вы,
как это полагает фракция беспартийных депутатов РСФСР,
что Коммунистическая партия Советского Союза должна
быть расформирована как преступная организация? (Апло-
дисменты.)
Горбачев. Ну что же, вопрос поставлен откровенно. От-
вечаю вам предельно откровенно.
Первое. Если вы поставите задачу перед Верховным Со-
ветом и правительством Российской Федерации и всеми Вер-
ховными Советами и правительствами союзных республик —
изгнать социализм с территории Советского Союза, эту за-
дачу не удастся нам с вами решить. Потому что это очеред-
ной вариант крестового похода, религиозной войны.
Второе. Социализм, как я его понимаю, это — определен-
ные убеждения людей не только в нашей стране, но и в других
странах, и не только сегодня, но и в другие времена, и мы с ва-
ми провозгласили свободу убеждений, плюрализм мнений. (Шум
в зале.) Нет, вы уж послушайте, вы сами хотели, чтобы я
ответил откровенно. Как вы ставите вопрос, так откровен-
но я и отвечаю, как я думаю. (Шум в зале, недовольные вы-
крики.) Тогда не задавайте таких вопросов, по которым я
должен доклад делать, исходя из вопроса. Задачу изгнания со-
циализма с территории Советского Союза никто не вправе
ставить, и это вообще очередная утопия, больше того, это
есть самая настоящая «ловля ведьм». Человек имеет право
на взгляды, выбирает движение, партию или вообще стоит
вне партии.
Третье. Когда вы говорите — партию запретить как пре-
ступную организацию, — не могу согласиться, потому что в
этой партии есть люди, есть течения, есть группы, которые
встают на преступный путь, мешают нам и даже стали со-
участниками такого преступления — конечно, они должны
понести ответственность, одни — политическую, другие —
судебную. Но я никогда не соглашусь, что мы должны разго-
нять коммунистов — рабочих, крестьян, — о чем я ранее го-
ворил.
Запретить партию как преступную организацию — это
386
не верно. Я отвечаю: есть люди, которые оказались у руково-
дства партии и страны, и в Секретариате ЦК КПСС, у ко-
торых не хватило мужества (и там шла драка три дня),
чтобы выступить в защиту своего Генсека. Есть партийные
комитеты, которые приняли решение сделать все для того,
чтобы помогать этому так называемому ГКЧП, эти люди
должны отвечать — каждый в меру своих «заслуг». Но объя-
вить преступниками миллионы рабочих и крестьян, на это я
никогда не соглашусь. Тем более в программе КПСС, которая
вынесена на обсуждение, цели поставлены такие, что вам
трудно даже с ними конкурировать с точки зрения демокра-
тичности положений. Если эта программа будет принята,
то те, кто остается на позициях этой программы, это бу-
дут демократы, которые будут вместе с вами.
Академик Рыжов, депутат Верховного Совета СССР.
Михаил Сергеевич, я хотел бы, чтобы вы выразили свое мне-
ние по такому очень важному вопросу. Вы провели, как вы со-
общили нам, очень неплохие назначения на важные, ключевые
правительственные посты. Но ключевое значение, а также
большой общественный резонанс будет иметь назначение на
пост премьер-министра СССР. Мне думается, и, поверю, кол-
леги меня поддержат, что этот пост следовало бы отдать
представителю России. И я считаю, что в России есть очень
хороший кандидат, профессионально хороший, — это Иван
Силаев (бурные аплодисменты), если он, конечно, согласится.
Хотелось бы знать ваше мнение по этому вопросу.
Горбачев. Ельцин знает мою позицию в этом вопросе. Ко-
гда мы обсуждали этот вопрос до сегодняшних трагических
событий, на Совете Федерации СССР, я сказал, что прези-
дент и премьер-министр Союза должны представлять Рос-
сию. В отношении вице-президента моя точка зрения состо-
ит в том, что он должен представлять республики, являясь
их выдвиженцем. Лучше всего из Средней Азии. (Шум, недо-
вольство в зале.)
Подождите, подождите, я вам говорю о том, что мы обсу-
ждали на Совете Федерации до 19 августа. Это касается но-
вых органов власти в обновленном Союзе — эта моя позиция
останется прежней.
Другое дело — вторая часть вопроса. В связи с тем, что
ситуация особо острая с Кабинетом министров СССР, —и я
387
вижу, вы разделяете это мнение, — мы договорились о сле-
дующем: в течение двух — максимум трех дней все руководи-
тели союзных республик обсудят эту ситуацию, чтобы вы-
работать единый подход в формировании Правительства
СССР.
Товарищи из республик высказались в том плане, чтобы
при формировании Правительства СССР в большей мере, чем
ранее, была отражена специфика республик.
Вопрос. Михаил Сергеевич, что происходит в настоящее
время на Старой площади, в ЦК КПСС?
Горбачев. По моей информации, там, в здании ЦК КПСС,
происходит нечто такое, что следует остановить. Но я дал
согласие на то, чтобы принять меры. Эмоции, однако, надо
контролировать. Сейчас всем нужна ясная голова.
Реплика Ельцина. Там происходит арест имущества и
опечатывание кабинетов руководящих деятелей ЦК КПСС и
ЦК РКП.
Горбачев. С этим не стоит торопиться, надо основа-
тельно разобраться.
Арутюнов. Михаил Сергеевич! Вопрос такой. Среди за-
щитников российского Белого дома существует одно мнение,
что обо всем, что произошло, вы якобы знали заранее. Эту
точку зрения подтверждает и интервью, данное Лукьяно-
вым 19-го, где он заявил, что с вами советовался, был согласо-
ван персональный состав этой заговорщической группы ГКЧП.
И единственно, о чем вы не договорились, это о том, что нуж-
но, мол, этот состав согласовать на Верховном Совете СССР.
Я хотел бы знать вашу позицию по этому поводу.
Горбачев. Я думаю, многие должностные лица, конечно,
сейчас будут пытаться вывернуться, оправдаться. Силы,
которые потерпели поражение, придумают что угодно. Ут-
верждение, что я знал «что-то» и даже «одобрил это» —
грубейший вымысел, попытка бросить тень, скомпрометиро-
вать меня, потому что им не удалось шантажом сломать
президента, им не удалось от меня ничего получить, никакого
документа, ни заявления, ни выступления в их поддержку.
После того как я услышал по радио, что я нахожусь в таком
состоянии здоровья, чтобы якобы не способен вообще ни мыс-
лить, ни действовать, я понял: в ближайшие часы будет сде-
лано все, чтобы привести мое состояние в соответствие с
388
этим заявлением заговорщиков. Поэтому нами в Форосе были
предприняты все меры: отказались от пищи, доставлявшей-
ся нам, начали питаться тем, «что под рукой». Усилили имев-
шуюся там охрану, все расположили «кольцами», все скон-
центрировались и начали жить уже по осадной психологии.
Поэтому я думаю, что это все делается для того, чтобы ок-
леветать меня, поскольку сломить морально не удалось. Те-
перь пустили новую ложную версию: президент заодно с пут-
чистами!
Из зала. Лукьянов врет, значит?
Горбачев. Во-первых, я этого заявления еще не видел и не
слышал. Если он это говорит — он преступник. С Лукьяновым
я ведь не разговаривал, ни с кем не разговаривал из этой хунты.
Ельцин. Товарищи, для разрядки. Разрешите подписать
Указ о запрещении деятельности российской Компартии.
(Бурные аплодисменты. Ельцин подписывает Указ.)
Горбачев. Я не знаю, что там написано и как он называ-
ется. Если так, как сказал Борис Николаевич, то Верховный
Совет России, который столько сделал и должен еще сделать,
сейчас в этом случае вряд ли должен поддержать президента
Бориса Николаевича, которого я уважаю и... (Выкрики из за-
ла.) Одну минутку, не вся Компартия России участвовала, не
все коммунисты России участвовали в заговоре и его поддер-
живали. (Выкрики из зала.) Поэтому, если будет установле-
но, что российский Центральный комитет Компартии и ка-
кие-то комитеты в областях солидаризировались с этим
ГКЧП, то я бы такой Указ поддержал. Но запрещать Ком-
партию в целом — это, я вам прямо скажу, будет ошибкой со
стороны такого демократичного Верховного Совета и Прези-
дента России. Поэтому точно ли назван Указ?
Хасбулатов. Михаил Сергеевич, Указ не о «запрещении», а
о «приостановлении» деятельности российской Компартии
до выяснения правоохранительно-судебными органами ее
причастности ко всем этим событиям. Это совершенно за-
конный Акт.
Ельцин. Да, Руслан Имранович правильно пояснил. Указ не
о «запрещении», а о «приостановлении» деятельности КПСС
и Российского ЦК КП и их комитетов на территории России.
Горбачев. Это — уже другое дело. Я обращаюсь к вам, де-
путаты: будьте до конца демократами. И тогда с вами бу-
389
дут все подлинные демократы, все здравомыслящие люди...
Там, где будут требоваться самые решительные меры и оп-
равданы ситуацией, а ситуацию мы с вами пережили такую,
из которой вытекают очень тяжелые уроки, — с моей сторо-
ны будут приниматься (на основе совета со всеми вами, это
очень важно) самые решительные меры. К этому я готов и
морально, и политически. Но до конца буду настаивать на
том, что если мы расколем общество, не пойдем на объедине-
ние демократических движений и сил всего здорового общест-
ва, то будет драка в нашем обществе. А мы ее должны сейчас
избежать, и люди ее тоже не приемлют. Вы обратили внима-
ние, как часть людей прореагировала: «Давайте порядок»,
«Давайте Брежнева, давайте Сталина, лишь бы был поря-
док». Поэтому мы должны показать, что мы можем решать
дела и должны решать их в условиях законности и демокра-
тии. Я буду настаивать на таком способе действий. Но это
не в ущерб решительности и твердости...
Еще множество вопросов было задано Горбачеву. Он от-
вечал длинными рассуждениями, отвлекаясь и сбиваясь с
мысли на мысль. Депутаты его «добивали», иронизируя вслух,
перебивали вопросами.
Мне, откровенно говоря, стало жалко Горбачева. Я шеп-
нул Ельцину: «Надо заканчивать». — «Почему?» — спросил
Ельцин. «Да попросту жаль его!» — ответил я. Ельцин со-
гласно кивнул. Затем обратился к депутатам:
«Уважаемые народные депутаты! Полтора часа прези-
дент на трибуне (выкрики: «Мало!»), а сейчас... дело в том,
что в 6 часов заседание «девятки» (руководителей союзных
республик. — P.Х.). И мы должны — президент страны и я —
там быть и продолжить сегодня обсуждение принципиаль-
ных вопросов: о народном хозяйстве, о кадрах и так далее.
(Шум в зале.) Поэтому я хотел бы просить вашего разреше-
ния на закрытие нашего собрания, поблагодарить президен-
та Горбачева за то, что захотел с вами встретиться, побла-
годарить вас за твердость и решительные действия, кото-
рые подавили путчистов. До свидания. Спасибо».
Я. Борис Николаевич, дайте слово Хаджиеву, он давно сто-
ит у микрофона.
Ельцин (недовольно соглашается). Одну минуту, не рас-
ходитесь! Хаджиев, пожалуйста!
390
Хаджиев. Я хочу сказать, я не принимал участие в ГКЧП,
меня не стоит записывать в их союзники.
Ельцин. Хорошо! Хаджиев — не путчист! (Смех в зале.)
Спасибо, уважаемые депутаты.
...Общее впечатление от выступления Михаила Горбачева
и его ответов на вопросы у меня сложилось противоречивое.
Как оказалось, он еще не пришел в себя от пережитого шока,
не освоил ситуацию, не «переварил» всей информации и де-
зинформации, колоссальным потоком хлынувшей к нему.
В целом речь его, ответы на вопросы были слабыми, часто
Горбачев переходил без связи от одной темы к другой, впле-
тая в ткань сложнейших политических событий личные, се-
мейные переживания.
И еще одно. По-видимому, президент внушил себе, что
его, Горбачева, российские депутаты встретят как героя. Это
была наивность с его стороны, крайне ошибочное мнение —
депутаты в течение двух дней и трех ночей, без сна, ходив-
шие рядом со смертельной опасностью, бросавшиеся под
танковые колонны на подступах к Белому дому, охрипшие
от споров и разговоров с десантниками, убеждая их отка-
заться от черных замыслов, во многом обвиняли самого Гор-
бачева в трагедии. Ими вспоминались его кадровые про-
счеты, бесконечные обсуждения программ реформирования
экономики, нерешительность в этой области. Они подмети-
ли склонность к альянсу с реакционерами и его поддержку
областных и республиканских партийных бонз, всей огром-
ной, провинциальной Вандеи, открыто боровшейся с рос-
сийским руководством. Конечно, надо было президенту, по
крайней мере, твердо заявить о своих позициях по ряду во-
просов. Как мне представлялось, чисто логически он должен
был, во-первых, поблагодарить российских депутатов, отме-
тить выдающуюся роль москвичей; во-вторых, признать
свою личную вину за кадровую политику и иные просчеты;
в-третьих, наметить тип ориентира развития страны, вклю-
чая судьбу Союзного договора — уже с позиций качественно
новых условий. А Горбачев даже не понял, что за три дня вся
страна стала другой, а существующая система управления —
рухнула.
В общем, что-то об этом он говорил, но как-то витиевато,
расплывчато, неопределенно и поэтому неубедительно. От-
391
сюда — и реакция «зала» — речь его постоянно перебивалась
выкриками депутатов, которые вели себя довольно бесцере-
монно. В общем, президент сник, в какой-то мере растерял-
ся. Да и Ельцин его довольно жестко «прижимал», выдвигая
те или иные требования и добиваясь от Горбачева согласия
на какие-то решения. Это было, конечно, не очень благород-
но и даже жестоко.
После закрытия собрания два президента и я вошли в ка-
бинет Ельцина. Разговаривали часа два. Президент СССР
был весь во власти эмоций: вспомнил, как он впервые услы-
шал мой голос по Би-би-си, где я давал оценку членам ГКЧП
как государственным преступникам и зачитал воззвание
«К гражданам России», в котором мы обратились за под-
держкой к народу для подавления путча. — «Я сказал Раисе
Максимовне, — рассказывал президент, — если Россия подня-
лась на защиту Конституции, до освобождения осталось
ждать не долго». — «Что вам ответила Раиса Максимов-
на?» — задал я быстро вопрос.
— Она сказала, что никогда бы не подумала, что нашим
спасителем окажутся Ельцин, Хасбулатов и их соратники, —
был ответ.
— На этом ошиблись и заговорщики, полагая, что мы ни
в коем случае не будем добиваться вашего возвращения в
Кремль, — сказал я.
— Да, вы здорово переиграли этих предателей, — согла-
сился Горбачев.
Время подходило к заседанию Президиума Верховного
Совета России, я попрощался с президентами и вышел из
кабинета.
Так контрреволюция превратилась в величайшую Ре-
волюцию конца XX столетия, она смела заговорщиков.
Но эти контрреволюция и Революция означали и смертель-
ный удар по СССР — далее начался динамичный развал сис-
темы Великой империи, буквально по блокам... Таким обра-
зом, операция «Гром», разработанная КГБ во главе с его пред-
седателем Крючковым, оглушительно грянула над СССР,
разбросав огромное государство по кусочкам...
Депутаты требовали от меня выступления с большим док-
ладом перед завершением Чрезвычайной сессии Верховного
Совета. Председатели комитетов и комиссий, которым было
392
необходимо качественно обновить весь пакет законопроек-
тов, настаивали на таком докладе. Им нужны были полити-
ческие ориентиры. Все смутно понимали, что начинается но-
вая эпоха, хотя конкретно не представляли себе характер
этих изменений. Они признавали за мной теоретическую
подготовку, позволяющую достаточно точно улавливать об-
щественные настроения, уметь формулировать тенденции в
точных категориях, к тому же, внимательно наблюдая за мной
в «роковые дни», сделали свои выводы — признали меня не
просто руководителем парламента, а лидером.
Но другая часть, те, которые называли себя «демократа-
ми», хотя и признали меня в качестве лидера, но с огромной
внутренней завистью и даже яростью, готовые в любую ми-
нуту нанести удар в спину. Они считали, что я во многом пе-
рехватил инициативу у Ельцина, оттеснил его от главного
политического процесса, «явочным порядком» превратил Вер-
ховный Совет России в главную политическую силу. Они от-
кровенно боялись моего политического возвышения не толь-
ко в России, но и в СССР. Они, эти «демократы», понимая,
однако, что от Ельцина, как аналитика новой ситуации, мало
пользы, также хотели, чтобы с таким докладом выступил я,
глава парламента. Пришлось согласиться — общество ждало
новых идей именно от нас, российских парламентариев, —
центр политической жизни мощно сдвинулся от Кремля в на-
правлении Парламентского дворца России.
Фрагменты доклада на сессии
Верховного Совета России,
24 августа 1991 года
Центральной идеей моего доклада была идея сущест-
вования своеобразного Общественного договора между на-
родом России и федеральными властями как следствие авгу-
стовской Революции — эту концепцию я разъяснял и ранее
Ельцину, а также парламентариям, в беседах и выступлени-
ях перед ними. При этом мной неизменно подчеркивался тот
ограничитель, за которым невозможен этот Общественный
договор: во-первых, мы, власть, не должны использовать в
393
качестве инструмента политики обман избирателей по са-
мым разным вопросам; во-вторых, ухудшение материально-
го и социального положения, по сравнению с достигнутым
при социализме уровнем.
Как правило, собеседники (или аудитории) соглашались
с идеями такого «общественного согласия» (или договора),
хотя, возможно, не совсем понимали суть этого вводимого
мной в оборот политического термина в данной ситуации.
Эту идею я также изложил 24 августа в ходе последнего дня
работы Чрезвычайной сессии Верховного Совета России.
«...Уважаемые депутаты! После недавних трагических со-
бытий наши задачи, парламента, президента, правительства,
усложнились. На нас легла основная задача по подготовке
нового государственно-политического устройства страны,
хотя не мы начинали всю эту затею с новым Союзным до-
говором. Очевидно и то, что мы не можем отныне ждать от
союзного центра указаний относительно того, как осуществ-
лять экономические реформы. Стало предельно ясно, что мы
сами, и только мы сами, можем их провести. При этом следу-
ет исходить из немедленной легализации принципа частной
собственности, — правда, мы это уже осуществили, но в соз-
давшихся условиях, как представляется, его звучание долж-
но быть иным... Опора на две несущие конструкции (две си-
лы) должна стать как бы основой мощной экономической
политики России: это — государственная экономическая
деятельность и развитие предпринимательства.
Государственная активность. Она должна воплотиться,
во-первых, в нормативном управлении народным хозяйст-
вом, не давая ему войти в штопор (хозяйственную разруху);
во-вторых, в проведении самой глубокой экономической ре-
формы, суть которой состоит в трансформации всей эконо-
мической системы в другую, альтернативную рыночную эко-
номическую систему: в-третьих, всю эту политику следует
осуществлять таким образом, чтобы не ухудшить положение
общества. Оно нам такого права не предоставило. Нам нуж-
на «смешанная экономика» со всеми видами и формами соб-
ственности, включая полное признание частной собствен-
ности.
Частнопредпринимательская активность. Это — быстро
нарождающаяся функция нового слоя производителей това-
394
ров и услуг. Без форсированного развития этой среды невоз-
можно создать рыночную экономическую систему Хочу на-
помнить, рынок — это прежде всего конкуренция. Простое
наделение кого-то чем-то — это далеко не рынок и не может
привести к тем результатам, к которым мы стремимся. По-
этому следует очень осторожно подходить к политике дена-
ционализации экономики (политике приватизации). Необ-
ходимо создавать рыночные инструменты, в том числе раз-
личные банки, иные кредитные институты, кооперативные и
акционерные общества, биржи, фонды и т.д.
Этой политике должна предшествовать серьезная зако-
нодательная база, создающая инфраструктуру рынка, преж-
де всего во власти финансовых инструментов. Следователь-
но, чтобы появился рынок, необходимо обеспечить меха-
низм функционирования — банки, кредитные институты и
учреждения, биржи, различного рода финансовые инстру-
менты.
Одновременно осуществлять работу по подготовке к при-
ватизации. Для этого необходимо иметь хорошо подготов-
ленные кадры управляющих (менеджерские кадры), их у нас
нет. Если мы будем «передавать» государственные предпри-
ятия «кому попало», нас ждет неудача... Указанные две каче-
ственно новые экономические функции государства должны
быть конкретизированы законодателем совместно с испол-
нительной властью. Верховный Совет должен, после сего-
дняшнего завершения Чрезвычайной сессии парламента, со-
средоточить свою основную работу в комитетах и комиссиях
с целью подготовки большого пакета проектов законов, ис-
ходя из новой обстановки и новых задач. Эту работу мы
должны были выполнять вместе с правительством — но его
нет, как нет и союзного правительства. Президент обещал,
что в ближайшие дни предложит Верховному Совету свои
кандидатуры на пост Российского правительства. Но наша
работа не должна зависеть даже от этих моментов, хотя они
серьезно ее усложняют, только что мы показали, что в самые
ответственные и решающие для судеб Отечества времена мы
находим свой собственный путь. Так должно быть и в той
обстановке, когда высшая неопределенность постигла буду-
щее СССР, а Россия осталась без исполнительной власти.
Тот самый Общественный договор, о котором я неоднократ-
395
но говорил, — напоминаю — это согласие и мир в обществе.
Некоторые радикалы настаивали на том, чтобы начать гоне-
ния на коммунистов, «созвать Чрезвычайный съезд народ-
ных депутатов и ликвидировать «систему советов» и пр. Мы
созвали Чрезвычайную сессию Верховного Совета в реаль-
ных условиях чрезвычайного события. Те задачи, которые
мы ставили перед этой сессией, мы решили — разгромили
ГКЧП, теперь перед нами еще более сложные задачи — их не
решишь методом «чрезвычайных съездов».
Нужна умная, тяжелая, творческая работа. Нужно разо-
браться и с причинами, и с обстоятельствами, которые при-
вели к ГКЧП. Хотя мы почти неделю занимаемся поисками
ответа на этот вопрос, полагаю, что причины — глубже, а пе-
реворот мыслился масштабным — мы не знаем ни глубины
его, ни основных действующих лиц, остающихся «за кулиса-
ми», ни многого другого, что нам надлежит знать, если мы —
власть, избранная народом и для служения народу. Поэтому
нам следует сформировать Парламентскую комиссию для
тщательного расследования этой «темы» — темы ГКЧП. Про-
ект постановления Верховного Совета у вас имеется.
Что касается советов — представительных органов вла-
сти, идея их «разогнать» — это глупейшая идея из всех, с ко-
торыми нам приходилось встречаться. Советы — это органы
народовластия, это суть самоуправления, рождаемые в са-
мых разных обществах на протяжении последних 2,5 тысячи
лет. Они упоминаются еще у Аристотеля в его «Политике».
Советы, и даже «Верховный Совет», существовали в системе
управления городами-государствами Италии, действовали
они и в Новгородской республике, Псковской и т.д. Беда —
не в советах, а в том, что параллельно советам действовали
всесильные партийные комитеты — это райкомы, горкомы,
обкомы, крайкомы и т.д., вплоть до ЦК КПСС. Неужели это
трудно понять? Поэтому ныне, после разгрома ГКЧП, фор-
мируются условия демонтажа системы партийной бюрокра-
тии — как параллельной системы власти, когда советы ре-
ально становятся на путь трансформации в муниципальную
систему.
Далее, у нас имеется вполне определенная ясность, как
осуществлять политические трансформации. Это — прежде
всего введение принципа разделения властей на всех этажах
396
органов государственной публичной власти. Наверное, мало
кто задумывался над тем, почему Президиум Верховного
Совета разрешил избрание мэров Москвы и Ленинграда из-
бирателями этих городов? Это и есть иллюстрация муници-
пализации советов, их исполнительно-распорядительных ор-
ганов. В дальнейшем следует сосредоточиться на более чет-
ком разделении их функций, изучая различный опыт мно-
жества стран, хотя этот опыт мы изучали постоянно и стре-
мились его использовать в законодательстве.
Я не могу остановиться подробно на всех вопросах, кото-
рые нам предстоит решать в самое ближнее время — их слиш-
ком много. Но хотел бы все-таки затронуть еще раз один во-
прос, который беспокоит и меня, и вас. Это — вопрос о том,
возможен ли в будущем новый государственный переворот?
Некоторые из вас говорили о необходимости воздвигнуть
вокруг нашего Парламентского дворца мощный стальной за-
бор. Можно, конечно. Но когда Парламентский дворец строи-
ли в эпоху развитого социализма, это делали люди далеко не
глупые — они не огородили наш дворец металлическим за-
бором, исходя из вечности и незыблемости Российского го-
сударства. Они не боялись путчей, восстаний и прочих бес-
порядков. Нам следует вести дела в стране таким образом,
чтобы новая Власть не нуждалась ни в железных, ни в ка-
менных заборах, отделяющих ее (Власть) от народа. А это
возможно только в одном случае: если Власть будет слушать
народ, обеспечивать интересы народа, жить этими народны-
ми интересами и служить народу. Москвичи пришли на по-
мощь Верховному Совету, поверив ему. Нам надо доказать,
что эта их вера была не напрасной.
Демократия и права человека, общечеловеческие ценно-
сти и разрядка — все это превосходно! Но почему — задаются
люди вопросами — появляются эти нескончаемые дефициты
на хлеб, масло, спички и т.д. — все это было всегда самым
доступным для простого человека, а сегодня стало дефици-
том. Не говоря уже о более сложных материальных катего-
риях — замедления гражданского строительства, обесцене-
ния денег, огромного роста преступности и в целом — ухуд-
шения материального положения людей. Очень серьезно
изучить, сделать правильные выводы — в противном случае
нам не удастся принимать адекватные законы, определить
397
правильные контуры грядущих преобразований. Нам не сле-
дует идти на уступки кому бы то ни было, если речь идет об
ухудшении материального положения людей. Это в особен-
ности касается деятельности правительства, которое нам
следует еще сформировать в стране, причем в условиях тя-
желого экономического кризиса. Это требует от нас и от пре-
зидента, чтобы члены нового правительства были очень от-
ветственными и знающими дело людьми.
Соответственно, перед нами стоит очень серьезная задача
в области подготовки нового Основного Закона — Консти-
туции России. Здесь, очевидно, нам следует идти по тому пу-
ти, который мы уже выбрали. Первый путь — это внесение
необходимых поправок в действующую Конституцию. Вто-
рой путь — это подготовка новой Конституции. Очевидно,
что в создавшихся условиях необходимо интенсифициро-
вать работу Конституционной комиссии в целях сокраще-
ния срока подготовки полноценного проекта новой Россий-
ской Конституции.
...Нам историей и обществом предоставлен уникальный
шанс, заключающийся в том, что доверие общества к нам,
Российского власти, — и к Верховному Совету, и к президен-
ту — очень велико. И мы должны очень мудро распорядиться
этим уникальным доверием. Народ позволит нам осущест-
вить любые реформы, но при одном условии: если эти ре-
формы пойдут во благо людям, если они приведут к улучше-
нию материально-культурного уровня людей. В этом —
смысл и содержание такого Общественного договора, кото-
рый следует считать реальностью с момента подавления пе-
реворота ГКЧП...
Это краткое содержание того моего доклада.
Доклад на сессии Верховного Совета СССР,
26 августа 1991 г.
Накануне сессии Верховного Совета СССР, назначенной
на 26 августа, мне позвонил Горбачев и пригласил на его за-
седание, попросил сделать доклад. «Может быть, Руслан,
тебе удастся убедить их действовать так же, как действо-
вали твои, российские депутаты», — сказал при этом прези-
дент...
398
Верховный Совет СССР был обезглавлен: Анатолий
Лукьянов — в «Матросской тишине», а две палаты, которые
ранее возглавлялись опытными, известными в стране поли-
тиками — Примаковым и Нишановым, — ныне возглавля-
лись малоизвестными лицами. Вел это первое заседание
президент Горбачев. Он предоставил мне слово. Депутаты
встретили меня тепло, доброжелательно. Депутат из Арме-
нии даже высказался в том плане, что, «если бы республики
возглавлялись Хасбулатовыми, никаких войн и мятежей в
стране не было бы».
Я поблагодарил за приглашение сделать доклад и сразу
перешел к тем вопросам, которые меня волновали. Прежде
всего, я сказал, что мы, российские депутаты, были неприят-
но удивлены пассивностью союзных депутатов, среди кото-
рых — выдающиеся деятели, известные всей стране, голоса
которых, однако, мы не слышали в трагические дни. Даже ес-
ли исходить из того обстоятельства, что Председатель Вер-
ховного Совета Лукьянов препятствовал созыву Чрезвычай-
ной сессии Союзного парламента, — как это сделали мы, рос-
сийские депутаты, — почему вы, народные депутаты СССР,
самостоятельно, не ожидая специального приглашения, не
прибыли в Москву, где решалась судьба Отечества?
В первом документе, который был написан моей рукой —
и в такой (от руки писаной) форме разошелся по огромной
страт в миллионах экземпляров, и вы, видимо, видели и чита-
ли этот документ, подписанный российскими руководителя-
ми, было требование немедленно созвать Чрезвычайный съезд
народных депутатов СССР для обсуждения создавшейся в
результате переворота ситуации. Вы этого не сделали. Вы
знаете, коллеги, что 21 августа начала работу Чрезвычайная
сессия Верховного Совета РСФСР — мы находились в такой
же ситуации, как и вы, Я полагаю, что всем вам очень трудно
будет объяснить такую пассивность, А ведь самое малое —
вы могли бы очень серьезно укрепить Сопротивление, начав
работу Союзного парламента — если не в Кремле, то в Рос-
сийском парламентском дворце, — кто мог бы вам воспре-
пятствовать в этом вашем намерении? Никто! Вы не пред-
ставляете весь драматизм тех часов и дней, когда мы с минуту
на минуту ожидали, что к нам ворвутся войска и начнется
жестокая расправа, И разумеется, не только с нами, руково-
399
дителями России и депутатами, но и с тысячами тех москви-
чей, которые, в отличие от вас, откликнулись на наш призыв
и пришли под стены Парламентского дворца России с един-
ственной целью — защитить демократию и свободу или уме-
реть!
Это — важно напомнить, исходя из сложнейшей ситуа-
ции, в которой находится страна. Сможет ли Верховный Со-
вет СССР, Съезд народных депутатов СССР стать в такой
обстановке полноценным парламентом, способным выпра-
вить общую ситуацию и наметить новые ориентиры раз-
вития?
При этом для всех очевидно, что в союзном государстве
сформировалась качественно новая обстановка. Например,
меня волнуют вопросы, связанные с тем, что все еще не сфор-
мировано Союзное правительство — оно должно, прежде все-
го, заниматься текущим управлением народно-хозяйствен-
ного комплекса, не говоря уже о подготовке реформ, их прове-
дении. Централизованная государственная экономика СССР
уже рухнула — все долголетние разговоры на тему о «рынке»
лишь способствовали ее кризису. Ныне необходимо эффек-
тивное управление со стороны государства, если мы не хо-
тим, чтобы она (экономика) окончательно развалилась. Лю-
ди нуждаются в заботе, внимании — сегодня его очень мало
со стороны государства, — союзные республики и местные
власти не в состоянии решить эти вопросы, в том числе те
из них, которые связаны с идущим процессом ухудшения ма-
териальной обеспеченности людей, тревогами относительно
будущего...
Только что подавленный путч создал очень опасную поли-
тико-психологическую ситуацию — наш народ, возможно,
впервые за долгие десятилетия, вдруг почувствовал себя край-
не уязвимым, мгновенно оказалась потерянной вера в ста-
бильность Системы. Это создает крайне нервозную ситуа-
цию в обществе. Люди с тревогой ждут формирования Пра-
вительства СССР из достойных и уважаемых людей. Но его
нет. Предлагается какой-то «государственный комитет по
управлению народным хозяйством». Вы, Верховный Совет
СССР — будете его утверждать? Или — нет?
Далее, как быть с СССР — будет единое государство или
его не будет? Это вопрос не только России, но и всех других
400
республик, это вопрос Верховного Совета СССР. Как вы его
намерены решать? Каким будет Союзный договор? Или его
не будет? При этом нам всем должно быть ясно, что если бу-
дет все-таки такой «договор», очевидно, что он должен быть
совершенно иным, чем до 19 августа, — обстоятельства из-
менились кардинально. Но так или иначе, эту страницу с
«Союзным договором» следует завершить очень быстро, в
течение одной-двух недель. Больше времени нет. Оно ушло
задолго до 19 августа — поэтому мы и дождались и заговора,
и путча. И самое важное — повторяю — необходимо форми-
рование Союзного правительства. Если оно не будет сфор-
мировано — не ищите причины будущей трагедии где-то на
периферии. Она, эта причина, — здесь, в Кремле, где люди не
умеют распоряжаться имеющейся у них властью... Эта при-
чина — в вас, депутатах Верховного Совета СССР.
Путч подавлен. Но тревога не покидает меня. В круговер-
ти политического противоборства не забыли ли мы самую
большую проблему Отечества: как пережить переходный пе-
реход не только к рыночной экономике, но и к новому общест-
ву, новому союзу государств? Мы показали, что являемся
людьми решительными, но здесь, в том созидании требуется
от нас — не только от российских руководителей — особая
решительность: предпринять очень серьезные политические
действия, которые нельзя откладывать. Но их надо осуще-
ствлять со знанием дела, ориентируясь на реальное положе-
ние людей, усваивая позитивный опыт других стран, всемир-
ный экономический опыт конкурентной экономики. Надо при-
нимать в расчет трудные размышления миллионов людей
в стране. Нужно очень квалифицированное Правительство
СССР. Нужно определиться с Союзом — не разрушать его, а
перестроить в Конфедерацию, в противном случае полный
развал Союза неминуем. Тотальные разрушительные процес-
сы наступают прямо на наших глазах.
Республики до смерти напуганы действиями центральных
органов власти — уже не захотят подписать Союзный до-
говор в том виде, в каком они были готовы принять его 20 ав-
густа, — как я выше упоминал, обстановка в стране измени-
лась кардинальным образом. Есть ли понимание всего того,
что произошло, а также последствий произошедшего у союз-
ных парламентариев? Не уверен.
401
Вот почему тревога не покидает меня. В том числе тре-
вога, связанная с расколом нашего единого общества. Сможем
ли мы сохранить все то, что было принято воспринимать
как «единое советское общество» в самом высоком его пози-
тивном значении или произойдет его фрагментация по союз-
но-республиканскому признаку? Мне, как ученому, всю жизнь
занимающемуся исследованием проблем мировой экономики и
международных отношений, который, возможно, более вос-
приимчив к интенсивно развивающимся прогрессом глобализа-
ции и особой интенсивности интеграции разных стран, пред-
ставляется совершенно неестественным происходящая де-
зинтеграция в масштабах СССР. Я это усматриваю не в неких
«объективных» категориях, а сугубо в непрофессиональной
деятельности высшей политической власти и ее исполни-
тельных институтов.
Сможет ли Верховный Совет СССР в нынешних условиях
создать хотя бы необходимые предпосылки для сохранения
всего союзного пространства?
Для этого необходимы по крайней мере два решения: во-
первых, вам, парламентариям, необходимо сегодня-завтра
избрать Председателя Верховного Совета СССР; во-вторых,
вы должны сформировать Союзное правительство. Если для
этого потребуется — созовите съезд народных депутатов
СССР. Боюсь, что если та пассивная тенденция, которая
свойственна Президенту СССР и Верховному Совету СССР
даже в постпутчевский период, сохранится в обозримом бу-
дущем, мы потеряем Союз окончательно и навсегда. Верхов-
ный Совет России, при всем его выдающемся авторитете, —
это всего лишь высший законодатель одной из 15 союзных
республик, если подходить к этому вопросу формально, с по-
зиций конституционного права. Он не может заменить ни
вас, союзный Верховный Совет, ни другие органы союзной
власти. Мы не можем в одиночку сохранить единство и цело-
стность Союза ССР. Похоже, общество готово сравнительно
легко потерять то, что создано не только за 70 предыдущих
лет, нет. То отечество, которое мы сегодня имеем под назва-
нием «СССР», оно было создано в течение 400 лет. Возможно,
цену потери мы узнаем только тогда, когда потеряем. Но,
может быть, не доводить «дело» до такого разрушительного
конца? У вас, у Верховного Совета СССР, — огромная власть.
402
Вы только должны ею распорядиться умело — в этом случае
самые сложные и трудные задачи мы можем решить.
Уважаемые коллеги, депутаты Верховного Совета СССР!
Времени — мало, надо действовать, немедленно!
Благодарю за внимание!
...Доклад был встречен весьма одобрительно союзными
депутатами. Мысли мои, несомненно, были созвучны их не-
веселым размышлениям. Но до серьезных решений, к огром-
ному сожалению, Верховный Совет так и не «дошел». Преж-
де всего, он не сумел избрать сильного, властного и автори-
тетного Председателя Верховного Совета СССР, который
мог бы «на равных» с Президентом СССР представлять со-
юзную власть. Далее, он не сумел заняться вопросом форми-
рования Союзного правительства — без него само понятие
«СССР» становилось достаточной абстракцией, впрочем,
как и любое государство, которое немыслимо без правитель-
ства. Если Ельцин, оказав давление на Горбачева, принудил
его отказаться от формирования Союзного правительства,
Верховный Совет мог легко переломить эту ситуацию, созвав,
например, съезд народных депутатов СССР. На съезде воз-
никли бы уже конкретные вопросы — о Президенте СССР, о
Правительстве СССР, о будущем СССР — продолжать ли
«совершенствовать» пресловутый горбачевский проект о но-
вом Союзе или необходима иная конструкция — например,
Конфедерация и т.д. Ничего этого союзные депутаты не сде-
лали.
А Горбачев не превратил Союзный парламент в своего со-
юзника, в то время как он ему был нужен в этот период, как
никогда раньше. Он по инерции продолжал видеть в нем сво-
его противника — хотя появление достаточно сильного и са-
мостоятельного Верховного Совета СССР (и России) — бы-
ло непосредственным результатом его же, горбачевского, де-
мократического прорыва. Ничего из самого нужного в тот
период, из всего того, что могли выполнить исключительно
только союзные власти, даже ослабевшие, — Президент
СССР и Верховный Совет СССР не выполнили. Тихо ушли
в небытие, оставив широкое поле для политических импро-
визаций шпаны, собравшейся вокруг российского правитель-
ства.
403
Глава 2
ДИНАМИКА ТРАНСФОРМАЦИИ
Особенности становления
Российского государства
Аналитики, изучающие современную политическую
историю России, несомненно, могут прийти к выводу о том,
что его формирование происходило еще в «чреве» Союзного
государства. Согласно Конституции СССР, все союзные, и
даже автономные республики — это были «государства».
В самом деле, они обладали всеми атрибутами: конститу-
циями, парламентами, правительствами, судами, уголовны-
ми и гражданскими кодексами (союзные республики); в до-
полнение — Украинская и Белорусская ССР входили даже в
ООН. Но все они были, разумеется, квазигосударствами,
они находились в мощных тисках союзной бюрократии —
партийной, административной, экономической.
Все союзные республики с периода трагических авгу-
стовских событий вынуждены были взять общую ориента-
цию на полную независимость от Центра, поскольку он пе-
рестал существовать еще до Беловежских событий (7—8 де-
кабря 1991 г.). Раньше других на этот путь стала Российская
Федерация, ведомая президентом Ельциным.
Однако процесс становления государства в его «класси-
ческих» формах и завершенности — это длительный истори-
ческий процесс, а провозглашение его «суверенности» дале-
ко не означает, что появилось полноценное, дееспособное го-
сударство. Примеров этого мы находим множество: так, в
начале 60-х гг. десятки африканских стран стали «суверен-
ными» и «свободными» от колониальных держав, но немно-
гие из них стали подлинными государствами (раздираемые
404
войнами и вооруженными конфликтами, межплеменными
противоречиями, с неразвитой системой правоохранитель-
ных и судебных систем, отсутствием профессиональных кад-
ров управления и т. д. и т.н.).
Недостаточно создание даже более или менее приемле-
мых институтов государства — аппарата управления, армии,
полиции, суда. Нужны еще некоторые «неписаные» правила
в государстве и обществе, которым придавали принципиаль-
ное значение еще античные философы — Платон и Аристо-
тель, в частности, обычаи и традиции, являющиеся также не-
преложной сутью государства. О том же пишут Ж.-Ж. Мон-
тескье в «Духе законов», Гегель в «Философии права» спустя
более тысячелетия после античных философов. Они, эти
древние философы-провидцы, не менее важное значение при-
давали при этом и нравственной природе государства (пра-
вителя), идее справедливости, заложенной в государстве, ко-
торая непременно должна быть встроена в деятельность го-
сударства, его законы, системы правления верховной власти.
Видимо, это не может быть случайностью. Но в полной мере
она (справедливость), по мнению Аристотеля, может быть
осуществлена лишь в том случае, если не просто будут скла-
дываться традиции «соблюдать закон», а лишь тогда, когда
правители, в силу внутренних своих убеждений, будут пола-
гать для себя справедливость высшим законом.
Таким образом, на пути формирования полноценного,
«классического» государства имеются серьезные ограниче-
ния. Их суть в современных условиях заключается в том,
чтобы понять длительность эволюции и постепенно, шаг за
шагом, устанавливать такой общественно-государственный
порядок, при котором гражданин реально чувствовал бы, что
его государство существует для него, что он влияет на фор-
мирование управляющей системы, призванной служить ему,
человеку, а не наоборот, когда, как это происходит — все-
сильное государство, наподобие Левиафана, возвышается
над ним, ничтожным маленьким человечком, слабым и бес-
сильным. Традиции и обычаи государства неверно сводить
также к неким полузабытым дворцовым ритуалам, со свер-
кающими гвардейскими или мушкетерскими мундирами,
как болванчики, вышагивающими перед важными господа-
ми. Очевидно, это призвано, возможно, на подсознательном
405
уровне, вызвать у толпы ощущение «новой сакральности»
правителя, включая попытки реанимации торжественных
ритуалов — к примеру, вышагивающих «преображенцев» и
т.д. Возможно, они порождены смутными страхами, попыт-
кой возмещения затаенного в тайниках души, едва ли полио-
стью осознаваемого, но реально существующего комплекса
неполноценности; достаточно заметно это проявлялось в пси-
хологии Ельцина (ранее я упоминал).
Процессу формирования Российского государства была
свойственна целая группа специфических особенностей; при-
ведем некоторые (основные) из них.
Первая особенность. Наиболее отчетливой, выдающейся
особенностью Российской (буржуазной) Республики было то,
что ее формирование началось в зародыше советской социа-
листической России, находящейся в составе СССР. Горба-
чевская демократическая революция позволила свершиться
мирному переходу Власти в РСФСР к несоциалистическому
парламенту во главе с Ельциным в мае 1990 г. То обстоятель-
ство, что многие члены Верховного Совета были формально
членами КПСС, не меняет дела — они получили свои депу-
татские мандаты как раз в жесткой борьбе с партийной бю-
рократией КПСС. Поэтому не случайно фактическое объяв-
ление войны этому парламенту союзной партийной властью.
Далее, правительство, сформированное парламентом Рос-
сии, — по представлению Ельцина — было также не партий-
ным. Все законодательство, принятое нашим Верховным
Советом со дня своего прихода к власти, было однозначно
направлено на формирование буржуазной демократической
республики, в которую трансформировалась советская со-
циалистическая Россия путем конституционных изменений.
Вторая особенность. Августовская революция мощно
подтолкнула этот трансформационный процесс — Верхов-
ный Совет в период с августа по декабрь 1991 г., еще до офи-
циально признанной даты прекращения существования
СССР, действовал как суверенный парламент, не стесняе-
мый союзным законодательством. В этот период нами уже
были подготовлены, например, законы, обеспечившие введе-
ние в Конституцию принципа разделения властей по дена-
ционализации государственного сектора экономики, пакет
законов «о банках и банковской деятельности», «о рознич-
406
ной торговле», «об отмене государственной монополии на
внешнюю торговлю», «о деятельности иностранных компа-
ний в Российской Федерации», также целый блок законо-
проектов, регулирующих функции Армии, МВД, спецслужб,
Прокуратуры, а также судебной деятельности, в том числе
введение суда присяжных и мировых судей, а также системы
арбитражных судов и многие другие.
Третья особенность заключается в том, что процесс ста-
новления новой суверенной российской буржуазной демо-
кратической республики развивался в условиях нарастаю-
щих противоречий между законодателем, с одной стороны, и
президентско-правительственной исполнительной властью —
с другой. Неожиданно для меня ельцинисты в этой полити-
ческой борьбе (в целом вполне соответствующей той обста-
новке и не являющейся чем-то необычным для зрелых демо-
кратий, когда в конце концов находятся нужные компромис-
сы) стали использовать самые подлые по своему коварству
методы и средства, какие не использовались даже партийной
бюрократией.
Примечание. При этом важно отметить, что споры и дискуссии
со стороны парламента велись не с позиций «коммунизм — ка-
питализм», а в плане профессионального подхода к начатым
Михаилом Горбачевым экономическим и политическим ре-
формам, И поэтому любое обвинение Верховного Совета в
стремлении сохранить «коммунизм» были отвратительной ло-
жью, и, более того, эти обвинения со стороны Ельцина носили
нечестный, непорядочный характер, учитывая, что именно этот
наш парламент неизменно защищал Ельцина в его борьбе с
Горбачевым, а в августе 1991 г. — единственный из всех 15 пар-
ламентов союзных республик бросил перчатку в лицо ГКЧП.
Этим самым спас (уже в который раз!), во всяком случае — от
политической смерти, Ельцина.
Четвертая особенность. Она вторгается в сферу проблем
прежде всего нравственного плана. Ельцин и его правящая
страта показали, что в борьбе за власть, когда внешней фор-
мой выдвигаются лозунги «прогрессивного реформаторст-
ва», могут быть использованы самые чудовищные и отврати-
тельные средства и методы борьбы с более сильным полити-
ческим противником, имеющим мощную социальную опору.
407
А цинизм превращается в тактику этих, по сути, контрре-
форматорских сил, ставящих осуществление задачи мгно-
венного формирования узкой прослойки сверхбогатой ком-
прадорской буржуазии, камуфлируя эту задачу стремлением
создать некую квазирыночную экономику. Общую полити-
ческую ситуацию усугубляла полная неспособность Ельци-
на быть лидером современного государства. (Он мог быть
адекватным лишь на вторых-третьих ролях.) Это проявля-
лось, в частности, в следующем:
• Неумение Ельцина работать в условиях политического
плюрализма и концепции разделения властей, когда парла-
мент обладает значительными полномочиями, включая кон-
трольные функции над деятельностью высшей исполнитель-
ной власти. За десятилетия работы в профессиональных пар-
тийных комитетах, причем на руководящих должностях, Ель-
цин привык не просто к игнорированию Закона, а к полному
пренебрежению им. Для него Закон — это указание, и даже
настроение «начальства». Эти традиционные свойства парт-
чиновника особенно рельефно стали выделяться в действи-
ях Ельцина немедленно после разгрома нами ГКЧП — он
чуть ли не открыто стал претендовать на то, что именно его
слово — это и есть Закон. Но стиль поведения сформирован-
ного Ельциным правительства, чиновников его администра-
ции полностью соответствовал его притязаниям на мелкого
диктатора-самодура; они, боясь его, бесконечно пресмыка-
лись перед ним, создавая иллюзию его некоего величия.
• Обнаружившаяся неспособность Ельцина подбирать
умных и толковых людей для сложнейших реформаторских
процессов. Не будучи способным к такой деятельности, пра-
вительство использовало привлечение целой армии ино-
странных специалистов-консультантов, совершенно не пред-
ставляющих себе российские реалии. Отсюда — их ущербные
рекомендации. Действия по выполнению этих принципи-
ально непригодных средств по реформированию экономики
буквально привели в рекордно короткое время все народное
хозяйство в полный коллапс, с соответствующими произ-
водственными, финансовыми и социальными эффектами.
• Как опытный партаппаратчик, Ельцин начал искать ви-
новных в своих провалах — он очень боялся гнева народа и
потери власти, которую, кстати, получил не благодаря своим
408
способностям и уму. В истории бывают разные обстоятель-
ства, и даже — стечение самых разных обстоятельств, когда
глупый, но хитрый и пронырливый становится правителем,
а умный оказывается на гильотине или в Лефортово. И тако-
вых (виновных) нашли в Верховном Совете. Вот и вся хит-
рость. Далее — пропаганда, ложь, клевета — в тотальных мас-
штабах.
Агония Империи: бездеятельность,
ведущая к гибели
Со времени поражения ГКЧП, как позже выяснилось,
Ельцин (и в не меньшей мере — Бурбулис, Полторанин, Ко-
зырев и Шахрай) взял достаточно четкий курс на «роспуск»
СССР — «помощнички» ему подсказали, что от Горбачева он
может избавиться только таким образом и получить абсо-
лютную власть в России. Отсюда — воспрепятствование им
формирования Союзного правительства, демонтаж союзных
органов власти, явочный захват союзных полномочий в об-
щественно-экономической, политической, административ-
ной, военной сферах, Этот процесс осуществлялся фактиче-
ски с периода августовского поражения ГКЧП и вплоть до
подписания Беловежских соглашений 7 декабря 1991 г. Та-
кая политика прямо и непосредственно вела к фактической
самостоятельности союзных республик, которыми уже ни-
кто не интересовался в Кремле и на Старой площади, по-
скольку союзного центра уже не было. Таким образом, в пе-
риод с 22 августа по 7 декабря, то есть около 4 месяцев, в
СССР, под непосредственным руководством одного из 15 ли-
деров союзных республик, составляющих СССР, а именно
Ельцина, происходил «ползучий переворот», направленный
на ликвидацию второй мировой империи — Союза ССР. Ес-
ли бы не такая предательская деятельность российского ли-
дера, Горбачеву, скорее всего, удалось бы сохранить единый
Союз в какой-либо форме, в составе 8—9 республик (без При-
балтики, Армении, Грузии и Молдавии).
В период после путча мне, как главе Российского парла-
мента, приходилось фактически заниматься почти всеми де-
лами государственного управления в силу создавшейся
409
странной ситуации. Напомню, правительство Ивана Силае-
ва было буквально разогнано Ельциным сразу же после ав-
густовских событий, когда Силаев стал, наряду с Ельциным
и Хасбулатовым, популярной политической фигурой («три
богатыря» — так называли нас тогда в народе).
Силаев был грамотным, квалифицированным главой Рос-
сийского правительства, наиболее соответствующим этой
должности из всех, кто занимал эту должность, начиная с
1990 г. и по сегодняшнее время, когда я пишу эти строки. Воз-
можно, Евгений Примаков приближался к нему по своим
качествам. Его слабость ночью 20 августа даже менее значи-
ма, чем попытка к бегству Ельцина в американское посоль-
ство тремя часами позже. В период его руководства пра-
вительством в 1990—1991 гг. ему постоянно мешали особо
приближенные к Ельцину министры, открыто игнорируя
премьера, устраивая даже какие-то склоки и дрязги. Иван
Силаев десятилетиями возглавлял в Союзе крупнейшие во-
енно-авиационные предприятия, работал заместителем Пред-
седателя Совета министров СССР, руководил военно-авиа-
ционной промышленностью страны и был одним из наибо-
лее опытных организаторов промышленного производства
Поэтому и был приглашен нами возглавить правительство
России в самое трудное время. Но он не привык работать с
довольно серенькими людьми, мало сведущими в серьезных
государственных делах, склонными компенсировать свои
профессиональные недостатки склоками и интригами. И с
удивлением разводил руками при наших встречах и беседах,
когда разговор заходил о деятельности правительства, мини-
стров.
Например, министр сельского хозяйства Кулик, человек
весьма ограниченный, но необычайно хитрый, пытался про-
водить «свою» линию в аграрном секторе, опираясь на чрез-
мерно консервативный слой директоров совхозно-колхоз-
ных предприятий. Явную неспособность к организации и
руководству масштабными производственно-экономически-
ми процессами показал Г. Явлинский, в течение года рабо-
тавший заместителем Силаева по вопросам экономической
реформы в Российской Федерации. Он ограничивался писа-
нием программ, словно продолжал работать научным со-
трудником, а не заместителем председателя Совета минист-
410
ров России. Постоянно вмешивались в дела главы прави-
тельства Бурбулис, Шахрай и другие лица, близкие Ельцину.
Затевал скандалы шумный Б. Федоров. Деликатный Силаев
стойко переносил их недостойные поступки. Он пользовал-
ся большой поддержкой нашего парламента. Видимо, это не
очень нравилось Ельцину, который так и не стал авторите-
том для Верховного Совета, а его недолгое председательст-
вование в нем оставило у депутатов гнетущее впечатление в
силу откровенного неумения строить отношения с депутата-
ми и управлять процессом заседаний.
Сразу же после подавления августовского путча Ельцин
самовольно разогнал правительство Силаева. А Силаева...
рекомендовал Горбачеву в качестве главы некоего Государ-
ственного комитета по управлению народным хозяйством
СССР — жалкого аналога Союзного правительства, но без
каких-либо реальных полномочий... Буквально через несколь-
ко дней после завершения августовской трагедии Ельцина
как будто подменили. Он воспрепятствовал формированию
Союзного правительства, превратил Горбачева буквально в
заложника, ограничив его полномочия, в том числе публич-
ные выступления. Но и Горбачев, похоже, морально был
сломлен. Он так и не сделал ожидавшийся от него общест-
вом большой доклад о политическом и социально-экономи-
ческом положении СССР, ближних и дальних перспективах
страны, о том, чего следует ожидать народу в ближайшее
время и т.д. Он даже не обратился к руководству Верховного
Совета с просьбой оказать содействие в решении ряда союз-
ных проблем — формировании Правительства СССР, конту-
рах будущего Союзного договора и пр. Все они, эти партий-
ные бонзы, предпочитали келейные, тайные методы в про-
ведении политики. Жертвой этих традиционных «тайных
методов политики» оказались на этот раз не только народ и
государство, но и сам Горбачев, бессильный выйти за их пре-
делы. Он уже не мог устоять перед натиском Ельцина-побе-
дителя. Это я хорошо увидел еще на заседании Верховного
Совета России 23 августа с участием Горбачева. На этом за-
седании Ельцин так откровенно и жестоко издевался над
Горбачевым, что мне стало не по себе — я упоминал ранее,
что предложил Ельцину завершать это публичное судилище
с участием наших депутатов.
411
В результате в СССР и России сложилась уникальная
ситуация — с августа 1991 г. не было ни правительства СССР,
ни правительства России. В самый ответственный историче-
ский период, когда определялись судьбы страны, в резуль-
тате чрезмерно активной деструктивной деятельности Ель-
цина и полного отсутствия инициативы со стороны прези-
дента СССР Горбачева страна осталась без центральных
органов исполнительной власти.
После неоднократного моего разговора с президентом от-
носительно этой весьма «странной» ситуации я вынужден
был обстоятельствами превратить Президиум Верховного
Совета (его комитеты и комиссии) фактически в некий ор-
ган управления государственными делами. Иначе было нель-
зя — если в центре, в Москве, так или иначе можно было ре-
шать какие-то конкретные вопросы, совершенно иначе обстоя-
ли дела в регионах страны. В них экономическая деятель-
ность базировалась на принципах единой централизованной
хозяйственной системы. Они нуждались в едином управ-
ляющем центре, им нужны были ежедневные императивные
сигналы, импульсы — иначе они не могли действовать не
только в силу привычки, но и установленного правового хо-
зяйственного порядка, хотя и основательно расшатанного в
последние годы.
Иллюстрация: прибывают как-то руководители Архан-
гельской области вместе с директорами лесоперерабатываю-
щих предприятий, жалуются на то, что не могут решить су-
губо финансово-хозяйственные вопросы, связанные с полным
отсутствием денежных переводов в область. В министерских
кабинетах чиновники растерянно отвечают, что не могут ни-
чего решать — нет правительства, нет министров, к прези-
денту они попасть не могут. Что делать? Областные руково-
дители имеют предложение — решить вопрос денежного де-
фицита за счет поставок леса иностранным компаниям, но
по существующему порядку они должны перечислить всю
валютную выручку в Центр. Ставят вопрос: можно ли ре-
шить проблему таким образом, чтобы временно, до форми-
рования Российского правительства и упорядочения систе-
мы платежей, часть валютной выручки оставлять в области? —
Вот и пришлось мне издать специальное распоряжение Пред-
седателя Верховного Совета, временно регулирующее эту
412
ситуацию. Это — всего лишь один из мелких эпизодов моей
повседневной деятельности того периода, которая, конечно
же, не имела никакого отношения к законодателю, а была
функцией правительства, которого не существовало.
В силу того, что именно Верховный Совет являлся самой
эффективной властной силой государства в тот период, так
получилось, что все нити управления огромной страной, в
том числе и многие виды компетенции союзных властей,
явочным порядком перешли к Верховному Совету России.
Возникает вопрос: чем в таком случае занимался президент
Ельцин? Занимался он бесконечными спорами с Горбаче-
вым, в том числе вопросами назначения министров обороны,
внутренних дел, разделением КГБ на разные министерства и
ведомства и еще множеством вопросов, далеко отстоящих от
неумолимо идущих процессов гибели Великой империи.
Другая проблематика, которая волновала Ельцина, — это
нейтрализация усилий Горбачева по созданию нового Союз-
ного государства.
В связи с провалом акции по введению Чрезвычайного
положения в Чеченской республике, когда президент Горба-
чев отказал в выделении требуемых для успеха операции
подразделений Армии и МВД, — этот вопрос подробнее ни-
же по тексту.
Добровольный уход
с исторической сцены
союзных органов власти
В то же время общественная ситуация после августа
сложилась для нас, руководителей России, исключительно
благоприятно — доверие населения к нам было максималь-
ным, насколько это вообще возможно в современном обще-
стве, возможно, на уровне 85 — 90% взрослого населения.
Важно было сохранить это доверие, но для этого необходимо
было не только осуществлять крупные реформы в ближай-
шем будущем, но и управлять страной сегодня, с тем чтобы
не допустить ухудшения общей социально-экономической
обстановки, сбоев в экономике и т.д. Это последнее обстоя-
413
тельство полностью игнорировалось президентом Ельци-
ным, а президент Горбачев фактически был отстранен от
власти. Иван Силаев, который руководил Государственным
комитетом по управлению народным хозяйством, с которым
мне часто (по несколько раз ежедневно) приходилось разго-
варивать чисто по хозяйственным вопросам, был в полной
растерянности — у него, как оказалось, не было никаких прав
на управление отраслями экономики, в области финансов,
полномочий на директивные распоряжения. Вскоре он ушел
с этого поста, а несколько ранее этот «комитет» покинул его
заместитель, Григорий Явлинский.
Вопросы управления финансами, отраслями экономики,
оборонного комплекса, деятельности транспорта, системы
здравоохранения, образования и науки, в том числе Акаде-
мии наук, и т.д. — все это и многое другое приходилось ре-
шать в стенах Верховного Совета. И фактически вплоть до
конца октября, когда на съезде народных депутатов Ельцин
предложил новое правительство, Президиум Верховного Со-
вета, как я выше писал, управлял страной, тем самым мы пы-
тались блокировать мощные тенденции дезинтеграции, ко-
торые с союзного уровня плавно перетекали на уровень Рос-
сийской Федерации.
Чрезвычайно пассивным оказался Верховный Совет
СССР, союзные народные депутаты в целом. Конечно, в оп-
ределенной мере это было связано с арестом его председате-
ля, Анатолия Лукьянова (на мой взгляд, его вина была со-
мнительной, и вряд ли он заслуживал ареста). Однако Пар-
ламент СССР состоял из двух палат, в каждой из которых
были десятки комитетов и комиссий. Кто мог запретить им
начать активную работу вместе с Горбачевым и с Российским
парламентом? В составе этого парламента были известные в
стране демократические деятели. Но все они не пошевелили
даже пальцем, чтобы возглавить процесс нормализации си-
туации в СССР после августовских событий, оставили в
одиночестве Горбачева (которого они нещадно критиковали
ранее за «отступление от реформ») и... мгновенно оказались
в близком окружении нового российского лидера. А многие
ответственные работники ЦК КПСС благополучно «пере-
шли» в бизнес — акционерные компании, банки, совместные
414
предприятия и т.д. — и ныне пишут воспоминания о том, как
«честно они служили народу»...
Этот вакуум, образовавшийся вокруг Горбачева, был ис-
пользован Ельциным и его приближенными с тем, чтобы ни
под каким видом не дать сформировать единый управляю-
щий союзный центр. После того как формально был создан
некий Государственный комитет по управлению народным
хозяйством, Горбачев всецело посвятил себя разработке «но-
вого Союзного договора», хотя было очевидно, что эту про-
блему следует решать уже не в том формате, как до августов-
ских событий. Причем решать не месяцами, а в течение 2 — 3
дней, было очевидно, что больше времени нет. Именно об
этом я сказал, выступая перед союзными парламентариями
26 августа. Говорил об этом я и Горбачеву...
Новая обстановка кардинально отличалась от той, кото-
рая была свойственна до 19 августа 1991 г. Республики «ох-
ладели» к этому «проекту», прибалтийские лидеры уже по-
лучили наше (и мое, и Ельцина, и Горбачева) заверение в
том, что более никто не будет препятствовать им в приобре-
тении полной государственной самостоятельности. Я бесе-
довал в те дни и с Рюйтелем, и с Горбуновым, и с Ландсбер-
гисом — и заверил их в лояльности к идее самостоятельно-
сти их республик. В Закавказье шла война. Лидеры Украины
и Молдавии заявили о возможном «выходе» из СССР. И толь-
ко среднеазиатские республики были наиболее стойкими
приверженцами принципа сохранения СССР. Поэтому необ-
ходимо было немедленно договориться: во-первых, о прин-
ципах конфедеративного устройства, на которые могли со-
гласиться, по сути, все республики, исключая три прибал-
тийские страны; во-вторых, эти договоренности следовало
достигнуть как можно быстрее, поскольку дезинтеграцион-
ные процессы мощно набирали скорость и в центре, и в рес-
публиках, областях, краях.
Все ждали определенности в судьбе СССР, появления
центральных органов власти, как бы они ни назывались. Хо-
тя было очевидно, что нужны кардинальные изменения, ско-
рее всего, в рамках конфедеративного устройства, но с силь-
ными координационными функциями в центре в облас-
ти финансово-экономической деятельности и централиза-
ции управления таких сфер, как оборона, международные
415
трубопроводы, стратегические коммуникации и целый ряд
иных функций, которые было целесообразно сосредоточить
в центре.
Ситуация требовала именно такого подхода, о чем я, кста-
ти, докладывал на сессии Верховного Совета СССР, которая
проходила 26 сентября в Кремле. Однако ни Верховный Со-
вет СССР, ни президент Горбачев, похоже, так и не поняли
до конца последствия событий, связанных с путчем. Они по-
лагали, что, коль скоро замысел путчистов провалился, все
должно «идти своим чередом», не спеша, как прежде. И про-
играли страну — и только потому, что не учли фактор времени.
Они дали возможность сторонникам развала СССР мобили-
зоваться, дождаться агонии СССР, нейтрализовать высшую
исполнительную и законодательную власти СССР, убедить-
ся в том, что они ни на что, кроме говорильни, не способны,
и выбросить их на задворки истории вполне легальным пу-
тем, хотя и явно не конституционным.
Я несколько раз по своей инициативе поднимал этот во-
прос в разговорах с Ельциным, высказывал тревогу по пово-
ду быстро идущего процесса дезинтеграции, причем не толь-
ко в отношениях Союзный центр — союзные республики, но
и в пределах Российской Федерации, в том числе из-за того,
что он, Ельцин, медлит с формированием нового не только
союзного, но и нашего, российского, правительства. Я ин-
формировал его, что депутаты Верховного Совета все настой-
чивее требуют созыва Внеочередного съезда народных депу-
татов, на котором, возможно, будут настаивать на его, Ель-
цина, докладе о ситуации в СССР и в России, сложившейся
после августовских событий. Никому не понятна его пассив-
ность как президента — нет его выступлений с анализом си-
туации, нет предложений относительного нового государст-
венного устройства СССР. Я также сказал, что не вижу ника-
ких новых идей и у Горбачева — во всяком случае, публично
он по этому поводу ничего не говорит, выдвигая, по сути,
ставшие уже нереальными свои прежние представления (до
августовского периода) о «Союзном договоре». Ссылался я
также на то, что мне все труднее сдерживать растущее недо-
вольство депутатов им, Ельциным, в условиях его совершен-
но необъяснимой пассивности.
416
Разрушительные процессы
плавно «перетекали»
с союзного государства в пределы
Российской Федерации
А между тем разрушительные процессы все сильнее
охватывали Россию — повсюду возникали идеи о создании
новых республик: Уральской, Дальневосточной, Среднерус-
ской, Вятской и даже Петербургской и т.д. Эти идеи получа-
ли свое «развитие» в прессе, некоторые «видные демократы»
писали о том, что на месте России должно действовать 30 —
35 новых государств — по их мнению, только таким образом
можно «побороть в себе империю и стать на подлинный путь
демократического развития». Сепаратизм в российских рес-
публиках ими рассматривался как «продолжение августов-
ской революции» — речь уже шла не о подавлении нами
контрреволюции, а именно о «начале настоящей демократи-
ческой революции»: «долой СССР!», «разрушить до основа-
ния!» — эти большевистские лозунги оседлали радикальные
демократы, группирующиеся вокруг российского президен-
та. Главный идеолог ельцинизма Бурбулис даже внешне
подчеркивал свою «ррреволюционность» — он по-чегеваров-
ски вскидывал к месту и не к месту правую руку со сжатым
кулаком вверх на всех собраниях, в которых участвовал. Эти
троцкистствующие необольшевики оказывали в тот период
огромное влияние на президента, побуждая его к опасным
действиям по расколу страны. Совершенно уверен, что, если
бы не энергичная деятельность Верховного Совета России,
твердо контролирующего ситуацию в стране, Российскую
Федерацию постигла бы такая же трагическая судьба, какая
постигла СССР.
Но дело в том, что первоначально сами союзные власти
поощряли сепаратизм партийной бюрократии российских
автономии Это произошло вскоре после принятия Первым
съездам народных депутатов Российской Федерации «Дек-
ларации о суверенитете». Тогда высшим руководителям
СССР ничего лучшего не пришло в голову, кроме идеи...
противопоставить российскому руководству российские же
автономии в лице их партийно-административной верхуш-
417
ки. Первоначально это проявилось в приглашении участво-
вать лидеров пяти наших автономий в заседаниях Совета
Федерации, который состоял из руководителей союзных
республик и Союза ССР. И вот, когда в июне 1990 г. я при-
шел на очередное заседание Совета (Ельцин, испытываю-
щий нескрываемую вражду к Горбачеву, направлял на этот
Совет меня), я увидел, что наряду с лидерами союзных рес-
публик (Кравчук, Шушкевич, Назарбаев, Каримов и др.) за
столом сидят Шаймиев (Татария), Галазов (Северная Осе-
тия), Завгаев (Чечено-Ингушетия), Николаев (Якутия), Ра-
химов (Башкирия), Ардзинба (Абхазия, Грузия). Некоторые
из них так вошли в роль, что порою не давали возможности
выступить главам союзных республик (особенно руководите-
ли Чечено-Ингушетии, Северной Осетии), пространно и пу-
тано излагая что-то, как правило, с критикой российского
руководства. Горбачев милостиво слушал их, блаженно улы-
баясь, часто вклинивался в разговор — и тоже говорил много
и пространно, чертя обеими руками перед собой какие-то
круги. Совет Федерации, по сути, превращался в какой-то
дискуссионный клуб, в то время как для каждого из находя-
щегося здесь руководителя был дорог каждый час. Они при-
бывали сюда не для пустых дискуссий, а полагая, что здесь,
на уровне высших должностных лиц государства, будут при-
ниматься какие-то конкретные решения, достигаться согла-
сования по важным вопросам (например, Союзному до-
говору, бюджету и т.д.), внутренней и внешней политике,
проблемам, которые разводили союзные республики и т.д.
Все это я знал по себе, перебирая в уме все дела, которыми я
занимался, будучи первым заместителем Председателя Вер-
ховного Совета России.
Я доложил обо всем Ельцину, сказал, что мне больше, ви-
димо, не стоит продолжать принимать участие на этих сове-
щаниях — пользы никакой, а нервотрепки — сколько угодно.
Он был возмущен, но попросил продолжать участвовать в
заседаниях у Горбачева. После одной такой критики «рос-
сийского руководства» со стороны руководителя Чечено-
Ингушетии я разозлился основательно, договорился с Крав-
чуком и Исламовым, и мы вместе, после завершения заседа-
ния, зашли к Горбачеву в его кабинет. Я сразу же заявил, что,
если он намерен и далее приглашать руководителей россий-
418
ских автономий на заседания Совета Федерации СССР, я
участвовать в его работе не буду — приглашайте Ельцина.
Меня поддержали Кравчук и Исламов. Горбачев сказал, что
«подумает». Но на следующем заседании их уже не было.
Однако работа с этими провинциальными партруководи-
телями со стороны Союзного центра продолжалась, приоб-
ретая опасные формы. Так, им было рекомендовано принять
«Декларации о суверенитете» их автономий, изъятие из их
конституций понятия «автономия», а после избрания Ель-
цина президентом России и выборы президентов в их нацио-
нальных республиках. Причем в ряде случаев этих «вождей»
так заносило, что они теряли голову. Так, в «Декларации о
суверенитете», принятой Верховным Советом Чечено-Ингу-
шетии в конце ноября 1990 г., провозглашался выход рес-
публики не только из состава Российской Федерации, но и
из... СССР. Однако интересно, что эта линия на поощрение
сепаратизма была продолжена... самим Ельциным и особен-
но — его соратниками. Поэтому фраза «глотайте суверените-
та столько, сколько можете проглотить» не была случайной.
И мне приходилось очень много работать, чтобы нейтрали-
зовать эту сепаратистскую тенденцию. Поэтому лидеры сепа-
ратистских республик меня побаивались, были осторожны в
общении, пытались «решать вопросы» исключительно с Ель-
циным. А он, не особенно вдаваясь в их дела, направлял их
неизменно ко мне. Следующий этап в попытках ослабить
российское руководство и вывести из-под нашего влияния
республики — это поощрение Союзным центром «поправ-
ки» к конституциям автономий — введение президентской
системы власти. И наконец, третий — это вовлечение Ми-
хаилом Горбачевым в обсуждение нового Союзного договора
лидеров российских автономий и включение в текст его окон-
чательного проекта положений, приравнивающих эти авто-
номии со статусом союзных республик. Я резко выступил
против таких намерений и отказался участвовать в работе
над текстом этого документа, заявив, что «Российская Феде-
рация таких намерений не может поддержать, поскольку
предлагаемые положения, если они войдут в окончательный
текст нового Союзного договора, приведут к распаду Рос-
сийскую Федерацию». Тем не менее Горбачев включил их в
свой окончательный проект, который был намерен пред-
419
ставить на утверждение 20 августа 1991 г. Но, как было ра-
нее отмечено, наша российская делегация была далека от
того, чтобы согласиться с этими положениями.
Но вернемся к прерванной теме. После ряда моих настой-
чивых разговоров с президентом относительно тревожной
ситуации в России и в союзных республиках в конце авгу-
ста он согласился с моими оценками и заверил меня, что до
10 сентября 1991 г. представит на утверждение Верховному
Совету состав российского правительства. Ельцин, как всег-
да, или, точнее, — почти как всегда, нарушил свои обещания,
и вплоть до начала работы съезда народных депутатов в на-
чале октября 1991 г. правительство так и не было сформиро-
вано. Правительственные функции по-прежнему выполнял
Президиум Верховного Совета России. Между тем обстанов-
ка в России становилась все тревожнее, провинциальные ли-
деры стали вести себя как некие феодальные бароны — един-
ственной причиной, сдерживающей их своеволие, выступала
нехватка финансовых ресурсов. Поэтому они приезжали в
Москву, пытались решить «свои вопросы» у президента, в
правительственных коридорах — и не в силах разобраться с
тем, кто принимает решения, приходили в Верховный Совет.
Что-то у нас получалось, но мы ведь были парламентариями
и не могли никоим образом заменить правительство.
V съезд народных депутатов
V съезд народных депутатов начал свою работу 28 ок-
тября 1991 г. Это был тяжелый период для СССР, сложив-
шийся после августовских событий и фактического безвла-
стия в СССР и в России. Республики, которые готовились
подписать Союзный договор (9 республик), вместо него под-
писали «экономическое соглашение», призванное хотя бы
сохранить производственные и кооперационные связи меж-
ду предприятиями. По оно было разработано наспех, без
серьезного изучения новой обстановки, и предложено Ель-
циным. И без особых сложностей подписано главами рес-
публик — тем более что оно ни к чему их не обязывало. Во-
обще достаточно легкомысленное, поверхностное отноше-
420
ние к серьезным документам — это был стиль деятельности
Ельцина.
А между тем с августа стремительно происходил факти-
ческий развал экономики СССР, она распадалась буквально
на глазах. Политическая система уже рухнула немедленно
(после приостановления деятельности КПСС). Верховные
Советы союзных республик и их президенты также факти-
чески стали независимыми высшими органами власти. Но в
некоторых из них, например в азиатских, все еще достаточно
терпеливо выжидали, что же предпримет российское руко-
водство: будет ли оно стремиться к созданию какого-либо
Союзного государства, возможно в конфедеративной форме,
или оно пойдет но пути полной самостоятельности Рос-
сии — что означало бы конец какого-либо Союзного госу-
дарства. Все ждали начала работы V съезда народных депу-
татов России и выступления на нем президента Бориса Ель-
цина. Было ясно, что именно на этом съезде будут даны от-
веты и на вопросы будущего Союза, и на вопросы, связанные
с реформами в России. С нас брали пример, и наши законы
становились эталонными для их законодателей.
Ждали ответов на эти вопросы прежде всего граждане
России, жизнь которых с каждым днем становилась все труд-
нее. Но тем не менее настроения в обществе были достаточ-
но оптимистические — после подавления ГКЧП авторитет и
президента, и парламента в громадной степени возрос. Люди
доверяли в целом российской власти, ожидали, что в ходе
работы съезда и после него президент и парламент совмест-
но возьмутся за решение главных задач, которые волнуют
общество, — это социально-экономические трудности, кото-
рые становились для людей все более невыносимыми.
При этом особенностью ситуации было то, что на пути
реформ уже не было никаких сильных политических против-
ников — комбюрократия была разбита и разогнана. Подав-
ляющее большинство населения поддерживало нашу совме-
стную парламентско-президентскую деятельность, полагая,
что она направлена на общее благо. Это означало, что фор-
мируемое нами совместно, в соответствии с Конституцией,
правительство будет иметь предельно благоприятные воз-
можности для проведения кардинальных экономических ре-
форм. Это был уникальный исторический шанс, которым не
421
мог не воспользоваться разве что человек, не имеющий эле-
ментарного политического чутья.
И этим человеком, который не использовал этот очень
редкий в истории, уникальный шанс, даже с точки зрения
своих личных интересов, был Ельцин. Фактически именно
на этом съезде, наиболее расположенном к нему из всех де-
сяти съездов, начиная с первого в мае-июне 1990 г., когда он
был избран Председателем Верховного Совета России, Ель-
цин положил начало курсу конфронтации с Верховным Сове-
том (еще не завершив личную борьбу с Горбачевым).
На съезде Ельцин выступил с «обращением к народу».
По сути, это был обстоятельный доклад о социально-эконо-
мическом и политическом положении России, из которого
было ясно, что президент России не стремится к сохранению
Союза в какой-либо форме. Но с наибольшей отчетливостью
в этом его выступлении были обрисованы контуры экономи-
ческой политики России, которую он просил поддержать
съезд народных депутатов. Это был, повторю, обстоятель-
ный доклад президента, со всеми верными и неверными
оценками и предложениями, но имеющий свою концепту-
альную базу. И совершенно очевидно, что он подлежал все-
стороннему обсуждению, а президент должен был лично по-
яснить многие сомнительные положения, обосновать свои
программные действия, которые он планировал предпринять
согласно тексту выступления, ответить на вопросы депута-
тов, которые были вправе их задать и получить от него отве-
ты как избранники народа.
Но накануне вечером, когда мы вдвоем в его кабинете об-
суждали это предстоящее выступление на съезде, Ельцин
сказал мне, что не хотел бы его представить как «доклад» —
чтобы избежать вопросов депутатов, обсуждения, дискус-
сии. А любой «доклад» на съезде и в парламенте предполага-
ет обсуждение и дискуссии, а «выступление» — нет. Поэтому
Ельцин хотел представить свой доклад как выступление в
форме «обращения». Я давно понял эту особенность Ельци-
на — он боялся публичной полемики, ему была неприятна
сама форма дискуссий, когда он должен был отвечать на во-
просы. Он терялся, говорил часто что-то невпопад и в целом
был полемистом неважным. Поэтому он часто «выпускал»
422
на трибуну предыдущих съездов обычно меня. Но на этот
раз я никак не мог «заменить» президента.
Я, хотя и нехотя, согласился: что делать, если президент
боится полемики?.. Тем не менее избежать обсуждения ос-
новных положений доклада президента, как бы он ни назы-
вался, было не только невозможно, но и нелогично. А Ель-
цин почему-то считал, что все депутаты дружно зааплодиру-
ют ему и проголосуют за проект постановления, который
заготовили его помощники. Видимо, десятилетия работы в
системе высшего партийного чиновничества давали себя
знать, а победа над ГКЧП так вскружила голову, что он не
хотел даже размышлять над тем, что благодаря именно этим
депутатам, которые организовали Сопротивление, мы вме-
сте (а не он — Ельцин) сумели переиграть ГКЧП. И теперь
эти депутаты в Большом Кремлевском дворце съездов хотят
выслушать его, президента, задать ему вопросы, выступить
перед ним, высказать свои мысли и суждения. Они хотят,
чтобы он учел эти их мнения. Разве это было трудно сде-
лать? И разве этого не сделал бы любой другой большой и
опытный политик? Но для этого надо было быть именно
«большим политиком», каковым Ельцин не был и, видимо,
не мог быть таковым — ни в силу своих интеллектуальных
способностей, ни как продукт иррационального опыта про-
шлых десятилетий. Отсюда — эти непрерывные мелкие, и не
очень мелкие, хитрости, навязывание искусственной борьбы
или ситуации борьбы там, где их принципиально быть не мог-
ло, склоки и интриги вместо честного политического про-
цесса и отстаивания принципиальной политической линии.
Использование грязных трюков в политике — этому было
положено начало именно с периода возвышения Ельцина,
буквально с первых дней его восхождения к реальной вла-
сти — чего, отметим, принципиально не было в течение дос-
таточно долгой горбачевской эпохи. Даже к нему лично,
Ельцину, зная его ненависть к себе, Горбачев относился весь-
ма снисходительно, прощая... Но, однако, вернемся к прерван-
ному повествованию — событиям на V съезде.
Я открываю начало работы съезда народных депутатов.
Хасбулатов. Заседание V Съезда народных депутатов
объявляется открытым. (Звучит Государственный гимн Рос-
сии, все встают). Прошу садиться. Уважаемые депутаты! По-
423
вестка дня съезда утверждена в начале первого этапа его ра-
боты. Есть предложение предоставить слово для выступле-
ния с Обращением к российским народам, съезду народных
депутатов России Президенту Российской Федерации Бо-
рису Николаевичу Ельцину — в соответствии с его просьбой
и конституционным правом. Борис Николаевич, Президент
Российской Федерации, Вам слово.
ДОКЛАД ЕЛЬЦИНА
Уважаемые народные депутаты! Граждане Российской
Федерации! Я обращаюсь к вам в один из самых критических
моментов российской истории. Именно сейчас определяется,
какой будет Россия, да и страна в целом, в последующие годы
и десятилетия, как будут жить нынешнее и другие поколе-
ния россиян.
Обращаюсь с решимостью безоговорочно встать на путь
глубоких реформ и за поддержкой в этой решимости всех сло-
ев населения. Настало время принять главное решение и на-
чать действовать. Два месяца мы живем практически в но-
вой стране. Провал антиконституционного переворота ока-
зался провалом для всей тоталитарной системы, основанной
на диктате КПСС и господстве консервативного центра! Ре-
прессивная система управления опустошила Советский Со-
юз, разрушила его экономику и рассыпалась сама. Пришло
время действовать решительно, жестко, без колебаний. Стар-
товая база известна всем. Положение напряженное. Трудно с
продовольствием, товарами первой необходимости. Па грани
разрушения финансовая система. Инфляция достигла кри-
тической точки. 55 процентов семей живут ниже черты бед-
ности,,.
Обстановка не улучшается. Победа демократии и свобо-
ды не покончила с экономическим кризисом, не примирила на-
роды. Жизнь в стране сегодня при параличе власти стала бо-
лее дезорганизована. Крайне непросто строятся новые отно-
шения между суверенными республиками. Даже те вопросы,
которые казались простыми, решаются медленно и болезнен-
но. Резко возросшие центробежные тенденции обострили и
без того сложное положение в народном хозяйстве, усилили
спад производства.
424
В новой ситуации особенно ярко проявились слабость рос-
сийской государственности и вынужденные просчеты в так-
тике. Ориентиры и цели были выбраны правильно, немало
сделано по созданию законодательной базы новой России. Но
надо сказать откровенно — мы исходили из того, что, проби-
вая реформы, нам предстоит длительное противостояние
сильному центру, и на этом строили всю свою политику... За-
являю как Президент Российской Федерации — сегодня выра-
ботаны конкретные меры по осуществлению пакета реформ.
Период движения мелкими шагами завершен. Поле для ре-
форм разминировано. Нужен крупный реформистский про-
рыв. У нас есть уникальная возможность за несколько меся-
цев стабилизировать экономическое положение и начать про-
цесс оздоровления. Мы отстояли политическую свободу. Те-
перь надо дать экономическую. Снять все преграды на пути
свободы предприятий, предпринимательства, дать людям
возможность работать и получать столько, сколько они за-
работают, сбросив бюрократический пресс.
Должен сказать откровенно — сегодня в условиях острей-
шего кризиса провести реформы безболезненно не удастся.
Наиболее трудным будет первый этап. Произойдет некото-
рое падение уровня жизни, но исчезнет, наконец, неопределен-
ность, появится ясная перспектива. Главное, что не на сло-
вах, а на деле мы начнем, наконец, вылезать из трясины, ко-
торая засасывает нас все глубже. Если пойдем по этому
пути сегодня, ощутимые результаты получим уже к осени
1992 года.
Межреспубликанские органы призваны играть только кон-
сультативно-координирующую роль. Реальную власть те-
перь осуществляют республики. И поэтому Российская Фе-
дерация должна будет вести самостоятельную политику, дей-
ствовать, исходя из национально-государственных интере-
сов, а не по навязанному ей шаблону.
Первое направление — экономическая стабилизация.
В ее основе — жесткая денежно-финансовая и кредитная по-
литика, налоговая реформа, укрепление рубля. Но самая бо-
лезненная мера — разовое размораживание цен в текущем го-
ду. Без нее разговоры о реформах, о рынке — пустая болтовня.
За последние годы все это уже поняли, но никто не решался
425
пойти на этот тяжелый шаг. Отсюда бесконечные компро-
миссы, проложившие дорогу хозяйственному хаосу.
Второе — приватизация, создание здоровой смешанной
экономики с мощным частным сектором...
Третье. Завершается подготовка пакета мер по реформе
банковской системы.
Важнейшее направление здесь — введение жестких меха-
низмов против неконтролируемой эмиссии денег и кредитов.
Если и далее медлить с ними — неизбежны гиперинфляция и
развал всей денежной системы...
В нашей республике этот вопрос имеет известную специ-
фику. Настало время сказать четко и ясно — в России одна
власть: Российский съезд и Верховный Совет, Российское пра-
вительство, Российский Президент!...
...Как Президент, я намерен создать условия для нового
кабинета, но и потребую от него работы во имя людей. Если
не будет порядка, народ сметет всех, не разбираясь. Реорга-
низованное правительство будет компактным по составу.
Предполагается значительно сократить количество мини-
стерств и аппарат Совмина. Правительство будет нацелено
на выполнение строго очерченного круга следующих функций:
• обеспечение суверенитета республики;
• стабилизация и реформирование экономики;
• социальная защита населения.
Ряд направлений деятельности будет делегирован на уро-
вень территорий и самостоятельным хозяйствующим субъ-
ектам. На Правительство РСФСР возлагается вся полнота
ответственности за состояние республики. В этом вопросе
ему будут предоставлены самые широкие права и исключено
дублирование в любых органах, включая администрацию Пре-
зидента России.
Учитывая быстрое изменение обстановки в ходе реформ,
съезд мог бы предоставить Президенту право самостоятель-
но или с последующим утверждением изменять структуру
высших органов исполнительной власти, решать вопросы
персонального состава руководителей этого органа. Обста-
новка требует временно, на год, предложить новую систему
взаимодействия: Верховный Совет — его Президиум — Пре-
426
зидент. Соответствующий проект постановления вам бу-
дет представлен...
(Доклад приведен с сокращениями, однако изложены ос-
новные концептуальные положения.)
Обсуждение доклада Ельцина
...Депутаты в своем абсолютном большинстве были
озабочены докладом президента, противоречиями, которых
в нем было в изобилии. Ельцин почему-то говорил о «паде-
нии тоталитарной системы» — в то время как никакой «то-
талитарной системы» в 1991 г. не было, о том, что мы «на-
страивались на «длительную борьбу с центром» и т.д. Так,
ничего не говорилось о судьбе СССР — а это волновало не
только депутатов, но и население страны сильнейшим обра-
зом. Ничего не было сказано ни о правительстве СССР, ни о
правительстве России — в то время как эти вопросы волно-
вали буквально всех граждан и России, и других союзных
республик. Например, вся страна знала, что Совет минист-
ров России во главе с Силаевым «не работает» уже с августа.
Это вызывало откровенное недоумение и возмущение в об-
ществе — Силаев был популярен; тысячи телеграмм посту-
пили в Верховный Совет, требуя объяснить ситуацию с рос-
сийским правительством и почему «тихо» отстранен от вла-
сти это порядочный и многоопытный руководитель.
Однако Ельцин в своем «обращении» даже не затронул
этот серьезный вопрос. А ведь это положение, то есть вопрос
о правительстве, должен был стать ключевым в его выступ-
лении. Вместо этого Ельцин ограничился заявлением, что он
лично «возглавит правительство». Это вызвало огромное не-
довольство в рядах парламентариев, как «левых», так и «пра-
вых», — все знали административную беспомощность Ель-
цина, его принципиальную неспособность заниматься кон-
кретными управленческими делами — что является основ-
ной обязанностью премьера. Беспомощность Ельцина как
администратора наглядно проявилась в период, когда он был
назначен руководить Москвой как первый секретарь город-
ского комитета КПСС и получил безграничные полномочия
на этом посту (1995—1997). Отстранение Ельцина с этого
427
поста, причем совершенно мотивированное, и послужило
его последующей непримиримой вражде с Михаилом Горба-
чевым. Кстати, отстранив его с поста московского «началь-
ника», Горбачев назначил его министром строительства
СССР (по специальности), в то время как Ельцин избавлял-
ся от своих противников, лишая их возможности занять дос-
тойное место в жизни общества, а иных бывших соратников
загонял в тюрьмы или расправлялся иными способами..
И конечно, либерализация цен, которая объявлялась па-
нацеей решения всех проблем и которая должна была быть
введена немедленно — с 1 января 1992 г., но сути, отверга-
лась почти всеми депутатами. Отмечу, что за почти полтора
года деятельности съезда и Верховного Совета очень многие
депутаты стали превосходно ориентироваться в сложных во-
просах экономики, они ознакомились с основным концеп-
циями перехода к рынку, в составе парламентских и деловых
делегаций побывали во многих странах Европы, в которых
осуществлялись аналогичные реформы, слушали выступле-
ния многих крупных экономистов-теоретиков СССР, США
и Европы и т.д. Это были хорошо информированные и гра-
мотные люди. Поэтому они сильнейшим образом были встре-
вожены ударением на один ключевой элемент в ельцинском
подходе к экономической реформе — либерализации цен.
Привожу ниже некоторые выступления депутатов.
Хасбулатов. Слово предоставляется Валентину Петро-
вичу Федорову.
Федоров B.П., Сахалинский национально-территори-
альный избирательный округ, Сахалинская область.
Уважаемые народные депутаты! Предсказуемое падение
экономики закончилось. Началось непредсказуемое. Оно
может продолжаться годы. Почти неизбежен полный крах
экономики. Страшен не рынок, страшен переход к рынку
Период дезориентации, нерешительности российского руко-
водства, похоже, заканчивается. Нам предложена программа
действий. Она лучше, чем то, что практикуется сейчас. Од-
нако с точки зрения возможного выбора эта программа не
оптимальная, не лучшая в создавшейся ситуации. Свобода
цен при государственной монополии на средства производ-
ства не даст увеличения продукции, следовательно, не вы-
428
полнит той задачи, которая на нее возлагается. Произойдет
обнищание населения в гигантских масштабах, и велика воз-
можность того, что наступит закат начавшейся было демо-
кратии.
Что делать? Есть менее тяжелый выход, сейчас преобла-
дает «старая система», мы не можем разрушить ее сразу и не
можем сохранять ее вечно. А потому надо создавать условия
для ее перерождения. Лучший способ созидательного преоб-
разования старой системы — это ежегодное автоматическое
снижение госзаказа на 10 процентов. Дистанция в несколько
лет даст возможность избежать опасной диспропорции при
переходе к рынку. Отсчет надо вести с января 1992 года и ус-
тановить для государственных предприятий строжайший
госзаказ объемом в 70 процентов с последующим снижени-
ем, начиная с 1993 года.
Следует помнить, во-первых, что пока сохраняется ста-
рая система, с ней надо обращаться жесткими методами. Тем
самым мы сохраним производство на стабильном уровне, а
за счет параллельной структуры (частного сектора. — P.Х.)
добьемся дополнительного производства Для новых же пред-
приятий (частных. — Р.Х) нужно снять все ограничения, в
том числе и на цены. Именно в этом разграничении приемов
в отношении «старой» и «новой» структур кроется суть про-
блемы. Если это будет сделано, то уже через год положение
улучшится. Не следует игнорировать концепцию выхода из
кризиса с меньшей кровью, концепцию, которая уже име-
ется.
Нужно понять, во-вторых, что развитие должно происхо-
дить в основном за счет внутренних, национальных, а не
иностранных источников. Ошибочные воззрения в этом во-
просе выходят за пределы экономической политики и каса-
ются государственного суверенитета России. ...Жители Са-
халинской области с нарастающей тревогой и возмущением
воспринимают известия о намерении ряда ответственных
деятелей РСФСР произвести отторжение Южно-Куриль-
ских островов и передать их Японии. В дополнение к уже
имеющимся конфликтам создается — без всякой необходи-
мости — новый очаг напряженности в России, что еще более
усилит общую нестабильность и подорвет доверие к россий-
скому руководству.
429
Нe только мы, но и наши международные партнеры долж-
ны проявлять новое политическое мышление, между тем
территориальные претензии — это стереотип прошлого, по-
литику протискивания к новым границам следует признать
в нашу эпоху несовременной и неконструктивной. Мы при-
зываем не к разрушению, а к созиданию, не к дележу, а к со-
трудничеству и это направление будем отстаивать с твердым
постоянством, равно как исходный пункт: Южные Курилы
наши и останутся нашими. (Аплодисменты.)
Волков Л.Б., Таганский территориальный избиратель-
ный округ, г. Москва.
Уважаемые товарищи депутаты! В начале нашего съезда
мы аплодисментами встретили выступление президента, ко-
торым, наконец, была представлена программа решительных
действий по преодолению кризиса в республике, включая
проведение неотложных реформ. Я думаю, что большинство
из нас приветствует необходимое усиление исполнительной
власти, обеспечение единства ее действий, необходимые за-
конодательные и административные меры, для того чтобы
решить основные проблемы народа.
Вместе с тем я вышел на трибуну в состоянии тревоги и
озабоченности в связи с теми конкретными проектами, кото-
рые были сегодня представлены. Постановление, которое
касается Верховного Совета и съезда, вызывает у меня чув-
ство озабоченности. Я не думаю, что для реализации про-
граммы президента необходимо было предпринимать ряд
конституционных шагов и серьезных конституционных из-
менений, которые предлагаются в этом проекте... Во второй
части своего выступления Президент сказал, что за парламен-
том остается контроль бюджетных средств, между тем «по-
становление» предполагает, что бюджетная инициатива и
бюджетное регулирование передаются в руки исполнитель-
ной власти. Такого не было даже во времена абсолютизма,
когда бюджет квотировался сословным представительством —
Генеральными штатами... В данном случае речь идет не о за-
конодательной инициативе президента, которую никто не
оспаривает (мы поддерживаем ее), а о лишении законода-
тельной инициативы депутатского корпуса и парламента.
430
Андропов С.Н., Подольский сельский территориальный
избирательный округ, Московская область.
Либерализация цен, о которой после выступления прези-
дента говорит вся страна, — это только один механизм слож-
ной системы рыночных отношений. В условиях безгранич-
ной государственной монополии, в условиях тоталитарного
правления бюрократических управленческих структур,
стойко и ревностно охраняющих незыблемую командно-ад-
министративную систему, управляющих буквально всем в
сферах народного хозяйства, либерализация цен не только
вредна, но и недопустима. Ярким примером тому может слу-
жить монополия управленческих структур агропромышлен-
ного комплекса на производство продуктов питания. Во мно-
гих регионах страны агропромышленные предприятия отка-
зывались поставлять по заключенным ранее договорам сель-
скохозяйственную продукцию уже сегодня, организованно
взвинчивая цены. И никакие штрафные санкции в условиях
подобной монополии не спасут от диктата в ценообразова-
нии. Новой политике ценообразования должны предшество-
вать процессы приватизации. Но процесс приватизации дли-
тельный, многолетний, не терпящий торопливых, необду-
манных действий.
Головин А.Л. Непонятно, откуда взялось недоверие к
Верховному Совету? Что, «реакционный» Верховный Совет
не поддержал Ельцина? А кто был тогда на баррикадах? Ко-
гда мы говорим «оперативность» — вспомните, с какой за-
видной оперативностью мы приняли программу «500 дней».
По-моему, там вообще был только один голос против. Ска-
жите, откуда берется недоверие к нам и как тормозятся «ка-
кие-то реформы»? Приведите пример, когда было забалло-
тировано что-либо из того, что внесено президентом или пра-
вительством в области экономики? Давайте говорить о кон-
кретных вещах! Почему президент и правительство не вос-
пользовались правом законодательной инициативы? Я по-
нимаю, если бы мы отклонили два-три законопроекта, в
конце концов от частной собственности отказались или еще
от чего-либо, тогда было бы о чем говорить. Если президент
хочет стать новым Рузвельтом, то, напомню, тот 100 дней не
431
вылезал из Конгресса, работая в тесной связи с парламента-
риями...
Перуанский С.С. Уважаемый съезд! Хунта побеждена, но
демократия в опасности. Сейчас появилось много талантли-
вых Пиночетов, которые критикуют августовский путч,
удивляются его бездарности, называют его шаржем. Нашли
чему удивляться, а экономика, основанная на затратном
принципе, с пятилетними планами — это не шарж на эконо-
мику? А вся наша жизнь разве не горькая пародия на настоя-
щую жизнь? Хунта правила не три дня, а много лет, и сейчас
у нас не демократия, а «демократократия», то есть та же пар-
тократия, только с другим личным составом.
Приведу пример. Был в Москве Российский социально-
политический институт, но был он в системе ЦК РКП, и вот,
после путча, победители-демократы часть его корпусов пе-
редали вузу, который возглавляет наш «генерал демокра-
тии», наш архидемократ Афанасьев. Жив, значит, принцип:
как будешь представлять к престижному местечку, ну как не
порадеть родному человечку? Коллектив Российского соци-
ально-политического института выставили за дверь, людей
обыскивали, и кто обыскивал? Питомцы-демократы Юрия
Афанасьева. Стиль Юрия Николаевича был таким, что один
профессор слег в больницу с инфарктом, а другой умер на
ученом совете от разрыва сердца. Со всех трибун наша демо-
кратократия кричит о приоритете прав человека, но, сойдя с
трибуны, они забывают свои лозунги.
Я предлагаю создать депутатскую комиссию для контро-
ля за передачей имущества КПСС народу с соблюдением
прав человека — членов КПСС и РКП. Надо, чтобы имуще-
ство КПСС передавалось не по принципу «кто смел, тот и
съел», а на конкурсной основе — в системы здравоохране-
ния, образования и культуры.
Президент, возможно, искренне верит, что предлагаемые
им меры — явление временное. Хоть бы слово-то другое по-
добрали! Но новая олигархия не захочет быть «временной»,
она войдет во вкус и будет защищать свою власть до конца.
Не исключаю, что новая олигархия ради самосохранения
создаст какой-нибудь новый ГКЧП. Короче говоря, хунта
побеждена, но демократия в опасности. Спасибо. (Аплодис-
менты.)
432
Бароненко А.С. Товарищи депутаты! Положение в стра-
не очень напряженное: близится социальный взрыв. Мне ка-
жется, что новое российское руководство теряет доверие лю-
дей. Меня особенно беспокоит и возмущает то, каким путем
мы идем к рынку. В чем же состоит, на мой взгляд, этот по-
рок? Движение к рынку мы начали не с того конца. У нас
широкое распространение получили договорные, практиче-
ски свободные цены. Сейчас речь идет о либерализации цен.
Многие политические и государственные деятели считают,
что без свободных цен не может быть рынка. Но это, как мне
кажется, глубокое заблуждение. Ведь у нас нет никакого рын-
ка. У нас есть только разговоры о нем.
Я поддерживаю тех депутатов, которые здесь высказыва-
ли мысль о том, что надо сначала провести приватизацию го-
сударственной собственности, предпочтительнее в виде ак-
ционирования основных фондов предприятий, провести де-
монополизацию экономики, создать механизм конкуренции,
а потом уже решать вопрос с либерализацией цен. Во всяком
случае, эти процессы хотя бы на порядок должны опережать
освобождение цен. Таким образом, только механизм конку-
ренции вынуждает снижать цены. У нас говорят: «Привати-
зация — процесс долгий, он может идти десятки лет. Поэтому
задерживать процесс либерализации цен нельзя». Считаю,
что политика, основанная на таких суждениях, — это престу-
пление против собственного народа. Свободные цены — это
не предпосылка, а результат рынка. У нас нет никакой кон-
куренции. У нас монополия, даже сверхмонополия произво-
дителя. И в этих условиях делать цены свободными — зна-
чит окончательно отдать народ на съедение монополисту-
производителю. Мы, по-моему, единственная страна, кото-
рая не учится на примере ни своей, ни чужой истории. Ведь
послевоенная Германия, администрация Аденауэра, держала
цены под контролем, пока не сформировалась рыночная ин-
фраструктура, пока не были накоплены значительные товар-
ные ресурсы. И цены были «отпущены на свободу» только
тогда, когда руководство страны убедилось, что благодаря
механизму конкуренции цены не будут повышаться, а даже
будут понижаться. Считаю, что на данном этапе нашего раз-
вития необходим контроль за ценами...
433
Тихонов В.А. Уважаемый съезд! У нас с вами очень хоро-
шо получается разрушение старого общества, но совершенно
не получается создание нового. И мы сегодня начинаем за-
думываться и ищем, кто же нам мешает. Именно — кто?
Ищем противников. Поэтому ввели опричнину. Поэтому тре-
буем диктаторских полномочий. Л может быть, нам действи-
тельно вспомнить мудрую народную пословицу про «танцо-
ра»? В своем Обращении президент правильно сказал: что-
бы излечить наше общество, построить новое эффективное
общество, необходимо поставить правильный диагноз и в со-
ответствии с этим диагнозом выработать средства, методы
лечения. Я с ним полностью в этом согласен. Но им самим
поставлен совершенно неправильный диагноз болезни и, со-
ответственно, предложены те методы, которые не вылечат
наше общество, загонят его окончательно в гроб...
Президент правильно говорит, что нужно мобилизовать
все творческие силы нашего народа на то, чтобы выйти из
той пропасти, в которой мы находимся. Но как, не сделав
этих людей собственниками, то есть ответственными и заин-
тересованными в результатах труда, как их мобилизовать?
Это тот же самый большевизм. То есть, не делая людей хо-
зяевами, пытаться что-то от них получить.
Таким образом, я не могу никак согласиться с той про-
граммой, поскольку она действительно построена на песке, и
мы наш новый дом на этом песке никогда не построим. Под
новый дом надо закладывать прочный экономический фун-
дамент, который нам не предложен. И мы стучимся букваль-
но в открытую дверь, ломимся, а она открыта, она на виду —
предоставить приоритет трудовым коллективам в выборе
форм хозяйствования. Что нужно сделать? Действительно
дать, передать не в собственность, а во владение основные
производственные фонды с выкупом оборотных средств. Дать
право аренды или право выкупа, право акционирования и в
конечном счете — любое право — пусть трудовой коллектив
решает. Если он не способен решать наши экономические
задачи — он банкрот, и это государственное предприятие
распродается. Никакого риска здесь абсолютно нет, есть сто-
процентная уверенность, что мы сразу же создадим основу
экономики. А мы с вами что делаем? Мы совершенно не учи-
тываем интересы трудовых коллективов...
434
...Давайте задумаемся, почему эффективно сельское хо-
зяйство в развитых цивилизованных странах? Возьмем ту
же Голландию, другие страны Западной Европы. Если пов-
нимательнее посмотреть, там ведь нет наемного труда, там в
основе лежит собственность, то есть ответственность и заин-
тересованность, и не только в сельском хозяйстве. Точно та-
кие же процессы идут и в промышленности, и в других сфе-
рах деятельности.
Поэтому у нас с вами, товарищи, нет другого выхода. Путь
развития только один — сделать производителей собствен-
никами результатов своего труда. Путей для этого много,
нужно только принять правильное решение. Благодарю за
внимание.
Решения Съезда
по докладу Ельцина
Обсуждение положений, выдвинутых Ельциным в его
«обращении», а также в целом ситуации в СССР и Россий-
ской Федерации, было серьезным и деловым. Многие депу-
таты выдвигали интересные предложения, которые заслу-
живали уважительного к себе отношения. Очень трудным,
однако, оказалось добиться поддержки основного положе-
ния в ельцинском выступлении — идеи по либерализации
цен, И хотя я тоже не был согласен с этим ключевым пунк-
том — в отношении которого у нас с Ельциным было ранее
единое мнение, — либерализацию цен надо проводить после
приватизации — я считал невозможным для себя не поддер-
жать Ельцина в этот очень ответственный для него истори-
ческий момент. При этом я исходил из того, что в практике
реализации их идей мне удастся убедить и президента, и
правительство изменить тактику реформы. Поэтому я ис-
пользовал все свое влияние, чтобы поддержать Ельцина и
добиться принятия тех документов, которые он хотел, и они
были Съездом приняты, хотя и с существенными поправка-
ми, которые, однако, не изменяли сути подхода, заложенного
авторами президентского обращения. Привожу ниже эти нор-
мативные документы Съезда
435
Постановление
Съезда народных депутатов Российской Советской
Федеративной Социалистической Республики
О социально-экономическом положении в РСФСР
Рассмотрев обращение Президента РСФСР к народам РСФСР и
Съезду народных депутатов РСФСР и обсудив социально-экономическое
положение в республике, Съезд народных депутатов РСФСР постановляет:
1. Одобрить основные принципы экономической реформы, изложен-
ные в обращении Президента РСФСР.
2. Обратить внимание Президента РСФСР на невыполнение Советом
Министров РСФСР ряда решений съезда народных депутатов РСФСР и
Верховного Совета РСФСР. Президенту РСФСР, Правительству РСФСР
до 1 января 1992 года принять нормативные акты, обеспечивающие ис-
полнение ранее принятых законодательных актов РСФСР по проведению
экономической реформы.
3. Верховному Совету РСФСР до 1 января 1992 года внести соответ-
ствующие изменения в действующее законодательство РСФСР, а также
принять необходимые для обеспечения экономической реформы законы
по перечню, согласованному с Президентом РСФСР.
4. Органам государственной власти при проведении экономических
преобразований обеспечить соблюдение законодательства РСФСР Со-
вершенствование законодательства осуществлять в рамках процедур, ус-
тановленных Конституцией РСФСР.
5. Рассмотреть ход экономической реформы на Съезде народных де-
путатов РСФСР в марте - апреле 1992 года.
Председатель Верховного Совета РСФСР Р.И. Хасбулатов
436
Москва, Кремль, 1 ноября 1991 года
Постановление
Съезда народных депутатов Российской Советской
Федеративной Социалистической Республики
Об организации исполнительной власти
в период радикальной экономической реформы
Для обеспечения стабильности системы органов государственной
власти и управления в РСФСР в период проведения радикальной эконо-
мической реформы Съезд народных депутатов РСФСР постановляет:
1. Установить до 1 декабря 1992 года запрет на проведение выборов
представительных и исполнительных государственных органов всех уров-
ней, кроме выборов народных депутатов вместо выбывших и ранее назна-
ченных выборов президентов и Верховных Советов республик в составе
РСФСР.
2. Президент РСФСР в соответствии с выделенными Верховным Со-
ветом РСФСР бюджетными средствами до принятия Закона РСФСР «О
Совете Министров РСФСР» самостоятельно решает вопросы реорганиза-
ции структуры высших органов исполнительной власти.
3. До проведения выборов глав администраций краев, областей, авто-
номной области и автономных округов, городов и районов главы админист-
рации назначаются Президентом РСФСР или по его поручению главой ад-
министрации вышестоящего уровня по согласованию с соответствующими
Советами народных депутатов и с учетом мнения народных депутатов
РСФСР от соответствующей территории. Данное положение не распростра-
няется на уже назначенных Президентом РСФСР глав администраций.
4. Рекомендовать Верховным Советам республик в составе РСФСР
воздержаться на период радикальной экономической реформы от прове-
дения референдумов.
5. Установить на время проведения радикальной экономической ре-
формы подчиненность нижестоящих исполнительных органов вышестоя-
щим по вопросам компетенции вышестоящих органов. Предоставить ис-
полнительным органам власти право отменять решения нижестоящих ис-
полнительных органов в случае их несоответствия законодательству
РСФСР, нормативным актам, направленным на проведение экономиче-
ской реформы.
6. Настоящее Постановление вступает в силу с момента его принятия
и прекращает действие 1 декабря 1992 года.
Председатель Верховного Совета РСФСР Р. И. Хасбулатов
437
Москва, Кремль, 1 ноября 1991 года
Постановление
Съезда народных депутатов Российской Советской
Федеративной Социалистической Республики
О правовом обеспечении экономической реформы
В целях правового обеспечения перехода к рыночной экономике
Съезд народных депутатов РСФСР постановляет:
I. Установить до 1 декабря 1992 года следующий порядок правового
регулирования проведения и обеспечения радикальной экономической
реформы в РСФСР:
1. Законы РСФСР, указы Президента РСФСР и иные акты, принятые в
обеспечение экономической реформы в РСФСР, подлежат приоритетно-
му исполнению. Законодательные акты Союза ССР и РСФСР в период
проведения радикальной экономической реформы применяются в части,
не противоречащей актам, принятым в соответствии с настоящим Поста-
новлением. Законодательные акты Союза ССР, препятствующие проведе-
нию экономической реформы, могут быть приостановлены Верховным
Советом РСФСР или Президентом РСФСР.
2 Верховный Совет РСФСР рассматривает проекты законов и поста-
новлений о банковской, финансовой, налоговой, внешнеэкономической
деятельности, деятельности по вопросам отношений собственности, в
том числе и собственности на землю и природные ресурсы РСФСР, а так-
же о деятельности органов государственного управления по проведению
и обеспечению экономической реформы при наличии заключений на эти
проекты, представленных Президентом РСФСР. Президент РСФСР дол-
жен представлять заключение на проект закона или постановления по ука-
занным вопросам в двухнедельный срок с момента получения направлен-
ного ему проекта. Если Президент РСФСР не представил свое мнение в
указанный срок, проект может быть рассмотрен без заключения
3. Проекты указов Президента РСФСР по вопросам банковской, бир-
жевой, валютно-финансовой, внешнеэкономической, инвестиционной, та-
моженной деятельности, бюджета, ценообразования, налогообложения,
собственности, земельной реформы, занятости населения, компетенции,
порядка формирования и деятельности исполнительных органов, изда-
ваемые в целях оперативного регулирования хода экономической рефор-
мы и находящиеся в противоречии с действующими законами РСФСР,
представляются Президентом РСФСР в Верховный Совет РСФСР, а в пе-
риод между сессиями - в Президиум Верховного Совета РСФСР. Если в
течение семи дней Верховный Совет РСФСР, а в перерывах между сес-
сиями - Президиум Верховного Совета РСФСР не отклоняет проект указа
Президента РСФСР, то указ вступает в силу. В случае отклонения проекта
указа Верховный Совет РСФСР в десятидневный срок рассматривает его
в качестве законопроекта, представленного Президентом РСФСР.
II. Настоящее Постановление вступает в силу с момента его принятия.
Председатель Верховного Совета РСФСР Р. И. Хасбулатов
Москва, Кремль, 1 ноября 1991 года
438
Формирование правительства
Ельцина—Бурбулиса—Гайдара
Накануне открытия V съезда мы долго беседовали с
Ельциным относительно кандидатуры российского премье-
ра. Он задал мне вопрос, как я лично отношусь к Юрию Ско-
кову, которого он намерен рекомендовать в качестве премье-
ра. Я высказал свое положительное отношение, сказав, что
Скоков уже работал в правительстве Силаева и его, скорее
всего, парламентарии утвердят, как это рекомендует прези-
дент. Через часа два он звонит мне — говорит, что подумал и
решил предложить Верховному Совету утвердить не Скоко-
ва, а академика Юрия Рыжова. Я отвечаю, что Рыжов — хо-
рошо известный в стране ученый-инженер, общественный
деятель, депутат Верховного Совета СССР, неоднократно
выдвигал в печати передовые идеи относительно экономиче-
ской реформы. Эта кандидатура не вызовет серьезных возра-
жений у парламентариев.
Около полуночи, когда я едва зашел к себе в квартиру, сно-
ва звонит Ельцин, сообщает, что он намерен выдвинуть кан-
дидатуру Святослава Федорова и просит моей поддержки.
Я — в полном недоумении, но обещаю поддержку, тем более
что был рад этой кандидатуре в большей степени, чем преды-
дущим. Считал, что Федоров — самый удачный премьер для
России в создавшихся условиях. И конечно, обещал Ельцину
оказать поддержку в утверждении Федорова Святослава пре-
мьером российского правительства.
Святослав Федоров, известный новатор, талантливый
ученый и врач-глазник, основатель комплекса «Микрохи-
рургия глаза», человек с оригинальными экономическими
идеями, многие из которых он воплотил, создавая свое круп-
ное предприятие. (Я его консультировал в 1996 г. в организа-
ции им комплекса.) Он стал широко известным в стране и в
мире врачом-ученым, новатором, выдвигал смелые идеи от-
носительно реформ, публиковал их и, будучи блестящим по-
лемистом, отстаивал свои идеи. Это была действительно очень
удачная находка — с назначением Святослава Федорова на
пост российского премьера. Уже за полночь звонит Федо-
ров — спрашивает, действительно ли Ельцин и я, мы оба же-
лаем, чтобы он стал премьером? Я ему передаю свой разго-
439
вор с Ельциным. Федоров отвечает, что дал Ельцину согла-
сие и он, Федоров, развернет перед Верховным Советом
серьезную программу практического исполнения всех тех
решений, которые приняты съездом, согласно докладу Ель-
цина. Заверяет, что «у нас не будет проблем во взаимоотно-
шениях Правительство — Верховный Совет». Он — доволен.
Я — доволен. А что произошло уже через два дня, на V съез-
де, — известно...
Таким образом, несмотря на сильнейшие сомнения в
верности избранной ельцинской командой (о которой еще
ничего не было известно) модели экономического рефор-
мирования, V съезд народных депутатов предоставил
Ельцину самые благоприятные законодательные возмож-
ности для осуществления глубоких реформ. Он просил
одобрить основные положения его обращения — съезд в
своих постановлениях их одобрил. Ельцин просил дать
ему право назначать губернаторов — он получил такое
право. Ельцин просил дать ему право создавать и изме-
нять структуры правительства — он такое право полу-
чил. Ельцин просил предоставить ему законодательные
полномочия, выходящие за пределы установленных в Кон-
ституции и Законе о Президенте прав, —он их получил.
Абсолютно все то, чего хотел Ельцин, — ему было предос-
тавлено съездом народных депутатов (несмотря на силь-
нейшие возражения одних, сомнения и тревоги других).
Эти сомнения и тревоги усилились, когда на собравшей-
ся в Кремле сессии Верховного Совета (на следующий день
после выступления президента) Ельцин предложил совер-
шенно неожиданные кадровые решения. Он просил парла-
мент утвердить его, Ельцина, главой правительства. Далее
президент также предложил назначить в качестве двух пер-
вых заместителей Геннадия Бурбулиса, который будет зани-
маться политическим вопросами, и Егора Гайдара, который
должен обеспечить реформу в экономике. Оба эти предло-
жения вызвали откровенное негодование среди парламента-
риев, поскольку ни первый, ни второй не были известны в
стране как специалисты — ни в области политики, ни в об-
ласти экономики. Бурбулис — давний сторонник Ельцина
еще с периода его работы в Свердловске, преподаватель на-
учного коммунизма в техникуме, стал народным депутатом
440
СССР и был одним из помощников Ельцина. Ничем он не
выделялся, его знали только в узком кругу руководства Вер-
ховного Совета. Гайдар работал в журнале «Коммунист», а в
последний период — в газете «Правда», заведовал отделом
экономики.
Выдвижение этих неизвестных и, как вскоре проясни-
лось, довольно посредственных людей на первые роли в рос-
сийской политике в наиболее ответственный период ее исто-
рии — это рассматривалось нашими депутатами, испытан-
ными бойцами с тоталитарной системой, отбросившей
могущественный ГКЧП, как откровенное издевательство со
стороны Ельцина над ними. А ведь они были парламента-
риями, обеспечившими победу ему, Ельцину, как и ранее —
при выборах Председателя Верховного Совета и в период за-
говора против него «шестеркой» в феврале 1991 г. На заседа-
нии Верховного Совета эти предложения Ельцина вызвали
такую бурю негодования, что даже Ельцин растерялся. Мне
пришлось включиться и в дискуссию, и в «кулуарные» пере-
говоры с наиболее влиятельными депутатами. Я привел ар-
гумент: «Если мы не одобрим выдвинутые Ельциным пред-
ложения, он будет непрерывно обвинять нас, Верховный
Совет, в том, что мы, депутаты, сорвали исполнение его эко-
номической программы». Это в какой-то степени подейство-
вало, успокоило. Так были утверждены в качестве замести-
телей главы правительства эти два человека, а несколько
позже — Чубайс, Авен, Шохин, Ясин и др., которые сыграли
самую скверную роль в экономической реформе в громад-
ной стране... Тогда же, кстати, произошло мое избрание Пред-
седателем Верховного Совета России.
Выборы Председателя Парламента
28 октября 1991 г. Большой Кремлевский дворец.
Заседание V съезда народных депутатов РСФСР
16 часов
Вопрос: Выборы Председателя Верховного Совета
России.
Председательствующий: Исаев Б.М. Вопросы к Руслану
Имрановичу. Пожалуйста, первый микрофон.
441
Гаврилов А.А., Московский территориальный избира-
тельный округ, Рязанская область.
Уважаемый Руслан Имранович, поясните, пожалуйста,
свою позицию по Курилам — приходится слышать разные
толкования, а также но событиям в Чечено-Ингушетии и
Дагестане — где вы были в последнее время — что там проис-
ходило и что вы предприняли в свете этих событий?
О ситуации в Чечено-Ингушетии
и Дагестане
Хасбулатов Р.И. Первый вопрос — относительно Ку-
рильских островов.
(...Множество разных лиц выдвигали разные «идеи» от-
носительно мирного договора с Японией.)
Я сейчас считаю, что единственная более или менее имею-
щая право на существование концепция — это концепция
поэтапного развития этого процесса в рамках общего урегу-
лирования отношений с Японией, то есть длительный исто-
рический этап, который предполагает необходимость уста-
новления самых дружеских экономических, культурных и
прочих связей. Именно об этом говорилось делегацией Вер-
ховного Совета во время ее пребывания в Японии в сентябре
этого года. Мы одновременно передали премьер-министру
господину Кайфу послание Президента РСФСР, в котором
также подтверждалась идея о поэтапности развития этого про-
цесса, получившая одобрение на предыдущих съездах народ-
ных депутатов России.
Другие вопросы делегация Верховного Совета в Японии
не обсуждала. Более того, когда выступил один из известных
российских деятелей с предложением, что необходимо, ссы-
лаясь на Договор 1855 г., передать эти острова Японии, мы
попали в достаточно сложное положение, потому что при ка-
ждой встрече нам задавали вопрос: ну как же, вы ничего но-
вого не привносите, а только повторяете положение Горбаче-
ва, а вот ваш «известный деятель» (Григорий Явлинский)
предлагает передать эти острова Японии. Вот то, что я могу
сказать по Курилам. И если хотите более подробно по этому
аспекту, то Владимир Ильич Новиков, координатор депутат-
442
ских групп, имеет, кажется, все отклики мировой печати, в
которых отражена наша позиция в этой части, вы сможете с
ними познакомиться.
Вопрос по Чечено-Ингушетии. Я в самый разгар событий
в Чечено-Ингушетии прибыл туда на один день после при-
бытия из Токио. К моему прилету там уже была значитель-
ная группа народных депутатов во главе с Медведевым и
Рудкиным. В ней были также Госсекретарь при Президенте
РСФСР Бурбулис, министр Полторанин, заместитель ми-
нистра внутренних дел генерал Абрамов, один из руководи-
телей российского КГБ, — в общем, большая группа людей,
которая пыталась содействовать урегулированию этого кри-
зиса. И к моменту моего прилета была уже достигнута ка-
кая-то основа для договоренности. Так складывалась общая
ситуация.
Практически парламент уже был разогнан, бывшее его
здание оккупировано и окружено. Председатель Верховного
Совета республики уже подал в отставку. Чуть ли не полови-
на депутатов уже сдали свои депутатские удостоверения. То
есть к этому времени уже практически не существовало де-
путатского корпуса и верховной власти в республике. «Груп-
па» к моему прилету, как я сказал, уже провела серьезные пе-
реговоры. Обстановка была сложная. Почти 100 тысяч людей
стояли на площади днем и ночью, готовые на любые дейст-
вия, ожидая результатов от нашей деятельности.
Мы с большим трудом достигли договоренностей (я по-
вторяю — «мы», а не «я», как постоянно почему-то утвер-
ждают) с пятью или шестью политическими партиями. Мы
договорились о том, что будет все-таки созван распущенный,
разогнанный Верховный Совет. Пусть этот Верховный Со-
вет выделит из своей среды несколько десятков пользую-
щихся доверием людей депутатов, которые бы подготовили
новые выборы Верховного Совета. С этим условием практи-
чески все согласились. Было избрано 32 депутата, которым
было поручено ушедшим в отставку Верховным Советом
этой республики подготовить выборы нового состава Вер-
ховного Совета — это была их единственная задача. Но, к со-
жалению, дело осложнилось. И хотя практически все поли-
тические и другие течения и партии пришли к согласию по-
сле моего публичного выступления перед населением, после
443
того как мы призвали по телевидению народ к спокойствию,
расходиться по домам и люди отозвались на эти решения и
мои призывы — дело было сорвано. Единственная воору-
женная группа отставного генерала после моего отлета вновь
взяла на вооружение сепаратистские лозунги и, откровенно
говоря, стала терроризировать город... Представители этой
вооруженной группы идут на достаточно крупные провока-
ции в республике. Эта обстановка сохраняется и сегодня.
Недавно местный институт провел социологический оп-
рос, который показал, что 64 % населения республики не же-
лает выходить из состава России. Вот, собственно, моя роль
в этом деле.
Третий вопрос — по Дагестану. В Дагестане сложилась
крайне опасная ситуация. Она продолжает существовать, к
сожалению, как и во многих других республиках Кавказа и
не Кавказа. Вы это знаете. Председатель палаты Националь-
ностей Абдулатипов и Председатель Верховного Совета Да-
гестана Магомедов просили меня, чтобы я прибыл туда для
того, чтобы помочь организовать переговоры между кон-
фликтующими сторонами. Дело в том, что к этому времени
проходили в одном из районов два митинга. В одном из них
участвовало порядка 50 тысяч человек, в другом — почти
30 тысяч. Кое-где уже начали сверкать горские кинжалы и
не только. В общем, обстановка была очень накалена.
Мы прибыли туда с Абдулатиповым и 12 часов вели пе-
реговоры вместе с согласительной комиссией, которая была
образована ранее. Учитывая опыт Чечено-Ингушетии, мы
хотели, чтобы конфликтующие стороны в письменном виде
оформили достигнутые нами соглашения. После 12-часовых
переговоров нам, кажется, удалось достигнуть определенно-
го компромисса. Во всяком случае, люди с этих противо-
стоящих митингов разошлись. Обстановка там остается дос-
таточно напряженной, но на тот период мы сняли угрожаю-
щее положение. Важно, чтобы достигнутые решения были
осуществлены властями Республики на «деле».
Депутаты были удовлетворены моими разъяснениями,
меня избрали Председателем Верховного Совета достаточно
оперативно.
Съезд по моему представлению принял специальное по-
становление, объявившее незаконными выборы президента
444
и парламента в Чечне. Это постановление базировалось на
заключении Комиссии, которая изучала ситуацию в Чечне,
условия, в которых были проведены «выборы» и полное иг-
норирование российских и республиканских законов при
проведении этих так называемых выборов президента и пар-
ламента Чеченской Республики.
Постановление
Съезда народных депутатов
Российской Советской Федеративной
Социалистической Республики
О признании незаконными выборов,
проведанных 27 октября 1991 года
в Чечено-Ингушской Республике
Съезд народных депутатов РСФСР постановляет: Признать прове-
денные в Чечено-Ингушской Республике 27 октября 1991 года выборы в
высший орган государственной власти (Верховный Совет) и Президента
республики незаконными, а принятые ими акты не подлежащими испол-
нению»
Председатель Верховного Совета РСФСР Р. И. Хасбулатов
Москва, Кремль, 2 ноября 1991 г.
Проект новой
конституции России
С докладом по проекту новой конституции выступил
Председатель Конституционной комиссии президент Ель-
цин. Он сообщил о ходе разработки конституции, ее основ-
ных положениях и попросил их одобрить. Съезд согласился с
ним и одобрил основные положения будущей конституции,
выразив тем самым доверие к будущей конституционной ре-
форме. Съезд потребовал от Президента и Верховного Сове-
та завершения неопределенности в судьбе СССР, скорейшей
разработки и утверждения нового союзного договора. Мож-
но сказать, что, несмотря на крупнейшие ошибки президента
445
в формировании правительства, съезд занял позицию под-
держки Ельцина, надеясь на согласованные действия, так не-
обходимые для общества в это время. Я всемерно содейство-
вал такому развитию, направляя депутатские действия и мыс-
ли в таком направлении. Меньше всего в эти съездовские
дни я желал каких-то противоречий с президентом, хотя вся
логика его действий, порою неразумных, подталкивала к
ним. Но был один аспект проблемы, который прочно вошел
в сознание депутатов, — необходимость преодоления бездей-
ствия со стороны президента. Все задавали мне вопрос: чем
был занят Ельцин с августа, почему он фактически ничего не
делает? Смогут ли Гайдар, Бурбулис и прочие члены «новой
команды» Ельцина руководить страной?
Ельцин смог вернуться к власти после изгнания Горбаче-
вым с вершин политического Олимпа, воспользовавшись
его же, горбачевской, политикой гласности и демократиза-
ции. Разумеется, он жестко критиковал Горбачева за «недос-
таточный уровень демократии», обещал расширить ее гори-
зонты. Оказавшись же во главе новых демократических ин-
ститутов власти, созданных тем же самым Горбачевым, хотя
и далеко не совершенных — Верховного Совета и съезда на-
родных депутатов, — Ельцин быстро понял, что и физиче-
ски, и морально не готов работать с парламентом. Ему было
невыносимо трудно, буквально мучительно, например, убе-
ждать депутатов (выступающих в режиме «от микрофона»)
в правильности своих действий и решений, находиться еже-
дневно под пристальным взором прессы. Я видел, как из ме-
сяца в месяц возрастает его раздражение парламентом. И как
только представилась реальная юридическая возможность —
и снова благодаря серьезным демократическим изменениям
конституционного строя, осуществленным Горбачевым, —
Ельцин решил избавиться от давящих оков парламента, из-
бравшись президентом России.
Но и этого оказалось мало — ему снова и снова приходи-
лось представать перед парламентариями — такова природа
и содержание современных демократических государств и
их конституций. Поэтому у него, у Ельцина, — раньше, чем у
его помощничков, — возник вопрос: как же ему в конце кон-
цов избавиться от «такого парламента», который непрерыв-
но требует от него лично ответов по всем основным вопро-
446
сам развития страны? Как и каким образом вернуть тот ком-
фортный образ жизни, свойственный руководителям регионов
и страны, к каким он привык за 30 лет своей партийной карь-
еры? Причем таким образом, чтобы внешне создать впечат-
ление о себе, как о «необычайном борце за демократию и спра-
ведливость, за свободу и права человека».
Вот здесь, на этом оселке, окончательно сломался этот че-
ловек, похоже, никогда не отличавшийся особенной щепе-
тильностью в вопросах морально-нравственного выбора. По-
просту говоря, это был человек другой эпохи, совершенно не
пригодный для какой-либо серьезной работы в условиях де-
мократического государства.
Цена чеченской
авантюры Руцкого
Возможно, ситуация с новым Союзным договором,
над которым работали специалисты по заданию Горбачева и
Ельцина, получила бы свое позитивное завершение. Если бы
не одно событие, которое мы предугадать никак не могли
или не смогли. Это вдруг возникший, волей стечения раз-
личных обстоятельств, «чеченский фактор».
Суть проблемы заключалась в следующем. Местная власть
в лице первого секретаря республиканского комитета КПСС
и одновременно главы местного парламента Доку Завгаева
поддержала ГКЧП и попыталась сформировать по его указа-
нию местный чрезвычайный орган этого пресловутого ГКЧП.
Население с настороженностью ожидало развития событий.
Но когда до населения республики поступила информация о
позиции руководства России и «Обращение к гражданам
России» за подписями Ельцина, Хасбулатова и Силаева, их
возмущению не было предела. Напомню, что я был избран
депутатом России от города Грозный, они гордились мной —
и вдруг такая позиция руководителей Республики — это бы-
ло предательство! — так полагали мои земляки. И они были
правы. Все бросились на центральную площадь, требование
было одно — немедленная отставка первого лица, председате-
ля местного верховного совета и одновременно — руководи-
теля комитета КПСС. «Долой партократию, поддержим на-
447
шего земляка Хасбулатова!» — вот был лозунг граждан рес-
публики.
Вот тогда и выдвинулся в роли лидера отставной генерал
Джохар Дудаев, который ранее служил в Прибалтике, а по-
сле отставки в 1990 г. вернулся в Грозный. Здесь он был
приглашен в качестве руководителя националистической
организации «объединенный конгресс чеченского народа»
(ОКЧН), которая, однако, вплоть до описываемых событий
какой-либо серьезной поддержки среди населения не имела.
Руководили этой организацией, похоже, люди не глупые —
они сразу поняли, какой лозунг им выдвинуть, чтобы получить
массовую поддержку среди народа. — «За законную власть
России во главе с Ельциным и Хасбулатовым! Долой измен-
ника Завгаева!» Ну кто не поддержал бы в августе 1991 г. эти
лозунги?
Местная власть так и не смогла принять какое-либо ра-
зумное решение. Разбежались все — партийные чиновники,
правительство, Верховный Совет республики и т.д. Факти-
чески власть повсюду в республике перешла к этому самому
ОКЧН.
В целом эта весьма неприятная ситуация мне тогда не пред-
ставлялась особенно драматической, я был уверен, что ее мы
разрешим без особенных трудностей, постепенно, по мере
упорядочения общей обстановки в Центре и Москве. Так бы
и произошло, если бы не внезапно вспыхнувшая политиче-
ская активность вице-президента Руцкого. Сбежавшие быв-
шие лидеры Чечено-Ингушетии каким-то образом сумели
сблизиться с Руцким, внушили ему вздорную мысль, что ес-
ли немедленно не возвратить их на грозненский «трон», Ду-
даев поднимет весь Северный Кавказ против России. Руц-
кой сразу же поверил этой дезинформации, поднял панику,
стал внушать «носиться» с идеей необходимости срочного
введения «чрезвычайного положения» в Чечено-Ингушетии.
Он побывал в Грозном, вернувшись, сделал доклад Ельцину,
которого убеждал в важности введения ЧП, выступил перед
парламентом и тоже пытался внушить идею о ЧП, но парла-
мент его не поддержал в этом намерении. Ельцин также на-
стороженно отнесся вначале к этой идее — как опытный парт-
аппаратчик, он, видимо, почувствовал, что затея с ЧП не так
проста, как представляется Руцкому. Руцкой дважды пытал-
448
ся склонить меня принять его предложение, но я ему отве-
тил твердым «нет». Я сказал вице-президенту, что с «пробле-
мой Дудаева» мы справимся не через «чрезвычайщину»,
которая крайне опасна (вспомним ГКЧП), — люди всегда
относятся к таким мероприятиям настороженно-враждебно.
Этого следует остерегаться на Кавказе — вспомните уроки
Тбилиси 1989 г., Карабаха, особенно это неприемлемо для
чеченского и ингушского населения, у которого свежи в па-
мяти сталинские репрессии и массовые депортации. Более я
ничего не слышал о подготовке этого ЧП, вплоть до попытки
его введения в ноябре 1991 г. (Уже после отмены указа о ЧП
Руцкой почему-то добивался моей «визы» на этом указе.)
... В Грозный вояжировал и Бурбулис (прихватив зачем-
то Генерального прокурора Валентина Степанкова). По-ви-
димому, он поддерживал затею Руцкого перед Ельциным, в
противном случае, как мне представляется, Ельцин не одоб-
рил бы ЧП и не подписал бы указ о его введении.
Эта авантюра Руцкого оказала огромное воздействие на
судьбы СССР. В то же время это — пример того, как иногда
ничтожная фигура, вознесенная игрой случая на политиче-
скую сцену большого государства, может своими бессмыс-
ленными действиями вызвать к жизни такие гибельные про-
цессы, которые ведут к его исчезновению, имевшие свою проч-
ную нишу в современных цивилизационных сообществах.
Как оказалось, Руцкой «засекретил» свои приготовления от-
носительно ЧП, заверил Ельцина в том, что Верховный Со-
вет поддерживает эту инициативу, и добился подписания Ель-
циным соответствующего указа о введении чрезвычайного
положения на территории Чечено-Ингушетии 7 ноября 1991 г.
Затея с ЧП с большим позором провалилась. Главная
причина — полное отсутствие какой-либо подготовки — ни-
каких воинских частей для поддержки введенного режима
не было направлено в Грозный. Около 200 военных, которые
приземлились на бывшем военном аэродроме в Ханкале, ока-
зались в заложниках быстро собравшейся группы местных
жителей — их первоначальный испуг прошел. Затем стали
жарить шашлыки, брататься. Генерал Дудаев «милостиво»
выпроводил воинство Руцкого за пределы Чечни. На этом и
ограничились все «чрезвычайные мероприятия», предусмот-
ренные «планом» Руцкого. Непрерывно растущая толпа в
449
Грозном ликовала и бесновалась — Дудаев ловко использо-
вал заведомо провальное «мероприятие Руцкого» для своей
популяризации, обвинения Москвы в «имперской полити-
ке», разжигания антироссийских настроений. Конечно, ог-
ромное большинство населения республики понимало про-
вокационную возню как Дудаева, так и Руцкого, но их откро-
венно смущало то, что я не сумел предотвратить этот глу-
пейший, провокационный шаг. Сепаратисты, неожиданно
для себя, оказались на пике славы, их «доблестью» восхища-
лись московские демократические СМИ и ТВ, они победо-
носно праздновали поражение России, высмеивали ее руко-
водителей, восхищались «мужеством» и «демократизмом»
Горбачева, запретившего использовать армию и МВД для
наведения правового порядка в Грозном. А Ельцин в эти два
дня в Москве где-то прятался — его никто не мог найти, даже
я, по просьбе Горбачева, пытался его отыскать и тщетно.
По Конституции России чрезвычайное положение, вво-
димое Указом Президента России, должно было в течение
трех суток быть или одобренным, или отмененным Верхов-
ным Советом. После того как я узнал о введении этого ЧП и
начале его провала, я занял позицию его решительной под-
держки (коль скоро сделали глупость, надо ее хотя бы ис-
править).
По просьбе Руцкого и Шахрая (последний готовил всю
нормативную базу Указа о ЧП) я попросил министра оборо-
ны Шапошникова и министра МВД Баранникова обеспе-
чить войсками введенное в Грозном чрезвычайное положе-
ние (ЧП). Они сослались на Горбачева — нужен его приказ.
Тогда я обратился с соответствующей просьбой к Горбачеву
отдать нужный приказ этим министерствам, обеспечить вой-
сками ЧП, но он отказал в этой моей просьбе, как ранее и
другим, в том числе Руцкому. Говорит, что не следовало вво-
дить ЧП, надо было решать вопрос по-другому, мирно, через
договоренности — такие возможности, насколько он, Горба-
чев, знает ситуацию, имеются.
Затем Горбачев спросил меня: «Где твой Ельцин?» Отве-
чаю, что не знаю. Горбачев: «Найди Ельцина, и приезжайте
оба ко мне — что-нибудь придумаем».
Но Ельцина я в тот день «не нашел»...
К концу третьего дня после введения этого пресловутого
450
ЧП, убедившись в его провале, после бурного обсуждения на
сессии Верховного Совета России, этот указ о ЧП был пар-
ламентом отменен. Кстати, даже сегодня раздаются голоса в
российской печати (причем в той печати, которая в начале
90-х годов прославляла Дудаева), что якобы, «отменив указ
Ельцина о ЧП в Грозном, Верховный Совет не дал своевре-
менно погасить конфликт в Чечне в зародыше».
О предстоящей отмене ЧП, однако, я сообщил заранее
Ельцину (который появился в конце третьего дня), щадя его
самолюбие, — и в тот период он воспринял ситуацию вполне
адекватно, согласился с этой неприятной необходимостью
отмены его указа о ЧП в Грозном.
Однако именно этот провал ЧП, введенного ельцинским
указом как следствие неразумной активности вице-прези-
дента, сыграл, по моему глубокому убеждению, самую непо-
средственную боль в форсировании ельцинистами процесса
«раздела СССР».
Дудаевский путч в Грозном и провал намерений сместить
мятежного генерала обнажил весьма странную ситуацию,
сложившуюся в стране. Как оказалось, униженный и факти-
чески отстраненный от власти президент Горбачев, в то же
время, согласно все еще действующей союзной конституции,
единолично решал вопросы об использовании вооруженной
силы, ему подчинялись министры обороны, внутренних дел,
спецслужбы — хотя они возглавлялись людьми, отобранны-
ми лично Ельциным, — они хорошо знали закон, а примене-
ние силы ведет к крови, гибели людей. И, естественно, не-
медленно возникает вопрос: на каком законном основании
была применена сила? По закону такой приказ мог отдать
только Президент СССР. Л им был Горбачев.
И в час «X», когда лично от этих министров зависел ис-
ход событий в Грозном, они предпочли Закон и союзного
президента Горбачева, а не фактического правителя страны
Ельцина, не обладающего на принятие такого роде решений
(использование силы) законным правом.
С такой точки зрения знаменателен мой разговор 7 нояб-
ря с министром внутренних дел СССР Виктором Баранни-
ковым и министром обороны Евгением Шапошниковым.
В ответ на мое настоятельное требование направить в зону
ЧП подразделения внутренних войск МВД Баранников, в
451
частности, сослался на то, что у него нет приказа президента
СССР как главнокомандующего всеми Вооруженными си-
лами Союза ССР. Он сказал буквально следующее:
— Вам надо, Руслан Имранович, договориться с президен-
том СССР о применении сил МВД и Министерства обороны.
В противном случае, если прольется кровь в регионе конфлик-
та, ответственность по закону вынуждены будем нести мы,
работники МВД, как нарушители закона, я этого не хочу,..
Аналогичным образом сформулировал свой отказ при-
нять участие в подавлении мятежа и министр обороны мар-
шал Евгений Шапошников, напомнив о «тбилисских собы-
тиях» 1989 г., когда высшие должностные лица СССР «под-
ставили Армию», отказавшись подтвердить отданные ими
распоряжения по подавлению митингующего грузинского
населения. Министров можно было понять — они, научен-
ные горьким опытом конца 80-х — начала 90-х гг., просто
боялись даже малейшего отступления от духа и буквы Зако-
на — им нужны были ясные, четкие, основанные на Законе
приказы. К тому же они должны были быть вовлечены в раз-
работку операции по введению ЧП на самых ранних стади-
ях, чего сделано не было. Не были привлечены к делу служ-
бы безопасности ни федерального, ни местного уровня (ре-
гионов, примыкающих к Чеченской республике). Конечно,
министры не могли не знать о готовящейся операции, но ни-
каких конкретных поручений и приказов им никто не отда-
вал. Они считали всю эту затею, и не без оснований, аван-
тюрой.
Глава 3
КАК «ДОБИВАЛИ» СССР
Почему провал чрезвычайного
положения в Чечне стал поводом,
побудившим Ельцина свергнуть
Горбачева?
Ельцин, который российским обществом после авгу-
стовских событий воспринимался как былинный герой, был
унижен Горбачевым, сброшен с высокого пьедестала почета
и уважения на грешную землю. Он предстал перед изумлен-
ной публикой как нерешительный и бессильный глава всего
лишь одной из союзных республик, имеющий и ныне, после
августовских событий, не больше полномочий, чем те, ко-
торыми он обладал в начале своей карьеры во главе Верхов-
ного Совета РСФСР в мае 1990 г. Ненависть к Горбачеву бу-
квально раздирала грудь Ельцина — мне это было видно
больше, чем кому-либо другому, когда мы встретились с Ель-
циным для обсуждения сложившейся ситуации в Грозном,
на третий день после ЧП, накануне отмены его Указа. Он
был страшно зол и на Руцкого, который, собственно, подста-
вил нас всех, — но особая ярость его была направлена в адрес
ненавистного Горбачева. Буквально пылая местью, он не мог
успокоиться, ходил широкими шагами по кабинету. «Я ему
это припомню, я его сотру в порошок!» — рычал Ельцин, по-
вергая в страх помощников.
Конечно, Горбачев допустил большой промах, это был
легкомысленный шаг. Коль скоро Ельциным было принято
решение о проведении полицейской акции в Грозном, ему
(Горбачеву) следовало дать распоряжение войскам обеспе-
453
чить выполнение этой акции, а не пытаться играть роль са-
мостоятельного государственного сверхгуманистического
деятеля, стоящего как бы «над» государством. Таковым он
уже не был, и даже в силу этого, в целях тактики и собствен-
ных интересов, связанных с его «проектом договора», следо-
вало помочь Ельцину в обеспечении введенного им ЧП (хо-
тя бы до тех пор, пока не прояснится судьба СССР в рамках
нового договора, который невозможно было подписать без
согласия Ельцина). Да и акция по наведению порядка в Че-
чено-Ингушетии была вполне правомерной, хотя, повторю
еще раз, я лично предпочитал другие методы и был уверен,
что мы без особых трудностей наведем порядок мирными
средствами. Но и ЧП, введенное по указу президента Рос-
сии, могло кардинально изменить обстановку в Чечено-Ин-
гушетии, нормализовать его — никто не готовился в тот пе-
риод времени вооруженным путем выступить против сил
порядка, направленных российским президентом. Тогда Ду-
даев не был готов к войне — он бежал, едва узнав о высажен-
ном в Ханкале (бывшая база ВВС СССР) десанте. Огромное
большинство народа с тревогой наблюдало за экстравагант-
ными выступлениями и действиями Дудаева, он с каждым
днем лишался своих сторонников — поэтому его вполне
можно было отстранить и мирным способом, без всякого
ЧП, а можно было и через этот самый ЧП, но при условии,
что он будет введен так, как подобает это делать в аналогич-
ных случаях — то есть должен был быть реально подкреплен
силами порядка — подразделениями МВД, Министерства
обороны и пр., успех был бы гарантирован, причем, как мне
представлялось, без каких-либо человеческих жертв. Всего
это сделано не было, поскольку в разработке операции по
введению ЧП не участвовали квалифицированные военные
специалисты из Генерального штаба — все делалось самим
Руцким и его некими «помощниками». Я не ставлю, однако,
задачу рассмотреть этот вопрос — нам он интересен всего
лишь с позиций того, какое он имел воздействие на другую,
более важную проблему — разработку Горбачевым нового
Союзного договора и отношения к нему прежде всего со сто-
роны Ельцина.
454
Провал горбачевского проекта
нового Союзного договора —
Союза Суверенных Государств
(ССГ)
Проект нового Союзного договора президент Горба-
чев, в ходе известного новоогаревского процесса (бесконеч-
ные заседания участников проводились в доме отдыха посел-
ка Ново-Огарево), завершил к концу октября; он назывался
Союз Суверенных Государств ( ССГ ). Вполне естественно,
что после августовских событий это проект сильно отличал-
ся от того, первого, который Горбачев хотел представить на
одобрение главам республик 20 августа 1991 г. Новый доку-
мент превращал СССР в весьма «рыхлую» конфедерацию из
8—9 бывших союзных республик, со слабыми органами вла-
сти и управления, во главе которых находился президент —
также с крайне ограниченными полномочиями.
Но и этим документом Ельцин, после провала ЧП в Гроз-
ном (по вине Горбачева, как он полагал), был уже недоволен.
Немедленно после этого провала изменилась общая обста-
новка в рабочих группах по подготовке Союзного договора.
Ельцинская сторона, которую представляли Шахрай, Стан-
кевич и Котенков, получила указание свести к минимуму
полномочия нового Союзного центра в «документе», кото-
рый, как я отмечал, был согласован уже к концу октябре
1991 г. Согласно этому указанию, из текста проекта договора
были «убраны» все статьи, регулирующие сферы деятельно-
сти центральных органов «нового союза государств». Более
того, он отныне даже уже не назывался «союзным государст-
вом» — а неким «содружеством». В результате проект доку-
мента лишался какого-либо позитивного смысла как объе-
диненного государства — это уже был проект даже не то что
федеративного, но даже и не конфедеративного устройст-
ва стран, в то время как юридически все еще существовал
СССР. Даже вопросы обороны должны были регулировать-
ся не союзным законодательством, а «соглашениями» под-
писавших договор республик. Горбачев унизительно сдавал
позиции за позицией, возможно, не понимая, что он делает.
455
Но и этого ельцинистам уже было недостаточно. Они поста-
вили задачу отказаться принципиально от любой формы
или типа Союзного договора, что и было сделано 8 декабря
1991 г. Но посмотрим, как развивались события в связи с
этим горбачевским проектом.
14 ноября в Ново-Огареве состоялась пресс-конферен-
ция членов Государственного совета СССР (он был создан
Горбачевым в конце августа 1991 года, в который входили
лидеры союзных республик, заявивших о своем согласии уча-
ствовать в работе нового Союзного договора). Ельцин, вы-
ступая на этой пресс-конференции вслед за Горбачевым, ска-
зал, что надо дорожить общим домом, каковым был СССР,
заверил всех граждан страны о своей приверженности сохра-
нения единого СССР и ко всеобщему удовлетворению за-
явил: «Союз будет!» Для парафирования Договора руково-
дителями республик была определена дата 25 ноября 1991 г.
Все они отказались подписать подготовленный и согласован-
ный с ними текст Договора. Президенты республик уже не
вышли к прессе — на пресс-конференции был одинокий,
растерянный Михаил Горбачев, который сообщил гражда-
нам СССР о том, что руководители союзных республик от-
казались парафировать согласованный с ним ранее текст До-
говора — вслед российскому президенту Ельцину. Они,
однако, видимо пожалев Горбачева, дали свое милостивое
согласие направить этот проект Договора в национальные
парламенты для обсуждения... Это был очень дурной знак,
но я полагал, что в процессе обсуждения в парламентах мы
(главы парламентов) сможем найти выход из ситуации, «от-
редактируем» некоторые положения и таким образом попы-
таемся сохранить Союзное государство, хотя бы в форме
Конфедерации. Я созвонился тогда с председателями Верхов-
ных Советов Казахской и Киргизской республик и догово-
рился о наших совместных действиях. Они были согласны с
таким подходом. Об этом же я говорил в те дни с Ельциным,
при этом я снова сказал ему, что необходимо торопиться с
назначением Правительства СССР — нам, российским вла-
стям, необходима координация с союзными властями; сле-
дует вдохнуть жизнь и в Верховный Совет СССР — избрать
председателя вместо арестованного Анатолия Лукьянова,
456
поскольку без председателя парламентарии работать в пол-
ной мере не в состоянии — в противном случае Союз «рассы-
плется» явочным порядком. Ельцин слабо соглашался.
«Совещание» в Беловежской Пуще,
или Политический переворот
Как я позже выяснил, именно в этот день, 14 ноября
1991 г., Ельцин имел продолжительную беседу с украинским
руководителем Кравчуком и договорился о встрече с ним и
руководителем Белоруссии Шушкевичем; цель — разрабо-
тать свой вариант «договора», с учетом того, что именно эти
три республики были основателями Первого Союзного до-
говора 1922 г. Кравчук в целом согласился, но сдержанно,
конкретные вопросы, время и цель встречи не были оговоре-
ны, хотя оба прекрасно знали, о чем им следует договари-
ваться, — оба тяготились президентом Горбачевым — им хо-
телось избавиться от него. Надо сказать, что между этими
двумя лидерами не было не только какой-либо близости, но,
скорее, довлело недоброжелательство. Тем более Ельцин не
мог забыть позицию Кравчука при недавнем мятеже заго-
ворщиков в Кремле (ГКЧП). Однако общие интересы сбли-
жают даже врагов, а здесь всего лишь был определенный дис-
комфорт в общении, всего-то ничего, по стандартам большой
политики.
Ельцин позвонил в Минск, председателю Верховного Со-
вета Белоруссии Станиславу Шушкевичу, сказал, что им сле-
довало бы переговорить. Шушкевич сразу же пригласил Ель-
цина в Минск. Позже Кравчук скажет, что Минск они избра-
ли для своей «тайной вечери» в силу его относительной изо-
лированности от крупных центров политических событий,
как город не очень большой, дающий «шанс сохранить встре-
чу в тайне».
Что можно сказать относительно этих маневров? Вызы-
вающий цинизм, мошенничество — тремя часами ранее Ель-
цин заявляет публично, на весь мир, «Союзу — быть!» и тут
же ведет тайные переговоры с лидером другой крупной со-
юзной республики с целью быстрее сокрушить этот самый
Союз. Так фактически два лидера самых крупных союзных
457
республик стали на заговорщический путь. И очень быстро
вовлекли третьего (белорусского) в свои замыслы. Некото-
рые — таких очень много — восхищаются «блестящей» так-
тикой ельцинистов, они считают ложь, мошенничество, уда-
ры в спину и прочие подлые приемы неизбежными средствами
политической борьбы, насмехаются над честными, прямы-
ми, принципиальными политиками, полагая их «устаревши-
ми» для успешной деятельности на современной политиче-
ской сцене.
На деле это совершенно не так — подлый арсенал борь-
бы — это удел слабых политиков, свою ограниченность, ин-
теллектуальную несостоятельность и слабость они пытают-
ся компенсировать за счет негодных средств и методов и в
конечном счете проигрывают более сильному и благородно-
му противнику — об этом свидетельствует вся мировая по-
литическая история.
Тем временем Горбачев «работал» над своим проектом
ССГ, пытаясь сконструировать его таким образом, чтобы он
мог удовлетворить амбициям самых «суверенных» лидеров
союзных республик. Дело, однако, осложнилось (для Горба-
чева и СССР ) тем, что вскоре на Украине прошел референ-
дум о суверенитете и абсолютное большинство граждан под-
держало полную самостоятельность этой республики. Ее не-
медленно признали Канада, Польша и целый ряд других
стран.
5 декабря Горбачев, наконец, подготовил свой последний
вариант Договора о СНГ и передал его Ельцину. Ельцин со-
общил Горбачеву, что он должен «на днях встретиться с Крав-
чуком... относительно ситуации с топливом в зимний пери-
од» и может передать проект «Договора» Кравчуку. Горбачев
предложил Ельцину подписать этот «документ» как предва-
рительный, сказал, что попросит об этом же и Кравчука; он,
Горбачев, согласится на любые изменения текста «докумен-
та» в ходе парламентских обсуждений — важно, чтобы пер-
выми поставили свои подписи руководители России и Ук-
раины. Ельцин ответил, что он лично не возражает, но опаса-
ется реакции Верховного Совета — ему надо согласовать
этот вопрос с Хасбулатовым. Но он может постараться убе-
дить Кравчука, с которым, как он сообщил Горбачеву, дол-
458
жен встретиться на днях. Горбачев остался доволен «подат-
ливостью» Ельцина.
И вот 7 декабря 1991 г. в Беловежской Пуще, возле дере-
вушки «Вискули», вблизи границы между Белоруссией и
Польшей, в охотничий домик для партийно-государствен-
ной элиты съехались делегации трех славянских республик
(России, Украины и Белоруссии). Вечером состоялся разго-
вор Ельцина и Кравчука. Ельцин привез с собой последний
вариант горбачевского проекта Договора и вручил Кравчуку.
Он передал содержание своего последнего разговора с Горба-
чевым относительно того, что «Украина вправе внести лю-
бое изменение, пересмотреть целые параграфы, даже соста-
вить новую редакцию — при единственном условии: она
должна предварительно подписать этот договор». Ельцин
задал Кравчуку вопрос: «Подпишите ли вы этот документ,
будь то с изменениями или без них?» При этом Ельцин ска-
зал, что ставит свою подпись в зависимость от его, Кравчука,
подписи под рассматриваемым документом.
Таким образом, создавалось впечатление, что судьба До-
говора целиком зависела от Украины. Такова была тактика
Ельцина — он умело подвел в качестве организатора развала
СССР Кравчука. « Я ответил: «Нет», — вспоминал позже
Кравчук. (Горбачев — Ельцин: 1500 дней политического про-
тивостояния. Под общей ред. М.К Горшкова и В.В. Журавле-
ва М.: Терра, 1992. С. 439.) Естественно, что оба президента
перешли к теме — необходимости предложить «альтернати-
ву горбачевскому проекту договора».
Такая «альтернатива», собственно, у Ельцина уже была —
в папках его соратников ( Бурбулис, Гайдар, Шахрай, Козы-
рев и др.) были готовы разные варианты документов. Они
мастерски разыграли сцену, представив случившееся не как
заговор, а как некую спонтанную реакцию на тупик, в кото-
ром оказался СССР к тому времени (напомним, этот «ту-
пик» — следствие целенаправленных действий высших пред-
ставителей ельцинистов). Даже министр иностранных дел
Белоруссии так и не понял, как блистательно они были ра-
зыграны — он утверждал, что все «бумаги», и прежде всего
«Соглашение о создании Содружества Независимых Госу-
дарств», были подготовлены в Вискулях, в том числе и им
самим. Соглашение подписали: за Республику Беларусь —
459
С. Шушкевич и К. Кебич, за Россию — Б. Ельцин и Г. Бурбу-
лис, за Украину — Л. Кравчук и В. Фокин. Была принята
также «Декларация» о прекращении существования СССР
как «геополитической реальности». Основные актеры этого
политического театра утверждали позже, что они составля-
ли «документы» чуть ли не «на коленях», без всякой предва-
рительной подготовки. Это верно в части, касающейся бело-
русской делегации, и отчасти — украинской, поскольку
Кравчук, как и Шушкевич, не предполагал, какой «сюр-
приз» им приготовила российская сторона. Но все они под-
писали эти документы — они становились «свободными»,
«независимыми» — кто будет их критиковать за такие дейст-
вия? Люди уже отучились думать логично, отовсюду мощно
звучат лозунги свободы и независимости. Это сладкое слово
«свобода!», как многого оно стоит... Почему заговорщики из-
брали загородный охотничий домик в Вискулях, в глубине
Беловежской Пущи? Скорее всего, в силу предотвращения
их возможного ареста. Резиденция было построена специ-
ально для высших руководителей страны, оборудована спец-
связью, недалеко находилась военно-воздушная база. Ниже
представлены документы, принятые «тройкой».
Заявление
глав государств Республики Беларусь,
РСФСР, Украины
Мы, руководители Республики Беларусь, РСФСР, Украины,
- отмечая, что переговоры о подготовке нового Союзного Договора
зашли в тупик, объективный процесс выхода республик из состава Союза
ССР и образования независимых государств стал реальным фактором;
- констатируя, что недальновидная политика центра привела к глубо-
кому экономическому и политическому кризису, к развалу производства,
катастрофическому понижению жизненного уровня практически всех сло-
ев общества;
- принимая во внимание возрастание социальной напряженности во
многих регионах бывшего Союза ССР, что привело к межнациональным
конфликтам с многочисленными человеческими жертвами;
- осознавая ответственность перед своими народами и мировым со-
обществом и назревшую потребность в практическом осуществлении по-
460
литических и экономических реформ, заявляем об образовании Содруже-
ства Независимых Государств, о чем сторонами 8 декабря 1991 года под-
писано Соглашение.
Содружество Независимых Государств в составе Республики Бела-
русь, РСФСР, Украины является открытым для присоединения всех госу-
дарств - членов Союза ССР, а также для иных государств, разделяющих
цели и принципы настоящего Соглашения.
Государства - члены Содружества намерены проводить курс на укре-
пление международного мира и безопасности. Они гарантируют выполне-
ние международных обязательств, вытекающих для них из договоров и
соглашений бывшего Союза ССР, обеспечивают единый контроль за
ядерным оружием и его нераспространение.
Председатель Верховного Совета
Республики Беларусь С. Шушкевич
Президент РСФСР Б. Ельцин
Президент Украины Л. Кравчук
Соглашение
о создании Содружества
Независимых Государств
Мы, Республика Беларусь, Российская Федерация (РСФСР), Украина
как государства - учредители Союза ССР, подписавшие Союзный Дого-
вор 1922 года, далее именуемые Высокими Договаривающимися Сторо-
нами, констатируем, что Союз ССР, как субъект международного права и
геополитическая реальность, прекращает свое существование.
Основываясь на исторической общности наших народов и сложив-
шихся между ними связях, учитывая двусторонние договоры, заключен-
ные между Высокими Договаривающимися Сторонами, стремясь постро-
ить демократические правовые государства, намереваясь развивать свои
отношения на основе взаимного признания и уважения государственного
суверенитета, неотъемлемого права на самоопределение, принципов
равноправия и невмешательства во внутренние дела, отказа от примене-
ния силы, экономических или любых других методов давления, урегули-
рования спорных проблем согласительными средствами, других обще-
признанных принципов и норм международного права, считая, что даль-
нейшее развитие и укрепление отношений дружбы, добрососедства и
461
взаимовыгодного сотрудничества между нашими государствами отвечают
коренным национальным интересам их народов и служат делу мира и
безопасности, подтверждая свою приверженность целям и принципам Ус-
тава Организации Объединенных Наций, Хельсинкского Заключительного
акта и других документов Совещания по безопасности и сотрудничеству в
Европе, обязуясь соблюдать общепризнанные международные нормы о
правах человека и народов, договорились о нижеследующем:
Статья 1
Высокие Договаривающиеся Стороны образуют Содружество Незави-
симых Государств
Статья 2
Высокие Договаривающиеся Стороны гарантируют своим гражданам
независимо от их национальности или иных различий равные права и сво-
боды. Каждая из Высоких Договаривающихся Сторон гарантирует гражда-
нам других Сторон, а также лицам без гражданства, проживающим на ее
территории, независимо от их национальной принадлежности или иных
различий гражданские, политические, социальные, экономические и куль-
турные права и свободы в соответствии с общепризнанными междуна-
родными нормами о правах человека.
Статья 3
Высокие Договаривающиеся Стороны, желая способствовать выра-
жению, сохранению и развитию этнической, культурной, языковой и ре-
лигиозной самобытности населяющих их территории национальных мень-
шинств и сложившихся уникальных этнокультурных регионов, берут их
под свою защиту.
Статья 4
Высокие Договаривающиеся Стороны будут развивать равноправное
и взаимовыгодное сотрудничество своих народов и государств в области
политики, экономики, охраны окружающей среды, науки, торговли, в гу-
манитарной и иных областях, содействовать широкому информационному
обмену, добросовестно и неукоснительно соблюдать взаимные обяза-
тельства
Стороны считают необходимым заключить соглашения о сотрудниче-
стве в указанных областях
Статья 5
Высокие Договаривающиеся Стороны признают и уважают террито-
риальную целостность друг друга и неприкосновенность существующих
границ в рамках Содружества.
Они гарантируют открытость границ, свободу передвижения граждан
и передачи информации в рамках Содружества
462
Статья б
Государства - члены Содружества будут сотрудничать в обеспечении
международного мира и безопасности, осуществлении эффективных мер
сокращения вооружений и военных расходов. Они стремятся к ликвида-
ции всех ядерных вооружений, всеобщему и полному разоружению под
строгим международным контролем.
Стороны будут уважать стремление друг друга к достижению статуса
безъядерной зоны и нейтрального государства
Государства - члены Содружества будут сохранять и поддерживать
под объединенным командованием общее военно-стратегическое про-
странство, включая единый контроль над ядерным оружием, порядок осу-
ществления которого регулируется специальным соглашением
Они также совместно гарантируют необходимые условия размеще-
ния, функционирования, материального и социального обеспечения стра-
тегических вооруженных сил Стороны обязуются проводить согласован-
ную политику по вопросам социальной защиты и пенсионного обеспече-
ния военнослужащих и их семей.
Статья 7
Высокие Договаривающиеся Стороны признают, что к сфере их со-
вместной деятельности, реализуемой на равноправной основе через об-
щие координирующие институты Содружества, относятся:
- координация внешнеполитической деятельности;
- сотрудничество в формировании и развитии общего экономиче-
ского пространства, общеевропейского и евразийского рынков, в области
таможенной политики;
- сотрудничество в развитии систем транспорта и связи;
- сотрудничество в области охраны окружающей среды, участие в
создании всеобъемлющей международной системы экологической без-
опасности;
- вопросы миграционной политики;
- борьба с организованной преступностью.
Статья 8
Стороны осознают планетарный характер Чернобыльской катастрофы
и обязуются объединять и координировать свои усилия по минимизации
и преодолению ее последствий.
Они договорились заключить в этих целях специальное соглашение,
учитывающее тяжесть последствий катастрофы.
463
Статья 9
Споры относительно толкования и применения норм настоящего Со-
глашения подлежат разрешению путем переговоров между соответствую-
щими органами, а при необходимости - на уровне глав Правительств и
Государств.
Статья 10
Каждая из Высоких Договаривающихся Сторон оставляет за собой
право приостановить действия настоящего Соглашения или отдельных
его статей, уведомив об этом участников Соглашения за год.
Положения настоящего Соглашения могут быть дополнены или изме-
нены по взаимному согласию Высоких Договаривающихся Сторон.
Статья 11
С момента подписания настоящего Соглашения на территориях под-
писавших его государств не допускается применение норм третьих госу-
дарств, в том числе бывшего Союза ССР.
Статья 12
Высокие Договаривающиеся Стороны гарантируют выполнение меж-
дународных обязательств, вытекающих для них из договоров и соглаше-
ний бывшего Союза ССР.
Статья 13
Настоящее Соглашение не затрагивает обязательств Высоких Дого-
варивающихся Сторон в отношении третьих государств.
Настоящее соглашение открыто для присоединения всех госу-
дарств-членов бывшего Союза ССР, а также для иных государств, раз-
деляющих цели и принципы настоящего Соглашения.
Статья 14
Официальным местом пребывания координирующих органов содру-
жества является город Минск.
Деятельность органов бывшего Союза ССР на территориях госу-
дарств - членов Содружества прекращается.
Совершено в городе Минске 8 декабря 1991 года в трех экземплярах
каждый на белорусском, русском и украинском языках, причем три текста
имеют одинаковую силу.
За Республику Беларусь С. Шушкевич, В. Кебич
За РСФСР Б. Ельцин, Г. Бурбулис
За Украину Л. Кравчук, В. Фокин
464
Таким образом, в Заявлении, которое как бы подводило
политико-методологическую базу для Соглашения о выходе
трех республик из СССР и создание нового Содружества,
вся вина возлагалась на Горбачева, который завел СССР в
тупик, не сумев подготовить новый Союзный договор.
После подписания «Соглашения» заговорщики решили
ознакомить с результатами своего «совещания» Горбачева и
президента США Дж. Буша. Связались. Ельцин через пере-
водчика стал разговаривать с Бушем, а Шушкевич — с Гор-
бачевым. Буш все время переспрашивал о смысле «соглаше-
ния», интересовался тем, знает ли о их «соглашении» Горба-
чев. Его заверили, что знает. Горбачев был в растерянности,
упрекал в «непоследовательности», говорил, что их «согла-
шение» — это «пустая бумажка», она «ничего не значит» и т.д.
В общем, «дело» было сделано — три руководителя союзных
республик расчленили СССР.
При этом исключительно важным представлялось сле-
дующее: появившееся в ходе Беловежских соглашений 8 де-
кабря «Содружество Независимых Государств» (СНГ) насе-
лением СССР было воспринято как чисто формальное из-
менение наименования государства: «СНГ» вместо «СССР».
Народ СССР в своем абсолютном большинстве полагал, что
фактически государство остается единым — как было преду-
смотрено результатами всесоюзного референдума в марте
1991 года. Сразу же после подписания соглашений о СНГ в
телевизионном выступлении Ельцин сказал, что с позиций
населения СССР «все остается по-старому». Отсюда — дос-
таточно спокойное отношение народов СССР к Беловеж-
ским соглашениям. Люди были, попросту говоря, самым от-
кровенным образом обмануты и Ельциным, и Горбачевым —
в одинаковой мере.
Документы, подписанные Ельциным, Кравчуком и Шуш-
кевичем, объявляли о том, что отныне СССР как «геополи-
тическая реальность» перестает существовать. Договор про-
возглашал создание СНГ, как «добровольного содружества
суверенных государств», он открывал возможности присое-
динения других самостоятельных стран, если они того поже-
лают. Никаких наднациональных органов в целях координа-
ции хозяйственной деятельности новых стран — членов со-
дружества не создавалось. В то же время провозглашались:
465
свободное обращение единой денежной единицы, сохране-
ние единого гражданства, поездки и общение людей из госу-
дарства в государство без каких-либо визовых документов,
открытые границы и т.д.
Поэтому, прочитав эти документы и многоголосые опти-
мистические комментарии столичных «политологов», созда-
валось впечатление, что «ничего страшного не произош-
ло» — практически лидеры трех республик реализовали
почти тот же самый проект нового Союзного договора, о ко-
тором так долго и страстно говорил Горбачев. Даже название
нового «содружества» близко горбачевскому — у Горбачева
это ССГ — Союз Суверенных Государств, а подписанные
8 декабря Соглашения провозгласили создание СНГ, поду-
маешь, разница — всего лишь в одной «буковке».
Именно эта уверенность граждан СССР в том, что «ниче-
го страшного не произошло», что «все остается по-старо-
му» — этот самообман, явившийся результатом совершенно
безграмотных документов, в которых говорилось одно, а под-
писавшие документы лица имели в виду совершенно другое,
избавил страну от возможных крупнейших волнений, кото-
рые могли охватить весь СССР. Конечно, это был один из ве-
личайших актов политического мошенничества, совершен-
ного руководителями трех крупнейших союзных республик.
И самое трагическое состояло в том, что, зная и право-
вую, и моральную несостоятельность подписанных доку-
ментов, я, Председатель Верховного Совета России, был аб-
солютно бессилен что-либо предпринимать самостоятельно
в плане недопущения гибели СССР. Это — исключительная
прерогатива союзных властей. А Горбачев — безмолвствовал.
Он смирился с распадом великой Империи, которую он по-
лучил, и в гораздо большем благополучии, чем Сталин «при-
нял» СССР после смерти Ленина.
Но все дело в том, что авторы затеи скрыли от меня свой
замысел. Я, вмешавшись, мог бы, во всяком случае, сущест-
венно улучшить подписанные ими документы, вложить в
них содержание, которое, несомненно, способствовало бы
интеграции, а не дезинтеграции, которая стала реальностью
в последующие годы. Это, в общем, те суждения, которые не
имеют практического смысла, но я их высказал Ельцину
позже при первой же возможности.
466
Весть о «роспуске» СССР настигла меня в... Сеуле. В дни
реализации заговора славянских лидеров в Беловежской
Пуще я находился с парламентской делегацией в далеком
Сеуле. Весть о том, что Ельцин, Кравчук и Шушкевич «рас-
пустили СССР», меня и застала там, вдали от Родины. Сот-
ни журналистов ринулись выспрашивать мое мнение об этом
событии. Что им сказать? Случилось давно ожидаемое? Да
нет — мы готовы были сохранить единое государство, пусть
даже в конфедеративной форме и с меньшим участием союз-
ных республик. Какой был смысл Ельцину ликвидировать
СССР, если он получал практически полную власть над Рос-
сийской Федерацией, включая внешние дела? Уму непости-
жимо! Разве только въехать в Кремль, выкинув оттуда Гор-
бачева? Конечно, это была мечта Ельцина, но мне казалось,
что цена гибели единого государства СССР не может быть
сравнимой с этой тщеславной мечтой. Оказалось, это не
так...
Посоветовался с нашим послом — что он знает обо всем
«этом»? Но и у него не было никакой информации по линии
МИДа, хотя Козырев участвовал при «встрече тройки» в
Вискулях. Попытки связаться с Москвой — Ельциным и
Горбачевым — не удались; по-видимому, они не хотели что-
либо говорить на эту тему со мной, выжидали.
...С борта самолета позвонил Каримову, он страшно взвол-
нован и возмущен происшедшим, был поражен, когда узнал,
что я ничего не знаю ни о «совещании» в Вискулях, ни о со-
держании подписанных «тройкой» документов. «Вы ведь
всегда были очень близки с Ельциным, неужели он не посвя-
тил тебя в свои планы?» — спросил Каримов. Мне стало как-
то неудобно от такого вопроса. Сообщает, что Назарбаев даст
точно такую же оценку. Спрашивает: «Что будем делать?»
Отвечаю, что надо ознакомиться с ситуацией, разберусь по
прибытию в Москву, тогда посоветуемся.
Ясно одно — это событие, так же как и ГКЧП, исправить
невозможно, его результаты — роковые. Хорошо бы знать со-
держание документов, которые заговорщики подписали по
созданию нового «Содружества»...
Весь многочасовый перелет Сеул — Москва я размышлял
над качественно новой ситуацией, заносил свои мысли в
467
дневник. Первое последствие распада Союза — резкое про-
странственное «сокращение» исторической России — отпа-
дение Украины, Белоруссии, Закавказья и Средней Азии —
30% ее территории, 35% всего промышленного и сельскохо-
зяйственного производства, уменьшение населения вдвое —
с почти 300 до 150 млн человек. Соответственно, происходит
сильнейшее «сжатие» как экономических, так и геополити-
ческих позиций России. Распад СССР — это не просто ис-
чезновение Союзного государства, когда на его месте появ-
ляются Россия и еще 14 других независимых государств.
Это — распад самой России. В свое время большевики вос-
становили именно Россию — Российскую империю, почти в
пределах последней (за исключением Польши и Финлян-
дии), она, Россия, стала именоваться как СССР. Союзные
республики были определенной условностью, и тенденций к
полной самостоятельности, суверенности здесь не было
вплоть до очевидных неудач горбачевской модернизации.
Отныне — совершенно иная ситуация для нас, россий-
ского руководства. Велика опасность того, что процессы раз-
ложения перекинутся уже на сузившееся пространство Рос-
сийской республики в ее современных межреспубликанских
границах. Еще более важный вопрос — не окажется ли она
под мощной пятой притяжения «атлантической цивилиза-
ции» и «не растворится» ли в ней? Задача модернизации на-
много усложняется в силу появившейся новой реальности —
немедленной потери статуса великой державы. Никакие
провозглашения относительно того, что «Россия — право-
преемница СССР», не спасают от этой реальности, появив-
шейся одновременно с подписанием документа о «роспуске»
СССР.
Отныне легче втянуть на порядок ослабевшую страну в
глобализационный процесс на крайне иррациональной ба-
зе — через «размывание» самостоятельности государства,
превращение ее экономики в сырьевую базу «великой триа-
ды», быстрое исчезновение передовых производств, маши-
ностроения. Это как раз те сценарии международного разде-
ления труда, которые быстро формируются с периода, когда
многие страны мира избрали монетарно-либеральные подхо-
ды в качестве реформирования национальных экономик, а
468
также в сфере международного финансового регулирования,
осуществляемого через соответствующие институты (МВФ
и др.). Не думаю, что все эти вопросы были предметом серь-
езных раздумий «команды» Ельцина — скорее всего, они,
озабоченные вопросом, как бы поскорее «скинуть» Горбаче-
ва и посадить в его кресло в Кремле Ельцина, даже не дума-
ли об этой стороне проблемы...
Конечно, это был государственный переворот, причем в
самом «чистом», классическом его варианте — политиче-
ском, основанном на полной уверенности в безнаказанности
со стороны государства СССР, его органов власти — их не
было (парламент, правительство), или они деградировали
(МВД, КГБ) либо бездействовали (президент Горбачев). Пер-
вым, кто назвал действия Ельцина, Кравчука и Шушкевича
«государственным переворотом», был помощник президента
СССР профессор Георгий Шахназаров, умнейший, мудрый
человек, участник Великой Отечественной войны, сдержан-
ный и рассудительный. У меня с ним сложились очень хоро-
шие отношения, и мы часто звонили другу по разным вопро-
сам, изредка встречались для обсуждения каких-либо слож-
ных ситуаций. Шахназаров заявил ТАСС, что Михаил Гор-
бачев знал о предстоящем минском соглашении «тройки» и
он, Горбачев, предложил республиканским парламентам об-
судить минское соглашение в качестве варианта договора ССГ.
Первоначально некоторые лидеры союзных республик, в
частности Казахстана и Узбекистана, выступили с осужде-
нием «славянского сговора», совершенного втайне от них.
Казахстан может вполне быть жизнеспособным государст-
вом, поэтому дело не в том, что «нас проигнорировали». На
пресс-конференции 10 декабря, после встречи в Кремле с
Михаилом Горбачевым и Борисом Ельциным, Назарбаев
сказал, что после изучения текста «соглашения», которое,
кстати, было для него полной неожиданностью, его больше
«устраивает новоогаревский Договор о Союзе суверенных
государств». Назарбаев заявил, что он против прекращения
деятельности союзных структур власти, как это предусмат-
ривается «соглашением», подписанным лидерами Белорус-
сии, России и Украины. Что же касается судьбы Михаила
Горбачева, то президент Казахстана полагает, что в настоя-
469
щее сложное время он нужен стране. При этом Назарбаев
был раздражен тем, что «тройка» не проконсультировалась
по этому вопросу и с ним, и с другими главами республик.
По его мнению, такие вопросы должны были быть вынесены
на публичное обсуждение. Он назвал «пережитками средне-
вековья любые межгосударственные образования по нацио-
нально-этническому признаку», имея в виду славянский ха-
рактер провозглашенного межгосударственного образова-
ния. (См.: Москва, 10 декабря, ТАСС.)
Назарбаев был раздражен основательно. Напомню, что в
тот период ( то есть сразу после подавления ГКЧП) в обще-
стве активно обсуждались кандидатуры на пост Союзного пре-
мьера, в основном речь шла о Назарбаеве. Его непрерывно
подвергали атаке журналисты, добиваясь ответа на вопрос:
«Когда он, Назарбаев, приступит к исполнению обязанно-
стей главы Правительства СССР?» Конечно, он отрицал для
себя такую возможность. Но я уверен, что если бы Горбачев,
не затягивая этот вопрос, собрал бы Верховный Совет СССР
или даже на том, первом его заседании после ГКЧП, которое
начало свою работу 26 ноября (на котором я выступил с док-
ладом), предложил бы утвердить Назарбаева Союзным пре-
мьером — обстановка качественно сложилась бы иная. Ель-
цин уже не смог бы действовать так развязно и суверенно.
Но... Горбачев был сломлен морально сильнейшим образом,
он не сумел практически предпринять ни одного шага для
сохранения Союза, даже с позиций самосохранения на посту
Союзного президента.
Учитывая неприятие беловежских договоренностей ли-
дерами среднеазиатских республик (Назарбаев, Каримов и
др.), Ельцин сильно встревожился и стал «обрабатывать»
прежде всего Назарбаева. Договорился с ним о том, что нуж-
на встреча глав всех республик, которые могли бы не просто
«присоединиться» к Соглашению, а заявить свое участие в
«организации СНГ» ( то есть им было предложено стать «от-
цами-основателями» Содружества); наметили дату и место
проведения такой встречи-совещания — 21 декабря в столи-
це Казахстана, Алма-Ате.
На этой встрече был принят целый пакет документов, в
том числе Протокол к Соглашению о создании СНГ, Алма-
Атинская Декларация и ряд других документов (см. ниже).
470
Протокол
к Соглашению о создании Содружества
Независимых Государств, подписанному 8 декабря
1991 года в г. Минске Республикой Беларусь,
Российской Федерацией (РСФСР), Украиной
Азербайджанская Республика, Республика Армения, Республика Бе-
ларусь, Республика Казахстан, Республика Кыргызстан, Республика Мол-
дова, Российская Федерация (РСФСР), Республика Таджикистан, Туркме-
нистан, Республика Узбекистан и Украина на равноправных началах и как
Высокие Договаривающиеся Стороны образуют Содружество Независи-
мых Государств.
Соглашение о создании Содружества Независимых Государств всту-
пает в силу для каждой из Высоких Договаривающихся Сторон с момента
его ратификации.
На основе Соглашения о создании Содружества Независимых Госу-
дарств и с учетом оговорок, сделанных при его ратификации, будут выра-
ботаны документы, регламентирующие сотрудничество в рамках Содру-
жества.
Настоящий Протокол является составной частью Соглашения о соз-
дании Содружества Независимых Государств.
Совершено в г. Алма-Ате 21 декабря 1991 года в одном экземпляре на
азербайджанском, армянском, белорусском, казахском, кыргызском, мол-
давском, русском, таджикском, туркменском, узбекском и украинском язы-
ках. Все тексты имеют одинаковую силу. Подлинный экземпляр хранится в
архиве Правительства Республики Беларусь, которое направит Высоким
Договаривающимся Сторонам заверенную копию настоящего Протокола.
За Азербайджанскую Республику А. Мугалибов
За Республику Армения Л. Тер-Петросян
За Республику Беларусь С. Шушкевич
За Республику Казахстан Н. Назарбаев
За Республику Кыргызстан А. Акаев
За Республику Молдова М. Снегур
За Российскую Федерацию Б. Ельцин
За Республику Таджикистан Р. Набиев
За Республику Узбекистан И. Каримов
За Украину Л. Кравчук
За Туркменистан С. Ниязов
471
Соглашение
о координационных институтах Содружества
Независимых Государств
1. Для решения вопросов, связанных с координацией деятельности
государств Содружества в сфере общих интересов, создать высший Совет
Содружества - «Совет Глав Государств», а также «Совет Глав Прави-
тельств».
2. Поручить полномочным представителям государств Содружества
вне к 30 декабря 1991 года на рассмотрение Совета Глав Государств
предложение об упразднении структур бывшего Союза ССР, а также о ко-
ординационных институтах Содружества.
Протокол
совещания Глав Независимых Государств
Исходя из закрепленного в Соглашении о создании Содружества Не-
зависимых Государств и в Алма-Атинской Декларации положения сохра-
нении под объединенным командованием общего военно-стратегическо-
го пространства и единого контроля над ядерным оружием, Высокие До-
говаривающиеся Стороны согласились о нижеследующим:
До решения вопроса о реформировании Вооруженных Сил поручить
командование Вооруженными Силами маршалу ШАПОШНИКОВУ Е.И.
Предложения по этому вопросу внести к 30 декабря 1991 г. на рас-
смотрение глав государств.
Решение
Совета Глав Государств Содружества
Независимых Государств
Государства - участники Содружества, ссылаясь на статью 12 Согла-
шения о создании Содружества Независимых Государств, исходя из на-
мерения каждого государства выполнять обязательства Устава ООН и уча-
ствовать в работе этой организации в качестве полноправных членов, учи-
тывая, что первоначальными членами ООН являлись Республики Беларусь,
СССР и Украина, выражая удовлетворение тем, что Республика Беларусь
и Украина продолжают участвовать в ООН в качестве суверенных незави-
симых государств, будучи преисполнены решимости содействовать укреп-
лению международного мира и безопасности на основе Устава ООН в ин-
тересах своих народов и всего международного сообщества,
472
РЕШИЛИ:
1. Государства Содружества поддерживают Россию в том, чтобы она
продолжила членство СССР в ООН, включая постоянное членство в Сове-
те Безопасности, и других международных организациях.
2. Республика Беларусь, РСФСР, Украина окажут другим государст-
вам Содружества поддержку в решении вопросов их полноправного член-
ства в ООН и других международных организациях.
Совершено в г. Алма-Ате 21 декабря 1991 года в одном экземпляре
на азербайджанском, армянском, белорусском, казахском, киргизском,
молдавском, русском, таджикском, туркменском, узбекском и украинском
языках. Все тексты имеют одинаковую силу. Подлинный экземпляр хра-
нится в архиве Правительства Республики Беларусь, которое направит
Высоким Договаривающимся Сторонам заверенную копию настоящего
Протокола.
Соглашение
о совместных мерах в отношении
ядерного оружия
Республика Беларусь, Республика Казахстан, Российская Федерация
(РСФСР) и Украина, именуемые в дальнейшем «государства-участники»,
подтверждая свою приверженность нераспространению ядерного оружия,
стремясь к ликвидации всех ядерных вооружений, желая содействовать ук-
реплению международной стабильности, согласились о нижеследующем:
Статья 1.
Ядерные вооружения, входящие в состав Объединенных стратегиче-
ских вооруженных сил, обеспечивают коллективную безопасность всех
участников Содружества Независимых Государств.
Статья 2.
Государства - участники настоящего Соглашения подтверждают обя-
зательство о неприменении ядерного оружия первыми.
Статья 3.
Государства - участники настоящего Соглашения совместно выраба-
тывают политику по ядерным вопросам.
Статья 4.
До полной ликвидации ядерного оружия на территориях Республики
Беларусь и Украины решение о необходимости его применения принима-
ется по согласованию с главами государств - участников Соглашения
Президентом РСФСР на основе процедур, разработанных совместно го-
сударствами-участниками.
473
Статья 5.
1 Республика Беларусь, Украина обязуются присоединиться к Дого-
вору о нераспространении государств и заключить с МАГАТЭ соответст-
вующее соглашение о гарантиях.
2. Государства - участники настоящего Соглашения обязуются не пе-
редавать кому бы то ни было ядерного оружия или другие ядерные взрыв-
ные устройства и технологии, а также контроль над такими ядерными и
взрывными устройствами, ни прямо, ни косвенно, равно как никоим обра-
зом не помогать, не поощрять и не побуждать какое-либо государство, не
обладающее ядерным оружием, к производству или к приобретению ка-
ким-либо иным способом ядерного оружия или других ядерных взрывных
устройств, а также контроля над таким оружием или взрывными устройст-
вами.
3. Положения пункта 2 настоящей статьи не препятствуют перемеще-
нию ядерного оружия с территорий Республики Беларусь, Республики Ка-
захстан и Украины на территорию РСФСР с целью его уничтожения
Статья 6.
Государства - участники настоящего Соглашения в соответствии с
международным Договором будут содействовать ликвидации ядерного
оружия. К 1 июля 1992 года Республика Беларусь, Республика Казахстан
и Украина обеспечат вывоз тактического ядерного оружия на центральные
предзаводские базы для его разукомплектования под совместным кон-
тролем.
Статья 7.
Правительства Республики Беларусь, Республики Казахстан, Россий-
ской Федерации (РСФСР), Украины обязуются представить Договор по
СНВ на ратификацию в Верховные Советы своих государств.
Статья 8.
Настоящее соглашение подлежит ратификации Оно вступит в силу
на день после сдачи всех ратификационных грамот на хранение Прави-
тельству РСФСР
Совершено в г. Алма-Ате в одном подлинном экземпляре, на бело-
русском, казахском, русском и украинском языках, причем все тексты име-
ют одинаковую силу.
Алма-Атинская Декларация
Независимые Государства - Азербайджанская Республика, Респуб-
лика Армения, Республика Беларусь, Республика Казахстан, Республика
Кыргызстан, Республика Молдова, Российская Федерация (РСФСР), Рес-
474
публика Таджикистан, Туркменистан, Республика Узбекистан и Украина, -
стремясь построить демократические правовые государства, отношения
между которыми будут развиваться на основе взаимного признания и ува-
жения государственного суверенитета и суверенного равенства, неотъем-
лемого права на самоопределение, принципов равноправия и невмеша-
тельства во внутренние дела, отказа от применения силы и угрозы силой,
экономических и любых других методов давления, мирного урегулирова-
ния споров, уважения прав и свобод человека, включая права националь-
ных меньшинств, добросовестного выполнения обязательств и других об-
щепризнанных принципов и норм международного права; признавая и
уважая территориальную целостность друг друга и нерушимость сущест-
вующих границ; считая, что укрепление имеющих глубокие исторические
корни отношений дружбы, добрососедства и взаимовыгодного сотрудни-
чества отвечает коренным интересам народов и служит делу мира и без-
опасности, осознавая свою ответственность за сохранение гражданского
мира и межнационального согласия; будучи приверженными целям и
принципам Соглашения о создании Содружества Независимых Госу-
дарств, заявляют о нижеследующем: взаимодействие участников Со-
дружества будет осуществляться на принципе равноправия через коорди-
нирующие институты, формируемые на паритетной основе и действую-
щие в порядке, определяемом соглашениями между участниками
Содружества, которое не является ни государством, ни надгосударствен-
ным образованием. В целях обеспечения международной стратегической
стабильности и безопасности будет сохранено объединенное командова-
ние военно-стратегическими силами и единый контроль над ядерным
оружием; стороны будут уважать стремление друг друга к достижению
статуса безъядерного и (или) нейтрального государства. Содружество Не-
зависимых Государств открыто с согласия всех его участников для при-
соединения к нему государств - членов бывшего Союза ССР, а также
иных государств, разделяющих цели и принципы Содружества. Подтвер-
ждается приверженность сотрудничеству в формировании и развитии об-
щего экономического пространства, общеевропейского и евразийского
рынков. С образованием Содружества Независимых Государств Союз Со-
ветских Социалистических Республик прекращает свое существование.
Государства - участники Содружества гарантируют в соответствии со
своими конституционными процедурами выполнение международных
обязательств, вытекающих из договоров и соглашений бывшего Союза
ССР. Государства - участники Содружества обязуются неукоснительно
соблюдать принципы настоящей Декларации.
475
Президент Азербайджанской Республики А. Муталибов
Президент Республики Армения Л. Тер-Петросян
Председатель Верховного
Совета Республики Беларусь С. Шушкевич
Президент Республики Кыргызстан А. Акаев
Президент Республики Казахстан Н. Назарбаев
Президент Республики Молдова М. Снегур
Президент Российской Федерации Б. Ельцин
Президент Республики Таджикистан Р. Набиев
Президент Туркменистана С. Ниязов
Президент Республики Узбекистан И. Каримов
Президент Украины Л. Кравчук
Такие решения были приняты главами 11 бывших союз-
ных республик, которые еще раз подтвердили о кончине
СССР и приняли целый пакет документов, регулирующих,
на их взгляд, созданное ими «содружество». Конечно же,
Горбачеву надо было выехать на эту встречу, занять предсе-
дательское место и убедить в необходимости сохранить для
будущих поколений союзное государство, пусть и в конфе-
деративной форме. Помню, как нервничал Ельцин, боясь,
что Горбачев прибудет в Алма-Ату и «по-хозяйски» начнет
управлять ситуацией. Тем более что близкую Назарбаеву
точку зрения высказал Ислам Каримов, президент Узбеки-
стана. Он, в частности, сказал, что «Минское соглашение
создает определенные проблемы, и мы не можем сразу опре-
делить наше отношение к нему. Нам нужна информация из
первых рук для соответствующих выводов». Позже уточнил,
что склонен «поддержать горбачевский проект». Президент
Молдавии Мирча Снегур заявил, что соглашение, подписан-
ное президентами трех республик, — это их внутреннее де-
ло... Но мы хотим, чтобы эти документы не мешали нашей
работе». Но прошло всего две недели, и большинство глав
республик изменили свое отношение к Беловежским дого-
воренностям — они увидели, что в них не содержатся ника-
кие обязывающие ограничения на пути их «полной суверен-
ности». При этом все клялись, что действуют в интересах на-
рода.
476
Об этом сказал сразу же после совещания в Вискулях один
из главных (если — не главный) «похоронщиков» СССР Ген-
надий Бурбулис, первый заместитель главы правительства
России (то есть Ельцина), на пресс-конференции: «Главная
причина, которая привела нас в Минск... — это недопустимость
медлить с решением проблем, связанных с интересами насе-
ления большинства наших государств...» Егор Гайдар, дру-
гой первый заместитель главы правительства Ельцина (по
экономике), конкретизировал, каким образом ельцинисты
собираются решить проблемы населения этих самых «наших
государств»: «После Минского соглашения либерализация
цен в России начнется 2 января 1992 года» (см.: Москва, Об-
щество-пресса, 10 декабря 1991 г.).
Горбачев не использовал этот последний шанс выиграть в
этом политическом шахматном турнире у своих противни-
ков — он направил в адрес участников Алма-Атинского сове-
щания письмо с рекомендацией изменить наименование СНГ
на «Союз Европейских и Азиатских Государств» (СЕАГ), не-
что, напоминающее название сахаровского проекта нового
Союза «Союз Советских Республик Европы и Азии». Участ-
ники Совещания немного поиронизировали на эту тему и
приняли «Декларацию» и ряд других документов, приведен-
ных выше.
Алма-Атинская Декларация и другие документы, приня-
тые на этом Совещании, имели исключительно важное зна-
чение для ельцинистов — они фактически узаконили ( в той
мере, в какой это было возможным) осуществленный ими по-
литический переворот, направленный на уничтожение СССР.
Уже после прилета в Москву переговорил почти со всеми
«вождями». Горбачев растерян, говорит, что «не ожидал та-
кого удара в спину». Прошу уточнить, что он намерен делать
как Союзный президент. Отвечает, что «сделанного — не ис-
править... с ратификацией поступай, как сам считаешь нуж-
ным!». Это — уже правильный вывод. Теперь важно узнать
мнение других республик. Советуюсь с коллегами Украины,
Казахстана, Узбекистана, Киргизии, Молдавии, Азербайджа-
на, Армении — все говорят, что намерены «признать» факт
распада СССР. А что касается «ратификации» (или «не ра-
тификации!), — их мнения никто не спрашивал, поэтому они
«не обязаны» рассматривать «подписанные «тройкой» доку-
477
менты» как обязывающие для них важно само событие —
прекращение существования СССР.
Почему нам в России надо было спешить с ратификаци-
ей? Это прежде всего было связано с фактором «Армия», в
том числе с войсками, дислоцированными на Украине, осо-
бенно на Западной Украине, в Казахстане ( там была милли-
онная Армия), Прибалтике, сложнейшим образом складыва-
лась ситуация в Закавказье. Ко мне приходили министр обо-
роны, начальник Генштаба — они сообщали о тревожных
настроениях среди офицерства. Если бы армейское руково-
дство заявило бы протест против «развода» СССР, скорее
всего, начались бы протестные выступления, по всей види-
мости, пролилась бы кровь. Высшие генералы поддержали
решения Ельцина и его коллег из Украины и Белоруссии, за-
тем и Алма-Атинскую Декларацию. Они просили поддер-
жать принятые президентами республик решения, которые
не всеми воспринималась как «законные», авторитетом Вер-
ховного Совета России. Это, конечно, исходило от Ельци-
на — он непрерывно звонил мне, просил ускорить ратифика-
цию документов на Верховном Совете, беспокоился но пово-
ду исхода вопроса. Я заверил его, что исход голосования
может быть только один — утвердим решения «тройки», хотя
документы, разработанные и подписанные ими, безграмот-
ны до безобразия. Напомнил ему о моем проекте «конфеде-
рации», который был разработан в конце 1990 г. и опублико-
ван в январе 1991 г. в печати, я его передал тогда Ельцину.
Спросил, почему не использовали этот документ, он состав-
лен юридически и политически более грамотно, чем доку-
менты о СНГ в Вискулях.
Я. Мой проект был составлены не наспех, писал я его не
на «коленях», как утверждают некоторые из числа делегации,
а явился плодом длительных размышлений и изучения опы-
та многих стран мира, имеющих конфедеративные системы.
Ельцин. Я о нем забыл...
Я. Конечно, «забыл». Вам надо было дождаться, пока я
уеду из страны, чтобы вляпаться в историю, хотя все это мож-
но было сделать лучше, сохранив «лицо», в том числе Горба-
чева.
Ельцин. Руслан Имранович, видит бог, мы не собирались
делать то, что произошло. Совещание было посвящено во-
478
просу топливного обеспечения наших республик. Союзных
властей, как вы знаете, нет... Слово за словом, родилась идея —
нет смысла больше «цепляться» за СССР. Горбачев ничем не
управляет...
Я. Конечно же, не управляет, в том числе благодаря вам,
Борис Николаевич. Вы же не дали ему возможности сфор-
мировать союзное правительство — как он может управлять
огромной страной в таких условиях?
Ельцин. Ну, не совсем так.
Я. Хорошо, Борис Николаевич, мы ратифицируем Дого-
вор и Соглашение о роспуске СССР и создании СНГ. Вы
только не торопите — надо основательно «поработать» над
ситуацией..
Через неделю Верховный Совет ратифицировал доку-
менты «тройки»... Это было неизбежным делом, не меня-
ющим сути происшедшего. Горбачев был индифферентен.
С точки зрения государственно-правовой, с юридической
точки зрения Россия — это всего лишь одна из 15 республик,
составляющих СССР. А президент этой республики высту-
пил инициатором «роспуска» СССР при молчаливо-созер-
цательной позиции союзного президента. Занять иную пози-
цию Российский парламент, как мне «советовали» некото-
рые, не мог и не должен был.
Выступая на сессии Верховного Совета по этому вопросу,
я назвал развал СССР величайшей трагедией, заметил, что
дело давно шло к распаду СССР, ему был нанесен сокруши-
тельный удар августовским переворотом (ГКЧП). И нам, Вер-
ховному Совету, как бы это ни было неприятно, придется ра-
тифицировать документы «тройки», подписанные 8 декабря
1991 г. Кажется, «против» было подано 5 или 6 голосов — все
понимали неизбежность случившегося и невозможность ис-
править эту ситуацию, каким бы ни было наше решение.
Ельцин въехал в Кремль, в кабинет Горбачева, он стал вла-
стителем России. Быстро стала качественно изменяться об-
становка вокруг Ельцина — в наших взаимоотношениях ис-
чезли былая простота, искренность, стали реже встречаться,
Ельцин почти перестал со мной советоваться по важнейшим
делам государственной политики. Ускоренно росла численно
президентская администрация. Ей уже не стало хватать тех
многочисленных помещений, в которые ранее располага-
479
лись союзные органы ЦК КПСС и целый ряд союзных ми-
нистерств и ведомств. Огромное число новых «советников»,
типа пустышки Александра Владиславлева, которые «сове-
товали» Горбачеву вплоть до крушения СССР, ринулись в
окружение Ельцина. Но что умного они могли «насовето-
вать»? Склоки, интриги, дрязги, доносительство. А государ-
ственное дело буксовало... Как ни странно, то, что не смогли
сделать бывшие соратники Горбачева по Политбюро ЦК
КПСС (ГКЧП), успешно проделали «демократы», при явной
поддержке бывших «хозяев» страны — номенклатуры КПСС.
«Узаконение» распада СССР произошло, однако, позже —
исчезновение СССР произошло даже не тогда, когда 25 де-
кабря в 19.00 президент СССР Михаил Горбачев, на виду те-
лезрителей, подписал Указ о сложении полномочий Верхов-
ного главнокомандующего, а на следующий день, 26 декабря
1991 г. В это день в Кремле в последний день провела свое
заседание палата Верховного Совета СССР — Совет Респуб-
лик. На этом заседании депутаты из пяти азиатских республик,
остававшихся в СССР до самого конца, приняли четыре до-
кумента: Декларацию о прекращении существования СССР
как государства и субъекта международного права; Поста-
новление об освобождении от должности судей Верховного
и Высшего арбитражного судей СССР; Постановление об
освобождении от должности членов коллегии Прокуратуры
СССР; Постановление об освобождении от должности пред-
седателя Госбанка СССР В.Геращенко и его первого замес-
тителя В.Куликова.
Ратификация «Соглашения
о создании Союза Независимых
Государств» на заседании
Верховного Совета Российской
Федерации
Ельцин настаивал на скорейшей ратификации Бело-
вежских соглашений, ссылался на множество проблем, воз-
никающих из-за неопределенности в этом вопросе. В этом он
был прав. Я назначил дату обсуждения этого вопроса на 12 де-
480
кабря, депутаты уже имели соответствующие документы,
разъяснения наших юристов и экспертов из научного сооб-
щества, дипломатов, историков и т.д. Но вдруг Ельцин заяв-
ляет, что он 12-го не может быть на заседании парламента,
вместо него сделает доклад Геннадий Бурбулис, его первый
заместитель по правительству — он вместе с Ельциным под-
писал «Соглашение о создании СНГ». Я удивился, спросил:
«Борис Николаевич! Вы что, хотите «завалить» ваше «согла-
шение»? Если 12-го не можете, можем перенести на любой
другой день, который вас устроит, но доклад должны сделать
вы, и только вы, — в противном случае я не гарантирую ус-
пешное голосование депутатов, многие возмущены, хотя по-
нимают прекрасно, что повернуть вспять процесс — невоз-
можно. Вам надо выступить убедительно, показать, что дру-
гой альтернативы, по существу, не было. Убедил.
И вот 12 декабря начинается заседание Верховного Сове-
та. Предоставляю слово для доклада Президенту Россий-
ской Федерации Б.Н. Ельцину.
Ельцин выступил кратко, обрисовал ситуацию так, как
она ему виделась, но говорить, что он убедил депутатов, я бы
не стал. Основной его аргумент заключался в том, что «Ук-
раина отказалась подписывать Союзный договор. Последст-
вия этого очевидны: серьезное нарушение геополитического
равновесия в мире, эскалация конфликтов внутри бывшего
Союза, проблемы государственных границ, национальных ва-
лют, собственных армий и другие. А ведь на Украине имеется
ядерное оружие. В этих условиях заключать Договор о союзе
из 7 республик без Украины и при этом оставаться спокой-
ным, ждать очередных соглашений, ничего не предпринимать —
было бы просто преступно... В Соглашении констатируется
тот факт, что СССР прекращает свое существование. Но я
отвергаю oбвинeнue в адрес подписавших в том, что они яко-
бы самовольно ликвидировали СССР... Призываю Верховный
Совет России ратифицировать Соглашение со создании Сою-
за Независимых Государств...»
Таким образом, Ельцин удачно перенес вину за развал
СССР на Украину. Началось обсуждение вопроса, оно было
бурным, эмоциональным. Привожу выдержки выступлений
некоторых парламентариев.
В. Шуйков. Российская администрация еще раз доказала
481
свою в принципе непредсказуемость... Но я привык подчи-
няться реальности, которая складывается... А реальность та-
кова, что Украина и Беларусь денонсировали Договор 1922 го-
да и фактически уже не являются членами Союза ССР. Зна-
чит, выбор Российской Федерации должен быть сделан, и
именно сегодня.
В. Шейнис. От имени фракции я прошу ратифицировать
Соглашение, подписанное в Беловежской Пуще.
В. Севастьянов (КПРФ). Тяжелая обстановка в нашей
Российской Федерации и во всей нашей стране, в бывшем,
теперь уже громко это говорят, Советском Союзе... И вот в
этой критической ситуации нам предлагают путь, по которо-
му мы должны пойти, ну, если не с сегодняшнего, то с зав-
трашнего дня. Куда ведет нас этот путь?...Слабый документ,
несомненно. И тем не менее мы должны его, наверное, сего-
дня принимать. (Смех в зале.) Для того чтобы сохранить се-
годня движение хотя бы на полшага вперед, я не вижу другою
в этой тупиковой ситуации... Вопрос главный — ликвидация
Союза. Мы должны потребовать созыва съезда народных де-
путатов России для рассмотрения этого вопроса... Но есть
позитивный момент. Слава богу, эпоха Горбачева на этом за-
кончилась... (Это была позиция коммунистов, точнее — ком-
бюрократии, которая в своем неприятии Горбачева сомкну-
лась с ельцинистами.)
С.Бабурин. Чтобы избавиться от недееспособного цент-
ра во главе с Горбачевым, предлагается ликвидировать наше
государство... Договор 1922 года перестал существовать уже
давно. Есть Конституция СССР 1977 года. Нравится нам
это, не нравится, но то, что мы сегодня делаем, — это дейст-
вительно антиконституционные действия на уровне Совет-
ского Союза...
Против ратификации «Соглашения о СНГ» голосовали
всего шесть депутатов, воздержалось — семь. Были приняты
еще два документа — Постановление денонсировать Дого-
вор об образовании СССР 30 декабря 1922 года и Постанов-
ление о выходе Российской Федерации из состава СССР. Та-
ким образом, Российская Федерация «законным» обра-
зом вышла из состава СССР, это произошло 12 декабря
1991 года, в 13 часов 28 минут.
482
Съезд народных депутатов
отказался ратифицировать
Беловежские соглашения
Согласно Конституции России, съезд народных депу-
татов как высший орган власти в России обладает суверен-
ным правом на внешнюю политику. Чтобы стать законом,
Соглашения, подписанные от имени России ее президентом
и ратифицированные Верховным Советом, подлежали ут-
верждению съездом народных депутатов. Зная хорошо на-
строения большинства депутатов, прибывших на декабрь-
ский съезд с «глубинки» (а провинция абсолютно не одобря-
ла «роспуск» СССР), я не хотел выносить на утверждение
съезда этот вопрос. Парламент принял нужное решение, это-
го было вполне достаточно, поскольку позволяло формиро-
вать новые международные государственно-правовые отно-
шения России как самостоятельного государства. Пройдет
время, люди свыкнутся с ситуацией, тогда, возможно, пона-
добится и соответствующее решение съезда.
Но почему-то Ельцин требовал поставить этот вопрос на
съезде, этого же добивался мой первый заместитель Сергей
Филатов, охотно играющий на стороне любой неразумной
идеи Ельцина. Я объяснял рискованность этого замысла —
допустим, если съезд не одобрит Соглашения, это будет оз-
начать, что юридически СССР существует, а лица, подписав-
шие акты о его «роспуске», могут быть признаны виновны-
ми в совершении государственных преступлений. В то же
время ратификация этих соглашений Верховным Советом
не вызывает сомнений, она создала необходимую правовую
базу... Спрашивается — зачем рисковать, вынося вопрос на
съезд?.. Ельцин настаивал. Я согласился, но поручил сделать
Доклад по этому вопросу Сергею Филатову.
События на съезде развернулись с поразительной точно-
стью по обрисованному мной сценарию. Уже в процессе докла-
да Филатова я видел реакцию подавляющей части депута-
тов — их глухое недовольство быстро перерастало в непри-
ятие всего того, что говорил докладчик. Эмоции пересилива-
ли разум, Филатов с трудом скороговоркой дочитал доклад
и поспешно покинул трибуну, он был просто раздавлен.
483
Началась дискуссия. Она стала превращаться в обвини-
тельные выступления. Все чаще стали говорить о «заговоре»
Ельцина и его «команды». Сильное впечатление произвело
выступление одного депутата, который заявил, что, когда
подписывались Беловежские соглашения, Хасбулатова спе-
циально отправили в Сеул... Как оказалось, большинство де-
путатов, как ни странно, не обладало этой информацией...
Обстановка накалялась, выступающие депутаты уже стави-
ли вопросы в конкретной плоскости — о виновниках развала
СССР, необходимости отрешения Ельцина и даже его (вме-
сте с Горбачевым) привлечении к ответственности за тяжкие
государственные преступления.
Филатов, сидящий рядом со мной, бледный и растерян-
ный, что-то пытался мне сказать. Я же должен был контро-
лировать этот огромный зал, мне было невозможно отвле-
каться даже на секунду — промах мог стоить дорогой цены...
А выступления становились все резче... Сидящий позади ме-
ня в президентском кресле Ельцин стал издавать какие-то зву-
ки. Я, покинув свое председательское место, подошел к не-
му... Полная растерянность, на лице выступил пот, говорит:
— Руслан Имранович, сделайте что-нибудь! Они хотят
вышвырнуть меня. Я на вас надеюсь... Филатов сделал плохой
докладу провалил все дело.
Я: Борис Николаевич, Филатов сделал нормальный док-
лад. Дело не в нем. Дело в обстановке, в общественном мнении.
Ельцин: Вы хотите сказать, что съезд снимет меня с ра-
боты?
Я: Нет, Борис Николаевич, пока я могу председательство-
вать, вам это не угрожает....
Эта наша беседа заняла минуты две-три. Но что интерес-
но с точки зрения политической психологии, в эти короткие
минуты очередной оратор завершил выступление, сошел с
трибуны, а Филатов, который должен был заменить меня в
качестве председательствующего (как это мы обычно прак-
тиковали) и предоставить слово очередному оратору-депу-
тату, сидел как парализованный рядом с моим пустым крес-
лом. А огромный Кремлевский зал, с более чем 1000 депутатов,
молчаливо-удивленно наблюдал и за раздавленным Фила-
товым, и немым для них диалогом председателя с президен-
том. Они, конечно, понимали приблизительно, о чем идет
484
между нами разговор, но они видели и другое — кто истин-
ный лидер, хотя внутренне не хотели признаться в этом даже
себе.
Фрагмент выступления:
Почему распался Советский Союз?
Я извинился за «сбой» и, не прося у съезда права на
внеочередное выступление, прошел к трибуне и начал гово-
рить. Выступление мое длилось примерно 15 минут, оно бы-
ло кратким, сжатым. Я сделал небольшой экскурс в историю
страны, несколькими штрихами охарактеризовал горбачев-
скую перестройку. Напомнил свою позицию относительно
Союзного договора как неверного подхода. Коснулся долгих
экспериментов в экономике, их разрушительных последст-
вий, обозначивших гибельное движение великой империи к
своему распаду, остановился на последствиях ГКЧП. Затем
затронул вопрос о Федеративном договоре. Сказал, что если
мы не хотим повторить трагическую судьбу СССР, нам надо
быстро завершить процесс выработки и подписания Федера-
тивного договора...
...Но сейчас нас ждут очень серьезные дела в связи с точно
установленным фактом распада СССР. И от того, как мы с
вами проголосуем — ратифицируем соглашение о роспуске
СССР или не ратифицируем, — абсолютно ничего в мире не
изменится. Гибель империи — свершившееся событие. Можно
по-разному к нему относиться — есть люди, которые празд-
нуют это событие, я никогда не был ранее и не являюсь сего-
дня сторонником этого взгляда. Я считаю, что гибель совет-
ской империи — СССР таится в сфере не объективных, а субъ-
ективных начал, и это — величайшая трагедия не только для
народов СССР, но и для всей современной цивилизации...
...Но все это должно стать предметом будущих фунда-
ментальных исследований. Мы сегодня вряд ли сможем дать
конкретную оценку этому событию во всем его трагизме...
Поэтому, уважаемые народные депутаты, — признаюсь вам, —
я не был сторонником вынесения этого вопроса на обсужде-
ние нашего съезда... Начавшаяся дискуссия только подтвер-
дила мои опасения. Поэтому позвольте мне воспользоваться
485
одной из немногих прерогатив Председателя Верховного Со-
вета и снять этот вопрос с обсуждения уважаемого съезда
народных депутатов. Соответственно, «закрывается» и дис-
куссия на эту тему. К этому вопросу мы вернемся в свое вре-
мя, когда он будет подготовлен не только практически, но и в
теоретико-методологическом плане, а также с позиций его
анализа в международном аспекте...
Многие депутаты были недовольны таким решением —
они хотели поставить вопрос о «государственной измене»
(со стороны подписантов Беловежских соглашений), пола-
гая, что ситуация благоприятствует этому. И они были пра-
вы — создалась реальная угроза для возбуждения уголовно-
го преследования «тройки». Я знаю, что даже нерешитель-
ный Горбачев внимательно наблюдал за ситуацией и мог от-
дать приказ арестовать «тройку». Ельцин очень опасался та-
кой перспективы — фактически он повторил опыт ГКЧП.
Депутаты прислушались к моему мнению и не стали ос-
паривать решение главы парламента снять с дальнейшего
обсуждения этот чрезвычайно важный вопрос. После этого я
объявил перерыв. Ельцин с трудом приходил в себя — он
был смертельно напуган...
Несостоятельность концепции
«заговора» в распаде СССР
Со времени исчезновения СССР аналитики непре-
рывно возвращаются к причинам, которые привели к почти
мгновенному исчезновению одной из двух супердержав ми-
ра. Наиболее легкий путь объяснения этого — внутренний и
международный заговор, в частности США. Отметим, что
сами видные государственные деятели Америки дали серь-
езные основания для подкрепления этой версии событий.
Так, буквально через несколько дней после Беловежских со-
глашений директор ЦРУ Гейтс сказал журналистам следую-
щее: «Мы хорошо понимали, что Советский Союз ни гонкой
вооружений, ни экономическим давлением, ни тем более силой
не возьмешь, его можно было взять, только организовав взрыв
изнутри». И якобы этот «взрыв» и был организован. Из это-
го вполне очевидно, что одной стороной, организовавшей
486
этот «взрыв», были США. Возникает вопрос: какие лица ор-
ганизовывали «взрыв» в СССР — Горбачев, Ельцин с Крав-
чуком и Шушкевичем, участники ГКЧП, демократы России
во главе с «группой Афанасьева» и т.д.? На этот вопрос опре-
деленного ответа нет. Не дают его и американские аналити-
ки и должностные лица, утверждающие об «успехах» своей
подрывной деятельности.
Мне представляется, что сама эта концепция «заговора»
является ущербной, не имеющей реальной почвы. Крупные
государства, имеющие свои собственные интересы, еще с эпо-
хи великих цивилизаций древности — Китайские империи,
Персидские царства, империя Александра Македонского,
Греция, Древний Рим, Египет, татаро-монгольские империи,
Арабский халифат и т.д. — все они не только вели всемирные
войны, но и строили заговоры против других государств, за-
нимались шантажом и подкупом должностных лиц для ос-
лабления позиций перед военным вторжением, разлагали
армии противника. А сколько реальных заговоров было про-
тив молодого Советского государства в период между 1917 и
1924 гг. (когда произошло окончательное восстановление Рос-
сии под названием СССР, в границах бывшей Российской
империи, исключая Польшу и Финляндию). Однако все эти
заговоры и даже прямое вооруженное вторжение западных
стран, в том числе с участием войск США, Великобритании,
Франции, Японии и пр., окончились провалом. Могущест-
венные США не сумели свергнуть даже режим крохотной
Кубы во главе с легендарным лидером Фиделем Кастро, ко-
торого, по прямому указанию высших должных лиц, долж-
ны были физически устранить. Поэтому «теорию заговора»
не только в качестве решающего фактора, но и имеющего ка-
кое-либо серьезное значение в распаде СССР, я отметаю
полностью.
СССР был государством — продуктом не только и не
столько естественной эволюции общества, сколько резуль-
татом грандиозного социального эксперимента на базе мно-
говековых мечтаний о справедливом обществе и писаных
трактатов, в том числе таких философов, как Томас Мор,
Кампанелла, великих французских просветителей, а позже и
марксистских исследователей. Как всякий продукт экспери-
мента, система социализма (или коммунизма) требовала
487
чрезвычайно квалифицированного обращения с ней. И как
любая социальная система, она могла стать и гуманистиче-
ской, и антигуманистической. Но она не могла быть объек-
том сокрушительного (то есть гибельного) воздействия —
если исключить военное вмешательство — внешней среды.
Причины исчезновения СССР как великой державы с гло-
бального политико-исторического процесса таятся исклю-
чительно в сфере деятельности правящих кругов — то есть
речь идет абсолютно о субъективном факторе. Эти причи-
ны гибели СССР находятся непосредственно во всей сово-
купности деятельности всего советского руководства с марта
1985 г. по декабрь 1991 г. — в Центре, республиках, провин-
циях. Горбачев в наследство от предыдущих правителей по-
лучил могучее государство, имевшее бесспорно выдающиеся
достижения. Но одновременно — множество проблем, в том
числе в плане серьезного отставания в обеспечении людей
жизненными благами. Можно было их решить? Бесспорно,
можно было. Но как? И это тоже было очевидно и в те вре-
мена, и тем более в настоящее время. Но в шестилетний пе-
риод правления Горбачева было принято такое количество
неверных решений, что в своей совокупности они создали
кумулятивный эффект огромной разрушительной силы, бу-
квально взорвавшей государство. И почти все «горбачевские
решения» находили «дружную поддержку» всей колоссаль-
ной правящей бюрократии, в том числе «дворцовой интел-
лигенции», демократов и различных мастей, озабоченных
всего лишь своей ролью в горбачевской перестройке. Они
стали на позиции критики горбачевского курса не с позиций
разумного анализа, а всего лишь упрекая Горбачева в «малой
степени подражания» ведущим державам, показывающим,
по их мнению, идеал для развития СССР.
Далее, причина гибели СССР не в том, что изначально
была порочной система. Органические пороки свойственны
техническим системам, но социальные системы подвергаются
модернизации, особенно — в плане конвергенции. Это направ-
ление как раз и иллюстрирует вся вторая половина XX века.
Академик Андрей Сахаров раньше других понял эти особен-
ности и по мере сил пытался внушить эту идею правящему
истеблишменту. Но не нашел понимания нигде, даже среди
его сторонников «демократов» он не нашел поддержки. Мож-
488
но смело утверждать, что наиболее сильные стороны социа-
лизма — социальная политика, планирование и регулирова-
ние, государственное вмешательство в экономику (западный
вариант — кейнсианство), организация (и мобилизация) дея-
тельности крупных предприятий в целях реализации супер-
национальных программ (НАСА) и многое другое — эффек-
тивно были восприняты в капиталистических странах, что
обеспечило их адаптацию к новым условиям меняющегося
мира под натиском глобализации.
В Америке после распада СССР началась сильнейшая ата-
ка на ЦРУ с обвинениями, что это могущественное ведомст-
во «не разглядело» причин распада и не информировало об
этом президента и конгресс. ЦРУ неловко пыталось оправ-
даться. Но напрасно ЦРУ заняло позицию оправдывающей-
ся стороны — оно не было виновным и ничего «не просмот-
рело». Вплоть до августовского ГКЧП в СССР полностью
отсутствовали фундаментальные причины, могущие привес-
ти к гибели это государство. Но сама эта попытка государст-
венного переворота и временное отстранение Горбачева от
власти, а также форма поражения были настолько впечат-
ляющими, что они нанесли сокрушительный удар по самой
целостной системе Союзного государства. А спонтанные со-
бытия после ГКЧП протекали так стремительно — при пол-
ной политической индифферентности Горбачева, что у ЦРУ
попросту не хватило времени для осмысления этой ситуа-
ции, логически ведущей к гибели СССР, как следствие не
столько внутреннего взрыва накопившихся противоречий
системы, сколько своеобразного «верхушечного переворо-
та», совершенного на этот раз лидерами союзных республик.
Природа социальной системы отличается от технической
своей беспредельной гибкостью. Классический примеры это-
го: а) переход от военного коммунизма к государственному
капитализму в России; б) переход от китайской разновидно-
сти военного коммунизма к китайской модели социалисти-
ческого рынка.
• Оба примера иллюстрируют как раз беспредельную
гибкость социальной системы — от полного отрицания двух
фундаментальных принципов коммунизма — принципа ча-
стной собственности и принципа отрицания эксплуатации
рабочей силы — до полного признания обоих этих принци-
489
нов, свойственных капиталистической системе. Это и есть
конвергенция, которая не может существовать в технических
системах, но существует в живой природе.
• Соответственно, гибельный путь СССР приходится ис-
ключительно на период воцарения во власти в СССР Ми-
хаила Горбачева, то есть с марта 1985 г. и вплоть до 8 декабря
1991 г. Мы говорили именно «о гибельном пути», а не о том,
что до прихода Горбачева «все было идеально», — я специ-
ально приводил процесс накопления множества проблем в
предыдущие десятилетия. Но все они не носили фатального,
гибельного характера, являлись обычными проблемами, со-
путствующими эволюции всякой социальной системы и при
умелом реформировании, с учетом новых факторов внут-
реннего и внешнего порядка, могли быть устранены — так
происходит повсюду в разных странах, обеспечивающих про-
цветание общества. Приведенный в первом параграфе крат-
кий логико-исторический анализ, выстроенный в событий-
ном ряде, призван показать, какие направления должны бы-
ли бы стать приоритетными во всей политике Горбачева. Он
также показывает, какие подходы следовало бы избрать для
качественного изменения всей обстановки в стране. Ни опыт
собственной страны, который еще на первом этапе развития
СССР (эпоха НЭПа) позволил избежать гибели страны, ни
опыт такого огромного государства, как Китай, ни опыт даже
многих западноевропейских стран послевоенных десятиле-
тий Горбачев и его соратники не использовали.
• Среди огромного количества ошибок, просчетов и за-
блуждений, приведших к гибели советской империи, следу-
ет назвать одну из главных ошибок Генерального секретаря
ЦК КПСС — это догматизм. Догматизм, свойственный всей
правящей верхушке страны, догматизм, который составлял
мировоззренческую сущность самого Горбачева. Они не су-
мели его преодолеть, несмотря на, возможно, искреннее стрем-
ление достигнуть сформулированных ими задач. Соответст-
венно, интеллектуальные и организационные возможности
реформаторов-коммунистов оказались неадекватными по-
ставленным ими самими перед собой задачам. Соответствен-
но, они не сумели точно сформулировать перед интеллекту-
альными силами страны как общие, так и конкретные подхо-
ды для решения этих задач. А те «подходы», которые они
490
сами предлагали, были явно ограниченными, чтобы решить
эти задачи. Ограниченными прежде всего их понятиями дог-
матического социализма, когда даже официальное призна-
ние принципа частной собственности им казалось непрости-
тельным «отходом»от социализма. Ленину это не казалось
«отходом», Дэн Сяопину тоже не казалось это «отходом».
А Горбачев не решился на такой «отход»... Догматизм...
• Что означал для действующей системы этот горбачев-
ский отказ от «отхода»? Это означало отказ признать дейст-
вие глобальных закономерностей, требующих от социаль-
ных систем конвергенции. Горбачеву, видимо, не объяснили
его многочисленные советники, в том числе ученые-акаде-
мики, что огромная приватизационная волна, которая нача-
ла катиться по всему земному шару с конца 70-х — начала
80-х гг., является не каким-то эпизодическим событием, про-
диктованным чисто конъюнктурными обстоятельствами.
Это — отражение новых реальностей глобализационных про-
цессов, требующих «совместимости» национальных систем
формирующемуся новому мировому порядку. Поэтому, если
в 20-х гг. Ленин рассматривал «возвращение к капитализму»
как чисто утилитарное средство для спасения коммунисти-
ческого государства именно на данном этапе, а «дальше — бу-
дет видно», то ныне, в конце XX столетия, — мировое разви-
тие абсолютно диктовало введение капиталистических эко-
номических отношений как «безальтернативный выбор» — но
не на кратковременной основе, а в обозримом будущем. При
этом процессы конвергенции предусматривают бесконечное
многообразие непосредственных форм этих экономических
отношений в странах, в зависимости от их внутренних усло-
вий и «технологической зрелости» национального экономи-
ческого комплекса.
• Эти современные глобализационные закономерности
хорошо были усвоены «китайскими товарищами», которые
не просто использовали опыт НЭПа, а приспособили его к
своей политической системе, в которой нашлось место и
партийной бюрократии. И более того, в отличие от горбачев-
ского СССР коммунисты Китая, их партийные структуры
были организованы в основную модернизационную силу.
Горбачев и болтуны-демократы сделали все для того, чтобы
превратить такую мощную силу, как структуры КПСС, в от-
491
кровенных врагов политики перестройки, оттесняя их на
обочину политического процесса. В Китае — они стали про-
водниками политики Дэн Сяопина. Вот в чем принципиаль-
ная разница между политикой Дэн Сяопина и Горбачева.
• Дэн Сяопин признал фактически частную собствен-
ность, создал классический капиталистический рынок в пол-
ном объеме. От провозглашения «новой политики» в 1979
году до начала воплощения рынка в полном объеме (1981 г.)
Китаю понадобилось менее трех лет. Успехи были достигну-
ты гигантские. Партийные комитеты КПК были ответствен-
ны персонально за ход экономической реформы и ее резуль-
таты.
• Горбачев так и не признал частную собственность в
СССР. Верховный Совет СССР, в котором как раз заседали
«выдающиеся демократы», не разработал и не принял ни
один закон, предусматривающий введение частной собст-
венности в стране, — но зато они как одержимые боролись за
«отмену» 6-й статьи Конституции СССР! Одновременно
была почти развалена административно-бюрократическая
система (АБС), Госплан уже не управлял почти ничем, эко-
номика стала деградировать. С точки зрения системы были
предприняты действия, подрывающие ее целостность, в то
время как «другая» — рыночная — как альтернативная сис-
тема не была предложена, отсюда — хаос.
• В такой обстановке никакого «внешнего вмешательст-
ва» для гибели СССР не требовалось — надо было просто
ждать, когда хаотические процессы перейдут в стадию само-
разрушения. Для этого уже не надо было многого — всего
лишь сокращения финансовых поступлений в казну. В каче-
стве одной из главных причин, способствовавших распаду
СССР, справедливо называют сепаратизм, начавшуюся вой-
ну между Арменией и Азербайджаном по поводу Карабаха,
позицию стран Прибалтики и т.д. Это верно. Но надо знать
природу этого сепаратизма. Он, с одной стороны, прямое
следствие неспособности горбачевского государства устано-
вить должный порядок через государственное принуждение.
Если в нужный момент не используете это принуждение —
приходит беда. Это и случилось раньше, чем в других регио-
нах, в Закавказье — в результате войны между двумя союз-
ными республиками СССР в 1989 г. по поводу Карабаха —
492
задолго до прихода к власти в Российской Федерации Ель-
цина — Хасбулатова. С другой стороны, этот политиче-
ский сепаратизм, получивший огромный размах уже с конца
80-х гг. — результат неэффективной и, более того, ущербной
социально-экономической политики Кремля, всей его внут-
ренней политики. Чего добивалась Прибалтика в 1989 г. на
1 съезде народных депутатов: «Дайте нам экономическую са-
мостоятельность. Мы лучше вас, в Центре, знаем, как прово-
дить реформы в наших республиках!» Не дали. Почему не
дали? Догматизм «вождей»! А разве не было бы просто ин-
тересно посмотреть на то, что они там, в Прибалтике, сами хо-
тят сделать, что у них получится? Нет, «мы не можем посту-
питься коммунистическими принципами» — так реагиро-
вали руководители СССР, им же поддакивали «радикал-
демократы», использовавшие молодую демократию для на-
ступления на реформатора Горбачева. И — потеряли СССР.
• Никаких иностранных заговорщиков, стремящихся раз-
валить СССР, не было в природе. При этом не следует путать
деятельность по «нанесению ущерба» с деятельностью по
«развалу страны». Если стремление «нанести ущерб», и по
возможности — как можно больше, присутствовало всегда в
отношениях между СССР и другими ведущими странами ми-
ра как очевидная закономерность, то «развалить СССР мир-
ным путем» — эта задача никогда не стояла ни перед одной
из западных держав на всем протяжении послевоенных де-
сятилетий. Не стояла в силу того, что она представлялась аб-
солютно недостижимой (некие «инструкции» Даллеса, на
которые ссылается в прессе даже такой неглупый человек,
как Никита Михалков, — это просто несерьезно).
• Кто на Западе, например, мог предположить, что Горба-
чев вдруг «достанет» истлевший от времени Союзный до-
говор 1922 г., отбросит Конституцию СССР и начнет заново
«собирать» республики? Кто на Западе мог предположить,
что не найдется ни один опытный, грамотный человек, кото-
рый ему мог бы сказать: «Дорогой Михаил Сергеевич! Это
путь, ведущий к развалу СССР!» Таких в стране не нашлось
вплоть до лета — осени 1990 г. Но когда я об этом заговорил,
в том числе и с трибуны III съезда народных депутатов Рос-
сии, было уже поздно. Поезд, «нагруженный динамитом» Со-
юзного договора, мчался с огромной скоростью в пропасть.
493
И оказался... в Беловежской Пуще, в селении Вискули, вбли-
зи охотничьего домика для партийных чиновников.
•...Горбачев фактически оказался одиноким пленником
своих замыслов. Пытаясь лично контролировать «ситуацию»,
он не давал возможности в полную силу работать премьеру
Николаю Рыжкову и отправил его правительство в отставку
в начале 1991 г. Премьер Павлов, заменивший порядочного
Николая Рыжкова, не умея пользоваться огромной властью
главы Правительства СССР, в то же время почему-то доби-
вался все большего увеличения своих полномочий. Скорее
всего, это были интриги таких же, как он сам, недалеких его
помощников, пытающихся «подготовить» Павлова к замене
Горбачева. Поэтому он фактически согласился возглавить
антигорбачевский переворот, полагая, что Крючков, Янаев и
Язов осуществят всю необходимую для этого «грязную ра-
боту». Но ни он сам, ни указанные должностные лица не об-
ладали достаточно изощренным умом, чтобы подготовить и
провести последнюю успешно. Крючков, как я сделал вывод
из своего неоднократного общения с ним (с периода зани-
маемой мной должности первого заместителя Ельцина), был
человеком довольно-таки посредственным. Существующее
представление о некой « чекистской гениальности» Андро-
пова, при котором сделал большую карьеру Крючков, у меня
вызывает очень серьезные сомнения. Во всяком случае, при
Крючкове КГБ стал стремительно деградировать — отсюда
провальный проект КГБ, навязанный им части руководства
СССР (ГКЧП). И в равной мере — последующие события
(«ползучий переворот») по развалу СССР — и снова при
полном бездействии многочисленного офицерского корпуса
КГБ, оказавшегося бездарным и равнодушным к судьбе Оте-
чества, которое он должен был защищать.
• КГБ не сумел предотвратить воинствующий характер
действий и пропаганды армянских радикалов-экстремистов,
издавна лелеющих мечту поглотить Нагорный Карабах. По-
следние впервые в истории СССР увидели при Горбачеве
возможность реализовать эту свою мечту. Именно совершен-
ная беспомощность службы Крючкова привела к кровавой
войне между Арменией и Азербайджаном, когда целые под-
разделения Закавказского фронта подкупались воюющими
сторонами и участвовали в боевых действиях с применением
494
тяжелой техники и авиации. Коррупция стремительно про-
низала все структуры власти — государственные и партийные
органы, Армию, МВД и КГБ. Хваленые горбачевские мини-
стры Крючков, Язов и Пуго — все они оказались пустышка-
ми, ни на что не способными безвольными догматиками.
• Отметим, первый крупномасштабный военный кон-
фликт на территории СССР произошел именно в Карабахе,
и обнаружившаяся безнаказанность зачинщиков привела к
бурному росту националистических выступлений по всей
периферии СССР — Средней Азии, Кавказу, Прибалтике и
Молдавии. Особое важное, прямо-таки выдающееся значе-
ние в развале СССР имела акция армянского руководства,
под видом волеизъявления населения Нагорного Карабаха,
выйти из состава Азербайджана, направленная на отторже-
ние этой области от последней в целях его присоединения к
Армении. (См.: Бабурин С.Н. Мир империй. Территория го-
сударства и мировой порядок. СПб, 2005. С. 497.) 1 декабря
1989 г. Верховный Совет Армянской ССР и областной Со-
вет Нагорного Карабаха приняли совместное постановление
о воссоединении Армянской ССР и Нагорного Карабаха.
Заявив о своем уважении к общечеловеческим принципам
самоопределения и законному стремлению двух насильст-
венно разделенных частей армянского народа, Верховный
Совет Армении признал факт самоопределения Нагорно-Ка-
рабахской автономной области, а съезд полномочных пред-
ставителей Нагорного Карабаха и избранный им Националь-
ный совет объявил единственной законной властью в облас-
ти. Было заявлено об образовании совместной комиссии для
разработки практических шагов по осуществлению воссо-
единения Армянской ССР и Нагорного Карабаха. Прези-
диуму Верховного Совета Армянской ССР, Совету Минист-
ров Армянской ССР и Президиуму Национального совета
НКАО было поручено предпринять все вытекающие из по-
становления необходимые меры по осуществлению реального
слияния политических, экономических и культурных струк-
тур Армянской ССР и Нагорного Карабаха в единую госу-
дарственно-политическую систему. Армянская сторона ис-
ходила из утверждения, что Карабах, как, по ее мнению, и
Нахичевань, как территории исторического проживания ар-
мян, является «исконно армянской территорией». (Там же.
495
С. 497.) Так началась война между двумя республиками Со-
ветского Союза, при бездействии союзных органов власти.
Таким образом, армянское руководство, взявшее отчетли-
во курс на взлом политической системы СССР и насильст-
венный захват части территории соседней союзной респуб-
лики, нанесло первый и сокрушительный удар по целостно-
сти СССР, по всей политике перестройки и демократиче-
ских преобразований, осуществляемых Горбачевым. Перед
Горбачевым возникла очень неприятная дилемма.
Первое. Он должен был силой оружия подавить карабах-
ский сепаратизм и привлечь к ответственности тогдашних
лидеров Армении — и тем самым показать, что он, Горбачев,
обласканный Западом, остался на деле типичным тоталитар-
ным вождем Советской империи (именно этого желало аб-
солютное большинство народа, судя по всем проводимым в
те времена социологическим опросам).
Второе. Горбачев мог, подчеркивая свою демократич-
ность, пытаться мирными средствами продолжить диалог с
воюющими сторонами. Что он и делал, хотя бесплодность
«переговоров», ведущихся с эмиссаром Кремля Аркадием
Вольским, была очевидна изначально. (Отметим при этом,
что КГБ СССР показал свое банкротство уже тем, что допус-
тил созревание здесь такого масштабного узла противоре-
чий.)
При этом речь вовсе не шла о «восстании» Карабаха — на
такое население было не способно. На стремлении «ото-
рвать» Карабах от Азебайджана действовали армянские ли-
деры, а также мощная диаспора в СССР и за рубежом, взяв-
шая на вооружение модель Израиля в ее аннексии арабских
земель.
При этом я вовсе не стремлюсь высказывать свои сужде-
ния о том, «кому принадлежит Карабах — Армении или
Азербайджану». Во-первых, эта земля принадлежала и при-
надлежит тем людям, которые испокон веков проживали и
проживают на ней. Во-вторых, эту проблему следовало
решить высшим органам власти СССР в соответствии с
Конституцией СССР. И любые попытки изменить ста-
тус этого края, предпринимаемые Арменией и Азербай-
джаном, были незаконными, и организаторов такого ро-
да действий следовало предать суду.
496
• В создавшейся тогда обстановке единственным спосо-
бом обеспечить мир в этом регионе было бы массированное
введение войск на самом раннем этапе и жесткое подавление
сепаратистов. Но против этого выступала «демократическая
общественность», а Горбачев не решился использовать силы,
предпочитая маневрирование. Результатом и была война, на
стороне Армении она отчасти поддерживалась регулярными
войсками из Закавказского фронта. Союзные власти, пока-
зав свое бессилие, нерешительность и растерянность в реше-
нии крупных региональных конфликтов, открыли путь к
взрывному их развитию в Средней Азии, Прибалтике, Гру-
зии и Чечено-Ингушетии. (См.: Бабурин С.Н. Мир империй.
Территория государства и мировой порядок. СПб., 2005.
С. 498.) Хорошо, что не «взорвалась» Татария, в ней была
очень сложная обстановка в те времена.
• Другая кавказская республика, Грузия. После трагедии
и фиаско с вводом войск Закавказского военного округа в
бурлящий Тбилиси в 1989 г. (кстати, почему были введены
войска Армии, а не подразделения внутренних войск МВД
или подразделения КГБ?) к власти пришел Звиад Гамсахур-
диа, возглавивший Верховный Совет Грузии. Он вбрасывает
в общество лозунг «Грузия — для грузин!». В это время в ав-
тономиях Грузии уже полным ходом ширилось движение за
«расширение» их полномочий. Воссоединиться со своими
северными собратьями южные осетины попытались уже
10 ноября 1989 г., когда Совет народных депутатов Юго-Осе-
тинской автономной области провозгласили ее автономию —
область была переименована в «автономную республику»,
правда, все еще в «составе» Грузии. В ответ на это Верхов-
ный Совет Грузии, по предложению Гамсахурдии, «отме-
нил» статус автономии Южной Осетии, объявив ее одной из
провинций. В 1989—1990 гг. Верховный Совет Грузии при-
нял целый пакет актов, признающих все договорные обяза-
тельства, заключенные после 1921 г., недействительными; в
том числе таковым признавались Союзный договор 1922 г.,
Договор об образовании Закавказской Федерации, а также
отменялись все правовые акты, связанные с существованием
автономий (Аджарии, Абхазии и Южной Осетии). 31 марта
1991 г. Грузия проводит референдум по вопросу ее независи-
мости и получает абсолютную поддержку подавляющей час-
497
ти населения (Абхазия и Южная Осетия в референдуме, од-
нако, не участвуют). Так начались вооруженные конфликты.
В 1992 г. происходит военный переворот, Гамсахурдиа бежит
в Чечню, к своему другу генералу Дудаеву. К власти в Грузии
приходит Эдуард Шеварднадзе. Государственный совет во
главе с Шеварднадзе принимает решение об отмене Консти-
туции Грузинской ССР и переходе Республики Грузия к Кон-
ституции Грузинской Демократической Республики 1921 г.,
в ней, кстати, Абхазия даже не упоминается. В ответ — Вер-
ховный Совет Абхазии принимает решение о прекращении
действия конституции 1978 г. и восстанавливает конститу-
цию 1925 г. — со статусом «Договорной Республики» в со-
ставе СССР. 14 августа 1992 г. Государственный совет Гру-
зии направляет войска на «усмирение» Абхазии. Начинает-
ся война, в которой абхазские власти, опираясь на помощь
России и добровольцев с Северного Кавказа, терпят пораже-
ние. Тысячи погибших, в основном мирных людей, двести
тысяч грузин вынуждены были покинуть Абхазию и бежать
в Грузию. Кровопролитные бои развертываются в Южной
Осетии. Мне самому пришлось вмешаться в этот конфликт,
и я уговаривал Китовани, тогдашнего министра обороны
Грузии, отвести грузинские подразделения за пределы Юж-
ной Осетии. Помнится, Шеварднадзе, который прибыл в Су-
хуми с целью поддержать боевой дух своих солдат и офице-
ров, попал в окружение подразделений, сражающихся на сто-
роне Абхазии. Видимо, исчерпав все возможности спасения,
Шеварднадзе далеко за полночь позвонил мне, на дачу в Ар-
хангельском, и взволнованно заявил, что он «погибает по ви-
не российского руководства». Я, конечно, отверг «вину рос-
сийского руководства» и спросил его, чем могу помочь. Вы-
яснил, что не очень далеко от развертывающейся трагедии
находится российская воинская часть. Позвонил сразу же
министру обороны и приказал эвакуировать Шеварднадзе,
что и было им исполнено. Правда, Шеварднадзе «забыл» поз-
же сказать спасибо, впрочем, к этому я уже привык.
• Прошло 16 долгих лет, когда были «заморожены» эти
конфликты, они неизбежно взорвались в августе 2008 г., ко-
гда началась «пятидневная война» между Грузией и Россией
в результате попытки президента Михаила Саакашвили ус-
498
тановить вооруженным путем контроль Тбилиси над Юж-
ной Осетией. Снова — гибель мирных людей, снова — бе-
женцы, разрушенные города и села. Это, повторяю, неизбеж-
ное следствие попытки надолго «заморозить» конфликт,
пытаясь извлечь из него политическую выгоду. Всякий кон-
фликт, если не решена его база, рано или поздно взрывается.
Я боюсь, как бы не произошло худшее и с ситуацией вокруг
Нагорного Карабаха и оккупированных Арменией азербай-
джанских территорий. Позиции России и в этом конфликте
отличаются крайней инертностью, не чувствуется стремле-
ние реально содействовать сторонам в справедливом урегу-
лировании. Но не следует забывать и другую сторону этой
проблемы — маниакальное стремление лидеров грузинских
автономий, пользуясь слабостью и безволием союзных орга-
нов власти, «явочным порядком» отделиться от Грузии, ан-
тигрузинскую пропаганду, ведущуюся на территории этих
республик, что вызывало крайнее раздражение в метропо-
лии (Тбилиси). Так сплетались в тугой узел многие противо-
речия, имеющие свои давние исторические корни. Любое
поощрение националистически-шовинистических настрое-
ний — а отсутствие жесткой реакции на них это есть не что
иное, как форма поощрения — вызывает неизбежно те дейст-
вия толпы, которые мы наблюдали в 90-е гг. и наблюдаем в
настоящее время. Я использую слово «толпа» осознанно, по-
скольку вступление некоторых групп населения на скольз-
кую почву национализма-шовинизма превращает их в «тол-
пу», свирепую и безрассудную.
• Далее — Молдавия, процессы насильственной румыни-
зации той части общества, которая не желала этого. Образо-
вание трех республик — Молдовы, Гагаузии и Приднестров-
ской Молдавской Республики, вооруженный конфликт с на-
селением Приднестровья. Снова — страдания мирных людей.
«Игры» политиков, их неразумные действия или полное
бездействие там, где нужны решительные и жесткие, оправ-
данные обстоятельствами меры, дорого обходятся народам.
• Все это хорошо иллюстрирует процесс быстрой дегра-
дации союзного государства, его органов власти — и никако-
го внешнего заговора не понадобилось для ускоренной гибе-
ли СССР. Отметим еще раз — эти гибельные процессы уско-
499
ренно стали «перетекать» на Российскую Федерацию уже с
осени 1991 г., когда в обществе прошел шок после ГКЧП, и
мощно ускорились после похабных Минских (Беловеж-
ских) соглашений 8 декабря. Повсюду шли «заявки» на но-
вых суверенизаторов, чуть ли не каждая область, а иногда и
район объявляли себя «суверенными». В Москве районы от-
казывались подчиняться городским исполнительным вла-
стям и Моссовету. «Суверенизаторы» из провинций видели,
что союзное государство «тихо умирает», оно лишило себя
основной государствообразующей и государствоохраняю-
щей функции — функции силового принуждения наруши-
телей Закона. Они буквально шантажировали уже и рос-
сийские федеральные власти, часто явочным порядком рас-
ширяли свои компетенции, вторгаясь в сферу федерального
правового регулирования.
• Наиболее опасным для единства и целостности Рос-
сийской Федерации был период с сентября 1991 г. по март
1992 г. Ни президент Ельцин, ни его правительство не следи-
ли за политическими процессами в Федерации, все еще как
будто не веря, что они единолично распоряжаются гигант-
ским экономическим наследием СССР. Они не видели са-
мой грозной опасности от быстро растущих процессов ре-
гионализации (областей и краев) и сепаратизма ( нацио-
нальных республик России), способных разорвать в клочья
уже основательно истерзанную Россию. Вся тяжесть реше-
ния главной задачи — сохранения единства и целостности
страны — пришлась на съезды народных депутатов, Вер-
ховный Совет Российской Федерации. В этот период Вер-
ховный Совет, как высший орган законодательной власти
страны, самая представительная публичная власть, показал
себя единственной реальной политической (государствен-
ной) и административной силой, способной принимать са-
мые ответственные, буквально — судьбоносные решения, не
считаться с которыми было невозможно. Таким был Федера-
тивный договор, разработанный в недрах парламента и под-
писанный субъектами Федерации (31 марта 1992 г.), поло-
живший конец «суверенитетам» провинциальных баронов и
вернувший российские провинции в конституционно-пра-
вовое поле.
500
Современные интерпретации
распада СССР
После ликвидации СССР в разных трактовках боль-
шинства западных обозревателей это событие стало рассмат-
риваться как абсолютно позитивное явление в мировой и
российской истории. Этот подход занял доминирующие по-
зиции в определяющей мере под влиянием борьбы Ельцина
с Российским парламентом и особенно после его уничтоже-
ния. Последний рассматривался как якобы сила, стремящая-
ся «восстановить СССР». Основываясь на таком совершен-
но искусственном методе (скорее, в пропагандистских целях),
американский президент-демократ Б. Клинтон вместе с гер-
манским канцлером Гельмутом Колем дал «добро» Ельцину
на жестокую расправу с Российским парламентом.
При этом недавние еще восторги Запада по поводу демо-
кратических реформ Горбачева (1985—1991 гг.), как и непо-
мерное «восхищение» перед российскими парламентария-
ми, одолевшими путч ГКЧП, были преданы забвению. Было
забыто и то, что Рональд Рейган, назвавший в 1981 г. СССР
«империей зла», отказался от этого клейма в ходе визита в
Москву, стоя рядом с Горбачевым в Кремле, у Царь-пушки.
Им же было объявлено о конце эпохи «холодной войны» и
стремительном продвижении СССР к демократическим цен-
ностям. Помнится, читая рейтинги мировых политических
деятелей в конце 1997 г., я был поражен тем обстоятельст-
вом, что Горбачев — «дружественный Горби», как стали на-
зывать его на Западе, опережал по популярности ведущих
государственных деятелей Запада, в том числе Рейгана в
Америке. А СССР по праву стал восприниматься как совре-
менное государство, вполне демократическое, избавляющее-
ся от остатков тоталитаризма мирным, законным образом,
через волеизъявление его народа.
И вдруг после декабря 1991 г. и октября 1993 г. всю совет-
скую историю, включая горбачевскую эпоху, и в российской,
и в западной печати, — вопреки исторической правде — ста-
ли представлять как «семь десятилетий сурового и безжало-
стного полицейского государства». (См.: Обзор «После рас-
пада». Журнал «Мир перемен». 2006. № 4. С. 17.) Так, воз-
501
величивая Ельцина, его вклад в разрушение и СССР, и
уничтожение Парламентарной республики, сотрудник цент-
ра Гувера при Стэнфордском университете М. Макфолл пишет
(в «The Washington Post»), что кончину самого «жестокого
режима, который являлся величайшей угрозой для западной
цивилизации, можно назвать «предотвращенный Армагед-
дон». (Там же. С. 22.)
Американские аналитики в своей основной массе, под-
держивая такой «усеченный», весьма ограниченный подход
к этим двум событиям, видимо, исходят из той посылки, что
он позволяет им очень просто объяснить сложнейшие про-
цессы, связанные с двумя величайшими трагедиями (1991 и
1993 гг.), и оправдать позиции правящих кругов западных
держав, поддержавших действия Ельцина в обоих событиях.
Реформы же Горбачева, которые реально ликвидировали все-
силие коммунистической партии и дали возможность нам,
Российскому парламенту, выдвинуть Ельцина своим лиде-
ром, защитить его в 1990—1991 гг., не дать свергнуть союз-
ным властям и т.д. — все это стали называть «химерами».
Крайняя ограниченность такого подхода была видна даже
при самом простом анализе — выходило, что Ельцин, как
древнеегипетский фараон, сам себя породил — вне демокра-
тических норм, порядков и процедур, которые быстро вводи-
лись в тот период в СССР, и вне Российского парламента,
всенародно избранного на самом пике развития демократи-
ческого процесса в СССР в 1990 г.
И соответственно, они стали утверждать, что Советский
Союз умер от «отсутствия альтернатив, невозможности его
реформирования». Однако не все аналитики, даже в запад-
ных странах, согласны с такой крайне обедненной трактов-
кой этого грандиозного события. Так, высказывается вполне
обоснованное суждение: «Даже в свете последовавших в 90-е
годы человеческих трагедий большинство специалистов не за-
давалось вопросом о том, не мог ли реформированный Совет-
ский Союз стать самой лучшей надеждой для посткоммуни-
стического будущего России. Большая часть обозревателей
не задавалась также вопросом о том, не могло ли сохранение
Советского Союза быть более полезным для международных
дел. Напротив, oнu пришли к выводу, что все советское необ-
ходимо уничтожить, «разрушив до основания всю систему
502
политических и экономических отношений». Такое твердое
мнение, безусловно, является сегодня единственным полити-
чески корректным в американской (да и в европейской) поли-
тике, средствах массовой информации и научных кругах».
(См.: Обзор «После распада». Журнал «Мир перемен». 2006.
№ 4. С. 18.)
При этом они оправдывают действия Ельцина как ини-
циатора развала СССР, так и могильщика российской парла-
ментской демократии.
Например, С. Сестанович, один из видных деятелей при
президентстве Клинтона, а ныне — сотрудник Колумбийско-
го университета, пишет, что к лету 1991 г. Ельцин был един-
ственным советским политиком, имевшим достаточную под-
держку в народе, чтобы решиться на какие-то действия. Это —
в корне неверное мнение о политиках СССР и России того
периода. Выдающейся поддержкой народа в тот период поль-
зовался прежде всего Верховный Совет России, всенародно
избранный в ходе самой демократической избирательной
кампании за всю историю страны. В составе Верховного Со-
вета было множество популярных политиков, а сам он яв-
лялся генератором идей, на базе которых чаще всего высту-
пал его председатель — тогда им был (до 12 июня) Ельцин.
Без мощной поддержки Верховного Совета Ельцин не про-
держался бы в тогдашних условиях ни одного дня.
Такая переоценка роли Ельцина и недооценка Россий-
ского парламента, всенародно избранного, вводит в заблуж-
дение Сестановича, уводит его аналитические конструкции
в сторону от реальной российской действительности. В част-
ности, Сестанович утверждает, что Ельцин стал демократи-
чески избранным президентом России в силу того, что никто
другой не был в состоянии взяться за решение сразу трех кри-
зисов, сломивших его предшественника, — этнических про-
тиворечий, экономического хаоса и прогнившей политиче-
ской системы («The Washington Post»). Это — откровенное
сочинительство, покоящееся либо на незнании реальных фак-
тов, либо на стремлении «подвести базу» под неразумные дей-
ствия Ельцина.
Первое ложное утверждение. По поводу решения Ельци-
ным этнических противоречий — он, Ельцин, лично стиму-
лировал их взрывной рост и расширение, в частности, бро-
503
сив лозунг российским автономиям — «глотайте столько су-
веренитета, сколько проглотите». Россия не распалась не
потому, что Ельцин развязал и вел две кровопролитные вой-
ны в Чечне, а потому, что Верховный Совет сумел в конце
марта 1992 г. заключить со всеми регионами и ее республи-
ками Федеративный договор, в котором были достаточно
четко распределены полномочия между Центром и провин-
циями. И тем самым были в основном преодолены сильней-
шие противоречия между Федеральным центром и его про-
винциями.
Второе ложное утверждение. Действия Ельцина, в част-
ности его произвольные «указы» в сфере экономики, абсо-
лютно иррациональная экономическая политика его «перво-
го реформаторского правительства» — это все привело страну
к немыслимому хаосу. И только эффективная деятельность
законодателя не позволила в 1992 г. полностью блокировать
производственно-экономической процесс в масштабах страны.
Третье ложное утверждение. Реформирование прогнив-
шей экономической системы, что также приписывается Сес-
тановичем в заслугу Ельцину. И здесь автор показывает свое
полное незнание ситуации. Немедленно после формирова-
ния в мае—июне 1990 г. Верховный Совет России приступил
к коренной политической реформе. Он принял законы и по-
правки к Конституции, утверждающие принцип разделения
властей, в том числе о президенте, местном самоуправлении,
правительстве, судебной системе, Армии, МВД и спецслуж-
бах, образовал Конституционный суд, принял законодатель-
ство по приватизации экономики, созданию новой банков-
ской системы и т.д.
Таким образом, все три «кризиса», которые Ельцин яко-
бы стремился «решить», согласно Сестановичу, были на са-
мом деле порождены самим Ельциным, его иррациональной
«указной» деятельностью. Главная «проблема Сестановича»
как аналитика и других состоит в том, что они пытаются оп-
равдать незаконные действия Ельцина, ссылаясь на то, что
якобы «иного, законного» пути «их решения» не было, и ис-
кажая реальный демократический потенциал нового демо-
кратического и реформаторского Российского парламента.
Возможно, приведенный подход американских аналити-
ков в определенной мере объясняется и тем, что они нахо-
504
дятся в плену огромной исторической литературы, посвя-
щенной периоду падения царской империи в феврале—ок-
тябре 1917 г., когда говорить о роли «закона» и деятельности
парламента не приходилось, а История, как это блистатель-
но показал Джон Рид, определялось волей и решительно-
стью «вождей» революции. Аналитики почему-то очень бы-
стро «забыли», что в отличие от обстановки всеобщего хаоса
в результате 4-летней Первой мировой войны, в которой пре-
бывала Российская империя накануне Февральской рево-
люции 1917 г., Горбачев получил от предыдущих Генераль-
ных секретарей в «наследство» могучую мировую державу,
проблемы которой он, Горбачев, — и он был в этом совер-
шенно прав — мог и должен был решать строго в соответст-
вии с законом. И если закон был негодным — его следовало
изменить, а не подталкивать «Ельциных» к нарушению за-
кона.
Горбачев до основания расшатал мощное и устойчивое
здание СССР. Его экономические реформы приобрели хао-
тический, неуправляемый характер, страна вернулась к дав-
но забытым очередям и дефицитам — даже на хлеб, масло,
спички и пр. Это вызывало сильнейшее раздражение во всех
стратах советского общества, ожидавшего улучшения своего
материального положения, в то время как оно столкнулось с
начавшимся процессом отката от достигнутого его уровня в
начале 80-х гг.
Политика демократизации (перестройка и гласность)
привела в движение мощные сепаратистские силы в системе
самой партократии союзных и автономных республик при
нарастающем «рыхлении» государственной власти. Именно
они подтолкнули к массовым выступлениям против Госу-
дарства части населения в Узбекистане (насилия против кур-
дов), в Грузии (Тбилисские события апреля 1989 г.). И самое
главное — республиканская партократия Армении и Нагор-
ного Карабаха в определяющей мере породила армянско-азер-
байджанскую войну. Безнаказанность лиц, стоящих за этими
преступными событиями, придала мощный толчок разви-
тию освободительных процессов в Прибалтике, уверенность
политических элит в достижении своих целей на фоне стре-
мительно слабеющего Союзного государства во главе с Гор-
бачевым.
505
На этом фоне само событие ГКЧП в августе 1991 г. и его
подавление Российским парламентом явились сокрушитель-
ным ударом но целостности СССР Возможно, Горбачеву уда-
лось бы сохранить СССР как конфедерацию из 8—9 союзных
республик, если бы «три славянских лидера» не распустили
бы Советский Союз.
Все эти действия, безусловно, были преступными, откро-
венно противоречили Закону Мощная организация КГБ
должна было прежде всего обеспечить защиту Государства
от преступных посягательств, но, возглавляемая слабым, не-
далеким Крючковым, она показала свое бессилие.
Американские же аналитики, ссылаясь на якобы «плохие
законы» и «плохие парламенты», стремятся оправдать аван-
тюристические действия ельцинистов, преступивших Закон
и Конституцию страны. Это касается прежде всего их пре-
небрежительного отношения к факту огромной разрушитель-
ной силы — расстрелу парламента осенью 1993 г. На деле это
событие по своей важности — такого же или почти такого же
уровня, как сам распад СССР. В непонимании масштаба это-
го явления — проявление крайнего легкомыслия как россий-
ских, так и иностранных аналитиков.
Большей объективностью, на мой взгляд, является точка
зрения профессора Нью-Йоркского университета С.Коэна,
который отличался высокой степенью объективности еще в
период нагнетания напряженности в американских СМИ
вокруг Российского парламента в 1993 г. Он и тогда, в 92-м и
93 гг., предостерегал американское правительство от чрез-
мерного вмешательства в «русские дела». И прогнозировал
неизбежный рост антиамериканских настроений в России в
результате такого вмешательства на стороне Ельцина. И спус-
тя 15 лет после этих событий Коэн дает достаточно объек-
тивное представление как причин распада СССР (усматри-
вая эту причину не в некой «исторической предопределен-
ности», а в субъективной деятельности политиков — и союз-
ных, и республиканских), так и расстрела Ельциным Рос-
сийского парламента.
С.Коэн правильно отмечает, что большинство западных
аналитиков оставляют без внимания очевидную тенденцию,
когда СССР при Горбачеве быстро продвигался к демокра-
тии — eго статья так и называется «Распад Советского Сою-
506
за прервал марш России навстречу демократии». Но если де-
монтаж СССР предоставил республиканским властям воз-
можность бесконтрольного (от Союзного центра) осуществ-
ления своей власти, то уничтожение Российского парламен-
та позволило, по Коэну, захватить колоссальную по своим
масштабам государственную собственность ельцинской чи-
новничьей элите. (См.: Мир перемен. С. 22.)
При этом все аналитики старательно уходят от анализа
последствий уничтожения парламентарного строя в России:
скоротечного принятия совершенно не демократической
«ельцинской Конституции», в которой мало места для пар-
ламента как выразителя интересов народа; установление оли-
гархического тоталитарного политического режима, колос-
сальный расцвет коррупции, откровенное ограбление народа
в результате классической бюрократической приватизации и
пр.; и наконец, связи между современными «отклонениями»
от демократии, которые так остро обсуждает политическая
мысль Запада, и тем расстрелом демократии, который осу-
ществил Ельцин в 93 г. при прямой поддержке западных ли-
деров.
Оглавление
Книга 1
«РЫХЛЕНИЕ» СОВЕТСКОЙ ИМПЕРИИ - СССР
Предисловие 7
Введение 12
ЗАКАТ СССР И ГЛОБАЛЬНАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ БОРЬБА:
ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ 12
Глава 1
ГОРБАЧЕВ - РЕФОРМАТОР СССР 51
Глава 2
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ:
РЕЗУЛЬТАТЫ - «СУХОЙ ОСТАТОК» 69
Глава 3
ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ
И СУВЕРЕНИТЕТ «ВОЖДЕЙ» РЕСПУБЛИК 97
Глава 4
ПРОТИВОСТОЯНИЕ ПО ОСИ «ГОРБАЧЕВ-ЕЛЬЦИН» 120
Глава 5
АЛЬТЕРНАТИВЫ СОЮЗУ ССР,
ИЗБРАНИЕ ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ 155
Книга 2
ОПЕРАЦИЯ «ГРОМ». ПРЕЛЮДИЯ
К ПАДЕНИЮ СССР
Глава 1
КГБ СССР - ОРГАНИЗАТОР
ГОСУДАРСТВЕННОГО ПЕРЕВОРОТА 187
Глава 2
СОВЕЩАНИЕ У КРЮЧКОВА - НАЧАЛО АКТИВНОЙ ФАЗЫ
ОПЕРАЦИИ «ГРОМ» 236
Глава 3
«ПО ТУ СТОРОНУ»: «НАДО ДРАТЬСЯ,
А НЕ СДАВАТЬСЯ!» 282
Глава 4
КАК БЫЛ СОКРУШЕН МЯТЕЖ ГКЧП 326
Книга 3
КРУШЕНИЕ СУПЕРДЕРЖАВЫ
И СТАНОВЛЕНИЕ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Глава 1
СМЕНА ПАРАДИГМЫ: КОММУНИСТИЧЕСКАЯ
КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ, ПЕРЕШЕДШАЯ
В БУРЖУАЗНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКУЮ РЕВОЛЮЦИЮ 363
Глава 2
ДИНАМИКА ТРАНСФОРМАЦИИ 404
Глава 3
КАК «ДОБИВАЛИ» СССР 453
Научно-популярное издание
ГЛАВНЫЙ СВИДЕТЕЛЬ. СЕНСАЦИОННЫЕ МЕМУАРЫ
Хасбулатов Руслан Имранович
ПОЛУРАСПАД СССР
Как развалили сверхдержаву
Издано в авторской редакции
Ответственный редактор Д. Галкина
Художественный редактор С. Курбатов
Технический редактор В. Кулагина
Компьютерная верстка Е. Кумшаева
Корректор Е. Чеплакова
ООО «Яуза-пресс»
109439, Москва, Волгоградский пр-т, д. 120, корп. 2.
Тел.: (495) 745-58-23, факс: 411-68-86-2253.
Подписано в печать 15.06.2011.
Формат 84х1081/32. Гарнитура «Петербург».
Печать офсетная. Усл. печ. л. 26,88.
Тираж 8 000экз. Заказ 5615.
Отпечатано с электронных носителей издательства
ОАО "Тверской полиграфический комбинат", 170024, г. Тверь, пр-т Ленина, 5
Телефон: (4822) 44-52-03,44-50-34, Телефон/факс (4822) 44-42-15
Home page - www.tverpk.ru Электронная почта (E-mail) - sates@tverpk.ru
«ВЕЛИКАЯ ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ
КАТАСТРОФА» - эта книга
подтверждает правоту слов
президента Путина о гибели
СССР как о страшной трагедии,
обернувшейся колоссальными
людскими и экономическими
потерями. Однако, проклиная
горбачевскую «эпоху перемен», мы не всегда отдаем себе
отчет, что события тогда пошли еще не по самому худшему из
возможных сценариев 20 лет назад нельзя было исключить
ни полномасштабной гражданской войны, ни даже ядерного
апокалипсиса. В реальности же произошел не полный крах,
а ПОЛУ-РАСПАД Советского Союза - пеной неимоверных
усилий и огромных жертв удалось снасти хотя бы Российскую
Федерацию. Благодаря кому мы удержались на краю и не
погибли под обломками рухнувшей сверхдержавы? Почему
вслед за агонией СССР та же участь не постигла и Россию?
Как из пепла Советского Союза начало возрождаться
Российское государство?