А. И. ОРЛЕАНСКИЙ
Художественные
образы
в.КАПИТАЛЕ
К МАРКСА

А. И. ОРЛЕАНСКИЙ
Художественные
ОБРАЗЫ
В «КАПИТАЛЕ»
К. МАРКСА
Я
ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва •	1968

Орлеанский Алексей Иванович.
Художественные образы в «Капитале»
К. Маркса. М., Политиздат, 1968.
176 с.
Свое важнейшее творение — «Капитал» Маркс стремился
изложить просто и понятно для широких трудящихся масс. Для
этого он использовал художественные образы, мифологические
персонажи, народные пословицы и поговорки и другие вырази¬
тельные средства. Автор этой книги Орлеанский А. И., препода¬
ватель политэкономии, на примере I тома «Капитала» раскрыл
литературное мастерство Маркса. В книге использован также
материал и по другим томам, в стилистической обработке которых
участвовал и Энгельс. Эта книга окажет помощь изучающим воп¬
росы политэкономии в системе партийного просвещения С инте¬
ресом прочтут ее лица, желающие заглянуть в литературную
лабораторию Маркса и узнать, как писал и работал гениальный
вождь рабочего класса.
1—1—4	ЗК14
253—67
0-66

ВВЕДЕНИЕ
Почти четыре десятилетия своей жизни Маркс
напряженно занимался экономическими исследова¬
ниями капиталистического способа производства.
Великие экономические открытия Маркса, изложен¬
ные в «Капитале», стали научным доказательством
неизбежной гибели капитализма и победы нового
общественного строя —коммунизма. Вместе с тем
«Капитал» является и блестящим литературным
произведением.
Особенность изложения «Капитала» состоит пре¬
жде всего в том, что он написан предельно сжатым,
популярным и образным языком. При этом язык и
стиль «Капитала» отличаются ясностью и четкостью
формулировок, живостью и доказательностью аргу¬
ментации, четкостью и цельностью научных обоб¬
щений, сравнений и определений.
Для того чтобы сделать свой научный труд как
можно более доходчивым и ясным для широких
масс читателей, Маркс применяет в «Капитале» раз¬
личные выразительные средства и приемы. Он ши¬
роко использует литературные и мифологические
персонажи, яркие, образные цитаты из произведе¬
ний художественной литературы, народные посло¬
вицы и поговорки, меткие слова и изречения, цитаты
из революционных и народных песен.
Маркс хорошо знал и широко использовал твор¬
чество классиков мировой художественной литера¬
туры, фольклорное творчество народов разных
3

стран. Произведения многих поэтов и писателей
древности он читал в оригинале.
На страницах «Капитала» Марксом выведено
много литературных и мифологических персонажей,
которые своими характерными чертами и особенно¬
стями ярко иллюстрируют то или иное научное по¬
ложение или действуют с сокрушающей силой ост¬
рой иронии против врагов рабочего класса.
Здесь фигурируют незабываемые персонажи
Шекспира, Гете, Гейне, Вольтера, Сервантеса, Моль¬
ера, Бальзака, Диккенса, Дефо, а также герои
произведений древнейших писателей и поэтов — Го¬
мера, Горация, Софокла, Овидия, Вергилия, Лук¬
реция.
Буржуазия и вся ее дипломированная челядь
представлены в «Капитале» в отвратительно чудо¬
вищных образах шарлатанов, проходимцев, лжецов
и трусливых пройдох Дулькамары и Сганареля;
черствых и бессердечных ростовщиков Шейлока и
Гобсека; чванливых и невежественных чиновника
Догбери и сторожа Сиколя; толстого и безудержно
болтливого Фальстафа; трусливого и корыстолюби¬
вого гофмаршала Кальба; хитрого и болтливого ца¬
редворца Полония и т. д.
Яркие страницы «Капитала», посвященные кри¬
тике и разоблачению буржуазных экономистов и
ученых апологетов капитализма, написаны Марксом
гневным языком пламенного борца. В его словах —
ненависть и презрение к врагам, пламенная любовь
к свободе.
Там, где выразительные средства языка исполь¬
зуются Марксом для образной иллюстрации или
характеристики социального явления, события, от¬
дельных лиц и т. д., литературное изложение при¬
обретает особую выпуклость, яркую выразитель¬
ность, огромную художественную и эмоциональную
силу.
Там же, где они направлены против буржуазии и
ее защитников, они выступают и действуют со всей
обличительной силой острой сатиры и иронии, юмо¬
ра и сарказма. Во всех случаях многообразнейшие
выразительные средства и приемы литературного
оформления, использованные Марксом, выражают
4

совершенно определенное, положительное или отри¬
цательное, отношение его к данному факту, явле¬
нию, общественному деятелю и т. д.
Первый том «Капитала» вышел в свет в Гам¬
бурге 14 сентября 1867 г. После выхода книги из пе¬
чати Маркс продолжает в последующих изданиях
вновь и вновь тщательно отделывать и улучшать
литературное изложение своего труда.
Длительная болезнь и смерть Маркса не дали
ему возможности полностью литературно обрабо¬
тать остальные тома «Капитала». Текст II и III то¬
мов, а также книги «Теории прибавочной стоимо¬
сти», являющейся IV томом «Капитала», написан
Марксом в его обычном стиле черновых набросков и
записей. И тем не менее здесь также встречается не¬
мало ярких, образных выражений, саркастических
замечаний, литературных и мифологических персо¬
нажей, поэтических цитат из произведений художе¬
ственной литературы.
Редактировать и издавать эти тома «Капитала»
(II том вышел в свет в 1885 г., а III том — в 1894 г.)
выпало на долю великого друга и боевого соратника
Маркса — Фридриха Энгельса. И он проделал в этом
отношении поистине гигантскую работу.
Постоянная требовательность и самокритичность
Маркса к литературному оформлению научных и
публицистических работ не была требовательностью
любителя изящной словесности и горячего поклон¬
ника блестящего стиля. Маркс всегда строго при¬
держивался правила: научное или публицистиче¬
ское произведение является мощным идеологиче¬
ским оружием в борьбе с врагами рабочего класса, и
это оружие должно быть без изъяна, острым, тща¬
тельно отточенным, воздействующим не только на
ум, но и на эмоции читателя.
В предлагаемой вниманию читателя книге пока¬
заны примеры умелого использования Марксом ог¬
ромного лексического богатства языка для популяр¬
ного и образного изложения «Капитала». При этом
кратко рассматриваются также вопросы политиче¬
ской экономии, для изложения которых Маркс при¬
менял различные выразительные средства литера¬
турного оформления.
5

Конечно, в одной книге нельзя полностью рас¬
крыть многообразные приемы, методы и характер¬
ные особенности литературной и стилистической об¬
работки «Капитала». Однако автор надеется, что
книга окажет помощь изучающим вопросы эконо¬
мической науки в системе политического просве¬
щения, а также всем желающим получить пред¬
ставление о литературном мастерстве, с которым
написан величайший труд К. Маркса—«Капитал».

Глава первая
ЛИТЕРАТУРНЫЕ
И МИФОЛОГИЧЕСКИЕ ПЕРСОНАЖИ,
ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ МАРКСОМ
ПРИ АНАЛИЗЕ ТОВАРА И ДЕНЕГ
Предметом научного исследования в «Капитале»
является, как известно, капиталистический способ
производства и соответствующие ему производст¬
венные отношения. Подвергая глубокому научному
анализу экономические закономерности капитализ¬
ма, вскрывая сущность капиталистических произ¬
водственных отношений, Маркс научно доказал
неизбежную гибель капитализма и победу нового —
коммунистического общественного строя. В качестве
иллюстрации своих экономических открытий и тео¬
ретических выводов Маркс использовал огромный
фактический материал из истории развития англий¬
ской промышленности, так как Англия являлась то¬
гда классической страной наиболее развитого капита¬
лизма.
Сравнивая экономическое положение в странах
континентальной Европы с тогда передовой капи¬
талистической Англией, Маркс в художественной
форме сказал немцам, что промышленное развитие
Англии показывает будущность промышленного
развития Германии, ибо неумолимо действуют объ¬
ективные экономические законы капиталистиче¬
ского способа производства: «Но если немецкий чи¬
татель станет фарисейски пожимать плечами по по¬
воду условий, в которые поставлены английские
промышленные и сельскохозяйственные рабочие,
или вздумает оптимистически успокаивать себя тем,
что в Германии дело обстоит далеко не так плохо, то
7

я должен буду заметить ему: Пе 1е $аЪи1а паттаЫг!
(Не твоя ли история это!)» 1 (т. 23, стр. 6).
Приведенная здесь поэтическая цитата «Не твоя
ли история это!» является окончанием стихотворной
фразы «МиШо поште йе 1е ^аЬи1а паггаШг!» из са¬
тиры выдающегося римского поэта Горация (65—8 г.
до н. э.):
...Но чему ты смеешься?.. Лишь имя
Стоит тебе изменить, не твоя ли история это!..
(Гораций. Полн. собр. соч., 1936,
«Сатиры», кн. I, стр. 209)
Маркс показывает далее, что в Германии, там,
где установилось капиталистическое производство,
положение рабочих на промышленных фабриках го¬
раздо хуже положения английских рабочих, так как
в Германии отсутствовали фабричные законы. «Во
всех остальных областях мы, как и другие конти¬
нентальные страны Западной Европы, страдаем не
только от развития капиталистического производ¬
ства, но и от недостатка его развития. Наряду с бед¬
ствиями современной эпохи нас гнетет целый ряд
унаследованных бедствий, существующих вследст¬
вие того, что продолжают прозябать стародавние,
изжившие себя способы производства и сопутствую¬
щие им устарелые общественные и политические от¬
ношения. Мы страдаем не только от живых, но и от
мертвых. Ье шог1 загзИ 1е и$! [Мертвый хватает жи¬
вого!]» (т. 23, стр. 9).
Маркс использовал широко известную француз¬
скую поговорку «Мертвый хватает живого!» в ка¬
честве образной характеристики того, как изжив¬
ший себя феодальный способ производства, устаре¬
лые феодальные общественные и политические от¬
ношения препятствуют развитию капиталистической
экономики.
Здесь же Маркс делает образное сравнение соци¬
альной статистики в Германии с английской соци¬
1 Все шрифтовые выделения в цитатах К. Маркса сде¬
ланы автором книги. Выделения, принадлежащие Марксу,
оговорены особо. Здесь и далее все ссылки на К. Маркса и
Ф. Энгельса даются по Сочинениям К. Маркса и Ф. Энгельса,
изд. второе, Политиздат, 1956—1966 гг.
8

альной статистикой, используя для этого мифологи¬
ческий образ чудовища Медузы, обезглавленной
Персеем. Маркс отмечает, что по сравнению с анг¬
лийской социальная статистика Германии и осталь¬
ных континентальных стран Западной Европы на¬
ходится в жалком состоянии и не дает полной и все¬
сторонней картины развития капиталистического
способа производства. «Однако она приоткрывает
покрывало как раз настолько, чтобы заподозрить
под ним голову Медузы» (т. 23, стр. 9), т. е. капита¬
листического чудовища, капиталистический способ
производства со всеми присущими ему пороками,
ужасами и язвами. Данные социальной статистики,
несмотря на ее жалкое состояние, все же показыва¬
ют, что капитализм развивается и в Германии, и во
Франции, и в других континентальных странах За¬
падной Европы.
Правительства Германии, а также других стран
Европы тщательно скрывали тяжелое положение
широких трудящихся масс, не производили и не ор¬
ганизовывали статистических исследований эконо¬
мических условий, скрывали истину о положении
рабочих, о чудовищной эксплуатации женщин и де¬
тей, неудовлетворительном состоянии жилищ, пло¬
хом питании и нищенском существовании народных
масс, их тяжелом и ужасном положении на капита¬
листически развивающихся предприятиях. При этом
они лицемерно заявляли, что тех условий, в кото¬
рые поставлены английские промышленные и сель¬
скохозяйственные рабочие, в Германии нет и что по
сравнению с Англией дело в Германии обстоит не
так уж плохо. В предисловии к первому изданию
Маркс разоблачил и гневно высмеял лицемерные за¬
явления правительств немецких государств и дру¬
гих континентальных стран Западной Европы. Он
образно писал: «Персей нуждался в шапке-невидим¬
ке, чтобы преследовать чудовищ. Мы закрываем
шапкой-невидимкой глаза и уши, чтобы иметь воз¬
можность отрицать самое существование чудовищ»
(т. 23, стр. 9), т. е. отрицать существование уже
развивавшегося в Германии и других континенталь¬
ных странах Западной Европы капиталистического
способа производства, приукрашивать и скрывать
9

связанное с ним тяжелое положение широких народ¬
ных масс.
Использованные Марксом мифологические пер¬
сонажи— чудовище Медуза и Персей—заимствова¬
ны из древнегреческой мифологии, которая повест¬
вует, что царь Полидект, женившись на Данае, имев¬
шей от Зевса сына Персея, решил избавиться от
своего пасынка. С этой целью он поручает Персею
добыть голову горгоны Медузы — страшного жен¬
ского чудовища подземного царства, существа со
звериными ушами, тупым носом, оскаленными зу¬
бами и ядовитыми змеями на голове вместо волос.
Один лишь взгляд Медузы мгновенно превращал
человека в камень. Поручая добыть голову Медузы,
Полидект надеялся, что ненавистный ему Персей по¬
гибнет, превратится от ужасного, леденящего в жи¬
лах кровь волшебного взгляда Медузы в каменное
изваяние. Но надежды Полидекта не сбылись С по¬
мощью Гермеса и Афины Персей получил от нимф
сандалии-самолеты сумку и шапку-невидимку, а
Афина дала ему еще волшебное зеркало. Выполняя
поручение царя Полидекта, Персей нашел горгон
спящими на берегу океана. Чтобы избежать взгляда
Медузы, сн стал смотреть в волшебное зеркало
Афины, отрубил Медузе голову и спрятал ее в сум¬
ку От преследований проснувшихся горгон Персей
спасается тем, что надевает на себя шапку-невидим-
ку, которой он пользовался также в погоне за чудо¬
вищами.
В предисловии к первому изданию «Капитала»
Маркс пишет о неустранимости радикальных измене¬
ний в существующих отношениях между трудом и
капиталом в Германии, Франции и других странах
европейского континента, а также по ту сторону Ат¬
лантического океана, о всеобщем развитии капита¬
лизма в Европе и в Америке. Маркс отмечает, что гос¬
подствующие классы сами начинают смутно чувство¬
вать, что капиталистическое общество является не
тзердым кристаллом, а организмом, находящимся в
постоянном процессе изменения и превращения. «Од¬
новременно с этим по ту сторону Атлантического
океана г-н Уэйд, вице-президент Соединенных Шта¬
тов Северной Америки, заявил на публичном собра¬
10

нии: по устранении рабства в порядок дня стано¬
вится радикальное изменение отношений капитала
и отношений земельной собственности. Таковы зна¬
мения времени; их не скроешь от глаз ни пурпурной
мантией, ни черной рясой» (т. 23, стр. 10—11).
Выражение «знамение времени» пришло из еван¬
гельского текста (Евангелие от Матфея, гл. 16,
ст. 1—4) и употребляется для выражения какого-ни¬
будь типичного для данного времени общественного
явления.
Далее Маркс отмечает, что свободное научное ис¬
следование в области политической экономии в ус¬
ловиях буржуазного общества встречает многочис¬
ленных врагов. Дело, в частности, в том, что «свое¬
образный характер материала, с которым имеет дело
политическая экономия, вызывает на арену борьбы
против свободного научного исследования самые
яростные, самые низменные и самые отвратитель¬
ные страсти человеческой души — фурий частного
интереса. Так, высокая англиканская церковь ско¬
рее простит нападки на 38 из 39 статей ее символа
веры, чем на 7зэ ее денежного дохода» (т. 23, стр. 10).
Говоря здесь о фуриях частного интереса, кото¬
рые преследуют свободное научное исследование в
области политической экономии, преследуют кри¬
тику существующих традиционных отношений соб¬
ственности, Маркс пользуется образами из древне¬
римской мифологии. Фурии (в древнегреческой ми¬
фологии им соответствуют эриннии) — три сестры,
богини проклятия, кары и мести. Они изображаются
отвратительными старухами-чудовищами со зме¬
ями вместо волос на голове, с налитыми кровью гла¬
зами, с оскаленными зубами и страшными высуну¬
тыми языками. Эти богини мщения преследуют и
карают преступников.
Маркс с презрением относился к лживым и кле¬
ветническим выступлениям буржуазной печати. Но
он был бесконечно рад всякому замечанию действи¬
тельно научной критики и с глубокой признатель¬
ностью принимал ее. Свое предисловие к первому
изданию «Капитала» Маркс заканчивает следующи¬
ми яркими и волнующими словами великого фло¬
рентийца, знаменитого итальянского поэта Алигьери
11

Данте (1265—1321), автора бессмертной «Божествен¬
ной комедии»: «Я буду рад всякому суждению на¬
учной критики. Что же касается предрассудков так
называемого общественного мнения, которому я ни¬
когда не делал уступок, то моим девизом по-преж¬
нему остаются слова великого флорентийца: 8еди\
И %ио сог8о, е 1азсга Иг 1е депй!» (т. 23, стр. 11).
Приведенная Марксом поэтическая цитата: «Сле¬
дуй своей дорогой, и пусть люди говорят что угод¬
но!» является несколько перефразированными сло¬
вами из «Божественной комедии» Данте, в которой
говорится:
Ужель настолько, чтоб смотреть назад,—
Сказал мой вождь,— они твой дух волнуют?
Не все ль равно, что люди говорят?
Иди за мной, и пусть себе толкуют!
Как башня стой, которая вовек
Не дрогнет, сколько ветры ни бушуют!
(Данте. Божественная комедия.
Гослитиздат, 1961, стр. 249)
В своих воспоминаниях о Марксе Вильгельм
Либкнехт пишет, что гордые слова Данте «Следуй
своей дорогой, и пусть люди говорят что угодно!» яв¬
лялись любимой поговоркой Маркса, и он часто ци¬
тировал этот стих великого флорентийца.
В предисловии к первому изданию «Капитала»
Маркс предупреждает читателей о трудностях, с ко¬
торыми они встретятся при изучении его основного
экономического труда: «Всякое начало трудно,— эта
истина справедлива для каждой науки. И в данном
случае наибольшие трудности представляет понима¬
ние первой главы,— в особенности того ее раздела,
который заключает в себе анализ товара. Что каса¬
ется особенно анализа субстанции стоимости и ве¬
личины стоимости, то я сделал его популярным, на¬
сколько это возможно» (т. 23, стр. 5).
О тех же трудностях в изучении и понимании
теоретического анализа товара и стоимости Маркс
предупреждает читателей и в предисловии к фран¬
цузскому изданию «Капитала». Это предисловие
Маркс заканчивает следующими словами исключи¬
тельной яркости и образности: «В науке нет широ¬
кой столбовой дороги, и только тот может достиг-
12

путь ее сияющих вершин, кто, не страшась устало¬
сти, карабкается по ее каменистым тропам» (т. 23,
стр. 25).
Очень важное указание делает Маркс в предисло¬
вии к первому изданию «Капитала» относительно
экономических законов общественного развития,
действующих с железной необходимостью. Маркс
указывает, что конечной целью его сочинения явля¬
ется открытие экономического закона движения со¬
временного капиталистического общества, его ста¬
новления, развития и неизбежной гибели. Отмечая
объективный характер экономических законов обще¬
ственного развития, Маркс подчеркивает, что «обще-
ство, если даже оно напало на след естественного
закона своего развития... не может *пи перескочить
через естественные фазы развития, ни отменить по¬
следние декретами. Но оно может сократить и смяг¬
чить муки родов» (т. 23, стр. 10).
Свое гениальное научное исследование капитали¬
стического способа производства, его зарождения,
развития и неизбежной гибели Маркс начинает с
тончайшего научного теоретического анализа товара,
который, по его образному определению, является
клеточкой, элементарной формой богатства буржу¬
азного общества. Это богатство выступает как «ог¬
ромное скопление товаров», а отдельный товар —
как элементарная форма этого богатства. «Наше
исследование,— указывал Маркс,— начинается по¬
этому анализом товара» (т. 23, стр. 43).
Товар есть прежде всего внешний предмет, вещь,
которая благодаря своим природным свойствам
удовлетворяет какие-либо человеческие потребно¬
сти. В предельно сжатой и образной форме Маркс
поясняет далее: «Природа этих потребностей,— по¬
рождаются ли они, например, желудком или фанта¬
зией,— ничего не изменяет в деле. Дело также не в
том, как именно удовлетворяет данная вещь чело¬
веческую потребность: непосредственно ли, как жиз¬
ненное средство, т. е. как предмет потребления, или
окольным путем, как средство производства» (т. 23,
стр. 43).
Полезность вещи делает ее потребительной стои¬
мостью. «Но эта полезность не висит в воздухе.
13

Обусловленная свойствами товарного тела, она не су¬
ществует вне этого последнего. Поэтому товарное
тело, как, например, железо, пшеница, алмаз и т. п.,
само есть потребительная стоимость, или благо»
(т. 23, стр. 44).
Каждая вещь как товар должна обладать по¬
требительной стоимостью, т. е. быть полезной, удов¬
летворять определенные человеческие потребности.
Но не каждая потребительная стоимость может быть
товаром. Чтобы быть товаром, она должна, во-пер¬
вых, обладать потребительной стоимостью для сво¬
его покупателя и, во-вторых, должна быть произве¬
дена не для собственного потребления товаропроиз¬
водителя, а для обмена, для продажи.
Затем Маркс переходит к выяснению и определе¬
нию понятия меновой стоимости и указывает, что
«меновая стоимость прежде всего представляется в
виде количественного соотношения, в виде пропор¬
ции, в которой потребительные стоимости одного
рода обмениваются на потребительные стоимости
другого рода,— соотношения, постоянно изменяюще¬
гося в зависимости от времени и места. Меновая
стоимость кажется поэтому чем-то случайным и
чисто относительным, а внутренняя, присущая са¬
мому товару меновая стоимость представляется ка¬
ким-то противоречием в определении» (т. 23, стр.
44—45).
В подстрочном примечании Маркс приводит сло¬
ва «Ничто не может иметь внутренней стоимости»,
взятые им из произведения английского буржуаз¬
ного экономиста Н. Барбона «Трактат о чеканке но¬
вой монеты более легкого веса», считавшего, что
стоимость вещи определяется ее полезностью.
И далее Маркс продолжает: «...или как говорит
Батлер:
ТЪе Vа1ие о? а 1Ыпб
1з зиз! аз тисЬ аз И тоП1 Ъгт^.
[«Вещь стоит ровно столько,
сколько она принесет»]»
(т. 23, стр. 45)
Это перефразированное выражение Маркс ис¬
пользовал из поэмы английского поэта-сатирика
14

XVII века Самюэла Батлера «Гудибрас» (часть вто¬
рая, песнь первая).
Герой поэмы Гудибрас отличался тем, что имел
склонность заниматься разного рода бессмыслен¬
ными рассуждениями и спорами, в которых прояв¬
лялась его способность с помощью разных силлогиз¬
мов доказывать самые абсурдные и нелепые поло¬
жения. «Вещь стоит ровно столько, сколько она
принесет» — таково утверждение Гудибраса. Приведя
это утверждение, Маркс высмеивает нелепость рас-
суждений о стоимости вещи, которая определяется
якобы ее полезностью.
Маркс научно доказал, что различные товары
имеют одно общее им свойство, которое делает их
соизмеримыми между собой при обмене. Этим об¬
щим свойством является то, что все товары есть
продукты человеческого труда, что воплощенный в
товаре общественный труд товаропроизводителей
составляет стоимость товара, формой проявления
которой и является меновая стоимость. Количество
общественно необходимого труда (рабочего време¬
ни), затраченного на производство того или иного
товара, составляет величину его стоимости.
Если отвлечься от потребительных стоимостей,
от натуральной формы и природных качеств товар¬
ных тел, то у них остается лишь одно свойство, а
именно что все они являются продуктами челове¬
ческого труда. В каждом из них воплощено опреде¬
ленное количество затраченного полезного труда:
«Теперь это уже не стол, или дом, или пряжа, или
какая-либо другая полезная вещь. Все чувственно
воспринимаемые свойства погасли в нем. Равным
образом теперь это уже не продукт труда столяра,
или плотника, или прядильщика, или вообще како¬
го-либо иного определенного производительного
труда. Вместе с полезным характером продукта тру¬
да исчезает и полезный характер представленных в
нем видов труда исчезают, следовательно, различ¬
ные конкретные формы этих видов труда; послед¬
ние не различаются более между собой, а сводятся
все к одинаковому человеческому труду, к абстракт¬
но человеческому труду» (т. 23, стр. 46).
Что же осталось от продуктов труда в результате
15

такого отвлечения от потребительной стоимости то¬
варных тел? Маркс указывает, что от них ничего
не осталось, кроме простого сгустка лишенного раз¬
личий человеческого труда, т. е. затраты рабочей
силы безотносительно к форме этой затраты.
Далее Маркс метафорически определяет, что
«как стоимости, все товары суть лишь определен¬
ные количества застывшего рабочего времени» (т. 23,
стр. 48), простые сгустки лишенного различий чело-
веческого труда, кристаллы общей всем товарам об¬
щественной субстанции (см. т. 23 стр. 46), однород¬
ные сгустки труда (т. 23, стр. 54). Метафорически
образное определение стоимости товара как однород¬
ного сгустка труда встречается в «Капитале» много¬
кратно.
Рабочее время, общественно необходимое для про¬
изводства товара,— величина не постоянная, оно
меняется с каждым изменением производительной
силы труда. Четко, сжато и ясно разъясняя, что
надо понимать под производительной силой труда,
Маркс прибегает к контрастным образным сравне¬
ниям, чтобы наиболее выпукло показать зависи¬
мость величины стоимости товаров от изменений
производительности труда. Так, например, говоря о
стоимости золота, алмазов и других благородных
металлов, Маркс, в частности, отмечает, что алмазы
редко встречаются в земной коре, их отыскание
стоит поэтому в среднем большего рабочего времени.
«С открытием более богатых копей то же самое ко¬
личество труда выразилось бы в большем количест¬
ве алмазов и стоимость их понизилась бы. Если бы
удалось небольшой затратой труда превращать
уголь в алмаз, стоимость алмаза могла бы упасть
ниже стоимости кирпича» (т. 23, стр. 49).
Тут же Маркс делает научное обобщение: «Вооб¬
ще, чем больше производительная сила труда, тем
меньше рабочее время, необходимое для изготовле¬
ния известного изделия, тем меньше кристаллизо¬
ванная в нем масса труда, тем меньше его стои¬
мость. Наоборот, чем меньше производительная сила
труда, тем больше рабочее время, необходимое для
изготовления изделия, тем больше его стоимость.
Величина стоимости товара изменяется, таким обра¬
16

зом, прямо пропорционально количеству и обратно
пропорционально производительной силе труда, на¬
ходящего себе осуществление в этом товаре» (т. 23,
стр. 49).
Образный литературный язык Маркса делает
продукт труда олицетворением как бы живого, дей¬
ствующего организма. «Для сюртука, впрочем, без¬
различно, кто его носит, сам ли портной или за¬
казчик портного. В обоих случаях он функционирует
как потребительная стоимость» (т. 23, стр. 51).
Конкретный, полезный труд, как созидатель по¬
требительных стоимостей, есть независимое от об¬
щественных форм условие существования людей.
Без этого труда невозможен обмен веществ между
человеком и природой, невозможна сама человече¬
ская жизнь. Анализируя двойственный характер
заключенного в товарах труда, Маркс отмечает, что
потребительные стоимости, товарные тела представ¬
ляют собой соединение двух элементов — вещества
природы и человеческого труда и что в процессе
производства человек может действовать лишь так,
как действует сама природа, т. е. может изменить
только формы материального вещества природы. Он
приводит в качестве образной характеристики этого
научного положения яркие слова выдающегося анг¬
лийского экономиста, родоначальника классической
политической экономии в Англии Уильяма Петти.
Маркс пишет: «Более того. В самом этом труде фор¬
мирования он постоянно опирается на содействие
сил природы. Следовательно, труд не единственный
источник производимых им потребительных стои¬
мостей, вещественного богатства. Труд есть отец бо¬
гатства, как говорит Уильям Петти, земля — его
мать» (т. 23, стр. 52).
Метафоричность литературного языка Маркса в
«Капитале» и далее будет показана на многочислен¬
ных примерах. Здесь же отметим еще одно образ¬
ное определение Марксом человеческой рабочей
силы как источника стоимости товаров: «Человече¬
ская рабочая сила в текучем состоянии, или челове¬
ческий труд, образует стоимость, но сам труд не есть
стоимость. Стоимостью он становится в застывшем
состоянии, в предметной форме» (т. 23, стр. 60).
2 А. И. Орлеанский	17

Для того чтобы в художественно образной форме
выразить неуловимость стоимости товара в проти¬
воположность чувственно осязаемой его потреби¬
тельной стоимости, Маркс выводит на страницы «Ка¬
питала» известный шекспировский персонаж вдо¬
вицы Куикли, подруги Фальстафа,—литературный
тип болтливой трактирщицы, созданный Шекспиром
в ряде своих драматических произведений, напри¬
мер в обеих частях исторической хроники «Король
Генрих IV», «Генрих V», а также в комедии «Весе¬
лые виндзорские кумушки».
Какие же характерные, типические черты при¬
сущи этой шекспировской героине, если Маркс ре¬
шил использовать ее образ для сравнения со стои¬
мостью товара? Бойкая проныра и сводня, любящая
выпить, знающая цену деньгам и ради них готовая
на все, вдовица Куикли успешно вела свои трактир¬
ные дела в харчевне «Кабанья голова», расположен¬
ной на одной из улиц Лондона — Истчипе.
Всем было хорошо известно, что вдовицу Куикли
всегда можно было застать в ее харчевне. Все знали,
что эта бойкая и болтливая вдова и сводня нахо¬
дилась в прочных связях и многолетних интим¬
ных отношениях со своим другом Фальстафом, все
знали ее слабости и достоинства как трактирщицы и
сводни, знали как и с какой стороны к ней подсту¬
питься, как использовать ее слабости, чтобы полу¬
чить какую-нибудь выгоду, иметь у нее успех. Од¬
нажды Фальстаф как-то заметил вдовице Куикли.
что ему «неизвестно, как за нее взяться». В ответ на
это она гневно говорит своему другу: «Врешь* и ты
и другие отлично знают, как за меня взяться»
(В. Шекспир. Король Генрих IV, часть первая, акт
третий, сцена третья).
Вот эту-то характерную особенность шекспиров¬
ского литературного типа «вдовицы Куикли», а
именно общеизвестность ее местоположения как
трактирщицы на улице Истчипе, а также всех ее
слабостей, в результате чего все отлично знали, как
с ней сговориться, Маркс и использовал в качестве
образной характеристики особенности товарной
стоимости, которая «тем отличается от вдовицы
18

Куикли, что не знаешь, как за нее взяться» (т. 23,
стр. 56).
Здесь же Маркс поясняет, что в противополож¬
ность потребительной стоимости, которая выступает
в конкретной, чувственно осязаемой форме, стои¬
мость товара не содержит в себе ни одного атома ве¬
щества природы и что можно ощупывать и разгля¬
дывать каждый отдельный товар, делать с ним что
угодно, он, как стоимость, остается неуловимым, не¬
видимым и неосязаемым. Но так как товары обла¬
дают стоимостью лишь постольку, поскольку они
суть выражения одного и того же общественного
единства — абстрактного человеческого труда и по¬
скольку их стоимость имеет чисто общественный ха¬
рактер, то и проявляться она может лишь в общест¬
венном отношении одного товара к другому. Рас¬
смотрение менового отношения товаров необходимо
для того, чтобы, как образно говорит Маркс, на¬
пасть на след скрывающейся в них стоимости.
В процессе обмена товары отличаются друг от
друга как потребительные стоимости, но как стои¬
мости они выглядят одинаково, ибо каждый из них
содержит определенное количество одинакового аб¬
страктного человеческого труда, общественно необ¬
ходимого для их производства. Если, например,
холст обменивается на сюртук, то эти два товара,
качественно различные как потребительные стои¬
мости, выглядят совершенно одинаково как стоимо¬
сти. Но, говорит Маркс, раз стоимость имеет вид
сюртука, то холст «поэтому... в качестве стоимости
как две капли воды похож на сюртук» (т. 23, стр. 61).
С той же яркой образностью Маркс пишет далее
об этом стоимостном отношении холста к сюртуку:
«В производстве сюртука в форме портняжного тру¬
да действительно затрачена человеческая рабочая
сила. Следовательно, в нем накоплен человеческий
труд. С этой стороны сюртук является «носителем
стоимости», хотя это его свойство и не просвечивает
сквозь его ткань, как бы тонка она ни была. И в сво¬
ем стоимостном отношении к холсту он выступает
лишь этой своей стороной, т. е. как воплощенная
стоимость, как стоимостная плоть. Несмотря на то,
что сюртук выступает застегнутым на все пуговицы,
19

холст узнает в нем родственную себе прекрасную
душу стоимости. Но сюртук не может представлять
стоимости в глазах холста без того, чтобы для по¬
следнего стоимость не приняла формы сюртука...
Следовательно, в том стоимостном отношении, в ко¬
тором сюртук образует эквивалент холста, форма
сюртука играет роль формы стоимости. Стоимость
товара холст выражается поэтому в теле товара
сюртук, стоимость одного товара — в потребительной
стоимости другого. Как потребительная стоимость,
холст есть вещь, чувственно отличная от сюртука;
как стоимость, он «сюртукоподобен», выглядит со¬
вершенно так же, как сюртук. Таким образом холст
получает форму стоимости, отличную от его нату¬
ральной формы. Его стоимостное бытие проявляется
в его подобии сюртуку, как овечья натура христиа¬
нина — в уподоблении себя агнцу божию» (т. 23,
стр. 61).
Несколько ниже, в качестве образной характери¬
стики отношения одного товара к другому (относи¬
тельной и эквивалентной формы стоимости), Маркс
использовал выражение: «Раггз иаи1 Ьгеп ипе тез-
зе!», т. е. «Париж стоит обедни!». Эта фраза припи¬
сывается французскому королю Генриху IV, кото¬
рый якобы произнес ее в 1593 г. в связи с обеща¬
нием парижан признать его королем, если он перей¬
дет из протестантской веры в католическую. Для
Генриха Бурбонского, вождя гугенотов (протестан¬
тов), было безразлично, какой веры придерживать¬
ся,— важно быть королем Генрихом IV. Используя
выражение «Париж стоит обедни!», Маркс показал,
что и для товара, находящегося в эквивалентной
форме стоимости, совершенно безразлично, какую
натуральную форму имеет другой товар, находя¬
щийся в относительной форме стоимости: «...прирав¬
нивание товара В к товару А есть выражение собст¬
венной стоимости товара А. «Раггз иаи1 Ыеп ипе
теззе!»» (т. 23, стр. 62).
Подобно тому, как потребительная стоимость яв¬
ляется формой проявления своей противоположно¬
сти— стоимости, так и конкретный труд становится
выражением абстрактного человеческого труда; по¬
требительная стоимость товара, служащего эквива¬
20

лентом, всегда выступает как воплощение абстракт¬
ного человеческого труда и в то же время всегда есть
продукт определенного полезного конкретного труда.
«В выражении стоимости холста полезность порт¬
няжного труда сказывается не в том, что он изго¬
товляет платье, следовательно,— и людей, а в том,
что он производит вещь, в которой мы сразу видим
стоимость, т. е. сгусток труда, который ничем не от¬
личается от труда, овеществленного в стоимости
холста. Для того чтобы изготовить такое зеркало
стоимости, само портняжество не должно отражать
в себе ничего другого, кроме своего абстрактного
свойства быть человеческим трудом вообще» (т. 23,
стр. 68).
К словам Маркса «полезность портняжного тру¬
да сказывается не в том, что он изготовляет платье,
следовательно,— и людей» редакция первого тома
«Капитала» делает следующее примечание: «В ори¬
гинале перефразировка известной немецкой посло¬
вицы «КХегйег гпасНеп Ьеи1е» (буквально: «платье
делает людей», а по смыслу: «наряди пень, и пень
хорош или: по платью встречают»)» (т. 23, стр. 68).
Анализируя развитие форм стоимости и ясно по¬
казывая исторический переход от простой, отдель¬
ной или случайной формы стоимости к полной или
развернутой, когда стоимость одного товара выра¬
жается в бесчисленном множестве других элемен¬
тов товарного мира, каждый из которых становится
его зеркалом стоимости, Маркс указывает, что это
многообразие отмечали еще некоторые писатели
древности: «Например, у Гомера стоимость одной
вещи выражается в целом ряде различных вещей»
(т. 23, стр. 72).
Ссылаясь на Гомера и подчеркивая тем самым,
что возникновение простой формы стоимости, раз¬
витие ее и переход к полной, или развернутой, фор¬
ме относится к очень глубокой древности, Маркс,
по-видимому, имеет в виду следующее место из по¬
эмы Гомера «Илиада», где говорится о прибытии в
лагерь ахейцев под Троей судов, нагруженных ви¬
ном, «посланных с Лемноса сыном Язона Евнеем
ахейцам»:
21

Двум Атрея сынам, Агамемнону и Менелаю,
Тысяча мерок вина посылалась Евнеем отдельно.
Все остальные ахейцы вино с кораблей получали,
Эти — медью платя, другие — блестящим железом,
Шкуры волов приносили, коров на обмен приводили
Или же пленных людей...
СГомер. Илиада. Гослитиздат, 1949,
стр. 161)
Характеризуя полную, или развернутую, форму
стоимости, Маркс обобщает, что стоимость данного
товара, холста, выражается в бесчисленных других
элементах товарного мира, при этом «каждое другое
товарное тело становится зеркалом стоимости хол¬
ста. Таким образом, только теперь сама эта стои¬
мость действительно выступает как сгусток лишен¬
ного различий человеческого труда. Это потому что
образующий ее труд теперь вполне отчетливо выра¬
жен как труд, равнозначный всякому другому чело¬
веческому труду, независимо от того, какой нату¬
ральной формой обладает последний и овеществля¬
ется ли он в сюртуке, пшенице, железе, золоте и т. д.
Поэтому в силу своей формы стоимости холст всту¬
пает теперь в общественное отношение не с одним
только товаров другого вида, а со всем товарным
миром. Как товар, он гражданин этого мира» (т. 23,
стр. 72—73).
Обе формы стоимости — простая и полная, или
развернутая,— выражают стоимость каждого то¬
вара или в одном неоднородном с ним товаре, или в
ряде многих отличных от него товаров: «В обоих
случаях добыть себе форму стоимости является, так
сказать, частным делом отдельного товара, и он со¬
вершает это без содействия остальных товаров»
(т. 23, стр. 76).
Всеобщая форма стоимости дает товарному миру
всеобщую и общественную относительную форму
стоимости; один товар, например холст, теперь нахо¬
дится в форме всеобщего эквивалента, которая дает
ему способность непосредственно обмениваться на
все другие товары При всеобщей форме стоимости
один какой-либо особенный вид товара получает не¬
посредственно общественную форму всеобщего эк¬
вивалента, потому что все другие товары (или, как
22

образно говорит Маркс, «товарная чернь») делают
его материалом для своей единой всеобщей формы
стоимости. Как эквивалент, он выталкивается всеми
товарами из их среды, а все принадлежащие к то¬
варной черни виды, кроме одного, исключены из об¬
щей эквивалентной формы стоимости.
«Всеобщая форма стоимости, которая представ¬
ляет продукты труда просто в виде сгустков лишен¬
ного различий человеческого труда, самим своим по¬
строением показывает, что она есть общественное
выражение товарного мира. Она раскрывает, таким
образом, что в пределах этого мира всеобще челове¬
ческий характер труда образует его специфический
общественный характер» (т. 23, стр. 77).
Анализируя затем переход от всеобщей формы
стоимости к денежной ее форме, Маркс отмечает,
что в дальнейшем историческом развитии общества
«специфический товарный вид, с натуральной фор¬
мой которого общественно срастается эквивалент¬
ная форма, становится денежным товаром, или
функционирует в качестве денег. Играть в товарном
мире роль всеобщего эквивалента делается его спе¬
цифической общественной функцией, а следователь¬
но, его общественной монополией» (т. 23, стр. 79).
Это привилегированное место среди товаров «исто¬
рически завоевал определенный товар, а именно зо¬
лото» (там же).
Своим анализом форм стоимости Маркс совер¬
шил то, что буржуазная политическая экономия
даже и не пыталась сделать,—научно доказал про¬
исхождение денежной формы, проследил и ярко по¬
казал историческое развитие выражения стоимости,
заключающегося в стоимостном отношении товаров
«от простейшего, едва заметного образа и вплоть до
ослепительной денежной формы» (т. 23, стр. 57).
В условиях товарного производства связь между
людьми в процессе материального производства осу¬
ществляется или проявляется лишь через посред¬
ство обмена вещами-товарами. Общественные отно¬
шения людей друг к другу как бы замаскированы
отношениями вещей, и отношения людей выступа¬
ют как отношения между вещами-товарами. Такое
овеществление общественных производственных
23

отношений, присущее товарному производству вооб¬
ще, Маркс называет товарным фетишизмом и на мно¬
гочисленных примерах вскрывает его сущность и
тайну.
В процессе товарного обмена товаропроизводи¬
тели приравнивают свои различные продукты один
к другому как стоимости и тем самым приравни¬
вают различные виды труда один к другому как од¬
нородный человеческий труд. «Они не сознают это¬
го, но они это делают. Таким образом, у стоимости
не написано на лбу, что она такое. Более того: стои¬
мость превращает каждый продукт труда в общест¬
венный иероглиф. Впоследствии люди стараются
разгадать смысл этого иероглифа, проникнуть в тай¬
ну своего собственного общественного продукта,
потому что определение предметов потребления как
стоимостей есть общественный продукт людей не в
меньшей степени, чем, например, язык» (т. 23,
стр. 84).
Раскрывая сущность общественного характера
труда, показывая, что человек не может жить и тру¬
диться изолированно от общества, Маркс для харак¬
теристики этого положения использовал литератур¬
ный персонаж главного героя известного романа
английского писателя Даниеля Дефо (1660—1731)
«Жизнь и необыкновенные приключения Робинзона
Крузо». Имя героя романа стало нарицательным,
обозначающим человека, испытавшего необычайные
приключения, в одиночестве боровшегося с трудно¬
стями или уединившегося от людей, живущего слов¬
но на необитаемом острове. Это имя используется
также и для образной характеристики разного рода
теорий, выражающих полную изолированность от
общества и общественного производства. Подобные
робинзонады возможны только в представлении, да¬
леком от действительности.
Представители буржуазной классической и вуль¬
гарной политической экономии очень часто прибе¬
гали к своему излюбленному приему — путем раз¬
ного рода робинзонад антиисторично изображали
развитие общества и его экономики. В результате в
производстве отдельных товаропроизводителей они
не видели общественного характера, идеализировали
24

«светлый остров Робинзона» и рисовали хозяйство
оторванно от общественных и классовых отношений.
Маркс не раз подвергал резкой критике подобные
робинзонады. Он показал не только их полную несо¬
стоятельность и антинаучность, но и научно доказал,
что в отношениях одинокого, заброшенного на ост¬
ров и оторванного от общества Робинзона с «вещами,
составляющими его самодельное богатство», уже
заключаются все существенные определения стоимо¬
сти. «Так как политическая экономия любит робин¬
зонады, то представим себе, прежде всего, Робинзона
на его острове. Как ни скромен он в своих привыч¬
ках, он все же должен удовлетворять разнообразные
потребности и потому должен выполнять разнород¬
ные полезные работы: делать орудия, изготовлять
мебель, приручать ламу, ловить рыбу, охотиться
и т. д... Несмотря на разнообразие его производитель¬
ных функций, он знает, что все они суть лишь раз¬
личные формы деятельности одного и того же Ро¬
бинзона, следовательно, лишь различные виды че¬
ловеческого труда. В силу необходимости он должен
точно распределять свое рабочее время между раз¬
личными функциями... и наш Робинзон, спасший от
кораблекрушения часы, гроссбух, чернила и перо,
тотчас же, как истый англичанин, начинает вести
учет самому себе. Его инвентарный список содержит
перечень предметов потребления, которыми он обла¬
дает, различных операций, необходимых для их про¬
изводства, наконец, там указано рабочее время, ко¬
торого ему в среднем стоит изготовление определен¬
ных количеств этих различных продуктов. Все отно¬
шения между Робинзоном и вещами, составляющими
его самодельное богатство, настолько просты и про¬
зрачны, что даже г-н Макс Вирт сумел бы уразуметь
их без особого напряжения ума. И все же в них уже
заключаются все существенные определения стои¬
мости» (т. 23, стр. 86—87).
Двумя страницами ниже Маркс использовал
литературный образ Робинзона при определении об¬
щественного характера продукта труда союза свобод¬
ных людей, работающих общими средствами произ¬
водства и планомерно расходующих свои индивиду¬
альные рабочие силы как одну общественную рабо¬
25

чую силу: «Все определения робинзоновского труда
повторяются здесь, но в общественном, а не в инди¬
видуальном масштабе. Все продукты труда Робин¬
зона были исключительно его личным продуктом и,
следовательно, непосредственно предметами потреб¬
ления для него самого. Весь продукт труда союза
свободных людей представляет собой общественный
продукт. Часть этого продукта служит снова в каче¬
стве средств производства. Она остается обществен¬
ной. Но другая часть потребляется в качестве жиз¬
ненных средств членами союза. Поэтому она должна
быть распределена между ними. Способ этого рас¬
пределения будет изменяться соответственно харак¬
теру самого общественно-производственного орга¬
низма и ступени исторического развития производи¬
телей» (т. 23, стр. 88—89).
Дон-Кихот — главный герой романа великого ис¬
панского писателя Мигеля Сервантеса де Сааведра
«Хитроумный идальго Дон-Кихот Ламанчский» —
был старым и одиноким рыцарем, лишенным чувства
реальной действительности. Начитавшись старинных
романов, он вообразил себя странствующим рыца¬
рем, взобрался на свою клячу Россинанта и в сопро¬
вождении своего оруженосца Санчо Пансы отпра¬
вился совершать подвиги во имя избранной им по
рыцарскому обычаю «дамы сердца» Дульцинеи То-
босской (так назвал он крестьянку Альдонсу). Ли¬
тературный образ Дон-Кихота, лишенного чувства
реальности, живущего в вымышленном им фанта¬
стическом мире, который он принимает за действи¬
тельность, использован Марксом в одном из под¬
строчных примечаний первой главы «Капитала».
Этот литературный персонаж применен Марксом в
качестве образной характеристики буржуазных эко¬
номистов, которые не понимали и отрицали истори¬
чески преходящий характер товарно-капиталистиче¬
ских производственных отношений, считали капи¬
тализм вечной, естественной формой жизни челове¬
ческого общества.
Еще в работе «К критике политической эконо¬
мии» Маркс научно доказал, что определенному спо¬
собу материального производства соответствуют оп¬
ределенные производственные отношения, что спо¬
26

соб производства материальных благ, материальной
жизни обусловливает социальный, политический и
духовный процессы жизни общества. Маркс заме¬
чает в «Капитале», что против этого научного поло¬
жения выступила одна немецко-американская га¬
зета, по мнению которой, оно «справедливо по отно¬
шению к современному миру, когда господствуют
материальные интересы, но неприменимо ни к сред¬
ним векам, когда господствовал католицизм, ни к
древним Афинам или Риму, где господствовала по¬
литика».
Маркс разоблачил и высмеял несостоятельность
и антинаучность подобного рассуждения: «Ясно, во
всяком случае, что средние века не могли жить като¬
лицизмом, а античный мир — политикой. Наоборот,
тот способ, каким в эти эпохи добывались средства
к жизни, объясняет, почему в одном случае главную
роль играла политика, в другом — католицизм. Кро¬
ме того, не надо обладать особенно глубокими позна¬
ниями, например, по истории Римской республики,
чтобы знать, что секрет ее истории заключается в
истории земельной собственности. С другой стороны,
еще Дон-Кихот должен был жестоко поплатиться за
свою ошибку, когда вообразил, что странствующее
рыцарство одинаково совместимо со всеми эконольи-
ческилш формами общества» (т. 23, стр. 92).
В комедии Шекспира «Много шума из ничего», в
третьей сцене третьего акта, чванливый и глупый
чиновник Догбери (в русских переводах Клюква)
инструктирует ночных сторожей и советует им, во
избежание разных неприятностей, совершенно не
связываться с ворами и вообще не задерживать и не
останавливать подозрительных лиц, если они сами
не дали на то своего согласия, держаться в сторонке,
на все закрывать глаза, стараться избегать возмож¬
ных осложнений. «Вот и все ваши обязанности»,—
заканчивает Догбери свой инструктаж ночных сто¬
рожей. Затем, обращаясь к ночному сторожу Си-
колю, он в поучительно-менторском тоне говорит
ему, что «приятная наружность есть дар обстоя¬
тельств, а искусство читать и писать дается приро¬
дой».
Литературный образ шекспировского персонажа
27

Догбери с его глупым, невежественным поуче¬
нием выступает на страницах «Капитала» в ка¬
честве средства исключительно острой сатиры,
высмеивающей и изобличающей абсурдные и бес¬
смысленные утверждения буржуазных экономистов
относительно роли природы в процессе созидания
меновой стоимости. Они затеяли между собой, как
говорит Маркс, «скучный и бестолковый спор» и,
притязая на критическую глубину своей «теоретиче¬
ской» мысли о товаре, считали, что дают глубокое
научное определение потребительной стоимости и
стоимости товара, когда заявляют об огромной роли
вещества природы в создании меновой стоимости.
Маркс саркастически высмеял «теоретические» по¬
туги буржуазных экономистов и образно показал,
что их «научные» рассуждения о потребительной
стоимости и меновой стоимости товара как две капли
воды похожи на невежественные поучения чванли¬
вого и глупого шекспировского чиновника Догбери.
Приведя цитату из сочинения английского буржуаз¬
ного вульгарного экономиста и философа С. Бейли
«Критические исследования о природе, мерах и при¬
чинах стоимости» о том, что стоимость есть свой¬
ство вещей, а потребительная стоимость не зависит
от вещества природы и является свойством чело¬
века, Маркс пишет: «До сих пор еще ни один химик
не открыл в жемчуге и алмазе меновой стоимости.
Однако экономисты-изобретатели этого «химиче¬
ского» вещества; обнаруживающие особое притяза¬
ние на критическую глубину мысли, находят, что по¬
требительная стоимость вещей не зависит от их ве¬
щественных свойств, тогда как стоимость присуща
им как вещам. Их укрепляет в этом убеждении то
удивительное обстоятельство, что потребительная
стоимость вещей реализуется для людей без об¬
мена, т. е. в непосредственном отношении между
вещью и человеком, тогда как стоимость может быть
реализована лишь в обмене, т. е. в известном обще¬
ственном процессе. Как не вспомнить тут добряка
Догбери, который поучает ночного сторожа Сиколя,
что «приятная наружность есть дар обстоятельств, а
искусство читать и писать дается природой»» (т. 23,
стр. 93).
28

Вторую главу «Капитала», посвященную анализу
процесса обмена товаров, Маркс начинает замеча¬
нием: «Товары не могут сами отправляться на ры¬
нок и обмениваться. Следовательно, мы должны об¬
ратиться к их хранителям, к товаровладельцам. То¬
вары суть вещи и потому беззащитны перед лицом
человека. Если они не идут по своей охоте, он может
употребить силу, т. е. взять их» (т. 23, стр. 94).
Товарная форма, которую принимает продукт
трудд, является самой всеобщей формой буржуаз¬
ного производства. Она возникает очень рано, хотя
в прежние эпохи и не является господствующей и
всеохватывающей, как это имеет место в условиях
капиталистического способа производства.
В 37-м подстрочном примечании ко второй главе
«Капитала» о процессе обмена Маркс отмечает нали¬
чие многообразных товаров, например на ярмарке
Ланди — большой ярмарке близ Парижа, проводив¬
шейся ежегодно в XII—XIX веках: «В XII веке,
столь прославленном своим благочестием, между то¬
варами часто попадались очень деликатные вещи.
Так, например, один французский писатель того вре¬
мени среди товаров, находившихся на ярмарке Лан¬
ди, называет наряду с материями, сапогами, кожами,
сельскохозяйственными орудиями, шкурами и т. п.
также «1етте8 1о11ез с1е 1еиг согрз [публичных жен¬
щин]»» (т. 23, стр. 94).
Ссылаясь здесь на «одного французского писа¬
теля того времени» (кстати заметим, что в «Капита¬
ле» издания 1952 г. и предшествующих сказано:
«один французский поэт того времени»), Маркс
имеет в виду, возможно, французского поэта-хрони-
кера XIII века Гийо, который написал поэму в стихах
об улицах Парижа и ярмарке Ланди, расположенной
вблизи Парижа, под названием «&И птё», что в
вольном переводе на русский язык означает: «Ска¬
зание в стихах». В 21-м томе Большой французской
энциклопедии на стр. 878—879 сказано следующее:
«Ярмарка Ланди пользовалась большим успехом в
XIV—XVI веках. Парижский хроникер Гийо напи¬
сал в царствование Филиппа Красивого очень гру¬
бую поэму об улицах Парижа и посвятил ярмарке
Ланди часть под названием «Ой птё». Стихи инте¬
29

ресны тем, что в них перечислены предметы, прода¬
вавшиеся на этой ярмарке».
В энциклопедии названа основная литература о
ярмарке Ланди, в том числе и работа аббата Лебефа
«История Парижской епархии», в которой помещены
стихи Гийо о ярмарке Ланди. Сама поэма Гийо была
впервые опубликована по рукописи XIII века в 1866 г.
Указывая на то, что в процессе обмена для од¬
ного товара каждое другое товарное тело служит
лишь формой проявления его собственной стоимости,
Маркс образно пишет: «Прирожденный уравнитель
и циник, товар всегда готов обменять не только
душу, но и тело со всяким другим товаром, хотя бы
этот последний был наделен наружностью, еще ме¬
нее привлекательной, чем у Мариторнес. Эту отсут¬
ствующую у товара способность воспринимать кон¬
кретные свойства других товарных тел товаровла¬
делец пополняет своими собственными пятью и даже
более чувствами» (т. 23, стр. 95).
Маркс использовал здесь литературный персо¬
наж романа Сервантеса «Хитроумный идальго Дон-
Кихот Ламанчский», образ служанки трактира, в ко¬
тором останавливались Дон-Кихот и Санчо Панса.
Мариторнес была одноглазой, страшно уродливой
женщиной. Литературный образ Мариторнес, ис¬
пользованный Марксом на страницах «Капитала» в
качестве художественной иллюстрации отношения
товаров друг к другу в процессе обмена, помогает
читателю отчетливее понять научное положение
Маркса о том, что в актах обмена товары относятся
друг к другу как стоимости. Они, даже будучи наде¬
ленными наружностью менее привлекательной, чем
у Мариторнес, реализуются как стоимости, прежде
чем получат возможность реализоваться как потре¬
бительные стоимости.
Маркс отмечает далее, что для каждого товаро¬
владельца всякий товар другого товаровладельца иг¬
рает роль особенного эквивалента его собственного
товара, а его собственный товар играет роль всеоб¬
щего эквивалента всех других товаров. «Но так как
в этом сходятся между собой все товаровладельцы,
то ни один товар не является всеобщим эквивален¬
том, а потому товары не обладают и всеобщей отно¬
30

сительной формой стоимости, в которой они отожде¬
ствлялись бы как стоимости и сравнивались друг с
другом как величины стоимости. Таким образом, они
противостоят друг другу вообще не как товары, а
только как продукты, или потребительные стоимо¬
сти.
В этом затруднительном положении наши това¬
ровладельцы рассуждают как Фауст: *«В начале
было дело». И они уже делали дело, прежде чем на¬
чали рассуждать. Законы товарной природы прояв¬
ляются в природном инстинкте товаровладельцев.
Они могут приравнивать свои товары друг к другу
как стоимости, а значит, и как товары, лишь относя
их к какому-нибудь другому товару, лишь противо¬
поставляя их ему как всеобщему эквиваленту» (т. 23,
стр. 96).
Приведенные здесь слова Фауста «В начале было
дело» взяты Марксом из трагедии Гете «Фауст»
(часть первая, сцена третья, «Кабинет Фауста»).
Мечтая просветить народ и перевести на свой родной
язык евангелие, которое начинается словами: «В на¬
чале было Слово, и слово было у Бога...», гетевский
Фауст говорит:
Я слово не могу так высоко ценить.
Да, в переводе текст я должен изменить,
Когда мне верно чувство подсказало...
Но свет блеснул,— и выход вижу смело
Могу писать: «В начале было дело!»
В качестве художественной характеристики от¬
ношений между товаровладельцами при совершении
ими торговых сделок Маркс использовал перефра¬
зированное им выражение из трагедии английского
драматурга XVII века Натанаэля Ли «Королевы-со¬
перницы или смерть Александра Великого» «если
грек встречается с греком, то происходит боевая
схватка».
Маркс отмечает, что для совершения торговых
сделок товаровладельцам, как покупателям, так и
продавцам, требуется «время, чтобы договориться о
сделке, тем более, что здесь происходит борьба, в ко¬
торой каждая сторона стремится нанести ущерб дру¬
гой; друг против друга стоят дельцы, а «шЪеп Сгеек
31

тееХз Сгеек Хкеп сотез Хке Хид гоаг». Изменение
состояния стоит времени и рабочей силы, но не для
того, чтобы создать стоимость, а для того, чтобы со¬
вершить превращение стоимости из одной формы в
другую» (т. 24, стр. 147—148).
В процессе обмена товаровладельцы выступают
как частные собственники товаров. «Лица сущест¬
вуют здесь одно для другого лишь как представи¬
тели товаров, т. е. как товаровладельцы. В ходе ис¬
следования мы вообще увидим, что характерные
экономические маски лиц — это только олицетворе¬
ние экономических отношений, в качестве носителей
которых эти лица противостоят друг другу» (т. 23,
стр. 95).
В процессе развития товарного производства и
обмена из среды товаров, из всей «товарной черни»
выделяется один какой-нибудь «привилегирован¬
ный» товар, который становится деньгами, т. е. на¬
чинает выполнять общественную роль всеобщего
эквивалента, обладая способностью непосредствен¬
ной обмениваемости на все другие товары. Маркс
особо подчеркивает, что деньги не вещь, а общест¬
венное отношение. Материальным носителем этих
специфических общественных отношений на опре¬
деленных ступенях общественного развития стано¬
вятся попеременно различные товары. Так, в раз¬
ных местностях в роли денег выступали скот, меха,
соль и т. д. В дальнейшем развитии обмена товаров
форма денег срастается с материальным веществом
тех товаров, которые по самой своей природе наибо¬
лее пригодны для выполнения общественной функ¬
ции всеобщего эквивалента, а именно с благород¬
ными металлами.
Постепенно с развитием богатства «менее благо¬
родный металл вытесняется в своей функции меры
стоимости более благородным: медь вытесняется се¬
ребром, серебро — золотом, хотя этот порядок и про¬
тиворечит поэтической хронологии золотого и сереб¬
ряного веков» (т. 23, стр. 109).
Говоря здесь о поэтической хронологии золотого
и серебряного веков, Маркс имеет в виду предания
античной мифологии о том, что история человече¬
ства делилась на пять периодов. Два первых из них
32

были золотой и серебряный века, причем самой
счастливой порой в жизни человечества был золо¬
той век, когда люди «жили подобно богам, без забот,
труда и страданий». Пятый и последний из веков —
железный, в противоположность другим, полон не¬
справедливостей, насилий и убийств. Мифологиче¬
ская легенда о пяти веках в жизни человечества
воспроизведена в поэтическом творчестве древнегре¬
ческого поэта Гесиода (в поэме «Труды и дни»), а
также в творчестве римского поэта-лирика Овидия
(« Метаморфозы »).
Маркс ярко и убедительно доказал историческое
развитие форм стоимости, возникновение и разви¬
тие денежной формы, зародышем которой является
уже простая товарная форма. Деньги как всеобщий
эквивалент, обладающий непосредственной обмени-
ваемостью на все другие товары, имеют огромную
общественную силу. Маркс в образной форме рас¬
крывает сущность денег и их функциональную роль
в процессе обращения товаров. Он приводит, в част¬
ности, следующие слова из Апокалипсиса:	«Они
имеют одни мысли и передадут силу и власть свою
зверю». «И никому нельзя будет ни покупать, ни
продавать, кроме того, кто имеет это начертание,
или имя зверя, или число имени его» (т. 23, стр. 96).
Эти библейские выражения взяты: первое из
главы 17, стиха 13, второе — из главы 13, стиха 17
Апокалипсиса — одной из частей библии (Открове¬
ние Иоанна Богослова).
В процессе товарно-денежных отношений все то¬
вары являются лишь особенными эквивалентами де¬
нег, а деньги — их всеобщим эквивалентом, поэтому
они как особенные товары относятся к деньгам как
к товару всеобщему. Маркс метафорически указы¬
вает, что форма денег «есть лишь застывший па од-
пом товаре отблеск отношений к нему всех осталь¬
ных товаров» (т. 23, стр. 100).
Маркс указывает, что только общественное дей¬
ствие превращает определенный товар во всеобщий
эквивалент и поэтому общественное действие всех
прочих товаров исторгает из их среды один какой-
либо определенный товар, в котором все они выра¬
жают свои стоимости. Натуральная форма этого
3 А. И. Орлеанский
33

исторгнутого товара становится общественно при¬
знанной формой всеобщего эквивалента, и он стано¬
вится деньгами.
До вступления в процесс обмена товар еще не
носит на себе печать меновой стоимости, до акта об¬
мена он есть только потребительная стоимость, про¬
стой продукт труда. И лишь в процессе обмена он
вступает в определенные количественные отноше¬
ния с другими товарами и в этих отношениях прояв¬
ляется внутренне присущая ему противоположность
между потребительной стоимостью и стоимостью.
Это свое научное положение Маркс выразил в сле¬
дующей образной форме: «Товары вступают в про¬
цесс обмена непозолочепными, неподсахаренными, в
чем мать родила. Процесс обмена порождает раз¬
двоение товара на товар и деньги, внешнюю проти¬
воположность, в которой товары выражают имма¬
нентную им противоположность между потреби¬
тельной стоимостью и стоимостью» (т. 23, стр. 114).
В этой противоположности, замечает Маркс, то¬
вары как потребительные стоимости противостоят
деньгам как меновой стоимости. Противоположность
между потребительной стоимостью и стоимостью
выражается в том, что потребительная стоимость то¬
вара, находящегося в форме всеобщего эквивалента,
является формой проявления своей противополож¬
ности— стоимости другого товара, выступающего до
обмена в совершенно голом виде, «в чем мать роди¬
ла», т. е. лишь в качестве определенной потреби¬
тельной стоимости. Вместе с тем та и другая сто¬
рона этой противоположности есть товар, выступаю¬
щий в единстве своей потребительной стоимости и
стоимости.
Маркс в образной форме называет деньги «золо¬
той куколкой», «денежным кристаллом», а сферу
обращения товаров «чревом рынка» (см. т. 23,
стр. 96, 117, 122) Если непроданные товары, по словам
Маркса, являются «товарной чернью» (т. 23, стр. 67),
то, проданные за деньги, они принимают «ослепитель¬
ную денежную форму», превращаются «в золотую
куколку», принимают образ стоимости товара, или
его «денежную маску». «Деньги как средство обра¬
34

щения постоянно пребывают в сфере обращения,
постоянно рыщут в ней» (т. 23, стр. 127).
Метафорически изображая превращение товара
в деньги, Маркс пишет: «Уже с самых первых зачат¬
ков товарного обращения возникают необходимость
и страстное стремление удерживать у себя продукт
первого метаморфоза — превращенную форму то¬
вара, или его золотую куколку. Товар продают не
для того, чтобы купить другие товары, а для того,
чтобы заместить товарную форму денежной» (т. 23,
стр. 141; см. также стр. 122).
Литературный прием метафоричности изложе¬
ния широко использован в «Капитале». С какой ху¬
дожественной силой звучит, например, метафориче¬
ская фраза о том, что «в деньгах угасает всякое раз¬
личие товаров, потому что они суть именно общая
всем товарам эквивалентная форма» (т. 24, стр. 53),
или: «в деньгах угасает всякая особая потребитель¬
ная форма товара» (т. 24, стр. 56), так же как «про¬
изводственный процесс угасает в товаре» (т. 24,
стр. 434).
Анализируя формулу Т — Д — Т, превращение
потребительной стоимости из товарной формы в де¬
нежную и из денежной снова в товарную, Маркс на¬
зывает это превращение переменой кожи — «товар
уже переменил кожу» (см. т. 23, стр. 119), сбросив
с себя свою первоначальную потребительную фор¬
му и приняв ослепительно блестящую денежную
форму: «В первой половине своего обращения то¬
вар меняется местом с деньгами. Вместе с тем
товар как потребительная стоимость выпадает из
сферы обращения и переходит в сферу потребле¬
ния. Его место заступает образ стоимости товара,
или его денежная маска. Вторую половину обра¬
щения товар пробегает уже не в своем натураль¬
ном виде, а в своем золотом облачении» (т. 23, стр.
126).
Маркс отмечает, что в деньгах нельзя разгля¬
деть, какой товар превратился в них: «В своей де¬
нежной форме один товар выглядит совершенно так
же, как и всякий другой. Деньги могут представлять
собой навоз, хотя навоз отнюдь не деньги» (т. 23,
стр. 119).
85

Анализируя первый метаморфоз товара Т — Д,
Маркс образно обобщает этот акт продажи как «пе¬
реселение товарной стоимости из плоти товара в
плоть денег», >как заНо тог1а1е товара. Если акт
продажи или переселение товарной стоимости не
удается, «то оказывается обманутым в своих на¬
деждах если не сам товар, то его владелец» (т. 23,
стр. 116).
Рассматривая смену форм стоимости, превраще¬
ние ее из товарной формы в денежную и затем снова
в товарную, Маркс снова применяет типическое
сравнение: «Эта смена форм сама по себе столь же
мало заключает в себе изменение величины стои¬
мости, как размен пятифунтового билета на сове¬
рены, полусоверены и шиллинги» (т. 23, стр. 169).
С обобщающей силой художественного образа
Маркс делает научный вывод о неутолимой жажде
буржуазии к деньгам, этому всеобщему эквивален¬
ту, обладающему непосредственной обмениваемо-
стью на все товары, и литературно излагает это об¬
общение в следующей яркой и запоминающейся
форме: «Еще вчера буржуа, опьяненный расцветом
промышленности, рассматривал деньги сквозь дым¬
ку просветительной философии и объявлял их пу¬
стой видимостью: «Только товар — деньги». «Только
деньги — товар!» — вопят сегодня те же самые бур¬
жуа во всех концах мирового рынка. Как олень
жаждет свежей воды, так буржуазная душа жаждет
теперь денег, этого единственного богатства» (т. 23,
стр. 149).
В процессе исторического развития по ряду при¬
чин денежные названия определенных по весу коли¬
честв благородного металла постепенно отделяются
от своих первоначальных весовых названий. Маркс
в образной форме пишет о масштабе цен: «Опреде¬
ленное весовое количество благородного металла,
например унция золота, официально разделяется на
определенные части, которые нарекаются при этом
своем легальном крещении определенными име¬
нами, например фунт, талер и т. д. Такая часть, яв¬
ляясь собственно денежной единицей измерения, де¬
лится, в свою очередь, на новые части, получающие
на основе закона свои наименования: шиллинг, пен¬
36

ни и т. д... Таким образом, в своих денежных назва¬
ниях товары показывают, чего они стоят, и деньги
служат счетными деньгами каждый раз, когда тре¬
буется фиксировать какую-либо вещь как стои¬
мость, т. е. в денежной форме» (т. 23, стр. 110).
К этому своему научному положению Маркс
делает во втором издании «Капитала» следующее
подстрочное примечание: «Когда спросили Анахар-
сиса, для чего эллины употребляют деньги, он от¬
ветил: для счета».
Здесь Маркс приводит цитату из второго тома
15-томного произведения древнегреческого ритора
и грамматика Атенея (конец II — начало III века н. э.)
«Застольные беседы ученых мужей».
Анахарсис — скиф, прибывший в Афины во вре¬
мена Солона, прославился своими обширными по¬
знаниями и причислялся в древности к числу «семи
мудрецов»; ему приписывались многие изречения и
изобретения.
Чтобы выразить стоимость товара в идеальных
деньгах, т. е. определить цену товара, не требуется
наличия самих денег, но для того, чтобы купить то¬
вар, обязательно необходимы деньги. Показывая это
различие между идеальной и реальной мерой стои¬
мости товаров, Маркс отмечает:	«Итак,	чтобы на
деле выступить в качестве меновой стоимости, то¬
вар должен совлечь с себя свою натуральную плоть,
превратиться из мысленно представляемого золота
в золото действительное, хотя бы это пресуществ¬
ление 1 оказалось для него «горше», чем для гегелев¬
ского «понятия» переход от необходимости к сво¬
боде, чем для омара сбрасывание своей скорлупы,
или для св. Иеронима совлечение с себя ветхого
Адама» (т. 23, стр. 113).
Выражение «совлечь с себя ветхого Адама» взято
из библии (Послания апостола Павла) и обычно упо¬
требляется в значении: обновиться духовно, освобо¬
диться от старых греховных привычек, взглядов,
нравственно переродиться.
О том же различии между идеальной и реальной
мерами стоимости товара Маркс пишет далее:
1 Перевоплощение, превращение.
37

«Наряду со своим реальным образом, например обра¬
зом железа, товар может обладать в цене идеальным
образом стоимости, или мысленно представляемым
образом золота, но он не может быть одновременно
действительным железом и действительным золо¬
том. Для того чтобы дать ему цену, достаточно при¬
равнять к нему мысленно представляемое золото.
Но он должен быть замещен действительным золо¬
том, чтобы сыграть для своего владельца роль все¬
общего эквивалента. Если бы, например, владелец
железа столкнулся с владельцем какого-либо эле¬
гантного товара и сказал, что цена железа есть уже
денежная форма, то ему бы ответили, как св. Петр
на небесах отвечал Данте, изложившему перед ним
сущность веры:
Неуличим в изъяне
Испытанной монеты вес и сплав,
Но есть ли у тебя она в кармане?
Форма цены предполагает отчуждаемость това¬
ров за деньги и необходимость такого отчуждения.
С другой стороны, золото функционирует как иде¬
альная мера стоимости только потому, что оно уже
обращается как денежный товар в меновом про¬
цессе. В идеальной мере стоимостей скрывается, та-
ким образом, звонкая монета» (т. 23, стр. 113).
Маркс использовал здесь литературную цитату
из поэмы Данте «Божественная комедия», где в
XXIV пёсне «Рая», попав на небеса, Данте беседует
с апостолом Петром:
Горящая любовь, так продышав,
Добавила: «Неуличим в изъяне
Испытанной монеты вес и сплав,
Но есть ли у тебя она в кармане?»
И я: «Да, есть, блестяща и кругла,
И я не усомнюсь в ее чекане...»
Несколькими страницами ниже Маркс пишет, что
цены, как денежное выражение стоимости товаров,
есть «влюбленные взоры, бросаемые товарами на
деньги» (т. 23, стр. 120), и что на деньгах не остается
следов того, как они попали в руки владельцев и
что именно в них превратилось, «деньги не пахнут,
38

каково бы ни было их происхождение» (см. т. 23,
стр. 120).
Использованное Марксом крылатое выражение
«деньги не пахнут» приписывается римскому импе¬
ратору Веспасиану (69—79 гг.), который, в ответ на
упрек своего сына Тита, порицавшего его за введе¬
ние специального налога на общественные уборные,
поднес к его носу деньги и, получив положительный
ответ на свое замечание «деньги не пахнут», сказал:
«И все-таки они из мочи».
Это же выражение встречается в главе о превра¬
щении прибавочной стоимости в капитал:	«Ни по
виду, ни по запаху этих денег нельзя узнать, что
они — прибавочная стоимость. Тот факт, что данная
стоимость является прибавочной стоимостью, ука¬
зывает лишь, каким путем она попала в руки своего
собственника, но нисколько не меняет природы стои¬
мости или денег» (т. 23, стр. 592).
Обмен товаров, совершающийся по формуле
Т—Д—Т, со стороны своего вещественного содержа¬
ния представляет собой обмен товара на товар, об¬
мен веществ, в конечном результате которого, как
отмечает Маркс, «угасает и самый процесс» (т. 23,
стр. 116). Но для того чтобы совершилась сначала
первая метаморфоза товара, Т—Д, т. е. чтобы про¬
дать товар и таким образом извлечь деньги, которые
«находятся в чужом кармане», товар должен пред¬
ставлять собою потребительную стоимость для вла¬
дельца денег. Однако, если общественная потреб¬
ность в данном товаре уже удовлетворена другими
товаровладельцами-конкурентами, «продукт нашего
приятеля окажется избыточным, излишним, а следо¬
вательно, и бесполезным. Конечно, дареному коню в
зубы не смотрят, но наш ткач явился на рынок во¬
все не для того, чтобы делать подарки...» (т. 23,
стр. 117), а для того, чтобы продать свой товар и по¬
лучить деньги, превратить товарную стоимость в
денежную.
Товар любит деньги, он бросает на них свои влюб¬
ленные взоры, но «Ше соигзе о{ Ъгие 1оуе пеуег доез
гип зтооШ» («истинная любовь никогда не протекает
гладко») (т. 23, стр. 118). Этим выражением Маркс
иллюстрирует тот факт, что известная часть товаров

не может найти себе бесперебойного сбыта на рынке,
так как в условиях капиталистического производ¬
ства господствует ожесточенная конкурентная борьба
и действуют с сокрушающей силой анархия, случай¬
ность и другие разрушительные закономерности ка¬
питализма.
Выражение «истинная любовь никогда не проте¬
кает гладко» — перефразированные слова героя ко¬
медии Шекспира «Сон в летнюю ночь» (акт первый,
сцена первая) Лизандра, который говорит своей воз¬
любленной Гермии:
Увы! Я никогда еще не слышал
И не читал — в истории ли, в сказке ль,—
Чтоб гладким был путь истинной любви.
В процессе обращения товары, как потребитель¬
ные стоимости, выпадают из обращения. Они уно¬
сятся покупателями с рынка и поступают в сферу
производительного или личного потребления. Золото
же как деньги в функции средства обращения по¬
стоянно пребывает в сфере обращения, непрерывно
переходя из рук покупателя в руки продавца и т. д.:
«Продавец библии, предпочитающий горячительный
напиток холодной святости, вовсе не думал о том,
что на его библию обменивается холст; равным обра¬
зом ткач совершенно не подозревает, что на его
холст обменена пшеница и т. д. ...Ткач может про¬
дать холст лишь потому, что крестьянин уже продал
пшеницу; любитель водки может продать библию
лишь потому, что ткач продал холст; винокур *мо¬
жет продать свой горячительный напиток лишь по¬
тому, что другой продал напиток живота вечного
и т. д.
Вследствие этого процесс обращения не заканчи¬
вается, как непосредственный обмен продуктами,
после того как потребительные стоимости поменя¬
лись местами и владельцами. Деньги не исчезают от¬
того, что они в конце выпадают из ряда метаморфо¬
зов данного товара. Они снова и снова осаждаются
в тех пунктах процесса обращения, которые очи¬
щаются тем или другим товаром. Например, в общем
метаморфозе холста: холст — деньги — библия, сна¬
чала холст выпадает из обращения, деньги засту¬
40

пают его место, затем библия выпадает из обраще¬
ния, и деньги заступают ее место. Благодаря заме¬
щению одного товара другим к рукам третьего лица
прилипает денежный товар. Обращение непрерывно
источает из себя денежный пот» (т. 23, стр. 122—
123).
Сферу обращения Маркс образно называет алхи¬
мической ретортой обращения, брошенный в кото¬
рую товар должен выйти из нее превращенным в зо¬
лотую куколку, т. е. должен быть продан за деньги
(см. т. 23, стр. 122—123).
«Так как по внешности денег нельзя узнать, что
именно превратилось в них, то в деньги превраща¬
ется все: как товары, так и не товары. Все делается
предметом купли-продажи. Обращение становится
колоссальной общественной ретортой, в которую все
втягивается для того, чтобы выйти оттуда в виде де¬
нежного кристалла. Этой алхимии не могут проти¬
востоять даже мощи святых, не говоря уже о менее
грубых гез засгозапсЪае, ех1га соттегсшт Ьоттит
[священных предметах, исключенных из торгового
оборота людей]» (т. 23, стр. 142).
В качестве иллюстрации этого Маркс в подстроч¬
ном примечании пишет: «Генрих III, христианней¬
ший король Франции, грабит у монастырей и т. д.
их священные реликвии, чтобы превратить их в се¬
ребро. Известно, какую роль в истории Греции сыг¬
рало похищение фокеянами сокровищ из дельфий¬
ского храма. У древних народов бог товаров обитал,
как известно, в храмах. Последние были «священ¬
ными банками». Финикияне, народ торговый раг
ехсе11епсе [по преимуществу], считали деньги отчуж¬
денной формой всех вещей. Было поэтому совершен¬
но естественно, что девушки, отдававшиеся чуже¬
странцам на празднествах в честь богини любви,
жертвовали богине полученную в награду монету»
(т. 23, стр. 142—143).
Далее Маркс указывает, что «подобно тому как
в деньгах стираются все качественные различия то¬
варов, они, в свою очередь, как радикальный уравни¬
тель, стирают всяческие различия. Но деньги — сами
товар, внешняя вещь, которая может стать частной
собственностью всякого человека. Общественная
41

сила становится таким образом частной силой част¬
ного лица» (т. 23, стр. 142—143).
Для характеристики всесильной власти денег (зо¬
лота) и их тлетворного влияния в буржуазном обще¬
стве Маркс в примечании к словам о стирании день¬
гами всяческих различий использовал в «Капитале»
знаменитый монолог Тимона Афинского — главного
героя одноименной трагедии Шекспира (см. Полн,
собр. соч., т. VII, изд. 1960).
Оставленный и осмеянный своими «друзьями»
после того, как было истрачено все его богатство, Ти-
мон Афинский, одинокий и всеми покинутый, про¬
клинает Афины и удаляется в лес, где находит себе
приют в пещере около моря. Здесь он ведет отшель¬
нический образ жизни, питается кореньями и в по¬
исках их копает землю. Вдруг он нападает на клад
с золотом и драгоценностями. Разрыв этот клад и
увидев его содержимое, Тимон произносит свой зна¬
менитый монолог о власти золота:
Золото! металл
Сверкающий, красивый, драгоценный...
Тут золота довольно для того,
Чтоб сделать все чернейшее — белейшим,
Все гнусное — прекрасным, всякий грех —
Правдивостью, все низкое — высоким,
Трусливого — отважным храбрецом,
А старика — и молодым, и свежим!
К чему же мне, о боги, это все?
Бессмертные, к чему — скажите? Это
От алтарей отгонит ваших слуг,
Из-под голов больных подушки вырвет...
Да, этот плут сверкающий начнет
И связывать, и расторгать обеты,
Благословлять проклятое, людей
Ниц повергать пред застарелой язвой,
Разбойников почетом окружать,
Отличьями, коленопреклоненьем,
Сажая их высоко, на скамьи
Сенаторов. Вдове, давно отжившей,
Даст женихов...
Приведенный отрывок из монолога Тимона Афин¬
ского Маркс использовал для характеристики вла¬
сти денег в буржуазном обществе еще в своих эко-
номическо-философских рукописях 1844 г., которые
42

были затем использованы им при работе над «Капи¬
талом».
Маркс отмечает, что «античное общество поно¬
сит... деньги как монету, на которую разменивается
весь экономический и моральный уклад его жизни.
Современное общество, которое ег^е в детстве своем
вытащило Плутона за волосы из недр земных, при¬
ветствует золото как блестящее воплощение своего
сокровеннейшего жизненного принципа» (т.	23,
стр. 143).
В качестве яркой художественной иллюстрации
отношения к деньгам античного общества Маркс
приводит в подстрочном примечании к этому тексту
поэтические слова выдающегося древнегреческого
драматурга, автора классических трагедий, Софокла,
вложенные им в уста героя трагедии «Антигона» —
Креонта, грубого тирана, вступившего на фиванский
престол:
Ведь нет у смертных ничего на свете,
Что хуже денег. Города они
Крушат, из дому выгоняют граждан,
И учат благородные сердца
Бесстыдные поступки совершать,
И указуют людям, как злодейства
Творить, толкая их к делам безбожным.
(Софокл. Трагедии. Гослитиздат,
1958, стр. 157)
Говоря о современном обществе, Маркс перефра¬
зирует слова древнегреческого ритора и грамматика
Атенея («Застольные беседы ученых мужей») о том,
что «алчность надеялась вытащить за волосы из
недр земных самого Плутона». Золото, как всеобщее
воплощение богатства, названо именем Плутона —
бога богатства подземного царства в древнегреческой
мифологии. В сочинении Атенея сказано: «Но боль¬
шая часть этого металла достается только в глубо¬
ких и трудных подкопах земли, когда алчность на¬
деялась вытащить за волосы из недр земных самого
Плутона».
Отмечая, что «с расширением товарного обраще¬
ния растет власть денег, этой абсолютно обществен¬
ной формы богатства, всегда находящейся в состоя¬
нии боевой готовности» (т. 23, стр. 142), Маркс в
43

качестве иллюстрации приводит цитату из письма
Колумба с Ямайки (1503 г): «Золото — удивительная
вещь! Кто обладает им, тот господин всего, чего он
захочет. Золото может даже душам открыть дорогу
в рай» (т. 23, стр. 142).
Обладая формой непосредственной обменивае-
мости на все товары, «качественно или по своей
форме деньги не имеют границ, т. е. являются всеоб¬
щим представителем вещественного богатства, по¬
тому что они непосредственно могут быть превра¬
щены во всякий товар» (т. 23, стр. 144). Поэтому
стремление капиталистов к накоплению сокровищ по
природе своей безмерно. Но в то же время каждая
реальная денежная сумма количественно ограни¬
чена, а потому является покупательным средством
ограниченной силы. «Это противоречие между коли¬
чественной границей и качественной безгранично¬
стью денег заставляет собирателя сокровищ все
снова и снова предпринимать сизифов труд накопле¬
ния. С ним происходит то же, что с завоевателем
мира, который с каждой новой страной завоевывает
лишь новую границу» (т. 23, стр. 144).
Использованное здесь выражение «сизифов труд»
происходит от имени персонажа древнегреческой
мифологии, царя Коринфа Сизифа, приговоренного
за оскорбление богов к мучительной и бесконечно по¬
вторяющейся работе.
Выдающийся французский философ и писатель
Дени Дидро в своем произведении «Салон 1767 года»,
написанном в диалогической форме, говоря литера¬
тору и дипломату Гримму о творчестве некоторых
художников того времени, замечает: «Деньги, при по¬
мощи которых можно добыть все, стали всеобщим
мерилом. Цель была одна — иметь деньги. И что
еще? Деньги! Когда же их недоставало, приходилось
делать вид, что они имеются» (Д. Дидро. Собр. соч.,
т. VI, 1946, стр. 327).
Последние слова в переводе: «будем богаты или
будем казаться богатыми» Маркс использовал в ка¬
честве художественной иллюстрации стремления ка¬
питалистов обладать золотыми и серебряными пред¬
метами как сокровищем в его эстетической форме.
«Наряду с непосредственной формой сокровища раз¬
44

вивается его эстетическая форма, обладание золо¬
тыми и серебряными предметами. Последнее растет
вместе с ростом богатства буржуазного общества.
«Зоуопз пскез ои рагагззопз псКез» [«Будем богаты
или будем казаться богатыми»] (Дидро)» (т. 23,
стр. 145).
С обобщающей силой художественного образа пи¬
шет Маркс о товарном капитале, который как непо¬
средственный продукт капиталистического процесса
производства носит на себе «капиталистическое ро¬
димое пятно», тогда как в денежном капитале «...сгла¬
жен всякий след процесса производства». И если в
продукте угасает процесс производства, то «в день¬
гах угасает всякая особая потребительная форма то¬
вара» (см. т. 24, стр. 56).
В процессе обращения монета, как известно, сти¬
рается, снашивается и, следовательно, теряет часть
своей стоимости. Но в функции средства обращения
стершаяся монета так же успешно обращается, как
и полноценная монета. Практика обращения стер¬
шихся, неполноценных монет, превратившихся в
простые знаки стоимости, породила выпуск в обра¬
щение бумажных денег.
В качестве характеристики перехода к неполно¬
ценным монетам и затем к бумажным деньгам
Маркс использовал французскую поговорку «Труден
лишь первый шаг». «Монетное бытие золота окон¬
чательно отделяется от его стоимостной субстанции.
Благодаря этому вещи, относительно не имеющие
никакой стоимости,— бумажки, получают возмож¬
ность функционировать вместо золота в качестве мо¬
неты. В металлических денежных знаках их чисто
символический характер еще до известной степени
скрыт. В бумажных деньгах он выступает с полной
очевидностью. Как видим, се п'ез1 дие 1е ргешгег раз
диг сойХе [труден лишь первый шаг]» (т. 23, стр
137).
Маркс отмечает, что роль серебряных и медных
монет, как простых денежных знаков, как замести¬
телей золотой монеты, объясняется, во-первых, «тех¬
ническими трудностями чеканить совершенно нич¬
тожные весовые количества золота или серебра» и,
во-вторых, тем обстоятельством, что «низшие метал¬
45

лы раньше высших — серебро раньше золота, медь
раньше серебра — служили мерой стоимости и, сле¬
довательно, уже обращались в качестве денег в тот
момент, когда более благородный металл низверг их
с трона» (т. 23, стр. 136).
Приводя свои научные обобщения и выводы на
основе глубокого анализа огромного фактического
материала, большого количества фактов и явлений
капиталистической действительности, Маркс форму¬
лирует их тщательно отработанным, художественно
образным языком. Например, если в функции денег
как меры стоимости товаров «золотая куколка» как
в зеркале отражает стоимость «товарной черни», то
в форме цены «товарная чернь» бросает на деньги
свои влюбленные взоры. Если в фукции средства об¬
ращения деньги постоянно рыщут в чреве рынка
(в сфере обращения), обусловливают перемену товар¬
ной кожи и переселение товарной стоимости из пло¬
ти товаров в плоть денег, то в функции средства на¬
копления или образования сокровищ они представ¬
ляют собой консервированный товар в денежной
форме (см. т. 23, стр. 147) и как денежный кристалл,
временно извлеченный из обращения, всегда нахо¬
дятся в состоянии боевой готовности. Если в функ¬
ции средства платежа деньги вступают в обращение
уже после того как товар вышел из него и задним
числом завершают процесс обращения, то как миро¬
вые деньги они сбрасывают с себя пышные нацио¬
нальные одежды (масштаб цен) и выступают на ми¬
ровом рынке в своей неприкрытой природной телес¬
ности, «в чем мать родила», т. е. в форме слитков
чистого золота и серебра.

Глава вторая
ОБРАЗНЫЕ СРАВНЕНИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ
ПРИ АНАЛИЗЕ ПРЕВРАЩЕНИЯ ДЕНЕГ
В КАПИТАЛ
Исходным пунктом капитала, историческими
предпосылками его возникновения являются товар¬
ное производство и развитое товарное обращение.
Деньги представляют собой последний продукт исто¬
рического развития процесса товарного обращения, и
вместе с тем они являются первой формой проявле¬
ния капитала.
Маркс отмечает, что исторически капитал везде
и всюду противостоит земельной собственности сна¬
чала в форме денег, как денежное имущество, как
купеческий и ростовщический капитал. В условиях
феодализма власть земельной собственности поко¬
ится на отношениях личного подчинения и господ¬
ства. В буржуазном обществе господствует безлич¬
ная власть денег, которые «путем определенных
процессов» превращаются в капитал. Чтобы наиболее
четко и образно выразить это различие, Маркс при¬
водит две французские поговорки. «Противополож¬
ность между властью земельной собственности, по¬
коящейся на отношениях личного подчинения и гос¬
подства, и безличной властью денег хорошо схваче¬
на в двух французских поговорках: «ИиИе Ъегге запя
зегдпеиг».— «Ь'агдеп1 п’а раз йе шаНге» [«Нет земли
без господина».— «Деньги не имеют хозяина»]» (т. 23.
стр. 157).
Но деньги сами по себе еще не являются капита¬
лом. В условиях капиталистического способа произ¬
водства они становятся капиталом, если применяются
в целях эксплуатации чужого труда, т. е. в целях
47

производства и присвоения прибавочной стоимости.
Лишь в постоянном кругообороте деньги порождают
новые деньги, они как капитал приносят прибавоч¬
ную стоимость. Деньги, изъятые из обращения, пе¬
рестают быть капиталом: «Извлеченные из обраще¬
ния, они окаменевают в сокровище, и здесь уж ни
один фартинг не нарастает на них, хотя бы они ле¬
жали до второго пришествия» (т. 23, стр. 162).
Деньги как деньги и деньги как капитал сначала
отличаются друг от друга неодинаковой формой об¬
ращения. Непосредственная форма товарного обра¬
щения Т — Д — Т есть превращение товара в деньги
и обратное превращение денег в товар, продажа ради
купли. Специфическая форма обращения Д — Т — Д1
есть превращение денег в товар и обратное превра¬
щение товара в деньги, купля ради продажи. «День¬
ги, описывающие в своем движении этот последний
цикл, превращаются в капитал, становятся капита¬
лом и уже по своему назначению представляют со¬
бой капитал» (т. 23, стр. 158).
Кругооборот Т — Д — Т заканчивается, как толь¬
ко деньги, полученные от продажи одного товара,
израсходованы при покупке другого товара. Здесь
они являются посредником между начальной и ко¬
нечной фазой обращения. В форме обращения денег
как капитала Д — Т — Д1 посредником в процессе
является товар, причем Д1 — конечная фаза обраще¬
ния— равно первоначально авансированной сумме
денег и плюс некоторое приращение, или избыток
над первоначальной стоимостью, который Маркс на¬
зывает прибавочной стоимостью. Результат, «в ко¬
тором угасает весь процесс», есть обмен Д на Д1
(см. т. 23, стр. 158).
На ярких примерах Маркс показывает, как про¬
исходит это самовозрастание стоимости, создание
трудом рабочих прибавочной стоимости. Постоянно
меняя денежную форму на товарную и обратно, сто¬
имость изменяет свою первоначальную величину,
самовозрастает: «Она получила магическую способ¬
ность творить стоимость в силу того, что сама она
есть стоимость. Она приносит живых детенышей или,
по крайней мере, кладет золотые яйца» (т. 23,
стр. 165).
48

Для характеристики процесса превращения де¬
нег в капитал Маркс применил мифологические пер¬
сонажи бога отца и бога сына, причем в лице бога
отца выступает первоначально авансированная стои¬
мость в денежной форме, а в лице бога сына высту¬
пает порожденная ею прибавочная стоимость в их
единстве, выраженная в форме денег. «Если в про¬
стом обращении стоимость товаров в противовес их
потребительной стоимости получала в лучшем слу¬
чае самостоятельную форму денег, то здесь она вне¬
запно выступает как саморазвивающаяся, как само-
движущаяся субстанция, для которой товары и день¬
ги суть только формы. Более того. Вместо того чтобы
выражать собой отношение товаров, она теперь всту¬
пает... в частное отношение к самой себе. Она отли¬
чает себя как первоначальную стоимость от себя са¬
мой как прибавочной стоимости, подобно тому как
бог отец отличается от самого себя как бога сына,
хотя оба они одного возраста и в действительности
составляют лишь одно лицо. Ибо лишь благодаря
прибавочной стоимости в 10 ф. ст. авансированные
100 ф. ст. становятся капиталом, и как только они
стали им, как только родился сын, а через сына и
отец, тотчас снова исчезает их различие, и оба они
едино суть: 110 фунтов стерлингов» (т. 23, стр. 165—
166).
Маркс отмечает, что стремление к абсолютному
обогащению, страстная погоня за стоимостью и ее
возрастанием являются общими и для капиталиста и
для собирателя сокровищ, «но в то время как соби¬
ратель сокровищ есть лишь помешанный капита¬
лист, капиталист есть рациональный собиратель со¬
кровищ. Непрестанного возрастания стоимости, ко¬
торого собиратель сокровищ старается достигнуть,
спасая деньги от обращения, более проницательный
капиталист достигает тем, что он все снова и снова
бросает их в обращение» (т. 23, стр. 164).
То обстоятельство, что капиталист извлекает из
обращения ббльшую стоимость, чем бросил в него,
еще не означает, что этот избыток над первоначаль¬
но авансированной стоимостью, т. е. прибавочная
стоимость, создан в обращении. Он, конечно, реа¬
лизуется в обращении, т. е. из товарной принимает
4 А. И. Орлеанский	49

денежную форму, но создается только в сфере мате¬
риального производства. Обращение товаров не яв¬
ляется источником прибавочной стоимости, так как
«сумму находящихся в обращении стоимостей нель¬
зя увеличить никаким изменением в их распределе¬
нии, подобно тому как еврей, торгующий старыми
монетами, ничуть не увеличит количества благород¬
ного металла своей страны, если продаст фартинг
времен королевы Анны за гинею» (т. 23, стр. 174).
Создание прибавочной стоимости, а потому и пре¬
вращение денег в капитал, не может быть объяснено
ни тем, что продавцы продают свои товары выше их
стоимости, ни тем, что покупатели покупают их ниже
стоимости. Маркс указывает, что капитал не может
возникнуть из обращения, но вместе с этим он не
может возникнуть и вне обращения. Он должен воз¬
никнуть в обращении и в то же время не в обраще¬
нии.
Для иллюстрации этого своего научного положе¬
ния Маркс использовал известную басню древнегре¬
ческого баснописца Эзопа (VI век до н. э.) «Хвастун».
В этой басне рассказывается о человеке, который по¬
хвалялся тем, что, будучи однажды на острове Ро¬
дос, он совершал там огромные прыжки, а если слу¬
шатели желают удостовериться в этом, то пусть они
спросят свидетелей. Один из слушателей на это ска¬
зал хвастуну: «Друг, если это правда, зачем свиде¬
тели? Вот тебе Родос — здесь и прыгай!» Это выра¬
жение обычно употребляется в переносном значе¬
нии: здесь и покажи, на что ты способен, или именно
здесь надо искать решение вопроса, так как в этом
заключается главное, существенное. Это эзоповское
выражение Маркс и употребил при постановке и ре¬
шении, казалось бы, неразрешимой проблемы о воз¬
никновении капитала из обращения и в то же время
вне обращения. «Наш владелец денег, который пред¬
ставляет собой пока еще только личинку капитали¬
ста, должен купить товары по их стоимости, продать
их по их стоимости и все-таки извлечь в конце этого
процесса больше стоимости, чем он вложил в него.
Его превращение в бабочку, в настоящего капитали¬
ста, должно совершиться в сфере обращения и в то
же время не в сфере обращения. Таковы условия
50

проблемы. Нгс ККойиз, Ыс заНа!» (т. е. «Здесь Родос,
здесь и прыгай!») (т. 23, стр. 176—177).
Важнейшим условием превращения денег в ка¬
питал является наличие на рынке такого товара, ко¬
торый при его потреблении создает стоимость, и при¬
том большую стоимость, чем та, которой он сам об¬
ладает. Таким товаром, потребительная стоимость
которого является источником создания новой стои¬
мости, является рабочая сила человека. Она стано¬
вится товаром только при капиталистическом спосо¬
бе производства. Но для того чтобы продавать свою
рабочую силу как товар, рабочий должен иметь воз¬
можность свободно распоряжаться ею. «Таким обра¬
зом, владелец денег лишь в том случае может пре¬
вратить свои деньги в капитал, если найдет на
товарном рынке свободного рабочего, свободного в
двояком смысле: в том смысле, что рабочий — свобод¬
ная личность и располагает своей рабочей силой как
товаром и что, с другой стороны, он не имеет для
продажи никакого другого товара, гол, как сокол,
свободен от всех предметов, необходимых для осу¬
ществления своей рабочей силы» (т. 23, стр. 179).
Работник вынужден продавать свою рабочую си¬
лу, так как ему необходимы средства к жизни, сред¬
ства существования. Ибо «никто, даже мечтатель,
созидающий «музыку будущего», не может жить
продуктами будущего, не может жить за счет потре¬
бительных стоимостей, производство которых еще не
закончено; с первого дня своего появления на зем¬
ном шаре человек должен потреблять ежедневно,
потреблять, прежде чем он начнет производить и в
то время как он производит» (т. 23, стр. 179).
Использованное здесь выражение «музыка буду¬
щего» возникло и стало крылатым в связи с опубли¬
кованием в 1850 г. книги немецкого композитора Ри¬
харда Вагнера «Художественное произведение буду¬
щего». Противники взглядов Р. Вагнера в области
музыкального творчества, осмеивая музыку вагне¬
ровской школы, иронически называли ее «музыкой
будущего».
В другом месте Маркс пишет: «Понадобились ве¬
ка для того, чтобы «свободный» рабочий вследствие
развития капиталистического способа производства
31

добровольно согласился, т. е. был вынужден общест¬
венными условиями, продавать за цену привычных
жизненных средств все активное время своей жизни,
самую свою работоспособность,— продавать свое пер-
воровство за блюдо чечевичной похлебки» (т. 23,
стр. 280—281).
Подчеркнутое выражение вошло в обиход из од¬
ной библейской легенды о том, что якобы именно
за такую цену голодный Исав, старший из сыновей-
близнецов патриарха Исаака, продал своему млад¬
шему брату Иакову право первородства, дававшее
по закону особые преимущества. Это выражение
обычно употребляется в значении: отдать что-то
ценное за что-нибудь ничтожное, малое.
Во II томе «Капитала» Маркс указывает, что для
формулы кругооборота денежного капитала Д...Д'
характерно, с одной стороны, то обстоятельство, что
авансированная капитальная стоимость (Д) состав¬
ляет исходный пункт, является средством, а возрос¬
шая капитальная стоимость (Д'), как заключительный
пункт кругооборота, является целью всей операции.
С другой стороны, для формулы Д...Д' характер¬
но «то обстоятельство, что это отношение выра¬
жено в денежной форме, в самостоятельной форме
стоимости, а потому денежный капитал получает вы¬
ражение как деньги, порождающие деньги. Создание
стоимостью прибавочной стоимости выражено не
только как альфа и ольега процесса, но выражено
прямо в блестящей денежной форме» (т. 24, стр. 67—
68).
Выражение «альфа и омега» (первая и последняя
буквы греческого алфавита) употребляется в значе¬
нии: начало и конец. В разговорную и литературную
речь это выражение вошло из церковных писаний,
где сказано: ««Я есмь Альфа и Омега, начало и ко¬
нец»,— говорит господь» (Библия, Откровения Иоан¬
на Богослова, гл. I, ст. 8), или «Я есмь Альфа и Оме¬
га, Первый и Последний» (там же, гл. I, ст. 10).
Главу о превращении денег в капитал Маркс за¬
канчивает следующими словами о капиталистиче¬
ской сфере обращения: «Сфера обращения, или об¬
мена товаров, в рамках которой осуществляется куп¬
ля и продажа рабочей силы, есть настоящий эдем
52

прирожденных прав человека. Здесь господствуют
только свобода, равенство, собственность и Бентам.
Свобода! Ибо покупатель и продавец товара, напри¬
мер рабочей силы, подчиняются лишь велениям сво¬
ей свободной воли. Они вступают в договор как сво¬
бодные, юридически равноправные лица... Равенство!
Ибо они относятся друг к другу лишь как товаровла¬
дельцы и обменивают эквивалент на эквивалент.
Собственность! Ибо каждый из них располагает лишь
тем, что ему принадлежит. Бентам! Ибо каждый за¬
ботится лишь о себе самом. Единственная сила, свя¬
зывающая их вместе, это — стремление каждого к
своей собственной выгоде... Но именно потому, что
каждый заботится только о себе и никто не забо¬
тится о другом, все они в силу предустановленной
гармонии вещей или благодаря всехитрейшему про¬
видению осуществляют лишь дело взаимной выго¬
ды... Покидая эту сферу... мы замечаем, что начи¬
нают несколько изменяться физиономии наших йга-
таИз регзопае [действующих лиц]. Бывший владелец
денег шествует впереди как капиталист, владелец
рабочей силы следует за ним как его рабочий; один
многозначительно посмеивается и горит желанием
приступить к делу; другой бредет понуро, упирается
как человек, который продал на рынке свою собст¬
венную шкуру и потому не видит в будущем ника¬
кой перспективы, кроме одной: что эту шкуру будут
дубить» (т. 23, стр. 187).
По библейской легенде Эдем — земной рай, бла¬
годатный уголок земли, местопребывание человека
до грехопадения. Используя это мифологическое на¬
звание «земного рая», Маркс называет эдемом сферу
обращения, или обмена товаров, в рамках которой
осуществляется купля и продажа рабочей силы как
товара. Маркс иронически подчеркивает тем самым
мысль о том, что положение рабочего в условиях ка¬
питалистического «земного рая» вынуждает его про¬
давать свою рабочую силу, чтобы существовать.
В условиях капитализма производительным тру¬
дом «является тот наемный труд, который, будучи
обменен на переменную часть капитала (на часть
капитала, затрачиваемую на заработную плату), не
только воспроизводит эту часть капитала (т. е. стои¬
53

мость своей собственной рабочей силы), но, кроме
того, производит прибавочную стоимость для капи¬
талиста. Только благодаря этому товары или деньги
превращаются в капитал, производятся в качестве
капитала... Следовательно, производительна лишь та
рабочая сила, применение которой дает большую
стоимость, чем та, которую имеет она сама» (т. 26,
ч. I, стр. 133—134).
Но один и тот же вид труда может быть произво¬
дительным трудом при одних определенных усло¬
виях и непроизводительным — при других условиях.
В качестве иллюстрации этого положения Маркс
ссылается на поэму великого английского поэта и
публициста Джона Мильтона «Потерянный рай»:
«Цель капиталистического производства — обога¬
щение, приумножение стоимости, ее увеличение,
следовательно — сохранение прежней стоимости и
создание прибавочной стоимости. И этот специфиче¬
ский продукт, производимый в процессе капитали¬
стического производства, достается капиталу только
в результате обмена на труд, называемый поэтому
производительным трудом» (т. 26, ч. I, стр. 408). (Под¬
черкнуто К. Марксом.— А. О.)
«Один и тот же вид труда может быть как произ¬
водительным, так и непроизводительным.
Например, Мильтон, написавший «Потерянный
рай» и получивший за него 5 ф. ст., был непроизво¬
дительным работником. Напротив, писатель, работа¬
ющий для своего книготорговца на фабричный манер,
является производительным работником. Мильтон
создавал «Потерянный рай» с той же необходимо¬
стью, с какой шелковичный червь производит шелк.
Это было действенное проявление его натуры. Потом
он продал свое произведение за 5 ф. ст. А лейпциг¬
ский литератор-пролетарий, фабрикующий по указ¬
ке своего издателя те или иные книги (например,
руководства по политической экономии), является
производительным работником, так как его производ¬
ство с самого начала подчинено капиталу и совер¬
шается только для увеличения стоимости этого ка¬
питала. Певица, продающая свое пение на свой страх
и риск,— непроизводительный работник. Но та же
самая певица, приглашенная антрепренером, кото¬
54

рый, чтобы загребать деньги, заставляет ее петь,—
производительный работник, ибо она производит ка¬
питал» (т. 26, ч. I, стр. 410). (Подчеркнуто К. Мар¬
сом.— А. О.)
Маркс подверг резкой критике апологетическую
теорию (концепцию) производительности всех ра¬
ботников всех профессий, существующих на земле:
«Философ производит идеи, поэт — стихи, па¬
стор— проповеди, профессор — руководства и т. д.
Преступник производит преступления. Если мы бли¬
же присмотримся к той связи, которая существует
между этой последней отраслью производства и об¬
ществом в целом, то освободимся от многих предрас¬
судков. Преступник производит не только преступле¬
ния, но и уголовное право, а потому и профессора,
читающего курс уголовного права, и, вместе с этим,
также и то неизбежное руководство, в форме кото¬
рого этот самый профессор выбрасывает свои лекции,
в качестве «товара», на всеобщий рынок товаров...
Преступник производит, далее, всю полицию и всю
уголовную юстицию, сыщиков, судей, палачей, при¬
сяжных и т. д., и все эти различные профессии, каж¬
дая из которых представляет собой определенную ка¬
тегорию общественного разделения труда, развивают
различные способности человеческого духа, создают
новые потребности и новые способы их удовлетво¬
рения... Преступник... оказывает определенную «ус¬
лугу» в смысле возбуждения моральных и эстетиче¬
ских чувств публики. Он производит не только руко¬
водства по уголовному праву, не только уголовные
кодексы, а стало быть и законодателей в этой обла¬
сти, но также и искусство, художественную литера-
туру — романы и даже трагедии; доказательством
этого служат не только «Вина» Мюльнера и «Разбой¬
ники» Шиллера, но даже «Эдип» и «Ричард III». Пре¬
ступник нарушает однообразие буржуазной жизни,
ее спокойное повседневное течение. Тем самым он
предохраняет ее от застоя и порождает ту беспокой¬
ную напряженность и подвижность, без которой при-
тупилось бы даже жало конкуренции. Этим он дает
толчок производительным силам... Уже Мандевильв
евоей «Басне о пчелах»... доказывал производитель¬
ность всех возможных профессий и т. д., и у него
55

уже видна общая тенденция всего этого рассужде¬
ния... Только Мандевиль был, разумеется, бесконечно
смелее и честнее проникнутых филистерским духом
апологетов буржуазного общества» (т. 26, ч. I,
стр. 393—395).
Здесь Маркс цитирует произведение английского
писателя и экономиста Бернара Мандевиля «Басня о
пчелах, или Частные пороки — общественные вы¬
годы». Это же сатирическое произведение Мандевиля
Маркс использует при изложении процесса вульгари¬
зации буржуазной политической экономии в вопросе
о производительном труде (см. т. 26, ч. I, стр. 159).
Излагая взгляды А. Смита и Д. Рикардо, Маркс
отмечает:
«Рикардо целиком разделяет проводимое Смитом
различение между производительным и непроизво¬
дительным трудом в том смысле, что первый обме¬
нивается непосредственно на капитал, [а второй] не¬
посредственно на доход. Но у него уже нет сми¬
товской нежности к производительным рабочим и
смитовских иллюзий на их счет. Быть производитель¬
ным рабочим, это — несчастье. Производительный
рабочий, это — рабочий, производящий чужое богат¬
ство. Его существование имеет смысл лишь постоль¬
ку, поскольку он служит таким орудием производ¬
ства чужого богатства. Поэтому, если то же самое ко¬
личество чужого богатства может быть создано мень¬
шим числом производительных рабочих, то вполне
уместно устранение излишних производительных ра¬
бочих. Уоз, поп уоЫз» (т. 26, ч. I, стр. 213). (Подчерк¬
нуто К. Марксом.— А. О.)
Использованная здесь поэтическая цитата «Уоз.
поп уоЫз», что в переводе на русский язык означает
«Вы, не для вас», взята Марксом из эпиграммы вы¬
дающегося римского поэта Вергилия, в которой гово¬
рится:
Так вы, птицы, вьете гнезда не для вас самих;
Так вы, овцы, носите шерсть не для вас самих;
Так вы, пчелы, делаете мед не для вас самих;
Так вы, волы, тащите плуг не для вас самих.

Глава третья
КРЫЛАТЫЕ СЛОВА И ИЗРЕЧЕНИЯ
В ГЛАВЕ О ПРОИЗВОДСТВЕ
ПРИБАВОЧНОЙ СТОИМОСТИ
Капиталистический способ производства основан
на наемном труде рабочих, которые под угрозой го¬
лодной смерти вынуждены продавать капиталистам
свою рабочую силу. Наняв рабочего, капиталист, все¬
мерно эксплуатируя его, безвозмездно присваивает
прибавочную стоимость. «Производство прибавочной
стоимости или нажива — таков абсолютный закон
этого способа производства» (т. 23, стр. 632),— гово¬
рит Маркс о капитализме.
Приступая к производству прибавочной стоимо¬
сти, капиталист приобретает на рынке необходимое
для этого оборудование, машины, сырье, вспомога¬
тельные материалы и т. д. и нанимает рабочую силу.
Все это покидает сферу обращения, поступает в сфе¬
ру материального производства, где начинается и
протекает процесс производства и процесс увеличе¬
ния стоимости, т. е. создание прибавочной стоимости.
С исключительно яркой художественностью изло¬
жения пишет Маркс об этом процессе труда и про¬
цессе увеличения стоимости: «Мы предполагаем труд
в такой форме, в которой он составляет исключитель¬
ное достояние человека. Паук совершает операции,
напоминающие операции ткача, и пчела постройкой
своих восковых ячеек посрамляет некоторых лю-
дей-архитекторов. Но и самый плохой архитектор
от наилучшей пчелы с самого начала отличается
тем, что, прежде чем строить ячейку из воска, он
уже построил ее в своей голове» (т. 23, стр. 189).
57

Маркс отмечает, что чем меньше труд увлекает
рабочего своим содержанием и способом исполнения,
тем меньше рабочий наслаждается трудом как «иг¬
рой физических и интеллектуальных сил». Но чтобы
привести свою рабочую силу в текучее состояние,
т. е. трудиться, человеку необходимы средства труда
и предметы труда, которые он берет из окружающих
его природных материалов, видоизменяя и приспо¬
сабливая их к своим потребностям. «Являясь перво¬
начальной кладовой его пищщ земля является также
и первоначальным арсеналом его средств труда»
(т. 23, стр. 190).
«В числе самих средств труда механические сред¬
ства труда, совокупность которых можно назвать
костной и мускульной системой производства, со¬
ставляют характерные отличительные признаки
определенной эпохи общественного производства го¬
раздо больше, чем такие средства труда, которые слу¬
жат только для хранения предметов труда и сово¬
купность которых в общем можно назвать сосуди¬
стой системой производства, как, например, трубы,
бочки, корзины, сосуды и т. д. Лишь в химическом
производстве они играют важную роль» (т. 23,
стр. 191).
В процессе труда человек при помощи средств
труда видоизменяет вещество природы, приспосаб¬
ливает предмет труда к своим потребностям. Про¬
цесс труда, метафорически указывает Маркс, «угаса¬
ет в продукте» (см. т. 23, стр. 191).
«Труд потребляет свои вещественные элементы,
свой предмет и свои средства, пожирает их, а потому
является процессом потребления. Это производствен¬
ное потребление тем отличается от индивидуального
потребления, что в последнем продукты потребляют¬
ся как жизненные средства живого индивидуума, в
первом — как жизненные средства труда, т. е. дейст¬
вующей рабочей силы этого индивидуума» (т. 23,
стр. 194—195).
Маркс отмечает, что средства производства, если
они не используются в процессе производства, бес¬
полезны. К тому же они подвергаются разрушитель¬
ному действию естественного обмена веществ: «Же¬
лезо ржавеет, дерево гниет. Пряжа, которая не бу¬
58

дет использована для тканья или вязанья, представ¬
ляет собой испорченный хлопок. Живой труд должен
охватить эти вещи, воскресить их из мертвых, пре¬
вратить их из только возможных в действительные
и действующие потребительные стоимости. Охвачен¬
ные пламенем труда, который ассимилирует их как
свое тело, призванные в процессе труда к функциям,
соответствующим их идее и назначению, они хотя и
потребляются, но потребляются целесообразно, как
элементы для создания новых потребительных стои¬
мостей...» (т. 23, стр. 194).
В другом месте, определяя материальный износ
машин и других средств производства, который бы¬
вает двоякого рода, Маркс делает такое сравнение:
«Один возникает из ее употребления,— как монеты
изнашиваются от обращения,— другой из неупотреб¬
ления,— как меч от бездействия ржавеет в ножнах.
В последнем случае она делается добычей стихий»
(т. 23, стр. 415).
В образной форме Маркс многократно отмечает,
что средства производства в процессе их использова¬
ния «впитывают труд» и что полученный в процес¬
се производства продукт представляет собой «опре¬
деленное количество впитанного труда» (т.	23,
стр. 201).
Процесс труда является вечным естественным ус¬
ловием человеческой жизни, всеобщим условием об¬
мена веществ между человеком и природой, целесо¬
образной деятельностью для создания потребитель¬
ных стоимостей: «Как по вкусу пшеницы невозможно
узнать, кто ее возделывал, так же по этому процессу
труда не видно, при каких условиях он происходит:
под жестокой ли плетью надсмотрщика за рабами
или под озабоченным взором капиталиста, совершает
ли его Цинциннат, возделывающий свои несколько
югеров, или дикарь, камнем убивающий зверя»
(т. 23, стр. 195).
Согласно легенде, римский патриций консул Цин¬
циннат (460 до н. э.) и диктатор (458 и 439 до н. э.) вел
простой образ жизни и сам обрабатывал землю. Имя
Цинцинната стало синонимом богача и вельможи, за¬
нимающегося физическим трудом.
Маркс персонифицирует капитал, который высту¬
59

пает как олицетворенное, одаренное волей и созна¬
нием существо в отвратительном образе капитали¬
ста. «Лукавым глазом знатока» (т. 23, стр. 196) вла¬
делец денег, этот будущий капиталист, эта личинка,
еще не превратившаяся в бабочку, т. е. в настоящего
капиталиста, высмотрел на рынке и купил необходи¬
мые средства производства и рабочую силу и присту¬
пает к потреблению купленного им товара, т. е. к
производству.
В образной литературной форме Маркс рисует
далее картину того, как происходит процесс труда и
процесс увеличения стоимости, как в процессе про¬
изводства созидается новая стоимость, в том числе
и прибавочная стоимость: «Но хотя сапоги, напри¬
мер, некоторым образом образуют базис обществен¬
ного прогресса и хотя наш капиталист — решитель¬
ный прогрессист, он, тем не менее, производит са¬
поги не ради них самих. Потребительная стоимость
при товарном производстве вообще не представляет
собой вещи, «^иуоп ахтпе роиг 1иг-тёше» [«которую
любят ради нее самой»]. Потребительные стоимости
вообще производятся здесь лишь потому и постольку,
поскольку они являются материальным субстратом,
носителями меновой стоимости. И наш капиталист
заботится о двоякого рода вещах. Во-первых, он хо¬
чет произвести потребительную стоимость, обладаю¬
щую меновой стоимостью, предмет, предназначен¬
ный для продажи, т. е. товар. И, во-вторых, он хочет
произвести товар, стоимость которого больше суммы
стоимости товаров, необходимых для его производ¬
ства...» (т. 23, стр. 197).
Маркс рисует первую картину процесса капита¬
листического производства: капиталист затратил на
покупку средств производства и рабочей силы
15 шиллингов. Общая стоимость нового продукта —
пряжи, произведенной за 6 рабочих часов, т. е. впи¬
тавшей шесть часов труда, равна также 15 шиллин¬
гам.
«Наш капиталист смущен. Стоимость продукта
равна стоимости авансированного капитала. Аванси¬
рованная стоимость не возросла, не произвела приба¬
вочной стоимости, следовательно деньги не превра¬
тились в капитал» (т. 23, стр. 202). Смущенный капи¬
60

талист начинает подсчитывать и рассчитывать; он,
иронически замечает Маркс, кое-что смыслит в вуль¬
гарной политической экономии и, рассуждая по ре¬
цепту своего домашнего врача Мак-Куллоха, гово¬
рит: как же так? Ведь он авансировал свои деньги с
тем намерением, чтобы сделать из них большее ко¬
личество денег, а получилось так, что стоимость
нового продукта равна стоимости авансированного
капитала.
«Но ведь дорога в ад вымощена благими намере¬
ниями, и у него точно так же могло бы появиться на¬
мерение добывать деньги, ничего не производя. Он
начинает грозить. Во второй раз его уже не проведут.
В будущем он станет покупать товары на рынке го¬
товыми, вместо того чтобы заниматься их производ¬
ством. Но что, если все его братья-капиталисты по¬
ступят точно так же,— где тогда найдет он товары на
рынке? А питаться деньгами он не может. Он пу¬
скается в поучения. Следует-де принять во внимание
его воздержание. Он мог бы промотать свои 15 шил¬
лингов. Вместо того он потребил их производительно
и сделал из них пряжу. Но ведь зато и имеется у него
теперь пряжа вместо угрызений совести. Ему совсем
не приличествует сбиваться на роль собирателя сок¬
ровищ... Кроме того, на нет и суда нет. Какова бы
ни была заслуга его отречения, не получается ни¬
чего, чем можно было бы особо оплатить это отрече¬
ние... Успокоиться бы ему на том, что добродетель
есть воздаяние добродетели. Но вместо этого капи¬
талист становится навязчивее. Пряжа ему не нужна.
Он производил ее для продажи. Ну, что же, пусть он
продает ее или, что еще проще, производит в буду¬
щем только вещи для своего собственного потребле¬
ния— рецепт, который однажды уже прописал ему
его домашний врач Мак-Куллох как испытанное
средство против эпидемии перепроизводства. Но
капиталист упрямо становится на дыбы» (т. 23,
стр. 203).
Здесь вместе с поговорками «на нет и суда нет» и
«становится на дыбы» использовано выражение «до¬
рога в ад вымощена благими намерениями», которое
приписывается английскому писателю С. Джонсону,
сказавшему: «Ад вымощен добрыми намерениями».
61

В том же ироническом тоне Маркс продолжает
писать яркую картину поведения персонифицирован¬
ного капитала и его рассуждений относительно про¬
изводства товаров и труда рабочего.
«Наш приятель, который только что кичился
своим капиталом, вдруг принимает непритязатель¬
ный вид своего собственного рабочего. Да разве сам
он не работал? Не исполнял труд надзора и наблю¬
дения за прядильщиком? И разве этот его труд не
создает, в свою очередь, стоимости? Но тут его соб¬
ственный надсмотрщик и его управляющий пожи¬
мают плечами. Однако он с веселой улыбкой уже
снова принял свое прежнее выражение лица. Он про¬
сто дурачил нас всеми своими причитаниями. Все это
не стоит и гроша. Эти и тому подобные пустые уверт¬
ки и бессодержательные уловки он предоставляет
профессорам политической экономии, которые соб¬
ственно за это и оплачиваются. Сам же он — практи¬
ческий человек, который хотя и не всегда обдумы¬
вает, что он говорит в том случае, когда это не ка¬
сается его дел, но всегда знает, что он делает в своей
деловой сфере» (т. 23, стр. 204).
Маркс излагает далее сущность увеличения стои¬
мости в процессе производства, в художественной
форме показывает процесс создания прибавочной
стоимости. Присмотримся к делу поближе, говорит
Маркс. Стоимость рабочей силы и стоимость, созда¬
ваемая в процессе ее потребления,— суть две раз¬
личные величины. Капиталист, покупая рабочую си¬
лу, имел в виду, что она будет принадлежать ему в
течение рабочего дня и он будет хозяин всего днев¬
ного труда рабочего.
«Потребительная стоимость рабочей силы, самый
труд, так же не принадлежит ее продавцу, как по¬
требительная стоимость проданного масла — торгов¬
цу маслом». Оплатив дневную стоимость рабочей си¬
лы, капиталист потребляет ее в течение дня. То об¬
стоятельство, что дневное содержание рабочей силы
стоит только половину рабочего дня, что новая стои¬
мость, создаваемая потреблением рабочей силы в те¬
чение дня, вдвое больше, чем ее собственная днев¬
ная стоимость, есть лишь особое счастье для поку¬
пателя. «Наш капиталист заранее предвидел этот
62

казус, который как раз и заставил его улыбаться.
Поэтому рабочий находит в мастерской необходимые
средства производства не только для шестичасового,
но и для двенадцатичасового процесса труда» (т. 23,
стр. 205).
Выражение «казус, который как раз и заставил
его улыбаться» является перефразированными сло¬
вами Фауста из одноименной трагедии Гете. В треть¬
ей сцене первой части («Кабинет Фауста») Мефисто¬
фель говорит, что неправильно начертанная пента¬
грамма дала ему возможность проникнуть в дом Фа¬
уста в образе собаки (пуделя). Вот отрывок из этой
сцены:
Мефистофель: Нет, трудновато выйти мне теперь.
Тут кое-что мешает мне немного:
Волшебный знак у вашего порога.
Фауст: Так пентаграмма этому виной?
Но как же, бес, пробрался ты за мной?
Каким путем впросак попался?
Мефистофель: Изволили ее вы плохо начертить,
И промежуток в уголку остался,
Там у дверей,— и я свободно мог
вскочить.
Фауст: Да, случай над тобой удачно посмеялся...
(Гете. Собр. соч., т. V, 1947, Отр. 98—90)
В этой же сцене Фауст говорит о Мефистофеле,
пробравшемся к нему в дом и затем не могущем вый¬
ти из него из-за пентаграммы:
Вот что у пуделя за сердцевина!
Схоласт бродячий? Казус презабавный!
Анализируя процесс сохранения старой стоимости
путем присоединения нового живого труда рабочих,
Маркс образно называет это перенесение стоимости
овеществленного прошлого труда в стоимость вновь
созданного продукта «переселением души»: «В то
время как производительный труд превращает сред¬
ства производства в элементы образования нового
продукта, с их стоимостью совершается своего рода
переселение души. Из потребленного тела она пере-
селяется во вновь сформированное тело. Но это
63

переселение души совершается как бы за спиной дей¬
ствительного труда» (т. 23, стр. 217—218).
Маркс указывает, что средства производства,
«эти вещные образы постоянного капитала», достав¬
ляют только вещество, в котором фиксируется теку-
чая рабочая сила, создающая стоимость, и что в соз¬
дании новой стоимости не имеет никакого значения
ни природа вещества, ни его застывшая овеществлен¬
ная стоимость. «Необходимо только, чтобы его масса
была достаточна для того, чтобы она могла впитать
количество труда, затрачиваемое во время процесса
производства. Раз эта масса дана,— повысится ли ее
стоимость или понизится, или же она не будет иметь
никакой стоимости, как земля и море,— процесс соз¬
дания стоимости и изменения стоимости нисколько
не будет этим затронут» (т. 23, стр. 227).
К этому Маркс делает во втором издании «Капи¬
тала» следующее подстрочное примечание: «Само со¬
бой разумеется, что, как говорит Лукреций, «пП роз-
зе сгеагг йе тНИо» — из ничего нельзя ничего создать
«Создание стоимости» есть превращение рабочей си¬
лы в труд. В свою очередь, рабочая сила есть прежде
всего вещество природы, преобразованное в челове¬
ческий организм» (т. 23, стр. 227).
Ссылаясь здесь на выдающегося римского фило-
софа-материалиста и поэта древности Лукреция
(ок. 99 — ок. 55 до н. э.), Маркс использует поэтиче¬
скую цитату из его произведения «О природе вещей»,
в котором философ-поэт пишет:
За основание тут мы берем положение такое:
Йз ничего не творится ничто по божественной воле...
Если же будем мы знать, что ничто не способно возникнуть
Из ничего, то тогда мы гораздо яснее увидим
Наших заданий предмет: и откуда являются вещи,
И каким образом все происходит без помощи свыше.
(Лукреций. О природе вещей, кн. I.
Изд-во Академии наук СССР, 1940, стр. 15)
Перефразируя это же поэтическое выражение
Лукреция, Маркс пишет об обращении прибавочной
стоимости: «Из ничего не будет ничего. Весь класс
капиталистов не может извлекать из обращения ни¬
чего такого, что раньше не было бы брошено в него»
(т. 24, стр. 375).
64

Показывая постоянное стремление капитала к
возрастанию и присвоению все большей массы при¬
бавочной стоимости, Маркс образно сравнивает ка¬
питал со сказочным чудовищем — вампиром (оборот¬
нем, упырем, вурдалаком), который якобы выходит
по ночам из могилы и сосет кровь живых людей:
«Капитал — это мертвый труд, который, как вам-
пир, оживает лишь тогда, когда всасывает живой
труд и живет тем полнее, чем больше живого труда
он поглощает» (т. 23, стр. 244).
В главе о рабочем дне Маркс снова пишет о ка¬
питале, который «утоляет вампирову жажду живой
крови труда» (т. 23, стр. 267), всасывает живую кровь
труда, не выпускает рабочего с предприятия до тех
пор, «пока можно высосать из него еще одну каплю
крови, выжать из его мускулов и жил еще одно уси¬
лие» (т. 23, стр. 311). Последние слова, взятые в ка¬
вычки, представляют цитату из работы Ф. Энгельса
«Английский билль о десятичасовом рабочем дне»
(см. т. 7, стр. 246).
Рассматривая вопрос о продолжительности рабо¬
чего дня и усиливающейся эксплуатации рабочих,
Маркс использует и диалогическую форму изложе¬
ния, с помощью которой более наглядно и популярно
показывает читателю сущность капиталистической
эксплуатации. Эта диалогическая форма изложения
материала, приближающаяся к беллетристической
литературной форме, облегчает восприятие прочи¬
танного, помогает читателю лучше понять и закре¬
пить в памяти аргументацию и выводы автора. Прав¬
да, диалогическая форма изложения вопросов по¬
литической экономии занимает в «Капитале» неболь¬
шое место по сравнению с другими приемами и изо¬
бразительными средствами. Тем не менее, она имеет
место в «Капитале» и привлекает читателя своей
четкостью, ясностью и образностью (см. т. 23,
стр. 245—246). В яркой диалогической форме разго¬
вора рабочего с капиталистом Маркс вскрывает сущ¬
ность капиталистической эксплуатации также в ра¬
боте «Теории прибавочной стоимости» (см. т. 26, ч. I,
стр. 316—317, 320).
Маркс убедительно показал, что капиталисты ли¬
цемерно прикрывали чудовищную эксплуатацию
б А. И. Орлеанский
65

рабочих, женщин и детей, прибегали к различным
ухищрениям, чтобы скрыть истинное положение на
капиталистических предприятиях, представить его в
«розовом свете». Так, Маркс указал на судебное раз¬
бирательство нарушения собственниками восьми
больших фабрик близ Батли фабричного акта, за¬
ставлявших мальчиков заниматься непрерывным
трудом без малейшего отдыха, с фанатизмом проти¬
вившихся всякому перерыву фабричной работы.
«Господа обвиняемые давали уверения вместо при¬
сяги,— как квакеры они были слишком щепетильно¬
религиозными людьми для того, чтобы присягать,—
что по великому милосердию своему они могли бы
разрешить детям спать в продолжение 4 часов, но
эти упрямцы ни за что не хотят ложиться в постель!
Господа квакеры были присуждены к 20 ф. ст. штра¬
фа» 1 (т. 23, стр. 253).
Для образной характеристики фабрикантов, ли¬
цемерно прикрывающих чудовищную эксплуатацию
на своих предприятиях, Маркс приводит слова из
произведения английского поэта и драматурга Джона
Драйдена (1631 — 1700) «Петух и лиса», в котором го¬
ворится о лисе, преисполненной притворной свято¬
сти и лживой, как дьявол: «Драйден предвосхитил
этих квакеров:
Лиса, притворной святости полна,
Божбы страшась, как дьявол лжет она,
И с виду в постного святошу обратившись,
Греха не совершит, сперва не помолившись!»
(т. 23, стр. 253)
Маркс показывает волчью ненасытную жадность
капиталистов к прибавочному труду рабочих, чудо¬
вищную эксплуатацию ими рабочих, женщин, мало¬
летних детей и подростков. Маркс нарисовал мрач¬
ную картину тяжелого положения рабочих, напри¬
мер в спичечной мануфактуре, где рабочим приходи¬
лось иметь дело с фосфором. Положение рабочих и
условия их труда здесь были настолько мрачные и
1 Квакеры (трясуны) — религиозная секта, возникшая в
XVII веке в Англии, распространена также в Северной Аме¬
рике. Проповедуют всеобщую добродетель, отвергают воин¬
скую повинность и официальную присягу.
66

тяжелые, что даже «Данте нашел бы, что все самые
ужасные картины ада, нарисованные его фантазией,
превзойдены в этой отрасли мануфактуры» (т. 23,
стр. 258).
Ссылаясь на великого итальянского поэта Данте,
Маркс имеет в виду его бессмертную поэму «Божест¬
венная комедия», в которой в форме аллегорий поэ¬
тически описываются все ужасы и тяжкие скитания
душ умерших из ада в рай через чистилище.
В «Капитале» показана фальсификация товаров,
в частности хлеба, в ряде городов Англии, и особен¬
но в Лондоне. Свобода капиталистической торговли,
отмечает Маркс, в сущности означает торговлю
фальсифицированными или, по остроумному выра¬
жению англичан, «софистицированными» продук¬
тами: «Во всяком случае комитет обратил внимание
публики на ее «хлеб насущный», а тем самым и на
хлебопечение... Правда, начитанному в библии анг¬
личанину было хорошо известно, что призвание че¬
ловека, если только он милостью божьей не капита¬
лист, не лендлорд и не обладатель синекуры, заклю¬
чается в том, чтобы в поте лица своего есть хлеб
свой, но он не знал того, что он должен ежедневно
съедать в своем хлебе некоторое количество челове¬
ческого пота с примесью гноя, паутины, мертвых та¬
раканов и гнилых немецких дрожжей, не говоря уже
о квасцах, песке и других не менее приятных мине¬
ральных примесях» (т. 23, стр. 260—261).
Выражение «в поте лица своего есть хлеб свой»
Маркс использовал из библейского предания. Выра¬
жение это обычно употребляется в значении: тяже¬
лым трудом добывать себе хлеб, средства для суще¬
ствования.
Для характеристики измученных и изнуренных
чрезмерным трудом рабочих на капиталистических
предприятиях Маркс использовал мифологический
образ героя Троянской войны Одиссея, долгие стран¬
ствия и приключения которого поэтически описаны в
поэме Гомера «Одиссея»: «Из пестрой толпы рабо¬
чих всех профессий, возрастов, полов, преследующих
нас усерднее, чем души убитых преследовали Одис¬
сея, рабочих, чей вид, не будь даже Синих книг под
рукой, с первого взгляда говорит о чрезмерном труде,
67

мы возьмем еще две фигуры: модистку и кузнеца.
Разительный контраст между ними лучше всего до¬
казывает, что перед лицом капитала все люди рав¬
ны» (т. 23, стр. 265).
В «Капитале» приведено много примеров чудо¬
вищной эксплуатации детей и подростков, в частно¬
сти в стекольной и других отраслях промышленно¬
сти, вскрыты многочисленные факты, когда маль¬
чики, девочки и женщины вынуждены работать по
36 часов без перерыва, когда дети двенадцати лет и
моложе изнурительно работали, как и взрослые, до
двух часов ночи, затем спали на заводе до 5 часов
утра, чтобы снова приняться за многочасовую, тя¬
желую и изнуряющую слабый детский организм ра¬
боту. «А между тем «преисполненный самоотрече¬
ния» стекольный капиталист, пошатываясь от порт¬
вейна, возвращается, быть может, поздно ночью из
клуба домой и идиотски напевает себе под нос:
«ВгИопз пеуег, пеуег, зЬа11 Ье з1ауез!» [«Нет, никогда,
никогда не будут британцы рабами!»]» (т.	23,
стр. 274).
Эти слова из английского национального гимна
«Правь, Британия, морями» выступают на страницах
«Капитала» в качестве гневной сатиры, изобличаю¬
щей «воздержание» капиталистов, живущих за счет
пота и крови рабочих, их жен и детей.
Маркс дал образную характеристику хищниче¬
ского, беспощадного отношения капиталистов к
жизни и здоровью рабочих, женщин и детей: «Капи¬
тал, который имеет столь «хорошие основания» от¬
рицать страдания окружающего его поколения ра¬
бочих, в своем практическом движении считается с
перспективой будущего вырождения и в конечном
счете неизбежного вымирания человечества не мень¬
ше и не больше, чем с перспективой возможного па¬
дения земли на солнце. При всякой спекуляции с
акциями каждый знает, что гроза когда-нибудь да
грянет, но каждый надеется, что она разразится над
головой его ближнего уже после того, как ему самому
удастся собрать золотой дождь и укрыть его в безо¬
пасном месте. Аргёз то/ 1е йё1иде! — вот лозунг вся¬
кого капиталиста и всякой капиталистической нации.
Поэтому капитал беспощаден по отношению к здо-
60

ровью и жизни рабочего всюду, где общество не
принуждает его к другому отношению» (т.	23,
стр. 279).
Выражение «Аргё8 то/ 1е йё1иде!» («После меня
хоть потоп!») приписывается французскому королю
Людовику XV, который будто бы так ответил на за¬
мечание своих приближенных о том, что проводи¬
мые и санкционируемые им пышные пиры и празд¬
нества угрожают стране сильным ростом государст¬
венного долга. Некоторые мемуаристы приписывают
эту фразу то маркизе Помпадур, фаворитке короля
Людовика XV, то другой его фаворитке —мадам Дю-
барри, будто сказавшей эти слова в утешение Людо¬
вику XV после поражения французских войск при
Росбахе. Считается также возможным, что эта фраза
является перефразировкой стиха неизвестного древ¬
негреческого поэта: «После моей смерти пусть мир в
огне погибнет».
Дважды встречается в «Капитале» выражение
«Джаггернаутова колесница капитала», которое про¬
исходит от имени индийского божества Джаггерна¬
ута (Джаганнатха) — воплощения индуистского бо¬
жества Вишну. В дни июльского празднества Рат-
хаятра, когда вывозилась громадная колесница с
изображением Вишну — Джаггернаута, верующие,
охваченные крайним религиозным фанатизмом, бро¬
сались в экстазе под ее тяжелые колеса и погибали,
надеясь снискать себе милость у божества.
Образ джаггернаутовой колесницы капитала
Маркс использовал при анализе всеобщего закона
капиталистического накопления.
Маркс отмечает, что при капиталистической си¬
стеме все методы и средства повышения обществен¬
ной производительной силы труда осуществляются
за счет усиления эксплуатации рабочих, «делают от¬
вратительными условия, при которых рабочий рабо¬
тает, подчиняют его во время процесса труда самому
мелочному, отвратительному деспотизму, все время
его жизни превращают в рабочее время, бросают его
жену и детей под Джаггерпаутову колесницу капи¬
тала» (т. 23, стр. 660; см. также стр. 290).
Используя яркие образные сравнения, Маркс пи¬
шет об усилении эксплуатации женского и детского
69

труда. Капиталисты выжимали из пота, крови и мус¬
кулов рабочих, женщин и детей как можно больше
прибавочной стоимости, они калечили их, высасы¬
вали из них последние жизненные соки и «выжатых,
как лимон» выбрасывали вон за ворота пред¬
приятий. Широко применяя дешевый труд малолет¬
них детей и подростков, капиталисты в течение деся¬
тилетий ежедневно по 10 и более часов тянули «шел¬
ковую пряжу из крови маленьких детей, которых
для выполнения поручаемой работы приходилось
ставить на стулья» (т. 23, стр. 302). Капиталисты «из-
за нежных пальцев убивали детей, как рогатый скот
на юге России бьют ради кожи и сала» (т. 23, стр. 302).
Господа капиталисты подняли открытый бунт
против закона о 10-часовом рабочем дне, против все¬
го фабричного законодательства, которое стремилось
«несколько обуздать «свободное» высасывание рабо¬
чей силы». «Это был бунт в защиту рабства в миниа¬
тюре, который более двух лет проводился с цинич¬
ной бесцеремонностью, с террористической энерги¬
ей, причем это было тем проще, что взбунтовавший¬
ся капиталист ничем не рисковал, кроме шкуры
своего рабочего» (т. 23, стр. 295).
Некоторые фабриканты начали с того, что уво¬
лили часть занятых у них подростков и работниц и
восстановили ночной труд взрослых рабочих, сокра¬
тили перерывы для еды, приурочивали применение
детского труда к труду взрослых рабочих и т. д. Про¬
летариат протестовал против правительственного
закона, на основании которого дети в возрасте от 8
до 13 лет работали наравне со взрослыми рабочими:
«Рабочие и фабричные инспектора протестовали по
гигиеническим и моральным соображениям. Но ка¬
питал отвечал:
На голову мою мои поступки
Пусть падают. Я требую суда
Законного,— я требую уплаты
По векселю»
(т. 23, стр. 296)
Для характеристики усиливающейся чудовищ¬
ной эксплуатации рабочих Маркс использоег.л образ
героя комедии Шекспира «Венецианский купец»,
70

бессердечного ростовщика Шейл ока. Ростовщик
Шейлок, из-за неуплаты ему долга Антонио по дан¬
ному векселю, требовал вырезать из груди Антонио
фунт мяса как можно ближе к сердцу, что было
обусловлено распиской.
Маркс пишет: «Рысий глаз капитала открыл, что
акт 1844 г. не разрешает пятичасовой работы в до¬
обеденное время без перерыва для отдыха, продол¬
жающегося по крайней мере 30 минут, но не пред¬
писывает ничего подобного относительно послеобе¬
денной работы. Поэтому он потребовал и добился
удовольствия заставлять восьмилетних детей-рабо-
чих не только надрываться над работой, но и голо¬
дать непрерывно от 2 часов пополудни до 8У2 часов
вечера!
Да, грудь его; так сказано в расписке!
Эта достойная Шейлока приверженность букве
закона 1844 г., поскольку он регулирует труд детей,
должна была, однако, просто подготовить открытый
бунт против этого же самого закона, поскольку он
регулирует труд «подростков и женщин»» (т. 23,
стр. 296—297).
«Знатными Шейлоками» называет Маркс ленд¬
лордов Англии, отмечая, что среди них, этих «знат¬
ных Шейлоков вошло в моду фарисейски пожимать
плечами, когда речь идет о строительных спекулян¬
тах, мелких собственниках и открытых деревнях»
(т. 23, стр. 696, см. также стр. 297).
Разоблачая сущность введенной капиталистами
так называемой «системы смен» («ЗузЪет о! Ке-
1ауз»), посредством которой усиливалась эксплуата¬
ция рабочих, женщин и детей, Маркс сравнивает эту
систему со сменой почтовых лошадей на различных
станциях: «(... Ке1ау по-английски, как и по-француз¬
ски, означает смену почтовых лошадей на различ¬
ных станциях); при этом одна смена детей от 9 до
13 лет запрягается в работу, например, от 5У2 часов
утра до 1У2 часов пополудни, другая смена — от 1 !/г
часов пополудни до 8 72 часов вечера и т. д.» (т. 23,
стр. 289).
Закон 1833 г. предоставлял капиталистам в пре¬
делах 15-часового периода от 5Уг утра до 8У2 вечера
71

назначать тот час, когда каждый подросток и ребе¬
нок должны начинать свой 12-часовой или 8-часовой
труд, прерывать его, назначать различное время на
еду. Но капиталисты «скоро изобрели новую «КеШз-
зузЪет», при которой рабочие лошади не сменяют¬
ся на определенных почтовых станциях, а снова и
снова запрягаются на переменных станциях... ясно,
что эта система уничтожала не только дух, но
и самую букву всего фабричного акта» (т. 23,
стр. 290).
На ярких примерах Маркс показывает «поистине
волчью жадность» капиталистов к прибавочному
труду (см. т. 23, стр. 254), проявляющуюся, напри¬
мер, в их постоянном стремлении удлинить продол¬
жительность рабочего дня. Зверскую эксплуатацию
малолетних детей и подростков Маркс образно назы¬
вает «превращением детской крови в капитал» (т. 23,
стр. 281). Маркс указывает, что «удлинение рабо¬
чего дня за пределы естественного дня, удлинение
за счет ночи... лишь до известной степени утоляет
вампирову жажду живой крови труда» (т.	23,
стр. 267).
Законодательное регулирование продолжитель¬
ности рабочего дня было лишь формальным и лице¬
мерным. Законодатели — те же капиталисты — были
«далеки от желания посягнуть на свободное высасы¬
вание капиталом рабочей силы взрослых или, как
они это называли, на «свободу труда»...» (т. 23,
стр. 288).
Поговорку «положить дело под сукно» Маркс ис¬
пользовал в значении острой иронии по адресу анг¬
лийского государственного деятеля Гладстона и анг¬
лийской палаты общин, выступавших против рабо¬
чих в защиту интересов капиталистов. Чтобы успо¬
коить общественное мнение, Гладстон лицемерно
внес в палату общин «законопроект об отмене всех
исключительных законов, направленных против ра¬
бочего класса. Но дальше, чем до второго чтения
этого законопроекта, дело не пошло, проект был по¬
ложен под сукно...» (т. 23, стр. 751).
Ироническое выражение «§геа1 ипрак!» («великий
неоплачиваемый»), которое употребляется в Англии
в отношении лиц, занимающих должности мировых
72

судей и не получающих за свое высокое звание ника¬
кого материального или денежного вознаграждения,
Маркс использовал неоднократно при описании борь¬
бы рабочих и фабричных инспекторов против нару¬
шения капиталистами фабричного законодательства
(см. т. 23, стр. 298, 436, 615).
Указанное выражение вместе с шекспировским
литературным персонажем чванливого и невежест¬
венного чиновника Догбери встречается при описании
привлечения к судебной ответственности одного ра¬
бочего, отказавшегося из-за ссоры с фабрикантом ра¬
ботать на его фабрике. Описывая этот случай, кото¬
рый имел место в Шеффилде в конце 1866 г., Маркс
показывает, как буржуазный суд ревностно охраняет
интересы фабрикантов. Этот рабочий нанялся на два
года на металлическую фабрику. За отказ работать
из-за ссоры с фабрикантом рабочий был привлечен к
судебной ответственности и приговорен к двум меся¬
цам тюремного заключения. Отбыв наказание, рабо¬
чий снова отказался вернуться на фабрику, за что
фабрикант снова привлекает его к ответственности.
Рабочий вторично был приговорен к тюремному за¬
ключению за один и тот же «проступок». Маркс заме¬
чает, что этот приговор был вынесен не каким-нибудь
провинциальным Догбери, «великим неоплачивае¬
мым» («§геа1 ипрак!»), а в Лондоне, одним из высших
судебных учреждений (см. т. 23, стр. 436).
Этот же литературный персонаж Маркс использо¬
вал на страницах «Капитала» при анализе превраще¬
ния прибавочной стоимости в капитал. Отмечая, что
фабриканты, фермеры и лендлорды различными
ухищрениями добивались снижения заработка рабо¬
чих до крайнего низшего предела, например сельско¬
хозяйственным поденщикам выплачивали в форме
заработной платы меньше минимума, необходимого
для существования, Маркс тут же приводит «пример
того паясничанья, к которому прибегали английские
Догбери при «законном» установлении ими тарифов
заработной платы...» (т. 23, стр. 615).
В качестве образной характеристики рабочих до
вступления в процесс капиталистического производ¬
ства и после него Маркс использовал литературные
цитаты из поэмы римского поэта Вергилия «Энеида»
73

и из стихотворения Г. Гейне «Генрих»: «Приходится
признать, что наш рабочий выходит из процесса про¬
изводства иным, чем вступил в него. На рынке он
противостоял владельцам других товаров как владе¬
лец товара «рабочая сила», т. е. как товаровладелец —
товаровладельцу. Контракт, по которому он продал
капиталисту свою рабочую силу, так сказать, черным
по белому фиксирует, что он свободно распоряжается
самим собой. По заключении же сделки оказывается,
что он вовсе не был «свободным агентом», что время,
на которое ему вольно продавать свою рабочую силу,
является временем, на которое он вынужден ее про¬
давать, что в действительности вампир не выпускает
его до тех пор, «пока можно высосать из него еще
одну каплю крови, выжать из его мускулов и жил
еще одно усилие». Чтобы «защитить» себя от «змеи
своих мучений», рабочие должны объединиться и,
как класс, заставить издать государственный закон,
мощное общественное препятствие, которое мешало
бы им самим по добровольному контракту с капита¬
лом продавать на смерть и рабство себя и свое по¬
томство» (т. 23, стр. 310—311).
Выражение «змея своих мучений» является пере¬
фразированными словами из стихотворения Г. Гейне
«Генрих», в оригинале которого сказано:
О Германия родная,
Ты родишь на свет героя.
И змею, что сердце гложет,
Он сразит своей секирой.
(Г. Гейне. Собр. соч., т. 2, 1957,
стр. 112)
Выражение «С5иап1ит ти1а1из аЬ П1о!», т. е. «Ка¬
кая перемена по сравнению с тем, что было!», явля¬
ется поэтической цитатой из поэмы Вергилия «Энеи¬
да» (Вергилий. Энеида, кн. 2, 1933, стр. 80), которая
и использована Марксом в качестве образной харак¬
теристики положения рабочих до вступления в про¬
цесс капиталистического производства и после него
и которой заканчивается глава «Капитала» о рабочем
дне (см. т. 23, стр. 311).
Словами «Вот снова Криспин!» начинается IV са¬
тира знаменитого древнеримского поэта-сатирика
Ювенала, в первой части которой бичуется Крис¬
74

пин — один из придворных римского императора До¬
мициана:
Вот снова Криспин,— и его нередко еще призову я
Роль исполнять: чудовище он, ни одна добродетель
Не искупает пороков его и большого распутства...
(Ювенал. Сатиры. Асас1ет1а, 1937,
стр. 23)
Выражение «Вот снова Криспин», или «Снова
Криспин», получило широкое распространение и упо¬
требляется обычно в переносном смысле: опять тот
же самый персонаж, или опять то же самое, повто¬
рение того же, что давным-давно известно. Это вы¬
ражение очень часто встречается в произведениях
Маркса и Энгельса, в том числе и в «Капитале» (см.
т. 23, стр. 259).
Проявляя неутолимую волчью жадность к приба¬
вочному труду, персонифицированный капитал стре¬
мится к тому, чтобы как можно больше выжать при¬
бавочной стоимости из рабочих посредством сокра¬
щения необходимого и увеличения прибавочного
рабочего времени. Капиталист считает, что если ра¬
бочие потребляют часть своего времени на себя самих,
то они обкрадывают его, капиталиста. Маркс приво¬
дит многочисленные заявления фабричных инспекто¬
ров об ухищрениях фабрикантов, чтобы заставить
рабочих работать как можно больше и интенсивнее.
Капиталисты совершают даже «мелкие кражи» вре¬
мени рабочих, которое отводилось им на еду и на от¬
дых. Такие «мелкие кражи» фабричные инспектора
называют «кражей минут», «урыванием минут» или,
по выражению рабочих, «выдиранием и выскреба¬
нием из времени, отведенного на еду» (см. т. 23, стр.
254). «Но при своем безграничном слепом стремле¬
нии, при своей волчьей жадности к прибавочному
труду капитал опрокидывает не только моральные,
но и чисто физические максимальные пределы рабо¬
чего дня» (т. 23, стр. 275).
Изнуренные чудовищной эксплуатацией, доведен¬
ные до нищенского, полуголодного существования,
рабочие энергично боролись за сокращение продол¬
жительности рабочего дня. Маркс образно отмечает,
что первым плодом Гражданской войны в Североаме¬
риканских Соединенных Штатах была агитация за
75

восьмичасовой рабочий день, которая шагала «семи¬
мильными шагами локомотива от Атлантического
океана до Тихого, от Новой Англии до Калифорнии»
(т. 23, стр. 309—310). Вскоре после июльской револю¬
ции «ударил в набатный колокол городской пролета¬
риат Лиона и пустил красного петуха сельский про¬
летариат Англии. По эту сторону Ла-Манша рос оуэ¬
низм, по ту его сторону — сен-симонизм и фурье¬
ризм» (т. 23, стр. 610).
С огромной художественной силой Маркс обоб¬
щает положение рабочих в условиях капиталистиче¬
ского производства: «Итак, с общественной точки
зрения класс рабочих — даже вне непосредственного
процесса труда — является такой же принадлежно¬
стью капитала, как и мертвое орудие труда. Даже
индивидуальное потребление рабочих в известных
границах есть лишь момент в процессе воспроизвод¬
ства капитала. И уже самый этот процесс, постоянно
удаляя продукт труда рабочих от их полюса к про¬
тивоположному полюсу капитала, заботится о том,
чтобы эти одаренные сознанием орудия производства
не сбежали. Индивидуальное потребление рабочих, с
одной стороны, обеспечивает их сохранение и вос¬
производство, с другой стороны, уничтожая жизнен¬
ные средства, вызывает необходимость их постоян¬
ного появления на рынке труда. Римский раб был
прикован цепями, наемный рабочий привязан неви¬
димыми нитями к своему собственнику» (т. 23,
стр. 586).
Многократно использовал Маркс литературно¬
художественные и мифологические образы и народ¬
ное творчество — фольклор при выяснении характера
общественного разделения труда и его кооперации.
Маркс указывает, что кооперация в процессе труда
на начальных ступенях человеческой культуры, на¬
пример у охотничьих народов, в земледельческих об¬
щинах Индии, «покоится, с одной стороны, на общей
собственности на условия производства, с другой сто¬
роны — на том, что отдельный индивидуум ег^е столь
же крепко привязан пуповиной к роду или общине,
как отдельная пчела к пчелиному улью. То и другое
отличает эту кооперацию от кооперации капитали¬
стической» (т. 23, стр. 346).
70

Необходимым условием превращения непосредст¬
венного производителя в наемного рабочего является
отделение этого производителя от средств производ¬
ства, лишение его этих средств производства, обособ¬
ление их в качестве капитала. В условиях цеховой
организации ремесла непосредственный производи¬
тель (ремесленник) был тесно связан со своими сред¬
ствами производства. По выражению Маркса, «ра¬
бочий срастался со своими средствами производства
настолько же тесно, как улитка с раковиной...» (т. 23,
стр. 371).
Рабочий, выполняющий всю жизнь одну и ту же
простую производственную операцию, совершенст¬
вует свои навыки и сноровку и затрачивает на эту
операцию меньше времени, чем ремесленник, кото¬
рый совершает попеременно много операций. Говоря
о виртуозности частичных рабочих, Маркс сравни¬
вает ее с виртуозностью паука: «Лишь накопленная
из поколения в поколение и передаваемая по наслед¬
ству от отца к сыну специальная сноровка сообщает
индийцу, как и пауку, его виртуозность» (т. 23,
стр. 352).
Маркс подчеркивает, что разделение обществен¬
ного труда или общественных отраслей производства
приводит к тому, что товары изготовляются лучше,
так как люди получают возможность избрать себе ту
сферу деятельности, которая наиболее соответствует
их склонностям и талантам. Тут же он отмечает, что,
занимаясь ограниченной сферой деятельности, люди
повышают свое мастерство, квалификацию, «а без
ограничения сферы деятельности нельзя ни в одной
области совершить ничего значительного» (т. 23.
стр. 378).
В подстрочном примечании к этому Маркс приво¬
дит выдержку из поэмы Гомера «Одиссея»: «Люди не
сходны: те любят одно, а другие — другое» (песнь
XIV, стих 228), а также выражение древнегреческого
поэта-лирика Архилоха (VII в. до н. э.): «Одно дело
радует сердце одного, другое — другого» (т.	23,
стр. 378). В примечании 125 к этому тому сказано, что
Маркс приводит эти слова Архилоха по сочинению
Секста Эмпирика: «Айуегзиз таШетаИсоз», НЪег XI,
44 («Против математиков», книга XI, 44).
77

В качестве образной характеристики разделения
труда в капиталистическом обществе Маркс исполь¬
зовал в «Капитале» несколько раз выражение «раз¬
розненные члены», взятое из сатир Горация.
Так, Маркс приводит пример изготовления часов,
которые «из индивидуального продукта нюрнберг¬
ского ремесленника... превратились в общественный
продукт большого числа частичных рабочих» (т. 23,
стр. 354). Маркс перечисляет десятки профессий и
специальностей рабочих, занятых изготовлением от¬
дельных деталей часов, и отмечает: «Лишь немногие
части часов проходят через несколько рук, и все эти
тетЪга (И8]ес1а [разрозненные члены] сосредоточива¬
ются в одних руках лишь тогда, когда им предстоит
соединиться в одно механическое целое» (т. 23,
стр. 355).
В другом месте Маркс отмечает, что «такой же
стихийной случайностью, какой отличается качест¬
венная структура общественно-производственного
организма, являющего свои тетЪга <Из]ес1а [разроз¬
ненные члены] в системе разделения труда, отлича¬
ется и его количественная структура» (т. 23, стр. 118.
Выражение «разрозненные члены» см. также на стр.
376—377, 482).
. В своем произведении «Сатиры», из которого
Маркс использовал выражение «разрозненные чле¬
ны», Гораций писал:
Ежели меры и такта лишить все, что ныне пишу я,
Как и что прежде Луцилий писал, и слова переставить,
Первое сделать последним, последнее первым (не так, как
В этих известных стихах: «Когда железные грани
И затворы войны сокрушились жестоким раздором»):
В нас невозможно б найти и разрозненных членов поэта!
СГораций. Полн. собр. соч., кн. 1,
1936, стр. 220)
В связи с анализом общественного разделения
труда Маркс использовал мифологический образ
Юпитера — главного бога у древних римлян — и Ми¬
нервы, вышедшей из его головы Как повествует ми¬
фология, богиня мудрости, покровительница наук,
искусств и ремесл древних римлян родилась из го¬
ловы Юпитера, выйдя из нее совершенно готовой и
78

во всеоружии — в латах, с мечом в руке и в шлеме.
В древнегреческой мифологии ей соответствует
Афина-Паллада, дочь бога Зевса. На основании этого
мифа что-то появившееся сразу, вполне готовым
сравнивают с Минервой, вышедшей из головы Юпи¬
тера, или с Афиной-Палладой, вышедшей во всеору¬
жии из головы Зевса.
Маркс использовал эту мифологическую легенду
при критике немецкого буржуазного экономиста Ро-
шера, который наивно верил в изобретательский ге¬
ний капиталиста в области разделения труда и назна¬
чал капиталисту различные заработные платы в
благодарность за то, что из юпитеровой головы по¬
следнего выскакивает в готовом виде разделение
труда». Маркс тут же иронически замечает: «Боль¬
шее или меньшее разделение труда на практике за¬
висит от величины кошелька, а не от размеров гения»
(т. 23, стр. 377).
Далее Маркс отмечает тот факт, что при прочих
равных условиях производства и при равной продол¬
жительности рабочего дня величина прибавочной
стоимости, прибавочного труда все же может быть
различной, и она изменяется в зависимости от есте¬
ственных условий труда, в особенности от плодоро¬
дия почвы. «Однако отсюда отнюдь не вытекает об¬
ратного положения, что наиболее плодородная почва
является наиболее подходящей для роста капитали¬
стического способа производства. Последний предпо¬
лагает господство человека над природой. Слишком
расточительная природа «ведет человека, как ребен¬
ка, на помочах». Она не делает его собственное раз¬
витие естественной необходимостью... благодаря
смене тех .естественных условий, в которых прихо¬
дится жить человеку, происходит умножение его
собственных потребностей, способностей, средств и
способов труда» (т. 23, стр. 522).
Маркс использовал здесь слова из первого четве¬
ростишия стихотворения немецкого поэта Фридриха
Штольберга «Ап сИе ИаШг» («К природе»), в котором
говорится:
8йре, ЬеШбе Иа1иг,
Ьар гшсЪ беЬ’п аи? йетег Зриг,
79

ЬеНе гшсЪ ап бетег Напб,
"Ше ет Ктб агп Оапее1Ьапс1!
ОеэатгпеЦе \Уегке йег Вгййег СЬгЧэИ ап ипй
Гг1ейг1сЬ Ьеоро1й ОгаГеп ги ЗЮШепг. НатЬигс,
1827, В(1. 1, 8. 113)
В вольном переводе это четверостишие означает:
Очаровательная, святая природа,
Разреши мне идти по твоим следам,
Веди меня за руку,
Как ребенка водят на помочах!
Маркс отмечает, что капиталистическая форма
производства и соответствующие ей экономические
отношения рабочих стоят в полном противоречии с
их целью — уничтожением старого разделения труда.
«Однако развитие противоречий известной историче¬
ской формы производства есть единственный истори¬
ческий путь ее разложения и образования новой.
«Ие зи1ог иНга сгергдат!» Эта пес р1из иНга [вершина]
ремесленной мудрости превратилась в ужасную глу¬
пость с того момента, когда часовщик Уатт изобрел
паровую машину, цирюльник Аркрайт — прядильную
машину, рабочий-ювелир Фултон — пароход» (т. 23,
стр. 499).
Использованное здесь выражение «Ие зи!ог иНга
сгерИат!» («Сапожник, знай свои колодки!») припи¬
сывается выдающемуся древнегреческому художни¬
ку, придворному живописцу Александра Македон¬
ского Апеллесу (IV в. до н. э.), который будто бы
сказал так в ответ на критику его картины одним са¬
пожником. Как првествует предание, сапожник со¬
вершенно не разбирался в живописи и в состоянии
был отметить лишь отдельные недостатки в изобра¬
жении обуви. И когда, раскритиковав изображенную
на картине обувь, сапожник приступил к разбору
художественных сторон картины в целом, Апеллес
сказал ему: «Сапожник, знай свои колодки!»
В конце главы «Разделение труда и мануфак¬
тура» Маркс образно характеризует значение ману¬
фактуры и мануфактурного разделения труда, как
специфически капиталистической формы обществен¬
ного процесса производства: «Она выделялась как ар-
гитектурное украшение на экономическом здании,
80

широким основанием которого было городское ремес¬
ло и сельские побочные промыслы. Ее собственный
узкий технический базис вступил на известной
ступени развития в противоречие с ею же самой
созданными потребностями производства» (т.	23,
стр. 381).
Для типичной характеристики первого периода
развития капиталистического машинного производст¬
ва Маркс использовал выражение «период бури и
натиска», которое употребляется обычно для опреде¬
ления какой-нибудь бурной эпохи или периода в раз¬
витии общественно-социальных явлений. Это выра¬
жение образовалось из пьесы Фридриха Клингера
(1752—1831) «Буря и натиск».
«Этот первый период, когда машина только еще
завоевывает себе сферу действия, имеет решающее
значение ввиду тех чрезвычайных прибылей, кото¬
рые производятся при помощи машины. Эти прибыли
не только уже сами по себе являются источником
ускоренного накопления, но и привлекают в отрасль
производства, оказавшуюся в особо благоприятном
положении, значительную часть добавочного общест¬
венного капитала, который постоянно образуется
вновь и ищет новых сфер применения. Особые вы¬
годы первого периода бури и натиска постоянно по¬
вторяются в тех отраслях производства, где машины
вводятся впервые» (т. 23, стр. 461).
Поэтическую фразу из стихотворения Шиллера
«Песнь о колоколе» — «первой страсти миг златой»
Маркс использовал для характеристики периода при¬
менения машины, которая производит относительную
прибавочную стоимость не только путем понижения
стоимости рабочей силы, но и превращения труда,
применяемого владельцем машины, в труд повышен¬
ной эффективности, что дает капиталисту возмож¬
ность возмещать дневную стоимость рабочей силы
сравнительно меньшей частью стоимости дневного
продукта. «Поэтому в течение того переходного пе¬
риода, когда машинное производство остается своего
рода монополией, барыши достигают чрезвычайных
размеров, и капиталист стремится как можно осно¬
вательнее использовать «первой страсти миг златой»
посредством возможно большего удлинения рабочего
6 А. И. Орлеанский	81

дня. Большой барыш обостряет неутолимую жажду
еще большего барыша» (т. 23, стр. 417).
Капиталистическое применение машин создает, с
одной стороны, новые могущественные мотивы к
безмерному удлинению рабочего дня и, с другой сто¬
роны, производит избыточное рабочее население, уве¬
личивая промышленную резервную армию безработ¬
ных. «Отсюда тот экономический парадокс,— пишет
Маркс,— что самое мощное средство для сокращения
рабочего времени превращается в вернейшее сред¬
ство для того, чтобы все время жизни рабочего и его
семьи обратить в рабочее время, находящееся в рас¬
поряжении капитала для увеличения его стоимости».
Здесь же для художественной иллюстрации зна¬
чения и роли машин как мощного средства для сокра¬
щения рабочего времени Маркс приводит высказы¬
вание Аристотеля (по книге: Ф. Бизе. Философия
Аристотеля, ее внутренняя связь и терминология,
т. И. Берлин, 1842).
«Если бы»,— мечтал Аристотель, величайший
мыслитель древности,— «если бы каждое орудие по
приказанию или по предугадыванию могло исполнять
предназначенную ему работу подобно тому, как тво¬
рения Дедала двигались сами собой или как тренож¬
ники Гефеста по собственному побуждению присту¬
пали к священной работе, если бы таким же образом
ткацкие челноки ткали сами, то не потребовалось бы
ни мастеру помощников, ни господину рабов» (т. 23,
стр. 419)
Здесь встречаются два мифологических персона¬
жа: Гефест — бог огня и кузнечного мастерства у
древних греков и Дедал — искуснейший мастер, архи¬
тектор и ваятель в древнегреческой мифологии.
Далее Маркс пишет:	«И	Антипатр,	греческий
поэт времен Цицерона, приветствовал изобретение
водяной мельницы для размалывания зерна, этой
элементарной формы всех производительных машин,
как появление освободительницы рабынь и восстано-
вительницы золотого века! «Язычники! О, эти языч¬
ники!» Они, как открыл проницательный Бастиа, а
до него еще более премудрый Мак-Куллох, ничего не
понимали в политической экономии и христианстве.
Они, между прочим, не понимали, что машина —
82

надежнейшее средство для удлинения рабочего дня»
(т. 23, стр. 419).
Ссылаясь здесь на Антипатра — древнегреческого
поэта из Фессалоник, жившего приблизительно в
I веке до н.э., Маркс приводит в подстрочном приме¬
чании слова из его стихотворения «Изобретение во¬
дяной мельницы»: «Привожу здесь эти стихи в пере¬
воде Штольберга, потому что они, подобно приведен¬
ным раньше цитатам о разделении труда, характе¬
ризуют противоположность между античными и со¬
временными воззрениями:
Дайте рукам отдохнуть, мукомолки; спокойно дремлите,
Хоть бы про близкий рассвет громко петух голосил:
Нимфам пучины речной ваш труд поручила Деметра;
Как зарезвились они, обод крутя колеса!
Видите? Ось завертелась, а оси крученые спицы
С рокотом движут глухим тяжесть двух пар жерновов.
Снова нам век наступил золотой: без труда и усилий
Начали снова вкушать дар мы Деметры святой».
(т. 23, стр. 419)
Стихи Антипатра Маркс привел в переводе немец¬
кого поэта Христиана Штольберга. Во втором изда¬
нии Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса (т. 23) эти
стихи приведены, как указывает редакция, в пере¬
воде с греческого Л. В. Блуменау по книге: «Грече¬
ские эпиграммы», Асайепна, 1935, стр. 260—261.
Встречающийся в стихотворении мифологический
персонаж — Деметра — древнегреческая богиня зем¬
леделия и плодородия (в древнеримской мифологии
ей соответствует Церера).
Знаменитая фраза ростовщика Шейлока: «Лишая
средств для жизни — жизни всей лишаете» (В. Шекс¬
пир. Венецианский купец, акт IV, сцена первая) была
использована Марксом в качестве образной характе¬
ристики влияния капиталистического использования
машин на положение рабочего класса. Маркс отме¬
чает, что промышленность постоянно революциони¬
зирует разделение труда внутри общества и непре¬
рывно бросает массы капитала и массы рабочих из
одной отрасли производства в другую. Посредством
машин, химических процессов и других методов она
постоянно производит перевороты в техническом
83

базисе производства, а вместе с тем и в функциях ра¬
бочих и в общественных сочетаниях процессов труда.
Но вместе с этим в своей капиталистической форме
крупная промышленность воспроизводит старое раз¬
деление труда с его закостеневшими специально¬
стями: «Мы видели, как это абсолютное противоречие
уничтожает всякий покой, устойчивость, обеспечен¬
ность жизненного положения рабочего, постоянно уг¬
рожает вместе с средствами труда выбить у него из
рук и жизненные средства и вместе с его частичной
функцией сделать излишним и его самого». В под¬
строчном примечании в качестве художественной
иллюстрации этого научного положения Маркс и при¬
водит знаменитую фразу Шейлока: «Лишая средств
для жизни — жизни всей лишаете» (Шекспир)» (т. 23,
стр. 498).
Яркими красками рисует Маркс развитие машин¬
ной техники и крупной капиталистической промыш¬
ленности. При этом он использовал два мифологиче¬
ских персонажа: Циклопа — огромного, исполинского
роста великана с одним глазом во лбу, героя древне¬
греческой мифологии, и героя скандинавской мифо¬
логии бога-громовержца Тора — покровителя земле¬
делия, изображавшегося с молотом в руке.
Отмечая, что технический переворот в способе
производства, совершающийся в какой-либо одной
отрасли промышленности, обусловливает техниче¬
ский переворот и в других отраслях производства,
Маркс указывает: «Но огромные массы железа, кото¬
рые приходилось теперь ковать, сваривать, резать,
сверлить и формовать, в свою очередь требовали та¬
ких циклопических машин, создать которые ману¬
фактурное машиностроение было не в силах» (т. 23,
стр. 396).
С развитием техники в крупном машиностроении,
в производстве средств производства все более при¬
меняются машины для производства машин: «С ро¬
стом в первые десятилетия XIX века машинного про¬
изводства, машина на самом деле постепенно овладе¬
вала производством рабочих машин. Однако лишь в
последнее десятилетие колоссальное железнодорож¬
ное строительство и океанское пароходство вызвали
к жизни те циклопические машины, которые приме¬
84

няются при постройке первичных двигателей» (т. 23,
стр. 396).
«Если мы,— пишет далее Маркс,— рассмотрим
теперь ту часть применяемых в машиностроении ма¬
шин, которая образует машину-орудие в собствен¬
ном смысле, то мы опять увидим перед собой ремес¬
ленный инструмент, только циклопических разме¬
ров. Например, собственно рабочая часть сверлиль¬
ного станка — это огромный бурав, который приво¬
дится в движение паровой машиной и без которого,
в свою очередь, не могли бы быть произведены ци¬
линдры больших паровых машин и гидравлических
прессов. Механический токарный станок — циклопи¬
ческое воспроизведение обыкновенного ножного то¬
карного станка; строгальная машина — железный
плотник, обрабатывающий железо тем же орудием,
каким плотник обрабатывает дерево; орудие, которое
на лондонских кораблестроительных верфях режет
фанеру,— это гигантская бритва; орудие механиче¬
ских ножниц, которые режут железо, как ножницы
портного режут сукно, это — чудовищные ножницы,
а паровой молот действует головкой обыкновенного
молотка, но такого веса, что им не мог бы взмахнуть
сам Тор» (т. 23, стр. 396—397).
С развитием машинной техники значительно изме¬
няется и технология производства. То, что было не¬
возможно раньше, при прежнем уровне технического
развития, стало возможно теперь, при наличии более
совершенных машин и инструментов. В этой связи
Маркс пишет, что слова Мирабо: «Невозможно? Ни¬
когда не говорите мне этого глупого слова!» приобре¬
тают особенное значение для современной технологии
промышленного производства (см. т. 23, стр. 488).
Использованное Марксом выражение приписывается
видному деятелю французской буржуазной револю¬
ции конца XVIII века Мирабо. Это выражение часто
используется как афоризм в такой форме: «Слово
«невозможно» не существует во французском языке».
Персонаж древнегреческой мифологии царь Ко¬
ринфа Сизиф за оскорбление богов был приговорен
Зевсом к тяжелой и мучительной работе: он должен
был вечно вкатывать на гору огромный камень, ко¬
торый каждый раз скатывался обратно, как только
85

достигалась вершина. Возникшее отсюда выражение
«сизифов труд» употребляется в значении: утоми¬
тельная, тяжелая и бесконечно однообразная работа.
Маркс неоднократно употребляет это выражение
в «Капитале». «В мануфактуре и ремесле рабочий
заставляет орудие служить себе, на фабрике он слу¬
жит машине. Там движение орудия труда исходит от
него, здесь он должен следовать за движением ору¬
дия труда. В мануфактуре рабочие являются членами
одного живого механизма. На фабрике мертвый меха¬
низм существует независимо от них, и они присоеди¬
нены к нему как живые придатки» (т. 23, стр. 433).
Тут же Маркс из книги Энгельса «Положение ра¬
бочего класса в Англии» приводит следующую вы¬
держку:	«Унылое однообразие бесконечной муки
труда, при котором все снова и снова совершается
один и тот же механический процесс, похоже на муки
Сизифа: тяжесть труда, подобно огромному камню,
все снова и снова падает на изнуренного рабочего»
(т. 23, стр. 433).
Маркс разоблачил и зло высмеял антинаучные
рассуждения буржуазных экономистов о том, что
применение машин не увеличивает резервную армию
безработных, а, наоборот, дает возможность капита¬
листам нанимать дополнительное количество рабо¬
чих. Маркс показал, что капиталистическое примене¬
ние машин увеличивает резервную армию безработ¬
ных, а самих рабочих делает «свободными» от работы
и одновременно прекращает их связь с жизненными
средствами: «Итак, тот простой и отнюдь не новый
факт, что машины освобождают рабочего от жизнен¬
ных средств, на языке экономистов означает, что
машины освобождают жизненные средства для рабо¬
чего, или превращают их в капитал, который при¬
меняет рабочего. Как видим, все дело в способе
выражения. ИотШЪиз пьоШге ИсеХ та1а» (т. 23,
стр. 449).
Последняя подчеркнутая фраза «Зло подобает
прикрашивать словами» взята из произведения вы¬
дающегося римского поэта Овидия «Наука любви»
(книга вторая, стих 657).
Разоблачая и высмеивая те же «теоретические»
измышления буржуазных экономистов относительно
86

капиталистического использования машин и его по¬
следствий, Маркс вывел на страницы «Капитала»
знаменитого разбойника и головореза Билла Сай¬
кса— героя романа Чарлза Диккенса «Приключения
Оливера Твиста». Маркс отмечает, что буржуазный
экономист «приписывает своему противнику такую
глупость, будто он борется не против капиталистиче¬
ского применения машины, а против самой машины.
Конечно, буржуазный экономист вовсе не отрицает,
что при этом получаются и временные неприятности;
но ведь у всякой медали есть своя оборотная сторона!
Для него немыслимо иное использование машины,
кроме капиталистического. Следовательно, эксплуа¬
тация рабочего при посредстве машины для него тож¬
дественна с эксплуатацией машины рабочим. Поэтому
тот, кто раскрывает, как в действительности обстоит
дело с капиталистическим применением машин, тот
вообще не хочет их применения, тот противник со¬
циального прогресса! Совершенно в духе знаменитого
головореза Билла Сайкса: «Господа присяжные, ко¬
нечно, этим коммивояжерам горло было перерезано.
Но это — не моя вина, а вина ножа. Неужели из-за
таких временных неприятностей мы отменим упо¬
требление ножа? Подумайте-ка хорошенько! Что
было бы с земледелием и ремеслами без ножа? Не
приносит ли он спасение в хирургии, не служит ли
орудием науки в руках анатома? А потом — не же¬
ланный ли это помощник за праздничным столом?
Уничтожьте нож — и вы отбросите нас назад к глубо¬
чайшему варварству»» (т. 23, стр. 452).
Маркс художественно конкретизирует литератур¬
ное изложение материала о развитии машинной тех¬
ники и крупной капиталистической промышленности,
персонифицирует капитал, который в лице капита¬
листа наделяется сознанием и волей: «Как капитал,—
а в качестве такового автомат обладает в лице капи¬
талиста сознанием и волей,— средство труда поэтому
воодушевлено стремлением довести противодействие
сопротивляющейся ему, но эластичной человеческой
природы до минимума. Да и без того это противодей¬
ствие ослаблено кажущейся легкостью труда при
машине, а также податливостью и покорностью жен¬
щин и детей» (т. 23, стр. 414).
87

В подстрочном примечании к этому Маркс пишет:
«Англичане, которые склонны принимать первую
эмпирическую форму проявления чего-либо за самую
основу, часто считают причиной долгого рабочего вре¬
мени на фабриках то огромное иродово похищение
детей, которое капитал производил при зарождении
фабричной системы в приютах для бедных и сирот
и при посредстве которого он приобрел совершенно
безропотный человеческий материал» (т. 23, стр. 414).
Использованное здесь выражение об иродовом по¬
хищении (избиении) детей (младенцев) происходит от
евангельской легенды о том, как иудейский царь
Ирод, узнав о рождении Иисуса Христа, названного
волхвами царем иудейским, испугался и приказал
умерщвлять всех младенцев в Вифлееме. В действи¬
тельности царь Иудеи Ирод (73—4 до н. э.) умер за
четыре года до мифического рождения Христа.
В яркой и образной форме писал Маркс о невыно¬
симо тяжелых условиях жизни и труда крепостных
крестьян и ремесленников, чудовищно эксплуатиро¬
вавшихся лицемерной и паразитической землевла¬
дельческой знатью: «Моисей-египтянин говорит: «Не
завязывай рта волу, когда он молотит». Напротив,
христианско-германские филантропы вешали своим
крепостным, которыми они пользовались как двига¬
тельной силой при размолке, большие деревянные
круги на шею, чтобы крепостные не могли подносить
рукой муку ко рту» (т. 23, стр. 385—386).
Главу «Капитала» о машинах и крупной промыш¬
ленности Маркс заканчивает научным обобщением,
в котором указывает, что капиталистическое произ¬
водство развивает технику и комбинацию обществен¬
ного процесса производства лишь таким путем, что
оно подрывает источники всякого богатства: землю и
рабочего.

Глава четвертая
ПОСЛОВИЦЫ И ПОГОВОРКИ
В ИЗЛОЖЕНИИ ПРОЦЕССА ПРЕВРАЩЕНИЯ
ПРИБАВОЧНОЙ стоимости в капитал
Необходимым условием воспроизводства капи¬
тала является воспроизводство наемной рабочей
силы и отношений капиталистической эксплуатации.
Для характеристики воспроизводства рабочей си¬
лы как товара и ее капиталистической эксплуатации
Маркс использовал поговорку «убить двух зайцев
одним выстрелом»: «Когда капиталист превращает в
рабочую силу часть своего капитала, он тем самым
увеличивает весь свой капитал. Он одним ударом
убивает двух зайцев. Он извлекает прибыль не
только из того, что он получает от рабочего, но и из
того, что он дает рабочему» (т. 23, стр. 584).
Здесь же Маркс поясняет и наглядно показывает,
как капиталист «одним ударом убивает двух зайцев».
Во-первых, он получает прибыль путем непосредст¬
венной эксплуатации рабочих, безвозмездно присваи¬
вая себе созданную трудом рабочих прибавочную
стоимость. Во-вторых, капиталист извлекает прибыль
и из того, что он дает рабочим в форме заработной
платы. Отчуждаемый в обмен на рабочую силу ка¬
питал превращается в жизненные средства для ра¬
бочего и его семьи, потребление которых воспроизво¬
дит затраченную рабочую силу, т. е. служит для вос¬
производства мускулов, нервов, костей, мозга рабо¬
чих, а также для «детопроизводства» — производства
новых рабочих.
В прежние времена капитал осуществлял свое
право собственности на рабочего путем принудитель-
89

ного закона. Так, например, до 1815 г. машинострои¬
тельным рабочим Англии эмиграция была категори¬
чески запрещена под угрозой тяжелого наказания.
Ссылаясь на этот факт, Маркс тут же приводит вы¬
держки из письма Эдмунда Поттера, этого «несрав¬
ненного представителя хлопчатобумажных фабри¬
кантов», бывшего президента манчестерской торговой
палаты. Письмо было опубликовано в английской га¬
зете «Таймс» и названо в палате общин «манифестом
фабрикантов». В нем с полной откровенностью вы¬
сказан взгляд на рабочую силу как на полную собст¬
венность капитала: «Если эмиграция рабочей силы
будет поощряться или даже просто разрешать¬
ся (!), то что станется с капиталистом?» Приведя
эту выдержку из письма Э. Поттера, Маркс тут
же в скобках саркастически замечает: «Этот крик
сердца напоминает гофмаршала Кальба» (т.	23,
стр. 588).
Литературный образ напуганного и сильно встре¬
воженного за свое будущее гофмаршала Кальба, при¬
дворного немецкого герцога, взят Марксом из траге¬
дии Ф. Шиллера «Коварство и любовь». Министр-
президент при дворе германского герцога фон Валь¬
тер затевает интригу, чтобы скомпрометировать в
глазах своего сына майора Фердинанда его возлюб¬
ленную Луизу Миллер и женить его на фаворитке
герцога леди Мильфорд. Гофмаршал Кальб поначалу
отказывается от участия в этой интриге, но после
того как президент пригрозил своей отставкой, кото¬
рая должна повлечь за собой также и отставку гоф¬
маршала, последний соглашается участвовать в
интриге. При этом всерьез напуганный угрозой ми-
нистра-президента и сильно встревоженный за свое
будущее, Кальб говорит президенту:
Гофмаршал: А как же я?.. Вам-то что! Вы че¬
ловек образованный! А я... Моп Бгеи! 1 Если его свет¬
лость даст мне отставку? Что же я буду собой пред¬
ставлять?
Президент: Позавчерашнюю остроту. Прошло¬
годнюю моду.
1 Боже мой!
90

Гофмаршал: Дорогой мой, золотой, умоляю
вас: возьмите свои слова назад! Я со своей стороны
готов на все.
(Ф. Шиллер. Избранные произведения, 1954,
стр. 193).
Вскрывая классовую сущность изданных англий¬
ским парламентом законов против эмиграции рабо¬
чих, Маркс отмечает, что английский парламент не
вотировал ни одного фартинга на эмиграцию рабочих,
на оказание им помощи. Но зато, когда разразилась
затем эпизоотия, приведшая к массовому падежу
скота, «парламент немедленно, невзирая даже на гру¬
бое нарушение парламентского этикета, вотировал
миллионы на возмещение убытков миллионеров-
лендлордов, арендаторы которых и без того не несли
никаких убытков благодаря повышению цены на
мясо. Звериный рев земельных собственников при
открытии парламента 1866 г. доказал, что не надо
быть индусом, чтобы поклоняться корове Сабале,
и Юпитером, чтобы превратиться в быка» (т. 23,
стр. 590).
Для характеристики английских крупных земле-
владельцев-лендлордов, которые со «звериным ре¬
вом» защищали свои корыстные классовые интересы,
Маркс использовал здесь одновременно два мифоло¬
гических персонажа — образ главного бога древних
римлян Юпитера-громовержца, который в своих лю¬
бовных похождениях превращался в различных жи¬
вотных, в том числе и в быка (отсюда известная по¬
говорка: «Что позволено Юпитеру, то не дозволено
быку»), и образ божества в индуистской религии Са-
балы, которое изображалось в виде коровы.
Крупный английский фабрикант Эдмунд Поттер
выступал против чрезмерной эмиграции рабочей
силы, так как эмиграция, по его мнению, угрожает
«хозяевам» Ланкашира, ибо живые рабочие маши¬
ны — «интеллектуальная и обученная сила, которой
не заместить в течение жизни одного поколения».
Приведя обширную цитату из рассуждений Поттера,
Маркс иронически замечает: «Читатель помнит, что
тот же самый капитал поет совсем другую песенку
при обычных обстоятельствах, когда задача состоит
в понижении заработной платы» (т. 23, стр. 588).
91

Эта же поговорка использована Марксом при ха¬
рактеристике отношения капиталиста к требованиям
рабочих о повышении заработной платы. Капиталист,
«в мозгу которого машины неразрывно срослись с его
монополией на них», при понижении заработной
платы презрительно восклицает по адресу рабочих,
что их труд представляет очень низкую категорию
квалифицированного труда и поэтому он не должен
оплачиваться лучше. Тут же в подстрочном приме¬
чании Маркс замечает: «Позже мы увидим, что «хо¬
зяева» начинают петь совсем по-другому, когда им
угрожает потеря их «живых» автоматов» (т. 23,
стр. 434).
Приступая к анализу оборота капитала, Маркс от¬
мечает, что из своеобразия обращения основного ка¬
питала вытекает своеобразие его оборота. В чем же
оно заключается? «Та часть стоимости, которую
основной капитал в его натуральной форме теряет
вследствие износа, обращается как часть стоимости
продукта. Посредством обращения продукт из товара
превращается в деньги; следовательно, в деньги пре¬
вращается и та часть стоимости средства труда, ко¬
торую продукт вносит в обращение, и притом эта
часть стоимости в виде денег каплями выпадает из
процесса обращения, выпадает в той мере, в какой
данное средство труда перестает быть носителем
стоимости в процессе производства... В ходе функ¬
ционирования средства труда та часть его стоимости,
которая существует в его натуральной форме, по¬
стоянно уменьшается, между тем как часть стоимо¬
сти, превратившаяся в денежную форму, постоянно
увеличивается до' тех пор, пока оно, наконец, не от¬
живет свой век и вся его стоимость, отделившись от
трупа данного средства труда, не превратится в
деньги. Здесь проявляется своеобразие в обороте
этого элемента производительного капитала. Превра¬
щение его стоимости в деньги идет рука об руку с
превращением в денежную куколку того товара, ко¬
торый является носителем этой стоимости» (т. 24,
стр. 183).
Как было указано выше, применение прибавочной
стоимости в качестве капитала, или превращение
прибавочной стоимости в капитал, Маркс называет
92

накоплением капитала. Раскрывая его сущность,
Маркс в качестве образной иллюстрации использовал
библейскую легенду о происхождении еврейского на¬
рода от своего родоначальника Авраама, который
родил сына Исаака, Исаак родил сына Иакова и т. д.
(Библия, Евангелие от Матфея, гл. I). В качестве при¬
мера капитализации прибавочной стоимости Маркс
определяет сумму первоначально авансированного
капитала в размере 10 ООО ф. ст., который приносит
прибавочную стоимость в размере 2000 ф. ст.; послед¬
няя полностью капитализируется, т. е. снова превра¬
щается в дополнительный постоянный и переменный
капитал. Новый капитал в 2000 ф. ст. рождает новую
прибавочную стоимость в размере 400 ф. ст., которые
в свою очередь также полностью капитализируются
и приносят новую прибавочную стоимость в 80 ф. ст.,
и т. д. «Это,— говорит Маркс,— старая история: Ав¬
раам родил Исаака, Исаак родил Иакова и т. д.»
(т. 23, стр. 594).
Капитализированная прибавочная стоимость, т. е.
прибавочная стоимость, превращенная в дополни¬
тельный постоянный и переменный капитал, есть
части «той даниу которая классом капиталистов еже¬
годно вырывается у класса рабочих. Если класс капи¬
талистов на часть этой дани закупает добавочную
рабочую силу, даже по полной цене, так что эквива¬
лент обменивается на эквивалент, то все же он посту¬
пает в этом случае по старому рецепту завоевателя,
покупающего товары побежденных на их же собст¬
венные, у них же награбленные деньги» (т. 23,
стр. 595).
Буржуазная политическая экономия провозгла¬
сила накопление капитала первой и главной граждан¬
ской обязанностью и неустанно проповедовала, что не
может накоплять тот, кто проедает весь свой доход.
В связи с этим Маркс иронически восклицает: «На¬
копляйте, накопляйте! В этом Моисей и пророки!..
Накопление ради накопления, производство ради про¬
изводства — этой формулой классическая политиче¬
ская экономия выразила историческое призвание бур¬
жуазного периода» (т. 23, стр. 608).
Выражение «В этом Моисей и пророки!» употреб¬
лено Марксом в смысле: в этом главное, основное,
93

такова первая заповедь и т. п. Он имел в виду древне¬
христианскую легенду о том, что пророком древних
евреев Моисеем и другими пророками написаны
книги Библии, которые составляют основу Ветхого
завета.
Маркс отмечает, что политической экономии при¬
ходилось бороться с народным предрассудком, кото¬
рый смешивает капиталистическое производство с на¬
коплением сокровищ и поэтому считает, будто на¬
копленное богатство в форме сокровища есть настоя¬
щее богатство, «огражденное от разрушения в его
данной натуральной форме и, следовательно, изъятое
из сферы потребления и даже из сферы обращения».
Разоблачая этот предрассудок, Маркс разъясняет, что
изъятие денег из сферы обращения и превращение
их в сокровище было бы прямою противополож¬
ностью их употреблению в качестве капитала, а на¬
копление товаров в смысле собирания сокровищ
было бы чистейшей бессмыслицей. В подстрочном
примечании к этому Маркс в качестве примера ука¬
зывает на ростовщика Гобсека — главного героя одно¬
именного романа великого французского писателя-
реалиста Оноре де Бальзака: «Так, у Бальзака, кото¬
рый основательно изучил все оттенки скупости, ста¬
рый ростовщик Гобсек рисуется уже впавшим в дет¬
ство, когда он начинает создавать сокровища из
накопленных товаров» (т. 23, стр. 602).
Другой роман Бальзака, «Крестьяне», Маркс
использовал в III томе «Капитала» для образной ха¬
рактеристики и иллюстрации ростовщичества и от¬
ношений между ростовщиком и мелким крестьянст¬
вом: «В обществе, где господствует капиталистиче¬
ское производство, даже некапиталистический произ¬
водитель находится во власти капиталистических
представлений. В своем последнем романе «Кре¬
стьяне» Бальзак, вообще отличающийся глубоким
пониманием реальных отношений, метко показывает,
как мелкий крестьянин даром совершает всевозмож¬
ные работы на своего ростовщика, чтобы сохранить
его благоволение, и при этом полагает, что ничего не
дарит ростовщику, так как для него самого его соб¬
ственный труд не стоит никаких денежных затрат.
Ростовщик, в свою очередь, убивает таким образом
94

одним выстрелом двух зайцев. Он избавляет себя от
денежных расходов на заработную плату и втягивает
все больше и больше в долговую кабалу крестьянина,
который постепенно разоряется, так как не работает
на собственном поле» (т. 25, ч. I, стр. 46—47).
Маркс пишет: «...поскольку вся деятельность ка¬
питалиста есть лишь функция капитала, одаренного
в его лице волей и сознанием, постольку его собствен¬
ное личное потребление представляется ему граби¬
тельским посягательством на накопление его капи¬
тала... Накопление есть завоевание мира обществен¬
ного богатства. Вместе с расширением массы эксплуа¬
тируемого человеческого материала оно расширяет
область прямого и косвенного господства капитали¬
ста» (т. 23, стр. 606).
В подстрочном примечании к этому Маркс ис¬
пользовал выдержку из наказа Мартина Лютера при¬
ходским священникам выступать с проповедями про¬
тив ростовщичества. В этом наказе в качестве образ¬
ной характеристики ростовщичества и ростовщиков
использованы мифологические персонажи Какус, Ге-
рион и Антей: «На примере ростовщика — этой хотя
и старомодной, но постоянно возрождающейся формы
капиталиста — Лютер очень хорошо и наглядно по¬
казывает, что жажда власти есть один из элементов
страсти к обогащению». Далее Маркс приводит ци¬
тату из наказа Лютера, в котором говорится о ростов¬
щике: «Ростовщик — это громадное и ужасное чудо¬
вище, это зверь, все опустошающий, хуже Какуса,
Гериона или Антея. И, однако, украшает себя, прини¬
мает благочестивый вид, чтобы не видели, куда дева¬
лись быки, которых он втаскивает задом наперед в
свое логовище. Но Геркулес должен услыхать рев
быков и крики пленных и отыскать Какуса даже
среди скал и утесов, чтобы снова освободить быков от
злодея. Ибо Какусом называется злодей, набожный
ростовщик, который ворует, грабит и пожирает все.
И все-таки он как будто ничего не делал дурного;
и думает, что даже никто не может обличить его, ибо
он тащил быков задом наперед в свое логовище, от¬
чего по их следам казалось, будто они были выпу¬
щены. Таким же образом ростовщик хотел бы обма¬
нуть весь свет, будто он приносит пользу и дает миру
95

быков, между тем как он хватает их только для себя
и пожирает...» (т. 23, стр. 606—607).
В качестве образной характеристики конфликта
между неутолимой постоянной страстью капитали¬
стов к накоплению и их стремления к расширению
своего индивидуального потребления, их жаждой на¬
слаждений, Маркс использовал поэтические цитаты
из трагедии Гете «Фауст» и баллады Шиллера «По¬
рука»: «Но первородный грех действует везде. С раз¬
витием капиталистического способа производства,
накопления и богатства капиталист перестает быть
простым воплощением капитала. Он чувствует «че¬
ловеческие побуждения» своей собственной плоти,
к тому же он настолько образован, что готов осмеи¬
вать пристрастие к аскетизму как предрассудок ста¬
ромодного собирателя сокровищ. В то время как
классический капиталист клеймит индивидуальное
потребление как грех против своей функции и как
«воздержание» от накопления, модернизированный
капиталист уже в состоянии рассматривать накопле¬
ние как «отречение» от потребления. «Аху две души
живут в его груди, и обе не в ладах друг с другом!»»
(т. 23, стр. 607).
Здесь Маркс перефразирует слова Фауста из одно¬
именной трагедии Гете, в первой части которой,
в сцене «За городскими воротами», беседуя со своим
учеником Вагнером, Фауст говорит ему:
Тебе знакомо лишь одно стремленье,
Другое знать — несчастье для людей.
Ах, две души живут в больной груди моей,
Друг другу чуждые,— и жаждут разделенья!
(Гете, Собр, соч., т. V, 1947, стр. 88)
Выражение «человеческие побуждения» является
поэтической цитатой, взятой Марксом из баллады
Шиллера «Порука».
Маркс указывает далее, что при исторических за¬
чатках капиталистического способа производства
жажда обогащения, накопления и скупость господст¬
вуют как абсолютные страсти капиталиста.
Но прогресс капиталистического производства,
особенно с развитием спекуляции и кредитного дела,
открывает тысячи источников внезапного обогащения
96

и создает новый мир наслаждений для капитали¬
стов— этих «драгоценных персон», «рожденных для
вкушения плодов»: «На известной ступени развития
некоторый условный уровень расточительности, яв¬
ляясь демонстрацией богатства и, следовательно,
средством получения кредита, становится даже де¬
ловой необходимостью для «несчастного» капитали¬
ста. Роскошь входит в представительские издержки
капитала... Правда, расточительность капиталиста
никогда не приобретает такого Ьопа Ме (простодуш¬
ного) характера, как расточительность разгульного
феодала, наоборот, в основе ее всегда таится самое
грязное скряжничество и мелочная расчетливость;
тем не менее расточительность капиталиста возра¬
стает с ростом его накопления, отнюдь не мешая по¬
следнему. Вместе с тем в благородной груди капита¬
листа развертывается фаустовский конфликт между
страстью к накоплению и жаждой наслаждений»
(т. 23, стр. 607).
Об этом же «фаустовском конфликте» между
страстью к накоплению и жаждой наслаждений, ко¬
торый развертывается «в благородной груди капита¬
листа», Маркс пишет двумя страницами ниже, при
критике рассуждений английского экономиста, апо¬
логета капитализма, проповедника человеконенавист¬
нической теории народонаселения Мальтуса (см. т. 23,
стр. 609).
Маркс подверг уничтожающей критике буржуаз¬
ную теорию «воздержания», согласно которой источ¬
ником накопления и расширенного капиталистиче¬
ского воспроизводства является не прибавочная стои¬
мость, создаваемая рабочим классом, а «воздержание»
капиталистов, ограничение ими своих потребностей с
целью большего накопления капитала. Маркс пока¬
зал полную несостоятельность и реакционную сущ¬
ность этой теории «воздержания», являющейся из¬
мышлением апологетов буржуазии. «Производство и
воспроизводство в расширенных размерах совер¬
шается здесь без всякого вмешательства этого удиви¬
тельного святого, этого рыцаря печального образа,
«воздерживающегося» капиталиста» (т. 23, стр. 612).
Использованное здесь выражение «рыцарь пе¬
чального образа» взято из известного романа испан-
7	А.	И.	Орлеанский
97

ского писателя Мигеля Сервантеса де Сааведра
«Хитроумный идальго Дон-Кихот Ламанчский». Как
известно, в результате своих многочисленных рыцар¬
ских «сражений» Дон-Кихот часто оказывался сильно
избитым, украшенным синяками и вообще имел жал¬
кий и смешной вид. Это давало основание его оруже¬
носцу Санчо Панса называть Дон-Кихота «рыцарем
Печального образа».
Маркс подверг беспощадной критике теорию вос¬
производства французского вульгарного экономиста
Дестюта де Траси, который утверждал, что капита¬
листы обогащаются путем обмана друг друга при
обмене той части прибавочной стоимости, которая
предназначается ими для личного потребления. Ра¬
зоблачая и высмеивая рассуждения этого «великого
логика», Маркс пишет: «Товарная масса, в которой
представлена прибыль, по мнению Дестюта, возни¬
кает потому, что капиталисты не только продают эту
товарную массу друг другу, хотя уже и эта «мысль»
очень хороша и глубока, но что все они продают друг
другу дороже. Итак, мы знаем теперь один источник
обогащения капиталистов. Он сводится к тайне
«энтшпектора Бресига», что большая бедность проис¬
текает из большой раиуге!ё (бедности)» (т.	24,
стр. 547).
«Энтшпектор Бресиг» (или «дядюшка Бресиг») —
литературный персонаж ряда юмористических рас¬
сказов немецкого писателя-юмориста Фрица Рейтера
(1810—1874). Этот юмористический персонаж отли¬
чался склонностью к таким «логическим» рассужде¬
ниям, что путем применения разных силлогизмов вы¬
сказывал абсурдные и нелепые выводы; например, он
изрек однажды такие слова: «Причиной великой ни¬
щеты является великая бедность». Образ дядюшки
Бресига вошел в немецкую поговорку как синоним
человека, склонного к нелогичным, бессмысленным и
нелепым рассуждениям и выводам.
Представители буржуазной классической полити¬
ческой экономии А. Смит и Д. Рикардо считали, что
часть дохода, которая превращается в капитал, по¬
требляется лишь производительными рабочими, т. е.
используется лишь как дополнительный переменный
капитал. Марксе называет подобные рассуждения
98

А. Смита и Д. Рикардо «большим заблуждением», ибо,
согласно их представлению, вся прибавочная стои¬
мость, превращающаяся в капитал, должна стать
только переменным капиталом: «В действительности
она, как и первоначально авансированная стоимость,
разделяется на постоянный капитал и переменный
капитал, на средства производства и рабочую силу»
(т. 23, стр. 603).
«Вследствие ошибочного в самой основе своей ана¬
лиза А. Смит приходит к тому нелепому результату,
что если каждый индивидуальный капитал и разде¬
ляется на постоянную и переменную составные части,
то общественный капитал целиком состоит только из
переменного капитала, т. е. весь затрачивается на за¬
работную плату. Например, фабрикант сукон превра¬
щает 2000 ф. ст. в капитал. Одну часть этих денег он
расходует на наем ткачей, другую часть на покупку
шерстяной пряжи, машин и т. д. Но люди, у которых
он купил пряжу и машины, опять-таки частью полу¬
ченных ими денег оплачивают труд и т. д., пока, на¬
конец, все 2000 ф. ст. не будут затрачены на заработ¬
ную плату, или весь продукт, представляемый этими
2000 ф. ст., не будет потреблен производительными
рабочими. Как видим, вся сила этого аргумента за¬
ключается в словах «и т. д.», которые отсылают нас
от Понтия к Пилату. Адам Смит обрывает свое иссле¬
дование как раз там, где начинается его трудность»
(т. 23, стр. 603—604).
Об этом же пишет Маркс и в III томе «Капитала».
Приведя цитату из книги А. Смита «Исследование о
природе и причинах богатства народов» о том, что
цена каждого товара в конечном счете сводится к за¬
работной плате, прибыли и ренте, Маркс замечает:
«Мы покажем впоследствии, что А. Смит сам чувст¬
вует всю противоречивость и недостаточность этой
увертки, ибо это только увертка, когда он отсылает
пас от Понтия к Пилату, нигде не показывая нам той
действительной затраты капитала, при которой цена
продукта в конечном счете без остатка распадается на
эти три части» (т. 25, ч. И, стр. 411).
Выражение «отсылать от Понтия к Пилату» воз¬
никло из библейского рассказа о том, как римский
прокуратор (наместник) в Иудее Понтий Пилат,
99

узнав, что приведенный к нему на суд Иисус Христос
уроженец Галилеи, направил его к управляющему
этой областью Ироду, который отправил Иисуса об¬
ратно к Понтию Пилату.
Выражение «отсылать от Понтия к Пилату» озна¬
чает обречь кого-либо на тягостную волокиту, по¬
скольку оба эти имени относятся к одному и тому же
лицу.
«Капиталист, производящий прибавочную стои¬
мость, т. е. высасывающий неоплаченный труд непо¬
средственно из рабочих и фиксирующий его в това¬
рах, первый присваивает себе прибавочную стои¬
мость, но отнюдь не является ее окончательным соб¬
ственником» (т. 23, стр. 576).
Промышленный капиталист должен поделиться
прибавочной стоимостью с земельными собственни¬
ками и другими представителями эксплуататорских
классов. Происходит расщепление прибавочной стои¬
мости на различные части, и в форме прибыли, про¬
цента, торговой прибыли, земельной ренты и т. д. они
поступают в руки лиц различных категорий.
Анализируя и критикуя триединую формулу до¬
ходов и их источники при капиталистическом способе
производства, Маркс отмечает: «Капитал — прибыль
(предпринимательский доход плюс процент), земля —
земельная рента, труд — заработная плата: вот три¬
единая формула, которая охватывает все тайны
общественного процесса производства» (т. 25, ч. II,
стр. 380). Рассматривая это «экономическое триедин¬
ство», Маркс указывает: «Капитал — это не просто
сумма материальных и производственных средств
производства. Капитал — это превращенные в капи¬
тал средства производства, которые сами по себе
столь же мало являются капиталом, как золото или
серебро сами по себе — деньгами».
Вторым в триединой формуле является земля,
неорганическая природа как таковая, которая сама
по себе, как «нестройная и грубая громада», не может
создать прибавочной стоимости, ибо единственным
источником создания стоимости является труд. Об¬
разно называя неорганическую природу «нестройной
и грубой громадой», Маркс использовал эту фразу из
произведения Овидия «Метаморфозы» (книга первая,
100

стих 7). Маркс также сравнивает природу и дары
земли с как бы найденным человеком готовым арсе¬
налом всех предметов его труда (см. т. 23, стр. 190;
т. 25, ч. И, стр. 393).
«И, наконец, в качестве «третьего в союзе» фигу¬
рирует простой призрак — труд... производительная
деятельность человека вообще, посредством которой
он осуществляет обмен веществ с природой...» (т. 25,
ч. И, стр. 381—382).
Выражение «третий в союзе» является перефра¬
зированными словами из баллады Шиллера «По¬
рука», которые произносит тиран Дионисий, прося
принять его в союз двух верных друзей. Баллада за¬
канчивается следующими словами:
И он их велит привести перед трон,
Он влажными смотрит очами:
«Ваш царь побежденный пред вами.
Он понял, что дружба — не призрак, не сон,
И с просьбою к вам обращается он:
На диво грядущим столетьям
В союз ваш принять его третьим».
(Ф. Шиллер. Избранные произведения,
Гослитиздат, 1954, стр. 33)
Маркс отмечает далее, что мнимые источники бо¬
гатства: капитал (прибыли), земля (земельной ренты),
труд (заработной платы) — относятся к совершенно
различным сферам и не имеют ни малейшего сход¬
ства между собой: «Они относятся друг к другу при¬
мерно так же, как нотариальные пошлины, свекла и
музыка» (т. 25, ч. II, стр. 380).
Однако Маркс тут же указывает: «Какими бы
несравнимыми вообще ни казались эти отношения,
в них есть одно общее: капитал из года в год прино¬
сит капиталисту прибыль, земля земельному собст¬
веннику— земельную ренту, и рабочая сила,— при
нормальных условиях и пока она применяется,^
приносит заработную плату рабочему... Они высту¬
пают как предназначенные для ежегодного потреб¬
ления плоды многолетнего дерева или, вернее, трех
деревьев; они образуют годовой доход трех классов!
капиталиста, земельного собственника и рабочего,
доходы, которые распределяются функционирующим
капиталистом, так как он непосредственно выкачи¬
101

вает прибавочный труд и применяет труд вообще.
Таким образом, капиталисту его капитал, земельному
собственнику его земля и рабочему его рабочая сила
или, скорее, самый его труд., представляются тремя
различными источниками их специфических доходов:
прибыли, земельной ренты и заработной платы. Они
и действительно являются таковыми в том смысле,
что капитал для капиталиста — постоянно действую¬
щий насос для выкачивания прибавочного труда,
земля для земельного собственника — постоянно дей¬
ствующий магнит для притяжения части той приба¬
вочной стоимости, которую выкачал капитал, и, на¬
конец, труд—постоянно возобновляющееся условие
и постоянно возобновляющееся средство для того,
чтобы в форме заработной платы приобретать часть
созданной рабочим стоимости, а следовательно, изме¬
ряемую этой частью стоимости часть общественного
продукта — необходимые жизненные средства» (т. 25,
ч. II, стр. 388—389).
С той же образностью Маркс пишет далее, что
в формуле: капитал — прибыль, земля — земельная
рента, труд — заработная плата, в этом экономиче¬
ском триединстве, изображающем связь богатства
вообще с его источниками, «оказывается завершенной
мистификация капиталистического способа производ¬
ства, овеществление общественных отношений, непо¬
средственное сращивание вещественных отношений
производства с их исторически-общественной опреде¬
ленностью: получился заколдованный, извращенный
и на голову поставленный мир, в котором топз1еиг
1е СарИ;а11 и тас1ате 1е Тегге 2 как социальные харак¬
теры в то же время непосредственно, как просто
вещи, справляют свой шабаш» (т. 25, ч. И, стр. 398).
Землевладельцы и капиталистические аренда¬
торы, уплачивающие земельную ренту, являются
практическими носителями определенных экономи¬
ческих отношений и в этих отношениях «они так же
чувствуют себя, как рыба в воде» (т 25, ч. И, стр. 340).
При данных отношениях собственность на квадрат¬
ные футы земли «дает земельному собственнику воз¬
1 Господин капитал.
2 Госпожа земля.
102

можность улавливать определенное количество не¬
оплаченного труда, реализованного капиталом, кото¬
рый роется на этих квадратных футах, как свинья в
картофеле» (т. 25, ч. II, стр. 340). Норма прибыли, как
показатель относительного прироста капитала, преж¬
де всего интересует капиталиста, вкладывающего ка¬
питал в ту или иную отрасль производства. «И если
бы капиталообразование стало уделом исключительно
немногих крупных капиталов, для которых масса
прибыли перевешивает ее норму, то вообще угас бы
огонь, оживляющий производство. Оно погрузилось
бы в сон. Норма прибыли — это движущая сила ка¬
питалистического производства; производится только
то и постольку, что и поскольку можно производить
с прибылью» (т. 25, ч. I, стр. 284).
Художественно-образно пишет Маркс о капитале,
приносящем проценты, в котором «автоматический
фетиш, самовозрастающая стоимость, деньги, выси¬
живающие деньги, выступает перед нами в чистом,
окончательно сложившемся виде, и в этой форме он
уже не имеет на себе никаких следов своего проис¬
хождения... Деньги как таковые потенциально уже
представляют собой самовозрастающую стоимость,
и как таковые они отдаются в ссуду, что является
формой продажи этого своеобразного товара. Созда¬
вать стоимость, приносить проценты является их
свойством совершенно так же, как свойством груше¬
вого дерева — приносить груши. Как такую принося¬
щую проценты вещь, кредитор и продает свои день¬
ги» (т. 25, ч. I, стр. 431). «Как деревьям свойственно
расти, так капиталу, согласно этой видимости, свойст¬
венно в этой его форме денег порождать деньги»
(т. 25, ч. I, стр 432—433).
С высоким литературным мастерством Маркс из¬
ложил в «Капитале» материал о движении капитали¬
стической собственности, существующей в форме
акций. Крупные капиталисты и биржевые дельцы,
умножающие свои капиталы за счет разорения мел¬
ких держателей акций, принимают обобщенный образ
биржевых акул и голодных волков, поглощающих
мелких рыбешек и овец.
Так. выясняя роль кредита в капиталистическом
производстве, Маркс отмечает, что в условиях капи¬
103

тализма происходит присвоение богатства немногими
крупными капиталистами и их объединениями и ка¬
питалистический кредит «все больше придает этим
немногим характер чистых рыцарей наживы. Так как
собственность существует здесь в форме акций, то ее
движение и передача становятся просто результатом
биржевой игры, где мелкие рыбы поглощаются аку¬
лами, а овцы — биржевыми волками» (т. 25, ч. I,
стр. 483).
Биржа с ее мошенничеством и спекулятивной на¬
живой является «святая святых» капитализма. Ка¬
питалистической кредитной системе присущ двойст¬
венный характер: с одной стороны, она развивает
движущую силу капиталистического производства —
обогащение на эксплуатации чужого труда — в си¬
стему «чистейшего и колоссальнейшего азарта и мо¬
шенничества», а с другой стороны, составляет пере¬
ходную форму к новому способу производства.
Эта двойственность и придает «главным провоз¬
вестникам кредита от Ло до Исаака Перейры свойст¬
венный им приятный характер помеси мошенника и
пророка» (т. 25, ч. I, стр. 485). Маркс неоднократно
называет банкиров и биржевых дельцов «рыцарями
наживы» (т. 25, ч. И, стр. 31) или «рыцарями денеж¬
ного мешка» (т. 25, ч. I, стр. 103).
В «Капитале» часто встречаются так называемые
«ходячие» образные выражения и обороты речи, ко¬
торые получили широкое распространение в жизнен¬
ной практике, как бы примелькались и давно уже
являются общеупотребительными, такие, например,
как «висит в воздухе» (см. т. 23, стр. 44), «агнц божий»
(т. 23, стр. 61), «ставить на одну доску» (т. 24, стр. 221,
239; т. 26, ч. I, стр. 54, 261, 373), «свалить в одну кучу»
(т. 23, стр. 237, 533, 661; т. 24, стр. 188), «головомойка»
(т. 23, стр. 137), «холостой выстрел» (т. 24, стр. 383),
«рука руку моет» (т 26, ч. I, стр 159), «розовый свет»
(т. 23, стр. 10), «поставить на голову» (т. 23, стр. 22.
81; т. 24, стр. 20), «поставить на карту» (т. 25, ч. I,
стр. 102), «прижать к стене» (т. 26, ч. I, стр. 317), «про¬
дажа с молотка» (т. 24, стр. 264), «с легкой руки»
(т. 23, стр. 767), «вводится с черного хода» (т. 24,
стр. 409), «сидеть на мели» (т. 26, ч. I, стр. 266), «сло¬
мал себе шею» (т. 25, ч. II, стр. 85), «свалился с неба»
104

(т. 23, стр. 765), «ходил вокруг да около» (т. 24,
стр. 568; т. 25, ч. I, стр. 234), «цепляющийся за полы
сюртука» (т. 24, стр. 18), «черным по белому» (т. 23,
стр. 217, 310), «перевернули медаль» (т. 23, стр. 300),
«попал в точку» (т. 26, ч. I, стр. 138, 210), «лисий
хвост» (т. 25, ч. I, стр. 464), «лицевая сторона медали»
(т. 23, стр. 25), «жребий судьбы» (т. 23, стр. 662), «вы¬
бить почву из-под ног» (т. 26, ч. I, стр. 52, 63), «далеко
не уедешь» (т. 23, стр. 91) и т. д.
Использование таких «ходячих», общеупотреби¬
тельных образных выражений и сравнений придает
изложению более популярную форму, помогает чита¬
телю лучше понять и закрепить в памяти прочи¬
танное.

Глава пятая
ОБРАЗНЫЕ ВЫРАЖЕНИЯ
В ГЛАВЕ О ВСЕОБЩЕМ ЗАКОНЕ
КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО НАКОПЛЕНИЯ
Анализируя и определяя сущность всеобщего за¬
кона капиталистического накопления, Маркс на очень
ярких и многочисленных примерах показал невыно¬
симо тяжелое положение рабочих, их жен и детей при
капиталистическом способе производства, научно обо¬
сновал объективную неизбежность при капитализме
относительного перенаселения — роста промышлен¬
ной резервной армии безработных и абсолютного и
относительного обнищания рабочего класса: «...по
мере накопления капитала положение рабочего дол¬
жно ухудшаться, какова бы ни была, высока или
низка, его оплата. Наконец, закон, поддерживающий
относительное перенаселение, или промышленную
резервную армию, в равновесии с размерами и энер¬
гией накопления, приковывает рабочего к капиталу
крепче, чем молот Гефеста приковал Прометея к ска¬
ле...» (т. 23. стр. 660).
Маркс использовал здесь легенду древнегреческой
мифологии, согласно которой, один из титанов, всту¬
пивших в борьбу с богами, Прометей, похитил с неба
огонь, принес его на землю людям и научил их поль¬
зоваться огнем, подорвав тем самым веру людей во
всемогущество богов. За это разгневанный Зевс при¬
казал богу огня и кузнечного искусства Гефесту при¬
ковать Прометея к скале. Прометей, по определению
Маркса, этот «самый благородный святой и мученик
в философском календаре», испытывал величайшие
муки. Ежедневно прилетавший орел терзал печень
106

прикованного титана. Яркий образ Прометея, защит¬
ника и борца за человеческую культуру и свободу,
во всем своем величии нарисован в трагедии Эсхила
«Прометей прикованный», где прославленный титан
говорит о самом себе:
...Ведь я, несчастный,
Страдаю за благодеяния смертным,
Ведь я в стволе сухого тростника
Струю огня похитил, и она
Людей искусствам всяким научила,
Путем великим сделавшись для них.
За этот грех теперь терплю я казнь,
Вися в оковах под открытым небом...
(«Греческая литература».
Избранные переводы. «Советский писатель»,
1939, стр. 142—143)
Для характеристики сущности капитала Маркс
использовал имя кровожадного и неумолимого фини¬
кийского божества, бога солнца в религии Древней
Финикии и Карфагена, Молоха. Это божество изобра¬
жалось в виде медного идола с бычьей головой, по¬
клонение которому сопровождалось человеческими
жертвоприношениями. Образ Молоха впоследствии
стал употребляться как символ жестокой, грубой,
неумолимой и всепоглощающей силы, постоянно тре¬
бующей больших человеческих жертв. «.. Капиталу
в его качестве капитала, приносящего проценты, при¬
надлежит все богатство, которое вообще может быть
произведено, и все, что получал он до настоящего вре¬
мени, это лишь рассроченные платежи его всепогло¬
щающему аппетиту. По законам, с которыми он появ¬
ляется на свет, ему принадлежит весь прибавочный
труд, который род человеческий когда бы то ни было
мог бы произвести. Словом, это Молох» (т. 25, ч. I,
стр. 436).
Много страниц «Капитала» посвящено яркому по¬
казу тяжелого рабского положения рабочих на капи¬
талистических предприятиях, их нищенского полу¬
голодного существования. Маркс отмечает, что даже
при наиболее благоприятных для рабочих условиях
накопления капитала, отношения рабской зависимо¬
сти рабочего от капитала не уничтожаются, а обле¬
каются в более экстенсивные формы: «Но как лучшая
107

одежда, пища, лучшее обращение... не уничтожают
для раба отношения зависимости и эксплуатации,
точно так же это не уничтожает отношения зависи¬
мости и эксплуатации и для наемного рабочего. По¬
вышение цены труда вследствие накопления капи¬
тала в действительности означает только, что раз¬
меры и тяжесть золотой цепи, которую сам наемный
рабочий уже сковал для себя, позволяют сделать ее
напряжение менее сильным» (т. 23, стр. 631—632).
Маркс приводит в «Капитале» много ярких приме¬
ров, иллюстрирующих действие всеобщего закона
капиталистического накопления. Образными выраже¬
ниями, сравнениями, определениями, ярким метафо¬
рическим литературным языком Маркс рисует мрач¬
ную картину капиталистической действительности и
на многочисленных примерах показывает невыноси¬
мо тяжелое положение промышленных и сельскохо¬
зяйственных рабочих.
Рисуя мрачные картины тяжелого положения ра¬
бочих, жилищные условия их жизни, Маркс указы¬
вает, что рост богатства сопровождается в городах
сносом плохо застроенных кварталов, возведением
дворцов для банков, универсальных магазинов и т. д.,
расширением улиц для деловых сношений и роскош¬
ных экипажей и т. д. Все это «быстро вытесняют бед¬
ноту во все худшие и худшие и все более переполнен¬
ные трущобы».
Здесь же в подстрочном примечании Маркс при¬
водит выдержку из книги С. Ленга «Национальное
бедствие, его причины и средства к его устранению»:
«Нигде еще права личности не приносились так от¬
крыто и так бесстыдно в жертву праву собственности,
как в жилищных условиях рабочего класса. Каждый
большой город — это место человеческих жертвопри¬
ношений, алтарь, на котором ежегодно убиваются ты¬
сячи для Молоха жадности» (т. 23, стр. 672).
В яркой образной форме пишет Маркс, например,
о жалких жилищных условиях английских горняков:
«...Ньюкасл-апон-Тайн, как центр непрерывно разви¬
вающегося каменноугольного и горнорудного округа,
занимает после Лондона второе место по прелестям
жилищного ада. В каморках живет там не менее
34 ООО человек» (т. 23. стр. 675). И далее: «Вследствие
108

приливов и отливов капитала и труда сегодня снос¬
ные жилищные условия какого-нибудь промышлен¬
ного города завтра могут сделаться отвратительными.
Подчас городские власти приступают, наконец, к уст¬
ранению наиболее вопиющих безобразий. Но завтра
же появляются, как туча саранчи, ирландские обо¬
рванцы или опустившиеся английские сельскохозяй¬
ственные рабочие. Их спроваживают в подвалы и ам¬
бары или превращают приличный до того времени
дом для рабочих в ночлежку, в которой жильцы сме¬
няются так же быстро, как солдатские постои во
время Тридцатилетней войны» (т. 23, стр. 676).
С развитием капитализма в деревне усиливается
«постоянное скрытое перенаселение, размер которого
становится виден только тогда, когда отводные ка¬
налы открываются исключительно широко. Поэтому
заработная плата сельскохозяйственного рабочего
низводится до минимальных размеров, и он всегда
стоит одной ногой в болоте пауперизма» (т. 23,
стр. 657).
Много страниц «Капитала» посвящено выяснению
тяжелого положения разоренных, обезземеленных
крестьян и сельскохозяйственных рабочих. Маркс
указывает, что по мере того, как капиталистическое
производство овладевает земледелием и гонит «избы¬
точное» сельское население в города, значительно
ухудшаются их жилищные и прочие условия жизни.
Маркс ярко показывает это на примере ряда стран,
в том числе и Франции. При этом для характери¬
стики тяжелого положения «избыточного» сельского
населения Маркс использовал слова из стихотворения
выдающегося французского поэта-рабочего Пьера
Дюпона «Песня рабочих».
«В 1846 г. городское население во Франции состав¬
ляло 24,42%, сельское — 75,58%; в 1861 г. городское —
28,86%, сельское — 71,14%. За последние пять лет
уменьшение процентной доли сельского населения
еще значительнее. Уже в 1846 г. Пьер Дюпон писал
в своей «Песне рабочих»:
В лохмотья кутаясь, идем
Мы спать в сараи, под заборы,
Там с нами совы делят дом
И братья мглы полночной — воры»
(т. 23, стр. 705)
109

Рисуя мрачную картину тяжелых жилищных ус¬
ловий жизни сельскохозяйственных рабочих, Маркс
приводит подборку ярких фактов по двенадцати
графствам Англии, в том числе по графству Бедфорд¬
шир. «Дом, занимаемый семьей Ричардсон — неопи¬
суемой «красоты». «Его известковые стены топор-
щатся, как дамское платье при реверансе. Одна часть
кровли выпуклая, другая вогнутая, и на последней
стояла, к несчастью, дымовая труба — кривая, из гли¬
ны и дерева, напоминающая хобот слона. Длинная
жердь служит подпоркой, чтобы труба не упала;
дверь и окна ромбической формы»» (т.	23,
стр. 698—699).
Как известно, в Англии крупные землевладельцы,
превращая свои земли в пастбища для овец, сгоняли
с земельных участков сельское население, грабили и
разоряли его, оставляя без земли и крова. Население,
изгнанное с земли и из своих домов, превращалось в
бездомных и голодных бродяг, пополняло ряды обез¬
доленных сельскохозяйственных рабочих, ряды фаб¬
ричного пролетариата. «Дух изгнания», овладевший в
то время всеми крупными землевладельцами, принес
неизмеримые страдания сельскому населению Анг¬
лии. Особенно пострадало население графства Хере¬
фордшир, что в образной форме и отмечает Маркс
в своей подборке фактов по двенадцати графствам:
«Это маленькое графство больше, чем любое другое
в Англии, пострадало от «духа изгнания»» (т. 23,
стр. 701).
Здесь Маркс перефразировал слова «дух отри-
цанья» в «дух изгнания» из трагедии Гете «Фауст».
В сцене «Пролог на небесах» господь говорит Мефи¬
стофелю:
К таким, как ты, вражды не ведал я...
Хитрец, среди всех духов отрицанья,
Ты меньше всех был в тягость для меня.
Для характеристики тяжелого положения сельско¬
хозяйственных рабочих Маркс использовал поэтиче¬
скую цитату «роз! 1о1 сЬ'зсптта гегит», т. е. «после
стольких превратностей судьбы», или «после столь
многих злоключений», из поэмы Вергилия «Энеида»
(песнь первая): «...абсолютное уменьшение сельского
110

рабочего населения шло рука об руку с расширением
обрабатываемой площади, с интенсификацией куль¬
туры, с неслыханным накоплением капитала, вкла¬
дываемого в землю и в орудия ее обработки, с увели¬
чением земельного продукта, не имеющим параллели
в истории английской агрономии, с чрезвычайно
быстрым ростом ренты земельных собственников,
с ростом богатства капиталистических арендаторов.
Если ко всему этому добавить еще непрерывное
быстрое расширение городских рынков сбыта и гос¬
подство свободной торговли, то может показаться, что
сельскохозяйственный рабочий роз! 1о1 сПзспгтпа
гегит [после столь многих злоключений], наконец,
был поставлен в такие условия, которые зесшккпп
аг1ет [согласно теории] должны были сделать его
безумно счастливым» (т. 23, стр. 690—691).
Маркс отмечает, что промышленная буржуазия и
земельная аристократия обвиняли друг друга в же¬
стокой эксплуатации промышленных и сельскохозяй¬
ственных рабочих. Борясь за отмену хлебных зако¬
нов, буржуазные агитаторы показывали, как пагубно
влияют охранительные пошлины на положение сель¬
скохозяйственных рабочих и как мало эти пошлины
защищают действительных непосредственных произ¬
водителей хлеба. Эта агитация вызывала злобные
нападки на промышленную буржуазию со стороны
земельной аристократии, которая в свою очередь
разоблачала состояние фабрик и проявляла фальши¬
вую симпатию к страданиям фабричного пролета¬
риата.
«Существует,— пишет Маркс,— старинная англий-
ская поговорка, что если два вора вцепятся друг
другу в волосы, из этого всегда получится какая-ни¬
будь польза. И в самом деле, шумный, страстный
спор между двумя фракциями господствующего
класса по вопросу о том, какая из них с наибольшим
бесстыдством эксплуатирует рабочих, и справа и
слева содействовал выяснению истины» (т.	23,
стр. 688).
Маркс нарисовал яркую картину беспощадной
эксплуатации капитализмом бедных крестьян и сель¬
скохозяйственных рабочих. Временный недостаток
рабочих не вызывал повышения заработной платы,
111

а приводил лишь к тому, что к земледельческому
труду стали принуждать женщин и особенно детей,
для чего организовывались общинные артели. Во гла¬
ве их находился артельный староста, обычно «непу¬
тевый человек, бесшабашная голова, бродяга, пьяни¬
ца, но наделенный некоторым духом предприимчи¬
вости и делячества». Маркс показал, что система
артелей явилась источником обогащения крупных
фермеров.
Говоря о деятельности таких артелей и порядках
в них, Маркс для образного сравнения использовал
старинную немецкую народную сказку о гамельнском
крысолове, который звуками своей волшебной
флейты увлек из города Гамельна всех детей в от¬
местку за отказ жителей рассчитаться с ним за
истребление крыс. Вместе с этим для образной харак¬
теристики открытых деревень (т. е. деревень с «избы¬
точным» населением), поставлявших соответствую¬
щий контингент для артелей, Маркс использовал на¬
звание библейских городов Содом и Гоморра, которые
славились распутством их жителей. Маркс так пишет
о сельскохозяйственных артелях и порядках в них,
поощряемых артельным старостой:
««Темные стороны» этой системы — чрезмерный
труд детей и подростков, огромные переходы, кото¬
рые им ежедневно приходится делать туда и обрат¬
но к имениям, находящимся на расстоянии 5, б,
иногда даже 7 миль, и, наконец, деморализация ар¬
тели. Хотя артельный староста, в некоторых местно¬
стях называемый «Ше йпуег» (погонщик), вооружен
длинной палкой, однако он очень редко применяет
ее, и жалобы на жестокое обращение являются
исключением. Он — демократический император или
в некотором роде гамельнский крысолов. Следова¬
тельно, он нуждается в популярности среди своих
подданных и привлекает их к себе процветающими
под его покровительством цыганскими нравами.
Грубая непринужденность, веселая распущен¬
ность и самое наглое бесстыдство царят в артели.
Артельный староста обыкновенно расплачивается в
кабаке и потом возвращается во главе своей артели
домой, сильно шатаясь, поддерживаемый справа и
слева дюжими бабами; дети и подростки шумят
112

сзади и распевают юмористические и скабрезные
песни. На обратном пути происходит то, что Фурье
называет «явнобрачием». Нередко тринадцатилетние
и четырнадцатилетние девочки становятся беремен¬
ными от своих сверстников. Открытые деревни, по¬
ставляющие контингент для артелей, превращаются
в Содом и Гоморру и дают вдвое большее число вне¬
брачных детей, чем все остальное королевство. Мы
уже раньше указывали, что могут дать в нравст¬
венном отношении воспитанные в такой школе де¬
вушки, когда они становятся замужними женщи¬
нами. Их дети, если только опиум не доконает их,
являются прирожденными рекрутами артели» (т. 23,
стр. 707—708).
В период обезземеливания крестьян, ограбления
и разорения их нарождавшейся промышленной и
сельскохозяйственной буржуазией сотни и тысячи
жителей Ирландии были вынуждены бежать из сво¬
ей страны и эмигрировать в Америку. Видный зе¬
мельный магнат Ирландии, английский государст¬
венный деятель и дипломат, бывший генерал-губер¬
натор Канады и вице-король Индии лорд Дафферин
заявлял, что, несмотря на массовую эмиграцию, Ир¬
ландия все еще очень сильно перенаселена и для
улучшения положения в стране необходимо усиле¬
ние эмиграции. По мнению Дафферина, Ирландия
должна расстаться еще по меньшей мере с одной
третью миллиона рабочих, в результате жизнен¬
ный уровень оставшегося населения поднимется и
в Ирландии наступит совершенное счастье, тыся¬
челетнее царство. Маркс разоблачил и саркастичес¬
ки высмеял подобное рассуждение ярого мальтузи¬
анца:
«Не подумайте, что этот, помимо всего прочего
и поэтический, лорд является врачом из школы Сан-
градо, который, если он не замечал у своего больного
улучшения, предписывал кровопускание, потом
опять кровопускание, пока, наконец, не оставалось
ни крови, ни болезни. Лорд Дафферин требует нового
кровопускания всего в 7з миллиона вместо почти
2 миллионов, без удаления которых на Эрине дей¬
ствительно не водворится тысячелетнее царство»
(т. 23, стр. 722—723).
8 А. И. Орлеанский	113

Врач Санградо — герой романа французского пи¬
сателя Лесажа «Похождения Жиль Бласа из Сан-
тильяны». При всех болезнях он назначал своим па¬
циентам лишь единственный способ лечения: крово¬
пускание и употребление для питья только теплой
воды.
Здесь же Маркс использовал древнее название
Ирландии «Эрин» (или «зеленый Эрин») и поговорку
«тысячелетнее царство», которое, по верованию хи-
лиастов1, наступит на земле после второго пришест¬
вия Христа.
Маркс едко высмеял предлагаемые Дафферином
меры по улучшению положения в Ирландии: «В са¬
мом деле, нищета Ирландии опять сделалась в Анг¬
лии злободневной темой. В конце 1866 и в начале
1867 г. один из ирландских земельных магнатов,
лорд Дафферин, принялся на страницах «Топез» за
решение этого вопроса. «Как это гуманно со стороны
такого важного господина!»» (т. 23, стр. 722).
Маркс перефразировал здесь слова героя траге¬
дии Гете «Фауст» Мефистофеля, который в сцене
«Пролог на небесах» после беседы с господом гово¬
рит:
Охотно старика я вижу иногда,
Хоть и держу язык; приятно убедиться,
Что даже важные такие господа
Умеют вежливо и с чертом обходиться!
ОГете. Собр. соч., т. V,
1947, стр. 60)
Перефразируя последние две строки этого стиха,
Маркс заключает их в кавычки и иронически пишет
о лорДе Дафферине, таком «важном и гуманном гос¬
подине».
Свой анализ всеобщего закона капиталистиче¬
ского накопления Маркс обосновал огромным фак¬
тическим материалом из истории промышленного
развития Англии 1846—1866 гг.: «Ни один период в
1 Хилиасты (от греческого слова «хилиас» — «тыся¬
ча») — проповедники религиозно-мистического учения о вто¬
ром пришествии Христа и установлении на земле «тысяче¬
летнего царства» справедливости, всеобщего равенства и бла¬
годенствия.
114

развитии современного общества не является до та¬
кой степени благоприятным для изучения капитали¬
стического накопления, как период последних 20 лет.
Кажется, будто найдена сумка Фортуната» (т. 23,
стр. 663).
Здесь Маркс привел образ Фортуната — героя не¬
мецкого народного сказания, обладателя чудесной
неиссякаемой сумки и волшебной шапочки.

Глава шестая
УТРЕННЯЯ ЗАРЯ
КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ ЭРЫ
ПРОИЗВОДСТВА
Возникновение капиталистического способа про¬
изводства было связано с самыми грубыми формами
и методами насилия со стороны крупных землевла¬
дельцев, нарождавшейся буржуазии и государствен¬
ной власти, которая находилась в руках эксплуата¬
торских классов. По образному выражению Маркса,
насилие сыграло роль повивальной бабки, ускорив¬
шей рождение нового, капиталистического способа
производства. «Насилие является повивальной баб¬
кой всякого старого общества, когда оно беременно
новым»,— указывает Маркс, образно обобщая и опре¬
деляя роль насилия в истории человеческого обще¬
ства (см. т. 23, стр. 761).
Маркс отмечает, что так называемое первона¬
чальное накопление является не результатом капи¬
талистического способа производства, а его исход¬
ным пунктом:	«Это	первоначальное	накопление
играет в политической экономии приблизительно
такую же роль, как грехопадение в теологии: Адам
вкусил от яблока, и вместе с тем в род человеческий
вошел грех. Его объясняют, рассказывая о нем как
об историческом анекдоте, случившемся в древно¬
сти. В незапамятные времена существовали, с од¬
ной стороны, трудолюбивые и, прежде всего, береж¬
ливые разумные избранники и, с другой стороны,
ленивые оборванцы, прокучивающие все, что у них
было, и даже больше того. Правда, теологическая
легенда о грехопадении рассказывает нам, как чело¬
век был осужден есть свой хлеб в поте лица своего;
история же экономического грехопадения раскры¬
116

вает, как могли появиться люди, совершенно не нуж¬
дающиеся в этом. Но это все равно. Так случилось,
что первые накопили богатство, а у последних, в
конце концов, ничего не осталось для продажи, кро¬
ме их собственной шкуры. ...Но раз дело касается воп¬
роса о собственности, священный долг повелевает
поддерживать точку зрения детского букваря как
единственно правильную для всех возрастов и всех
ступеней развития. Как известно, в действительной
истории большую роль играют завоевание, порабо¬
щение, разбой,— одним словом, насилие. Но в крот¬
кой политической экономии искони царствовала
идиллия... В действительности методы первоначаль¬
ного накопления — это все, что угодно, но только не
идиллия» (т. 23, стр. 725—726).
Использованный здесь мифологический персонаж
Адам, по библейскому преданию, первый человек,
созданный богом из глины и впавший затем в грех.
Адам и Ева, созданная богом из ребра Адама, вку¬
сили от яблока с «древа познания добра и зла», за
что были изгнаны из рая. Изгоняя их, бог сказал
Адаму: «В поте лица своего будешь есть хлеб» (Биб¬
лия. Бытие, гл. 3, ст. 19). Эта религиозная легенда
использована Марксом, чтобы высмеять рассужде¬
ния буржуазных экономистов и историков о перво¬
начальном накоплении.
С бичующим сарказмом Маркс высмеял пошлые
сказки буржуазных ученых о так называемом пер¬
воначальном накоплении богатства трудом и береж¬
ливостью избранных лиц также при анализе превра¬
щения прибавочной стоимости в капитал.
В яркой художественной форме Маркс показал
роль насилия в действительной истории, роль всех
методов кровавого разбоя, завоевания и порабоще¬
ния в первоначальном накоплении богатства. Про¬
цесс отделения непосредственных производителей
от средств производства, от земли, от орудий труда
и т. д. сопровождался грабежом, насилием и жесто¬
костями. В Англии, например, процесс насильствен¬
ного обезземеливания крестьян происходил с конца
XV века. Возросший спрос на шерсть со стороны
крупных суконных мануфактур, возникших во
Фландрии и Англии, вызвал усиленное разведение
117

помещиками больших стад овец. Для этого потребо¬
вались огромные пастбища, и феодалы сгоняли кре¬
стьян, захватывали их земли, превращая их в паст¬
бища. Не имея средств к существованию, крестьяне
нищенствовали, превращались в бездомных бродяг,
вынужденных идти на капиталистические предприя¬
тия и продавать свою рабочую силу.
Приведя многочисленные примеры экспроприа¬
ции непосредственных производителей, Маркс в од¬
ном из подстрочных примечаний ссылается на книгу
Томаса Мора «Золотая книга, столь же полезная, как
и забавная, о наилучшем устройстве государства и
о новом острове Утопия». Маркс отмечает, что в сво¬
ей «Утопии» Томас Мор говорит об удивительной
стране, где «овцы пожирают людей», т. е. об Англии,
где была проведена массовая экспроприация непос¬
редственных производителей, обезземеливание кре¬
стьян и превращение их в нищих бродяг.
«Сравнивая сочинение канцлера Фортескью и То¬
маса Мора,— замечает Маркс,— мы ясно видим ту
пропасть, которая отделяет XV век от XVI. По спра¬
ведливому замечанию Торнтона, английский рабо¬
чий класс из своего золотого века без всяких пере¬
ходных ступеней попал в железный век» (т. 23,
стр. 730).
В образной форме пишет Маркс о процессе экс¬
проприации непосредственных производителей —
крестьян и ремесленников — и превращении их в на¬
емных рабочих: «...история этой их экспроприации
вписана в летописи человечества пламенеющим язы¬
ком крови и огня» (т. 23, стр. 727).
Говоря о генезисе промышленного капиталиста,
Маркс указывает, что в самый ранний период воз¬
никновения и развития капиталистического произ¬
водства некоторые мелкие цеховые мастера и еще
большее количество самостоятельных мелких ре¬
месленников и даже некоторые наемные рабочие пре¬
вращались в мелких капиталистов: «В младенческий
период капиталистического производства часто про¬
исходило так, как в младенческий период средневеко¬
вой городской жизни, где вопрос о том, кто из беглых
крепостных должен быть хозяином и кто слугой, ре¬
шался обыкновенно в зависимости от того, кто из них
118

раньше бежал от своих господ. Но черепашьи темпы
этого метода никак не соответствовали торговым по¬
требностям нового мирового рынка, созданного ве¬
ликими открытиями конца XV века» (т. 23, стр. 759).
Маркс отмечает далее, что с развитием капита¬
листического производства «в течение мануфактур¬
ного периода общественное мнение Европы освобо¬
дилось от последних остатков стыда и совести. На¬
ции цинично хвастались всякой гнусностью, раз она
являлась средством для накопления капитала» (т. 23,
стр. 769).
Кровавое законодательство правительства, выра¬
жавшее и защищавшее интересы господствующих
классов Англии, интересы зарождавшейся промыш¬
ленной буржуазии, способствовало созиданию капи¬
тала, беспощадной эксплуатации и пауперизации
народной массы, что, по образному определению Мар¬
кса, считалось «крайней Фулой», т. е. крайним пре¬
делом всякой государственной мудрости (см. т. 23,
стр. 731). Фула — островная страна, находившаяся, по
представлению древних, на крайнем севере Европы.
Описывая ужасы, узаконенный произвол и пре¬
ступления в период так называемого первоначаль¬
ного накопления, когда массы непосредственных про¬
изводителей были ограблены и превращены в нищих
и бродяг, Маркс замечает, что даже королева Елиза¬
вета после одного путешествия по Англии восклик¬
нула: «Раирег иЫщие )асе%».
«На 43 году ее царствования правительство вы¬
нуждено было, наконец, официально признать пау¬
перизм, введя налог в пользу бедных» (т. 23,
стр. 733).
Выражение «Раирег иЫдие ]*асеЬ> («Везде бедняки
обездолены») взято из сочинения выдающегося рим¬
ского поэта Овидия «Фасты» (книга первая, стих 218).
Именно ценою грабежа и насильственного разо¬
рения массы мелких непосредственных производи¬
телей, ограбления колоний и полуколоний и были
накоплены баснословные богатства. Говоря об этом
процессе так называемого первоначального накопле¬
ния, Маркс образно пишет: ««Тап1ае тоИз егаг соз¬
дать условия для свободного проявления «вечных
естественных законов» капиталистического способа
119

производства, совершить процесс отделения рабочих
от условий их труда, на одном полюсе превратить
общественные средства производства и жизненные
средства в капитал, на противоположном полюсе пре¬
вратить народную массу в наемных рабочих, в сво¬
бодных «работающих бедняков» — этот удивитель¬
ный продукт современной истории. Если деньги, по
словам Ожье, «рождаются на свет с кровавым пят¬
ном на одной щеке», то новорожденный капитал ис¬
точает кровь и грязь из всех своих пор, с головы до
пят» (т. 23, стр. 769—770).
Использованное здесь выражение «Тап1ае тоИз
ега!» («Стоило стольких трудов») взято из поэмы вы¬
дающегося римского поэта Вергилия «Энеида» (кни¬
га первая, стих 33). В этой поэме Вергилий писал о
странствиях защитников Трои под командованием
Энея — легендарного родоначальника римлян:
...Роком гонимы, они вокруг всех побережий блуждали:
Стоило стольких трудов дать начало Романскому роду.
(Вергилий. Энеида, 1933, стр. 52)
Маркс указывает, что варварское обращение с
туземным населением было, конечно, всего ужаснее
на плантациях, предназначенных, как, например, в
Вест-Индии, для производства товаров исключитель¬
но для экспортной торговли, а также в обреченных
на разграбление богатых и густо населенных стра¬
нах, как Мексика и Ост-Индия (см. т. 23, стр. 763).
В руках английской Ост-Индской компании была
сосредоточена монополия транспортировки товаров
из Европы и в Европу. Судоходство же у берегов
Индии и между островами, а также торговля внутри
Индии находились в руках высших должностных
лиц компании. Неисчерпаемым источником их богат¬
ства являлась монополия на торговлю солью, опиу¬
мом и другими товарами. Маркс отмечает, что эти
должностные лица сами устанавливали цены и по
произволу обдирали несчастных индусов. В этой ча¬
стной торговле, которая была по существу массовым
ограблением индусов, активное участие принимал
сам генерал-губернатор:	«Его	любимцы	получали
контракты на таких условиях, которые позволяли
120

им, лучше чем алхимикам, делать золото из ничего.
Крупные состояния вырастали, как грибы после дож¬
дя, и первоначальное накопление осуществлялось
без предварительной затраты хотя бы одного шил¬
линга» (т. 23, стр. 762).
Для наглядного выражения сущности так назы¬
ваемого первоначального накопления и источников
получения доходов Маркс применил поговорки: «не
помнящие родства», «львиная доля», «снимать слив¬
ки» и другие. Так, говоря, например, о системе меж¬
дународного кредита как об одном из скрытых источ¬
ников первоначального накопления, Маркс пишет:
«Многие не помнящие родства капиталы, функцио¬
нирующие в Соединенных Штатах, представляют со¬
бою лишь вчера капитализированную в Англии кровь
детей» (т. 23, стр. 766).
На страницах «Капитала» Маркс многократно
высмеивал представителей англиканской церкви,
этих невежественных и грязных слуг буржуазии.
«Еще в середине XVIII столетия его преподобие
г-н Таккер, видный для своего времени экономист,
извиняется в том, что он занялся маммоной» (т. 23,
стр. 630).
Маммона — бог богатства и наживы в сирийской
мифологии, в христианских церковных текстах —
злой дух, олицетворяющий сребролюбие и стяжа¬
тельство.
Образные сравнения встречаются в «Капитале»
в изобилии. С огромной художественной силой зву¬
чит, например, сравнение, характеризующее наси¬
лие, разбой, порабощение и грабеж народных масс
в период первоначального накопления: «Открытие
золотых и серебряных приисков в Америке, искоре¬
нение, порабощение и погребение заживо туземного
населения в рудниках, первые шаги по завоеванию
и разграблению Ост-Индии, превращение Африки в
заповедное поле охоты на чернокожих — такова бы¬
ла утренняя заря капиталистической эры производ¬
ства. Эти идиллические процессы суть главные мо¬
менты первоначального накопления» (т. 23, стр. 760).
И в другом месте Маркс образно пишет о возник¬
новении и развитии капиталистического способа про¬
изводства:	«...взошла	заря современного мира»
121

(см. т. 25, ч. I, стр. 25). Эти и многие другие выра¬
жения из «Капитала» давно вошли в литературный
язык и широко используются как марксовы афо¬
ризмы, как художественные изречения, отличающие¬
ся четкостью, законченностью и отточенностью ли¬
тературной формы.
Многие из разоренных и обнищавших крестьян
вынуждены были эмигрировать в другие страны, в
частности в Америку, рассматривая ее как «обето¬
ванную землю» «с молочными реками и кисельными
берегами». В период обезземеливания крестьян, ог¬
рабления и разорения их нарождавшейся промыш¬
ленной и сельскохозяйственной буржуазией сотни и
тысячи жителей Ирландии были вынуждены эми¬
грировать за океан. Но Америка перестала быть обе¬
тованной землей для эмигрирующих рабочих. «Капи¬
талистическое производство развивается там испо¬
линскими шагами, хотя понижение заработной пла¬
ты и зависимость наемного рабочего еще не достигли
европейской нормы» (т. 23, стр. 783).
Выражение «земля обетованная» — библейское
(Библия. Послание к евреям апостола Павла, гл. II,
ст. 9); по библейскому преданию, бог привел томив¬
шихся в египетском плену евреев в обещанную им
(обетованную) страну — Палестину.
Обнищание большинства сельского населения
усиливается тем, что крупная машинная промыш¬
ленность довершает разделение земледелия и до¬
машней деревенской промышленности, вырывает у
нее последние корни — прядение и ткачество, завое¬
вывает для промышленного капитала весь внутрен¬
ний рынок. «Филантропические английские эконо¬
мисты, как Милль, Роджерс, Голдуин Смит, Фосетт
ит. д., и либеральные фабриканты, как Джон Брайт
и К0, спрашивают английских земельных аристокра¬
тов, как бог спрашивал Каина о его брате Авеле,—
куда девались тысячи наших крестьян? — Да откуда
же вы-то произошли? Из уничтожения этих кресть¬
ян. И почему вы не спрашиваете, куда девались са¬
мостоятельные ткачи, прядильщики, ремесленни¬
ки?» (т. 23, стр. 759).
По библейскому преданию, второй сын Адама,
Авель, был убит из зависти своим старшим братом
122

Каином. Имя Каина стало нарицательным для тяж¬
кого преступника, изверга и убийцы. Этим именем
Маркс и клеймит промышленных и сельскохозяйст¬
венных капиталистов, разоривших и ограбивших ог¬
ромное большинство сельского населения.
«Для XVIII века,— отмечает Маркс,— не было
еще в такой степени ясно, как для XIX, что нацио¬
нальное богатство тождественно с народной бедно¬
стью. Отсюда энергичнейшая полемика в экономиче¬
ской литературе того времени относительно «огора¬
живания общинных земель». Из огромного ма¬
териала, лежащего передо мной, я приведу только
немногие места, особенно ярко иллюстрирующие пр-
ложение того времени.
«Во многих приходах Хартфордшира»,— пишет
одно возмущенное перо,— «24 фермы по 50—150 ак¬
ров в каждой соединены в 3 фермы»» (т. 23, стр. 737).
Метафорическое выражение «пишет одно возму¬
щенное перо» ярко показывает отношение части уча¬
стников энергичнейшей полемики к «огораживанию
общинных земель».
Маркс отмечает далее, что разграбление сель¬
ского населения Англии, экспроприация и изгнание
его с земли, превращение его в бездомных бродяг, в
пролетариат поставили крестьянина в невыносимо
тяжелое положение. Он оказался «между небом и
землей» (т. 23, стр. 755) и вынужден зарабатывать
средства к существованию у своего нового господина,
у промышленного капиталиста, в форме заработной
платы.
Как было сказано выше, вытесненные из своей
страны ирландцы эмигрировали в Америку, рассмат¬
ривая ее как «обетованную землю», где можно зара¬
ботать себе на кусок хлеба. Об этой массовой
эмиграции ирландцев в Америку Маркс пишет: «Па¬
раллельно с накоплением земельной ренты в Ир¬
ландии идет накопление ирландцев в Америке. Ир¬
ландец, вытесненный овцами и быками, воскресает
по ту сторону океана как фений К И против старой
1 Фении — мелкобуржуазные ирландские революционе¬
ры. Выдвигали требование о предоставлении национальной
независимости для своей страны.
123

владычицы морей все более и более грозно подни¬
мается исполинская юная республика».
И далее Маркс поэтической фразой из 7-го эпода
Горация заканчивает главу о всеобщем законе капи¬
талистического накопления:
«АсегЪа Ша Нотапоз абип*
8се1изчие 1га1егпае пеаз»,
что в переводе читается: «Суровая судьба и злодей¬
ское братоубийство преследуют римлян» (см. т. 23,
стр. 724).
В произведении выдающегося римского поэта Го¬
рация 7-й эпод оканчивается следующими словами
поэта:
Да! Римлян гонит лишь судьба жестокая
За тот братоубийства день,
Когда лилась кровь Рема неповинного,
Кровь правнуков заклявшая.
(Гораций. Полн. собр. соч. «Эподы»,
1936, стр. 189)
При изложении Марксом истории купеческого
капитала, а также при анализе докапиталистических
отношений в качестве образной характеристики ро¬
стовщичества встречается выражение «боги Эпику¬
ра»: «Ростовщичество живет как бы в порах произ¬
водства, подобно тому как боги Эпикура жили в меж-
мировых пространствах» (т. 25, ч. II, стр. 148).
Выражение «боги Эпикура» возникло от имени
древнегреческого философа, выдающегося материа¬
листа и атеиста Эпикура, согласно взглядам которого
боги существуют лишь в межмировых пространствах
вселенной. Эпикур отрицал вмешательство богов в
дела мира и жизнь человека; бесчисленное множе¬
ство миров, между которыми и существуют боги
Эпикура, возникает и существует по своим собствен¬
ным, естественным законам.
В дополнении к III тому «Капитала» Энгельс от¬
мечает роль купеческого капитала и купца в процес¬
се превращения простого товарного производства в
капиталистическое товарное производство: «И вот в
этот мир вступил купец, который должен был стать
исходным пунктом для этого переворота. Но он не
действовал в качестве сознательного революционера,
124

а, наоборот, как плоть от плоти, кость от кости этого
мира. Купец средневековья отнюдь не был индиви¬
дуалистом, он был в сущности общинником, как и
все его современники» (т. 25, ч. II, стр. 475).
Выражение «плоть от плоти и кость от кости» воз¬
никло из библейского текста. Как повествует рели¬
гиозная легенда, первая женщина на земле Ева была
«сотворена богом» из ребра Адама. В первой книге
пятикнижия Моисеева Адам так говорит о Еве: «Это
кость от костей моих и плоть от плоти моей» (Биб¬
лия. Бытие, гл. 2, ст. 23). Данное выражение упот¬
ребляется в значении кровного или идейного родства.
Другое библейское выражение о сотворении бо¬
гом человека по образу своему и подобию Маркс ис¬
пользовал в главе «Так называемое первоначальное
накопление» в качестве характеристики стремлений
нарождавшейся капиталистической буржуазии, ко¬
торая, не стесняясь, стремится «преобразовать мир
по своему образу и подобию» (т. 23, стр. 761).
Выражением «так называемое» Маркс подчерки¬
вает суть некапиталистического накопления, т. е.
превращения прибавочной стоимости в капитал, а
«первоначальное накопление», сводящееся к грабе¬
жам, разбою, насилию и кровавым расправам.
Показав историческое развитие капитализма,
Маркс в художественно-образной форме излагает
свое знаменитое научное открытие: «Монополия ка¬
питала становится оковами того способа производ¬
ства, который вырос при ней и под ней. Централиза¬
ция средств производства и обобществление труда
достигают такого пункта, когда они становятся не¬
совместимыми с их капиталистической оболочкой.
Она взрывается. Бьет час капиталистической част¬
ной собственности. Экспроприаторов экспроприиру¬
ют» (т. 23, стр. 772—773).
125

Глава седьмая
СОКРУШАЮЩАЯ СИЛА ИРОНИИ
И САРКАЗМА В «КАПИТАЛЕ»
Выдающийся древнеримский поэт Гораций пи¬
сал: «Род поэтов подвержен гневу» («Эпистолы», II).
Вслед за ним древнеримский поэт-сатирик Ювенал
выразил эту же мысль в своей первой сатире:
...Как тут не писать? Кто настолько терпим к извращениям
Рима, настолько стальной, чтоб ему удержаться от гнева...
И далее:
Коль дарования нет, порождается стих возмущением.
(Ювенал. Сатиры, 1937, стр. 2, 3)
Поэтические изречения древнеримских поэтов
Маркс перефразировал в такой форме: «Гнев делает
поэтом». Это выражение стало одним из излюблен¬
ных у Маркса, и он часто повторял его как в своих
произведениях, так в разговоре и письмах.
С чувством величайшего гнева и возмущения на¬
писаны страницы «Капитала», где Маркс беспощад¬
но разоблачает, сурово критикует и сатирически
изобличает все пороки «прославленного» капитали¬
стического способа производства, подвергает острой
иронии и бичующему сарказму «теоретические» рас¬
суждения и практические действия буржуазии и ее
«ученых» лакеев, зло и гневно высмеивает их. Стра¬
ницы «Капитала» дышат священной ненавистью и ве¬
личайшим гневом против буржуазии и ее защитни¬
ков, возбуждают и волнуют читателя, вызывают у
него определенные душевные переживания, чувства,
эмоции.
126

Об этой эмоциональной насыщенности «Капита¬
ла» В. И. Ленин писал еще в конце 1897 г. в своей
знаменитой работе «От какого наследства мы отка¬
зываемся?». Патриарх либерального народничества
Михайловский выдвинул против своих «учеников»
феноменальный довод о том, что в своих произведе¬
ниях они не могут писать ядовито, сердито, гневно,
ибо им, как представителям научного объективизма,
это не полагается. Высмеивая этот довод, В. И. Ле¬
нин писал: «Что это такое?! Если люди требуют, что¬
бы взгляды на социальные явления опирались на
неумолимо объективный анализ действительности и
действительного развития,— так из этого следует,
что им не полагается сердиться?! Да ведь это просто
галиматья, сапоги всмятку! Не слыхали ли Вы, г. Ми¬
хайловский, о том, что одним из замечательнейших
образцов неумолимой объективности в исследовании
общественных явлений справедливо считается зна¬
менитый трактат о «Капитале»? Целый ряд ученых
и экономистов видят главный и основной недостаток
этого трактата именно в неумолимой объективности.
И, однако, в редком научном трактате вы найдете
столько «сердца», столько горячих и страстных по¬
лемических выходок против представителей отста¬
лых взглядов, против представителей тех обществен¬
ных классов, которые, по убеждению автора, тормо¬
зят общественное развитие. Если известное учение
требует от каждого общественного деятеля неумоли¬
мо объективного анализа действительности и скла¬
дывающихся на почве той действительности отно¬
шений между различными классами, то каким чудом
можно отсюда сделать вывод, что общественный
деятель не должен симпатизировать тому или дру¬
гому классу, что ему это «не полагается?» Смешно
даже и говорить тут о долге, ибо ни один живой че¬
ловек не может не становиться на сторону того или
другого класса (раз он поняп их взаимоотношения),
не может не радоваться успеху данного класса, не
может не огорчиться его неудачами, не может не не¬
годовать на тех, кто враждебен этому классу, на тех,
кто мешает его развитию распространением отста¬
лых воззрений и т. д. и т. д.» *.
1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 2, стр. 547—548.
127

Так пишет В. И. Ленин об эмоциональной насы¬
щенности гениального труда Маркса «Капитал».
О своих великих экономических открытиях Маркс
писал не как кабинетный ученый, а как непоколе¬
бимый вождь и учитель пролетариата, как пламен¬
ный революционный борец за торжество коммуниз¬
ма. Научно доказав неизбежную гибель капиталисти¬
ческого способа производства и победу нового об¬
щественного строя, Маркс всю жизнь решительно и
непоколебимо боролся за претворение своих предна¬
чертаний. Вот почему страницы «Капитала» прони¬
заны величайшим пафосом, горячей страстностью и
гневом классовой борьбы. Маркс с большой ненави¬
стью пишет о злобных врагах рабочего класса, с не¬
годованием изобличает всю подлость и мерзость ка¬
питалистического мира, всех конкретных носителей
его пороков, прибегая при этом к сокрушающей силе
иронии и сарказма. Вместе с этим с изобличающей
сатирой и ненавистью Маркс высмеял отсталые воз¬
зрения и разные «теоретические» измышления пиг¬
меев буржуазной науки.
Гневные, иронические и саркастические замеча¬
ния Маркса занимают в «Капитале» значительное
место. Зная огромную, сокрушающую силу иронии
и сатиры, Маркс умело пользуется этим мощным
оружием в борьбе, изобличает все враждебное и
вредное для революционного дела рабочего класса.
Убийственный смех — мощное оружие в классовой
борьбе, и Маркс блестяще пользовался этим ору¬
жием. Но смех Маркса, выраженный в «Капитале»,
не является смехом лишь над тем, что кажется смеш¬
ным. Мораль Карамзина о том, что «смеяться, право,
не грешно над всем, что кажется смешно», едва ли
можно отнести к автору «Капитала». О его грозном
смехе, выраженном в форме острой сатиры и иро¬
нии, скорее всего можно сказать словами В. Г. Бе¬
линского: «Смех часто бывает великим посредником
в деле отличения истины от лжи» (В. Г. Белинский.
Ответ «Москвитянину»).
Маркс высмеивает зло, едко, убийственно все то,
что враждебно и вредно для пролетариата, что пре¬
пятствует его борьбе за освобождение труда от ига
капитала. В этой острой классовой борьбе смех в
128

любой его форме — легкого ли юмористического за¬
мечания или острой иронии и сатиры — является
страшным, сокрушающим оружием огромрюй силы.
Маркс вообще придавал огромное значение юмо¬
ру, иронии и сатире, и это ярко подтверждают все
его научные труды и публицистические выступле¬
ния. В своем предисловии к III тому «Капитала» Эн¬
гельс отмечает, что Маркс намеревался не только
критически, но и в сатирической форме рассмотреть
путаницу взглядов в вопросе о том, что является на
денежном рынке деньгами и что — капиталом
(см. т. 25, ч. I, стр. 9).
Здесь не представляется возможным привести
все примеры того, как и в связи с чем Маркс прибе¬
гал к иронии и сарказму, юмору и сатире. Приведем
лишь некоторые из многочисленных иронических и
сатирических замечаний, восклицаний и т. д., кото¬
рые очень часто встречаются во всех томах «Капи¬
тала».
О вульгарной политической экономии Маркс пи¬
сал, что она «толчется лишь в области внешних, ка¬
жущихся зависимостей, все снова и снова переже¬
вывает материал, давно уже разработанный научной
политической экономией, с целью дать приемлемое
для буржуазии толкование, так сказать, наиболее
грубых явлений экономической жизни и приспосо¬
бить их к домашнему обиходу буржуа. В остальном
она ограничивается тем, что педантски систематизи¬
рует затасканные и самодовольные представления
буржуазных деятелей производства о их собствен¬
ном мире как лучшем из миров и объявляет эти
представления вечными истинами» (т. 23, стр. 91)
О том же Маркс пишет в III томе «Капитала»
«Благонамеренное желание видеть в буржуазном
мире лучший из всех возможных миров заменяет в
вульгарной политической экономии всякую необхо¬
димость любви к истине и стремления к научному
исследованию» (т. 25, ч. II, стр. 413).
Здесь Маркс использовал широко известный афо¬
ризм «Все к лучшему в этом лучшем из миров» из
повести Вольтера «Кандид». Один из ее героев —
доктор Панглос говорит, что все целесообразно
«в этом лучшем из возможных миров», и так как на
9 А. И. Орлеанский	[29

земле все создано для какой-нибудь цели, то нужно
признать поэтому, что в этом мире «все к лучшему».
Маркс применил этот афоризм и в «Теориях при¬
бавочной стоимости», где он отмечает, что предста¬
вители буржуазной политической экономии рассмат¬
ривают буржуазный мир со всеми его «непроизводи¬
тельными работниками» как «лучший из миров» и
что «как бездельники, так и их паразиты должны
были найти свое место в этом лучшем из миров»
(см. т. 26, ч. I, стр. 159).
В январе 1873 г., в послесловии ко второму изда¬
нию «Капитала», Маркс отмечает: «С 1848 г. капи¬
талистическое производство быстро развилось в
Германии и в настоящее время уже переживает го¬
рячку своего спекулятивного расцвета» (т. 23, стр. 14).
Это метафорически-образное выражение Маркс до¬
полняет ироническими замечаниями по адресу бур¬
жуазных ученых, занимающихся вопросами полити¬
ческой экономии.
В этом послесловии Маркс отмечает, что полити¬
ческая экономия в Германии оставалась иностран¬
ной наукой. В Германии отсутствовала жизненная
почва для политической экономии и последняя «им¬
портировалась из Англии и Франции в виде гото¬
вого товара» (т. 23, стр. 13). Об этом же Маркс в об¬
разной форме пишет далее: «Немцы в период упад¬
ка буржуазной политической экономии, как и в клас¬
сический ее период, остались простыми учениками,
поклонниками и подражателями заграницы, мелкими
разносчиками продуктов крупных заграничных
фирм» (т. 23, стр. 18).
Маркс пишет о* развитии буржуазной политиче¬
ской экономии в Англии в период 1820—1830 гг., ко¬
торый характеризовался некоторым оживлением в
области политической экономии- «Это был период
вульгаризации и распространения рикардовской тео¬
рии и в то же время ее борьбы со старой школой.
Происходили блестящие турниры... Английская эко¬
номическая литература этой эпохи напоминает пе¬
риод бури и натиска в области политической эконо¬
мии во Франции после смерти д-ра Кенэ, однако
только так, как бабье лето напоминает весну» (т. 23,
стр. 14—17).
130

И далее Маркс метафорически продолжает:
«Впрочем, претенциозные трактатцы, издававшиеся
Лигой против хлебных законов с фабрикантами Коб-
деном и Брайтом во главе, все же представляли сво¬
ей полемикой против землевладельческой аристокра¬
тии известный интерес, если не научный, то, по край¬
ней мере, исторический. Но со времени сэра Роберта
Пиля и это последнее жало было вырвано у вульгар¬
ной политической экономии фритредерским законо¬
дательством» (т. 23, стр. 17).
Как известно, с выходом «Капитала» в свет бур¬
жуазия и ее апологеты стремились замолчать гени¬
альное произведение марксизма, окружили его «за¬
говором молчания». Но быстрое распространение
«Капитала», его революционизирующее воздействие
на широкие слои рабочего класса и всего прогрессив¬
ного человечества сильно встревожило лакеев бур¬
жуазии. И вот буржуазные «ученые» апологеты ка¬
питала, будучи не в силах продолжать далее свой за¬
говор молчания, начинают изощряться в клевете,
прибегают к различным средствам, чтобы опорочить
марксизм. Об одной такой попытке Энгельс расска¬
зывает в предисловии к четвертому изданию «Капи¬
тала», отмечая, в частности, попытку обвинить Марк¬
са якобы в искажении им одной цитаты из бюджет¬
ной речи английского государственного деятеля
Гладстона.
В органе союза немецких фабрикантов «Сопсог-
сПа» в марте 1872 г. была напечатана анонимная ста¬
тья об этом измышленном искажении. Маркс отве¬
тил анонимному автору, после чего последний снова
выступил анонимно и раздраженно со статьей, об¬
виняющей автора «Капитала». Маркс еще раз отве¬
тил, разоблачив наглую ложь анонимного клевет¬
ника и документально доказав точность приведен¬
ной им цитаты из бюджетной речи Гладстона. После
этого аноним замолчал, и, как отмечает Энгельс, ин¬
цидент, казалось, был окончательно исчерпан и за¬
быт. Но вот 29 ноября 1883 г., через 8 месяцев после
смерти Маркса, в английской буржуазной газете
«Таймс» появляется письмо из колледжа Тринити
в Кембридже, подписанное неким Седли Тейлором,
«в котором этот человек, занимающийся самым
131

кротким кооператорством, совершенно неожиданно
доставил нам, наконец, разъяснение не только отно¬
сительно сплетен Кембриджа, но и относительно
лица, скрывавшегося за анонимом из «СопсогсНа»»
(т. 23, стр. 38). Этим лицом оказался немецкий вуль¬
гарный буржуазный экономист профессор Брентано.
««Так вот кто в пуделе сидел!» И какой велико¬
лепный вид приняла в производственно-кооператив¬
ной фантазии Кембриджа анонимная кампания г-на
Брентано в «СопсогсНа». Вот так стоял он, этот Геор¬
гий Победоносец союза немецких фабрикантов, так
взмахивал шпагой, нанося «мастерские удары», а у
ног его «в предсмертных судорогах» испускал дух
«быстро сраженный» адский дракон Маркс! И, тем
не менее, все это описание битвы в стиле Ариосто
служит лишь для того, чтобы замаскировать уловки
нашего Георгия Победоносца. Здесь уже нет речи о
«присочиненной лжи», о «фальсификации», но гово¬
рится лишь о «ловком выдергивании цитат..,». Весь
вопрос переносится в совершенно иную плоскость,
и Георгий Победоносец со своим кембриджским ору¬
женосцем очень хорошо понимают, почему это де¬
лается» (т. 23, стр. 39).
Называя Брентано именем мифического христи¬
анского святого Георгия Победоносца, победившего
дракона, Энгельс саркастически представляет его
Мефистофелем, который из образа черной собаки
превратился в бродячего схоласта («Так вот кто в
пуделе сидел!»).
Иронически говоря о Брентано: «Вот так стоял
он... так взмахивал шпагой, нанося «мастерские
удары»», Энгельс имеет в виду литературный персо¬
наж ряда драматических произведений Шекспира
(историческая хроника «Король Генрих IV», коме¬
дия «Веселые виндзорские кумушки») — Фальстафа,
хвастливого труса, балагура, распутника, горького
пьяницу, обманщика и негодяя без правды, вер¬
ности и чести. Для Фальстафа все рыцарские добро¬
детели сводятся к выгоде, вину, чревоугодию и чер¬
вонцам, за которые он готов продать и честь и друж¬
бу. Когда на него напали два грабителя, он, спасая
свою шкуру, бросил свой меч, упал, притворился
мертвым, а потом всюду рассказывал хвастливо о
132

том, как он один «вот так стоял» и «вот так взмахи¬
вал шпагой», «нанося мастерские удары», сражаясь
с пятьюдесятью (это число каждый раз менялось в
сторону повышения) напавших на него молодчиков,
оказавшихся то в клеенчатых плащах, то в куртках
из кендальского сукна (см. В. Шекспир. «Король
Генрих IV», часть первая, акт третий, сцена четвер¬
тая).
Все эти «достоинства» Фальстафа и использовал
Энгельс, с сокрушающей силой иронии и сарказма
характеризуя немецкого вульгарного экономиста
Брентано, разоблачил его измышления и уловки
клеветника и труса, который, подобно Фальстафу,
наносил «мастерские удары» лишь в своем вообра¬
жении.
Иронически сравнивая писанину и клеветниче¬
ские измышления Брентано и его кембриджского
оруженосца Тейлора с «описанием битвы в стиле
Ариосто», Энгельс имеет в виду творчество круп¬
нейшего итальянского поэта эпохи Возрождения, ав¬
тора известной поэмы «Неистовый Роланд» Лодовико
Ариосто, в произведениях которого значительное
место занимает описание ожесточенных сражений.
Герои Ариосто, с упорством и ожесточением сража¬
ясь на поле брани, обильно усеивают его обломками
копий и других орудий борьбы. Один из героев поэ¬
мы Ариосто «Неистовый Роланд» — Родомонт отли¬
чался своими хвастливыми россказнями, измышле¬
ниями о своих мнимых победах. Сравнивая пошлую
писанину и клеветнические измышления Брентано с
«описанием битвы в стиле Ариосто», Энгельс тем са¬
мым показывает ее пышно-хвастливый и клеветни¬
ческий характер, в образной форме вскрывает и вы¬
смеивает лживые утверждения профессора Брента¬
но— этого Мефистофеля, Фальстафа, Родомонта и
Георгия Победоносца союза немецких фабрикантов
в одном лице.
Много острых замечаний сделал Маркс при кри¬
тике «теоретических», пошлых и псевдонаучных рас-
суждений немецкого вульгарного экономиста, про¬
фессора Лейпцигского университета Вильгельма
Рошера. Маркс иронически пишет о нем: «Мудрый
Рошер додумался...» (т. 25, ч. I, стр. 356).
133

Маркс едко высмеял учено-пошлую дребедень
Вильгельма Рошера о деньгах: «Г-н профессор Ро-
шер поучает нас: «Ложные определения денег могут
быть разделены на две основные группы: определе¬
ния, считающие деньги за нечто большее, и опреде¬
ления, считающие деньги за нечто меньшее, чем то¬
вар». Затем идет пестрый каталог работ о деньгах,
в котором нельзя уловить и намека на понимание
действительной истории теории денег. В заключение
мораль: «Нельзя, впрочем, отрицать, что большин¬
ство новейших экономистов обращает недостаточное
внимание на особенности, отличающие деньги от
других товаров» (значит, деньги все-таки суть нечто
меньшее или нечто большее, чем товар?)... «Боль¬
шее — меньшее — недостаточное — постольку — не¬
которые»! Это называется определением понятий!
И подобного рода эклектическую профессорскую
болтовню г-н Рошер скромно окрестил «анатомо¬
физиологическим методом» политической экономии!
Впрочем,— иронически замечает далее Маркс,—
наука все же обязана ему одним открытием, а имен¬
но, что деньги — «приятный товар»» (т. 23, стр. 102).
В своих «теоретических» изысканиях Рошер оби¬
тателя первобытных лесов представил «немощным
пролетарием». Маркс иронически назвал это рассуж¬
дение Рошера «милой фантазией». «Житель перво¬
бытного леса,— пишет Маркс,— собственник перво¬
бытного леса и обращается с первобытным лесом, как
со своей собственностью, так же бесцеремонно, как
орангутанг. Следовательно, он не пролетарий. Он
был бы пролетарием лишь в том случае, если бы
первобытный лес Эксплуатировал его, а не он этот
лес. Что касается состояния его здоровья, то он в
этом отношении выдержал бы сравнение не только
с современным пролетарием, но и с сифилитически¬
ми и золотушными «почтенными людьми». Однако
под первобытным лесом г-н Вильгельм Рошер, по
всей вероятности, разумеет свою родную Люнебург-
скую пустошь» (т. 23, стр. 628).
Заключительная фраза остро высмеивает «теоре¬
тические» рассуждения Рошера о «пролетарии пер¬
вобытных лесов», вскрывает его полную несостоя¬
тельность и надуманность в тиши родной и милой
134

сердцу Рошера его Люнебургской пустоши, где он
создает свои собственные «детские понятия» (см. т. 23,
стр. 170). «Г-н профессор Рошер сообщает нам о сво-
ем открытии, что швея, работающая на госпожу про¬
фессоршу в течение двух дней, доставляет больше
труда, чем две швеи, совместно работающие на гос¬
пожу профессоршу один день. Господину профессору
следовало бы заниматься своими наблюдениями про¬
цесса капиталистического производства не в детской
и не там, где отсутствует главное действующее лицо,
т. е. капиталист» (т. 23, стр. 335).
Немецкий вульгарный экономист Вильгельм Ро¬
шер считается основателем так называемой истори¬
ческой школы в политической экономии. Он отрицал
эксплуатацию рабочего класса капиталистами и с
претензией на «ученость» безапелляционно заявлял,
что прибавочную стоимость и прибыль капиталисты
получают благодаря их «бережливости» и «воздер¬
жанию». В тоне острой иронии Маркс называет Ро¬
шера «г-ном Вильгельмом Фукидидом Рошером»,
который «с истинно готшедовской гениальностью» де¬
лает открытия (см. т. 23, стр. 229).
Редакция I тома «Капитала» следующим образом
объясняет причину того, почему Маркс именем зна¬
менитого древнегреческого историка Фукидида иро¬
нически называет Вильгельма Рошера Вильгельмом
Фукидидом Рошером. Вульгарный экономист Рошер
в предисловии к первому изданию своей книги «Ос¬
новы политической экономии», по словам Маркса,
«скромно объявил себя Фукидидом политической
экономии». Цитируя Фукидида, Рошер употребил
выражение: «подобно древнему историку, я также
желал бы, чтобы моя работа сослужила пользу тем,
которые...» и т. д. (см. т. 23, стр. 797, примечание 71).
Что касается иронического замечания Маркса от¬
носительно «истинно готшедовской гениальности»
Рошера, то здесь Маркс имеет в виду немецкого пи¬
сателя и литературного критика XVIII века, предста¬
вителя раннего просвещения в Германии Иоганна
Готшеда, «который сыграл определенную положи¬
тельную роль в литературе, но вместе с тем отли¬
чался исключительной нетерпимостью в отношении
всех сколько-нибудь новых литературных веяний.
135

Его имя поэтому стало синонимом литературного
чванства и тупости» (там же, примечание 72).
Существует немецкий анекдот об одной глупой
девице, которая на исповеди перед священником по¬
каялась в своем грехе — прелюбодеянии и рождении
внебрачного ребенка. Однако принося господу-богу
свои покаяния, девица тут же смущенно оправдыва¬
лась перед священником, указывая, что совершенное
ею прегрешение не такое уже страшное, так как ро¬
дившийся «ребенок был таким маленьким-малень-
ким». Маркс использовал этот старинный анекдот
при критике «ученых» рассуждений того же Виль¬
гельма Рошера о стоимости. «Г-н Вильгельм Рошер,
который никогда не преминет зарегистрировать
черным по белому ловкие апологетические измыш¬
ления, восклицает: «Ж. Б. Сэй... очень верно заме¬
чает: «Произведенная маслобойней стоимость, за вы¬
четом всех издержек, представляет собой ведь нечто
новое, существенно отличное от труда, которым бы¬
ла создана сама маслобойня»».
В связи с этим Маркс, метко используя термино¬
логию и словосочетания Рошера и Сэя, иронически
пишет: «Очень верно! «Масло», изготовленное мас¬
лобойней, есть нечто весьма отличное от труда, ко¬
торого стоила постройка маслобойни. А под «стои¬
мостью» г-н Рошер подразумевает такую вещь, как
«масло», потому что «масло» имеет стоимость, а так
как «в природе» встречается минеральное масло, хо¬
тя сравнительно и не «очень много», то он делает
другое замечание: «Она» (природа) «почти совсем не
производит меновых стоимостей!»... У рошеровской
природы с меновой стоимостью выходит то же са¬
мое, что у глупой девицы с ребенком, который «был
ведь совсем маленький»» (т. 23, стр. 217).
Здесь необходимо отметить, что как в приведен¬
ной выше цитате, так и во многих других случаях,
Маркс широко пользуется терминологией и выраже¬
ниями буржуазных экономистов и историков, при¬
чем их филистерские слова и обороты речи превра¬
щаются на страницах «Капитала» в острую иронию
и сарказм, изобличающие «ученых» апологетов бур¬
жуазии и высмеивающие их же собственными выра¬
жениями и словосочетаниями. Такой полемический
136

прием является одной из особенностей литературно¬
го языка и стиля Маркса, прием, о котором можно
сказать словами известной русской пословицы: то
же слово, да иначе молвить!
Применяя привычную для буржуазных экономи¬
стов и историков терминологию Маркс высмеивает
их рассуждения, доводы, показывает исключитель¬
ную ограниченность их филистерского мышления,
изобличает их горячее стремление всеми способами
защитить «милый их сердцу» капиталистический
строй.
Приведем еще несколько примеров меткого ис¬
пользования Марксом в ироническом плане терми¬
нологии буржуазных экономистов и историков.
В своем произведении «о собственности» француз¬
ский буржуазный историк, известный палач Париж¬
ской коммуны Адольф Тьер писал: «Изобретатель
прядильной машины разорил Индию, что, впрочем,
мало нас трогает». Маркс, используя фразу Тьера, в
ироническом смысле замечает: «Г-н Тьер смешивает
здесь прядильную машину с механическим ткац¬
ким станком, «что, впрочем, мало нас трогает»»
(т. 23, стр. 452).
Французского вульгарного экономиста Дестюта
де Траси Рикардо называл «весьма выдающимся пи¬
сателем». Используя это выражение, Маркс презри¬
тельно замечает, что этот «выдающийся писатель»
служит «примером путаного и в то же время пре¬
тенциозного недомыслия политико-экономов при рас¬
смотрении общественного воспроизводства» (см. т. 24,
стр. 546).
Маркс отмечает, что сумма находящихся в обра¬
щении стоимостей не может быть увеличена ника¬
кими изменениями в их распределении, что весь
класс капиталистов данной страны в целом не может
наживаться за счет самого себя: «Дестют де Траси,
несмотря на то, а может быть, именно потоку, что он
член Института, придерживался противоположного
взгляда. Промышленные капиталисты, говорит он,
получают прибыль благодаря тому, что «они все то¬
вары продают дороже, чем стоит их производство.
Кому же продают они их? Во-первых, друг другу»»
(т. 23, стр. 174).
137

Ироническим замечанием в скобках сопровождает
Маркс цитируемое им высказывание Дестюта де Тра-
си относительно того, как обращение денег опосред¬
ствует общественное воспроизводство и потребление,
обращение, которое Дестют де Траси и другие бур¬
жуазные экономисты «плохо поняли». «После столь
исчерпывающего изображения того, каким образом
обращение денег опосредствует общественное вос¬
производство и потребление, Дестют продолжает:
«Вот чем дополняется это регре!иит тоЫ1е богатст¬
ва,— движением, которое, хотя оно и плохо понято»
(здесь Маркс иронически восклицает «Вот это вер¬
но!») «по справедливости называется обращением...»»
(т. 24, стр. 554).
Маркс разоблачил и высмеял теорию воспроиз¬
водства, выдуманную Дестютом де Траси, насмеш¬
ливо называет его «великим логиком»: «Товарная
масса, в которой представлена прибыль, по мнению
Дестюта, возникает потому, что капиталисты не
только продают эту товарную массу друг другу,
хотя уже и эта «мысль» очень хороша и глубока, но
что все они продают друг другу дороже» (т. 24,
стр. 547).
«Дестют, этот «весьма выдающийся писатель»,
член Института Франции и Философского общества
в Филадельфии и действительно в некотором роде
светило среди вульгарных экономистов, в заключе¬
ние просит читателей подивиться той поразительной
ясности, с которой он изобразил ход общественного
процесса, тому потоку света, который он пролил на
предмет, и проявляет даже такую снисходительность,
что сообщает читателю, откуда исходит весь этот
свет».
После этого Маркс приводит на французском язы¬
ке цитату из сочинения Дестюта де Траси «Трактат
о воле и ее действиях» и в заключение восклицает:
«Вот буржуазный кретинизм во всей его красе!»
(т. 24, стр. 555)/
К полемическому приему использования термино¬
логии критикуемого автора Маркс прибегал неодно¬
кратно и при критике представителей классической
буржуазной политической экономии, в частности
Адама Смита.
138

В ироническом плане использовал Маркс и выра¬
жение Оуэна о «рабочих деньгах», которые выража¬
ют плоский утопизм на основе товарного производ¬
ства: «Здесь отмечу только, что, например, «рабочие
деньги» Оуэна имеют с «деньгами» так же мало
общего, как, скажем, театральный билет» (т. 23,
стр. 104).
Перефразируя выражение Горация: «О подража¬
тели, раболепное стадо!» (Гораций. Послания, книга
первая, послание 19), Мар;:с в образной форме вы¬
смеял буржуазных экономистов, которые слепо по¬
вторяли рассуждения Рикардо о повышении заработ¬
ной платы и его влиянии на цены производства това¬
ров. Маркс назвал таких экономистов «раболепным
стадом подражателей» (см. т. 25, ч. I, стр. 222).
Много острых замечаний и гневных восклицаний
Маркса относятся к рассуждениям французского
вульгарного экономиста Жана Батиста Сэя, которого
Маркс презрительно называет «пустоголовым Сэем»
(т. 25, ч. И, стр. 410).
Маркс показал, что в своих «теоретических» рас¬
суждениях Сэй буквально списывает некоторые по¬
ложения у физиократов и без зазрения совести и с
наглостью опытного плагиатора выдает терминоло¬
гию физиократов за свою собственную, научно сфор¬
мулированную им самим.
Саркастически высмеял Маркс пошлые рассужде¬
ния Сэя о стоимости: «Еще удобнее, конечно, не под¬
разумевать под термином «стоимость» совершенно
ничего определенного. Тогда можно без стеснения
подводить под эту категорию все, что угодно. Так по¬
ступает, например, Ж. Б. Сэй. Что такое «стоимость»?
Ответ: «То, чего стоит вещь». А что такое «цена»?
Ответ: «Стоимость вещи, выраженная в деньгах».
А почему имеет «стоимость... труд земли»? «Потому
что за него дают известную цену». Итак, стоимость
есть то, чего стоит вещь, а земля имеет «стоимость»,
потому что стоимость ее «выражают в деньгах». Это,
во всяком случае, очень простой метод разрешать во¬
просы о причине и происхождении вещей» (т. 23,
стр. 547).
Маркс насмешливо замечает, что фраза Ж. Б. Сэя
«доход для одного становится капиталом для дру¬
139

гого» избавляет от необходимости какого бы то ни
было дальнейшего размышления» (т. 25, ч. II,
стр. 411).
Теоретические рассуждения Сэя Маркс называет
«аффектированной манерой болтовни», «фокусами
Сэя» (см. т. 23, стр. 621).
Имена ярых защитников капитализма, вульгар¬
ных экономистов Мак-Куллоха и Сэя явились сино¬
нимами сущности вульгарной политической эконо¬
мии. «Оригинальные мыслители,— пишет Маркс,—
никогда не делают абсурдных выводов. Они предо¬
ставляют это Сэям и Мак-Куллохам» (т. 24, стр. 439).
Значительное место занимают в «Капитале» вос¬
клицания и замечания Маркса по поводу высказан¬
ных буржуазными экономистами мыслей. Причем
эти восклицания и замечания сделаны Марксом вну¬
три приводимых цитат. Краткие и яркие, они метко
бьют не в бровь, а в глаз автору цитируемого произ¬
ведения. Вот некоторые примеры.
Разоблачая эксплуататорскую сущность системы
смен на капиталистических предприятиях, усиление
эксплуатации рабочих путем удлинения рабочего
дня, введения ночной и сверхурочной работы и т. п.,
Маркс замечает, что капитал «обходит молчанием
крайности этой системы, злоупотребления ею в целях
«жестокого и невероятного» удлинения рабочего дня»
(т.	23, стр. 270). Тут же Маркс приводит слова
Дж. Эллиса, представителя сталелитейных и железо¬
делательных заводов фирмы Джона Брауна и К0 от¬
носительно предложенного изменения закона о про¬
должительности рабочего дня для детей и подрост¬
ков: «Мы возражаем против воспрещения ночного
труда подростков моложе 18 лет потому,— говорит
Эллис,— что это увеличило бы издержки, но в этом
и есть единственное основание». В скобках Маркс
здесь гневно замечает: «Какой наивный цинизм!»
(т. 23, стр. 271). «Мы думаем,— говорит далее Эл¬
лис,— что это увеличение издержек превысило бы то,
что может выдержать предприятие без ущерба для
своих успехов». Тут же Маркс делает ироническое
замечание:	«Какая киселеобразная фразеология!»
(т. 23, стр. 271).
В главе о рабочем дне Маркс приводит следующие
140

слова одного врача о работницах сушильни в белиль¬
ном производстве, в которой температура достигает
90—100° по Фаренгейту (32—38° по Цельсию): «Мой
опыт лечения болезней этих работниц заставляет
меня констатировать, что состояние их здоровья мно¬
го хуже состояния здоровья прядильщиц хлопка»...
В скобках здесь Маркс негодующе восклицает: «А ка¬
питал в своих петициях парламенту расписал их, в
стиле Рубенса, пышущими здоровьем» (т. 23, стр. 306).
Приведя заявление директора фабрики обоев в
Лондоне Отли. который ратовал за удлинение рабо¬
чего дня и с явным неудовольствием отмечал, что
«мы останавливаем машины на время обеда», Маркс
в скобках иронически восклицает: «Какое великоду¬
шие!» (т. 23, стр. 259).
В 1831 г. глава русской администрации в дунай¬
ских княжествах Молдавии и Валахии П. Д. Киселев
ввел первую конституцию этих княжеств, так назы¬
ваемый «Органический регламент», согласно кото¬
рому закреплялось господствующее положение круп¬
ного боярства и высшего духовенства и сохранялись
прежние феодальные порядки, в том числе и бар¬
щина. Маркс назвал этот «Органический регламент»
«Кодексом барщинных работ», которым Россия «од¬
ним ударом завоевала магнатов Дунайских княжеств
и стяжала одобрительные рукоплескания либераль¬
ных кретинов всей Европы» (т 23, стр 249).
Маркс отмечает, что валашский крепостной кре¬
стьянин, помимо подробно перечисленных в регла¬
менте натуральных повинностей, обязан был отрабо¬
тать на земельного собственника 12 дней без уточне¬
ния характера работы, 1 день отработать в поле и
1 день возить лес — всего 14 дней в году. «Однако
с глубоким пониманием политической экономии ра¬
бочий день берется не в его обыкновенном смысле,
а как рабочий день, необходимый для производства
среднего дневного продукта; средний же дневной про¬
дукт хитроумно определен таким образом, что ни
один циклоп не справился бы с ним в сутки...» Пере ¬
числив далее различные услуги, которые обязаны
оказывать крестьяне землевладельцу в случаях
чрезвычайных производственных надобностей, и пе¬
речислив виды дополнительного барщинного труда,
141

Маркс метко замечает:	«Установленное	законом
дневное задание по отдельным видам сельскохозяй¬
ственных работ может быть так истолковано, что
начало дня придется на май, а конец — на октябрь»
(т. 23, стр. 249—250).
Резкой критике подверг Маркс рассуждения фран¬
цузского вульгарного экономиста Ганиля. «Кретинизм
его собственной точки зрения можно выразить только
его собственными словами», замечает Маркс перед
цитатой из писаний Ганиля. Затем, приведя цитату,
Маркс указывает:	«эта	тарабарщина	находится	в
книге: Ш. Ганиль. «О системах политической эконо¬
мии»» (см. т. 23, стр. 458).
Отмечая вопль самих капиталистов о равенстве
условий конкуренции, о равных границах для экс¬
плуатации труда на всех капиталистических пред¬
приятиях, Маркс, перед тем как привести цитаты
из рассуждений фабрикантов, иронически замечает:
«Выслушаем пару глубоких воздыханий на этот
счет» (т. 23, стр. 501).
С иронией пишет Маркс о книге английского
физика, уроженца Северной Америки Бенджамина
Томпсона (графа Румфорда) «Политические, эконо¬
мические и философские опыты», которая представ¬
ляет собой «поваренную книгу, наполненную всякого
рода рецептами, указывающими, как заменить доро¬
гостоящие нормальные предметы потребления рабо¬
чих дешевыми суррогатами» (т. 23, стр. 614—615).
Маркс называет Б. Томпсона «американским красно¬
баем», который своими филантропическими планами
снискал себе «великое благоволение бога и людей»
(там же).
Маркс показал бессмыслицу в рассуждениях не¬
мецкого публициста и экономиста Адама Мюллера,
представителя так называемой романтической шко¬
лы, выражавшей интересы феодальной аристократии.
«Все его глубокомыслие здесь, как и всегда, заклю¬
чается лишь в том, что он замечает облака пыли, но¬
сящейся по поверхности, и претенциозно рассуждает
об этой пыли, как о чем-то таинственном и значи¬
тельном» (т. 25, ч. I, стр. 392).
Немецкий вульгарный экономист Карл Арид
наивно рассуждал, что «одно явление... как бы при¬
142

звано регулировать ставку процента: это — то отноше¬
ние, в котором масса древесины европейских лесов
увеличивается вследствие ежегодного прироста.
Прирост этот происходит совершенно независимо от
их меновой стоимости (в скобках здесь Маркс заме¬
чает: «Сколь комично говорить о деревьях, что они
регулируют свой прирост независимо от их меновой
стоимости!») в пропорции от 3 до 4 на сотню. Поэто¬
му (здесь Маркс снова замечает: «т. е. потому, что,
сколько бы меновая стоимость деревьев ни зависела
от их прироста, прирост этот происходит независимо
от их меновой стоимости!») нельзя ожидать падения
ставки процента ниже того уровня, на котором она
находится ныне в самых богатых деньгами стра¬
нах».
Приведя эту цитату, Маркс с той же иронией от¬
мечает: «Это заслуживает названия: «ставка про-
цента, вырастающая в лесу», а ее изобретатель как
«философ собачьего налога» снискал себе благодаря
этому произведению новые заслуги перед «нашей
наукой»» (т. 25, ч. I, стр. 398).
Директора Английского банка Нормана Маркс
иронически называет главным светилом среди сто¬
ронников школы, выступавшей под названием «прин¬
цип денежного обращения», главным столпом этой
школы, блестящим гением, сделавшим «гениальное
открытие, что банкноты или золото являются сред¬
ством что-нибудь купить», что «г-н Норман раскры¬
вает нам ту премудрость, что спрос на денежный ка¬
питал не тождествен со спросом на деньги как та¬
ковые...» (см. т. 25, ч. I, стр 459—461).
Другого сторонника школы «принцип денежного
обращения», английского банкира и буржуазного эко¬
номиста барона Оверстона, Маркс называет «глубо¬
ким мыслителем», «аристократом навозной кучи»,
«самодовольным логиком», «князем банкиров», «ры¬
царем кредита» и т. п. Оверстон отрицает, что векселя
купцов с такой же точностью представляют стои¬
мость товаров, которые они продали или погрузили,
как банкноты — золото. «Вот уж бесстыдство!» —
восклицает Маркс (т. 25, ч. I, стр. 469). Маркс отме¬
чает далее, что Оверстон никогда не смешивает день¬
ги и капитал друг с другом «по той простой причине,
143

что он их никогда не различает» (т. 25, ч. I, стр. 475).
Разоблачая путаницу понятий у Оверстона, Маркс в
качестве блестящего примера недобросовестности
Оверстона приводит несколько цитат из его абсурд¬
ных рассуждений о ставке процента и капитале и
иронически отмечает: «С этими словами он удаляет¬
ся, но не в кабинет ученого» (т. 25, ч. I, стр. 477).
В вводных замечаниях о генезисе капиталистиче¬
ской земельной ренты Маркс отмечает, что огромное
число даже новейших писателей не понимает труд¬
ности трактовки земельной ренты с точки зрения
современной экономии. Об этом свидетельствуют по¬
пытки объяснить земельную ренту «по-новому». Но
«новизна в этих случаях,— иронически замечает
Маркс,— почти всегда заключается в том, что возвра¬
щаются обратно к точке зрения, которая уже давно
была преодолена» (т. 25, ч. II, стр. 344).
Далее Маркс пишет, что новейшие экономисты
Дэр, Пасси и другие «...на закате всей классиче¬
ской политической экономии, скорее в то время, ко¬
гда она была уже на смертном одре, повторяют са¬
мые первоначальные представления об естественных
условиях прибавочного труда и, следовательно, при¬
бавочной стоимости вообще и воображают, будто они
этим дают нечто новое и существенное о земельной
ренте, после того как эта земельная рента уже дав¬
ным-давно исследована как особая форма и специфи¬
ческая часть прибавочной стоимости» (т. 25, ч. II,
стр. 348).
В «Капитале» Маркс широко использовал отчеты
английских фабричных инспекторов о положении в
английской промышленности, отчеты разных комис¬
сий по применению детского труда и т. д. В главе о
машинах и крупной промышленности Маркс приво¬
дит цитату из одного такого отчета фабричных инс¬
пекторов о том, что в результате применения фаб¬
ричного акта 1864 г. в гончарном производстве было
выбелено и вычищено более 200 мастерских «после
того как они по 20 лет или даже совсем воздержива¬
лись от таких операций». Приведя эту цитату, Маркс
восклицает:	«Вот	оно,	«воздержание» капитала!»
(т. 23, стр. 493).
В другом отчете английских фабричных инспекто¬
144

ров за 1863 г. говорится: «Мужчины, управляющие
парой сельфакторов, зарабатывали за 14 дней полного
рабочего времени 8 шилл. 11 пенсов, из этой суммы
вычиталась квартирная плата, половину которой
фабрикант (здесь Маркс иронически восклицает:
«О, великодушие!») возвращал им в виде подарка...»
(т. 25, ч. I, стр. 145).
Маркс часто выражает свое отношение к цитиру¬
емому рассуждению буржуазного экономиста не сло¬
вами, не восклицаниями и ироническими замечания¬
ми, а восклицательными и вопросительными знаками.
Приведем один лишь пример, наиболее ярко пока¬
зывающий, как умело и метко пользуется Маркс этим
приемом в литературной борьбе с врагами.
Маркс приводит следующее рассуждение немец¬
кого вульгарного экономиста Вильгельма Рошера
относительно «школы Рикардо»: «Школа Рикардо
обыкновенно подводит под понятие труда и капитал,
как «сбереженный труд». Это неискусно (!), потому
что (!) владелец капитала (!) ведь (!) все же (!) совер¬
шил больше (!), чем простое (?!) производство (?) и
(??) сохранение его (чего?): именно (?!?) воздержание
от собственного наслаждения, за что он, напри¬
мер (!!!), требует процента».
Приведя эту цитату и обильно снабдив ее воскли¬
цательными и вопросительными знаками, Маркс тут
же замечает: «Как «искусен» этот «анатомофизиоло¬
гический метод» политической экономии, который
выводит «стоимость» просто-напросто из «требова¬
ния»!» (т. 23, стр. 217).
В «Капитале» встречается много иронических за¬
мечаний и реплик, с помощью которых Маркс высме¬
ивает ограниченность и косность буржуазного мыш¬
ления того или иного буржуазного государственного
деятеля, вульгарного экономиста и т. д. Например,
английского буржуазного экономиста и политическо¬
го деятеля, основателя и редактора журнала «Эконо¬
мист» Джемса Уилсона Маркс называет «одним из
главных экономических мандаринов» (т. 23, стр. 240);
Томаса Карлейля — «оракулом», о котором еще в
1850 г. Маркс писал: «В культе гения... гений пошел
к черту, а культ остался» (т. 23, стр. 266); ярого апо¬
логета капитализма, английского буржуазного эконо-
10 А И. Орлеанский	145

миста Мак-Куллоха, занимающегося «жалкой сико-
фантской болтовней» (т. 23, стр. 737), Маркс назвал
«еще более премудрым», чем проницательный Бастиа
(см. т. 23, стр. 419), одним из виртуозов самонадеян¬
ного кретинизма (см. т. 23, стр. 452); итальянского
вульгарного экономиста Росси—«важничающим во¬
долеем» (т. 26, ч. I, стр. 290); французского вульгар¬
ного экономиста Бастиа Маркс многократно называет
«проницательным Бастиа» (т. 23, стр. 419), «современ¬
ным коммивояжером свободной торговли» (т. 23,
стр. 70) и, подчеркивая ничтожество Бастиа как уче¬
ного, Маркс называет его «экономистом-карликом»
(т. 23, стр. 92).
Из числа буржуазных экономистов особенно про¬
славился своей геростратовской известностью италь¬
янский вульгарный экономист и социолог Акилле
Лориа. После смерти Маркса этот шарлатан в науке
написал книгу, в которой путано изложил материа¬
листическое понимание истории и выдал историче¬
скую теорию Маркса как за свое собственное «науч¬
ное открытие», обвинив при этом Маркса в научной
недобросовестности. Теорию Маркса Акилле Лориа
умышленно и основательно исказил, фальсифициро¬
вал, свел ее «к довольно филистерскому уровню» и
стал, как негодующе пишет Энгельс, «важничать в
Италии как автор новой эпохальной исторической
теории, пока тамошние социалисты не найдут вре¬
мени повыщипать у Шиз1ге 1 Лориа краденые пав¬
линьи перья» (т. 25, ч. I, стр. 22). Энгельс навсегда
заклеймил этого шарлатана, низкого плагиатора и
фальсификатора марксизма именами литературных
типов пройдох и шарлатанов Сганареля и Дулька-
мары.
Саркастически называя Лориа «пигмеем его ка¬
либра», Энгельс пишет об этом злобном враге и фаль¬
сификаторе марксизма: «Италия — страна классиче¬
ского. С того великого времени, когда там взошла за¬
ря современного мира, эта страна взрастила величе¬
ственные характеры недосягаемого классического
совершенства, от Данте до Гарибальди. Но времена
унижения и чужеземного господства оставили ей и
1 Знаменитого.
146

другие классические характеры, среди них два осо¬
бенно рельефных типа: Сганареля и Дулькамару.
Классическое единство обоих воплотилось, как мы
видим, в нашем Шиз1ге Лориа» (т. 25, ч. I, стр. 25).
В дополнении к III тому «Капитала» Энгельс
снова называет Акилле Лориа именем мольеровского
проходимца Сганареля (см. т. 25, ч. II, стр. 468).
Сганарель — персонаж комедии великого фран¬
цузского драматурга Мольера «Дон Жуан», слуга
Дон Жуана, тип ловкого и трусливого пройдохи.
Дулькамара — персонаж оперы известного итальян¬
ского композитора Доницетти «Любовный напиток»,
тип пройдохи и шарлатана.
Используя слова из произведения Г. Гейне «По¬
слесловие к Романсеро», Энгельс писал о том же
«ученом» проходимце и шарлатане Лориа: «Самый
презрительный отзыв Гейне о его немецкой фили¬
стерской публике заключается в словах: «Автор при¬
выкает в конце концов к своей публике, точно она
разумное существо». За кого же должен принимать
свою публику знаменитый Лориа?» (т. 25, ч. И,
стр. 468).
Разоблачая Акилле Лориа, Ф. Энгельс пишет: «Он
нашел, наконец, архимедову точку опоры, благодаря
которой даже пигмей его калибра может поднять на
воздух и взорвать прочно сооруженное гигантское
здание, созданное Марксом» (т. 25, ч. II, стр. 463).
Как повествует библейская легенда, месопотам¬
ский волхв Валаам был приглашен моавитянским
царем Валаком навести проклятие на израильтян.
Валаам отправился для этого на ослице, которая од¬
нажды заговорила с ним человеческим языком, про¬
тестуя против побоев и отговаривая Валаама от не¬
лепой затеи. По внушению бога вместо проклятия
Валаам произнес благословение.
Имея в виду эту легенду, Энгельс высмеял бес¬
принципность и двуличие Акилле Лориа: «В заклю¬
чение — новая порция похвал сыплется на мою несча¬
стную голову. При этом наш Сганарель уподобляет¬
ся Валааму, который явился проклинать, но уста его
против его воли расточают «слова благословения и
любви». Как известно, Валаам отличался тем, что ез¬
дил на ослице, которая была умнее своего седока. На
147

этот раз, очевидно, Валаам оставил свою ослицу
дома» (т. 25, ч. II, стр. 468).
Гневно называя Акилле Лориа «ничтожнейшим
итальянским профессором политической экономии»,
«забавным экземпляром вульгарной политической
экономии» (см. т. 25, ч. II, стр. 464, 469), Энгельс пока¬
зал, в чем, в сущности, состоит «глубокомыслие г-на
Лориа» (т. 25, ч. II, стр. 475). «Итак, отношение, в ко¬
тором два товара обмениваются,— их стоимость —
есть нечто совершенно случайное, приставшее к то¬
варам извне и могущее иметь сегодня одну величину,
а завтра другую... Но знаменитый Лориа утверждает,
что это бессмыслица. В каком бы отношении ни об¬
менивались два товара, это и есть их стоимость —
вот и все. Следовательно, стоимость идентична с це¬
ной, и каждый товар имеет столько стоимостей,
сколько он может иметь цен. Цена же определяется
спросом и предложением, а кто еще продолжает за¬
давать вопросы, ожидая ответа,— тот дурак» (т. 25,
ч. II, стр. 464—467).
Последняя подчеркнутая фраза есть перефрази¬
рованные слова из стихотворения Г. Гейне «Вопросы»
(«Северное море», цикл второй), в котором поэт опи¬
сывает, как около ночного пустынного моря стоит
юноша и угрюмо вопрошает морские волны. «И дурак
ждет, когда же ему ответят».
В произведениях Маркса и Энгельса часто встре¬
чается имя Калиостро как синоним шарлатана и про¬
ходимца. Этим же именем Энгельс презрительно на¬
зывает фальсификатора марксизма Акилле Лориа:
«И мы снова восхищены превосходством нашего
южного Калиостро, так расправившегося с понятием
стоимости, что от него не осталось ни малейшего сле¬
да. Вот достойное завершение вульгарной политиче¬
ской экономии» (т. 25, ч. II, стр. 467).
Известный в XVIII веке шарлатан граф Калиостро
(Джузеппе Бальзамо) выдумал имя египетского жре¬
ца «Великий Кофта», который являлся якобы главой
некоей масонской «египетской ложи»; создателем и
деятелем последней Калиостро выдавал себя. Он уве¬
рял, будто во время своих путешествий по Египту
ему удалось проникнуть в тайны египетской мудро¬
сти и в своей деятельности руководствовался вопло¬
148

щенным в нем духом всемогущего и всеведущего Ве¬
ликого Кофты (см. т. 12, стр. 767; примечание 140).
Имя Калиостро стало нарицательным для всякого
рода шарлатанов, проходимцев и наглых лжецов.
С могучей силой острой сатиры Маркс использо¬
вал слова из стихотворения Г. Гейне «Диспут» (цикл
«Романсеро»), высмеивая пошлые рассуждения бур¬
жуазных экономистов о всесильной власти векселя.
Говоря о средствах обращения при кредитной систе¬
ме и критикуя рассуждения Давида Чапмена — пред¬
ставителя фирмы Оверенд, Герни и К0 в первой поло¬
вине XIX века, Маркс пишет: «Но наряду с банкно¬
тами оптовая торговля имеет другое и для нее го¬
раздо более важное средство обращения: векселя.
Г-н Чапмен показал нам, насколько существенно для
правильного хода дел, чтобы надежные векселя при¬
нимались в уплату всегда и при всяких условиях:
«Таусфес — Ионтеф» не годится? Что ж годится? Караул!»
(т. 25, ч. II, стр. 86)
В стихотворении Г. Гейне «Диспут» сатирически
изображается средневековый диспут между католи¬
ческим монахом-капуцином и ученым еврейским
раввином, который в ходе этого диспута ссылается на
иудейскую религиозную книгу «Таусфес — Ионтеф».
В ответ на это монах-капуцин посылает «Таусфес —
Ионтеф» к черту. Тогда возмущенный ученый раввин
в исступлении восклицает:
«Таусфес — Ионтеф» не годится?
Если «Таусфес — Ионтеф» силы не имеет,
Что же тогда имеет силу? Караул! Караул!
(см. т. 25, ч. II, стр. 490;
примечание 15)
Много иронических замечаний и саркастических
восклицаний сделал Маркс по адресу вульгарного
экономиста Нассау У. Сениора, который геростратов¬
ски прославился своим «последним часом», в течение
которого, по его мнению, якобы создается прибавоч¬
ная стоимость. В качестве иронической характери¬
стики этого английского апологета капитализма
Маркс назвал его именем немецкого писателя, без¬
дарного автора сентиментальных романов Генриха
149

Клаурена (литературный псевдоним Карла Хейна):
«В одно прекрасное утро 1836 г. Нассау У Сениор,
известный своими экономическими познаниями и
своим прекрасным стилем, в некотором роде Клау-
рен среди английских экономистов, был вызван из
Оксфорда в Манчестер, чтобы поучиться здесь поли¬
тической экономии, вместо того, чтобы обучать ей
в Оксфорде» (т. 23, стр. 235).
Маркс подверг суровой критике вульгарную
«теорию» Сениора о создании прибавочной стоимости
в последний, двенадцатый час труда. Приведя цитату
из памфлета Сениора «Письма о влиянии фабричного
акта на хлопчатобумажную промышленность», в ко¬
тором имеется такая фраза: «Следующий анализ (!)
показывает, что на такой фабрике вся чистая при¬
быль происходит от последнего часа», Маркс гневно
восклицает: «И это господин профессор называет
«анализом»!» (т. 23, стр. 236).
«...сердце человека,— иронически намекает Маркс
на щедрую награду капиталистами Сениора за выду¬
манную им «теорию» о «последнем часе»,— удиви¬
тельная вещь, особенно, если человек носит сердце в
своем кошельке...» (т. 23, стр. 239).
Несколько ниже Маркс замечает по адресу Нассау
У. Сениора: «Но ваш роковой «последний час», о ко¬
тором вы рассказываете сказок больше, чем хилиасты
о светопреставлении, это — «а11 ЬозЬ» («совершенный
вздор»)» (т. 23, стр. 239).
В заключение критики «последнего часа» Сениора
Маркс пишет: «Когда действительно пробьет ваш
«последний часочек», вспомните оксфордского про¬
фессора. А пока до приятного свидания в лучшем
мире. АскИо!.. [До свидания!]» (т. 23, стр. 240).
Сокрушительной критике подвергнут в «Капита¬
ле» Мальтус и его пресловутая «теория» народонасе¬
ления. Маркс отмечает, что работа Мальтуса «Опыт
о законе народонаселения» есть не что иное, как «уче-
нически-поверхностный и поповски-напыщенный
плагиат из Дефо, сэра Джемса Стюарта, Таунсенда,
Франклина, Уоллеса и т. д. и не содержит ни одного
самостоятельного положения... Кстати сказать, хотя
Мальтус — поп высокой англиканской церкви, тем не
менее он дал монашеский обет безбрачия. Безбра¬
150

чие — одно из условий {еИошзЫр (членства) в проте¬
стантском Кэмбриджском университете... Это обстоя¬
тельство выгодно отличает Мальтуса от других про¬
тестантских попов, которые, стряхнув с самих себя
католическую заповедь безбрачия священников, усво¬
или заповедь «плодитеся и множитеся» как свою спе-
цифически-библейскую миссию в такой мере, что по¬
всюду поистине в неприличной степени содействуют
увеличению населения и в то же время проповедуют
рабочим «принцип народонаселения». Характерно,
что экономическая пародия грехопадения, адамово
яблоко, «иг§еп1; арреШе» («непреоборимое желание»),
«Ше сЬескз \уЫсЬ 1епй 1о Ыип1; Ше зЬаНз оИ Сирк!»
(«препятствия, которые предназначены притупить
стрелы Купидона»), как весело говорит поп Таун¬
сенд,— этот щекотливый пункт был монополизирован
и теперь монополизируется господами представите¬
лями протестантской теологии или, вернее, церкви.
За исключением венецианского монаха Ортеса, ори¬
гинального и остроумного автора, большинство про¬
поведников «закона народонаселения» — протестант¬
ские попы» (т. 23, стр. 630).
При анализе сущности всеобщей формы стоимо¬
сти, при которой один товар, например холст, нахо¬
дится в форме всеобщего эквивалента и поэтому
имеет способность непосредственно обмениваться на
все другие товары, Маркс с уничтожающим сарказ¬
мом высмеял теоретические потуги Прудона и его
«школки», выдававших свои мелкобуржуазные фи¬
листерские утопические измышления за последнее
слово науки. Прудонисты стремились устранить все
недостатки товарной формы продуктов, и в особен¬
ности тот недостаток товаров, что они не обладают
непосредственной обмениваемостью.
«Для мелкого буржуа, который в товарном произ¬
водстве видит пес р1из иНга (вершину) человеческой
свободы и личной независимости, было бы, конечно,
в высшей степени желательно устранить недостатки,
связанные с этой формой, в особенности же тот недо¬
статок товаров, что они не обладают непосредствен¬
ной обмениваемостью. Размалевывание этой фили¬
стерской утопии и составляет прудоновский социа¬
лизм, который, как я показал в другом месте, не
151

отличается даже оригинальностью, а лишь повторяет
то, что гораздо раньше и лучше сказали Грей, Брей
и др. Это не препятствует в наши дни такой мудрости
распространяться в известных кругах под именем
«науки». Ни одна школа не носилась так со словом
«наука», как прудоновекая, потому что
Коль скоро недочет в понятиях случится,
Их можно словом заменить»
(т. 23, стр. 78)
Здесь Маркс приводит слова Мефистофеля из его
разговора с учеником в кабинете Фауста:
Коль скоро недочет в понятиях случится,
Их можно словом заменить.
Словами диспуты ведутся,
Из слов системы создаются...
(Гете. Собр. соч., т. V, 1947,
стр. 121—122)
Высмеивающей иронией наполнены строки по ад¬
ресу китайского финансового деятеля Ван Мао-Ина,
который, не зная экономических законов денежного
обращения, предложил превратить государственные
ассигнации в разменные банкноты: «Мандарин фи¬
нансов Ван Мао-Ин позволил себе представить сыну
неба проект, который в замаскированной форме пре¬
следовал цель превратить китайские государственные
ассигнации в разменные банкноты. В отчете ассигна¬
ционного комитета за апрель 1854 г. он получает за
это надлежащую головомойку. Получил ли он соот¬
ветственное количество ударов бамбуковой палкой,
не сообщается»,— иронически замечает Маркс (т. 23,
стр. 137).
«Комитет»,— говорится в заключении отчета,—
«внимательно взвесил его проект и нашел, что все в
нем направлено к выгоде купцов и ничто не обещает
выгод короне» (т. 23, стр. 137).
Английский экономист и публицист Томас Годс-
кин с серьезным видом глубокомысленного ученого
писал: «Власть капиталистов над всем богатством
страны есть полная революция в праве собственно¬
сти, какой лее закон или какой ряд законов произвел
эту революцию?» Приведя эту цитату, Маркс ирони¬
чески указывает: «Автору следовало бы знать, что
152

законы вообще никогда не совершают революций»
(т. 23, стр. 760).
«Косноязычными болтунами» назвал Маркс пред¬
ставителей вульгарной политической экономии (т. 23,
стр. 18), которые с обычным для них «остроумием»
говорят различные пошлости, выдавая их за послед¬
ние достижения научной мысли. Много гневных за¬
мечаний высказал Маркс в адрес английского вуль¬
гарного экономиста Маклеода, французского вуль¬
гарного экономиста Бастиа и других, которые выска¬
зывали различные политико-экономические пошло¬
сти и, защищая капиталистический способ производ¬
ства, всячески размалевывали и разукрашивали его.
С пренебрежением пишет Маркс о ничтожном ан¬
глийском буржуазном экономисте Джоне Стюарте
Милле, который «со свойственной ему эклектической
логикой ухитряется придерживаться одновременно и
взглядов своего отца Джемса Милля и прямо проти¬
воположных... Собственные исследования г-на Джона
Стюарта Милля в области политической экономии,
не отличающиеся ни обширностью, ни содержатель¬
ностью, все целиком уместились в его появившейся
в 1844 г. брошюрке...» (т. 23, стр. 135).
Высмеивая «теоретические» рассуждения Джона
Стюарта Милля и других «ученых» апологетов капи¬
тализма, Маркс иронически замечает: «На плоской
равнине всякая кочка кажется холмом; плоскость со¬
временной буржуазной мысли лучше всего измеря¬
ется калибром ее «великих мыслителей»» (т. 23,
стр. 527).
С гневным презрением пишет Маркс о книге анг¬
лийского публициста, апологета капитализма Джона
Уотса «Профсоюзы и стачки. Машины...»: «Я цити¬
рую это сочиненьице потому, что оно представляет
собой истинную сточную канаву для всех давно уже
сгнивших общих мест апологетики» (т. 23, стр. 561).
Английский буржуазный экономист Роджерс не
отрицал факта пауперизации народных масс вслед¬
ствие Реформации, «хотя,— иронически замечает
Маркс,— он был в то время профессором политиче¬
ской экономии в Оксфордском университете, этом
центре протестантской ортодоксии...» (г. 23, стр. 734).
Об этом же английском буржуазном экономисте,
153

авторе ряда работ по истории народного хозяйства
Англии Маркс писал: «Роджерс принадлежит к либе¬
ральной школе, он личный друг Кобдена и Брайта,
следовательно отнюдь не 1аис1а1;ог Ъетропз асИ (не из
числа прославляющих доброе старое время)» (т. 23,
стр. 691).
Здесь Маркс перефразировал слова из произведе¬
ния Горация «Наука поэзии», в котором говорится:
Он хладнокровно и с робостью правит своими делами,
Ждет и надеется долго, не скоро решается, жадно
В будущем ждет исполненья, ничем недоволен, печален,
Хвалит то время, как молод он был, порицая век новый.
СГораций. Полн. собр. соч., Асайегта,
1936, стр. 345)
«Птичка-невеличка либерализма» — так презри¬
тельно назвал Маркс Джона Рассела, видного англий¬
ского государственного деятеля, лидера вигов, быв¬
шего премьер-министра и министра иностранных дел
Англии (см. т. 23, стр. 735).
В «Капитале» встречается много иронических за¬
мечаний относительно внешнего облика буржуазии и
ее лицемерного, грубого и наглого поведения по отно¬
шению к рабочим.
Английский буржуазный историк и политический
деятель Томас Маколей фальсифицировал англий¬
скую историю в интересах вигов и буржуазии. Этот
«шотландский сикофант и краснобай», оправдывая
применение труда малолетних детей в промышлен¬
ности, заявил: «В настоящее время мы слышим толь¬
ко о регрессе, видим же мы только прогресс». При¬
ведя это выражение Маколея, Маркс иронически за¬
мечает: «Что за глаза, а главное, что за уши!» (т. 23,
стр. 283).
О Франции времен короля Луи-Филиппа и его
деспотическом режиме Маркс писал как о стране,
«где каждая мышь находится в ведении полиции»
(см. т. 23, стр. 288).
Для характеристики тяжелого положения рабочих
Маркс приводит сведения из отчетов парламентских
обследований о продолжительности рабочего дня.
Так, компаньон и управляющий одной манчестер¬
ской фабрики Смит, говоря о порядках на своем пред¬
приятии, заявил: ««Мы» (он разумеет те «руки», ко¬
154

торые на «нас» работают) «работаем без перерыва на
еду, и, таким образом, ЮУ2-часовой рабочий день за¬
канчивается в 47г часа вечера, а все дальнейшее
представляет собой сверхурочное время». (Интересно
было бы знать, неужели же и г-н Смит ни разу не
ест в продолжение 10У2 часов?)» (т. 23, стр. 258—259).
Несколько ниже Маркс приводит слова англий¬
ского фабричного инспектора Бейкера о том, как
фабриканты нарушают фабричное законодательство
и парламентские акты, всячески обходят их. Здесь
Маркс отмечает: «Но зато господам юристам это уже
наверное обеспечивает процессы» (т. 23, стр. 309).
В «Капитале» встречается много замечаний, реп¬
лик, восклицаний, определений и суждений, которы¬
ми Маркс подчеркивает ограниченность буржуазного
мышления, пошлость, тривиальность, косность и ту¬
пость буржуазии и ее «ученых» апологетов.
Буржуазный экономист Бастиа был поистине ко¬
мичен в своем рассуждении о том, что «древние гре¬
ки и римляне жили исключительно грабежом». «Ведь
если люди,— пишет Маркс,— целые столетия живут
грабежом, то должно, очевидно, постоянно быть в на¬
личии что-нибудь, что можно грабить... Или, быть
может, Бастиа хочет сказать, что способ производ¬
ства, покоящийся на рабском труде, тем самым по¬
коится на системе грабежа? В таком случае он ста¬
новится на опасный путь». Маркс тут же сравнивает
Бастиа с Аристотелем, который, мол, тоже ошибался:
«Но если такой исполин мысли, как Аристотель, оши¬
бался в своей оценке рабского труда, то почему мы
должны ожидать правильной оценки наемного труда
от такого экономиста-карлика как Бастиа?» (т. 23,
стр. 91—92).
Английский буржуазный социолог, теоретик ути¬
литаризма Иеремия Бентам — «явление чисто анг¬
лийское. Ни в какую эпоху, ни в какой стране не
было еще философа... который с таким самодоволь¬
ством вещал бы обыденнейшие банальности. Прин¬
цип полезности не был изобретением Бентама. Он
лишь бездарно повторил то, что даровито излагали
Гельвеций и другие французы XVIII века... С самой
наивной тупостью он отождествляет современного
филистера — и притом, в частности, английского
155

филистера — с нормальным человеком вообще. Все то,
что полезно этой разновидности нормального чело¬
века и его миру, принимается за полезное само по
себе. Этим масштабом он измеряет затем прошед¬
шее, настоящее и будущее. Например, христианская
религия «полезна», так как она религиозно осуждает
те же самые преступления, которые уголовное уло¬
жение осуждает юридически. Художественная кри¬
тика «вредна», так как она мешает почтенным людям
наслаждаться произведениями Мартина Таппера
и т. д. Таким хламом этот бойкий господин, девиз ко¬
торого— «пи11а сПез зше Ппеа», наполнил горы книг.
Если бы я обладал смелостью моего друга Г. Гейне, я
назвал бы г-на Иеремию гением буржуазной глупо¬
сти» (т. 23, стр. 623—624).
Несколько выше Маркс отмечает, что архифили¬
стер, трезво-педантичный, тоскливо-болтливый ора¬
кул пошлого буржуазного рассудка XIX века Иере¬
мия Бентам является среди философов тем же, чем
Мартин Таппер среди поэтов, и что оба они могли
быть сфабрикованы только в Англии (см. т. 23,
стр. 623). Сравнивая Иеремию Бентама с Мартином
Таппером — английским поэтом, автором стихов, ко¬
торые содержали пустые нравоучения, Маркс в сати¬
рической форме подчеркивает и высмеивает Иере¬
мию Бентама, который в философии является олице¬
творением пошлости так же, как олицетворением
пошлости, рассчитанной на дешевый успех, является
Мартин Таппер среди поэтов.
Использованное Марксом выражение «пи11а сПез
зте 1теа», т. е. «ни одного дня без штриха», приписы¬
вается выдающемуся древнегреческому художнику,
придворному живописцу Александра Македонского
Апеллесу (IV в. до н. э.), правилом которого было не
пропускать ни одного дня, не сделав хотя бы штриха
на картине, каждый день хотя бы немного работать
над создаваемыми им произведениями живописи.
Пиндар — лирический поэт Древней Греции (ок.
522 — ок. 442 до н. э.) был известен тем, что он неуме¬
ренно и пышно восхвалял в своих торжественных
одах победителей игр. Имя Пиндара стало синонимом
для неумеренных восхвалителей. Маркс и Энгельс
широко использовали имя Пиндара в качестве образ¬
156

ной характеристики того или иного государственного
деятеля, буржуазного экономиста, политика и т. д.
Маркс часто прибегал к этому синониму и в «Капи¬
тале». Так, например, он иронически называет «Пин¬
даром амстердамской биржи» крупного голландского
биржевого дельца, экономиста Исаака Пинто (см.
т. 23, стр. 161), а вульгарного буржуазного экономи¬
ста д-ра Юра, восхвалявшего капиталистическую ав¬
томатизацию производства, «Пиндаром автоматиче¬
ской фабрики» (см. т. 23, стр. 430), «Пиндаром фаб¬
рикантов» (т. 25, ч. I, стр. 425). Пиндаровским дифи¬
рамбом прогрессу в деле наживы и счастью народа,
умеряемому «бедностью», Маркс называет бюджет¬
ную речь английского канцлера казначейства Глад¬
стона от 7 апреля 1864 г. (см. т. 23, стр. 667).
В «Капитале» Маркс неоднократно разоблачает и
показывает вопиющие противоречия в бюджетных
речах Уильяма Гладстона, известного в свое время
английского политического деятеля и премьер-мини¬
стра английского кабинета. При этом Маркс исполь¬
зовал в качестве образной характеристики Гладстона
литературную цитату из творчества французского
поэта и критика Никола Буало, автора известных
«Сатир» и «Посланий», в которых он зло осмеивал
современную ему слащавую салонную французскую
поэзию и по образному выражению А. С. Пушкина
был «французских рифмачей суровый судия».
Используя сатиру VIII Н. Буало, Маркс писал о
Гладстоне: «Постоянные вопиющие противоречия в
бюджетных речах Гладстона за 1863 и 1864 гг. один
английский писатель характеризует следующей ци¬
татой из Буало:
УоПа ГЬотте еп еНе1. И Уа <1и Ыапс аи тпг.
II сопйатпе аи та1лп зез зепИтегЦз йи зо1г.
1трог1ип а 1ои1 аи!ге, а 801 тёте тсоттобе,
II сЬап§е а 1оиз тотегЦз сГезргИ; сотте <1е тойе.
(«Вот каков человек в самом деле. Он шатается ме¬
жду белым и черным. Утром он осуждает то, что
одобрял вечером. Несносный для всех других, в тя¬
гость себе самому, он каждую минуту меняет настро¬
ение, как моду»)» (т. 23, стр. 667).
157

Эта литературная цитата из «Сатир» Никола Буа-
ло, так умело и остро использованная Марксом в
«Капитале», дает яркое представление об «елейном
министре» (т. 23, стр. 666) Англии Гладстоне как го¬
сударственном деятеле, и на страницах «Капитала»
выступает в значении изобличающей сатиры, острого
сарказма.
В трагедии Шекспира «Гамлет» выведен тип хит¬
рого и болтливого царедворца, лукавого гофмейстера
королевского двора Полония. Имя этого шекспиров¬
ского персонажа Маркс использовал в «Капитале» в
качестве образной характеристики английского бур¬
жуазного экономиста Артура Юнга, которого Маркс
называет в числе наиболее злостных из всех обвини¬
телей рабочих: «Сюда же следует отнести и Артура
Юнга, этого Полония, невообразимого болтуна в ста¬
тистике» (т. 23, стр. 283).
Ставшее крылатым библейское выражение «Здесь
мудрость» (Библия. Откровение Иоанна Богослова,
гл. 13, ст. 18) использовано Марксом при критике
вульгарной концепции «сбережения труда» непроиз¬
водительными работниками. Маркс берет книгу
итальянского вульгарного экономиста П. Росси «Курс
политической экономии. Читан в 1836/37 году»
(брюссельское издание 1842 года) и иронически за¬
мечает: «Вот где мудрость!» (см. т. 26, ч. I, стр. 287).
Высмеивая американского вульгарного экономи¬
ста Кэри, являющегося автором реакционной теории
гармонии классовых интересов в капиталистическом
обществе, Маркс иронически называет голову Кэри
«гармоничной головой» (т. 25, ч. I, стр. 126).
Бельгийский вульгарный экономист-фритредер
Молинари, ярый защитник и проповедник усиления
колониального гнета, утверждал, что простые рабо¬
чие в колониях требовали такой заработной платы,
которая значительно выше приходящейся на их долю
«законной части продукта». «Плантаторы,— писал
Молинари,— лишенные возможности получать за
свой сахар такую цену, которая покрывала бы уве¬
личение заработной платы, были вынуждены покры¬
вать дефицит сначала за счет своей прибыли, а потом
и за счет своего капитала. Многие плантаторы таким
образом разорились, другим пришлось прекратить
158

свои предприятия, чтобы предотвратить неизбежное
разорение».
Приведя это и другие рассуждения «приторного»
Молинари, Маркс замечает по его адресу: «Г-н Мо¬
линари, г-н Молинари! Что же получается с десятью
заповедями, с Моисеем и пророками *, с законом спро¬
са и предложения, если в Европе «предприниматель»
может урезывать «законную долю» рабочего, а в
Вест-Индии рабочий—«законную долю» предпри¬
нимателя! И скажите, пожалуйста, что это за «закон¬
ная доля», которой, по вашему признанию, капита¬
лист в Европе не доплачивает каждый день! Г-ну
Молинари очень уж хочется там, в колониях, где ра¬
бочие так «неотесаны», что «эксплуатируют» капита¬
листов, полицейскими мерами придать надлежащее
действие закону спроса и предложения, который в
других случаях действует автоматически» (т. 23,
стр. 780).
Апологетов буржуазии, вульгарных экономистов,
душой и телом преданных своему хозяину-капиталу,
Маркс презрительно называет именем оруженосца
Дон-Кихота — Санчо Панса, который был, как изве¬
стно, верным слугой рыцаря Печального образа, был
безгранично предан своему господину и отличался
неудержимой болтливостью, «...поскольку неприят¬
ные обстоятельства, например положение в коло¬
ниях, препятствуют созданию промышленной ре¬
зервной армии, а вместе с нею и абсолютной зависи¬
мости рабочего класса от класса капиталистов, то
капитал вкупе со своим тривиальным Санчо Панса
восстает против «священного» закона спроса и пред¬
ложения и старается помешать его действию посред¬
ством принудительных мер» (т. 23, стр. 655).
Выражение «боги низшего разряда» или «боги
младшего поколения» возникло на основе древней
греческой и римской мифологии, в которой боги раз¬
делялись на богов высшей и низшей категории, на
богов высшего разряда во главе с главным богом
1 Согласно древнехристианской легенде, Моисеем и дру¬
гими пророками написаны книги Библии, составляющие ос¬
нову Ветхого завета. Выражение «в этом Моисей и пророки»
Маркс употребляет здесь в смысле: в этом главное, такова
первая заповедь и т. п. (т. 23, стр. 807; примечание 170).
159

(Зевс, Юпитер), и богов низшего разряда, так ска¬
зать, второстепенных, к которым относились, напри¬
мер, нимфы, подразделявшиеся, в свою очередь,
на второстепенных богов: лесных (дриады), горных
(ореады), речных (наяды) и т. д.
Выражение «боги низшего разряда» (сШ ттогит
§еп1шт) Маркс использовал при рассмотрении про¬
цесса вульгаризации буржуазной политической эко¬
номии в вопросе о производительном труде: «Поле¬
мику против выдвинутого А. Смитом различения
между производительным и непроизводительным
трудом вели преимущественно с1п гшпогит §еп1шт
(среди которых Шторх еще самый выдающийся);
этой полемики мы не находим ни у одного из значи¬
тельных экономистов, ни у кого, о ком можно было
бы сказать, что он сделал какое-нибудь открытие в
политической экономии; но зато она является конь¬
ком для второразрядной братии, в особенности же
для пропитанных менторским духом компиляторов
и составителей компендиумов, а также для пишущих
на беллетристический манер дилетантов и вульгари¬
заторов в данной области» (т. 26, ч. I, стр. 157).
В одном из подстрочных примечаний Маркс пи¬
шет о все увеличивающемся потреблении взрослыми
рабочими и работницами опиума как в фабричных,
так и в сельскохозяйственных округах Англии. При¬
ведя затем цитату из шестого парламентского отчета
о том, что грудные дети, принимающие опиум,
«сморщиваются в маленьких старичков или съежи¬
ваются в обезьянок», Маркс тут же замечает: «Вот
как Индия и Китай льстят Англии!» (т. 23, стр. 410).
Одной из особенностей замечаний и восклицаний
Маркса относительно «глубокомысленных» суждений
вульгарных экономистов, их талмудистской мудро¬
сти и доктринерства является не только ирониче¬
ское использование их терминологии, но и совер¬
шенно очевидных, иногда тавтологических утвер¬
ждений и явного языкоблудства, к которому они при¬
бегают, чтобы затушевать эксплуатацию рабочих,
исказить капиталистическую действительность в
угодном для буржуазии духе. Вот почему, как указы¬
вает Маркс, буржуазная политическая экономия с
большой претенциозностью провозглашает как новые,
160

последние «достижения науки» элементарнейшие об¬
щие места, уже давным-давно известные плоскости
вульгарной политической экономии.
«Когда я говорю: сюртук, сапог и т. д. относятся к
холсту как всеобщему воплощению абстрактно чело¬
веческого труда, то нелепость этого выражения бьет
в глаза. Но когда производители сюртуков, сапог и
т. п. сопоставляют эти товары с холстом или — что не
изменяет дела — с золотом и серебром как всеобщим
эквивалентом, то отношение их частных работ к со¬
вокупному общественному труду представляется им
именно в этой нелепой форме. Такого рода формы как
раз и образуют категории буржуазной экономии»
(т. 23, стр. 86).
Встречаются в «Капитале» и такие выражения:
«...два сюртука больше, чем один. Двумя сюртуками
можно одеть двух человек, одним — только одного»
(т. 23, стр. 55). Такого рода выражения, относя¬
щиеся к самоочевидным фактам и явлениям, не тре¬
бующим доказательств, применены Марксом как
общие истины, которые с большой претенциозно¬
стью провозглашает буржуазная политическая эко¬
номия.
Говоря о том, что в условиях капитализма «скот
к большому ущербу для сельского хозяйства прода¬
ется и убивается раньше, чем он достиг экономически
нормального возраста», Маркс с тем же ироническим
оттенком отмечает: «Нет, конечно, никакой возмож¬
ности доставить на рынок пятилетнее животное
раньше, чем ему исполнится пять лет. Но в извест¬
ных пределах возможно, изменяя способ ухода за
животными, подготовить их в более короткий срок к
их назначению» (т. 24, стр. 265, 267).
Поговорка «Архимедова точка опоры» сложилась
на основе изречения величайшего математика и ме¬
ханика Древней Греции Архимеда Сиракузского (ок.
287—212 до н. э.), который, установив законы рычага,
сказал: «Дайте мне точку опоры, и я сдвину землю».
Высмеивая вульгарных экономистов, Маркс насмеш¬
ливо называет их «Архимедами наоборот», подчер¬
кивая этим реакционную сущность их рассуждений
и стремлений не для того, чтобы перевернуть и из¬
менить мир, а наоборот, остановить его, сделать бур-
А. И. Орлеанский	161

жуазный строй во веки веков нерушимым (см. т. 23,
стр. 314).
Выражение «книжники и фарисеи» происходит от
евангельского названия еврейских начетчиков «кни¬
жниками», а фарисеями — членов религиозно-поли¬
тической партии в Древней Иудее, представлявших
интересы зажиточных слоев населения и отличав¬
шихся крайним фанатизмом, лицемерием и ханже¬
ством. Используя это выражение, Маркс называет
буржуазных вульгарных экономистов «фарисеями»
политической экономии, т. е. ханжами, лицемерами,
пустыми фразерами, болтунами (см. т. 23, стр. 305).
«Вульгарная политическая экономия, которая
«действительно так ничему и не научилась», здесь,
как и везде, хватается за внешнюю видимость явле¬
ния в противоположность закону явления. Она пола¬
гает, в противоположность Спинозе, что «невежество
есть достаточное основание»» (т. 23, стр. 317).
Так характеризует Маркс невежество и тупость
буржуазной вульгарной политической экономии, ис¬
пользуя при этом широко распространенное выраже¬
ние «так ничему и не научились», которое содержит¬
ся в одном из писем французского адмирала де Пана,
сказанное им по адресу роялистов, оказавшихся не¬
способными извлечь какие-либо уроки из француз¬
ской буржуазной революции конца XVIII века. Эта
фраза приписывается иногда также французскому
дипломату Талейрану. Вместе с этим Маркс перефра¬
зировал выражение выдающегося голландского фи-
лософа-материалиста и атеиста Спинозы «Невеже¬
ство не есть достаточное основание» (Спиноза. Этика,
часть первая, прибавления), выступавшего против
представителей поповского взгляда на природу как
творение бога и считавших «волю бога» причиной
причин всех явлений в природе.
Выражение «так ничему и не научились» встре¬
чается также в предисловии Энгельса ко II тому
«Капитала», где он отмечает, что «вульгарный лите¬
ратор» (имеется в виду Р. Мейер — немецкий буржу¬
азный экономист и биограф Родбертуса), «действи¬
тельно ничему не научившийся», в отчаянии цепля¬
ется за полы сюртука Родбертуса (см. т, 24, стр. 18).
162

Здесь приведены далеко не все примеры острых
иронических и саркастических выражений, замеча¬
ний и восклицаний Маркса по адресу буржуазии,
вульгарных экономистов и других апологетов капи¬
тализма. Таких примеров в «Капитале» множество, и
все они показывают, что ирония и сарказм, высмеи¬
вающие и изобличающие врагов рабочего класса, яв¬
ляются характерной особенностью литературного
языка и стиля Маркса. В значении иронии и сатиры
в «Капитале» выступает также значительное боль¬
шинство представленных на страницах «Капитала»
литературных и мифологических персонажей из про¬
изведений художественной литературы. В этом же
значении использованы и некоторые народные посло¬
вицы и поговорки, крылатые слова и изречения.
Из всего богатства незабываемой художественной
образности и метафоричности литературного языка
«Капитала» в книге приведены лишь некоторые, наи¬
более яркие примеры литературного оформления ге¬
ниального произведения Маркса. При этом автор, го¬
воря словами известной французской поговорки,
испытывал большое затруднение из-за обилия, из-за
богатейшего выбора этих примеров, которыми так
щедро насыщен текст «Капитала». Способы и приемы
литературного изложения Марксом своего экономи¬
ческого учения придают даже сложным вопросам по¬
литической экономии своеобразную прелесть и дела¬
ют текст «Капитала» доступным и понятным широ¬
ким массам читателей.
«Капитал» — это грозное, мощное и боевое по
своему революционному духу оружие, тщательно от¬
точенное по своей литературно-стилистической
форме; «Капитал» победоносно шествует ныне по
всем странам и континентам мира, привлекая под
свое боевое и всепобеждающее знамя все новые и но¬
вые миллионы трудящихся мира.

ПРИЛОЖЕНИЕ1
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН ПИСАТЕЛЕЙ И ПОЭТОВ,
УПОМИНАЕМЫХ В «КАПИТАЛЕ»
АНАХАРСИС — скиф, прибывший в Афины во времена
знаменитого афинского законодателя Солона (ок. 638—559 до
н. э.); прославился своими обширными познаниями и причис¬
лялся в древности к «семи мудрецам»; ему приписывались
многие изречения и изобретения.
АНТИПАТР из Фессалоник (I в. до н. э.) — древнегрече¬
ский поэт времен Цицерона.
АРИОСТО, Лодовико (1474—1533) — крупнейший италь¬
янский поэт эпохи Возрождения, автор поэмы «Неистовый
Роланд».
АРХИЛОХ (VII в. до н. э.) — древнегреческий поэт-ли¬
рик.
АТЕНЕЙ (конец II — начало III в.) — древнегреческий
ритор и грамматик.
БАЛЬЗАК, Оноре де (1799—1850) — великий французский
писатель-реалист.
БАТЛЕР, Самюэл (1612—1680) — английский поэт-сати¬
рик, автор поэмы «Гудибрас».
БЕЛИНСКИЙ, Виссарион Григорьевич (1811—1848)—ве¬
ликий революционный демократ, основоположник револю¬
ционно-демократической эстетики, гениальный литератур¬
ный критик, представитель русской материалистической фи¬
лософии.
БЕРНС, Роберт (1759—1796) — великий шотландский на¬
родный поэт.
БИЧЕР-СТОУ, Гарриет Элизабет (1811—1896) — известная
американская писательница, автор романа «Хижина дяди
Тома».
БУАЛО, Никола (1636—1711) — французский поэт и тео¬
ретик классицизма.
ВАГНЕР, Рихард (1813—1883) — великий немецкий ком¬
позитор.
1 Составлено по указателям Института марксизма-ленинизма при
ЦК КПСС ко второму изданию Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса.
164

ВЕРГИЛИЙ (Публий Вергилий Марон) (70—19 до н. э.) —
выдающийся римский поэт.
ВОЛЬТЕР, Франсуа Мари (1694—1778) — французский
философ-деист, писатель-сатирик, видный представитель
буржуазного Просвещения XVIII века, боролся против абсо¬
лютизма и католицизма.
ГЕЙНЕ, Генрих (1797—1856) — великий немецкий револю¬
ционный поэт.
ГЕСИОД (вероятно VIII в. до н. э.) — древнегреческий
поэт, представитель дидактической литературы.
ГЕТЕ, Иоганн Вольфганг (1749—1832) — великий немец¬
кий писатель и мыслитель.
ГИЙО — французский поэт-хроникер XIII века, автор
поэмы в стихах об улицах Парижа и ярмарке Ланди.
ГОГОЛЬ, Николай Васильевич (1809—1852) — великий
русский писатель.
ГОМЕР — полулегендарный древнегреческий поэт, автор
поэм «Илиада» и «Одиссея».
ГОРАЦИЙ (Квинт Гораций Флакк) (65—8 до н. э.) — вы¬
дающийся римский поэт.
ДАНТЕ, Алигьери (1265—1321)—великий итальянский
поэт, автор поэмы «Божественная комедия».
ДЕФО, Даниель (ок. 1660—1731) — известный английский
писатель и публицист, автор романа «Жизнь и необыкновен¬
ные приключения Робинзона Крузо».
ДИДРО, Денм (1713—1784) — выдающийся французский
философ, представитель механистического материализма,
атеист, один из идеологов французской революционной бур¬
жуазии.
ДИККЕНС, Чарлз (1812—1870) — великий английский пи¬
сатель-реалист.
ДОНИЦЕТТИ, Гаэтано (1797—1848) — известный итальян¬
ский композитор.
ДРАЙДЕН, Джон (1631—1700) — английский поэт и дра¬
матург, представитель классицизма.
ДЮПОН, Пьер (1821—1870) — французский поэт, автор
песен, пользовавшихся широкой популярностью среди ра¬
бочих.
ИЕРОНИМ БЛАЖЕННЫЙ (ок. 340—420) — богослов, пе¬
ревел Библию на латинский язык, родом из Далмации.
ИСОКРАТ (436—338 до н. э.) — древнегреческий писатель,
автор многочисленных памфлетов.
КЛАУРЕН, Генрих (литературный псевдоним Карла
Хейна) (1771—1854) — немецкий писатель, автор сентимен¬
тальных романов.
ЛЕСАЖ, Ален Рене (1668—1747) — французский писатель,
автор известного романа «Похождения Жиль Власа из Сан¬
ти л ьяны».
ЛЕССИНГ, Готхольд	(1729—1781) — великий	немецкий
писатель, критик и философ, один из видных просветителей
XVIII века.
ЛИ, Натанаэл (1653—1692) — английский драматург.
165

ЛУКРЕЦИЙ (Тит Лукреций Кар) (ок. 99—55 до н. э.) —
выдающийся римский философ и поэт, материалист,
атеист.
МАНДЕВИЛЬ, Бернар (1670—1733) — английский писатель
и экономист.
МИЛЬТОН, Джон (1608—1674) — великий английский
поэт и публицист, участник английской буржуазной рево¬
люции XVII века.
МОЛЬЕР, Жан Батист (1622—1673) — знаменитый фран¬
цузский драматург и актер.
МОР, Томас (1478—1535) — английский политический дея¬
тель, лорд-канцлер, писатель-гуманист, один из ранних
представителей утопического коммунизма, автор «Утопии».
МЮЛЬНЕР, Адольф (1774—1829) — немецкий писатель и
критик.
НЕКРАСОВ, Николай Алексеевич (1821—1877) — великий
русский поэт.
ОВИДИЙ (Публий Овидий Назон) (43 до н. э.— ок
17 н э.) — выдающийся римский поэт.
ПИНДАР (ок. 522—442 до н. э.)—древнегреческий поэт,
автор торжественных од.
ПРОПЕРЦИЙ, Секст (49 до н. э.— 15 н. э.) — древнерим¬
ский поэт.
ПУБЛИЙ (Публий Теренций Афер) (ок. 185—159 до
н. э.) — знаменитый римский драматург-комедиограф.
ПУШКИН, Александр Сергеевич (1799—1837)—великий
русский поэт.
РАБЛЕ, Франсуа (1494—1553) — знаменитый француз¬
ский сатирик XVI века, автор известного романа «Гаргантюа
и Пантагрюэль».
РЕЙТЕР, Фриц (1810—1874) — немецкий писатель-
юморист.
СЕРВАНТЕС ДЕ СААВЕДРА, Мигель (1547—1616) — ве¬
ликий испанский писатель-реалист.
СКОТТ, Вальтер (1771—1832) — шотландский поэт и ро¬
манист.
СОФОКЛ (ок. 497—406 цо н. э.) — выдающийся древне¬
греческий драматург, автор классических трагедий.
ТАППЕР, Мартин (1810—1889) — английский поэт, автор
стихов, содержащих пустые нравоучения.
ТЕЙЛОР, Том (1817—1880) — английский драматург.
ЧЕРНЫШЕВСКИЙ, Николай Гаврилович (1828—1889) —
великий русский революционный демократ, писатель и лите¬
ратурный критик; один из выдающихся предшественников
русской социал-демократии.
ШЕКСПИР, Вильям (1564—1616)—великий английский
писатель.
ШИЛЛЕР, Фридрих (1759—1805) — великий немецкий пи¬
сатель.
ШОУ, Джордж Бернард (1856—1950) — выдающийся анг¬
лийский драматург и публицист, с 1884 г. член Фабианского
общества.
166

ШТОЛЬБЕРГ, Фридрих, граф (1750—1819) — немецкий
поэт, представитель буржуазного Просвещения, впоследствии
реакционный романтик.
ШТОЛЬБЕРГ, Христиан (1748—1821) — немецкий поэт и
переводчик.
ЩЕДРИН (Салтыков Михаил Евграфович — Н. Щедрин)
(1826—1889) — величайший русский писатель-сатирик.
ЭЗОП (VI век до н. э.) — полулегендарный древнегрече¬
ский баснописец.
ЭСХИЛ (525—456 до н. э.) — выдающийся древнегрече¬
ский драматург, автор классических трагедий.
ЮВЕНАЛ (I—II вв.)—древнеримский поэт-сатирик.

ПРОИЗВЕДЕНИЯ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ,
ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ И УПОМИНАЕМЫЕ В «КАПИТАЛЕ»
АНТИПАТР ФЕССАЛОНИКСКИЙ. «Изобретение водя¬
ной мельницы» (стихи).— Т. 23, стр. 419.
АРИОСТО ЛОДОВИКО. «Неистовый Роланд».— Т. 23,
стр. 39.
АТЕНЕЙ. «Застольные беседы ученых мужей».— Т. 23,
стр. 110, 143.
БАЛЬЗАК. «Гобсек».— Т. 23, стр. 602. «Крестьяне».—
Т. 25, ч. I, стр. 46.
БАТЛЕР САМЮЭЛ. «Гудибрас».— Т. 23, стр. 45.
БИЧЕР-СТОУ. «Хижина дяди Тома».— Т. 23, стр. 741.
БУАЛО НИКОЛА. «Сатиры» (сатира VIII).— Т. 23,
стр. 667.
ВАГНЕР РИХАРД. «Художественное произведение буду¬
щего».— Т. 24, стр. 561.
ВЕРГИЛИЙ. «Энеида».—Т. 23, стр. 311, 690—691, 769. «Эпи¬
граммы».— Т. 26, ч. I, стр. 213.
ВОЛЬТЕР. «Генриада».— Т. 26, ч. I, стр. 280. «Кандид».—
Т. 23, стр. 91, 206, 782; Т. 25, ч. II, стр. 413; Т. 26, ч. I, стр. 159.
ГЕЙНЕ ГЕНРИХ. «Генрих» (цикл «Современные стихо¬
творения»).— Т. 23, стр. 311. «Диспут» (цикл «Романсеро»).—
Т. 25, ч. II, стр. 86. «Новая весна. Пролог».— Т. 23, стр. 153.
«Рыцарь Олаф».— Т. 25, ч. II, стр. 467. «Послесловие к Роман¬
серо» (цикл «Романсбро»).— Т. 25, ч. II, стр. 468. «Вопросы».—
Т. 25, ч. II, стр. 467.
ГЕСИОД. «Труды и дни».—Т. 23, стр. 109, 419, 730.
ГЕТЕ ИОГАНН ВОЛЬФГАНГ. «Фауст».—Т. 23, стр. 39,
78, 96, 205, 206, 300, 607, 701, 722; Т. 25, ч. I, стр. 433; Т. 26,
ч. III, стр. 181.
ГИЙО. «Сказание в стихах».— Т. 23, стр. 94.
ГОМЕР. «Илиада».— Т. 23, стр. 72; Т. 26, ч. I, стр. 280, 294.
«Одиссея».— Т. 23, стр. 265, 378.
ГОРАЦИЙ. «Наука поэзии».— Т. 23, стр. 691; Т. 26, ч. III,
стр. 52. «Послания».— Т. 25, ч. I, стр. 222; ч. И, стр. 169; Т. 26,
ч. I, стр. 159, 262; Т. 26, ч. III, стр. 15. «Сатиры».— Т. 23, стр.
6—9, 118, 277, 355, 376, 482. «Эподы».—Т. 23, стр. 724.
ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ. «Божественная комедия».— Т. 23,
стр. 11, 113, 258.
168

ДЕФО ДАНИЕЛЬ. «Жизнь и необыкновенные приключе¬
ния Робинзона Крузо».— Т. 23, стр. 86—87, 88, 298.
ДИДРО ДЕНИ. «Салон 1767 года».— Т. 23, стр. 145.
ДИККЕНС ЧАРЛЗ. «Приключения Оливера Твиста».—
Т. 23, стр. 452.
ДОНИЦЕТТИ ГАЭТАНО. «Любовный напиток» (опера).—
Т. 25, ч. I, стр. 25; Т. 25, ч. II, стр. 464.
ДРАЙДЕН ДЖОН. «Петух и Лиса».— Т. 23, стр. 253.
ДЮПОН ПЬЕР. «Песня рабочих».— Т. 23, стр. 705.
ЛЕСАЖ АЛЕН РЕНЕ. «Похождения Жиль Бласа из Сан-
тильяны».— Т. 23, стр. 722.
ЛЕССИНГ. «Гамбургская драматургия».— Т. 26, ч. I,
стр. 280.
ЛИ НАТАНАЭЛ. «Королевы-соперницы или смерть Але¬
ксандра Великого».— Т. 24, стр. 147.
ЛУКРЕЦИЙ. «О природе вещей».— Т. 23, стр. 227; Т. 24,
стр. 375.
МАНДЕВИЛЬ. «Басня о пчелах».— Т. 26, ч. I, стр. 159,
394, 395.
МИЛЬТОН. «Потерянный рай».— Т. 26, ч. I, стр. 410.
МОЛЬЕР. «Дон Жуан».— Т. 25, ч. I, стр. 25; Т. 25, ч. II,
стр. 468.
МОР ТОМАС. «Утопия».— Т. 23, стр. 731.
МЮЛЬНЕР АДОЛЬФ. «Вина».—Т. 26, ч. I, стр. 394.
ОВИДИЙ. «Метаморфозы».— Т. 23, стр. 109, 419, 730; Т. 25,
ч. II, стр. 381; Т. 26, ч. II, стр. 130. «Наука любви».— Т. 23,
стр. 449. «Фасты».— Т. 23, стр. 733.
ПУБЛИЙ ТЕРЕНЦИЙ. «Девушка с Андроса».— Т. 25,
ч. I, стр. 246.
СЕРВАНТЕС. «Хитроумный идальго Дон-Кихот Ламанч¬
ский».— Т. 23, стр. 92, 95, 612, 655.
СОФОКЛ. «Антигона».— Т. 23, стр. 143. «Эдип-царь».—
Т. 26, ч. I, стр. 394.
ТЕЙЛОР ТОМ. «Наш американский родственник».— Т. 26,
ч. III, стр. 30, 42.
ШЕКСПИР. «Венецианский купец».— Т. 23, стр. 296, 297,
498, 696. «Гамлет».— Т. 23, стр. 283. «Жизнь Тимона Афинско¬
го».— Т. 23, стр. 143. «Король Генрих IV».— Т. 23, стр. 39, 56.
«Король Ричард III».— Т. 26, ч. I, стр. 394. «Много шума из
ничего».— Т. 23, стр. 93, 436, 615. «Сон в летнюю ночь».— Т. 23,
стр. 118.
ШИЛЛЕР. «Коварство и любовь».— Т. 23, стр. 588. «Лагерь
Валленштейна».— Т. 26, ч. III, стр. 175. «Песнь о колоколе».—
Т. 23, стр. 417. «Порука».— Т. 23, стр. 607; Т. 25, ч. II, стр. 381.
«Разбойники».— Т. 26, ч. I, стр. 394.
ШТОЛЬБЕРГ ФРИДРИХ. «К природе».— Т. 23, стр. 522.
ЭЗОП. «Хвастун».— Т. 23, стр. 176—177, 206.
ЮВЕНАЛ. «Сатиры» (сатира IV).— Т. 23, стр. 259.
Библия — Т. 23, стр. 96, 281, 385, 594, 608, 759; Т. 25, ч. II,
стр. 141, 468.
ИЕРОНИМ БЛАЖЕННЫЙ. «Письмо к Евстохии — о хра¬
нении девства».— Т. 23, стр. 113—114.
169

ЛИТЕРАТУРНЫЕ И МИФОЛОГИЧЕСКИЕ ПЕРСОНАЖИ,
ВСТРЕЧАЮЩИЕСЯ В «КАПИТАЛЕ»
АВЕЛЬ — по библейскому преданию, второй сын Адама,
убитый из зависти своим старшим братом Каином.— Т. 23,
стр. 759.
АВРААМ — по библейскому преданию, родоначальник
евреев.— Т. 23, стр. 594.
АДАМ — по библейскому преданию, первый человек, соз¬
данный богом из глины и впавший затем в грех; выражение
«совлечь ветхого Адама» означает — обновиться духовно, от¬
казаться от греховных привычек.— Т. 23, стр. 113, 630, 725,
777; Т. 26, ч. I, стр. 394.
АНТЕЙ — согласно древнегреческой мифологии, великан,
властитель Ливии, сын Посейдона (бога морей) и Геи (Зем¬
ли); по преданию, Антей был непобедим в борьбе, пока он
соприкасался со своей матерью-Землей, дававшей ему новые
силы. Антей был побежден Геркулесом (Гераклом), который
поднял его на воздух, оторвал от земли и задушил.— Т. 23,
стр. 606; Т. 26, ч. III, стр. 564.
АПОСТОЛ ПАВЕЛ — по библейскому преданию, один из
святых апостолов; до обращения в христианство носил имя
Савла.— Т. 23, стр. 630.
АПОСТОЛ ПЕТР — по библейскому преданию, один из
святых апостолов.— Т. 23, стр. 113.
БОГИ ЭПИКУРА — согласно взглядам древнегреческого
философа Эпикура, имеется бесчисленное множество миров,
которые возникают и существуют по своим собственным за¬
конам. Боги же, хотя и существуют, но находятся вне миров,
в пространстве между ними, и не оказывают никакого влия¬
ния ни на развитие вселенной, ни на жизнь человека.— Т. 23,
стр. 89; Т. 25, ч. I, стр. 363; Т. 25, ч. И, стр. 148; Т. 26, ч. I,
стр. 38.
БУЗИРИС — в греческой мифологии царь Египта.— Т. 23,
стр. 379.
ВАЛААМ — месопотамский волхв, призванный царем
моавитян Валаком навести проклятие на израильтян. По
внушению бога Валаам вместо проклятия произнес благо¬
словение, против своей воли расточал «слова благословения
и любви».— Т. 25, ч. II, стр. 468.
170

ВАМПИР — сказочный оборотень (упырь, вурдалак),
мертвец, который якобы выходит из могилы и сосет кровь
живых людей — Т. 23, стр. 244, 267, 311.
ВЕРНЫЙ ЭККАРТ — герой немецких средневековых на¬
родных сказаний, типичный образ преданного человека, на¬
дежного и верного стража. В легенде о Тангейзере верный
Эккарт стоит на страже у Венериной горы и предупреждает
всех приближающихся об опасности чар Венеры.— Т. 23,
стр. 285.
ВИШНУ — один из главных богов индуизма. В древней
религии индусов высшее божество представляли: Брахма —
бог-творец, Вишну — бог-хранитель, Шива — бог-разруши¬
тель. Вишну, как высшему божеству в индуистской религии,
поклонялись по преимуществу представители зажиточных
слоев населения.— Т. 23, стр. 611.
ГАМЕЛЬНСКИЙ КРЫСОЛОВ — образ из немецкой на¬
родной сказки; сказочный крысолов звуками своей волшеб¬
ной флейты увлек всех детей из города Гамельна в отме¬
стку его жителям за то, что они не оплатили должным
образом оказанную им услугу — истребление крыс.— Т. 23,
стр. 707.
ГЕОРГИЙ ПОБЕДОНОСЕЦ — мифический христианский
святой, победитель дракона.— Т. 23, стр. 39.
ГЕРИОН—согласно древнегреческой мифологии, трех¬
головый великан.— Т. 23, стр. 606; Т. 26, ч. III, стр. 564.
ГЕРКУЛЕС — римское имя героя древнегреческой мифо¬
логии Геракла, известного своей атлетической мощью и бо¬
гатырскими подвигами. Выражения «Геркулесова борьба»,
«Геркулесов труд, подвиг», «Геркулесово дело» и т. д. упо¬
требляются, когда говорят о каком-либо деле, которое тре¬
бует необыкновенных усилий.— Т. 23, стр. 435, 606; Т. 26,
ч. III, стр. 564.
ГЕФЕСТ — в древнегреческой мифологии бог огня и куз¬
нечного искусства. В древнеримской мифологии ему соот¬
ветствует Вулкан.— Т. 23, стр. 419, 660.
ГОБСЕК — главный герой одноименного романа фран¬
цузского писателя-романиста Оноре де Бальзака, образ же¬
стокого и неумолимого ростовщика.— Т. 23, стр. 602.
ГУДИБРАС — главный герой одноименной поэмы анг¬
лийского поэта-сатирика Самюэла Батлера.— Т. 23, стр. 45.
ДЕДАЛ — в древнегреческой мифологии искусный ма¬
стер, архитектор и ваятель; бежал вместе с сыном Икаром
с острова Крит из плена. Дедал изготовил крылья из перьев,
скрепленных воском. Когда Икар поднялся на этих крыльях
близко к солнцу, воск расплавился и Икар погиб в море.—
Т. 23, стр. 419.
ДЕНДРИЕРИ — лорд, персонаж из комедии Тома Тей¬
лора «Наш американский родственник».— Т. 26, ч. III,
стр. 30, 42.
ДЖАГГЕРНАУТ (Джаганнатх) — в древнеиндийской ми¬
фологии воплощение индуистского бога Вишну. Знаменитое
место поклонения Джаггернауту — храм в местечке Пури
около г. Каттака (Восточная Индия).— Т. 23, стр. 290, 660.
171

ДОГБЕРИ (в русских переводах Клюква) — персонаж ко¬
медии Шекспира «Много шума из ничего», олицетворение
чиновного чванства, невежества и глупости.— Т. 23, стр. 93,
436, 615.
ДОН-КИХОТ — главный герой романа Сервантеса «Хит¬
роумный идальго Дон-Кихот Ламанчский», образ человека,
оторванного от реальной действительности, фантазера, вооб¬
разившего, что странствующее рыцарство одинаково совме¬
стимо со всеми экономическими формами общества.— Т. 23,
стр. 92, 612.
ДРАКОН — сказочное чудовище, крылатый огнедыша¬
щий змей.— Т. 23, стр. 39.
ДУЛЬКАМАРА — персонаж оперы итальянского ком¬
позитора Гаэтано Доницетти «Любовный напиток», образ
пройдохи и шарлатана.— Т. 25, ч. I, стр. 25; Т. 25, ч. II,
стр. 464.
ДЯДЮШКА БРЕСИГ — персонаж ряда произведений не¬
мецкого писателя-юмориста Фрица Рейтера.— Т. 24, стр. 547*.
ИАКОВ — библейский персонаж, внук Авраама, родона¬
чальника евреев, сын Исаака.— Т. 23, стр. 594.
ИЕГОВА (Ягве) — имя главного божества в иудейской
религии.— Т. 23, стр. 373.
ИЕЗЕКИИЛЬ — библейский пророк.— Т. 26, ч. III, стр. 556.
ИРОД — иудейский царь; по евангельскому преданию,
узнав о рождении Мессии (Христа), названного волхвами ца¬
рем иудейским, Ирод приказал умертвить всех младенцев в
Вифлееме. В действительности царь Иудеи Ирод I (73—4 до
н. э.) умер за четыре года до рождения мифического Христа.
Имя Ирода употребляется как бранное слово, которым на¬
зывают мучителя, изверга, тирана.— Т. 23, стр. 414, 767.
ИСААК — по библейскому преданию, сын родоначаль¬
ника евреев Авраама.— Т. 23, стр. 594.
ИСАЙЯ — библейский пророк.— Т. 26, ч. III, стр. 556.
КАИН — по библейскому преданию, старший сын Адама,
убивший из зависти своего брата Авеля. Имя «Каин» стало
нарицательным для тяжкого преступника, изверга, убийцы;
возникшее отсюда выражение «каинова печать» употребляет¬
ся в значении: клеймо преступления.— Т. 23, стр. 759.
КАКУС — согласно древнеримской мифологии, огнеды¬
шащий великан, сын Вулкана (бога огня), обитавший в пе¬
щере на Авентинском холме; убивал проходивших мимо его
жилища.— Т. 23, стр. 606; Т. 26, ч. III, стр. 564.
КАЛЬБ — гофмаршал, придворный из трагедии Шиллера
«Коварство и любовь».— Т. 23, стр. 588.
КЛИТУС — герой трагедии английского драматурга
XVII века Натанаэла Ли «Королевы-соперницы или смерть
Александра Великого».— Т. 24, стр. 147.
КРЕОНТ — действующее лицо трагедии Софокла «Анти¬
гона», грубый тиран, вступивший на фиванский престол.—
Т. 23, стр. 143.
КРИСПИН — действующее лицо произведения знамени¬
того древнеримского поэта-сатирика Ювенала «Сатиры» (са¬
тира IV), один из придворных римского императора Доми¬
циана,— Т. 23, стр. 259.
172

КУИКЛИ — образ трактирщицы из исторической хрони¬
ки Шекспира «Король Генрих IV».— Т. 23, стр. 56.
КУПИДОН — в древнеримской мифологии бог любви (в
древнегреческой мифологии Эрот, латинское наименование —
Амур). Обычно он изображается в виде крылатого мальчика
с завязанными глазами и колчаном, полным «стрел люб¬
ви».— Т. 23, стр. 630.
ЛЕВИАФАН — по библейскому преданию, огромное мор¬
ское чудовище.— Т. 25, ч. И, стр. 170.
ЛЕДА — в древнегреческой мифологии, дочь Фестия,
царя Этолии, жена спартанского царя Тиндара; поразила
своей красотой Зевса, который явился к ней в образе лебедя
и от которого она родила яйцо. Из этого яйца вылупилась
Елена Прекрасная.— Т. 23, стр. 165.
ЛИЗАНДР — действующее лицо в комедии Шекспира
«Сон в летнюю ночь», влюбленный в Гермию, героиню той
же комедии.— Т. 23, стр. 118.
ЛИКУРГ — легендарный законодатель Древней Спарты,
живший по преданию, в IX—VIII вв. до н. э.— Т. 23, стр. 435.
МАММОНА — в сирийской мифологии бог богатства; в
христианских церковных текстах — злой дух, идол, олице¬
творяющий сребролюбие и стяжательство; выражение упо¬
требляется как синоним страсти стяжания, чревоугодия,
алчности и корыстолюбия.— Т. 23, стр. 630.
МАРИТОРНЕС — женский персонаж романа Сервантеса
«Хитроумный идальго Дон-Кихот Ламанчский», служанка
в трактире, некрасивая и уродливая женщина.— Т. 23,
стр. 95.
МЕДУЗА — в греческой мифологии чудовище (горгона),
от взгляда на которое люди обращались в камень.— Т. 23,
стр. 9.
МЕФИСТОФЕЛЬ — действующее лицо трагедии Гете
«Фауст», адский дух.— Т. 23, стр. 39, 78, 205, 206, 300, 701, 722;
Т. 25, ч. I, стр. 433.
МОИСЕИ — по библейскому преданию, пророк, который
освободил древних евреев от преследований египетских
фараонов.— Т. 23, стр. 385, 608, 780; Т. 26, ч. I, стр. 282.
МОЛОХ — бог солнца, огня и войны в религии Древней
Финикии и Карфагена, поклонение которому сопровождалось
человеческими жертвоприношениями; впоследствии имя
Молоха служило олицетворением свирепой, всепоглощающей
силы.—Т. 23, стр. 672; Т. 25, ч. I, стр. 436; Т. 26, ч. III,
стр. 477.
ОДИССЕЙ (или Улисс) — герой греческого эпоса, воспет
в поэмах Гомера «Илиада» и «Одиссея»; мифический царь
острова Итаки, один из предводителей греческих войск во
время Троянской войны, прославившийся своими подвигами,
умом, хитростью, отвагой и красноречием. Легенды повест¬
вуют о его путешествии в загробное царство, где он беседо¬
вал с душами умерших.— Т. 23, стр. 265; т. 26, ч. III, стр. 561.
ПАНГЛОС — действующее лицо повести Вольтера «Кан¬
дид».— Т. 23, стр. 91, 206, 782; Т. 25, ч. И, стр. 413; Т. 26, ч. I,
стр. 159.
173

ПЕРСЕЙ — в греческой мифологии герой, сын бога Зевса
и Данаи, совершил ряд подвигов, в том числе отрубил голову
чудовищной горгоне Медузе.— Т. 23, стр. 9.
ПЛУТОН — в римской мифологии бог подземного цар¬
ства, бог богатства мира, земного плодородия и судья душ
умерших.— Т. 23, стр. 143.
ПОЛИФЕМ — согласно древнегреческой мифологии, од¬
ноглазый великан, людоед, живший в Сицилии.— Т. 26,
ч. III, стр. 561.
ПОЛОНИЙ — персонаж трагедии Шекспира «Гамлет»;
тип хитрого и болтливого царедворца.— Т. 23, стр. 283.
ПРОМЕТЕЙ — в греческой мифологии один из титанов,
похитивший огонь у богов и принесший его людям; в нака¬
зание был по велению Зевса прикован Гефестом к скале,
где ежедневно прилетавший орел клевал его печень. Образ
Прометея является символом человеческого достоинства,
величия.— Т. 23, стр. 660.
ПРОКРУСТ (по-гречески:	истязатель)	— прозвище раз¬
бойника Полипемона, который заманивал к себе путников,
укладывал их на свое ложе и тем, кто был длиннее ложа,
он обрубал ноги, а тем, кто был короче,— вытягивал их.—
Т. 25, ч. II, стр. 482.
ПЯТНИЦА — герой романа Д. Дефо «Жизнь и необыкно¬
венные приключения Робинзона Крузо».— Т. 23, стр. 298.
РОБИНЗОН КРУЗО — главный герой романа Д. Дефо
«Жизнь и необыкновенные приключения Робинзона Кру¬
зо».— Т. 23, стр. 86—88, 298.
САБАЛА — божество в индуистской религии, изображав¬
шееся в виде коровы.— Т. 23, стр. 590.
САЙКС БИЛЛ — персонаж романа Ч. Диккенса «При¬
ключения Оливера Твиста», разбойник.— Т. 23, стр. 452.
САНГРАДО — персонаж романа Лесажа «Похождения
Жиль Бласа из Сантильяны», врач, который при всех болез¬
нях назначал своим пациентам одно лишь средство: частые
и обильные кровопускания и рекомендовал им как можно
больше пить только теплую воду.— Т. 23, стр. 722.
САНЧО ПАНСА — персонаж романа Сервантеса «Хитро¬
умный идальго Дон-Кихот Ламанчский», оруженосец Дон-
Кихота, отличался необычайной болтливостью.— Т. 23,
стр. 655.
СГАНАРЕЛЬ — персонаж комедии Мольера «Дон Жуан»
и др., слуга Дон Жуана; тип ловкого и трусливого пройдохи.—
Т. 25, ч. I, стр. 25; Т. 25, ч. II, стр. 468.
СИЗИФ — в греческой мифологии царь Коринфа, приго-
зоренный за обман богов вечно вкатывать на гору камень,
который скатывался обратно, как только достигал вершины.
Отсюда выражение «сизифов труд» употребляется в значе¬
нии: тяжелая, постепенно возобновляемая и бесплодная ра¬
бота.— Т. 23, стр. 144, 433.
СИКОЛЬ — персонаж комедии Шекспира «Много шума
из ничего».— Т. 23, стр. 93.
ТИМОН — герой трагедии Шекспира «Жизнь Тимона
Афинского»,— Т. 23, стр. 143.
174

ТОР — в скандинавской мифологии — бог-громовержец,
покровитель земледелия, изображался с молотом в руках.—
Т. 23, стр. 397.
ФАЛЬСТАФ — персонаж ряда произведений Шекспира
(«Веселые виндзорские кумушки», «Король Генрих IV»),
хвастливый трус, балагур и пьяница.—Т. 23, стр. 39.
ФАУСТ — главное действующее лицо одноименной тра¬
гедии Гете.— Т. 23, стр. 96.
ФОРТУНАТ — герой немецкого народного сказания, об¬
ладатель чудесной неиссякаемой сумки и волшебной шапоч¬
ки.— Т. 23, стр. 468, 663.
ФУРИЯ — в древнеримской мифологии фурии — три
сестры, богини мщения (в греческой мифологии им соответ¬
ствуют эриннии). Эсхил изобразил эринний отвратительными
старухами со змеями вместо волос, с налитыми кровью гла¬
зами, с высунутыми языками и оскаленными зубами. Слово
фурия (или эринния) употребляется иносказательно в
смысле: злая, сварливая женщина, прибегающая к чудовищ¬
ной мести.— Т. 23, стр. 10.
ЦИКЛОП — в греческой мифологии великан с одним гла¬
зом во лбу.— Т. 23, стр. 216, 249, 264, 272, 386, 396, 397, 401.
ШЕЙЛОК — персонаж комедии Шекспира «Венециан¬
ский купец», образ бессердечного, безжалостного, жестокого
ростовщика.— Т. 23, стр. 296, 297, 498, 696.
ЭДЕМ — по библейской легенде Эдем — земной рай, бла¬
годатный уголок земли, местопребывание человека до грехо¬
падения.— Т. 23, стр. 187.
ЮПИТЕР — в римской мифологии верховный бог-громо-
вержец, соответствующий греческому богу Зевсу, охранитель
римского государства. Обычно Юпитером называют ирони¬
чески человека, который держит себя величественно, недо¬
ступно.— Т. 23, стр. 377, 590.

Оглавление
Введение 	 3
Глава первая. ЛИТЕРАТУРНЫЕ И МИФОЛОГИЧЕ¬
СКИЕ ПЕРСОНАЖИ, ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ
МАРКСОМ ПРИ АНАЛИЗЕ ТОВАРА И ДЕНЕГ 	        7
Глава вторая. ОБРАЗНЫЕ СРАВНЕНИЯ И ОПРЕДЕ¬
ЛЕНИЯ ПРИ АНАЛИЗЕ ПРЕВРАЩЕНИЯ ДЕНЕГ
В КАПИТАЛ	 47
Глава третья. КРЫЛАТЫЕ СЛОВА И ИЗРЕЧЕНИЯ
В ГЛАВЕ О ПРОИЗВОДСТВЕ ПРИБАВОЧНОЙ
СТОИМОСТИ	 57
Глава четвертая. ПОСЛОВИЦЫ И ПОГОВОРКИ В ИЗ¬
ЛОЖЕНИИ ПРОЦЕССА ПРЕВРАЩЕНИЯ ПРИ¬
БАВОЧНОЙ СТОИМОСТИ В КАПИТАЛ ....	89
Глава пятая. ОБРАЗНЫЕ ВЫРАЖЕНИЯ В ГЛАВЕ О
ВСЕОБЩЕМ ЗАКОНЕ КАПИТАЛИСТИЧЕСКО¬
ГО НАКОПЛЕНИЯ	 106
Глава шестая. УТРЕННЯЯ ЗАРЯ КАПИТАЛИСТИЧЕ¬
СКОЙ ЭРЫ ПРОИЗВОДСТВА	 116
Глава седьмая. СОКРУШАЮЩАЯ СИЛА ИРОНИИ И
САРКАЗМА в «КАПИТАЛЕ»	 126
Приложение	  .	.	161
Орлеанский Алексей Иванович
ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ОБРАЗЫ В «КАПИТАЛЕ» К. МАРКСА
Редактор В. И. Грязное
Художник Ю. П. Самсонов
Художественный редактор С. И. Сергеев
Технический редактор А. И. Данилина
Сдано в набор 24 октября 1967 г. Подписано в печать 24 января 1968 г.
Формат 84 х 108’/|2. Бумага типографская № 1. Условн. печ. л. 9,24.
Учетно-изд. л. 8,52. Тираж 30 тыс. экз. А 05801. Заказ № 852.
Цена 28 коп.
Политиздат. Москва, А-47, Миусская пл., 7.
Типография «Красный пролетарий». Москва, Краснопролетарская, 16.