3.91
ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ ДЛЯ ДЕТЕЙ
IW(W^oga^</'цдА) Jy iTi
ЧИТАЙТЕ В НОМЕРЕ:
КТО ИЗОБРЁЛ СТУПЕНЬКИ?
Инна РОДИОНОВА,
село Никольское
Ульяновской, области.
Дорогой Мурзилка! Мне хочется, что
бы у всех детей была мама. Любит>
все свою маму, берегите её. Я поздрав
ляю всех мам с Восьмым марта! А ме
ня зовут Инна, я учусь в третьем клас
СЛЕДЫ ИНОПЛАНЕТЯН
Здравствуй, Мурзилка! Я хочу расска-
зать о своей учительнице. Я её очень
люблю и уважаю. У неё такие добрые
глаза и тёплая улыбка. Она самая луч-
шая в мире!
Я помню тот день, когда впервые при-
шла в школу. Мне было очень страш-
но, но ко мне подошла моя учительни-
ца, улыбнулась, взяла за руку и пове-
ла в класс. И вот я уже учусь в школе
третий год и третий год встречаю
свою любимую учительницу. Она ме-
ня научила не только читать и писать,
но и отличать зло от добра.
Я очень горжусь своей учительницей.
Оля САЗОН,
г. Заславль.

Я дремала, вспоминала
О делах каких-то прошлых...
Напевала тихо мама...
Оказалось,
это дождик.
Чей-то шёпот утром рано.
Вздох усталый на рассвете...
— Это ты вздыхаешь, мама!
Оказалось,
это ветер.
Осторожными губами
Кто-то глаз моих коснётся...
Протяну я руки маме.
Посмотрю —
а это солнце.

Март пролетел,
Как птичья стая,
И снег не выдержал —
Растаял...
Сегодня кот Василий
<о'‘ Пушистый и красивый.
\ И я надела синий.
Свой лучший из нарядов!
Приедет тётя Нюрочка
И дочка её — Шурочка,
И кошка её — Мурочка,
И мы им очень рады.

Закон возвращения —
Если просишь
У мамы прощения,
То она непременно
Прощает,
Имя «Коленька» мне
Возвращает!
Олег КУРГУЗОВ
Мы живём на третьем этаже: мама,
папа и я. И ещё кот Лукьян. Хотя он в
этой истории ни при чём. Дело совсем
в другом.
Чтобы подняться на третий этаж, на--
до пройти сорок две ступеньки.
— Кто изобрёл ступеньки? — спро-
сил я папу в тот раз.
Он глубоко задумался.
— Сходи за хлебом! — сказала она
Он сходил.
— Вынеси мусорное ведро!
— Вытряси-ка ковёр!
Он вытряс.
Мама — именинница, вот папа и ос-
вободил её от всех хозяйственных за-
бот в тот день.
Он сбегал ещё куда-то и вернулся
с букетом цветов. Букет подарил маме,
а мне, отдышавшись, сказал:
— Видишь ли, я не знаю, кто изобрёл
ступеньки, но эта система ещё очень
далека от совершенства.
А я подумал: если бы за хлебом, как
обычно, сходила мама, и вынесла му-
сорное ведро, и вытрясла ковёр, папа
не стал бы так строго оценивать изобре-
тение ступенек.
Утром мне приснилось слово «хух-
ры-мухры». Я лежал в постели и радо-
вался: каких только слов не бывает на
Но тут пришёл папа.
— Доброе утро! — сказал он.— По-
ра вставать.
— Хухры-мухры,— сказал я.
— Давай-давай,— говорит папа,—
не разводи матифонию. Завтрак на
Когда я сел за стол, мама спросила:
— Тебе чай или молоко?
— Хухры-мухры,— сказал я.
— Хм...— сказала мама и сделала
мне чай с молоком.
Мы позавтракали и пошли гулять с
папой. Навстречу нам попался папин
сослуживец Лялькин.
— Здорово, сопляндия! — сказал
мне Лялькин.
— Хухры-мухры,— ответил я ему
Лялькину.
— Ну и мальчик у вас! — сказал
Лялькин папе.— Наверняка хулиганом
когда Лялькин ушёл, папа говорит:
— Давай найдём твоему слову по-
лезное применение. Чего попусту его
трепать?
Думали мы с папой, думали и решили
сначала привесить моё слово на какой-
нибудь дом. Пусть люди читают и раду-
ются!
Идём по улице и подыскиваем подхо-
дящее место. Домов красивых много,
но все они уже давно заняты. С каж-
дого что-нибудь свешивается. Разные
там слова и предложения.
— Ладно,— говорит папа.— Если все
общественные места уже записаны,
найдём применение твоему слову до-
Мы возвратились домой, достали
большой лист белой бумаги и написали
на нём слово «хухры-мухры».
А вечером к нам пришли гости.
— У! — говорят они.— Какое у вас
интересное высказывание на стене ви-
сит. Как мудро и ясно сказано!
Они стали переписывать моё слово
в свои блокноты.
А когда гости уже расходились по до-
мам, они тихо спросили папу:
— Уточните, пожалуйста, кому при-
надлежит это блестящее высказыва-
ние. Мы знали, но забыли...
— Нашему маленькому мальчику!—
с гордостью говорит папа.— Ребёнок
развит не по возрасту!
— Ой! — испугались гости.— Вы нас
чуть под монастырь не подвели! Be-
мы собирались цитировать это выска-
зывание где попало... Думали, оно
большому человеку принадлежит.
— Не расстраивайтесь,— говорит па-
па.— Ребёнок вырастет, станет боль-
шим человеком, и тогда вы можете
цитировать его где попало.
— Ну... когда это будет,— с грустью
говорят гости.
— Недолго ждать осталось,— гово-
рит папа и смотрит на меня с надеждой.
А я не подведу папу. Я вырасту, стану
большим человеком. И все будут вспо-
минать: «Ага! Ещё в детстве он сказал:
хухры-мухры!..»
А дядя'Витя говорит:
— Маш, расскажи про козу.
А Маша не хочет.
— Маш, расскажи про козу! —
твердит дядя Витя.
Маша молчит. Так вспоминать не хо-
чется. Коза-то страшная была...
— Маш, ну как дело-то было? — не
унимается дядя Витя.
Маша приставила два пальца ко лбу
вместо рогов, разбежалась и кричит:
— А вот так!
И боднула дядю Витю в живот.
А он на пол упал, ножки поджал и
стонет тихонечко. Маша его пожалела,
по голове погладила, похлопала по пле-
чу.
Он поднялся, сел на диван и гово-
— Извини, Машенька. Теперь я по-
нял, как тебе тогда страшно было. Боль-
Андрей УСАЧЕВ
МАМЫ ДОМА НОМЕР ВОСЕМЬ
Каждый вечер в доме восемь
Раздаются крики мам:
— Петя!..
Витя!..
Элла!..
Вова!..
Костя!..
Леночка!..
Байрам!..
Петьку ужинать зовут.
Он кричит: — Ну, пять минут!..
Ведь обидно в самом деле,
Он — домой, а Витька — тут!
Витьку ужинать зовут.
Но напрасно Витьку ждут:
Петька вон ещё играет,
И другие тоже тут!
И летит из окон снова:
— Петя!..
Витя!..
Элла!..
Вова!..
— Мамочка...
— Я жду!
— Константин!
— Сейчас иду!..
Ну, конечно, это дело
Мамам очень надоело.
Мамы дома номер восемь
Собирают женсовет
И решают: ровно в восемь
Зажигаем дружно свет!..
Вот теперь другое дело:
Петя,
Витя,
Вова,
Элла,
Костя,
Леночка,
Байрам —
Дружно мчатся по домам!

дали мальчишку в куртке с огром-
ными карманами. Я таких карманов ни-
когда ещё не видел. Вся куртка бук-
вально из двух огромных карманов!
— Мам, смотри, какая замечатель-
ная куртка.
Мама увидела и улыбнулась.
— Действительно, куртка замеча-
тельная. Я бы могла складывать в такие
карманы молоко, хлеб и всякую всячи-
НУ-
Тут меня и осенило. Решили мы с
Витькой — сделаем нашим мамам по-
дарок одинаковый. Своими руками.
Моей маме пришьём карманы на курт-
ку, а Витькиной — на плащ.
Плохо только, что ткани хорошей не
было. Пришлось посоветоваться с дев-
чонками.
А Варька Журавлёва и говорит:
— Чёрный цвет подо всё! Пришивай-
те чёрные карманы, чтобы наверняка.
Но мы не нашли подходящего чёр-
ного. Тогда Варька принесла сарафан
своей мамы, с огромными чёрными
розами.
Долго думали, какой величины де-
в карманы молоко и хлеб умещались.
Вырезали как раз такой.
не». Она вообще-то всегда самая вкус-
ная оказывается. Пришлось вырезать
карман размером побольше. Но зато
теперь можно без сумки обойтись. А то
эти сумки, конечно, руки оттягивают.
На плащ Витькиной мамы вырезали
Е. ГЛАДИКОВОЙ
вообще светлая голова. Он говорит:
— Чтобы под тяжестью карманы не
оторвались, надо пришивать их вощё-
ной ниткой. Я видел, как дед валенки
подшивал. Надёжно!
Взяли мы свечку и провощили нитку.
Ну, теперь плащ и куртка износятся бы-
стрее, чем карманы оторвутся. Вот что
значит подарок от любящих рук.
Принарядятся наши мамы и пойдут
на вечер «Нашим милым женщинам».
А в карманах молоко, хлеб. И конечно,
всякая всячина.
Пищали мыши и рылись в крошках.
Старуха злая была строга.
Но я был в шапке, был в невидимке.
Стянул у старой две нитки бус.
НИКИТИНОЙ
Разгневал ведьму и скрылся в дымке.
И вот со смехом кручу свой ус.
Пойду, пожалуй, теперь к Кощею,
Найду для песен там жемчугов.
До самой пасти приближусь к Змею.
Узнаю тайны — и был таков.
Разговор с учёным Владимиром АВИНСКИМ,
который отыскивает на Земле древние следы
космических суперцивилизаций.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
«ЗДЕСЬ БЫЛ
ВАСЯ»
— А вот вам и человеческие фигу-
ры — очень странные,— сказал Влади-
мир Иванович.— Не кажется ли вам,
что эти древнеяпонские скульптуры об-
лачены в скафандры? Вы только по-
смотрите, как вылеплены во всех дета-
лях передвигающиеся устройства на
ногах, манипуляторы на руках, спирали,
— Я верю, что на них скафандры,—
говорю я.— Но многие считают, что
это специальные одежды и маски древ-
них людей — для праздников, веселья,
ны Конго — это такая жуть! Я их ни на
что бы не променяла.
— А тут уж никто не станет спо-
рить,— сказал Владимир Иванович.—
Этот древнейший рисунок был найден
в Центральной Америке, где сейчас
Мексика — там жили индейцы майя.
Пожалуйста — человек, явно одетый
в скафандр. Вон какой у него на голо-
ве круглый пузырь!
— А на плечах ранец! — заметила
я.— С подобным ранцем в наши дни хо-
дят в школу. Значит, ранец пришёл
к нам от иногланетян?
— Это науке неизвестно,— сказал
Владимир Иванович.— Ясно одно: в их
заплечном мешке, как у наших аквалан-
гистов, шахтёров и космонавтов, храни-
лась сложная техника для дыхания. На-
верное, они не могли дышать земным
воздухом.
— А что он держит,— спрашиваю,—
отбойный молоток?
— Возможно, это плазменный пис-
толет древних астронавтов,— ответил
Владимир Иванович.
танцев, игр... Карнавальные костюмы...
— Ладно, костюмы,— согласился
Владимир Иванович.— А откуда они,
по-вашему,— такие удивительные —
произошли? Я думаю, земляне когда-то
играли в богов, всем своим видом и
поведением подражая космическим
пришельцам!..
— А что? Очень может быть.— Я
вспомнила африканские маски — соло-
менные, деревянные, раскрашенные
красками. У меня были марки из стра-
10
Не этим ли орудием обрабатывали
космические пришельцы гигантские
камни, из которых до сих пор непонят-
но как строили на Земле храмы, пира-
миды, громадные астрономические со-
оружения?
В Северной Африке есть такое место
Баальбек. Гигантская платформа, сло-
женная из исполинских камней. На од-
ном таком камне могут встать два мощ-
ных грузовика по 500 тонн! И каждый
камень — целый! Как их вырубали в
карьере? Как передвигали? Ведь в те
времена вроде не было подъёмных
кранов. И я не знаю, справился бы наш
подъёмный кран с этакой глыбой — не
завалился бы?
Или, к примеру, здоровый металли-
ческий столб в Индии! Метр толщиной,
высотой около шести метров и сплошь
из целого куска железа. Откуда он
взялся? Есть предположение, что этот
столб привезли сюда и поставили кос-
монавты древности.
Страшные споры разгорелись вокруг
египетских пирамид. В учебниках по
истории безо всяких «яких» сказано,
что их строили миллионы рабов. А кое-
кто всё-таки подозревает, что дело не
обошлось без вооружённых до зубов
космической супертехникой посланцев
иных миров. И приводят такие доказа-
тельства: когда американский косми-
ческий корабль летал на Марс, то там
сфотографировали какие-то квадрати-
ки. Их сразу назвали «пирамиды».
— Сравните,— сказал Владимир
Иванович.— Вот фотография земной
пирамиды Хеопса в Египте, а вот фото-
графии марсианских фигур!
— Они как две капли воды!..
— А это почти что изображение ли-
ца — тоже на Марсе. Глядите сами: вот
наш египетский сфинкс около пирамид,
а вот лицо, которое сфотографировали
американские корабли на Марсе. Оно
смотрит на небо. Не знаю,— сказал
Владимир Иванович,— может быть, это
11
ветер так выветрил скалы? Отгадки по-
ка нет. Но я считаю, что пирамиды на
Марсе построили инопланетяне. И я
предложил международный проект по-
иска следов космических сооружений,
похожих на наши,— мексиканские или
египетские пирамиды, развалины древ-
ней космической цивилизации — не
только на Земле, Луне, Марсе, но и на
других далёких планетах.
«Ещё бы! — я подумала.— Мы тут
топпимся, топчемся, рушим. Пишем
на ценных пирамидах «ЗДЕСЬ БЫЛ
ВАСЯ». Без всякого плазменного пис-
толета откалываем кусочки памятников
на память! А на других-то планетах,
непригодных для жизни, всё должно
оставаться в целости и сохранности!..»
— Всякое бывает, а вдруг там есть
люди? Кремниевое существо, житель
Марса, который дышит сероводоро-
дом. Он тоже пишет: ЗДЕСЬ БЫЛ ЫВ
ЫТ ПИ-4». Или он более сознательный?
— Не знаю,— мудро ответил Влади-
мир Иванович.— Странно ещё, как в
нашей обстановке затаптывания сохра-
нились необъятные рисунки пустыни
Наска в Юго-Западной Америке, где
изображены фигуры обезьяны, птиц,
диковинных насекомых...
Самое любопытное, что при своих
чудовищных размерах они такие плос-
кие, что, стоя в нескольких шагах, ни-
чего нельзя увидеть, а вокруг нет та-
ких холмов, с которых можно их обна-
ружить. Причём там идеально прямые
линии! Как по линейке провёл кто-то.
Я спрашиваю:
— Интересно, как можно было про-
вести такую прямую линию по такому
громадному пространству?
— Всех это удивляет. Американские
учёные говорят: это календарь.
Выстраивались в длинную цепочку
люди и на восходе солнца по лучу де-
лали метки, и потом эти линии проби-
вали на ровном каменном основании.
А есть очень смелое предположение,
что эти линии рисовал космический ап-
12
парат, летающий низко над Землёй.
Спрашивается, зачем им это было на-
до? Я знаю зачем. Но пока не скажу.
Наберитесь терпения и ждите,— твёр-
до сказал Владимир Иванович.— Я дол-
жен проверить свою идею.
Может быть, там нечто похожее на
указательные знаки? Я где-то читала,
что на одном из склонов южноамери-
канских гор Анд, выходящих к океану,
начертан огромный знак — трезубец.
Если лететь в указанном им направле-
нии, то можно будет совершить по-
садку на выложенную из больших
каменных плит взлётно-посадочную
полосу, расположенную на вершине
— А ещё,— говорит Владимир Ива-
нович,— из абсолютно целых грандиоз-
ных камней в Англии давным-давно
кто-то построил настоящую астрономи-
ческую обсерваторию СТОУНХЕНДЖ.
Высокие длинные камни стоят кольцом.
Они покрыты каменными балками.
Внутри — несколько ворот. Два камня
стоят, а третий — сверху. Трилиты,
«литое» — это камень. А один мой
друг хороший Валентин Терёшин сде-
лал открытие, что в этом Стоунхендже
зашифровано строение Солнечной сис-
темы!.. Тут есть и диаметр Земли, и
диаметр Венеры, и Марса, Мерку-
рия — всех планет... Одно каменное
кольцо изображает Луну... А ещё Те-
рёшин обнаружил пятиугольную фигу-
ру и магическое, волшебное число на-
шёл он — ОДИННАДЦАТЬ! Ведь пла-
нет одиннадцать в нашей Солнечной
системе! Это магическое число и пяти-
угольник — очень серьёзное открытие
нашего века! Придёт время, и я вам
тоже открою потрясающую тайну, что
всё это обозначает. Одно пока скажу:
над каменным Стоунхенджем часто
летают НЛО-
Эх! О самих-то древних астронавтах
мы почти и не успели поговорить! Ну,
до следующего номера!..
Марина МОСКВИНА
«/^Ороной
Алексей ГЛЕБОВ
Мне вспоминается одна зимняя ночь.
Чистая луна, окружённая нимбом, ос-
вещает соломенную крышу нашей из-
бы, выбеливает ступеньки крыльца.
Мы с бабушкой стоим на просёлочной
дороге — она проходит мимо нашей
избы — и слушаем волчий вой, что до-
носится с Дедовских горок.
— Ишь, ироды, воют как... Должно,
замёрзли. Пойдём-ка в избу,— говорит
бабушка.
С крыльца мы входим в тёмные сени,
затем в избу. И удивительно: в избе светло. Мерцают иконы в углу, лунный свет залил пол, выбелил и без того бе- лую печь, осветил печурки в ней — и пробился в глубь нар, где мы спим. Там у нас стоит фанерный ящик из-под посылки, присланной с далёкой погра- ничной заставы моим отцом. Долгими зимними вечерами, когда воет ветер в трубе и с Дедовских горок слышен волчий вой, мы зажигаем лам- пу и я что-нибудь читаю. Бабушка слу- шает, пока не задремлет. — Ну, внучек, давай спать, а то завт- ра вставать рано, печку топить. Хлеб поставила. — Баб, а «жаворонка» спечёшь? — спрашиваю. Она всегда, когда ставит хлеб, печёт мне «жаворонка». — Спеку, а как же...— уже сонным голосом отвечает она и, перекрестясь, ложится на полати, рядом пристраива- Утром сквозь сон слышу, как она в боковушке растапливает печь: щиплет лучину, чиркает спичками, стучит ухва- Я просыпаюсь, когда изба уже напол- нилась синеватым дымком. Слышу, как в печи «стреляют» берёзовые дрова... Проснувшись, чувствую непонятную радость и тут вспоминаю, что сегодня не идти в школу, учительница наша, Александра Кузьминична, уехала в го- род за учебными пособиями. Можно целый день кататься на санках. Одевшись и ополоснув лицо студё- ной водой, сажусь за стол. Бабушка ставит в чугунке разваристую картош- ку и чашку солёных огурцов в рассоле, в котором плавают листочки смороди- ны. Я вылавливаю из рассола самый маленький огурчик и с хрустом откусы- — С картошкой ешь. Огурцами сыт не будешь,— сердится бабушка и по- додвигает ко мне чугунок.	воронок-то...— В глазах у бабушки иг- рают смешливые искорки...— Вот так, улетел. К отцу на заставу полетел... Надо бы письмо ему написать. Я сажусь писать письмо. Бабушка диктует: «Здравствуй, дорогой сын Дмитрий Павлович! Я и твой сынок Алёшка шлём тебе сердечный привет на далёкую твою заставу. А ещё кла- няются тебе наши деревенские — До- доновы, Тялочкины, Вася Касаткин, Ми- тя Злобин — никто не забывает тебя, все с уважением... У нас в деревне началась коллекти- визация. В колхоз мужики идут без охо- ты, но вступают... а в Телешове нача- лось раскулачивание... Помнишь Рыж- киных — отца и двух сыновей. Так вот, один-то, Михаил, на службу пошёл, а самого и второго, Сергея, с двумя ре- бятишками раскулачили. И было-то у них всего корова, да лошадь с жере- бёнком, да овец несколько. Раскула- чили будто за то, что вторую корову они купили да крупорушку самодель- ную сладили. Всё у них отняли, дом за- били, а самих увезли куда-то и ребяти- шек тоже... В нашей Семлёвке никого пока не трогают. Но мужики в тревоге, говорят, что и до нашей деревни дело дойдёт... Об нас ты не беспокойся, у нас отби- рать нечего. Алёшка ходит в школу, учительница говорит, что парень смышлёный... При- тащил в избу собаку, Розкой назвал. Я попервости воспротивилась, да соба- чонку жалко, так и осталась у нас. Мне в колхозе начисляют полтрудодня и дают керосину, потому как в избе на- шей собирается правление колхоза...» Письмо получается длинное. Бабуш- ка сообщает про все деревенские но- вости: и как в семенной фонд хлеб от- бирают, и как овец обобществить хоте- ли, да не стали, и как у Евграфовых волки овцу задрали... Закончив писать, я заклеиваю письмо
Позавтракав, опять спрашиваю: — Баб, а «жаворонка» испекла? — Спекла, да только улетел он, жа-	в конверт, а бабушка идёт в боковушку и приносит мне тёплый румяный «жаво- ронок».
15
Художник Питер БРЕЙГЕЛЬ, знамени-
тый нидерландский живописец и рисо-
вальщик, жил в XVI веке.
КАРТИННАЯ ГАЛЕРЕЯ
МУРЗИЛКИ
Геннадий
СНЕГИРЁВ
В Хиве, в этом _______
базаре есть рыбожарка.
В большом котле кипит хлопковое
масло. Повар бросает в масло рыбу и
вынимает её с поджаристой золотистой
корочкой.
Сначала я поел рыбы, походил по ба-
зару. Чего только тут не продают: и пе-
тухов, и виноград, и глиняные кувшины,
и блюда, расписанные гончарами.
Все блюда разные. Одни светятся,
как небо в полдень, синие, лазурные.
У других красноватый узор, третьи —
с зелёными листиками, такими, как вес-
ной распускаются на деревьях тутов-
— Где такие блюда делают? — спро-
сил я у гончара.
— Слушай! — говорит гончар.—
Вот выйдешь с базара, пойдёшь прямо,
а там спросишь, где гончары живут.
Я так и сделал. Сначала шёл прямо.
По бокам улицы росли карагачи — де-
ревья. Ствол толстый, прямой, а навер-
ху будто шар подстриженный. Но их
никто не стриг. Это они так растут.
Дошёл до мостика через быстрый
арык — ручей. Спрашиваю узбека:
— Где здесь у вас гончары живут?
— Вот,— говорит,— вдоль арыка
иди по переулку, вот здесь они и жи-
древнем городе, на
Дошёл я вдоль арыка до старой ме-
чети. Смотрю: внизу окошечко в сте-
не. А там сидит узбек. Рукава рубашки
по локоть засучены и крутит гончар-
ный круг, из куска глины делает боль-
шое блюдо.
Поздоровались мы с ним, я его спра-
шиваю:
— Можно посмотреть, как вы из гли-
ны блюдо делаете?
— Можно, заходи.
Спустился я по крутым ступенькам.
В мастерской печь стоит, разные гор-
шочки для красок. На полке камни раз-
ноцветные. Я потом узнал, что их пере-
тирают и краску делают для росписи
посуды.
Гончар ногой гончарный круг вер-
тит, и из большого куска глины у него
то большое блюдо получается, то кув-
В углу большая печка жаром пышет.
В печке много прогоревших углей,
только чуть-чуть вспыхивает пламя.
Гончар в ведро совком всё-всё вы-
греб, до последнего уголька.
— Ну,— говорит,— помогай мне,
подавай посуду!
Стал я ему посуду из сырой глины
подавать. А он быстро стал всю посуду
в печку укладывать. Много туда помес-
тилось. Потом печку закрыл, руки вы-
мыл в ведре с водой и говорит:
— Ну вот и всё!
— А когда раскрашивать будете? —
спросил я гончара.
— Раскрашивать буду, когда вся гли-
лаешь?
— Как что? Смотрю, как люди хи-
винские живут.
— А-а! — говорит.— Тогда пойдём
ко мне.
Закрыл он свою мастерскую на боль-
шой замок, и пошли мы по переулку,
где посреди журчит арык.
— Заходи,— говорит он мне,— гос-
тем будешь.
Зашли мы за глинобитный забор. Се-
ли на пол на толстую кошму из овечьей
шерсти.
Он в ладоши хлопнул, пришла жена
его. Он ей что-то по-узбекски сказал.
Принесла она на большом блюде
большущую жёлтую кисть винограда,
крупного и сладкого, только каждая
виноградина немножко сморщена.
18
. ДУВИДОВА
Потом жена узбека горячие лепешки
принесла, конфеты-подушечки и чай-
ник с зелёным чаем,
Мы пили чай, а узбек рассказывал,
что и дед его, и прадед — все были гон-
чары. И он — гончар. Зовут его Ахмет
Усто. Усто — значит мастер.
— Да здесь только мастера и живут!
Спрашиваю:
— Весна же! Откуда виноград?
— О-о! Пойдём,— сказал Ахмет.
Привёл он меня в тёмный сарай. На
земляном полу большая лохань стоит
с водой.
— Ну и что? — я его спрашиваю.
— Да ты не туда смотришь. Посмот-
ри наверх!
Посмотрел я наверх, а там с потолка
большие виноградные кисти свисают.
— Мы виноград с осени в сарае под-
чагу с водой на пол ставим. Вот вино-
град у нас всю зиму и висит. Сколько
ему нужно воды, столько он и берёт.
— Кыч-кыч! — закричал на них Ах-
А теперь,— говорит,— посмотри-ка
на моих бойцовых баранов-качкаров.
Вышли мы во внутренний дворик,
а там толстый карагач растёт. К кара-
гачу прикованы на двух цепях два ог-
ромных барана. Лохматые, с тяжёлыми
изогнутыми рогами.
Никогда не видел я таких огромных
баранов. Спина как диван. Огромные
они и свирепые, как львы.
Как меня увидели, загремели цепями
и бросились, да только их цепи не пус-
Ну,— говорит,— посмотрел, пой-
мы чай пить. Ахмет мне про
я, что осенью,
из Хивы, из Урген-
со всего Хорезмского оазиса идут
смотреть на бои качкаров.
бойцового качкара на цепи ве-
все по домам прячутся. А то со-
и насмерть может убить.
в поле, как увидят качкары друг
спускают их с цепи. Разбегаются
и стукаются рогами.
Если баран послабей, то сильный кач-
ему шею набок сворачивает.
бараны бьются, люди кричат,
подбадривают своих качкаров.
ко мне Ахмет и говорит:
— Мои качкары — чемпионы. Вон
рогов прибито на карагаче.
Это всё бойцовые бараны, которых они
победили.
Стал я его расспрашивать, на сколько
метров бараны разбегаются, чтобы
стукнуться лбами, сколько такой баран
Ахмет мне говорит:
— Тише, тише, говори шёпотом, кач-
кары услышат.
— Почему,— спрашиваю я,— гово-
— Да потому,— сказал тихо Ах-
мет,— они всё понимают. Как услышат
про бои, совсем перестанут есть, чтобы
лишнего жира не набирать, к боям бу-
дут готовиться. А сейчас-то только вее-
Доел я виноград. Дал мне с собой Ах-
мет большую лепёшку. Сказал:
— Приходи, когда захочешь. Гостем
будешь. Сразу не найдёшь, спросишь,
где Ахмет Усто живёт,— каждый знает.
Попрощались мы с ним.
С тех пор я его не видел. И в Хиве
давно не был. Не знаю, какая она сей-
час. Но, наверно, такая же. И бойцовые
бараны-качкары в Хиве есть, и Ахмет
Усто, и рыбожарка на базаре.
Только вот никак до них не доеду.
20
Леший живёт в лесу, леший живёт в
большой избе. Изба у него кожами ук-
рыта, тёплая. Леший не старик старый,
какой старик! — леший молодой, и ни
усов еловых, ни бороды осочьей у него
нету. Жёлтый зипун на нём, красная
тёплая шапка, а жена его — лешачка,
а дети — лешата, полное хозяйство.
Был такой Афоныга, неладный, всё
бродил по лесу, лешнёй жил. Вот идёт
Афоныга лесом, дошёл до болота —
топучее болото — и видит: увяз леший
в болоте, да и олень, да и медведь с
Не больно речист леший, а как заго-
ворил!
— Иди,— говорит,— Афоныга, к мо-
ей хозяйке да скажи ей, на большом,
мол, болоте со зверем сохатым да с
медведем Мишей утоп! — и дорогу ка-
жет Афоныге, куда идти к лешачке.
Пошёл Афоныга, пошёл, как указал
леший, и прямо к большой избе. Входит
Афоныга в избу — сидит лешачка на
лавке.
— Зачем пришёл, Афоныга? — гово-
рит лешачка, баба молодая, белая, глаз
с поволокой.
Афоныга ей о лешем, о сохатом, о
медведе Мише.
— На большом болоте утопли!
— Ну ладно! — бросила лешачка
Афоныгу, да из избы, да скорее к боль-
шому болоту.
Ждать недолго ждал Афоныга, а
страху натерпелся немало: одолели
Афоныгу лешата — цепляются, курлы-
ни шлепком, ни подшлёпником.
И вернулась лешачка, несёт медведя
Мишу,— баба молодая, белая, глаз с
поволокой, а за лешачкой сам леший с
На славу угостили гостя. Леший ука-
зал дорогу и на прощанье отодрал ру-
кав от своего кафтана и дал его Афо-
А Афоныга, домой вернувшись, сшил
себе из рукава кафтан — кафтан до
пят — да рукавицы.
21



Письме» дм-гу
Поссорился с другом. И скучно, и грустно.
На улице сумрачно. В комнате пусто.
Я другу письмо напишу на листочке.
Поставлю в конце три огромные точки.
А также семь букв напишу впереди.
Простые семь букв напишу:
«Приходи».
Зачем я поставлю три точки!
Отвечу!
Поскольку надеюсь на новую встречу.
Три точки — ещё не конец предложенья...
У дружбы не может не быть продолженья!


Как-то в блюдечке варенья
Я нашёл
Стихотворенье.
Я, конечно, сразу сел
И варенье	с:
Быстро съел.
И теперь
Для продолженья
Стихотворенья
Нет
Ни капельки
ПЕВЧИЕ,
РЕГЕНТ ДЯДЕНЬКА
ВАСИЛИЙ И
БАРЫШНЯ
УЧИТЕЛЬНИЦА
Воспоминания крестьянина Ефима СТ АТУ ЕВА
Продолжение
Однажды в нашей школе пронёсся
слух, что будут набирать в певчие. Каж-
дому хотелось быть певчим, и все ра-
довались.
Кончились уроки, и учитель стал чи-
тать фамилии учеников, которые долж-
ны прийти в школу после обеда: мне
тоже было велено.
Я бежал из школы, спотыкаясь и за-
дыхаясь от радости, как будто меня
ждало что-то необыкновенное. Пообе-
дав наскоро, я опять побежал в школу.
Там уже был дяденька Василий и про-
слушивал голоса учеников. Тех, у кото-
рых оказывался хороший голос, он ста-
вил подле себя. А тех, которые не годи-
лись, отсылал домой.
Вот дяденька Василий подозвал меня
и стал давать тон. Но я никак не мог по-
нять этого и пищал невпопад.
— Нет,— говорил дяденька Васи-
лий,— пой так, как я.
И он нагнулся ко мне и тянул дискан-
том, но я опять не мог свой голос согла-
совать с его голосом. Он начинал сер-
диться и тряс меня за плечи, продол-
— Голос-то хороший у тебя, а поня-
тия нет,— наконец сказал он.— Да ну
ладно, впоследствии привыкнешь и, мо-
жет быть, научишься.
Окончив пробовать голоса, дяденька
Василий приказал поставить самовар,
чтобы напоить нас чаем. Мы пришли в
восторг. Правду сказать, нас не интере-
совало пение, а интересовало то, что
будем пить чай, то есть перейдём в 66-
лее благородный образ жизни.
Самовар готов — и мы уселись за
стол. Дяденька Василий стал разливать
нам чай, говоря:
— Да только не побейте стаканы,
а то уши выдеру.
На это мы хихикали и зажимали рты
руками. Дяденька Василий, как только
замечал, что кто-нибудь смеётся, при-
нимал серьёзный вид и грозно стучал
кулаком по столу. Все усмирялись и
продолжали пить чай. Но вот опять —
либо кто кого ущипнёт, либо толкнёт —
и опять мы засмеёмся.
О нашем регенте * я вспоминаю с
благоговением. Это был необыкновен-
ный человек. Он был высок, лицо кра-
сивое и выразительное. Он был умён,
хотя и полуграмотный.
Ему не далась грамота, а далось пе-
ние. Он был крестьянин. Живя в дерев-
не, он сошёлся с приходским дьячком,
у которого и взял первые уроки, а по-
том ему пришлось жить в каком-то
мужском монастыре, где он усовер-
шенствовался в пении. По приезде до-
мой его первой мыслью было соста-
вить из учеников хор певчих. Зани-
маясь этим, он приучил мальчиков петь
так хорошо, что, бывало, нас пригла-
шали петь господа — очень они любили
нас послушать.
Помню, как однажды мы встречали
преосвященного в своей церкви. Мы до
его приезда целую неделю ходили на
репетиции и с замиранием сердца жда-
ли Владыку. Но вот наступил день, в
который он должен был приехать. Мы
надели красные рубашки, тщательно
причесались и с трепетом стояли в цер-
кви. Народ толпился, сельские власти
делали распоряжения.
Вдруг послышалось:
— Едет, едет!	х
И мы, приняв смиренную позу, при-
готовились петь входную. Я несколько §
раз забывал тон и обращался к регенту. О
Один он только не трепетал, а стоял ‘Ч
спокойно. Вошёл преосвященный. Мы щ
* Реген т—руководитель хора пев- с
чих в церкви. (Примечания Мурзилки.)
26

вздрогнули. Дяденька Василий опять
нагнулся над нами, задал тон, и по зна-
ку мы запели.
Помню, как голос мой дрожал, про-
износя слова молитвы. Мы пропели как
нельзя лучше и были в восторге от
этого. Потом к нам вышел сам Влады-
ка и одарил крестиками и книгами,
задавая нам вопросы из Закона Божия.
Прочие мальчики нам завидовали, ко-
гда увидели на нас кресты.
Преосвященный долго говорил с дя-
денькой Василием и благодарил его,
обещая ему сделать что-нибудь полез-
ное. Наконец преосвященный уехал.
Мы почти каждый день собирались
в доме регента и делали спевку. Наш
дяденька Василий любил нас и покупал
гостинцы. Приготовлял нам чай, кото-
рый мы распивали с истинным наслаж-
дением. Бывало, зайдём летом в бар-
ский сад, расположимся под яблонями
и смородинными кустами — и начина-
ем петь свои любимые песни. Дядень-
ка Василий знал некоторые романсы
Пушкина и Лермонтова и учил нас.
Солнце закатывается, летний лёгкий
ветерок затих, спускается тихий вечер,
деревья чуть-чуть перешёптываются, а
птички поют по-вечернему — и среди
их пения раздаются звуки нашего хора.
Эхо далеко несётся и замирает в поле.
Перед нами варится яичница, и мы си-
дим вокруг котелка. Вот она уже гото-
ва, и один мальчик поставил её перед
нами. Мы, смеясь, берём ложки и
едим, а недалеко от нас сидят тенора
и басы во главе с дяденькой Василием.
Вот уже слышим — регент кричит нам
строго:
— Вам говорят, чтобы не шалили!
Мы затихаем. Насладившись таким
пиршеством, мы спокойно расходимся.
А то, бывало, поедем в чужую цер-
ковь по приглашению господ. И там-то
уж нам приходилось пировать. Нас гос-
пода приглашали в дом поздравить с
праздником и кстати что-нибудь про-
Вскоре наш учитель Егор Макарович
заболел чахоткою и умер. А вместо
него нам пригласили учительницу.
Этой барышни ученики совсем не бо-
ялись. Даже в её присутствии всегда
шалили и не слушали. Бедная девушка
часто приходила в отчаяние и залива-
лась слезами.
Ученики почему-то ничего не пони-
мали, что она преподавала, или уж со-
всем не хотели понимать. Она, бывало,
не поделает — отойдёт в угол и начнёт
плакать. А старшие ученики нарочно
научат младших подняться и хлопать
в ладоши. Она плачет, а в школе руко-
плескания, крики:
— Варвара Николаевна, чего вы пла-
чете? Мы выучили!
Вслед за этим раздаётся громкий
смех. Выведенная из терпения, она,
бывало, выбежит из школы и затворит
дверь на замок, а мы в таком положе-
нии просиживали там до ночи.
Окончание в следующем номере
28
Ребята, тем, кто еще не подписался
на журнал, Мурзилка напоминает —
это никогда не поздно сделать! Под-
пишетесь в марте, а с апреля «Мурзил-
ка» будет приходить к вам прямо до-
Призы номера — для тех, кто первым разгада-
ет загадки и пришлёт ответы.
На конверте напишите: «Приз номера. Загадки