Яна Чехановец Иерусалим земной и подземный
,'Ж
V



Яна
Челановец
Иерусалим
земной
и подземный
tUonionif*
>wvi?7
101/ Ь'оиДч
taboo
“>uf.
inttwitt f
T.VИИ
trpluin 1 .VPm
'ouaqnaugj XfcfdbtFe, LJ.W 4Ц,  4’ vil
редфг noCt. 1
^Т»Ц4~6
>hUlt-	)
О О Unu*.
rurt<ibUub X.fj ',,

Яна
Чехановец
Иерусалим
земной
и подземный
Москва Слово/Slovo
2024
УДК 902(569.44)
ББК 63.4(5Изр)-42
4-56
Редактор Лиана Минасян
Дизайн Оксаны Лебедевой-Скочко
На фронтисписе: План Иерусалима Феканский псалтырь. Миниатюра неизвестного французского художника. Ок. 1180 года. Королевская библиотека, Гаага.
На с. 8-9: «Вид на Иерусалим». 1839. Литография Луи Хаге с рисунка Дэвида Робертса.
Нас 15,19,23,254,317 -фотоManna Aslanian.
На с 21.27.30,32.53.65.70. 74.79,83, 87. 95.96 99. 100. 108. 112-115.117. 121, 146, 170, 172, 173, 186 187. 190. 250. 253, 291. 309, 315 фото G. Eric and Edith Matson Photograph Collection
Ha c 35,41.42.48 49.53.58. 58,107.135 136 190.237,261 269 270.287 288,332 фото Duron Ben Amt. Givatl Park Lot excavation ProjvctH Israel AnUqudUaa Authority
Ha c. 69,292 — фото Sarah Tai.
Ha c. 76 — фото Haim Shkolnik.
Ha c. 89,274-275 — фото Daniel Ein-Mor
Ha c. 125, 127, 129. 174. 179. 310 - фото
Palestine Exploration Fund.
Ha c. 159 — фото Shlomit Wcksler-Bdoiah и Israel Antiquities Authority.
Ha c. 221 — фото Новоиерусалимской археологической экспедиции Института археологии РАН
На с. 257, 329 фото Hilel Geva, Israel
Exploration Society.
Нас.337 — фото H. Бусыгина.
В оформлении использованы фотографии Яны Чеха новей.
На оборотной стороне суперобложки: фрагмент плана Иерусалима.
Гравер Ян ван Я ген
Голландии 1770-е годы
1МВ* • '•б 88Т 4Мт 9
£ Чахаиимац Я. ЮТ4 •СлжЛим' 2024
Команданте Дорону Бен Ами, гению стратиграфии
Содержание
10	•	Начало
18	•	Наряды
и	•	Вода
34	•	Культурным слой
44	•	Тель
52	•	Мы мешаем нм жить,
		они мешают нам работать
60	•	Материк
68	•	Кладбища
78	•	Монумент
86	•	Зелень
♦4	•	Мельница
102	•	Двери
110	•	Фотографы
118	•	Царство Давида и Соломона
124	•	Век прогресса
134	•	На земле млн под землей
141	•	Храм,Харам
132	•	Трамваи
138	•	Торговля
161	•	Новый мир
176	•	Подделки
184	•	В крови и о)не пела Иудея
Содержание
7
192
200
208
216
224
234
242
248
256
264
272
282
290
298
306
314
322
328
336
339
342
•	Восточный город
•	Граффити
•	Джвари
•	Ангел в натуральную величину е Армяне
•	Чьё прошлое е Римский крест
•	Деревни
•	Копаем всё
•	Забытые боги
•	Маленькие
•	Гениза
•	Елеона
е Башня
•	Армянская керамика о Статино
е Обретение святынь е Наши матери, наши отцы
Яна Чехановец Важные даты Что почитать
  . • I
Начало
Здесь вообще кто-нибудь живет?
Да, нас тут 30 тысяч человек. Мы стоим, тесно прижавшись плечом к плечу, на небольшой площади размером в один квадратный километр, окруженной средневековыми крепостными стенами. У нас есть вода, канализация, свет и даже интернет, правда, не очень быстрый. Коммуникации существуют даже в святых местах. Их прокладка и обновление — отличный повод для раскопок, практически единственный, позволяющий поковыряться в древних слоях под святынями.
А вот с автомобилями все сложно, старый Иерусалим строился с расчетом на передвижение пешеходов и осликов. Машина может въехать только на две улицы, остальные непроезжие. Утренняя доставка молока или хлеба — серьезная проблема. Поставщикам приходится использовать маленькие грузовички; городской автобус, въезжающий в Старый город, тоже маленький — иначе застрянет. Зато по узким ступенчатым улицам на большой скорости рассекает мелкий транспорт: электрокары и носильщики с тележками
Сеажии утренний илеб

12
Начало
Тележки — главный транспорт Старого города
Иметь здесь машину — крайне неразумно. У евреев и армян есть свои стоянки, остальные должны справляться с проблемами парковки как получится, пусть хоть в руках свои автомобили держат. По праздникам въезд в Старый город закрывают, а праздниками Господь Иерусалим не обидел. То у христиан Пасха (отмечается дважды в год), то Рождество (отмечается трижды), то у евреев Песах, то у мусульман Рамадан (тут уж все пятницы бери), то военная присяга у Стены Плача. Го современный День поминовения, то, наоборот, празднуем победу над древними персами (Пурим) или над чуть менее др< нними греками (Ханука). Иногда праздники совпадают например, < Песахом, Пасхой и Рамаданом это часто случа
Качало
13
ется, и тогда здешней полиции не позавидуешь. И праздно-вания-то ведь всё актуальные: одно три тысячи лет как отмечают, другое — три с половиной, а то сельскохозяйственное торжество и вовсе теряется во мгле каменного века. На этом фоне разоблачение персидских интриг или разгром греческих язычников кажутся практически вчерашними событиями.
Случайно можно наткнуться на вполне средневековую церемонию посвящения в рыцарство — это до сих пор практикуется. Раз в год, в июле, в день освящения храма Гроба Господня в XII веке, собирается латинский Орден Святого Гроба и посвящает новых рыцарей, мужчин и женщин. Все они — люди не местные, наших в рыцари не принимают. Зато местные могут зажигать масляные светильники, разгоняя зимнюю тьму в самые короткие дни в году, или массово размахивать пальмовыми ветками — натурально римский триумф.
В редкие месяцы затишья, когда никто ничего не празднует, потому что жарко, в дело вступает муниципалитет, затейливо придумывающий, как еще поизмываться над жителями Старого города. Что-то у нас давно ничего не происходит. А давайте устроим праздник огней! Или фестиваль уличной музыки! Или марафон! Толпы веселых израильтян со всей страны, с чадами и домочадцами, наполняют узкие улочки, шумят, фотографируются, и все им очень нравится: говорят, такая экзотика, словно за границу съездили. А въезд в Старый город, конечно, закрывают: куда тут еще и автомобилям, тут и пешком особенно не разгуляешься, спасибо, если дадут на свою улицу свернуть. А если у кого-то собака и с ней гулять надо? См пункт про частный автомобиль. А если скорая нужна? А если уже и скорая не в помощь, и хоронить пора? Ой. беда, беда.
Но когда все расходятся и мы остаемся тут совсем одни (всего-то 30 тысяч человек) — какой же это замечательный город. Тихие
Начало
14
каменные улочки, тенистые дворы, прохладные каменные дома, надежные зубчатые стены. Иерусалим и сам по себе очень красив, а если еще отвлечься и представить себе «люди, годы и народы», — всех, кто здесь живал, бывал, воевал, — конечно, другого такого города нет на белом свете.
Об истории Иерусалима написаны сотни тысяч книг, о его древностях найдется несколько десятков тысяч публикаций. Путеводителей на всех языках мира — тысячи. Наберется и с десяток сочинений, написанных о жизни в Старом городе. Некоторым авторам виделось два Иерусалима: земной, довольно неприглядный, и горний, небесный.
В авторе этой книги борются житель Старого города и археолог, так что Иерусалимов получается три: один — видимый, в нем мы живем, и еще два невидимых — небесный и тот, что находится под землей. Последний так и просвечивает сквозь средневековые постройки, иногда даже прорывается на поверхность. Из-за разного рода авторских профдеформаций археология представляется единственным способом зацепиться хоть за что-то материальное в этом самом нематериальном городе на свете. Правда, тут неизбежны искажения. Вещи совершенно эфе мерные могут по стечению разных археологических обстоятельств прекрасно сохраниться, а огромные, подолгу заслонявшие солнце постройки — исчезнуть практически бесследно. С литературными текстами тоже не всегда дело обстоит хорошо: вроде бы их очень много, но даже в истории Иерусалима есть совершенно темные времена, целые эпохи молчания.
Работать археологу здесь чрезвычайно хлопотно, спокойно копать невозможно: здесь по-прежнему живут люди, кругом святые места, местное население пугливо и набожно, к тому же за тысячи лет город окружил себя плотным кольцом кладбищ. И хотя Иерусалим считается одним из самых археологически изученных городов мира, всерьез развернуться тут сегодня сложно
Начало
15
Огненная пасхальная суббота
По воле обстоятельств автор живет в Старом городе больше 30 лет и легко отождествляет себя с исследователем, заброшенным в экваториальную Африку и там благополучно забытым. Исследователю остается только наблюдать, делать заметки о жизненном укладе и нарядах аборигенов, записывать названия насекомых на местных наречиях. Перебирать с соседками какую-то крупу, названия которой не знаешь и много лет называешь ее на здешний лад, а потом с изумлением выясняешь, что по-русски крупа называется «Артек». В общем, автор находится в несколько затянувшейся этнографической экспедиции. Но не бросает своих научных изысканий,
1<
прилежно наблюдает за обычаями и нравами и занимается археологией.
Мощная кладка римской башни выступает из-под средневековых крепостных стен
Новая и древняя история Иерусалима переплетены слишком туго, чтобы можно было ограничиться линейным хронологическим рассказом. Переплетение времен — не художественный образ, а физическая характеристика: мы живем в средневековых домах и топчем римские мостовые. Раскрытые археологами древности часто оказываются вписанными в живую городскую жизнь, а телефонный кабель будет заботливо уложен в свою канавку прямиком на византийскую кладку Так что здесь не годится рассказывать историю ни от начала до конца. как в учебнике, ни от конца к началу — в таком порядке
Начали
17
двигаются археологи, начинающие копать сверху, с самых поздних слоев, и постепенно спускающиеся все ниже и ниже, к слоям древним. Лучше всего было бы представить себе Иерусалим как трехмерную и трехуровневую круглую модель. горний, дольний, древний — причем первый и последний все время норовят показаться в том, что посередине. От этой круглой модели расходятся концентрические круги: кладбища, новый город, деревни, несколько важных одиноких построек, находящихся за пределами крепостных стен. Склеить такую трехмерную модель можно на досуге, пока же ограничимся серией рассказов о разных сторонах иерусалимской жизни, древней и новой, в пределах этого самого пресловутого «квадратного километра абсолютной святости». Так что читать главы этой книги можно подряд, а можно — вразбивку. Дисклеймер: таким Иерусалим представляется автору, жителю Старого города и археологу. Кого-то заинтересует экскурс в историю макетов или рассказ о кустах и деревьях, кому-то покажется неуместной трамвайная тема, зато будет не хватать истории синагог, и т. п. Ни обижать, ни ущемлять никого из иерусалимских жителей или симпатизантов намерения нет. Ничего не поделаешь, город у нас сложный, претендентов на него много, обстановка напряженная, всем не угодишь.
Когда рассматриваешь старинные фотографии Иерусалима, кажется, что за сто лет здесь все осталось неизменным. Это, конечно, не так, город и сейчас меняется. Впрочем, лучших дней тут никто никогда не ждет. Иерусалим — один из самых интересных городов мира, но история у него невеселая.
Наряды
Как всякий древний восточный город, Иерусалим замечателен своим пестрым национальным составом. Разница между людьми, принадлежащими к разным общинам, подчерки вается одеждой: можно сказать, что здесь у всех своя уни форма.
Сейчас во всем мире люди одеваются практически одинаково, но в Иерусалиме все не совсем так. Даже из обычных вещей, продающихся в глобальных торговых сетях, иерусалимцы умудряются составлять особенные комбинации, четко свидс тельствующие о национальной, религиозной и гораздо более узкой конфессиональном принадлежности.
Главным цветом одежды остается черный В черных костюмах ходят улыраортодоксальные евреи, духовенство восточных церквей и, конечно, многие женщины еврейкам и мусульманкам черный подходит из соображений скромности, христианкам - для длящегося десятилетиями траура, и всем сразу потому что черный стройнит (ла, это очень актуально)
Наряды
20
Земной Иерусалим и его жителей мало рисовали с натуры, зато с изобретением фотографии лакуна была заполнена. В XIX веке пышно расцвел жанр постановочных фотографий «Местные типы». Сегодня мы с изумлением смотрим на эти снимки: почти все типажи, казавшиеся европейским путешественникам столь экзотическими, за 150 лет никуда не делись и по-прежнему ходят по городу. А ведь казались уходящей натурой, которую надо поскорее фиксировать.
Армянские монахи одеты в облачения с заостренными капюшонами. Народное объяснение ссылается на гору Арарат, церковное же уподобляет монаха Церкви: капюшон символизирует конический заостренный купол, традиционный элемент армянской церковной архитектуры. У коптских и сирийских монахов головной убор похож на матерчатую ушанку, расшитую крестиками. «Меньшие братья» францисканцы ходят в коричневых робах, подпоясанных веревкой с тремя узлами, напоминающими о трех главных обетах ордена: нестяжании, целомудрии и послушании. Яркие бело-синие сестры Матери Терезы Калькуттской — издалека кажется, что они завернулись в израильские флаги. Русские сестры в черном облачении и черных апостольниках. Греческие монахини туго закутаны в черные платки. Румынские — с черной шапочкой-таблеткой. Сложных рогатых головных уборов и многослойных одеяний, отличающих католических монахинь в Европе, здесь не носят; большая часть служащих в Иерусалиме сестер одевается в простую светлую одежду-рубашка с короткими рукавами, юбка чуть ниже колена, сандалии.
Сюда же поместим традиционную мусульманскую стражу, кавасов, по турецким еще законам положенную христианским процессиям они одеты в темно-синюю с золотыми позументами форму и красные фески, идут впереди духовенства и стучат коваными посохами, расчищая дорогу в толпе.
Наряды
21
Крестьянки деревни Силуан. Фото Феликса Бонфиса 1870-х годов
Приезжающие из деревень арабские крестьяне в просторных плащах — абаях, и длинных рубахах в пол — галабиях. На голове клетчатый платок — куфия. крепящийся обручем на голове. Палестинская куфия черно-белая, но иногда можно увидеть и красно-белую, иорданскую, и просто белую — праздничную. Куфия — часть национального палестинского костюма, поэтому иерусалимские евреи ее никогда не носят, хотя для местной зимы лучшего шарфа не найти. По старинной моде деревенские люди иногда надевают поверх традиционной одежды европейский пиджак. Пожилые палестинки часто ходят в народной одежде: в платьях, обычно черных, с яр кой вышивкой. Мусульманки — в традиционных хиджабах,
Наряды
22
некоторые — со сложной, по турецкой моде, конструкцией на голове. Верхняя длинная одежда, вроде плаща, всегда однотонная, как правило, неярких, темных цветов — так скромнее. Встретить в Иерусалиме женщину с закрытым лицом — большая редкость, в Рамадан такие приезжают из деревень.
Дети в школьной форме разных мусульманских и христианских арабских школ (в израильских школах формы нет).
И, наконец, религиозные евреи в черных костюмах с бесчисленными вариациями: штаны короткие с гольфами черными или белыми, штаны длинные, халаты бежевые в тонкую черную полоску (говорят, шелковая ткань для этих облачений до сих пор сложным путем добывается в Дамаске), лапсердаки черные муаровые и черные простые, наконец, обычные пиджаки. Каждая деталь свидетельствует о принадлежности к определенному течению иудаизма и различным группам, однако же у всех болтаются у пояса белые веревочки. Это цицит, кисточки, пришитые к нательному молельному покрывалу, талиту. Они связаны в пучки по десять и, болтаясь на виду, напоминают еврею о десяти заповедях. Головные уборы тоже очень разнообразны: одни хасиды ходят в высоких бобровых шапках, похожих на медвежьи шапки шотландских гвардейцев, другие — в штреймлах, отороченных мехом. Впрочем, и в тех, и в других одинаково жарко. Шляпы итальянские, ермолки черные, ермолки вязаные, цветов израильского флага и прочая, и прочая. Даже обувь имеет значение: кто-то ходит только в ботинках без шнурков, кто-то обязательно со шнурками, а кто — просто в обычной обуви, хоть в кроссовках и сандалиях. Одежда ультраортодоксов, разумеется, не имеет ничего общего с костюмом древних евреев, одевавшихся, скорее, так. как одеваются сегодня арабы: длинное, легкое, развевающееся — все, что удобно носить в жарком климате. Экзотический еврейский
• Наряды
костюм был когда-то вывезен из европейских стран да так и прижился, несмотря на климатические нестроения, поиз  вестному принципу всякого традиционализма «Что было хорошо для отцов наших, то хороши и для нас».
Демонстрация хасидов против открытой в шабат автомобильной стоянки
Замужние религиозные еврейки должны покрывать волосы, многие коротко стригутся перед свадьбой, а кто-то даже бреет голову (ну, этих совсем немного). Головной убор обязателен. Это может быть вполне европейского вида элегантная шляпка или сетка для волос вроде авоськи, платок, черный или белый, а то и парик, дьявольское изобретение итальянских евреев. В шаббат — нарядные, в будни — в несколько мешковатой, скрывающей контуры тела, неброской, темной одежде, мамы и многочисленные дочки часто одеты в одинаковые платья. Рукава длинные, воротник до горла, юбка ниже колен, но не слишком длинная — это тоже плохо. У еврейских поселенцев, живущих на Западном берегу, свой стиль: длинное льняное, попестрее, эдакий бохо.
Разобраться в этой азбуке нарядов непросто, каждая деталь имеет значение. Иерусалимцы прекрасно ориентируются в одежде,
Наряды
24
прическах и обуви. Они привыкли сканировать любого человека и моментально, практически на уровне подсознания, типологически его оценивать и помещать на нужную полочку Исключения и ошибки редки и повергают местное население в деятельную озадаченность: кто же это, из каких будет? Если есть возможность — а такая всегда есть у разговорчивых водителей такси, — обязательно расспросят. Поняв и разобравшись, успокаиваются. Разумеется, туристов никто в расчет не принимает, а зря. Тут тоже попадаются интересные типы: то длинноволосый босой пророк в белых одеждах стучит посохом, то шумит группа нигерийских паломников в одинаковых балахонах кислотных цветов с принтами с Девой Марией.
А вот про древнюю одежду иерусалимцев мы очень мало знаем. Визуальных изображений в нашем распоряжении немного — например, фрески и мозаики древних синагог, и почти совсем нет археологических находок. Иерусалимский климат с дол гими зимними дождями не способствует сохранности органических материалов: дерева, кожи, текстиля. Приходится ориентироваться на иногда встречающиеся мелкие аксессуары: заколки для волос, булавки, скреплявшие складки одежды, пуговицы, пряжки, пару бусин, если очень повезет — кольцо или сережку.
Кожаного пояса археологам здесь никогда не найти, а вот бронзовая пряжка от него, скорее всего, сохранится. Шерстяной зимний плащ нам недоступен, но скалывавшая его на плече брошь, может, и найдется. От сандалий римского легионера при большом везении останется только несколько гвоздиков, а то и просто след, отпечаток на еще не просохшей терракотовой черепице. Всё это — как правило, потерянные вещи, случайно осевшие в культурном слое. В древних захоронениях находок здесь совсем мало, да и копать в Иерусалиме могилы ~ отдельная печальная история. Ориентироваться
Наряды
25
на эти мелкие предметы и стараться по ним восстанавливать древнюю одежду очень сложно, все равно что восстанавливать современный костюм по наконечникам шнурков.
Как удачно, что есть земли и где-то за Иерусалимом: в засушливом климате, в окрестностях Мёртвого моря, в Негеве, в пустынных районах Иордании органика прекрасно сохраняется. По раскопкам пустынных памятников мы можем составить достаточно полное представление об одежде и обуви людей в разные периоды прошлого. Пещеры в скалах на берегах Мёртвого моря сохранили достаточно богатый материал даже о временах совсем древних. В последние годы здесь были найдены обрывки одежды, фрагменты обуви и даже огромная плетеная корзина, абсолютно целая, датирующиеся периодом халколита, четвертым тысячелетием до н.э. При раскопках крепости Масада был собран богатейший материал, включавший в себя фрагменты одежд римских солдат и еврейских повстанцев, их льняные туники и шерстяные плащи, сандалии легионеров, веревки, плетеные циновки и многое другое. В византийский период в поселениях пустыни Негев появляются богатейшие узорчатые ткани, которые мы привыкли называть «коптскими» — просто потому, что прежде их находили только в Египте. Совсем свежие раскопки в пустыне Арава показали, что в ранний арабский период, в VII-VHI веках н.э.. сюда уже доставлялся и китайский шелк. Так что с одеждой древности археологи понемногу разбираются и приходят к такому выводу: различия в одежде не имели никакого национального или религиозного характера, а объяснялись, скорее, климатом и уровнем дохода. В меховых шапках в древности здесь точно летом
не ходили.
Вода
Иерусалиму пристало бы стоять на берегу большой реки, вьющейся между холмами. Место для реки, даже для нескольких, вроде бы есть, но только их русла почти всегда остаются сухими — это пустынные ручьи, вади, где вода появляется только в сезон дождей. Главная иерусалимская река — Кидрон — отделяет жилой город от царства мертвых, от некрополя Масличной горы. К югу от Иерусалима в Кидрон впадают еще два вади, Енном и Тиропе-он, и через пустыню невидимая вода течет на юго-восток, к Мёртвому морю.
Как всякий географический объект в Иерусалиме, все ручьи перегружены библейскими коннотациями. В Кидроне состоится Страшный суд, в Енноме, больше известном прогрессивному человечеству как Геенна огненная, будут гореть неугасимые костры для наказания грешников, а Тиропеон, или Долина сыроваров, или просто эль-Уад, ущелье, часть которого проходит сквозь Старый город, составляет отрезок Крестного пути. Это только главные мотивы, а если сосредоточиться и хорошенько вспомнить, упоминаний этих рек в тексте Писания найдутся десятки: тут стояли жертвенники Молоха,
27
там, наоборот, сжигали жертвенники Ваала и Астарты, бросали в поток идолов, и чего только не делали. Похоже, что в ветхозаветные времена Кидрон служил своего рода сакральной границей города, так что выбрасывать туда разную языческую скверну было в самый раз.
Террасы Царских садов. Фото Феликса Бонфиса 1870-х годов
Слияние невидимых иерусалимских рек: Кидрона, Тиропеона и Геенны огненной к югу от города.
В древности во время зимних дождей воду Кидрона и других ручьев отводили для полива городских и Царских садов. Сейчас увидеть в городе бурный поток — редчайший случай, разве что после долгих зимних дождей засорится ливневка. А вот подальше в пустыню, возле древнего монастыря Саввы
Вода
Освященного, можно наблюдать мощные пенящиеся водопа ды. Впрочем, объяснение этому простое в ручей выведай часть иерусалимских сточных вод.
Древний Иерусалим возник у единственного постоянного источника пресной воды - у Геона. Разумеется, он тоже освящен библейской традицией: здесь был помазан на царство царь Соломон. Круглый год бьющий родник, должно быть, производил такое грандиозное впечатление на иерусалимцев, что его объявляли то притоком Нила, то рукавом Тигра или Евфрата. Вода была главным стратегическим ресурсом города и потому серьезно охранялась: раскопки в историческом ядре Иерусалима, так называемом Городе Давида, выявили вокруг родника целую систему фортификаций, сложенную из огромных валунов и датирующуюся Средним бронзовым веком. В 701 году до н.э., при надвигающейся угрозе осады Иерусалима ассирийской армией, царь Езекия распорядился выдолбить в скальной породе туннель, чтобы ввести воду внутрь города. Тоннель, описанный в Библии, обнаружили в конце XIX века, причем на стене его была найдена надпись на древнем иврите, оставленная строителями, с очень трогательным и простым текстом, о том, как они рубят «трубу» и слышат стук молотов тех, кто идет им навстречу. Действительно, следы тески показывают, что туннель рубили с двух сторон, торопясь успеть до подхода вражеских войск. Тогда все кончилось хорошо, ассирийцы город взять не смогли и после долгой осады отступили.
Неподалеку, там, где Енном сливается с Кидроном, есть еще один родник, послабее и поглубже, Эн Рогель. Чтобы добраться до воды, нужно спускать ведро на веревке чуть ли не на 30 метров. Судя по названию («источник ноги»), в древности здесь стирали. Арабское название, Бир Айюб, сохранило местное предание о том, что в водах этого источника очистился от проказы праведный страдалец Иов.
Иерусалиму всегда не хватало родниковой воды так что с дргих» времен жители приспособились . обирать дождевую воду в цистерны. Они были выдолблены буквально под каждым домом, и чем богаче был дом, тем больше в нем было цистерн Эта знакомая каждому горожанину реальность как иносказание возникает у пророка Иеремии-
«Ибо два зла сделал народ Мои Меня, источник воды живом, оставили и высекли себе водоемы пустые, которые не могут держать воды».
Ничего подобного, прекрасно держат. Цистерны всех времен выглядят примерно одинаково, их узкая шахта книзу расширяется колоколом. Похоже, что для устройства этих водосборников часто использовались естественные карстовые пустоты. Стены изнутри всегда обтесывались и штукатурились. По штукатурке цистерну можно легко датировать: разный состав, разные оттенки (специалисты определяют на глаз) К тому же под слоем штукатурки для прочности часто уложены керамические черепки, а керамика разных периодов, конечно, отличается. Только в римский период, совсем ненадолго, в городе появляются красиво выстроенные сводчатые цистерны.
Эти иерусалимские водосборники необычайно долговечны. Подновляя, их могли использовать полторы тысячи лет подряд, только шахту устья всё время приходилось удлинять. Во многих старых домах такие цистерны использовались до начала 1970-х годов, пока муниципальные службы не заму ровали их все до единой.
Когда Иерусалим разрастался, запасов дождевой воды в цистернах становилось недостаточно. Так, при Хасмонеях и особенно в царствование Ирода, когда город стал настоящим центром иудейского паломничества, воды стало требоваться в сотни раз больше. В первую очередь вода нужна была Иерусалимскому храму, где устраивались жертвоприношения.
Вода
30
Да и людям нужно было умываться, пить, совершать ритуальные омовения. В частных домах по-прежнему устраивались цистерны, тем более что у особо благочестивых иерусалимцев в это время появились и личные бассейны для ритуальных омовений, микве. Это небольшие прямоугольные ванны со ступенчатым спуском, в которые нужно было окунаться с головой. Во всех городах, где в римский период жили евреи, juukb найдено множество, а в Иерусалиме их сотни. Религиозные евреи и сегодня совершают омовения в .микваг (не в древних, разумеется).
•* '>пимоио»м пруды». Pat крашенное фото 1880-1 годов
Древние водосборники у родников к югу от Вифлеема  древности сиабтнели Иеруг длим
водой
Вода
31
Подобные бассейны для ритуальных омовений, только не личные, а общественные, появились в Иерусалиме в I веке н.э. Это Силуамская купель в южной части города, целый комплекс у подножия Храмовой горы, повыше, и Овчая купель — на востоке. Собрать такое количество воды за дождливые зимние месяцы уже было невозможно, нужен был водопровод.
Две ветки иерусалимского водопровода, замечательного инженерного сооружения, начали строиться при Хасмонеях и были закончены при Ироде, а потом еще несколько раз подновлялись римскими легионерами. Воду вели от родников, известных как «Соломоновы пруды», в 30 км к югу от города, на полпути между Вифлеемом и Хевроном. Одна ветка водопровода снабжала город, а другая — храм. Это истинно римское сооружение необыкновенной красоты, археологи постоянно обнаруживают все новые и новые его фрагменты во время спасательных раскопок в южных районах Иерусалима.
В городе сохранилось и несколько огромных цистерн и бассейнов, в которых скапливалась идущая по акведукам вода: Патриарший пруд у Яффских ворот, Мамилла, находившаяся вне крепостных стен. Воробьиный пруд на Крестном пути. Есть и более поздние, но тоже впечатляющие водосборники. Так. под храмом Гроба Господня, за коптской церковью, находится огромная древняя каменоломня, при византийском прав лении оштукатуренная и превращенная в водохранилище. Удивительно, что во многие цистерны до сих пор просачивается дождевая вода:
Как в наши дни пошел водопровод, Сработанный еще рабами Рима.
Необыкновенно трепетным отношением к воде отличаются ислам! ки< законы Религия, родившаяся в сухом климате пустыни,
Вода
32
требует от своих последователей справедливого ее раздела и равного доступа для всех. Тот, на чьей земле есть родник обязан проложить тропку от торной дороги, чтобы каждый путник мог подойти к воде. Отсюда арабское слово сабиль (тропа), обозначающее всякий общественный фонтан. Таких в городе много, и все они сохранились со дней правлении султана Сулеймана Великолепного, выстроившего в XVI в. иерусалимские крепостные стены. Фонтаны очень красивы, они собраны из фрагментов мраморного архитектурного декора эпохи крестовых походов, а в одном вместо поилки даже вставлен целый римский саркофаг.
Себиль турецкого султана Сулеймана. Фото начала XX века Питьевой фонтан, собранный ив средневековым ермитектурным детален
Вода
33
Вылезая из воды, напомним, что научное исследование Иерусалима тоже началось с водопровода. Английской баронессе Бёрдетт-Кутте очень хотелось обеспечить несчастных иерусалимских жителей чистой свежей водой: больше чистой воды — меньше холеры. Номинально первая топографическая разведка города, Ordnance Survey of Jerusalem, проводилась в 1864-1865 годах в поисках этих волшебных чистых вод. Впрочем, деньги баронессы были умело пущены в ход военным министерством: разведка производилась офицерами инженерных войск Ее Величества Чарльзом Уилсоном и его подчиненными. Новых источников воды не нашли (да на самом деле и не искали), нового водопровода так и не построили, зато была составлена точная карта города и среди прочего задокументированы все цистерны, каналы и разные пустоты под Храмовой горой. Этой картой мы пользуемся до сих пор.
Культурный слой
Всё, что остается от человеческой деятельности, в археологии называется культурным слоем. Тут и развалины построек, и следы каких-то древних земляных работ, и всякий мусор, органический и неорганический — словом, все, что людям, пришедшим когда-то на руины, проще было разровнять, чем выносить или вывозить куда-то в другое место. Как только человеческая деятельность прекращается, останавливается и образование культурного слоя. Древние постройки только зарастут травой и лесом или их слегка заметет песком, и все. Приходи, археолог, разбирайся.
лема < рас копками в древних городах, вроде Иерусалима, состоит в том. что люди никуда не уходят. Они по-прежнему здесь, вовсю му< орят, строят новое и разваливают построенное прежде. А значит, культурный слой продолжает бесперебои ио образовываться. Чтобы как-то очертить границы своего
Город Давида
Раскопки среди жилых домов деревни Силуаи И доме, и дороги — все о временем превратила в культурный слой
Культурный слой
36
поля деятельности, ученые ограничиваются современным уровнем улицы, обозначая его взятым из геологии термином «дневная поверхность». Под дневной поверхностью следуют один за другим археологические слои, примерно соответствующие горизонтам строительной деятельности прошлого. Чем ниже, тем слои древнее, и так до материковой скалы, до породы.
Раскопки Гивати
Перед началом работ нужно снять слой асфальта.
Для того чтобы выяснить, какие слои и какие времена представлены в том или ином месте, даже копать необязательно. Достаточно провести археологическую разведку: тщательно осмотреть поверхность, расшифровать данные разных точных
Культурный слой
17
съемок и фиксаций, собрать керамические черепки и вообще всё, что валяется сверху (мусор на асфальте не в счет) Чудесным образом черепки вылезают на свет божии даже из самых глубоких и древних слоев: почва двигается, дышит, кроты и мыши шустрят.
Обычно после такой поверхностной разведки закладывают пробные шурфы, чтобы представить себе примерный объем будущих археологических работ, глубину залегания культурного слоя и его интенсивность.
Толщина слоя в древних городах может быть очень велика и доходить до 20-30 метров, а может быть и вполне обозрима — 1-3 метра. По большому счету глубина и возраст почти никак не коррелируются: где-то очень древние слои будут залегать глубоко, а где-то — совсем близко к дневной поверхности. Иерусалим — город рельефный, всё холмы, горки да овраги, и эта топография в образовании культурного слоя играет решающую роль: на склонах древние постройки прекрасно сохраняются и только перекрываются более поздними, а на макушках холмов, где материковая порода близко, обычно остаются следы только самых поздних слоев.
Конечно, разные строительные горизонты представлены слоями разной толщины и мощности. Одно дело — серьезная римская постройка, простоявшая пару сотен лет. Даже когда ей пришел конец, она всё еще была так хороша, что ее, слегка подправив, переделав и подлатав, будут продолжать использовать и дальше. Так она и стоит в высоту: вот это слой! Совсем другое дело — аббасидский рынок, от которого остался только горизонт мусорных ям. Это, можно сказать, слоевычитание: никакого строительного горизонта толком и нет, пол с трудом просматривается, а ямы уходят вглубь, ниже своего настоящего места, и прорезают ранние слои. На самом деле те, кто копал когда-то эти ямы. знать не знали, что они там прорезают: рыли себе землю и мусор скидывали.
Культурный слой
38
Особенно мощные горизонты остаются от серьезных градостроительных проектов древности: засыпать мешающий овраг или, наоборот, на ровном месте насыпать возвышение. В таких случаях толщина одного-единственного слоя может достигать нескольких метров. А самые тонкие пласты культурного слоя нарастают на линиях главных городских артерий — улиц. Как замостили
две тысячи лет назад, так и ходят столетиями, практически до вчерашнего дня. Каменные плиты служат долго, по мере иад(Х>ности тут и там треснувший камень можно заменить, поставить заплатку и дальше пользоваться той же самой улицей Это все сценарии мирного времени. А ведь были еще воины • •
ми так богата местная история, были земле.... ..... 	..
подин момент образуются слои шокарон и ...........
ли<*имые археологами; моментальное ре ц>,	 
под завалами рухнувшего дома больно	il.........
1»(И медленного и постепенного аакп гемме »'*  —•• все имущество вынести, полы но м	•
уйтнвкакис то нсги'Дкиы. а* •• •

Культурный слой
39
Культурный слой
40
колодцами, ямами, могилами, а то и вполне современными канавами для телефонного кабеля или канализационной трубы Таким образом, более близкий к нам по времени слой может оказаться глубже слоя древнего, и надо все время держать ухо востро, чтобы во всем этом не заплутать.
Сложные взаимоотношения слоев между собой называются стратиграфией — это тоже позаимствованный у геологов термин. Только правильно поняв стратиграфию памятника, можно составить верное представление о том, как образовывались, жили и разрушались разные его слои, и в конечном счете понять историю всего поселения.
Сегодня мы внимательно рассматриваем не только хорошо сохранившиеся архитектурные постройки и интересуемся не только целыми музейного качества предметами. Современных археологов интересует все: цвет почвы, слои пепла и разрушения, тонкие слои штукатурки на стенах и даже степень утоптанности земляных полов. Собираются не только целые вещицы, но и разбитая керамическая посуда, отщепы кремня, толченый известняк, разного рода мусор. Собранные вместе, все эти находки помогают составить максимально полную картину жизни древних поселений и точно их датировать. Грубо говоря, датировка слоя, даже проведенная без сложных физических методов, определяется возрастом находящихся в слое предметов.
Теперь должно быть понятно, почему археологи так зациклены на фиксации раскопа: бесконечных замерах, зарисовывании, фотографировании. Иногда приходится действовать почти вслепую, еще не понимая всей схемы развития памятника, а отмотать потом назад и разобраться с оригиналом будет уже невозможно: слой скопан. Ведь раскопки — процесс разрушительный. В процессе памятник практически унич гожается: чтобы добраться до более ранних слоев, нужно разобрать более поздние.
Культурный слой
41
Раскопки Гивати
Постоянные замеры, документальная фиксация — залог успешной работы археологов.
Выйдя на первый строительный горизонт, очистив древние здания от укрывавшей их земли, зачистив все и отметив места, где были обнаружены те или иные находки, археологи тщательно фиксируют слой и приступают к его разборке. А потом так же поступают со слоем следующим.
В городах, подобных Иерусалиму, такое поступательное движение вниз может продолжаться годами и десятилетиями, пока археологи не разнесут по камешку все древности, покидая
Культурный слои
42
раскоп с несколько наивным впечатлением, что вполне преуспели и во всем разобрались.
Оставлять на месте древнего города голую скалу довольно глупо, так что приходится где-то останавливаться. Не всегда ясно какие слои надо разбирать полностью, а какие оставлять. Обязательно ли самые древние окажутся самыми интересными? Можно ли будет их музеефицировать и сохранить для будущих поколений? Всё это — вопросы ужасно сложные, сквозь землю посмотреть невозможно. А принимать решение, причем быстро, приходится самим археологам. В особенно сложных случаях собирается консилиум.
Раскопки Гивати
В самом низу — римский слой, повыше — аизантиискии, а на самом верху еще только снимают асфальт.
Культурный слой
43
В идеале, уходя с раскопа, порядочный археолог должен оставить видимые следы всех слоев, представленных на памятнике, ко в реальности это не всегда получается. Одни слои прекрасно сохранились, потому что были выстроены из крупных тесаных камней, на века. Другие рассыпаются, стоит только снять державший их слой земли. Часто в дело вмешиваются и разные субъективные соображения: предпочесть ли ветхозаветные слои средневековым, еврейские — арабским или наоборот.
Пройдет несколько десятков лет, и молодая смена будет нещадно ругать археологов прошлого: зачем раскопали всё? С современными технологиями и развитием научной мысли из тех же самых слоев можно было бы извлечь гораздо больше информации, а теперь она утрачена навсегда. Сегодня, по сложившемуся в профессиональной среде мнению, не стоит раскапывать древние памятники целиком и раскрывать целые города. Лучше заложить несколько небольших участков, разобраться в своей теме, а прочее оставить на будущее.
Тель
Чтобы понять природу древнего Иерусалима, понадобится еще один термин, телъ. Это искусственно образовавшийся холм, созданный наслоениями нескольких древних городов, лежащих один на другом. Тели встречаются исключительно на Ближнем Востоке, в тех местах, где нет больших рек.
В древности поселения всегда возникали у воды. В здешних условиях вода — это не озеро и не река, а родник, источник пресной воды. Когда древний город разрушался — в силу естествен ных причин или из-за войны, — следующее поселение неминуемо возникало в той же самой местности: люди просто не могли себе позволить отдалиться от воды. Слой за слоем нарастали эти холмы, пока античная цивилизация не принесла на Восток новые технологии строительства водопроводов и акведуков. Теперь воду можно было привести в город с расстояния в десятки километров, и необходимость тесниться у воды отпала.
*• не произошел этот переворот, древние города тысячелетиями строились на одном и том же месте. В Израиле таких много. Хацор, Мегиддо, Гезер, Лахиш. Вее они упомяну ты в ветхозаветных текстах как важнейшие ханаанские
Тель
45
города-государства, которые древним израильтянам предстояло брать с боем. Для пришедших из земли Египетской (это не точно) сыновей Израилевых эти мощные, укрепленные города-государства выглядят устрашающе:
«Мы ходили в землю, в которую ты посылал нас; в ней подлинно течет молоко и мед, и вот плоды ее; но народ, живущий на земле той, силен, и города укрепленные, весьма большие (...) Земля эта — поедающая живущих на ней, и весь народ, который мы видели среди нее, — люди великорослые; там видели мы и исполинов, сынов Енаковых, от исполинского рода: и мы были в глазах наших пред ним как саранча».
Еще бы, ведь в Египте не было ни телей, выглядящих как огромные холмы, ни высоких крепостных стен, ни независимых городов: все плоско, на равнине, вдоль русла великого Нила, орошающего плодородные долины, всё под властью одного правителя, фараона.
Археологи, работающие на древних телях. раскапывают мощнейшие городские укрепления, царские дворцы и храмы высокоразвитой ханаанской цивилизации Позднего бронзового века — культуры, погибшей в XII веке до н.э.. сметенной какой-то новой дикой силой. На смену дворцам и храмам приходит культура кочевников, разбивающих свои жалкие шатры буквально на руинах Ханаана. — по всей видимости, это и есть библейские Сыны Израилевы, или хабиру. как их называют египетские тексты. От их стойбищ остались только дырки от колышков шатров да мусорные ямы, куда закапывали отбросы Материальная культура этих людей не несет ни малейшего следа египетского влияния, ни намека — так что с историей рабства и исхода из Египта совершенно не пересекается. Их глиняная посуда похожа на ханаанскую, только сделана очень неумело, буквально слеплена вручную и плохо обожжена. У них есть некая религиозная система: они строят простые открытые святилища
Тель
46
с небольшими каменными стелами, у подножия которых приносят дары богам — или одному богу, без письменных источников и без статуй этого не понять (у хананеев были и тексты, и статуи).
Правда, со временем эти новые люди прекрасно осваиваются и тоже начинают возводить свои стены, дворцы, жилые дома с хозяйственными постройками — конечно, в тех же самых местах, на тех же телях, поближе к воде. Так на древних холмах возникают новые слои, доходящие уже до вполне исторических времен, до ассирийских и вавилонских завоеваний. На многих телях насчитывается 30-35 страт, или археологических строительных горизонтов, от халколита до конца железного века.
Иерусалим тоже устроен похожим образом, это самый настоящий археологический тель. Древний город возник у единственного постоянного источника Геон, бьющего круглый год, и держался этой воды до самой Античности. Вокруг было множество высот, но место для города определил располагавшийся низко родник. Малое количество пресной воды и сама топография не позволяли Иерусалиму особенно расти: он был зажат между холмами в довольно узком пространстве, ограниченном руслами ручьев Кидрон и Тиропеон. Таким был город в конце Поздней бронзы и в начале железного века, а потом стал расти, захватывая соседние холмы к западу и к северу: сначала гору Морию, а потом юго-западный холм, позже получивший название Верхнего города Постепенно повыше передвинулись и царские дворцы, и богатые особняки, и старая, низко расположенная часть Иерусалима стала совсем бедной и простои.
Из-за того, что Иерусалим в античное время не сошел со своего места, а только расширился, продолжая развиваться и в следующие два с лишним тысячелетия, мы сегодня не видим
Тель
47
никакого теля. Картина древнего города как высокого холма, стоящего в чистом поле, в случае с Иерусалимом никак не складывается. Теля не рассмотреть: он сидел слишком низко у родника и теперь оказался заслонен более поздними постройками, расположившимися на холмах повыше на Храмовой горе, на Сионе, на Голгофе и на горе Масличной. Но если спуститься вниз, в Город Давида, на самую раскопанную на земле территорию, и войти в музеефицированные раскопы все станет ясно и наглядно: материковая скала со следами обработки, мощнейшие укрепления Средней бронзы, слои железного века и громкое, буквально рокочущее отсутствие слоев того периода, который соотносится с временами царя Давида.
Принято считать, что копать тели не так уж сложно: снимаешь себе слой за слоем, внимательно фиксируя. Конечно, это обман зрения: раскопки городищ бронзового и железного веков чрезвычайно сложны, многие экспедиции работают на памятниках десятки лет и потом еще десятки лет публикуют результаты своих исследований. В Иерусалиме раскопки древних слоев оказались очень сложными еще и потому, что тесные естественные границы города уплотнили его культурный слой до чрезвычайности, как бы спрессовав страты различных периодов.
К тому же с тех самых пор город был густо заселен и остается таким и сегодня, и любая археологическая деятельность должна с этой современной жизнью считаться. Понятно, что раскопки создают массу сложностей для горожан, но и горожане порядком мешают археологам. 150 лет назад первые исследования Иерусалима проводились буквально под землей, в сложной системе разветвленных шахт и туннелей. Вы бор места раскопок тоже всегда был осложнен: зачастую археологи работали не там. где того требовали научные интересы, а там, где просто можно было копать. Например.
Город Давида, иерусалимский тель узкая полоса земли возле источника Г©он
Справа — Масличная гора с древним кладбищем и деревня Силуан. Над Городом Давида — Храмовая гора, окруженная средневековыми крепостными стенами.
Тель
50
на незастроенной территории, в чьем-то огороде или в саду, если хозяин милостиво соглашался дать свой участок во временное пользование за вознаграждение (обычно нескромное). Потом землю следовало вернуть владельцу в прежнем виде, то есть просто все закопать обратно.
Археолог Кэтлин Кеньои, занимавшаяся раскопками а Иерусалиме в 1961-1967 годах
Государство стало вмешиваться в эти вопросы только ближе к середине- XX в. Тогда же начались и спасательные, или охранные, раскопки, требующие превентивного исследования древпо-т< и io их повреждения современным строительством или любым другим городским благоустройством. Но и здесь вы и ртг рригории для работы определился не археологически МИ, а практическими надобностями
гаких штруднг иных всевозможными способами обстоятельствах •рхеологи работали почти 150 лет. II» протяжении оч<«...
Тель
51
долгого времени вся археологическая информация о древних слоях Иерусалима была чрезвычайно фрагментарной и разрозненной. Ее и сейчас собрать воедино довольно сложно. Нам часто не хватает самых базовых, элементар-ных данных: мы не вполне точно представляем себе топо-график) древнего города, глубину залегания материковой скалы — из-за холмистого ландшафта она везде разная, — контуры городских стен в разные древние периоды. В конце концов, в многослойном стратиграфическом пироге Иерусалима не хватает нескольких весьма значительных слоев — например, города, завоеванного Давидом в 1000 году-до н.э., хотя по египетским источникам понятно, что город тогда существовал.
В 1960-х годах в сердце древнего Иерусалима, в так называемом Городе Давида, копала великая Кетлин Кеньон, прославившаяся блестящими результатами стратиграфических раскопок древнего Иерихона. Ее идеально выверенная система раско-почных траншей с особым вниманием на строительные горизонты. блестяще показавшая себя в Иерихоне, в Иерусалиме дала сбой. Почти все ее иерусалимские выводы оказались неверными: слишком сложное залегание слоев, многократно перерезанных более поздними постройками, кривая и косая топография и фрагментарный характер работ дали о себе знать.
Последние несколько десятков лет в Городе Давида работают израильские археологи. Потихоньку у них получается свести воедино данные, собранные десятками предыдущих экспедиций, прояснить некоторые конкретные вопросы, заполнить лакуны. Но зато к обычным сложностям добавились новые. Город Давида — это современная арабская деревня Силуан, жители которой не жалуют ни археологов, ни заказчиков работ, видя в них угрозу самому своему существованию (кстати, не зря).
Мы мешаем им жить, они мешают нам работать
Любые раскопки в жилой зоне люди обычно встречают в штыки. Во-первых, грязно, пыль летит, полов не намоешься, как дом ни закупоривай. Во-вторых, шумно. Археологи начинают работать рано, когда нормальные люди еще спят, и как ни стараются не орать по утрам в жилом районе, все равно от раскопок масса посторонних звуков.
В третьих, и это главное, обычно людей заставляют принять археологов, совершенно не интересуясь, хотят ли они, чтобы у них под домом кто-то ковырялся в земле. Это своего рода нака зание раскопками.
Такое случается, если при ремонте что-то самопально раскопали — в Старом городе это происходит сплошь и рядом Например, просел у людей пол. Оказывается, под домом находится огромный подвал, надо только расчистить — и дополнительная комната готова. Еще можно в соседнее, давно забытое и замурованное, помещение вход пробить — и тоже живи Надо только вывезти землю, забившую это прекрасное новое жилиентю пространство В окошко-то ее нс выкинешь.
Землю  ( тар.м городе можи<. вывозить только мешками, на тракторах Тут то эти мешки и приметит инспекторы Службы дрс'нио-
Мы мешаем им жить, они мешают нам работать 53
Пыльно, шумно, опасно
Так выглядят расколки посреди жилого квартала в густонаселенном древнем городе.
стен, прогуливающиеся по городу. А если сразу не заметят, то соседи обязательно настучат, позвонят инспектору и доложат: Ахмад, мол, уже пятый трактор с мешками отправляет, проверьте, что там у него делается. Тут-то беднягу Ахмада и прижучат, потому что покусился он не просто на ничейные подвалы, а на государственное достояние. Ведь всякий древний подвал, если он старше 200 лет, даже если до вчерашнего дня мы I» нем ничего не знали, воспринимается госу царством кик памятник древности и потому раскапываться
Мы мешаем им жить, они мешают нам ра<ютать 54
может только компетентными органами. И заставляют бедного пойманного с поличным правонарушителя оплачивать штрафные раскопки. Правда, не реальную стоимость работ и обработки материала, а только некую минимальную фиксированную сумму, остальное покроет государство.
Случайно нашли под полом средневековую цистерну, ждут археологов
Но народ у нас отходчивый и любопытный, так что обычно за пару дней раздражение проходит. У археологов тяжелая работа, а это всегда производит положительное впечатление. Многие горожане, пусть и проштрафившиеся, готовы археологов пожалеть. вроде бы приличные люди, а встают в такую рань, могли бы найти работу почище, в офисе, под кондиционером. А уж если доктор наук или профессор — ну, тут просто невозможно понять, что за юродивые
• Мы мешаем им жить, они мешают вам рвботвн, ж
Пожалеют, а потом и заинтересуются, что же там в яме происходит Наблюдать за тем, как другие люди работают, всегда любопытно. Иногда даже завязываются дружеские отношения: печенек принесут, кофе сварят, а то и сами захотят попробовать покопать - можно? Можно, конечно.
В Иерусалиме к этому братанию обязательно прилагаются семейные истории про бабушку, которая нашла под полом кувшинчик, а там были золотые украшения, и про нее даже в газете писали. Буквально на днях мужик рассказывал, что у его дедуш-ки хранятся древние монеты времен Вавилонского пленения (в скобках: 586 год до н.э.), которые семья привезла из Ирака. На осторожное замечание, что во времена Вавилонского пленения монет еще не было, следуют легкое возмущение, недоумение, телефонные звонки старшим родственникам Ну ладно, пусть не Вавилонского пленения, но тоже очень древние.
Арабский вариант истории всегда будет связан с чудесными обретениями золотых кладов. Обычно фабула разворачивается в городе Хевроне: послушать, так там просто Эльдорадо. Ну или в Иерусалиме, но очень давно: один наш сосед нашел свой первый клад еще мальчиком и с тех пор страшно разбогател, уже сыновьям пять домов построил. А вот еще люди говорят, что клад можно найти по тайным знакам и есть такие мастера, что собирают по знакам эти клады, как грибы...
Спорить с авторитетом золотоносных бабушек или нудно объяснять, что клады искать незаконно, в этот момент не хочется, мы ведь стараемся завязать дружеский разговор. Что-то рассказать, объяснить — прямо на раскопках, ведь на популярные лекции об археологических открытиях эти люди никогда не придут.
Иногда (очень редко) это срабатывает, люди проникаются. Но рассчи тывать на это не стоит, нормальный житель Старого гср да, что еврей, что араб, и завтра, и через год будет тайк
Мы мешаем им жить, они мешают нам работать S7
выкапывать себе новое жизненное пространство — места мало, какая уж там археология. И стены будет сносить, и полы снимать, безжалостно уничтожая свое собственное прошлое, просто потому, что не до него, — чистая пирамида Маслоу.
Работать археологам в Иерусалиме так же тяжело, как в любом древнем городе, по-прежнему населенном людьми, а не превра тившемся в тихие руины. Здесь много таких сложных для работы мест: Дамаск, Бейрут, Тир, Сидон, Яффо, Газа. Всем этим городам примерно по пять тысяч лет, но помирать они не собираются, наоборот, постоянно расширяются. Перед строительством новых жилых кварталов на окраинах исследуются большие территории, а вот в старых центрах городов — самой интересной их части — раскопки ведутся только точечно.
В Иерусалиме вдобавок к плотной жилой застройке и несознательному населению есть и другие дополнительные сложности. Город по-прежнему разделен на еврейскую и арабскую части, и в каждой своя специфика. Палестинцы относятся к археологам особенно настороженно, воспринимая их как часть государственной машины, вроде полиции или налоговой службы, только и стремящейся к тому, чтобы их подавить, унизить и обобрать. Можно отправлять на раскопки в арабской части города арабских археологов, их в Службе древностей немало. Иногда это срабатывает, и контакт устанавливается, а иногда получается с точностью до наоборот: арабского археолога принимают в штыки как коллаборациониста, продавшегося евреям.
В последние годы отношения с палестинским населением еще боль ше усложнились из-за страшных слухов о том. что археологи стремятся подкопаться под мусульманские святыни
Раскопки Гивати
Разъяснительная работа с населением.
Мы мешаем им жить, они мешают нам работать 58
Древности — это так, для отвода глаз, а главная цель — Аль-Акса. Иногда утром на раскопках появляется группа арабских поденных рабочих, но, увидев далеко на горизонте купол мечети, они просто разворачиваются и уходят: нет, мы не можем здесь копать, нельзя, слишком близко к Аль-Аксе.
Раскопки Гивати
С самым разным населением.
С евреями тоже всё не слава богу: значительная часть еврейского населения Иерусалима — это ультраортодоксы, глубоко религиозные люди, испытывающие к археологам глубокое отвращение. Это настоящая война, вполне официально объявленная: пасквили против археологов вообще и против вполне определенных людей и конкретных раскопок веерно расклеиваются по стенам в религиозных районах города У многих археологов собрана неплохая коллекция таких листовок
Мы мешаем им жить, они
мешаю кам риЛг,гать jy
Отдельные сложности возникают с исследованием главных памятников Иерусалима, святых мест. Харам аль-Кудс аш-Шариф. Храмовая гора, вовсе недоступна для раскопок, храм Гроба Господня и другие важные христианские храмы доступны только частично.
К счастью, даже там нужно иногда делать ремонт, прокладывать электрическую проводку и менять полы, так что понемногу церкви исследуются, хотя лакун много. К тому же у двух важных христианских институтов Иерусалима уже сто лет есть свои археологические школы: это доминиканская Ecole Biblique и францисканский Studium Biblicum Franciscanum. Оба института сами исследовали принадлежащие католической церкви участки в Израиле и Иордании, много публикуют и издают научные журналы, с которыми охотно сотрудничают и израильские исследователи. А вот территории, принадлежащие православным церквям, почти совсем не исследовались, если не принимать в расчет любительские раскопки конца XIX века, особенно интересные на участках Русской церкви: на вершине Масличной горы, в Гефсимании и на Александровском подворье возле храма Гроба Господня.
Таким образом, в городе, где за последние 150 лет работали сотни археологических экспедиций, огромные территории недоступны или почти недоступны для исследования: тут и святые места, и кладбища, и земли, принадлежащие церковным структурам или иностранным державам: зарубежным школам, больницам, дипломатическим представительствам. Из-за сложного международного статуса города, из-за того, что до Иерусалима всем есть дело, за любым движением каж дого археолога тут следят тысячи глаз. Дорогой юный ДРУ1^ Задумайся: действительно ли тебе хочется здесь работать.
Материк
Даже археология где-нибудь кончается. Каким бы плотными и насыщенными ни были культурные напластования, в самом низу окажется слой, к созданию которого человек не имеет отношения, — это уже геология. Археологи называют этот слои материком. В разных местах начало этого геологического слоя может выглядеть по-разному: песок, плотная глина, скала. Дойти в раскопках до материка очень важно: так опре деляется полная последовательность стратиграфических слоев, их поведение и интенсивность, датируется начальное заселение места.
В Иерусалиме материк это светлая известняковая порода, тот самый «иерусалимский камень», который всегда был под ногами и из которого город строился начиная с бронзового века и практичен ки до наших дней. В древности выбор строительного материала определялся его доступностью и климатическими особенностями местности. Где-то дома возводили из сырцового или обожженного кирпича, из речной гальки, из дерева, а в Mi ру« алиме — всегда из камня. Археологи часто находят древние каменоломни. Когда-то они находились к се веру от города, там. где сейчас Дамасские порота, и по мере
Материк
61
расширения Иерусалима отодвигались всё дальше и дальше. Сейчас иерусалимский камень добывают под Хевроном, километрах в тридцати к югу.
Мамлюкский архитектурный орнамент аблак подчеркивает разные фактуры и оттенки «иерусалимского камня»
В зависимости от места добычи местный известняк разнится по оттенку и по плотности, от почти мелового белого до очень твердого красного. Оттенков так много, что в византийский период мастера-мозаичисты умудрялись строить свою палитру практически на одном только «иерусалимском камне»: белом, желтом, серо-голубоватом и разных оттенках красного. У каждого типа камня есть свое арабское название, и ими принято пользоваться и в разговорах на стройке, и в научных археологических описаниях. Камень достаточно прочен и в то же время легок в обработке, так что из разных его типов можно и построить здание, которое будет стоять веками, и вырезать каменный саркофаг или кружку. Благодаря вовремя принятым градо
Материк
62
принятым градостроительным законам здания современного Иерусалима облицованы тем же камнем, из которого сложены средневековые крепостные стены и главные святыни города-Стена Плача, храм Гроба Господня, мечеть Аль-Акса.
Древние каменоломни всегда непросто датировать, обычно приходится полагаться на размер намеченных каменных блоков, не отделенных от материковой породы: поменьше — железный век, покрупнее — римский или иродианский. Иногда встречаются цельные монолитные колонны, высекавшиеся и не законченные. Одна такая колонна обнаружилась в конце XIX века при строительстве Русского подворья к западу от Старого города. Конечно, общественность приписала ее храму царя Соломона, уж больно была велика. Сейчас принято датировать ее византийским периодом. Так и лежит на площади Москвы, перед Троицким собором, и зарастает потихоньку лопухами.
Когда в раскопе археологи доходят до материка, обычно им открывается не девственная порода, сохранившая все свои складочки, а поверхность, уже обработанная, иногда даже не по одному разу. В Городе Давида, сердцевине древнего Иерусалима, в самом низу, под всеми восемнадцатью археологическими слоями, ниже времен Давида и Соломона, ниже эпохи бронзы, ниже Мельхиседека и всего, что описано в библейских текстах, археологи, добравшиеся наконец до материка, обнаружили скопление выдолбленных в породе ямок. Это так называемые “чашечковидные углубления», следы сельско хозяйственной деятельности, датируемые эпохой халколи та, четвертым тысячелетием до н.э. Уже тогда здесь, неподалеку от родника, жили люди, выращивали какие-то злаки, собирали урожай, толкли зерно в этих каменных чашках.
И, конечно, всегда старалисьетроить на камне. Образ мужа блап«разум него, возводящего дом свой на прочной основе, использован в евангельской притче:
«Он подобен человеку, строящему дом, который копал, углубился и положил основание на камне; почему, когда случилось наводнение и вода наперла на этот дом, то не могла поколебать его? Потому, что он основан был на камне».
«Соломоновы каменоломни» под стенами Старого города. Фото начала XX века
Вот этот точно описанный процесс постройки дома, с закладкой фундамента, когда нужно выкопать канавы и добраться до прочной породы, археологи видят очень хорошо. Иногда бывает, что на материковой скале видны следы такой вырубки в разных направлениях: ранние здания строились в соответствии
Материк
64
с естественной топографией, а более поздние, начиная с рим ского периода, - в соответствии с четкой ориентацией по сторонам света: север — юг, запад — восток, не собьешь.
В материковой породе могут быть устроены ступени — их много в древнем Иерусалиме, иначе было не одолеть бесконечные спуски и подъемы здешних крутых холмов. Фрагменты каменных лестниц, высеченных больше двух тысяч лет назад, хорошо сохранились на Масличной горе. Христиане говорят, что по этим лестницам Христос и апостолы спускались в город. На самом верху, на противоположном склоне Масличной горы, обращенном к пустыне, находилась деревня Вифания, где жили сестры Марфа и Мария и их брат Лазарь.
В древности в породе высекались самые разные конструкции: водосборники, каналы, микве — ступенчатые бассейны для ритуальных омовений, иногда целые подземные кладовые. Очень часто иерусалимцы просто расширяли естественные карстовые пещеры, приспосабливая их для своих нужд. И, конечно, высекали в скале гробницы. Большинство сохранившихся в городе погребальных монументов — именно скальные, рассчитанные на большие семейные кланы, на многие поколения.
Самый замечательный фрагмент материковой породы — это скала под золотым куполом, Куббат ас-Сахра. По иерусалимской традиции вершина горы Мория считается краеугольным камнем мироздания, с которого началось сотворение мира. Мусульмане называют ее «благородным камнем», ас-Сахра аль- Мушаррафа. Эта скала, поднимающаяся над полом мечети на полтора-два метра, и есть главная святыня города на протяжении всего его существования.
Согласно библейскому тексту, три тысячи лет назад здесь было гумно Ср ны Иевусеянина Иевусеи, хаианейское племя, жили в Меру салиме до иудеев, так что в Библии город несколько ра’ даже назван Невусом По мнению многих исследователей
библеистов, на вершине горы Мория, возвышавшейся над иевусейским Иерусалимом, находилось древнее святилище, связанное с культом плодородия, а не простое гумно. Скала, которую сегодня можно увидеть под золотым куполом, действительно похожа на ток для обмолота колосьев
Куббат ас-Сахра, Купол над Скалой. Фото 1950-х годов
На плоском камне заметны следы древней обработки и отверстие «Колодца духов».
Завоевав Иерусалим, Давид не изгнал побежденных иевусеев, гумно выкупил и поставил там жертвенник, а его сын, Соломон, тридцать лет спустя выстроил на этом месте храм Единого Бога. И Первый храм, построенный Соломоном и разрушенный вавилонянами, и Второй храм, восстановленный при
Материк
66
Ездре и Неемии и с большим размахом переделанный потом при Ироде, — оба они были возведены на том же самом камне на голой и плоской вершине горы.
Шесть веков спустя после разрушения храма римлянами на камне возводится исламская святыня, Купол над Скалой, Куббат ас-Сахра. Для мусульман этот камень — место, откуда вознесся на небо пророк Мухаммад во время своего ночного путешествия из Мекки. Это событие, описанное в Коране, отмечается в день исламского праздника аль-Исра валь-Мирадж. Благородный камень чуть было не поднялся на небеса вслед за пророком, вздыбился, но был удержан рукой архангела Гавриила.
Самый главный камень города не гладок, в нем есть разные углубления, вырубки и пустоты, а под ним — небольшая пещера со сквозным отверстием в потолке, сквозь которое виден купол здания. Мусульмане называют ее «Колодцем духов»: говорят, что здесь иногда можно услышать, как они вздыхают в ожидании Страшного суда. А еще рассказывают, как написал бы средневековый арабский путешественник, что под «Колодцем духов» текут райские реки и шум их волн слышен на дне колодца.
И еще в одном месте города мы можем видеть незастроенную голую скалу. Это Голгофа, место крестной смерти Иисуса. Вершина Голгофы, когда-то открытая небу, уже сотни лет находится внутри здания — внутри храма Гроба Господня. На месте распятия, у подножия большого креста, в специально устроенных застекленных витринах можно рассмотреть голую породу.
В евангельском тексте говорится, что во время смерти Иисуса на кресте происходит землетрясение:
«И вот, завеса в храме разодралась надвое, сверху донизу; и земля потряслась; и камни рассеклись; и гробы отверзлись...»
В доказательство этого землетрясения в храме, тоже под стеклом, показывают отколовшийся от Голгофы большой кусок и в его
Материк
трещине — похожий на человеческий череп фрагмент породы — так называемый череп Адама. По христианской традиции кровь, пролитая Иисусом на кресте, омыла кости прародителя рода человеческого от первородного греха. Вот такой непростой в Иерусалиме материк. Тут не только геология и археологические наслоения, тут целые пласты экзегетики, толкования священных текстов.
Кладбища
В Древнем мире кладбища всегда располагались к западу от больших городов. На западе заходит солнце, это сторона смерти. В Иерусалиме — наоборот, тут всегда хоронили к востоку от города. Сразу за Кидронским потоком и Масличной горой — пустыня, здесь это сторона смерти.
Самые древние захоронения, относящиеся к Раннему бронзовому веку, с веселенькими расписными горшками в частую клеточку, тоже найдены с восточной стороны от Иерусалима Интерес но, что никаких построек этого времени археологам до сих пор обнаружить не удалось, но раз есть дома для мертвых, где то должны быть и дома живых,
В другие стороны город постоянно развивался, а в восточную — никогда, так что Масличная гора и сегодня почти полностью покрыта гробницами Даже ее зеленая часть, поделенная между разными христианскими церквями, прячет древний некрополь На поверхности просматриваются скальные захоронения железного века, которым чуть больше двух с половиной тысяч лет Лет триста тому назад иерусалимские крестьяне стали довольно бойко их осваивать: устраивать там кладовые, держать юк», в то и просто жить м приятной
Кладбища
69
прохладе (за что были заклеймены европейскими путешественниками как «троглодиты»).
Снег на Масличной горе: еврейское кладбище и древние скальные мавзолеи римской эпохи
Эти гробницы хорошо изучены: ясно, что они относятся к периоду древнего Иудейского царства, несомненно, принадлежали городской алите и высекались в каменной породе в расчете на долгое семейное пользование. Пророк Исайя, бичующий нравы современников, обличает и строи тельство таких мозолящих глаз памятников:
I
Кладбища
70
кие пастухи среди могил мусульманского кладбища пых ворот, Фото 1870-х годов
Кладбища
71
«Ступай, пойди к этому царедворцу, к Севне, начальнику дворца, и скажи ему: „Что у тебя здесь, и кто здесь у тебя, что ты здесь высекаешь себе гробницу?" — Он высекает себе гробницу на возвышенности, вырубает в скале жилище себе».
И действительно, над входом в одну из пещер еще в XIX веке была обнаружена надпись на древнем иврите: «Это [гробница]... ягу, который над домом [царским]. Здесь нет ни серебра, ни золота, а только кости его и его жены. Будь проклят человек, который откроет». Заклятие родственникам царедворца не помогло, гробница, как и все прочие, была разграблена еще в глубокой древности.
Самые нарядные римские мавзолеи города тоже находятся поблизости, на Масличной горе, в самом низу, почти в русле Кидронского потока. Это тоже высеченные в скалах пещеры, только снаружи они устроены по римской моде, к каждой пристроен прекрасный памятник классических пропорций с восточными, египетскими декоративными деталями. Иерусалимская традиция присвоила каждому из этих мавзолеев благолепное название: Столп Авессалома, могила царя Иосафата, могила пророка Захарии.
На Масличной горе так и хоронили начиная с бронзового века и буквально до наших дней. Тысячи старых еврейских могил опоясывают гору и теряются по ту ее сторону, что смотрит на пустыню. Ни деревца, ни кустика — на традиционных еврейских кладбищах это не принято, на могилу не приносят цветов, только камушек кладут. Высвобождать место на кладбище не положено, кладбищенская земля навсегда принадлежит мертвым. Уплотнять тоже не разрешается, строго соблюдается принцип «одна могила — один человек». Кремацию иудаизм не признает (хотя в Израиле и действует парочка полуподпольных крематориев). Всё это создает серьезные проблемы для современного города, хоть не помирай никогда.
Главное мусульманское кладбище города, тоже очень древнее, находится напротив, на западном берегу Кидрона, вплотную к крепостным стенам, у Золотых ворот Гут тоже довольно строго, но какая-то зелень есть. В головах могил стоят большие пальмовые ветви, символ вечной жизни: в главные мусульманские праздники их приносят родные. Здесь не так тесно, как у евреев, — ислам разрешает хоронить близких в одной могиле.
Смешанные кладбища? Нет, здесь про такое и не слыхали. Это вам не какой-нибудь кибуц. Как все живут отдельно, так и покоиться должны отдельно. У христиан так и вовсе четыре разных кладбища: православное, католическое, протестантское и армянское. Правда, все рядышком, на Сионской горе. Здесь всё вполне по-европейски: цветы, венки, на многих могилах портреты покойников и трогательные надписи, может встретиться и скорбный ангел. Самое посещаемое кладбище — католическое. Не потому, что католики больше почитают своих покойников, а потому что во всем виноват Голливуд — тут похоронен Оскар Шиндлер, австриец, спасший множество евреев во время Второй мировой войны, прославленный фильмом Стивена Спилберга.
Археологи больше любят протестантское, тут много наших: и великие старцы, Конрад Шик, архитектор и археолог, без которого в XIX в. не обходилось ни одного иерусалимского начинания, и Флиндерс Питри, великий исследователь древностей Египта и Палестины, отец современной стратиграфической археологии, и совсем еще молодой Джеймс Лесли Старки, копавший древний Лахиш и убитый по дороге на открытие Палестинского археологического музея.
Со всех иерусалимских кладбищ, где бы они ни находились, открывается прекрасный вид на город. Это результат давнего прецедентного решения Верховного суда, запретившего строить новые корпуса Иерусалимского университета перед Бри
танским военным кладбищем на гире Склтус, чтобы не аа-врывать мертвым вид на святом город Трогателаменхнмм образом решение зто строго соблюдается.


Вид со стен Старого города на христианские кладбища Сионской горы, католическое и армянское
Для археологов кладбища — важнейший источник всякого рода информации. Само месторасположение захоронений позволяет четко очертить границы города, ведь в древности покойников
Кладбища
74
хоронили только вне городской черты. Это правило работало всегда и было обусловлено в первую очередь санитарными причинами. У иудеев после Вавилонского пленения возникает даже стройная религиозная концепция о ритуальной нечистоте мертвецов и четком разграничении мира живых и мира мертвых. Христиане меняют концепцию: у Бога нет живых и мертвых, все живы. Но и в византийский период горожан хоронят за городом. Так что если есть древнее кладбище — считай, мы уже за городом.
Фасад «Могил царей» — гробниц времен Адиабенского царства Литографий по рисунку Давида Робертса, 1839 год
Пестро одетые персонами добавлены дла восточного колорита.
Кладбища
75
Огромную важность имеет исследование и обычаев захоронения, и погребальной утвари — всего того, что давалось мертвым с собой в дальнюю дорогу. Материальные свидетельства, сопровождающие обряд погребения, — настоящий портал в тонкий мир человеческой веры, так что они чрезвычайно важны, особенно для эпох, от которых до нас не дошло ни священных книг, ни вообще каких бы то ни было письменных памятников. Как бы мы иначе узнали, что неандертальцы усыпали своих мертвецов незабудками?
В XX веке рабочий арсенал археологов пополнился естественно-научными методами, теперь можно изучать и сами древние человеческие останки: базовая антропология, радиоуглерод, генетика, изотопный анализ и т. п. Можно изучать? Как бы не так! В Иерусалиме идет война на истощение между археологами и еврейскими ультраортодоксами. Одни добиваются права раскапывать древние захоронения, а другие — ни в коем случае их не раскапывать. Что характерно, тема «осквернения могил наших праотцов» впервые всплыла еще 150 лет назад, во время первых археологических раскопок в городе, так называемых «Могил царей». Это замечательный римский мавзолей к северу от города, тогда ошибочно принятый всеми участниками свары за захоронение царей древней Иудеи. Тем не менее с исследования «Могил царей» принято отсчитывать эру археологического изучения города, а с ней — и эру противостояния ученых и поборников иудейской традиции, запрещающей тревожить покой мертвых.
По умолчанию ортодоксальные иудеи считают все захоронения «могилами наших праотцов», даже если речь идет о ярко выраженных христианских или мусульманских памятниках. Не говоря уже о каком-нибудь неолите десять тысяч лет тому назад тогда еще и мир не был сотворен, если уж говорить строго с религиозных позиций. Древние кладбища копать
Кладбища
76
спокойно не дают, бузят и, главное, стараются отомстить не только самим археологам, но и древностям. В отместку за раскопанные древние захоронения могут разрушить любой археологический памятник, даже еврейский: так, нападению подвергались и древние церкви, и древние синагоги, и какие-нибудь безыдейные, не имеющие строгой конфессиональной принадлежности винодельни.
Прокламации, призывающие всех истинно верующих дать отпор археологам, расклеенные в ультраортодонсальных кварталах Иерусалима
Разбитые мозаики, разбросанные камни и в довершение — граффИТ11 спреем на древней стене: «Мстим за каждую разоренную могилу!», ну или попроще: «Трупоеды!», Естественно,археологи
Кладбища
77
стараются скрывать, что копают кладбища, так что противоположной стороне приходится засылать шпионов, разведывать, что происходит на тех или иных раскопках. И если что-то подозрительное промелькнет — всё, пиши пропало, толпы ультраортодоксов собираются вокруг раскопа, прыгают в квадраты, кричат, в дело приходится вмешиваться полиции, тут уже и кони, и водометы — сумасшедший дом.
Так что задавать иерусалимскому археологу вопрос о том. есть ли на его памятнике захоронения, просто неприлично. Он все равно ответит, что нет, не было и не будет. Послушаешь, и складывается впечатление, что в Иерусалиме никто никогда не умирал, все живыми возносились на небо.
Монумент
Города разрушаются и строятся заново, культурный слой потихоньку себе нарастает, но есть в городе несколько мест, над которыми время и археологические законы как будто не властны. Это самые главные памятники города. Их ста-
рательно очищают от мусора и изнутри, и снаружи, ремонтируют, когда они ветшают, не дают им пропасть. Иногда за долгую свою историю они могут раз-другой поменять свое назначение, а иногда так и служат веками тому самому, ради чего они были построены.
кие памятники — их принято называть «монументами» — есть в каждом древнем городе. Афинский Парфенон был превращен в хрисч ианскую церковь, а потом даже в турецкий пороховой склад, но остался стоять на месте, две с половиной тысячи лет стоит, теперь уже просто как великий памятник Античности.
охожая судьба была и у римского Пантеона, превращенного церковь и так избежавшего разрушения. Дворец императо-РI Диоклетиана в хорватском Сплите, построенный в конце ка н.э., тоже прекрасно сохранился, только в него врос редненековыи город. Археологам нс нужно докапы
я до нозднеантичиых слоев, чтобы рассмотреть двореИ:
Монумент
79
он цел, хорошо виден и почти невредим, только разделен на множество мелких помещений, оброс лишними ренессансными балкончиками и вполне современным бельем, сушащимся на веревках: там живут.
Храмовая гора, Харам аш-Шариф, за крепостными стенами. Фото Огюста Зальцмана 1850-х годов
Несколько таких монументов есть и в Иерусалиме. Самый заметный — Храмовая гора, или Харам аш-Шариф. главная святыня. Это возведенное Иродом Великим огромное храмовое пространство, теменос, искусственно поднятый над Иерусалимом. занимает пятую часть территории Старого города. Массивные стены Храмовой горы, сложенные из огромных каменных блоков, — заданная величина, которую ни один
Монумент
К
строитель за последние два тысячелетия не мог бы игно рировать. Что бы вокруг ни происходило, какие бы воины и разрушения ни переживал город, эти стены оставались на месте. Даже в 70 году н.э.. когда Иерусалимский храм иудеев был сожжен, а город полностью разрушен в наказание за бунт, стены остались целы.
Уже в древности к этим стенам рассеянные по свету и лишившиеся своего святилища евреи приходили оплакивать разрушенный храм. Пока получалось, обходили гору вокруг, двигаясь вдоль иродианской кладки, а потом выбрали себе одну, западную, — мы знаем ее как Стену Плача.
Римляне, разрушившие Иерусалим, сами же и восстановили его довольно скоро, лет через 60 после Иудейской войны. Этот новый языческий город, Элия Капитолина, был, как всякий порядочный римский город, четко распланирован, с сеткой улиц, ориентированных по сторонам света. Стены Храмовой горы несколько выбивались из этой сетки, но были «постоянной величиной», так что все улицы, находившиеся в южной части города, были проведены параллельно платформе горы (ну или перпендикулярно).
Потом к этим древним стенам стали прислоняться римские постройки: не так давно совсем рядом со Стеной Плача был раскопан небольшой римский театр, или одеон, буквально опирающийся о ту самую западную стену. Да и саму гору решили использовать по назначению, построив на ней храмы: теперь уже свои, римские. Так гора и служила местом молитвы почти всю свою историю, за исключением византийского периода Мусульмане построили на том же самом месте свое святилище. Куббат ас-Сахра — золотой Купол над Скалой, тоже «монумент», дошедший до наших дней с 701 года н.э.
В Средние века жилые дома стали строить впритык к Храмовой горе с трех сторон: с юга, с запада и с севера. Восточная сторона просто не могла застраиваться: там стены Храмовой горы
Мин) мет
• !
фактически совпадали с линией городских стел, ж м ними был Кидронский поток. А вот три другие стороны юры бух* вально заросли, как грибами, домами и домишками. Если се годня копать под домами Мусульманскою квартала, райо или поздно обязательно дойдешь до глубоких слоев и увидишь ряды иродовой кладки.
Постройки римского времени вообще отличаются удивительной прочностью, что иродианские, что императорские. В городскую ткань прочно вписан пролет одной из арок II века н.э.. служившей когда-то входом на городской форум. Это одна из самых знаменитых в мире арок: в христианской традиции она считается балконом Понтия Пилата, откуда прокуратор показывал Иисуса народу: «Се Человек*. Арка перекрывает Крестный путь, Виа Долороса, и, несмотря на всю свою святость, была лет двести назад надстроена. Над римским пролетом устроен крытый проход с одной стороны улицы на другую и видно вполне современное окошко (как будто Пилат именно в него и высовывался). Если зайти в соседний католический монастырь, увидишь еще два пролета, тоже сохранившихся в высоту: здесь они служат как святыня, в алтаре церкви.
«Там, где когда-то возвышалась арка...» — оказывается, так она и возвышается, в вине ее не выпили.
В городе есть еще несколько подобных арок: одну раскопали при строительстве русской церкви Александра Невского рядом с Храмом Гроба Господня, другая была раскрыта под Дамасскими воротами — обе были обнаружены археологами во вполне приличном состоянии, отлично стояли. Но раз их пришлось раскапывать, в список «монументов» они не попадают.
Храм Гроба — конечно, тоже монумент, хоть и из самых молодых. От первой, ранней византийской церкви Елены и Константина на поверхности не сохранилось ничего. Постройка, которую мы видим сегодня, — средневековая, результат
Монумент
82
перестройки XII века, времен крестовых походов. Но с тех пор храм так и стоит — вполне целый и неповрежденный. Конечно, со всех сторон он оброс плотно прилепившимися к нему монастырями и малыми церковками, да и внутренняя планировка и декор сильно изменились. Но тем не менее он здесь, на том же месте, в том же качестве, служит тем же целям: здесь церковь, главная святыня христианства, место распятия, погребения и Воскресения Христа.
Список иерусалимских монументов — это большей частью культовые постройки. Поскольку религиозные системы строивших их людей по-прежнему существуют, эти святые места подновляют, и о них заботятся потомки тех, кто их когда-то строил: иудеи, христиане и мусульмане А вот от храма Юпитера Капитолийского, небось, ничего не осталось, по камешку разобрали за ненадобностью.
Но есть еще один интересный монумент, сохранившийся вовсе не благодаря религиозному назначению, а по причинам совершен но практического свойства. Это крепость Иерусалима, городская цитадель. Находится она в самой топографически уязвимой точке города, на западе, у современных Яффских ворот. Здесь к Иерусалиму подходит довольно пологая местность, удобная для нападения. Именно поэтому эта часть города всегда интенсивно укреплялась. Первую городскую крепость здесь выстроили еще хасмонейские правители, а потом обновил Ирод. Согласно описанию Иосифа Флавия, цитадель была увенчана тремя мощными башнями, названными в честь близких Ирода: брата Фазаила, друга Гиппика и жены Мариамны, — и защищала и город, и царский дворец, находившийся поблизости («В крытую колоннаду меЖД.' двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтии Пи пат» - это здесь)
Кт дав «Огодун э. римляне крушили юрод, одна из крепостных башен осп елась на своем месте в ней после воины на некоторое
Монумент
83
время разместился римский гарнизон. Башня эта цела, мы только не знаем, Гиппик это или Фазаил. На протяжении последних двух тысяч лет она так и стоит, исправно выполняя функции городской крепости. Нижняя часть башни сложена из огромных каменных блоков с рустовкой, точно как в Стене Плача: это архитектурный почерк Ирода, его ни с чем не спутаешь.
Городская цитадель, «Башня Давида» с храмом Гроба Господня на заднем плане. Литография по рисунку Дэвида Робертса, 1839 год
Огромная постройка, самая крупная в городе, не считая Стен Храмовой горы, уже в византийский период приписывалась царю Давиду. Ну кто еще мог построить такую красоту? Конечно, только великий библейский царь. Так она и сегодня называется: Башня Давида.
Монум<
84
Похороны палестинской журналистки Ширин Абу-Акле, 2022 год За две тысячи лет камни цитадели видели все, что происходило в городе.
Фортификационные функции сохранялись за крепостью во все времена.
западная часть города по-прежнему оставалась самой уязвимой, так что укрепляли и достраивали цитадель при всех режимах и всех правителях. Над рядами иродианской клад-ки заметны следы этих достроек: по-разному обработанные разных размеров камни. При крестоносцах вокруг крепости был вырыт ров, до сих пор хорошо заметный, и к воротам устроен подъемный мост. При мамлюках добавили мечеть с характерным минаретом, который теперь тоже называют
• Монумент
• Башней Давида» и считают одним из символов Иерусалима П ри оттоманском султане Сулеймане обновившем городские стены и ворота, верх крепости и древней башни украсился зубцами и прорезанными в них бойницами. И так практически до наших дней: когда Иерусалим в XX веке был разделен на израильскую и иорданскую части, крепость занимал иорданский гарнизон. Вог это настоящее долголетие, даже по нашим стандартам.
Зелень
Старый Иерусалим застроен очень тесно. «Устроенный как город, слитый в одно», — говорит Псалмопевец. Дома плотно пригнаны друг к другу, даже кровли почти сплошные, и над улицами нависают арки-распорки — совсем недавно можно было пройти сквозь весь город, просто перебираясь с крыши на крышу. Деревьям тут не выжить. Не зря все путешественники, побывавшие здесь в XIX—XX веках, описывают единственную одинокую пальму, поднимающуюся над куполами и кровлями к югу от Яффских ворот.
Пальмы тут растут плохо: им неуютно и холодно в горах. В талмудических текстах «горной пальмой» называли хилого человека. А спрос на пальмовые ветви в городе велик. Они нужны и для устройства шатров в иудейский Праздник Кущей, Суккот, котда в память об исходе из Египта положено переселяться из прочного дома в хлипкий шатер, на милость Божию, или хотя бы трапезничать в этом шатре. Шатер покрывают пальмовыми ветвями. Пальмы нужны христианам в Вербное («Пальмовое») воскресенье для торжественной процессии в память о Входе Господнем в Иерусалим — ведь тогда народ приветствовал Иисуса, как было принято встречать
триумфаторов — пальмовыми ветвями Мусульмане устанавливают пальмовые ветви на монтаж, они сммв-ьтиаиружтт вечную жизнь В Иерусалиме столько не наберешь так что по праздникам ветки в город завозят
Скажи мне, ветка Палестины:
Где ты росла, где ты цвела?
Каких холмов, какой долины
Ты украшением была?
Одинокая пальма. Фото начала XX века
Вид на Христианский квартал с крыши гостиницы у Яффских ворот.
Садам и паркам в этом каменном городе просто нет места, шедшие столетия здесь почти не осталось незастроенного
Зелень
88
пространства. Конечно, и из древних каменных стен что-то растет. Даже из Стены Плача: здесь, как и по всему городу, прямо из щелей кладки бурно рвутся побеги каперса, цветущего чудесными нежными, белыми цветами. Весной весь город покрыт алыми анемонами и маками, символом запустения и пролитой за эту землю крови, прославленными Буниным:
...Кровь погибших в боях. Каждый год, как весна. Красным маком восходит она.
В городе есть только один сад, почти что райский. Это Храмовая гора, Харам аш-Шариф. Здесь много свободного пространства, открытых мощеных площадей, густая зелень, высокие кипарисы, рощи, дающие прохладную тень. На траве, расстелив покрывала, отдыхают целыми семьями, читают, едят, даже спят. Сад — непременная часть мусульманских святых мест. Почти в каждой мечети, даже самой маленькой, есть подобие райского сада. Здесь обязательно будет всё, чего не хватает людям пустыни: тень, зелень, вода.
Это самый главный и самый старый сад Иерусалима. Есть и поновее: те, что были устроены при различных христианских институтах, церквях, монастырях, школах. И, конечно, кусты, деревья и цветы, высаженные службами городского благоустройства. Простые иерусалимцы перебиваются простыми цветочными горшками.
Окон, глядящих на улицу, в Старом городе мало, палисадников и крылечек и вовсе нет, так что снаружи цветов не видно. Но если заглянуть во внутренние дворики, зелени там много, а самый популярный цветок — герань: она очень живучая, цветет даже при недостатке света и весело смотрится на фоне каменных стен.
Вокру! С тарого города создан «зеленый пояс» — незастроенная полоса земли с зеленой травой и деревьями Все посадки надо
«9
Дворик в Христианском квартале
поливать: если внимательно присмотреться, увидишь под каждым кустом трубки капельного орошения. Идея создания парковой зоны вокруг крепостных стен принадлежит
Зелень
90
Проиерусалимскому совету, в 1918 году предложившему британской администрации принять ряд законов, регламентирующих строительство в городе и защищающих исторические постройки. Среди прочих полезных ограничений был введен запрет на возведение новых зданий вплотную к стенам Старого города и устройство парка, опоясывающего старый Иерусалим. Озеленительные работы были закончены только в 80-е годы XX века.
Благоустройство, конечно, совместили с археологическими раскопками, ведь крепостные стены за пять столетий глубоко вросли в землю. К югу от Яффских ворот, где сегодня устроено замечательное место для прогулок, обнаружились скальные захоронения железного века, остатки средневековых стен и башен и, возможно, часть дворца Ирода Великого: по мнению многих археологов, возможное место суда над Иисусом, альтернативная отправная точка Крестного пути.
Здесь, в самом сердце города, вокруг стен, и грибы растут, и водится разная мелкая живность: ежи, дикобразы, шакалы, куропатки, удоды, совы. В еще не окончательно застроенных зеленых долинках в новой части города есть даже серны.
Иерусалим расположен довольно высоко в горах, на высоте почти 800 метров над уровнем моря, на краю пустыни. Пустыня совсем близко, сразу за Масличной горой. Зато к западу — совершенное Средиземноморье, с холмами мягких очертаний и достаточным количеством дождей. Город разрастается, постепенно поглощая прежде возделанные земли, холмы, расчерченные поперек древними террасами. Тер расное земледелие было изобретено еще в эпоху Ранней бронзы, в третьем тысячелетии до и. э., когда здесь стали впервые выращивать виноград и масличные деревья. Террасы. сложенные из обычных камней, без всякого связующего раствора, предотвращали эрозию плодородного слоя земли Ханаанское вино и оливковое масло пользовались
Зелень
большим спросом в Древнем Египте и Месопотамии, где виноградники росли плохо, а масличные деревья и вовсе не приживались.
Традиционное земледелие живо и сегодня, стоит только немного отъехать от Иерусалима на юг, к Хеврону, или на север, к Рамалле. На террасах по-прежнему растут виноград, масличные деревья и миндаль. В черте города тоже уцелело множество старых плодовых деревьев. В феврале миндаль зацветает бледно-розовым облаком. К этому раннему цветению приурочен еврейский праздник, Новый год деревьев, Ту би-шват: время, когда пора сажать рассаду и саженцы деревьев.
Зеленый пояс вокруг стен Старого города
Эту инициативу Проиерусалимского совета реализовали только в 1980-е годы.
Говоря о древней флоре Иерусалима, исследователи в первую очередь обращаются к литературным памятникам и священ ным книгам. В библейском тексте содержится множество упоминаний о местных сортах растений, культивированных
Зелень
92
и дикорастущих. Например, мы знаем, что масличные деревья, миндаль, виноград и даже каперсы росли здесь и тысячелетия назад. А вот больших крепких деревьев не было, так что царю Соломону пришлось для строительства своего дворца и храма везти с севера, из Финикии, кедры — те самые, которые мы сегодня называем ливанскими.
Цветущее миндальное дерево в основании крепостной стены
Благодаря раскопкам последних лет ученые-археоботаники смогли значительно пополнить наши представления о растениях древнего города. В первую очередь речь идет о сгоревших косточках и семенах. Судя по археологической картине, иерусалимцы в основном питались маслинами: их очень много, и находят их в слоях всех исторических периодов, от эпохи бронзы и до позднего Средневековья. Именно сгоревшие оливковые косточки являются самым лучшим материалом
Зелень
93
для радиоуглеродной датировки слоя, так что на раскопках им уделяется много внимания. Встречаются, конечно, и другие ботанические находки: финиковые косточки, виноград. Новейшие достижения палинологии, раздела ботаники, занимающейся древней пыльцой, позволил восстановить вид царских садов железного века в окрестностях Иерусалима, в Рамат Рахель, и определить виды винограда, что выращивали в городе два с половиной тысячелетия назад.
Из буквально утопающих в пепле слоев разрушения города в 70 году н.э., времен Иудейской войны, восстания против римлян, ученые сумели выделить множество древесных пород, использованных в Иерусалиме в I веке н э. для строительства и для изготовления мебели. Здесь и местные породы дуба, и очень ценные самшит и ливанский кедр, и древесина попроще: ясень, сосна, платан, итакой привычный сегодня в городском пейзаже кипарис, как оказалось, завезенный в Палестину только при римлянах.
Недавние раскопки древнего аббасидского рынка VIII века н. э., открытого в южной части города, позволили практически полностью восстановить меню жителей Иерусалима того времени. В бадрабах, мусорных ямах рынка, были обнаружены десятки тысяч зерен и семян, прошедших процесс фосфатизации и потому сохранившихся. Теперь мы располагаем полным списком овощей, фруктов, злаков, приправ и лекарственных растений, знакомых тогдашним иерусалимцам. Рядом с банальными финиками и виноградом, кинзой и петрушкой, гранатами и фигами достойное место здесь занимают хумус и впервые отмеченные в этом регионе баклажаны и огурцы. До сих пор ученые предполагали, что эти овощи достигли Ближнего Востока только по времена крестовых походов и отсюда попали в Европу. Оказывается, хрустеть свежими огурцами в Иерусалиме можно было уже при Аббасидах.
К Сожалению, такие находки очень редки, так что полное иерусалимское меню у нас есть только для одного исторического периода.
Мельница
На протяжении всей своей долгой истории Иерусалим сидит на маленьком пятачке площадью в один квадратный километр, примерно совпадающем с контуром стен нынешнего Старого города. Во времена совсем давние, в самом начале, город был и того меньше, он был зажат в узкой лощине между двумя холмистыми склонами у родника — теперь это место, Город Давида, оказалось вне стен. Во времена бурного роста, в византийский период, Иерусалим увеличился почти вдвое. Но это детали — по большому счету один квадратный километр, и всё.
Даже когда на закате Османской империи в Палестине начинают дуть свежие ветры, иерусалимское население с упорством, достойным лучшего применения, продолжает тесниться внутри стен, в запущенном, грязном городке, в совершенно антисанитарных условиях. Самые нищие, самые неблагопо-лу <ные — евреи. Это очень старая община, в которой почти никто не живет своим трудом. Они находятся на Святой зем-только для того, чтобы молиться за израильский народ»
I сеянный по свету. Им нельзя отвлекаться ни на минуту» изнь их проходит в молитвах и прилежном изучении му
Мельница
дрых книг, Писания и Талмуда. За это евреи разных стран стараются посылать им хоть что-то на пропитание, но жить все равно очень трудно. В общине много стариков, приехавших с мечтой умереть в Палестине, — от них тоже мало толку, но и им требуются уход и забота.
Вид на Старый город и Яффские ворога от «Убежищ блаженных», первого жилого квартала за стеной. Раскрашенное фото 1880-х годов
Выход за крепостные стены и начало строительства новых жилых районов начинается только в середине XIX века, когда благодетель многих еврейских общин сэр Мозес Монтефи-ори возводит снаружи, на соседнем холме, первые жилые
Мельница
96
постройки со звучным названием «Убежища блаженных». Блаженным — самым бедным, самым разнесчастным, согласившимся от полной безысходности поселиться бог знает где, метрах в трехстах от стен, — предлагаются новые хорошие квартиры с окнами (невиданное дело!) с видом на покинутый Иерусалим. Совершенно бесплатно, нужно только раз в день мыть пол водой — так и было записано — и молиться за упокой души некоего таинственного благодетеля, чье наследство тратит Монтефиори.
Вид от Старого города на «Убежища блаженных» и ветряную мельницу. Фото Феликса Бонфиса 1880-х годов
Квартиры заселяются плохо, так что приходится строить еще и мель ницу, чтобы приучить евреев ходить за стену по делам
• Мельница	97
вполне практическим, молоть муку. Хорошую затею губит щедрость Монтефиори. он привозит для мельницы самый современный английский механизм, который оказывается слишком деликатным для грубого палестинского зерна и сразу ломается. Конечно, иерусалимцы понимают это как знак свыше. Мельница, никогда так и не заработавшая, цела и сегодня — объект вполне мистический, тема для множества текстов, поэтических и философских, о нематериаль-ности самого прозаического, когда дело доходит до Иерусалима.
Ведь и в самом деле людей, живших здесь 150 лет назад, легко понять: не для того они стремились в святой город, чтобы, оказавшись здесь, бросить его и жить где-то в отдалении. Да и страшно — вокруг рыскают дикие звери, по ночам темно, разбойники. Как там у Бунина:
«Темным ветхозаветным богом веет в оврагах и провалах вокруг нищих остатков великого города. Или нет, — даже ветхозаветного бога здесь нет: только веяние Смерти над пустырями и царскими гробницами, подземными тайниками, рвами и огородами, полными пещер да костей всех времен и народов».
Только очередная эпидемия холеры выкуривает из Еврейского квартала следующую партию блаженных: выясняется, что в новых домах, где мыли пол водой, никто не умер в прошлую эпидемию. Монтефиори строит целый район, первый район за стеной, Ямин Моше. Сегодня это один из самых дорогих кварталов Иерусалима, с открыточными видами, старинными домиками с черепичными крышами, бесконечными каменными лестницами и цветами.
Эта почти анекдотическая история про насильственно облагодетельствованных горожан нынешним жителям Старого города очень понятна. Еще ждет своего исследователя современный «комплекс стены»: ходить за стену не хочется, хотя никакие
Мельница
98
разбойники там давно не рыщут — они как раз кучкуются внутри стен. Съездить в Тель-Авив или в какую-нибудь Ха-деру для старгородских уроженцев — серьезное мероприятие. проще уж сразу в аэропорт и за границу. Конечно, многие работают где-то снаружи, но с каким же облегчением выдыхают, увидев в конце дня зубчатый контур стен! Но идеально устроить жизнь — это, конечно, значит, все делать внутри стен. Учиться, водить детей в школы — их здесь достаточно, на любой вкус, продукты покупать тоже здесь, на базаре. А приезжающие надолго иностранцы? Они ведь тоже норовят поселиться внутри стен, хотя тут дорого и неудобно, но зато как оригинально, как аутентично.
Так. в последней трети XIX века иерусалимцы, самые смелые, самые бедные, распробовали неоспоримые достоинства жизни за стеной: чисто, свободно, много места. И процесс пошел, поначалу благодаря колоссальным усилиям иностранцев: французов, русских, англичан, немцев. Они построили первые общественные здания за стеной: Французскую больницу Людовика Святого, Русское подворье с Троицким собором, духовной миссией и странноприимными домами для паломников, здания консульств, церкви, больницы и многое, многое другое.
Соревновательный дух тогдашних сверхдержав высок, каждая стремится оставить свою метку в Иерусалиме, понимая, что это навсегда: самые высокие башни, самые лучшие современные больницы, самые модные школы и быстрые почты — всё это строится буквально за 30-40 лет, быстро преображая город, еще недавно бывший сонным царством.
Н отстают и новые еврейские переселенцы из европейских стран. 11 ад гину строящие новые жилые кварталы за стеной, — сегодня все эти дома XIX века стали самым центром города-Новые районы строятся и для ортодоксальных евреев: это Шеарим и Геула сегодня самые экзотические места
Мельница
для прогулок, настоящие средневековые гетто (только одеваться на такую прогулку нужно несколько специфически, не то погонят).
Яффские ворота, главный вход в Старый город, с вывеской конторы Кука. Фото начала XX века
Последними выбираются за стены иерусалимские мусульмане, самая консервативная часть населения. Строятся новенькие виллы к северу от стен, среди садов и масличных рощ: дома разветвленных семейных кланов Нашашиби и Хусейни, Американская колония, а затем и более плотно застроенная, попроще, Мусрара.
Мельница
100
Так возникает Новый Иерусалим, а настоящий, маленький, становится Старым. Он никогда не пустеет, все четыре его квартала постоянно заселены. В Еврейском остаются многие ортодоксальные евреи, так и не захотевшие ради сиюминутных мирских радостей расстаться со Стеной Плача. Здесь по-прежнему множатся религиозные школы, иешивы и синагоги.
Гробница царя Давида на Сионской горе. Фото Феликса Бонфиса 1870-х годов
На протяжении следующего века Старый город снова и снова становится убежищем для тех, кто решился жить за стеной. Ар~ минскому и Христианскому кварталам после Первой мировой приходится принимать тысячи беженцев, спасшихся от резни, и строить для них приюты и обычное жилье Во время
Мельница
10f
раздела Иерусалима в 1947 году множество иерусалимцев, бежавших от войны, вернутся в тесные дома Старого города. То же самое случится уже в двухтысячных, после строительства Израилем заградительной стены, отделившей арабские пригороды от сердца города.
Но это все еще далеко, пока что город счастлив переменам. К началу XX века в Иерусалим уже можно совершенно безопасно прийти пешком или приехать из Яффского порта по хорошей дороге и даже по дороге железной — поезд, романтически описанный всеми без исключения путешественниками, ходит раз в день, долго петляет между живописными иудейскими холмами и к вечеру добирается наконец до вокзала. Уже выходят в городе газеты на разных языках, есть телеграф, много иностранных почтовых отделений (британская почта, австрийская, прусская, русская), есть даже туристическое агентство Томаса Кука («если вас одолеет скука и вы захотите увидеть мир»). Составляются точные карты города, выходят путеводители, открываются гостиницы. Путешествие в Палестину по-прежнему считается делом почти авантюрным, но паломников и туристов становится все больше, и они совершенно преображают город.
Но вот что удивительно: большинство путешественников как будто не видят бурного развития и совершенно не слышат поступи прогресса. Они смотрят на город сквозь призму библейских пророчеств и различают только «трижды мертвую страну», руины некогда великолепной библейской столицы, лежащей во прахе, и кости мертвецов. Ибо сказано в Писании.
«И Господь поставил меня среди поля, и оно было полно костей».
Двери
Гуляя по Старому городу, интересно рассматривать двери: они у всех разные, несмотря на отчаянные попытки муниципалитета свести всё к единому стилю. У евреев на правом дверном косяке прикреплена мезуза: небольшой продолговатый футляр с текстом главной еврейской молитвы «Слушай, Израиль». Такие есть и на всех внутренних дверях еврейского дома, и на городских воротах. Ее целуют при входе и при выходе, потому что это знак Завета. Очень часто мезу-зу украшает ивритская буква Ш или начинающееся с этой буквы слово «Шадай» — одно из ветхозаветных имен Бога, в народной этимологии расшифровывающееся как «Хранитель дверей Израилевых».
С правой стороны от входа в традиционный еврейский дом устраивается особая застекленная ниша для ханукии — девятирожкового светильника, который зажигают в дни зимнего праздника Ханука, знаменующего победу над коварными елевкидами. В память о чуде обновления Иерусалимского храма, описанном в библейской Книге Маккавеев, в первый Д< нь праздника зажигается один рожок или одна свеча, во второй день — два, и так до восьми, восемь дней подряд
Двери
тоз
Традиция предписывает выставлять зажженный светильник на всеобщее обозрение: рядом со входной дверью или на окно, чтобы и прохожим был виден «свет чуда». На Хануку в Иерусалиме полно народу, люди приезжают со всего Израиля, чтобы посмотреть на старинные ханукальные витрины Еврейского квартала: здесь это стеклянные ящики, в которых горят масляные лампадки.
Вход в здание, принадлежащее одной из многочисленных в Иерусалиме христианских структур: церкви, монастырю, церковной школе, скаутскому клубу и т. п., — всегда будет отмечен крестами и символами общин: греческая православная собственность маркирована монограммой ТФ — символом Святогробского Братства, католические здания — иерусалимским крестом, армянские — монограммой армянского Братства Свв. Иаковов.
Частные дома христиан не всегда можно распознать с улицы. Иногда над дверью в камне вырезан крест, иногда — маленькая каменная икона Св. Георгия. Это вифлеемская мода: там святой, побивающий дракона, буквально на каждом шагу. Над входами в мусульманские дома часто помещаются каменные рельефы со словом «Аллах» или «бисмалла» — благословение, открывающее первую суру Корана. В подражание христианским каменным иконкам все чаще появляются и рельефные изображения Куббат ас-Сахры. У тех, кто побывал в хадже, дверь украшена изображениями Каабы и разными цветными росписями.
У армян возле двери обычно висит керамическая табличка с фамилией, украшенная традиционным орнаментом или изображением горы Арарат. Кстати, фамилии жильцов встречаются только в Еврейском и в Армянском кварталах, в Христианском и Мусульманском это не принято.
Это что, до прихода англичан у улиц и переулков Старого города не было ни названий, ни даже номеров домов. Зато теперь с номерами
Двери
104
явный перебор: почти везде висят и старые, иорданские, с арабскими цифрами (настоящими арабскими), и дубли рующие их израильские с «арабскими», нам привычными. Недавно добавилась еще серия номеров: отдел благоустройства решил навести порядок в путаной нумерации и волевым решением все перенумеровал. Ну буквально все: все входы в дом (их бывает несколько), уличные шкафчики дворников и даже кладовки с газовыми баллонами. Многие с изумлением обнаружили, что в их распоряжении оказалось по три-четыре номера домов на выбор, причем совсем не тех, к которым они привыкли. Впрочем, почта здесь все равно никому на дом не приходит, у всех абонентские ящики.
8 Сюром города: дом один — нумерация разная
Боязнь дурного глаза объединяет всех. Мусульмане, христиане и евреи, особшшо выходцы из восточных стран, часто помещают над
Двери
105
После ремонта старого дома рабочие оставили свои рисуики на память: Аллах, птицы, ослик
входом в дом разного рода обереги: головку чеснока, подкову, изображение ярко-голубого глаза, связку голубых бус и т. п. Как повсюду на Востоке, особенной популярностью пользуется хамса, пятерня, или, по мусульманской традиции, «рука Фатимы» — изображение раскрытой ладони, надежно защищающее обитателей дома от демонов и дурного глаза. У мусульман и христиан хамса может быть и кровавым отпечатком: в новоселье принято закалывать жертвенного барашка (да-да, до сих пор). Хозяин дома, обмакнув руку в кровь, оставляет отпечаток своей правой ладони над дверью, и лишь затем семейство приступает к приготовлению мяса жертвенного животного. Ведь и сыны Израилевы в преддверии избавления из египетс кого рабства приносили
• Двери
106
в жертву агнца, обмакивали в жертвенную кровь ветку иссопа и обмазывали ею косяки своих домов:
«И будет у вас кровь знамением на домах, где вы находитесь и увижу кровь, и пройду мимо вас, и не будет между вами язвы губительной, когда буду поражать землю Египетскую». Правда, было это очень давно. В последние две тысячи лет в еврейской практике жертвоприношения практически не встречаются, а вот у палестинцев обычай сохранился и по-прежнему сопровождает важные события во многих христианских и мусульманских домах.
По секрету: двери в Старом городе почти нигде не запирают. Запирают дверь на замок обычно в Еврейском квартале и в других кварталах, в домах, где живут еврейские поселенцы. Ну, вокруг них и вообще стоит грозная стража, на плечах топорики держат. В нормальных жизненных обстоятельствах двери закрываются только на ночь, а вот запертая днем дверь — знак каких-то недобрых времен, знак беды:
«...и запираться будут двери на улицу; когда замолкнет звук жернова, и будет вставать человек по крику петуха, и замолкнут дщери пения».
О древних дверях Иерусалима у нас несколько смутное представление. Как правило, стены домов, раскопанных археологами, не сохраняются на большую высоту: обычно нам достается только фундамент, иногда пара рядов кладки. Так что мы видим только пороги, часто с дырочками для дверной оси. Очень редко стены были высоки настолько, чтобы целыми и невредимыми оставались и дверные косяки, и притолока. В иерусалимских раскопках такая сохранность встречается очень редко, ведь после разрушения древнего дома сверху нагромождаются следующие археологические слои. Вдалеке от Иерусалима, на севере, в Галилее, или на юге, в Пегеве, кое-где стены домов сохранились на большую высоту. В таких случаях мы видим, что и частные дома, и общественны*
Двер
постройки украшались придверным декором: косяки и при толоки как бы оторочены сложными резными рельефами, религиозной символикой, геометрическим или растительным орнаментом.
Расколки Гивати
Редкий сохранившийся на большую высоту дверной проем.
Как выглядели собственно двери, мы можем судить по каменным входам гробниц: совершенно ясно, что они оформлялись по образцу дверей настоящих. С глубокой древности гробница
Двери
108
считалась вечным домом, и вход в нее был оформлен как портал здания.
Каменные рельефы из черного базальта или из белого известняка в мельчайших подробностях повторяют обычные двери: деревянные доски, металлические заклепки, иногда есть даже дверная ручка в виде львиной морды, держащей в зубах кольцо, — все это вырезано их монолитного камня. Больше всего таких дверей было найдено в прекрасно сохранившемся некрополе Бейт-Шеарима в Галилее, датирующемся римской эпохой.
Беспорядки 1929 года: британские солдаты на посту у Дамасских ворот
Совершенно идентично выглядят и створки древних иерусалимских ворот, удивительным образом сохранившиеся. Ворота Ар' МЯН'. кого квартала и трое из семи ворот Старого города
• Двери	109
Яффские, Дамасские и Львиные — сохранили свои двери. Это высокие деревянные ворота, опоясанные железными скобами с заклепками.
Раньше городские ворота на ночь запирали, как в Средние века, по рядочному человеку по ночам никуда ходить не нужно и по улицам шляться не к лицу. Если вдруг кому-то срочно надо было на улицу, то только с зажженным фонарем, ведь уличного освещения в городе еще не было. Явных злоумышленников без фонаря немедленно брали под арест. Так продолжалось до самого прихода англичан, до декабря 1917 года.
При желании закрыть ворота можно и сегодня. Чаще закрывают одну створку, например, в Рамадан, когда полиция проверяет всех, кто идет молиться. А во время пандемии взяли и закрыли полностью: не войти и не выйти. И Старый город оказался полностью изолированным, стал практически единственным местом в Израиле, где соблюдались все карантинные порядки. Правда, выходить из дома с фонарем не просили, и на том спасибо.
Фотографы
В январе 1839 года, выступая во французской Академии наук с первым докладом, посвященным изобретению дагеротипии, физик Франсуа Араго среди прочего рассказал об удивительных перспективах, открывающихся перед наукой: «Чтобы скопировать миллионы и миллионы иероглифов великих памятников Фив, Мемфиса и Карнака, потребовалось бы не меньше двадцати лет работы и легионы рисовальщиков. С помощью дагеротипа этот невообразимый труд будет по плечу одному человеку. Дайте Египетскому институту две или три камеры Дагера, и эти снимки по точности и надежности превзойдут работу самых искусных художников!».
Удивительное дело, фотография идет рука об руку с археологией с са-мого момента своего изобретения, еще до того, как эти две лежащие на стыке науки и искусства дисциплины получили (. вой современные названия. Точность фиксации изображения, ею реалистичность незаменимы для археолога, которому необходимо не только заснять памятник, но и нарисовать, и измерить, и начертить.
жеэся почти невероятным, но первая фотографическая ап парвтура появляется в Египте и Палестине н тот самый
Фотографы
111
год, когда в парижской Академии было объявлено об изобретении дагеротипии: ее привозит французский художник-баталист Орас Верна. Всего через три года по Сирии, Палестине и Египту уже путешествует ученый с камерой, специалист по исламской архитектуре Жозеф де Пран-же. К сожалению, за исключением нескольких пластин де Пранже, почти все ранние дагеротипы были утрачены при гравировке с них литографий, так что увидеть эти снимки успело ничтожное количество людей. Проблема тиражирования была решена очень скоро с изобретением калотипии, отпечатков на бумаге, когда фотографии стали достоянием широкой публики. Первым калотипистом на Востоке стал Максим Дюкан, приятель и спутник Флобера, сопровождавший его в путешествии по Востоку. По возвращении во Францию Дюкан издал книгу, проиллюстрированную 125 фотографиями. Так люди стали брать с собой в поездки фотоаппарат.
Правда, фотографам приходилось непросто. С собой нужно было везти тяжелую аппаратуру, реактивы, стеклянные негативы — и все это по плохим, тряским дорогам, а то и совсем без дорог. В пустыне работать было очень тяжело: жара, проникающая повсюду пыль, перегревающиеся реактивы. Местному населению поначалу фотосъемка внушала настоящий ужас, причем особые подозрения вызывала «темная палатка», где проявляли снимки и куда нельзя было заглянуть. — явное колдовство.
Тем не менее работы всякого путешественника XIX века с фотоаппаратом — колоссальное подспорье для современных исследователей. С тех пор множество памятников было разграблено или бездарно раскопано и реконструировано, изменился пейзаж, пропали находки. Многие европейские путешественники описывали памятники очень неточно, давая себе волю увлечься разными завиральными теориями. В этом смысле
Фотографы
112
замечательны фотографии художника Огюста Зальцмана в 1850-е годы сопровождавшего в поездке французского ар хеолога Фелисьена де Соси, с необычайной достоверностью иллюстрирующие тексты «первого археолога Иерусалима», частенько городившего полную ерунду, не имевшую никакого отношения к реальности.
С середины XIX века все британские экспедиции, действующие в Иерусалиме, уже обязательно работают с фотографами. Первое же подробное научное исследование города, проводившееся для строительства водопровода, Ordnance Survey of Jerusalem (1865), включало подробную топографическую съемку Иерусалима, планы города и окрестностей, главных монументов и было иллюстрировано 85 фотографиями
Мусульманский квартал к северо-западу от Храмовой горы. Один из первых снимков Иерусалима Жозефа де Пранже, 1842
• Фотографы	|П
высочайшего качества. Инженеры Ее Величества отлично владели фотоаппаратом: изучение фотографии входило в программу обучения офицеров. Так что в 1860-1870-х годах, когда полным ходом шло исследование Палестины и Иерусалима, среди сотрудников не было недостатка в фотографах: Уилсон, Макдональд, Филлипс, Китченер — все они прекрасно снимали.
Сегодня мы детально фиксируем не только готовый результат, но и весь процесс раскопок: снимаем рано утром, при первых лучах солнца, снимаем в конце сезона, снимаем находки в процессе расчистки, с руки, с треноги, с дрона. В XIX века снимать все это так подробно никому в голову не приходило, фотографировали только чистый, окончательный вид памятника.
Фотографы
114
Да и раскопки происходили совсем по-другому, обычно в уз ких шахтах и тоннелях под землей.
«Палестинские типы»: вифлеемские крестьянки. Постановочная раскрашенная фотография Феликса Ьонфиса 1880-х годов
Но вот любопытное дело: современные исследователи обращают внимание на то, что десятки тысяч фотографий, сделанных в XIX веке, практически не отражают культуры народов, населявших Ближнии Восток. Как правило, это снимки древних памятников — тут с большим отрывом лидируют египетские пирамиды со сфинксом, — пустынные пейзажи, совсем безлюдные или с притулившимся где-нибудь с краю человечком, явно поставленным в кадр для масштаба. Фото-। рафии с людьми, как правило, постановочные, призванные удовлетворить коммерческий спрос на восточную экзотику, или «м< < тные типы»: люди в традиционных одеждах, женщины < кувшинами в вычурных позах одним словом, чистый ориентализм.
Фотографы
115
Армянский патриарх Исай Гарабедян, первый иерусалимский фотограф. Фото 1870-х годов
Несколько слов о местных, иерусалимских, фотографах. Первое профессиональное оборудование для съемки привез в город в 1860-х годах армянский епископ, вскоре избранный патриархом. Исай Гарабедян. По легенде, он долго упирался: боялся, что патриаршие обязанности лишат его возможности заниматься любимой фотографией. Похоже, с тех пор фотография стала традиционным армянским занятием. Самым успешным фотографом конца XIX века был Гарабед Крикорян. воспитанник и ученик патриарха Исая, открывший коммерческую студию у Яффских ворот, а затем перебравшийся в бурно развивавшийся центр города, за стены. Он снимал и туристов в восточных костюмах на фоне экзотических пейзажей, и важные события в жизни города — например, открытие железной дороги между Иерусалимом и Яффо, — и памятники. Среди его снимков есть и фотографии исследователей Палестины.
Армянские фотографы есть в городе и сегодня, продающие как сувениры отпечатки со старых негативов. Один из современных
Фотографы
И6
фотографов, Кеворк Кахведжян, издал прекрасный альбом «Иерусалим глазами моего отца», собравший снимки Эли Кахведжяна, на протяжении 50 лет фиксировавшего бурную иерусалимскую жизнь XX века.
Среди первых местных фотографов были и греки, семья Загнаки, державшие студию у Яффских ворот, и палестинское христианское семейство Раад, в конце концов породнившееся с Крикорянами. Чрезвычайно деятельными коммерсантами от фотографии были французы Феликс Бонфис и его жена Лидия, много лет прожившие в Бейруте: помимо бейрутской и иерусалимской они держали студии в Александрии и Каире и сняли бесчисленное множество ближневосточных па мятников и. конечно, туристов.
С созданием Фонда исследования Палестины в 1865 году коммерческие фотографии собирались в научные коллекции наряду со снимками, сделанными исследователями фонда Макдональдом, Китченером. Блиссом для своих рабочих нужд. В последней трети XIX века жизнь в Иерусалиме стала быстро меняться, и только фотография успевала фиксировать эти перемены. Сегодня этим снимкам нет цены.
Самой полной коллекцией палестинских фотографий считается собрание Американской колонии Иерусалима, хранящееся в Библиотеке американского Конгресса. Десятки тысяч фотографий так называемая «коллекция Мэтсона» — оцифрованы и выложены в открытый доступ для скачивания и публикации. Другие интересные коллекции, поменьше, сохранились в иерусалимской Ecole Biblique и других христианских институтах Святой земли. Все они постепенно публикуются. Особый интерес представляет русская фотоколлекция, собранная Императорским православным палестинским обществом и хранящаяся сегодня в Музее истории религий в Петербурге-Кроме растиражированных работ Бонфиса и других фотографов она включает и редкие снимки конца XIX века, сделанные
и профессиональными русс кими фотографами, и любителями членами Русской духовной миссии в Иерусалиме, архимандритом Антонином и монахом Тимоном. По этим снимкам можно восстановить процесс строительства русских церквей и даже состав большой антикварной коллекции, собранной архимандритом Антонином.
Улочка в Мусульманском квартале. Фото Феликса Бонфиса 1870-х годов
Рассматривая старинные фотографии Иерусалима, видишь, что вокруг Старого города все совершенно переменилось, нет ни пустынных холмов, ни стад овец с прекрасными пастушками. А вот в самом старом Иерусалиме за сто с лишним лет как будто ничего не изменилось: целы и крепостные стены, и культовые постройки, и большая часть жилых домов. Те же экзотические средневековые декорации, те же удивительные узнаваемые типажи. Но это только обман зрения.
Царство Давида и Соломона
Иерусалиму порядка пяти тысяч лет, но одним из главных предметов научного интереса является довольно короткий промежуток времени, археология ветхозаветного времени, если быть еще точнее — археология недолгого периода объединенной монархии, царства времен Давида и Соломона. В археологической периодизации это Ранний железный век II, или X век до н. э. Ищут его примерно с тех пор, как существует «библейская археология» — впрочем, название это теперь отменили как недостаточно политически корректное: надо говорить «археология Ближнего Востока».
Такой интерес понятен: это именно та точка на оси времени, когда Иерусалим из мелкого восточного городка превращается в столицу и главный культовый центр зарождающегося государства. Иерусалим, не принадлежавший ни одному из племенных образований древних полукочевых евреев, ни одному из “12 колен Израилевых», был захвачен Давидом, хотя считался неприступным:
«И пошел царь и люди его на Иерусалим против Иевусеев, жителей той страны; но они говорили Давиду: „Ты не войдешь сюда, тебя отгонят слепые и хромые", — это значило:
Царство Давид» и Соломой»
119
„Не войдет сюда Давид". Но Давид взял крепость Сион, это город Давидов. И сказал Давид ь тот день: всякий, убивав Иевусеев, пусть поражает копьем и хромых, и слепых, ненавидящих душу Давида. Посему и говорится: слепой и хромой не войдет в дом [Господень]».
Судя по библейскому рассказу, в Иерусалим переносится главная святыня евреев, Ковчег Завета, в котором хранятся каменные скрижали с Десятью заповедями. Здесь же организуется система управления государством, постоянно расширяющимся благодаря нескончаемым войнам. Город воспринимается как царский: при Давиде здесь строятся дворец и новые укрепления, подготавливается место для будущего святилища. При сыне Давида, Соломоне, Иерусалим продолжает расширяться, возводится новый роскошный царский дворец с тронным и судебным залами, и на горе Мория строится Иерусалимский храм с трехэтажными галереями и сокровищницами, где хранятся дары и добыча.
Все это очень красиво, но, кроме ветхозаветного текста, не подтверждается никакими материальными свидетельствами. За 150 лет работы археологов не было найдено ни одного подтверждения существования Давидова дворца, Соломонова храма или просто городской застройки X века до н. э. Мы знаем только, что царская династия, называвшая себя «домом Давидовым», действительно существовала: она упоминается в арамейском тексте IX века, найденном далеко от Иерусалима, в Тель-Дане на севере страны.
И ведь не скажешь, что археологи промахнулись. Город Давида, историческое ядро города, по площади — совсем небольшая территория, вытянутая в длину с юга на север полоса, зажатая между двумя руслами рек, Кидроном и Тиропеоном, и она перекопана вдоль и поперек. С середины XIX века здесь успело поработать больше экспедиций, чем на любом другом археологическом памятнике Ближнего Востока. Точечные
Царство Давида и Соломона
120
раскопки ветхозаветных слоев продолжаются и сегодня и ученым довольно часто приходится иметь дело с уже раскрытым прежде материалом.
Древнейшие следы человеческой деятельности вблизи местного родника Геон датируются эпохой халколита. Хорошо представлены и укрепления города эпохи Средней бронзы, и железного века, только более позднего. А вот того города, что захватил Давид, и того, что он и Соломон отстроили на месте прежнего, нет как нет. В последний раз попытка датировать некие городские постройки X веком до н.э. и идентифицировать их как царский дворец была предпринята археологом Эйлат Мазар в начале 2000-х годов и оказалась единодушно отвергнута коллегами: и дворец не дворцовый, и век не тот.
А так археологического материала железного века предостаточно, только датируется он не временами Давида и Соломона, а временами «разделенного царства», то есть IX-VI веками до н.э. Тут и фрагменты крепостных стен, и обычные жилые дома, сложенные из нетесаного камня непосредственно на материковой скале, тщательно обработанной и приспособленной для застройки. Во многих зданиях сохранились земляные полы и утопленные в пол очаги, множество бытовой керамической посуды и ритуальная утварь, вроде чаш-ку-рительниц и глиняных изображений животных и людей. Очень популярны женские фигурки, придерживающие гРУДи, — похоже, древние иудеи были не такими строги ми монотеистами, как нам хотелось бы верить. Собственно, и библейский текст снова и снова возвращается к отступничеству, поклонению чужим богам «на каждой высоте и под каждым деревом».
( реди археологического материала часто встречаются именные резные печати и их оттиски на глине, буллы — их в Иерусалиме найдено порядка сотни. Изредка на печатях и буллах встречаются имена царедворцев, известных по ветхозаветным текстам,
Царство Давида и Соломона
121
есть женские печати, свидетельствующие о том, что их обладательницы сами вели свои дела, есть даже одна булла, принадлежавшая царю Езекии.
Иерусалим и горы вокруг него, 1931 год
В центре — платформа Храмовой горы;
справа теснятся дома Старого города, слева — отделенная Кидронским потоком Масличная гора, на заднем плане — деревня Силуан и пустыня.
Археологическое отсутствие «нужного» Иерусалима пытались объяснять по-разному. Так, школа Тель-авивского университета десятилетиями придвигала теорию о том, что Давидов Иерусалим ищут не там, где следует, — на самом деле он находился на Храмовой горе. Это очень удобная теория, ведь эмпирически ее проверить невозможно, на Храмовой горе не копают и копать не будут; но не очень убедительная, ведь мы знаем, что и до, и после времен правления Давида и Соломона
г
• Царство Давида и Соломона	122
город находился именно там, где положено, у единственного в этой местности источника пресной воды.
. Вообще с древним царством Давида и Соломона у археологов проблемы. Судя по материальным свидетельствам, оно не было таким уж большим, как описывает Библия, «от реки Евфрата до земли Филистинской и до пределов Египта». В главных
I	древних городах страны, описанных Библией как «царские
города»: Хацоре, Мегиддо, Гезере, — слои X века не производят большого впечатления; там, где они есть, это обычные жилые постройки, не демонстрирующие царского размаха замыслов, там нет ни грандиозных складских помещений, ни конюшен «на сорок тысяч стойл для коней колесничных». Основываясь на этих данных, минималистическая археологическая школа призывает к пересмотру библейского нарратива, не подтвержденного практикой раскопок.
По большому счету пока что только про один из свежераскопанных памятников X века можно сказать, что он выстроен серьезно, явно по мановению державной руки. Это крепость Хирбет Кайяфа в Иудейском нагорье, на древней границе между Иудеей и враждебной евреям Филистией. Поселение было основано в приграничье и строилось по заранее составленному плану, требовавшему четкого распределения работ между различными группами строителей и ремесленников. Материальная культура памятника ясно демонстрирует его принадлежность к древнему Иудейскому царству. Результаты раскопок в Хирбет Кайяфе, таким образом, дают как раз ту информацию о древнем царстве времен объединенной монархии, которую до сих пор не удалось обнаружить в столице царства — Иерусалиме.
Иерусалимский храм, построенный царем Соломоном, очень подроб-но описан в Библии и тоже совершенно неизвестен археологически. Тут нам надеяться не на что: храм был сожжен
Царство Давида и Соломона
123
Навуходоносором в 586 году до н.э., с тех пор несколько раз строился заново, снова разрушался, а потом место было прочно занято. Копать на Храмовой горе почти что нечего: древнейшая ее часть — это материковая скала, а прочие элементы храмовой платформы представляют собой систему арочных сводов, построенных и засыпанных при Ироде Великом, на тысячу лет позже Соломонова храма.
Единственный предмет, возведенный к храму Соломона, — возникший из ниоткуда резной гранат из слоновой кости с надписью о принадлежности «святыне» — оказался фальшивкой, как и разного рода надписи, якобы имевшие отношение к легендарной древней постройке.
Наши представления о древнем иудейском культе значительно расширились благодаря продолжающимся раскопкам в западных окрестностях города, в поселке Моца. Тут были найдены следы храмовых построек, большой жертвенник, расположенный в открытом дворе, ямы, заполненные пеплом и сгоревшими костями жертвенных животных, зооморфные и антропоморфные фигурки, замечательная курильница для благовоний с изображениями сфинксов. Храмовый комплекс, пока раскрытый только частично, функционировал на протяжении нескольких столетий, с конца X по VII век до н.э. По всей видимости, административные функции, связанные со сбором и перераспределением зерна, осуществлялись храмовой администрацией: в Моце было раскопано несколько больших зернохранилищ.
Начальный период культовых построек Моцы, датирующийся X веком до н.э., фактически современен храму царя Соломона, так что сегодня ведутся раскопки важнейшего археологического памятника, связанного с самым ранним периодом формирования иудейского культа.
Век прогресса
В XIX веке, как только османская Палестина начинает потихоньку открываться для западных путешественников, стартует и охота за ее древностями, за знаниями и за обладанием вполне материальными вещами. Ни золотых доспехов, ни мумий, ни мраморных статуй в Палестине нет, так что самыми ценными местными находками считаются надписи, монеты — проще говоря, все то, что можно красиво разместить в витрине у себя в кабинете или в столичном европейском музее.
тот этап антикварного коллекционирования довольно быстро сменяется серьезными исследованиями, сначала библейскими изысканиями, ставящими задачу подтвердить (или опровергнуть) тексты Писания, сравнив их с натурным материалом теми декорациями, в которых разворачивались
Обложка журнала PEQ за 1900 год
Так копали в XIX веке: у стен Храмовой горы прокопана глубокая шахта, уходящая к основанию; внизу она соединяется с горизонтальным туннелем. Исследователи с факелами фиксируют древнюю кладку.
JULY, igoo.
PALESTINE
EXPLORATION FUND.
Patron—THE QUEEN.
Quarterly Statement.
LONDON: PUBLISHED AT THE FUND'S OFFICE, 38, CONDUIT STREET, W.
To BE HAt> AT 4Э, QUIKCV STREET, CAMBRIDGE, MASS.. U.S.A.
Век прогресса
126
события священной истории. Образованные путешественни ки, европейцы и американцы, заново открывают Святую землю. зарисовывают, записывают, опознают древние памятники.
В 1865 году в Лондоне создается первая научная организация: Фонд исследования Палестины — Palestine Exploration Fund (PEF); и сразу же начинается издание научного журнала Palestine Exploration Fund Quarterly Statement (PEQ — кстати, он вы ходит посей день). Тогда же начинается серьезное картогра фирование Палестины и Иерусалима. Библейская история — конечно, дело серьезное, но побудительные мотивы от нее очень далеки. Европейские державы с нетерпением ждут близкого конца Османской империи и готовятся делить ее наследство. Здесь будет война, и армии, особенно британской, понадобятся точные карты.
Так на смену авантюристам и чудакам, антикварам-любителям и прочим паганелям приходят серьезные военные люди, офицеры инженерных войск Ее Величества королевы Виктории. Они умеют делать замеры, чертить, фотографировать и легко переносят неудобства диковатой иерусалимской жизни. Они не позволяют себе распускаться и с каждой почтой отправляют в Лондон донесения, аккуратно публикуемые в PEQ.
Топографические и заодно археологические изыскания проводятся довольно сложным путем: вблизи главных памятников До предполагаемой нужной глубины выкапывается шахта, а от нее можно двигаться дальше горизонтально, замеривая и отчерчивая контуры древних построек и залегания материковой породы. Все приходится делать под землей, при свете факелов. Сотрудники PEF проникают буквально всюду и вычерчивают подробнейшие планы монументальных шаний, городских укреплений, храмов и дворцов — и все это меньше чем за десять лет. Сегодня такого результата достичь было бы невозможно: и специалистов с таким арсеналом
знаний и умений больше не существует, и местное население с тех пор освоилось — те, кто рыщет под землей, к нему так просто не подкопаются.
Исследователи PEF в Иерусалиме, 1867 год
Слева направо: Ч. Уоррен, Дж. Барклай, Г. Филлипс, и Г. Итон; на заднем плане — драгоман экспедиции Дж. Саламе.
Точность составленных британскими инженерами планов пора на. Сегодня мы раскрываем зафиксированные ими пс	р
полностью и можем проверить надежность их замере гаясь под землей в неверном свете, почти на ощупь, только внешние стороны древних сооружений, они у составить о них самое ясное впечатление. Погрешнос замеров колеблется в пределах двух-трех сантиме р Ст Иерусалима область исследований расширяется до всей ны: зарисовываются главные находки, просматрг
Век прогресса
128
стратегические пути и высоты, тщательнейшим образом записываются арабские названия населенных пунктов. Изучается не только археология, но и флора, фауна, водный режим местных рек и ручьев.
С Палестинским фондом сотрудничают и гражданские люди, и не одни только британские подданные: среди постоянных корреспондентов и сотрудников фонда есть и немцы, и французы. Самым главным, можно сказать, почетным немцем Иерусалима был Конрад Шик. Он приехал сюда как миссионер совсем молодым человеком, собираясь открыть часовую мастерскую, и оказался одним из немногих постоянных европейских жителей города. Выучил языки, завел местные знакомства. Не имея архитектурного образования, стал главным проектировщиком всех строек быстро пошедшего в рост Иерусалима. Скоро без него не обходилось уже ни одно серьезное начинание: он строил больницы и сиротские приюты, сотрудничал с Русской и Эфиопской церквями, планировал жилую застройку ультраортодоксальных кварталов и прочая, и прочая. Разумеется, ему приходилось и осматривать все места археологических открытий, и высказывать свои суждения. Из знающего краеведа он превратился в серьезного специалиста, консультировавшего турецкие власти и многочисленные церковные институты, составителя самой подробной карты города и изготовителя замечательных разборных макетов Иерусалима и его главных памятников, храма Гроба Господня и Храмовой горы.
Главным французским исследователем да и вообще одним из самых важных исследователей Иерусалима был Шарль Клермон 1 анно, блестящий ориенталист, специалист по восточ ным языкам, находившийся в Палестине на дипломатической
Подробный топографический план Иерусалима, составленный исследователями PEF, 1873 год
( Zu Stile 9.1
службе. Клермон-Ганно расшифровал десятки текстов финикийских, арамейских, древнееврейских и набатейских надписей. Круг его интересов не исчерпывался семитской эпиграфикой: он обнаружил и опубликовал множество греческих, латинских и арабских эпиграфических памятников, определил дату начала летоисчисления античной Газы, серьезно исследовал палестинскую этнографию и даже создал замечательную в своем роде работу об изготовлении поддельных древностей.
Флиндерс Питри, отец современной археологии
ротяжении многих лет он сотрудничал и с PEF, и с Конрадом Ши-’ архимандритом Антонином Капустиным, главой Рус-духовной миссии в Иерусалиме, страстным собирателем ностей и археологом-любителем. Клермон-Ганно успел и в Египте, и в Сирии, положив начало раскопкам ельного античного города Дура-Эвропос и основав
I3f
центр изучения исламского искусства, — настоящий человек Возрождения.
К последний трети XIX века археология стала одним из инструментов имперской политики на Востоке. Как соревновались супердержавы за влияние на умы местного населения, строя школы и больницы, возводя высокие башни и развешивая свои почтовые ящики, как приводили на яффский рейд свои корабли — так теперь они боролись и за обладание древними памятниками. Приобретение «участков с древностями» стало вопросом престижа; зачастую за особенно ценные с археологической точки зрения наделы разгоралась серьезная конкурентная борьба, в которой участвовали и светские структуры, и религиозные институты — среди них особенно отличился архимандрит Антонин, старавшийся покупать для Русской церкви участки «с древностями».
Добавим сюда еще и англичанина Флиндерса Питри, являвшегося совершенным персонажем века XIX, хотя половина его жизни пришлась на XX век. Поборник прогресса и рациональности, именно он превратил археологию из области необязательных гуманитарных занятий в настоящую науку. Можно даже сказать, что он был первым профессиональным археологом, хотя получать формальное археологическое образование стало возможным гораздо позже.
Питри был первым, кто не выкапывал из памятника красивые целые вещи, как изюм из булки, а изучал археологические слои, страты. Разбирая весь комплекс полученных из слоя данных, он пришел к выводу, что древние культуры можно сравнительно датировать на основании фрагментов керамики, довольно быстро меняющейся со временем. Теории были проверены на раскопках в окрестностях Иерусалима в 1890-х годах. Вскоре был издан эпохальный труд «Методы и цели археологии», который может и сегодня служить учебником по полевой и теоретической археологии.
Век прогресса
132
Архитектор и краевед Конрад Шик на строительстве русской церкви Марии Магдалины на Масличной горе, 1885 год
Приживались революционные идеи Питри трудно, да и личные его качества тому не способствовали. Он был человеком экстравагантным и склочным, со всеми ссорился, сотрудников своих унижал, предпочитал все делать в одиночку, копал голышом и умудрился попасть в дикую историю даже после смерти. Последние годы он прожил с женой в Иерусалиме, как живое ископаемое, и умер только в 1942 году. Не посмевшая ослушаться вдова выполнила его завещание: отправить мозг для изучения в Королевское хирургическое общество, в Лондон. Голову опустили в парафин и отослали очень вовремя, в самый разгар войны, из британской Палестины в метрополию. С г ранная посылка вполне предсказуемо потерялась, и нашли ее буквально лет десять тому назад. Но это всё анекдоты, а если говорить о деле, то тут список достижений просто
Век прогресса
133
феерический: открытия древнейших царских гробниц в Абидосе, руины дворца фараона Эхнатона в Амарне. римские захоронения в Фаюмском оазисе с десятками «фаюмских портретов-»; и по мелочи: стела Марнефтаха, в тексте которой впервые упоминается древний Израиль, и древнейшие алфавитные надписи Синайского полуострова, так называемое «протосинайское письмо». Можно только гордиться, что основы стратиграфии и керамической типологии — двух столпов современной археологии — были заложены Питри в Египте и Иерусалиме.
Флиндерс Питри, Конрад Шик и архимандрит Антонин Капустин прожили в Иерусалиме несколько десятков лет и видели все его преображения в век прогресса. Все трое и похоронены в его земле, в которой они с таким упоением копались. «Теперь вы там, где нет готовых форм, где всё разъято, смешано, разбито» — чем не определение археологического слоя?
На земле или под землей
Стандартные современные раскопки выглядят так: облюбованный для работы участок разбивается на квадраты, обычно пять на пять метров, чтобы не создавать хаоса, копая все одновременно, и легко давать координаты всем будущим находкам. Сетка квадратов ориентирована на север. Между всеми квадратами оставляют пространство, которое копаться не будет, шириной в полметра или в метр: это бровки. По ним можно ходить, катить тачку с землей, складывать ненужные пока инструменты, ставить ведра и т. п. И даль ше начинают копать, снимая слой земли за слоем, высвобождая из-под грунта и завалов сохранившиеся постройки и находки.
Землю в процессе раскопок бегло просматривают, на ходу вынимая разные мелкие вещички: керамику, кости, стекло и все стальное. Иногда просеивают, если велика вероятность пропустить мелкий материал. Сняли слой в 10-15 санти-ров, почистили, осмотрелись, зафиксировали — отсняли, I и( лзали и стали углубляться дальше. И так энное ко-во раз, пока не докопаешься до материка, до скальной Пород ы.
На земле или иод землей
135
Копая сверху вниз, археологи движутся во времени в обратном направлении, не имея ни малейшего представления о том, что их ожидает внизу. Иногда разобраться в хитросплетениях слоев бывает довольно сложно, а обратно уже не отыграешь: разобрали слой — всё, он пропал, перекопать его как-то по-другому уже невозможно.
Раскопки Гивати
Археологи опустились на глубину, а бровки квадратов, наоборот, выросли в высоту. После фиксации слоя их разберут, снова выложат квадраты и продолжат копать.
Квадраты постепенно углубляются, и с четырех сторон, в бортах, под бровками, остаются негативы всего, что уже раскопано. П лучается, бровки нужны не только для того, чтобы ка тачку, но и для контроля: если что-то в процессе р
На земле или под землей
136
пропустили, следы этого навеки утраченного останутся хотя бы в бортах. По мере углубления квадратов растут в высоту и бровки, и очень часто, глядя на фотографии раскопа, люди, не имеющие отношения к археологии, принимают их за ровные земляные стены.
Раскопки Гиваси
1 нимают слой за слоем. Зимой в Иерусалиме попоют • теплице. В ней и очень жарко, и обязательно • нескольких местах протекает.
Все пи простые технические приемы нужны только для того, чтобы речь археологов от непоправимых ошибок и дать им максимально удобную систему координат, приучить к скрупулезности и точности, Сетку квадратов может пос троить лю-бои стужнт-первокуреиик или опытный рабочий Конечно, •ели копают каке»-то замкнутое иоджчаиое п|юстраистно
На земле или под землей
137
например, водную цистерну, - поделить ее на квадраты никак не получится. Но если объем работы небольшой, это не так страшно.
Наши великие предшественники XIX века вынуждены были работать совсем иначе. Они рыли шахты шириной метра в полтора, спускались до «археологической» глубины и дальше двигались в траншеях под землей. Иначе копать просто не разрешалось: ну кому в XIX веке могло прийти в голову раскрывать огромные площади в ущерб нормальной жизни ради какой-то там археологии? Вот они и двигались ползком, рассчитывая на то, что в их поле зрения окажутся важные постройки, и рассматривали их не сверху, как мы сегодня, а сбоку.
По ряду причин, не имеющих никакого отношения к археологии, такая манера раскопок неожиданно вернулась в Иерусалим. В Городе Давида, он же арабская деревня Силуан, в историческом ядре города, вот уже больше десяти лет копают под землей, туннелями. Правда, более широкими, чем в XIX веке, ползком по ним передвигаться не надо, можно встать в полный рост. На поверхности — плотная застройка, жилые дома силуанцев. Они решительно никуда не собираются двигаться, да в общем их никто и не гонит (пока). Но археологическое исследование этой части города развернулось очень широко, и старые методы работы снова оказались востребованными.
Дело в том, что заказчиком раскопок в этой части города стало не государство, а НКО правого националистического толка, ста вящая своей целью постепенно выкупить большую часть арабских домов в Силуане и заселить весь район евреями. С их точки зрения. Город Давида, с ко торого начиналась еврейская история города, должен быть возвращен хозяевам. Хозяева в их представлении — не те, кто живет здесь уже несколько поколений, а те, кто владел этой местиостми три
На земле или под землей
138
тысячи лет назад Одним словом, обычные в наших палестинах аргументы, кто был здесь раньше и кто жил здесь дольше.
Чтобы подтвердить законность своих исторических прав на историческое ядро города, подобные организации успешно используют археологию. Город Давида и прежде очень интенсивно раскапывался, но за последние 20 лет количество раскопок, ведущихся здесь одновременно, выросло в несколько раз. Археологические находки, связанные с историей древнего еврейского присутствия в Иерусалиме, будь то слои времен Второго храма, или — еще лучше — времен Первого храма, то есть римские или эпохи железа, должны служить материальным подтверждением того, что у современных евреев есть полное право владеть этой землей.
Разумеется, археологи раскапывают и совсем другие слои, как те, что предшествуют библейскому покорению города, так и те, что образовались за два последних тысячелетии, когда евреев в Иерусалиме не было: позднеримские, византийские, ран ние исламские и средневековые. Это не так интересно заказчикам, их задача — поставить археологические находки на службу своей идеологии.
Ну и что же теперь делать археологам? Вообще там не копать? Конечно, они продолжают работать, стараясь делать свое дело честно и профессионально, и по возможности не обращать внимания на то, какие фортели вьп воряют заказчики, интерпретируя их находки.
Ыаьо обыкновенная система раскопок «в чистом поле» совсем не подходит для плотно заселенного жилого района, поэтому часть работ переместилась под землю. Таким образом. НКО фор мирует завтрашний день деревни Силуан с двух сторон: верху на жителей оказывается большое давление, застав ш< t многих махнуть па все рукой и продать свои дом, низу, под землей, идет поиск еврейских древностей.
Сначала под землей, двигаясь не сверху вниз, а вбок, копалась Канали зационная система римского времени, затем — перекрывающая ее римская улица, а потом — и другие археологические контексты. Для замкнутого пространства, вытянутого по горизонтали, — например, древней клоаки — такая система раскопок возможна. Однако для многослойного стратиграфического памятника она губительна.
Деревня Силуан смотрит на тебя: современные граффити
Методологически это выглядит нелепо: никаком необходимости сложно устроенном археологическом процессе нет
• На земле или под землей
14»
подумать, чт» в туннели надо подавать воздух, стены — постоянно укреплять, а отработанную землю — выносить ь мешках на поверхность. В процессе раскопок, разумеется, теряется масса важной археологической информации — ее просто невозможно получить, копая горизонтально. Часть данных пропадает из-за необходимости строить крепежные конструкции, удерживающие стены и потолки траншей от обрушения, то есть постоянная сварка и бетонная заливка происходят прямо в раскопе. Современные материалы просто съедают часть древностей, попавших под бетон и металлоконструкции. и немало вредят уже раскрытым комплек сам, засоряя их. а иногда и просто уничтожая. Механизмы, обеспечивающие подачу воздуха и вывоз отработанного грунта, тоже занимают место в раскопе, создают тяжелый шумов< >й фин, точно не способствующий четкой работе архе ологов. Мешки с отработанной землей часто падают и рвутся, грунт просыпается материал перемешивается.
Но работа все равно продолжается В результате усилий последних лет часть деревни Силуан оказалась буквально изрыта разными траншеями, по каким-то уже можно пройти с экскурсионной 1руппой. Наивные туристы восторгаются' какой потрясающий археологический проект какая организация производства' И главное — чтобы посмотреть на древности, не нужно ходить по этой грязной, неприятной арабской деревне. Все маршруты, связывающие между собой уже музеефициро-ванные памятники, проходят под землей , можно бродить под ' илуаном часами и гарантированно не встретить ни одного палестинца.
' илуанским жителям все это совсем не по душе. Кому понравится, что у тебя под домом что-то роют? В палестинской среде ходят слухи, что все эти бесконечные туннели ведут к Храмовой горе, что главная их задача — провести подкоп под Аль-Аксу и захватить ее. а потом подорвать. Разумеется,
• На земле или под землей
141
это бред, подкопаться под Храмовую гору археологически никак невозможно, кладка ее мощнейших стен уходит я» много метров вниз, до самой породы. Но люди не понимают что происходит, и, конечно, ничему не верят. Попытки остановит ь подземные раскопки через суд успехом не увенча лись, и это только усугубило ситуацию, еврейский суд тоже против нас и против наших святынь, все они заодно, только и думают о том. как избавиться от наших мечетей и отстроить заново свой храм.
Храм, Харам
Священная гора Иерусалима, главный культовый центр города на протяжении всей его истории: Мория, Храмовая гора, Капитолий, Харам аль-Кудс аш-Шариф. Первая святыня иудаизма, третья святыня ислама, центр той воронки, того урагана, в которую Иерусалим втягивает целые племена и народы.
Не вдаваясь в утомительные подробности, понять это место трудно. На первый взгляд всё просто: на мощной римской платформе стоят несколько средневековых исламских построек, окруженных садами. Здесь больше трех тысяч лет молятся Богу, только декорации меняются.
Начало теряется в тумане, ясно только, что здесь молились и хананей-ские жители Иерусалима, иевусеи. Завоевав три тысячи лет назад Иерусалим, царь Давид поставил здесь жертвенник, а его сын Соломон построил первое святилище. Как говорят в Израиле, «Первый храм». Никаких следов этого древнего храма не сохранилось, как не сохранилось и следов самого
Южиая стена платформы Храмовой горы, абсолютная константа в архитектуре Иерусалима последних двух тысяч лет
Храм, Харам
144
города времен Давида и Соломона. О храме говорят библейские тексты: ветхозаветные хроники содержат его краткое описание и даже размеры. Восстановить эту постройку можно. опираясь на образцы культовой архитектуры соседних народов — все тех же хананеев.
Вид с платформы Храмовой горы на Христианский квартал и храм Гроба Господня
Хотя библейские пророки и бичуют «мерзости ханаанские», понятно, что картина мира у древних евреев и их соседей была общей. Благословенный дождь, обещающий богатый урожаи, плодородие, победа над врагами — вот основа, на которой строятся все религиозные системы Древнего Востока. Как нам сегодня кажется, главным отличием сынов Израилевых от их языческих соседей была вера в одного Бога вместо целого пантеона. Но так тоже было не всегда. Следы почитания других божеств сохранились даже в самом библейском тексте, называющем Бога двумя разными именами, то Эль — как все Н8|юды Ханаана, то Я хае. Сущим. Про археологию и Говорить нечего. В самом Иерусалиме находят фигур*11
• Храм, Харам	,45
людей и животных — изображения «домашних богов», есть и свидетельства существования других культовых построек с двойными алтарями, и надписи, упоминающие «Иегову и его Астарту», то есть бога и богиню, пару главных фигур любого древнего пантеона. Люди верующие считают, что все это доказывает те самые отпадения от истинной веры, о которых говорит Библия:
«...будешь служить иным богам, деревянным и каменным; и будешь ужасом, притчею и посмешищем у всех народов, к которым отведет тебя Господь».
Другие исследователи смотрят на проблему более свободно: у древних евреев, как у всех народов в древности, было несколько божеств, а знакомый нам сегодня строгий монотеизм сформировался далеко не сразу.
Так что опираться на образцы древней храмовой архитектуры Позднего бронзового века, чтобы восстановить облик храма Соломона — вполне легитимно. Тем более что и Библия указывает, что святилище строят приглашенные царем финикийские мастера. Раскопки десятков храмовых построек в Израиле, Иордании. Сирии и Ливане показывают, что это были прямоугольные, вытянутые в длину здания, разделенные на три части: чем глубже, тем больше святость. Заходить в святилище разрешалось только жрецам, все остальные могли стоять только снаружи и наблюдать за жертвоприношениями в храмовом дворе. Вход в здание украшали две мощные колонны. В самой дальней от входа части здания обитало само божество, его невидимое присутствие обозначала статуя. Так же все было устроено и в Иерусалиме: длинное здание, поделенное на три части, жертвенник во дворе, колонны у входа. Только статуи внутри, похоже, не было, божественное присутствие символизировал Ковчег Запета с каменными скрижалями закона, помещенный
в снятая святых.
Храм, Харам
146
Храм этот был разрушен вместе с городом в 586 году до н.э. вавилонянами в наказание за бунт (586 — номер абонентского ящика Службы древностей). Евреев угнали в Вавилон:
«При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе».
Мужчины и женщины молятся у Стены Плача. Фото Феликса Ьонфиса, конец 1870-х годов
Впрочем, все кончилось хорошо: 70 лет спустя Вавилон пал, и персидский царь Кир разрешил евреям вернуться и отстроить город и храм заново. Про Второй храм, построенный Ездрой и Не-емией и с большим размахом перестроенный при Ироде, мы знаем довольно много. Он подробно описан Иосифом Флавием и священными книгами, Новым Заветом и еврейским талмудом К тому же его изображении часто встречаются
Храм, Харам
147
на монетах Иудеи и мозаиках древних синагог, сохранилось множество фрагментов храмового архитектурного декора, так что реконструировать его не составляет труда. Этот храм, в котором бывал и Иисус со своими учениками, был похож на другие святилища римского Востока, не зря его часто сравнивают с ливанским Баальбеком. Грандиозная искусственная платформа Иродовой постройки до сих пор цела, и небольшая открытая глазу ее часть — это Стена Плача.
Дальше придется повторяться: храм этот вместе с городом был разрушен в наказание за бунт, на этот раз римлянами, в 70 году н.э. Принято считать, что оба храма были уничтожены в один и тот же день, 9-го числа месяца ава. в конце лета.
Римляне использовали святую гору по назначению: в их новом Иерусалиме, языческой Элии Капитолине, на храмовой платформе, снова появились святилища. Сведения о них невнятны, скорее всего, храм (или несколько храмов) был посвящен Капитолийской триаде римских богов. Разрушились ли эти постройки от времени или были снесены — неизвестно. Есть и нечеткие свидетельства, что император Юлиан Отступник в середине IV века разрешил иудеям восстановить их разрушенный храм, однако из затеи этой ничего не вышло — вроде бы помешало землетрясение. Когда Иерусалим крестился и вернул себе прежнее имя, гора долго стояла пустой: на месте храмового великолепия, по пророчеству Христа, должна была быть мерзость запустения.
Мерзость и мусор разбирают взявшие город в VII веке мусульмане. Иерусалим занимает важное место в исламской традиции, ведь сюда чудесным образом попадает из Мекки пророк Мухаммад. Он возносится на небо, проходит сквозь семь сфер, встречая прежде посланных людям пророков, и на седьмом небе слышит голос самого Бога. В память об этом чудесном ночном путешествии и вознесении строится Куббат ас-Сахра, прекрасный восьмигранник, увенчанный золотым
Храм, Харам
149
куполом и отделанный цветными смальтовыми мозаиками. Куббат ас-Сахра уже 1300 лет. Рядом построили и большую мечеть Аль-Акса, с тех пор несколько раз перестроенную. Она стоит на южном краю храмовой платформы, там, где когда-то была Царская базилика. Отсюда иноверцам две тысячи лет назад разрешалось наблюдать за храмовыми церемониями и жертвоприношениями, здесь же продавали жертвенных животных и меняли деньги — это здесь Иисус опрокидывает столы менял и изгоняет торгующих из храма со словами:
«...написано: „Дом Мой домом молитвы наречется”, а вы сделали его вертепом разбойников».
Здание Куббат ас-Сахры казалось таким древним и прекрасным, что многие принимали его за храм Соломона. Именно эта постройка со Средних веков занимает место храма на всех изображениях Иерусалима, иудейских и христианских. Крестоносцы и вовсе превращают его и соседнюю Аль-Аксу в церкви, водрузив над ними кресты: Templum Domini и Templum Solomonis. Куббат ас-Сахра фигурирует и на монетах Латинского королевства, и на печатях Ордена тамплиеров, разместившегося на Святой горе.
Всего этого давно и след простыл, гора и все постройки на ней всецело принадлежат мусульманам. На заре ислама Иерусалим, или Аль-Кудс, святыня, считался третьим по важности святым местом после Мекки и Медины. Теологически с тех пор ничего не изменилось, однако за последние сто лет вес Иерусалима в исламском мире очень вырос. Золотой купол Куббат ас-Сахры превратился в важнейший религиозным и политический символ, в знамя палестинской борьбы — за землю и за Иерусалим.
Куббат ас-Сахра, самое древнее здание в городе.
построенное о 701 году
Храм, Харам
150
Харам аш-Шариф, Благородное святилище — так мусульмане называют Храмовую гору — практически единственное сегодня место в городе, которое контролируется израильскими властями довольно условно. Любое вмешательство в происходящее на горе воспринимается палестинцами как попрание их прав, покушение на святыню. Вмешиваться полиции и властям иногда приходится, и всякий раз дело кончается кровью: многие готовы защищать святыни ценой собственной жизни.
Внутренняя сторона Купола Цепи, Куббат аль-Сильсила
В Рамадан, мусульманский месяц поста и молитвы, на пятничную молитву на юре собирается до четверти миллиона человек Конечно. в Мечетях км не поместиться, молятся снвружи. на всей платформе выстроенной две тысячи лет напал Глядя на этих людей, можно и представить себе пышные храмовые торжества и почувствовать дух непокорности, столько рал губившим горцд и его святыни
Настоящие рыюэткн ив горе никогда не ш.-а-а- ... ь В XIX ваяв » еваяьммы ввропеиским иг. ля вт о. , — -.я .. » •>•»» подъемные сооружения т^ы фжмвв даатарвы а арн’"
Храм, Харам
151
пустоты. Мы до сих пор пользуемся планами XIX века, впрочем, вполне полагаясь на их надежность. На самом деле, если бы завтра чудесным образом раскопки стали возможны, уповать на находки, связанные с самыми древними святилищами, ханаанским и иудейским, с концом бронзового века и началом железного, нет никакого смысла. При Ироде естественный холм был досыпан до огромных размеров прямоугольника, была создана грандиозная платформа, покоящаяся на сводах, так что при раскопках мы могли бы надеяться на находки самое раннее I в. н.э., возможно, с одиночными вкраплениями более ранних вещей. Зато окрестности горы хорошо раскопаны, особенно с южной и западной сторон.
Спасательные раскопки на горе — редчайшее дело: вакф, мусульманские организации, ведающие святыми местами, не заинтересованы в сотрудничестве с израильскими структурами и опасаются, что Служба древностей найдет нечто, способное оспорить мусульманские права на место. Лет 20 тому назад при большом ремонте сводчатых помещений под Аль-Аксой из недр горы были вывезены тонны грунта. И вот уже почти 20 лет группа израильских энтузиастов частным образом занимается просеиванием этого материала, совершенно не скрывая, что действительно ищет археологические свидетельства существования храмов - Первого и Второго. Пока успехов нет: мелких находок много, ко всерьез связать хоть что-нибудь с храмовым комплексом не получается.
Тем не менее унесенные временем древние декорации никуда не исче-чоот И если римляне и крестоносцы сегодня никого всерь ез не беспокоят то тень храма по-прежнему тяготеет над этим местом, и многие глядящие на гору иудеи и христиане псе еще видят его, белоснежный, в ярком блеске золотой черепицы
Трамвай
В 1947 году, еще до ухода британской администрации и военных и до провозглашения независимости Израиля, в городе начались серьезные стычки между арабами и евреями, нападения и настоящие теракты. Дело шло к войне, и жители стали перебираться в безопасные места: арабы — поближе к большим конгломератам арабского населения, евреи — к компактным еврейским районам. Многим казалось, что это ненадолго, на несколько недель, от силы — месяцев, чтобы только переждать опасные времена. Так, жители нового христианского района Тальбия уехали в восточную часть Иерусалима и в Старый город, поближе к своим церквям, оставив ключи еврейским соседям из Рехавии. Из восточной части города, из арабского окружения, переезжали евреи. Оба эти новых района, христианская Тальбия и еврейская Рехавия, застраивались в 1930-е годы, в самые благополучные годы Британского мандата, и были похожи: просвещенные жители, современная архитектура, много зелени. Арабы-христиане уехали, евреи остались: Рехавия поглотила Тальбию. Но безопасные времена так никогда и не наступили. Началась война, пошли обстрелы, Иерусалим несколько месяцев был
Трамвай
153
в осаде, в городе не хватало продовольствия, были перебои с питьевой водой.
В 1948 году, по итогам Войны за независимость, Иерусалим оказался разделенным на израильскую (западную) и иорданскую (восточную) части. Палестинское дело было надолго забыто.
В конце войны два военачальника — командовавший израильскими войсками Моше Даян и иорданскии командующий Абдалла Таль — нанесли на карту города расположение своих иойск и начертили линию прекращения огня. По ней и был разделен город. Где то иорданская и израильская линии шли вплотную друг к другу, где-то значительно расходились: в этих зазорах была ничейная, пустая земля.
Старый город вместе со всеми его свят ынями отошел к Иордании. Жители Еврейского квартала, претерпевшие тяжелую осаду и обстрелы, вынуждены были покинуть свои дома. Сионская гора осталась за Израилем, но доступ к ней был чрезвычайно затруднен. Другой анклав гора Скопус со зданиями Иеруса лимского университета, охранялся израильскими военными, студентам пришлось перебраться в западную часть города. Районы, находившиеся на линии шва, были небезопасны, здесь постреливали. Постепенно их заселили городская беднота и новые репатрианты из восточных стран, которым некуда было деваться.
1	о временем на линии разграничения была возведена высокая бетонная стена, почти как в Берлине Ворота в стене были только одни: ворота Мандельбаума. названные по имени хозяев богатого дома, расположенного с израильской стороны стены. Перейти израильско-иорданскую границу могли туристы, которым, откровенно говоря, совсем нечего было смотреть в израильской части города, и христианское духовенство, пользовавшееся правом свободного перемещения Так продолжалось 19 лет.
Трамвай
154
Трамвай идет по Мусраре, бывшей линии границы между Израилем и Иорданией, сегодня — между Западным и Восточным Иерусалимом
В ходе Шестидневной войны в 1967 году израильтяне отвоевали, а потом и аннексировали восточную часть города. Однако население в Иерусалиме так и не перемешалось: в восточной части по-прежнему живут арабы, мусульмане и христиане, а в западной — евреи, исключений немного, хотя на окраинах восточной стороны интенсивно строятся новые еврейские районы. Земля была аннексирована без натурализации жителей: у большей части иерусалимцев, обнаруживших себя в Израиле в 1967 году, до сих пор нет израильского гражданства, и получить его палестинскому уроженцу города чрезвычайно сложно. В начале 2000-х годов началось строительство новой разделительной стены, отрезавшей Восточный Иерусалим от примыкающих к нему арабских деревень и де-факто очертившей новые административные границы города.
Трамвай
1S5
Муниципалитет в городе один, но в обеих частях своя инфраструктура, а государственные учреждения дублируются: в Иерусалиме две службы национального страхования, два МВД, две биржи труда, два главпочтамта. В школах Восточного Иерусалима дети учатся на арабском языке, по иорданской программе. Есть даже свой университет, Аль-Кудс, правда, не признаваемый Израилем и постепенно выдавленный за пределы городской черты. Однако многие арабские студенты учатся в Иерусалимском, еврейском, университете. Но, чтобы попасть туда, нужно для начала хорошенько выучить иврит, который в арабских школах не преподают или преподают факультативно. В общем, всё запутано.
Транспортные системы в двух частях города тоже разные, и автовокзалов два. Даже проезд в городских автобусах стоит разных денег (у арабов дешевле). Но вот десять лет назад произошло чудо: в городе появился трамвай, общий для всех. Казалось бы, что тут удивительного? Подумаешь, трамвай. Но для разделенного на деле города это стало эпохальным событием: пока что единственный трамвайный маршрут проходит и через Восточный, и через Западный Иерусалим, соединяя арабскую и израильскую части.
Из недавно опубликованных документов оттоманских архивов выяснилось. что первый трамвай в городе собирались строить еще в начале XX века, по проекту французской инженерной компании. По ряду причин этот план так и не был вовремя осуществлен, а после Первой мировой показался новым британским властям города неактуальным.
Современные трамвайные пути строили бесконечно долго и сейчас еще строят для прокладки двух новых маршрутов. Виноваты, конечно, археологи. Дело в том, что часть пути, проходящая к северу от Старого города, оказалась чрезвычайно богатой древностями, и, чтобы их зафиксировать, пришлось проводить длительные спасательные раскопки.
Трамвай
1S6
Спасательные, или охранные, раскопки связаны с развитием города строительством новых домов, прокладкой дорог или, как в нашем случае, с прокладкой трамвайных путей. Любое строительство рискует повредить древности, так что сначала археологам дают возможность изучить, раскопать, задокументировать всякие следы человеческой деятельности прошлых веков и таким образом их «спасти». А потом можно и разобрать. Весь Иерусалим объявлен археологическим памятником, так что закон соблюдается строго. Финансирует спасательные раскопки всегда подрядчик, а не государство.
Так, к северу от Старого города был раскопан целый кластер византийских монастырей V-VH веков н.э., в древности обслуживавших христианских паломников.
Дело в том, что к началу бурного паломничества маленький город оказался не готов. В нем попросту не было места, чтобы принять толпы христиан, шедших в Иерусалим со всего мира увидеть святые места. И тогда за крепостными стенами стали строить монастыри нового типа: со странноприимными домами, часовнями, огромными трапезными, цистернами для воды, банями. Во многих монастырях, в криптах под церковью, устраивали даже небольшие кладбища, специально предназначенные для тех, кому посчастливилось умереть во время благочестивого путешествия.
Похоже, что в возведении этого паломнического квартала принимали участие и коронованные особы: совсем недавно здесь была обнаружена мозаичная надпись, упоминающая правившего в VI веке императора Юстиниана. Это не единственная найденная здесь мозаика: задолго до прокладки трамвайных рельсов, еще в конце XIX века, здесь был раскрыт прекрас ныи мозаичный пол с изображениями птиц, помещенных в медальоны из вьющейся виноградной лозы. На «Птичьей мозаике» помещена древняя памятная армянская надпись.
• Трамваи
157
Сегодня мы можем сказать, что по соседству, среди шести или семи монастырей, располагавшихся к северу от города, был как минимум и один армянский: тут сохрани лись и другие мозаичные надписи, и армянские древние надгробия. Раскопанная часть паломнического квартала будто имеет форму узкой полосы, вытянутой с севера на юг, совпадающую с линией трамвайных путей. Продолжение упрятано под землей и будет раскрываться когда-нибудь потом, когда появится нужда в следующих строительных работах, а значит, и в новых спасательных раскопках. Впрочем, мы здесь никуда и не торопимся, под землей целее будет.
Получается, иерусалимский трамвай — практически идеальный для города транспорт. И экологически чистый, и объединяющий, и помогающий науке.
Иерусалим со своим трамваем не исключение. В последние 15-20 лет в нескольких европейских городах строительство метро серьезно раздвинуло границы городской археологии. Огромные археологические памятники, от неолита до позднего Средневековья, были раскрыты в Афинах, Салониках, Риме и Копенгагене. В каждом из этих городов работа археологов задерживала строительство, иногда на долгие годы — в Салониках задерживает и по сей день, и везде жители роптали, им хотелось поскорее умчаться вдаль в серебристом вагоне. Ничего, приходится терпеть, древности важнее.
Торговля
Значительная часть жизни горожанина классической древности проходила не дома, а в общественном пространстве на улицах, агоре или форуме, в портиках, на площадях, в театрах и цирках При римлянах появились и богатые рынки и чистые туалеты, и пышные общественные бани Торговые площади и улицы были упорядочены, и даже в городах Веи тока на смену базарному хаосу пришел порядок
Первым Иерусалимом римской вдохи был город, отстроенный после темлетрясения молодым царем Иродом Насколько мы мо жем судить четкой сетки улиц в городе не было Саюрсс к традиционной для Востока беспорядочной застройке добавились несколько общественных зданий, полагавшихся по статусу городу римскому колоссальная храмовая платформа дворец. театр и ипподром — о двух последних у нас до сих пор m-т ни малейшего предс давления мы деже не знаем, где они находились. Ирод прекря> но знал систему римской планировки и ногнц u был архитектурным при тре* снегом-а Иудее в годы его правления применялись самые новые, самые нвтурмныа i гроительные технологии В Кесари" Приморской, глава ы i орпммм города rr,w>u-  Т"1'1-
Торговля
159
искусственном порте Римской империи, строившемся с нуля, была спроектирована четкая сетка улиц.
Римская улица кардо
На заднем плане — линия сводчатым лавок, посередине — тротуар, на переднем плане — проезжая мощеная улица. На тротуаре видны следы полдни* византийских построек.
В 70 году и римляне разрушили Иерусалим в наказание за бунт, а на его месте построили новый город, колонию Элия Капитоли на. Вот это уже был настоящий римский урбанизм Элия. подобие военному лагерю, была распланирована по сторонам света, и, несмотря на холмнттый ландшафт, асе ее улицы шли параллт ihhoнтм пгр..т'нанкулирнодрут друту. Перекрестье леу а главных рнм< ких улиц - кардо, шедшей с севера на кн
Торговля
160
и декуманус, идущей с запада на восток, сохранилось в Старом городе по сей день.
Обе главные улицы были торговыми. Устройство их абсолютно современно: посередине шла проезжая часть, предназначенная для повозок и всадников, а с двух сторон были проложены широкие тротуары для пешеходов, чуть приподнятые над дорогой. Пешеходы двигались в тени колоннад: длинные крытые галереи, идущие вдоль главных улиц, стали характерной особенностью римских городов Востока. И наконец, в глубине, тоже по всей длине улиц, располагались лавки. Замечательный образец такой римской улицы, нижней, или восточ ной кардо, Иерусалима, был раскрыт при археологических раскопках на площади перед Стеной Плача. Прекрасно со хранившиеся череда лавок, тротуары и мостовая, выстроен ные в первой трети II века н. э., дают возможность восстано вить ирит инальную ширину ули1 (ы: почти 30 метров Находок, позволяющих установить, какими товарами торговали здесь в римский период, обнаружено не было, но примеры других римских городов и римская литература позволяют предположить, что дорогие ткани или благовония не лежали на соседних прилавках с рыбой (впрочем, рыба в Иерусалиме считалась деликатесом, все-таки от моря он далеко).
Римское правление было своего рода эпохой глобализма. Городская элита провинциальных городов потребляла те же самые продукты и товары и пользовалась теми же благами свободной торговли, что и жители италийской части империи. В домах богатых жителей Элии были обнаружены украшения, косметические принадлежности, фрагменты парадной мебели, мфоры с редкими привозными продуктами и вином из да-ких провинций, импортные керамические и стеклянные уды, нс пос рамившие бы и римских горожан.
Сук	кр¥„ый мя(ио. рыиок х(|
• Торговля
162
II улица, и торговые ряды продолжали использоваться и много веков спустя, когда Иерусалим стал христианским городом Но с течением времени система городского устройства стала дават ь сбои В, > времена Ан тичности горе дские власти в первую очередь заботились об общественном благе, и горожане считали своим долгом участвовать в управлении В течение византийского периода понятие гражданского долга было понемногу забыто, богатые горожане жертвовали деньги не на строительство водопроводов, а на церкви и богоугодные заведения — надо было думать не об общественном, а о спасении души. Общие городские пространства меняются, торговля выплескивается из лавок на сами улицы, тротуары заполняются лотками, а пешеходов потихоньку выпихивают на проезжую часть.
Эти юродские метаморфозы легко читаются на археологическом материале. Мы видим, как на прекрасных гладких камнях тротуаров вырастают разные невразумительные мелкие постройки как постепенно блокируется свободный проход пешеходов, как сужается и проезжая часть, и вся улица. В Иерусалиме найдено две улицы византийского периода, две кардины, западная и восточная. Первая копалась достаточно давно, в 1970-е годы, и потому дала не так много информации о про исходящих с течением времени т рансформациях городской среды Вторая, уже упомянутая римская улица, найденная на площади перед Стеной Плача, раскапывалась всего Десять лет назад. Раскопки здесь велись гораздо тщательнее, и археологам удалось проследить за всеми переменами, происходившими в городе ни протяжении 18 веков — именно столько времени действовала проложенная римлянами ось.
В ранний исламский период центр общественной городской жизни 1 ремещается в мечети, в рынки постепенно возвращают си и своему древнему, более хаотичному. облику. Широкие *   вые больше не нужны, уже ист широких повозок.
Торговля
163
Символ монастыря Св. Анны, которому принадлежал рынок в Средние века
меньше становится лошадей, зато больше — ослов и верблюдов. А торговли по-прежнему много, так что торговые пространства постепенно расползаются по всему городу и выплескиваются за городские стены: по арабским источникам мы узнаем о проводимых за городом сезонных ярмарках, куда собираются тысячи людей. В Иерусалиме найден и один стационарный рынок, VIII—XI веков н.э. Благодаря счастливым археологическим обстоятельствам в мусорных ямах этого рынка прекрасно сохранились разные отбросы, так что мы можем заключить, что и в это время лавки были четко распределены по роду товаров: в одной части рынка продавали мясо, в другой — духи и лекарства, в третьей — горшки и плошки и т. д.
Торговля
164
Именно в эти времена начинает формироваться привычный нам вид восточного города с узенькими улочками базаров. Однако окончательный свой облик иерусалимские рынки приобретают в Средние века. При крестоносцах права на часть дохода от городской торговли получает женский монастырь Св. Анны, во главе которого стоит сестра королевы Мели-сенды. Этот монастырь в XII веке строит современный крытый рынок, состоящий из трех параллельных улиц, идущих с севера на юг. Одна из этих улиц — совершенно неузнаваемая римская кардо. Вырезанные в каменной кладке символы монастыря, латинские буквы SCA, еще и сегодня можно отыскать среди базарной пестроты.
Рынок перекрыт сводами, так что здесь всегда тенисто и темновато, солнце пробивается через небольшие световые окна на самом верху. Поначалу на каждой из улиц продавали товары определенного типа: отдельно еда. отдельно ткани, отдельно золото. Потом это четкое разделение немного сбилось, но по большому счету так рынок устроен и сегодня, и арабские названия улочек сохранили эту средневековую типологию.
Возле святых мест процветает торговля сувенирами для паломников. У входов на Харам аш-Шариф продают четки, благовония, картинки с изображениями мечетей и арабской каллиграфией. Вокруг храма Гроба Господня теснятся лавочки, где торгуют христианскими товарами: свечами, иконами, бутылочками со святой иорданской водой, освященным маслом и даже терновыми венцами. Удивительно, насколько эти сувениры похожи на свои византийские прототипы — полторы тысячи лет назад здесь торговали точно тем же.
Иерусалимцы, как все нормальные люди, всегда нуждались в самых обыкновенных вещах: в еде, одежде, инструментах, посуде-Уже при османской власти в Палестину попали кофе и табак, пришедшиеся по душе местным жителям. Так в городе, как везде на Востоке, появились базарные кофейни, где курили
Сувениры для паломников-христиан
Кресты, иконы, свечи, кадильницы, ладан, святую воду и масло паломники везли со Святой земли и в древности.
Лавка специй
На большой горке заатара (душицы), самой популярной здесь специи, всегда будет стоять маленькая Куббат ас-Сахра с золотым куполом.
кальяны, пили кофе и рассказывали истории. Да и сегодня рассказывают. В Старом городе еще сохранилось несколько старых кофеен, где целыми днями полно народу. Мужчины разного возраста, молодых тоже много, сидят на низеньких табуретках, пьют кофе из крохотных чашечек, неспешно
Торговля
167
курят и делятся новостями. Удивительно, но в углу обычно бубнит телевизор (кто сегодня смотрит телевизор?), и многие читают газеты (кто сегодня читает газеты?). Конечно, эти кафе, и люди с газетами, и бродячие продавцы ковров, и мороженщики с ящиками на ремне — все это — уходящая натура, надо любоваться, пока они еще живы.
Новый мир
Для Иерусалима XX век начался не в 1900 году, а в декабре 1917-го, когда город заняли англичане. Командующий британскими войсками генерал Алленби медлил со штурмом, боясь повредить святыни, и дождался капитуляции.
Британская военная администрация провозгласила равные права для всех жителей и сохранность святых мест и сразу же очень резво принялась наводить в городе порядок. Старый город находился в довольно плачевном состоянии. Его древние стены разрушались, а главные памятники разваливались на глазах. Чтобы расставить приоритеты и понимать, за что хвататься в первую очередь, был создан Проиерусалимский совет, замечательная общественная структура, объединившая архитекторов, реставраторов и вообще людей культуры, причем в совете были представлены и британцы, и местные кадры: муфтий Иерусалима, сионистские деятели и многие другие. Официальным главой совета считался военный губернатор города, но на самом деле всю работу возглавлял Чарльз Роберт Эшби, известный британский архитектор и дизайнер, один из лидеров художественного направления Arts and Crafts — самого на тот момент прогрессивного. Модернизм,
Новый мир
169
поставленный на службу древнему городу, дал фантастические плоды.
За четыре года своего существования, сначала под эгидой военной, а потом гражданской администрации, совет переделал неимоверное количество дел. Было определено, какие памятники следует реставрировать в первую очередь, и работы были начаты. Первые места в этом списке занимали крепостные стены Иерусалима, цитадель и главные святыни города — мечети Храмовой горы и храм Гроба Господня. Прописаны были и наказания, причем довольно серьезные: за нарушение декрета об охране древностей присуждали огромный штраф в 500 фунтов или год тюремного заключения.
Реставрация иерусалимских крепостных стен и цитадели началась уже в 1918 году, причем деньги собирали по подписке в «Таймс».
По настоянию совета британская военная администрация приняла ряд градостроительных законов: все здания должны быть облицованы местным камнем; в радиусе километра от стен Старого города строить запрещается; вокруг стен следует создать зеленый пояс парковой зоны. Все эти законы соблюдаются и сегодня. Можно сказать, что они спасли Иерусалим от разрушения и сохранили его уникальные памятники и стилистическое единство.
Был принят генеральный план развития города — к сожалению, реализованный только частично. Улицам были даны названия — прежде их не было. Читать протоколы заседаний совета об уличных названиях — трогательнейшее занятие: увековечены должны быть великие исторические персонажи, связанные с историей: и арабской, и еврейской, и европейской. Так возникают в Иерусалиме улицы, названные в честь библейских царей: Гаруна аль-Рашида. Салах ад-Дина и Ричарда Львиное Сердце, Юлиана Отступника, царицы Елены, ну и короля Георга V, конечно.
Новый мир
171
Были придуманы занятия для местной не приставленной к делу молодежи и организованы скаутские клубы (то-то все до сих пор удивляются килтам и волынкам по праздникам). В городе после Первой мировой было много беженцев, и им тоже искали занятия, так что открыли несколько профессиональных ремесленных школ. Конечно, совет поощрял ремесла: так в Палестине появились прежде невиданные хевронское стекло и армянская керамика.
Вообще поощрялись любая культурная инициатива, любое развитие. Британская администрация очень быстро превратилась в самого крупного заказчика для архитекторов и градостроителей. Иерусалим буйно пошел в рост, строились общественные здания, и к середине 1920-х уже вовсю шло частное строительство. Иерусалим и Тель-Авив превратились в настоящее поле архитектурных экспериментов: районы-сады, новейшие тенденции, лучшие архитекторы мира.
Казалось бы, живи себе и радуйся. Ну, так у нас не бывает. Британцы, поначалу воспринимавшиеся как свежее дыхание цивилизации. стали мешать и евреям, и арабам: одни были недовольны, что страна свела почти к нулю еврейскую иммиграцию из Европы, где становилось опасно. Другим, наоборот, казалось, что евреев сюда пускают слишком много и вообще англичане больше им сочувствуют, явно в ущерб арабскому населению. Все то, что начиналось так красиво и благородно, в конце концов было пущено под откос. Начало Второй мировой отсрочило уход британской власти, но под конец она раздражала уже всех: евреи и арабы только и мечтали о ее уходе, чтобы наконец-то вцепиться друг другу в горло.
11	декабря 1917 года. Генерал Алленби в Иерусалиме
У аорот цитадели на разным языках зачитывают декларацию о взятии Иерусалима войсками Британской империи.
Новый мир
172
Строительство Палестинского археологического музея, 1931 год
За стройкой видны «Садовая могила» и альтернативная Голгофа протестантов, на заднем плане — разросшиеся кварталы Нового города.
Однако об археологии. Здесь, как и во всех прочих культурных сферах, заслуги британской администрации огромны.
Работа по сбору данных о древностях Святой земли была начата не-медленно после завоевания Палестины британской армией в 1918 году. Были определены основные принципы будущей исследовательской работы, составлен список памятников, которыми следовало заняться в первую очередь.
июне 1J22 года Великобритания получила от Лиги Наций мандат на управление Палестиной. 21-й пункт постановления специально оговаривал необходимость принятия закона об охране памятников древности и создании компетентной службы
Новый мир
173
с целью сохранения, научного изучения и археологического исследования страны Мандат Лиги Наций! Тогда же было решено создать в Иерусалиме археологический музей с выставочными галереями, библиотекой, архивом и складскими помещениями для хранения древностей. Эта нестандартная для колониального правления практика призвана была подчеркнуть особый статус Палестины и Иерусалима, отличный от колоний Британской империи.
Археологическая коллекция Иерусалимского университета, основанного в 1925 году
Будущие корифеи израильской науки: стоит Элиезер Сукеник, за столом Нахман Авигад.
Первым главой британского Департамента древностей стал професс р Джон Гарстанг, ученик Флиндерса Питри, имевший огр ный опыт раскопок в Египте, Нубии и в наших палее
Новый мир
174
основатель Британской археологической школы в Иерусалиме. Департамент подчинялся правительству Палестины.
В лучших традициях колониальной администрации на работу были наняты британские и местные специалисты, арабы и евреи. Впоследствии многие из этих людей стали основателями национальных археологических школ.
Южный портал храме Гроба Господня. Фото Джеймса Макдональда, PEF, 1874 год
Во дворе по-прежнему торгуют, еще видны следы поздних построек — их разберут в 1920-е годы. Над входом резные рельефы XII века.
логические памятники стропы были каталогизированы. Все лействин работников Департамента древностей фиксирова-лит ь в арх инах, вместе с подробным сл< тнесным. г|ин|>ическим
Новый мир
175
и фотографическим описательным материалом. Архивы эти и сегодня — просто кладезь разного рода информации, читать эти служебные документы — необыкновенное удовольствие. На основе предварительного сбора информации принимали решения о проведении спасательных раскопок и выдаче разрешений на научные проекты — всего за годы британского правления их было проведено около 140. Очень важная работа была проведена в святых местах: Департамент активно сотрудничал с мусульманскими организациями, изучая памятники Храмовой горы, и с христианскими общинами при исследовании храма Гроба Господня. Две главные святыни отчаянно нуждались в ремонте уже в 1918 году, а особенно — после сильного землетрясения 1927 года.
Многое из того, что было начато, но так и не доведено до ума британскими властями, было закончено десятки лет спустя, уже после их ухода (а то и вовсе не закончено). Так, после землетрясения в качестве временной меры Кувуклия, часовня над Гробницей Христа, была обнесена двутавровыми балками, которые должны были защитить ее от следующих возможных толчков. Балки сняли только в 2000-х годах, когда дело наконец дошло до ремонта. Совсем черные, закоптившиеся за 70 с лишним лет от свечного нагара, они имели вид суровый и древний.
Другая реставрационная затея так и не была реализована: с фасада здания были сняты средневековые рельефные фризы со сценами Страстной недели и бестиарием. Рельефы почистили и оставили в музее, изготовив точные копии, которые собирались повесить на прежнее место, над входом в храм. Да так и не повесили: не успели договориться с многочисленными хозяевами храма. Так что теперь в Музее Рокфеллера фризы представлены в двух экземплярах: оригиналы находятся в экспозиции, а копии стоят в одном из служебных коридоров.
Подделки
Последние 200 лет Иерусалим активно торгует антиквариатом. В Старом городе уйма лавок древностей, и выглядят они очень достойно: хорошо освещенные витрины, музейные каталоги, хорошо разбирающиеся в материале торговцы, на стене висит в рамочке разрешение Службы древностей. Тысячи монет, светильников, какие-то мелкие статуэтки и горшки, горшки — все подозрительно целые. Попадаются и крупные формы: мозаичные панели, целыми погонными метрами, а то и фрески. Гости нашего города всегда изумляются: неужели это всё — настоящее?
1оящ< < бывает только из настоящих раскопок и в розницу на базаре не продается. А все эти вещи — из черных раскопок. В наших палестинах, как везде на Востоке, давно и планомерно идет разграбление археологических памятников. Особенно достается могилам: именно там чаще всего встречается целая посуда. Любителям запрещено шастать с металлодетекто-рами, и отдел по предотвращению грабежа Службы древностей работает иа износ, но все это нс очень помогает. Из-за лазеек в гаконе разграбление памятников и продажа древ “остей продолжаются. Более того, в Иерусалим на продажу
Подделки
177
поступает и масса древних вещей из сопредельных стран, тут большой рынок, чрезвычайно активизировавшийся после "арабской весны» и повального грабежа археологических памятников и музеев Египта, Сирии, Ирака.
Современная лавка древностей. Не приближайтесь!
Главным и самым ходовым товаром являются монеты коллекционе ров много. Казалось бы. что за беда - собрать на берегу моря россыпью валяющуюся мелочь? Hi» обычно монеты вов не с берега моря — нет там никакой россыпи. а с раз р бленного памятника, по которому прошлись с металл телом Выковыривая зазвеневший металл, вырывая из агмли
Подделки
178
хорошенькие целые вещицы, «черные археологи» — на самом деле никакие не любители и не археологи — уничтожают археологический слой, лишают находки самого главного: контекста.
Это в XVIII веке, когда начали раскапывать Помпеи, принято было вынимать только красивые целые вещи — «для музея». Сегодня археологи работают совсем по-другому и ищут не музейного качества находки, а стараются рассмотреть все мельчайшие детали происходящего: что в каком порядке построено, как создавалось и как разрушалось, чем скреплялось, насколько окислилась почва, как просел слой. И собирают, разумеется, не только целые предметы, но и фрагменты битой керамической посуды, и кремневые отщепы, и уголь, и многое, многое другое. Для современной науки памятник, отработанный грабителями, — мертв. Так что помните: всякий раз, покупая монетку, вы участвуете в разграблении древностей.
И еще: когда речь идет о вещах без ясного контекста, очень велики шансы нарваться на подделку. Археологическими фальшивками полны все большие музеи мира, и израильские тут не исключение. После серии скандалов, буквально потрясших музейные сообщества за последние 20 лет, исков о незаконном приобретении древних вещей из грабительских раскопок и обнаружении невообразимого числа поддельных экспонатов музеи стараются не приобретать и не принимать в дар вещи, не имеющие четкого, ясно документированного происхождения, так называемого провенанса.
Это дело не новое: с начала XIX века агенты, посланные европейскими правительствами, торговцы и коллекционеры растаскивали древние сокровища Египта, нанимая себе в помощь местных людей, чьи предки тысячелетиями грабили гробницы. Достаточно вспомнить Джованни Баттисту Бельцони, циркового силача и авантюриста, вскрывавшего египетские гробницы динамитом и отправлявшего в Европу целые суда, гружен-
Подделки
ные мумиями Но даже в Египте в 1857 году был создан пер вый археологический музей, и за древними памятниками стали строго присматривать. Израиль тут очень отстает от прогрессивного человечества: в Иерусалиме невозбранно действует Музей библейских стран, созданный на основе современной частной коллекции и полный древностей Египта и Месопотамии, конечно, из грабительских раскопок. И тут тоже полно подделок.
«Моавские идолы», зарисованные сотрудником Фонда исследования Палестины К. Кондером
Фальсификация палестинских древностей начинается уже в XIX веке, по следам важных археологических открытий того времени. У истории археологических подделок тогда был свой летописец: Шарль Клермон-Ганно, великий французский ориенталист, долгое время проведший в Палестине на дипломатической службе. Среди прочих его трудов — разоблачение поддельных библейских рукописей, чуть было не приобретенных Британским музеем, и занимательная брошюрка о фальшивых древностях. Клермон-Ганно первым определил, что подделки обычно возникают в качестве реакции на настоящие археологические находки. Так, в 1868 году в За-иорданье была обнаружена стела моавитского царя Меши, важнейший памятник семитской эпиграфики, с длинным текстом, повествующим о военной кампании, известной по Библии.
Шарль Клермон-Ганно, великий ориенталист и археолог, полиглот и разоблачитель фальсификаторов
По горячим следам бойкие иерусалимские антиквары наладили поточное производство «моавских идолов»: антропоморфных предметов самых фантастических форм, густо покрытых «моавитскими» надписями. Подделки шли нарасхват, так что сегодня их можно найти в запасниках всех крупных европейских музеев всего их было изготовлено не меньше 1700. Клермон-Ганно нашел в Иерусалиме мастерскую, где лепили «моавских идолов», и предал всю историю огласке. Оказалось, что за их производство и раскрутку отвечал известный в городе антиквар Мозес Вильгельм Шапира, тот самый, что пытался продать поддельные библейские манускрипты Британскому музею. Он поставлял древности, настоящие и поддельные, и многим местным коллекционерам, имя его частенько всплывает и в дневниках архимандрита Антонина Капустина, начальника Русской духовной миссии в Иерусалиме XIX века.
Клермон-Ганно приводит еще несколько очаровательных примеров подделок, появившихся на рынке по следам важных *>*»-дик. Так, после открытия нескольких < ииш>выж римских саркофагов ему показывают «саркофаг Самсона», изготоа ленный из свинца и снабженный моавитской надписью; ш> еле находок печатей железного века появляется перстень с надписью «Царь Давид, раб Божий» и т. п. Сегодня эти вещи, тщательно зарисованные Клермоном-Ганмо. вызывают только смех: ну кто мог поверить в такую ерунду5 Но мир тогда был совсем новым, первые находки палестинской археологии — потрясающими, ожидания — самыми грандиозными.
Впрочем, ожидания грандиозными так и остаются, так что фальсифика торы процветают и в наши дни. Сегодня, конечно, 1700 идолов клепать никто не станет, это вызовет естественные подозрения, но поддельные вещи, в первую очередь надписи, очень часто попадают в заголовки — разумеется, как настоящие и очень важные находки.
Израильская монета достоинством в полшекеля с изображением арфы Давида с фальшивой печати
Ассортимент со времен Клермона-Ганно значительно сузился. Никого больше не может заинтересовать латинская или арабская поддельная надпись, на нее просто не найдется покупателей. Зато есть по-прежнему колоссальный спрос на печати железного века, их тысячи, с самыми разными декоративными мотивами и непременное именами второстепенных персонажей, упомянутых в Ветхом Завете. Одна такая фальшивая
Подделки
182
печать с Давидовой арфой по недоразумению попала на мелкую израильскую монету достоинством в полшекеля (впрочем, и монета, на которой написано «1/2», — сама по себе недоразумение). Печать довольно долго красовалась на витрине в Музее Израиля, как и друга скандальная вещица: миниатюрный гранат, вырезанный из слоновой кости, с надписью на иврите: «Храм Иеговы, святыня жрецов» — якобы единственный дошедший до наших дней предмет из храма царя Соломона.
Не добрались до музейных экспозиций два других сенсационных артефакта, возникших из ниоткуда, но вовремя разоблаченных: оссуарий (костница) «Иакова, сына Иосифа, брата Иисуса» и каменная черная плита с текстом на иврите, повествующем о ремонте Иерусалимского храма в дни ветхозаветного царя Иоаса, жившего в IX веке до н.э Большая часть современных подделок явно тяготеет к библейским текстам, желательно ветхозаветным. Люди по-прежнему готовы поверить в любую, самую фантастическую находку: это импонирует и их религиозному чувству, и тяге к прогрессу — археология все же воспринимается как наука. Раз есть надпись царя Иоаса, значит Библия права.
Как ни странно, естественно-научные методы не всегда позволяют точно определить аутентичность вещей. Так, в случае с поддельной надписью Иоаса некоторые эксперты утверждали, что на плите можно обнаружить мельчайшие остатки золотого декора, расплавившегося при разрушении храма Навуходоносором. Видимо, и химикам не чужда библейская романтика. Как определить подделку, нам объяснил еще Клермон-Ганно. Если вешь появилась неизвестно откуда, или ее нашли в таинственной пещере, или она завалялась среди бабушкиного барахла в сарае — это уже подозрительно. Если эта вещь совершенно уникальна и нет ничего на нее похожего  это крайне подозрительно. Если она надписана древним шрифтом и п тексте
Подделки
183
упомянут кто-то из библейских персонажей — пора бить тревогу. Если присутствует мешанина древних символов — всё, отбой, расходимся.
Суммируем: нормальному человеку держать дома древности ни к чему Археологи, кстати, и не держат: место этим вещам в музее или в особом хранилище.
В крови и огне пала Иудея
После завоеваний Александра Македонского Иерусалим оказался в орбите эллинской цивилизации. По очереди владевшие им Птолемеи и Селевкиды, как и быстро эллинизировавшаяся местная элита, старались превратить его в цивилизованный город: строить гимназии и стадионы, переименовывать в Антиохию и т. п. Дела шли с переменным успехом, основная масса населения Иудеи эти новые веяния принимала плохо и в конце концов взбунтовалась.
Пришедшая к власти на гребне восстания династия Хасмонеев, успешно повоевав с селевкидскими войсками, снова сделала Иерусалим религиозным городом: теперь Иерусалимский храм стал единственным культовым центром иудаизма. Хасмонейского города мы почти совсем не знаем, он просуществовал недолго и был серьезно поврежден землетрясением, а затем совершенно перестроен, так что увидеть сегодня можно только части городских укреплений и несколько мавзолеев в русле Кидронского потока
|	Вольница продолжалась недолго. В 63 году до н.э. город взяли римляне.
Всвятая святых Иерусалимского храма вошел Гией Помпей. Городские стены были срыты, Хасмонеев заставили присяг
I
В крови и огне пала Иудея
185
нуть Риму, и Иерусалим стал столицей провинции Иудея, подчинявшейся римскому наместнику Сирии.
Наследовавший от Хасмонеев Ирод был уже официально признан Римом как «царь-клиент». Происходящий из насильственно обращенных в иудаизм идумеев Ирод женился на одной из царских внучек и расчистил себе пусть к трону интригами и убийствами. Вошедший в историю из-за избиения младенцев, описанного в Евангелии, Ирод действительно был страшным правителем, тираном и деспотом, «необузданным в гневе и попиравшим справедливость», правившим железной рукой и не жалевшим ни «лучших людей города», ни собственных сыновей. Всю жизнь стремившийся быть римлянином Ирод оставался иудейским царем, он не ставил себе статуй (во всяком случае, в самой Иудее) и не чеканил монет с собственным изображением, так что мы знаем о его внешности только по беглому словесному описанию, оставленному Флавием, чересчур типическому: был высок ростом, крепок, силен.
Но Ирод был и главным строителем Иудеи и одним из важнейших правителей Востока античного времени. За годы его царствования Иудея из далекой и незначительной восточной провинции превратилась в цветущую страну. В естественной средиземноморской бухте Ирод возводит великолепный город, Кесарию, и глубоководный искусственный порт, выдающееся инженерное сооружение своего времени, с глубокой гаванью и системой волноломов, опередившее портовое строительство в самом Риме на десятки лет. Новые дороги и удобный современный порт превратили Иудею в оживленным торговый перекресток. Редкие товары из Аравии и самый ценный местный продукт, благовонная смола, известная по античным сочинениям как опобальзам, теперь доставлялись в Рим через Иудею.
Кесария Приморская, заселенная в основном язычниками, застроенная общественными зданиями, приличествующими крупному
186
городу империи, — здесь были свои стадионы, театры, храмы и портики — стала главным светским и коммерческим центром страны. Однако столицеи по-прежнему оставался Иерусалим, средоточие святости древнего иудейского царства. О грандиозном проекте реконструкции и расширения Иерусалимского храма подробно рассказывают и Иосиф Флавий, и еврейские талмудические источники, без всякой симпатии относящиеся к царю-строителю. Строительство храмовой платформы и реконструкция самого святилища продолжались около девяти лет, причем храмовые богослужения все это время не пре
Стена Храмовой горы иродианской кладки, один из первых снимков Иерусалима Жозефа де Пранже, 1844 год
кращались. Как показывают свежие археологические данные, масштабное строительство платформы было завершено уже после смерти Ирода. К северу от храма Ирод заложил новую крепость, Антонию, возвышавшуюся над храмовой территорией и позволявшую следить за порядком В западной части города была возведена другая крепость, — с тремя башнями, под защитой которой находился царский дворец (крепость стоит и сейчас). Город был окружен тройной линией укреплений: последняя, третья, внешняя стена была закончена только к концу I века н.э., перед самым восстанием.
В крови и огне пала Иудея
188
После смерти Ирода управление страной перешло в руки римских наместников — прокураторов, хотя номинально иудейская царская династия еще существовала, и свою власть сохраняли и первосвященники, и Синедрион. Самым известным прокуратором был Понтий Пилат, приговоривший Иисуса к смерти на кресте. Как все римские наместники, он жил в Кесарии, на берегу Средиземного моря, ставшей теперь столицей провинции, но по праздникам в Иерусалиме требовалось его присутствие. Скорее всего, Пилат останавливался во дворце Ирода, в западной части города, - и, вероятно, именно там происходил суд над Христом. Сегодня археологи уверены, что Пилат сделал очень много для благоустройства вверенного ему Иерусалима: построил современный водопровод и замостил городские улицы — правда, взяв на это священные деньги из храмовой казны, считавшейся неприкосновенной.
Монета, отчеканенная повстанцами в третий год Иудейской войны
Парадоксальным образом и поисках свидетельств о Святой земле рубежа тысячелетий иудеи и христиане находят страну, во многом созданную ненавистным им Иродом и малосимпатичными им римскими наместниками.
Мир простых, маленьких людей, рыбаков, ремесленников и землепашцев, их простенькие дома, убогий быт до недавнего времени были малоизвестны. Они плохо сохранились и мало копались. Зато ХОрМШО ИЗВесПЧ! бывший фоном ИХ ЖИЗНИ «большой мир*- ВО" доироводы, поставлявшие горожанам воду для питья, удобны»
В крови и огне пала Иудея
189
дороги и улицы, по которым путешествовали. Иерусалимский храм, где молились, кесарииские дворцы, где их судили, и порт, откуда они отправлялись на проповедь и смерть.
Иерусалим был полностью уничтожен в восстании провинции Иудея против римской власти, в кровопролитной войне, которую Флавий называет «Иудейской». Взбунтовавшаяся провинция была приговорена с самого начала: даже при смуте, царившей в самом Риме, и быстро сменявших друг друга императорах шансов победить не было. Последний иудейский царь Агриппа, пытаясь убедить бунтовщиков в безнадежности затеи, спрашивал:
«Где же вы думаете найти союзников против римлян? В необитаемой части земли? Ведь на обитаемой земле всё принадлежит Риму».
Иерусалим брали три римских легиона полководца Веспасиана, буквально во время осады провозглашенного императором и уступившего командование своему старшему сыну Титу. В осажденном городе свирепствовал голод, однако бунтовщики не готовы были сдаваться. Между партией войны и партией мира, ратовавшей за то, чтобы открыть римлянам ворота, началась гражданская война. Город был взят и предан огню, уцелевшие жители — пленены, а храм — сожжен. По итогам восстания иудеи утратили свою государственность и были рассеяны; снова селиться в Иерусалиме им позволили только почти шесть веков спустя.
Иерусалим много раз брали силой и несколько раз разрушали до основания, но в археологии города нет ничего подобного страшному слою разрушения 70 года н.э. Его находят повсюду, в бога том Верхнем и в бедном Нижнем городах. Это обрушившиеся верхние этажи зданий, похоронившие под завалами и полы нижних этажей, и сводчатые потолки подвалов. Археологи находят груды обработанных камней, остатки фресок, по крыванших стены, прекрасную каменную резную мебе
В крови и огне пала Иудея
190
и посуду, разбитые вдребезги стеклянные и керамические сосуды, черные от копоти пожаров. Все это покрыто слоем жирного черного пепла, обломками обуглившихся балок, следами загоревшегося оливкового масла из чьих-то запасов, тут и там попадаются наконечники стрел и копий, каменные ядра римской артиллерии. Нумизматические находки четко датируют этот страшный слой разрушения по монетам, чеканившимся повстанцами: первый год восстания, второй, третий, четвертый.
Раскопки Гивати
Тарные кувшины из кладовых особняка, погибшего в пожаре 70 года н.э.
В канализационных туннелях и в глубоких подземных хранилищах под домами иногда удается обнаружить жалкую утварь тех, кто пытался спрятаться от ужасов войны под землю, кастрюльку, кувшин. Иногда находят и трофейное римское оружие,
• В крови и огне пала Иудея
кинжал или даже серьезный меч. А порой — и самих иерусалимцев, отчаянно пытавшихся выбраться из разрушенного войной города, да так и не спасшихся. Археологические свидетельства подробно иллюстрируют рассказ Иосифа Флавия о разрушении Иерусалима:
«Ни древность города, ни неимоверное богатство его, ни распространенная по всей земле известность народа, ни великая слава совершавшегося в нем богослужения не смогли спасти его от падения. Таков был конец иерусалимской осады».
Восточный город
Иерусалим принято сравнивать с Римом — мол, тоже вечный город. Но он гораздо больше похож на великие города Востока. Александрия, Стамбул, Исфаган — вот его ближайшие родственники. Большая часть застройки Старого города — оттоманских времен, последних 400-500 лет, со многими более древними вкраплениями, как бы вросшими в городскую ткань. Но живут люди обычно в позднесредневековых постройках. Здесь веками ничто не разрушается, только наслаивается одно на другое: стены, здания, памятники, люди. На огромной территории Османской империи, растянувшейся от Судана до Персии и от Адена до Босфора, было всего восемь городов. Зато каких: Стамбул, Александрия, Каир, Дамаск, Багдад, Мекка, Исфахан, Иерусалим. Все, кроме Мекки, — настоящие многослойные палимпсесты, с долгой историей и пестрым населением, в том числе со значительными общинами религиозных и национальных меньшинств: евреев, греков, армян
Люд< и разного происхождения, различных религиозных и социальных групп легко было опознать по одежде и головным уборам, да и женская одеждн, колпаки, платки, украшения, татуировки
Х»О(. арок и балкончико. а Мусульманском квартал*
Восточный город
194
служили своеобразным определителем типов, не менявших ся веками.
Для большинства европейцев этот Восток был почти герметично закрыт, оставаясь сказочным местом, известным по сочинениям античных авторов, по средневековым хроникам и музейным реликвиям. Турки для них были пиратами и мучителями Балкан, жестокими и сладострастными владельцами гаремов. фанатиками и развратниками.
Новая история началась с Наполеона — он сумел покорить Египет, самую древнюю, легендарную и богатейшую страну Востока. И хотя поход был недолгим и не особенно успешным, скорлупа треснула. К тому же у египетской кампании были серьезные научные последствия: в 1799 году в Дельте был найден «Розеттский камень», давший ключ к расшифровке иероглифов. Десятки пришедших с наполеоновской армией художников и ученых обмерили, начертили, подробнейшим образом описали и зафиксировали памятники египетской древности. Несколько лет спустя в Париже было опубликовано многотомное роскошно иллюстрированное издание Description de I’Egypte, предоставившее исследователям всего мира возможность изучать египетские древности.
В 1805 году к власти в Египте пришел Мухаммед Али, человек темного происхождения (албанец?), уничтоживший старую элиту и развернувший страну к «модернизации», понятой им как импорт умных механизмов, вроде железных дорог и насосов. Слабеющая Османская империя, вынужденная уйти из Греции и с Балкан, постепенно уступает европейским державам и открывается внешнему воздействию. Так и в Палестине с середины XIX века появляется все больше представителей западных стран дипломатов, миссионеров, исследова телей В основном это были люди любопытствующие: поэты, художники, авантюристы и просто праздные бездельники Многие завязывали тесные контакты с местным населением,
Восточный город
195
учили языки, становились знатоками древностей, путешествовали с бедуинами и, бывало, оставались здесь на десятки лет.
Среди европейцев самыми удачливыми были англичане У них получалось работать методично, они лучше контактировали с местным населением, и с людьми простыми, и с облеченными властью, так что они больше других преуспели в исследовании Востока. Местным больше нравились французы и сама их страна казалась европейской жемчужиной. Немцы считались самыми надежными деловыми партнерами. Соревнуясь друг с другом и пользуясь уступками османских властей, европейцы разворачивают бурное строительство в Иерусалиме: церкви и гостиницы — для своих, больницы и школы — для местных, и всё вместе — во имя прославления силы и могущества своих государств.
Христианские паломники, хлынувшие на Восток толпами, тоже косвенным образом способствовали расшатыванию империи. Для них нужно было строить дороги, гостиницы и инфраструктуру и как-то упорядочивать дела вокруг святых мест, и без того сложные.
Впрочем, вся эта медленная «модернизация» нисколько не затронула ни старинных базаров, ни традиционной жизни большинства населения. Новые машины казались местным игрушками для богатых: их невозможно было вписать ни в традиционное сельское хозяйство, ни в ремесленные производства, разве что совершенно сломав и сменив его. — но это произойдет только сто лет спустя, после Первой мировой. Живя веками в полуголодном состоянии, в жуткой тесноте и скученности, это общество особенно и не стремилось к перемене своей судьбы. По-настоящему здоровых людей почти не было, сви репствовали малярия, холера, желудочные хвори — все про изводные жизни в грязи; глазные и венерические болезни, туберкулез.
Восточный город
196
Жаркий климат и сохранение традиционного уклада способствовали чрезвычайно медленному разрушению старых каменных построек. Их только подновляли; часто просто белили, вместо того чтобы ремонтировать; строили подпорки, вместо того чтобы сломать и построить заново.
Вид на храм Гроба Господня и крыши Христианского квартала. Фото начала XX века
Koi да началась «модернизация», на ключевых постах оказались европейцы, быстро начавшие нанимать помощников из местных. Тогда на передний план стали выдвигаться представители национальных меньшинств: христиане и евреи «из новых»-Оми были немусульманами и потому испытывали меньший страх перед европейцами, знали, как правило, несколько языков и были социально мобильны. День их делился на работу
Восточный город
197
в «дивном новом мире», куда следовало ходить в европейским платье, и домашнюю жизнь в по-прежнему традиционном, бедном обществе. Когда это стало возможным, они стали посылать детей учиться в школы, открытые европейскими миссионерами, а потом, со временем, и в европейские университеты. Христиане и евреи и стали настоящим «средним классом» Ближнего Востока: мелкими клерками, приказчиками, коммерсантами — хозяевами кафе, магазинов, аптек. В чем-то они были довольно уязвимы: мусульмане отторгали их как чужаков, но они не были иностранцами и потому не получали ни защиты от европейских консулов, ни каких бы то ни было преференций от местных властей. После Первой мировой, при британской власти, эти люди вместе с представителями новой сионистской и арабской элиты станут костяком палестинского общества, двигателем его прогресса и образования.
Впрочем, ни XIX, ни XX век со всеми его чудесными превращениями практически не затрагивают старый Иерусалим: в нем только проводят водопровод и канализацию, а со временем — и электричество. Новые светлые бюро, отели, кафе не сметали старое, а вырастали на новых местах, где-то за стеной, на современных, по европейскому образцу проложенных широких улицах. Каменные средневековые постройки остаются на своих местах, лишь несколько пустырей занимают новые, как правило, церковные, здания. Этот средневековый город прочно сидит на древних слоях Иерусалима, надежно сохраняя их для вечности — и страшно мешая археологам.
То, что в любом старинном городе считалось бы за древние памятники, охраняемые государством, в Старом городе — просто жилые дома, поделенные на крошечные квартирки. По большому счету, до них никому нет особого дела, в том числе и археологам: они — только досадная преграда, заданная рамка, в которую приходится умещаться в попытке разобраться с «настоящими» древностями.
Восточный город
198
Со всех сторон раскоп ограничен средневековыми стенами, рабочие стоят на римском слое II века н.э.
Разрушить эту рамку нельзя, так что городские охранные раскопки, как правило, ограничиваются очень маленькой площадью, не превышающей по размеру стандартной комнаты: меньше одного квадрата пять на пять метров. Чтобы добраться до более глубоких слоев, нужно спускаться вниз в узком пространстве, скорее напоминающем шахту лифта, чем археологический раскоп. Многого в таком «окошке» не рассмотришь: какие-то огрызки стен, фрагменты зданий, уходящих в стороны в разных направлениях, туда, куда археологу пет хода.
Из таких крошечных фрагментов, раскопанных на протяжении последних десятков лет, тем не менее постепенно складывается
Восточный город
некая, пусть и приблизительная, картина. Конечно, хорошо было бы раскрывать совсем другие площади, но куда деть жителей? А средневековые здания? В свое время Муссолини решительно снес все ренессансные палаццо ради раскопок императорского Рима. Впрочем, идея носилась в воздухе. Еще в 1919 году великий археолог Флиндерс Питри ратовал за снос Старого города ради проведения грандиозных раскопок:
«Было бы разумным основать новый деловой центр города в миле или двух, а исторический город — постепенно расчистить. В будущем весь средневековый Иерусалим следовало бы снести, а древнееврейский облик города — раскрыть и реставрировать. Первым делом нужно покончить с человеческим присутствием и сохранить святость города для всех трех религий»,
К счастью, идея пока осталась нереализованной.
Граффити
Современные граффити, особенно в исторических местах, — конечно, вандализм чистой воды. И таких в Иерусалиме хватает, особенно с пожеланиями скорейшей смерти тем или этим вражинам. Вражины, как правило, ознакомиться с этими пожеланиями не могут, ведь арабы пишут на арабском, а евреи — на иврите. Ну, наверное, догадываются: на стенах, известное дело, ничего хорошего не пишут, это везде так.
Но стоит только заговорить о древних граффити, как взгляд археолога теплеет. Найти древнюю надпись, оставленную сотни лет тому назад паломником или местным жителем, — счастье для исследователя, масса информации, причем неформальной, а потому ценнейшей: кем был этот путешественник, когда он побывал здесь, откуда пришел, был ли грамотен и многое ДрУ гое. Находят такие надписи, как правило, возле святых мест.
Природа этих надписей понятна. Вот приходит человек к святыне, и его сразу охватывает беспокойство: а вдруг бог его сейчас занят
3 дверей храма Гроба Господня
Здесь паломнических надписей больше всего.
• Граффити
202
и не услышит молитву? Надо оставить какой-нибудь знак Бог освободится, увидит его и ответит. Поэтому во всем мире на «местах силы» оставляют метки — привязывают лоскутки к священным деревьям, пропихивают записочки в щели между камнями, кладут камешек, пишут свое имя. Один паломник VI века так и пишет в своих заметках:
«Были мы в Кане Галилейской, куда Господь приходил на свадьбу, и возлегли на свадебное ложе. На нем я, недостойный, написал имена своих родителей».
Армянские крестовые граффити в храме Гроба Господня
Датировать паломнические надписи нелегко. Как правило, их оставляют на открытой поверхности, на стене храма или на камне и редко находят в четко стратифицированном археологическом контексте. Выцарапать даже самый короткий текст на каменной стене или скалистой породе довольно сложно, почерк искажается, и потому палеографические характеристики.
Гриффита
ЮЗ
форма начертания букв, округлости, пропуски и сокращения - не всегда оказываются надежным подспорьем »— датировок.
Больше всего паломнических христианских граффити можно увидеть на южном фасаде храма Гроба Господня. Колонны и стены у входа в храм буквально испещрены процарапанными текстами, обычно очень короткими, состоящими из одного только имени. Это наслаивающиеся друг на друга надписи на дюжине языков: греческом, армянском, грузинском, сирийском, арабском, латыни. Фасад храма перестраивали крестоносцы в XII веке, так что все надписи здесь датируются эпохами после крестовых походов, в основном XV-XVIII веками. Внутри храма тоже хватает граффити, просто скромных крестиков и даже современных надписей, под шумок процарапанных ключом или написанных фломастером, — конечно, это опять вандализм.
Древнее граффито здесь старше самого храма, выстроенного в IV веке. Это выполненное углем изображение корабля с кривенькой надписью на латыни с трогательными ошибками: «Пойдем в Дом Господень». Надпись была найдена в 1970-е годы во время ремонта армянской часовни Св. Вартана. Кораблик нарисован на фундаменте языческого храма, построенного римским императором Адрианом и снесенного в IV веке при строительстве первой церкви на этом месте. Значит, кораблику больше 1600 лет. Тот. кто писал, прибыл из Рима или из западных провинций империи, где говорили на латыни. И он был христианином: текст цитирует библейский псалом (еврей процитировал бы на иврите). Кораблик — редчайшая находка, он считается самым ранним знаком паломничества к Голгофе и археологическим свидетельством очень древней локализации места Воскресения.
Изображения кораблей вообще на удивление часто встречаются среди паломнических граффити. Их находят даже на византийских
Граффити
204
памятниках пустыни Негев. Видимо, впечатления от первого в жизни морского путешествия, потрясшие благочестивого странника, не оставляют его еще очень долго. Кстати, корабли обычно нарисованы схематично, но довольно точно: за время пути люди успевали рассмотреть подробно устройство оснастки и разные детали.
Люди всегда рисуют то, что видят вокруг. Как-то мы раскопали византийскую каменную доску с нацарапанным сложным рисунком: два геральдических павлина, между ними амфора с букетом, на заднем плане пруд с рыбками, плывущими в разные стороны, змейка... Если бы не неопытность рисовальщика, это можно было бы принять за эскиз напольной мозаики: все эти символы в византийских церковных мозаиках широко использовались. Но тут, скорее, наоборот: автор рисунка насмотрелся на красивые мозаики в церкви, пришел домой и нарисовал, что видел, — уж как смог.
В задумчивости или за разговором люди часто рисуют. Арабские рабочие на раскопках рисуют Куббат ас-Сахра и друг друга, причем где попало: на обеденном столе, на строительных лесах, на стене контейнера с инструментами. Ручки-ножки-огуречик и обязательно волосы торчком — иначе неопытному рисовальщику кажется, что на голове нет волос. Недавно на раскопках у подножия Храмовой горы нашли византийское граффито на штукатурке с очень сложной сценой: один огурчик с ежиком волос стоит в лодке, много других огурчиков вокруг, и у всех подняты ручки — они молятся. Исследователи считают, что это евангельская сцена, Христос проповедует на море Галилейском.
Однако большая часть граффити — это не рисунки, а тексты. Длинным считается текст, в котором помимо имени есть что-то более развернутое. Например, просьба о божественной милости. Или какие-то подробности об авторе: его род, название горо-да, откуда он пришел, род занятий — тут пальма первенства,
• Граффити	20$
конечно, за людьми духовного звания. Женские имена встречаются крайне редко, хотя по древним текстам понятно, что уж в византийские времена женщин-паломниц побывало здесь очень много. То ли стеснялись, то ли не хватало сноровки, то ли реже бывали грамотны.
Самые длинные паломнические надписи сохранились не в Иерусалиме, а на Синайском полуострове. Их оставляли на скалах вдоль дорог, ведущих к монастырю Св. Екатерины, очень почитаемому христианами. Надписи делались на всем протяжении пути, однако особенно много их обнаружено возле родников, в небольших оазисах, служивших местом отдыха в тяжелом караванном странствии через пустыню. Здесь зафиксированы сотни паломнических граффити на греческом, десятки армянских, грузинских и сирийских, несколько латинских и арабских. Почти всё это — имена, стандартные просьбы о прощении и милости, обращенные к Богу или к самой святыне: «Помилуй меня, святой Синай!». Одна армянская надпись X века замечательно передает потрясающие впечатления паломника от экзотического пустынного пути: «Господи, помилуй верблюда и проводника!». Еще один паломник мечтательно пишет: «Я видел Иерусалим...»
Почти все умаляют себя перед величием святыни, просят о Божественном заступничестве, так что бодрые надписи встречаются гораздо реже. Но вот один еврейский паломник, побывавший в Иерусалиме в византийские времена, когда евреев пускали в город только раз в году, чтобы они могли оплакать свой разрушенный храм, написал на иврите на стене Храмовой горы: «Иона и Сабатия. жена его, с Сицилии. Держитесь в жизни!».
Удивительное жизнелюбие — храм в руинах, евреям в Иерусалим нельзя, и тут такой текст.
В современном городе тоже хватает паломнических граффити, но другого рода. Это хаджевые росписи, их оставляют не те, кто пришел в Иерусалим, а те, кто в Иерусалим вернулся. Ими
• Гра
Граффити в Мусульманском квартале: священная Кааба, голуби, пальма, символ веры и приветствия хозяину, вернувшемуся из паломничества в Мекку
украшают дом перед возвращением родных из хаджа в Мекку и Медину. Поскольку мусульманское паломничество совершается в строго определенное время, а желающих отправиться в Мекку во всем мире множество, многим приходится годами ждать возможности отправиться в благочестивое путешествие. Дождаться своей очереди, отправиться в Саудовскую Аравию, выполнить все положенные ритуалы и благополучно вернуться домой — большое дело. Родные гордятся своим ходжи, готовятся к его возвращению: над домом вывешивают снежно-белый флаг, а вход раскрашивается яркими росписями. Изобразительный ряд достаточно разнообразен.
Граффити
Кааба и Куббат ас-Сахра, зеленые знамена, текст шахаОы, исламского символа веры, цветы, вазы и букеты, пальмы, символ вечной жизни, голуби с оливковом ветвью — миру мир. По законам жанра, пропорции не соблюдаются’ Кааба может быть совсем маленькой, а цветок — огромным.
Кто совсем не умеет рисовать, использует готовые трафареты, а оставшееся пространство заполняет цветными точечками: трогательный привет от искусства древности, когда неопытному в композиции художнику хочется «для красоты» заполнить пустое пространство. Превалируют зеленый, цвет знамени Пророка, и сочетание цветов палестинского флага: зеленый, черный, красный. Много доморощенной каллиграфии, коротких и длинных надписей: «Аллах», «Мухаммад», цитаты из Корана о заповеди совершения хаджа, благословений уже домашнего свойства: «Добро пожаловать: хаджи Хусейн!». «Приветствуем вернувшегося с миром хаджи Абдаллу'». И тут же нередко следует добавление на иврите, другим почерком: «Умер ваш Мухаммад!». Ну что тут скажешь, святой город, мир на земле и в человеках благоволение.
Джвари
От Старого города до Крестовой долины довольно далеко, минут сорок неспешным шагом. Похожий на крепость, с толстыми стенами и массивными контрфорсами, монастырь стоит в зеленой долине, в окружении старых масличных де ревьев и миндаля По преданию, ветхозаветный праведник Лот вырастил здесь из трех ростков сосны, кедра и кипари еа могучее дерево, срубленное потом для постройки храма Соломона, но так и не пригодившееся строителям Тысячу лет спустя из этого дерева Пыл сколочен крест для распятия Иисуса
Над до тиной, на соседних холмах, возвышаются здания Музея И граиля и правительственный комплекс Земпл лосих пор не застрое на, потому что принадлежит не городу, а церкви — Греческой православной патриархии Иерусалима А раньше принадлежала I рузинекои церкви Аллея, ведущая к монастырю, носит имя Шота Руставели, возможно, когда то жившего в монастыре здесь же стоит скромный памятник ему В мо нветыргкой церкви сохранилось множество старинных гру •мшких фреон* есть И новые иконы, подаренные благоче ' лмвымв грувниами, но пал «двнисм развевает» я греческий
Джвари
209
ф чаг. и рядом с ним — флаг Святогробского братства, ордена Иерусалимской православной патриархии.
Греческая икона XIX века
Праведный Лот поливает иорданской водой три ростка, из которых вырастет Крестное дерево.
Грузинские монахи подвизались на Святой земле с V века, тем же временем датируются и древнейшие археологические сви детельства: граффити, оставленные грузинскими палом никами в Назарете. Несколько веков грузинские монахи живут в больших монастырях Палестины и Синая бок о бок с другими православными братьями, а потом основывают и ст Л таенные обители: в окрестностях Иерусалима найдено два византийских монастыря с сохранившимися надписями древним грузинским письмаматмтшфули-
• Джвари
210
Предания приписывают основание Крестового монастыря первому христианскому царю Грузии Мириану. Археологическое исследование действительно выявило следы ранних византийских церковных построек на этом месте — с мозаичными полами и захоронениями, но имела ли эта ранняя церковь какую-то связь с грузинами, неизвестно. Иверийцы обосновываются здесь в середине XI века, когда афонский монах Прохор Шавшели собирает своих разбросанных по разным палестинским монастырями земляков и создает здесь новую монашескую общину. Житие святого рассказывает, что вместе с аввой Прохором в новоотстроенном монастыре подвизаются 80 грузинских монахов. Храм Крестового монастыря в нынешнем своем виде сохранился с XI века. Никаких сведений о радикальных его перестройках не имеется, известно только, что здание подновлялось. Многие из первых
Крестовая долина и монастырь, похожий на средневековую крепость
Джвари
2И
грузинских насельников монастыря принесли с собой книги, но поначалу Прохору приходилось заказывать нужные рукописи в других обителях. Постепенно здесь собираются книжники, переводчики, писцы, рисовальщики и переплетчики, и Крестовый монастырь становится духовной академией и важнейшим центром грузинской учености. В этом Прохору помогают и грузинские монахи с Афона, и царский дом, восходящая династия Багратидов, представители которой считали себя прямыми наследниками дома Давидова. Если в ранние века христианства все насельники Святой земли, невзирая на их происхождение, были объединены в единую Церковь, в раннее Средневековье все более важное значение стал приобретать национальный фактор. Разделенные богословскими и языковыми барьерами христиане Палестины становятся зависимыми не только от местной власти.
Джвари
212
зачастую враждебной, но и от поддержки своей родины Начиная с XI века судьба грузин на Святой земле связана с судьбой метрополии: когда Грузия сильна, дела в Иерусалиме идут хорошо, когда Грузия раздроблена и слаба, некому защитить иерусалимские монастыри и их насельников.
В эпоху крестовых походов, несмотря на напряженные отношения между католиками и восточными церквями, грузинская община Святой земли процветала, а Крестовый монастырь стал одной из важнейших святынь Иерусалима, обязательным местом паломничества. Сами грузины приобретают славу отважных воинов, неустанно сражающихся с неверными, чьи женщины выходят на битвы с оружием в руках, как настоящие амазонки.
Изгнание крестоносцев со Святой земли и возврат к мусульманскому правлению совпадают по времени с одним из самых славных периодов грузинской истории — правлением царицы Тамары. Тамара предлагает Салах ад-Дину 200 тысяч динаров за захваченный им в сражении при Рогах Хаттина крест Спасителя и просит о возвращении всех иерусалимских владений. Крест вернуть не удается, но, видимо, именно тогда грузинские паломники впервые получают те привилегии, которыми пользуются потом на протяжении сотен лет: входить в Иерусалим при оружии, с развернутыми знаменами, никому не платя дани.
В одном из посольств царицы Тамары мог находиться и Шога Руставели. Достоверно о его путешествии на Святую землю ничего не известно. Сохранилось предание о том, что поэт отправился в Иерусалим, где принял постриг, подновил и украсил Крестовый монастырь, где и прожил остаток дней. Во всяком случае, уже в XVII веке изображение Шота Руставели было помещено среди портретов благодетелей обители.
В юды правления египетского султана Бейбврса, уничтожившего последние твердыни крестоносцем на Востоке, из Крестового
Джвари
213
монастыря были изгнаны насельники, а церковь была на некоторое время превращена в мечеть Защищая обитель, погиб настоятель монастыря, прославленный Грузинской церковью как мученик Лука Иерусалимский.
Крестовый монастырь, внутренний двор
Когда-то здесь жили около сотни монахов.
Однако при мамлюкском правлении грузинским царям удалось упро чить позиции общины на Святой земле. Игумен Крестового монастыря считался главой всех грузинских церквей в Палестине, в его ведении находились и многочисленные малые
Джвари
214
монастыри, и отдельные приделы храма Гроба Господня, и отписанные монастырю земельные владения, в том числе и в самой Грузии. Вероятно, в XV-XVI веках из сельских районов Грузии в Иерусалим переселяют несколько десятков крестьянских семей, чтобы обрабатывать земли Крестового монастыря.
Грузинская паломница фотографирует портрет Шота Руставели
Сегодня мы знаем, что в двух иерусалимских деревнях, Мальхе и Ка-тамоне, жили потомки грузинских переселенцев. В конце XIX века с жителями деревни Мальха, тогда уже мусульманами, говорившими по-арабски, близко познакомился грузинский ученый Александр Цагарели. По его свидетельству, жители Мальхи давно забыли свои родной язык и обычаи, но знают твердо, что пришли издалека, с севера, и называют себя гурджи. Несомненно, ассимиляция грузинских переселенцев начинается с драматических событий XVII века, когда раздробленная, раздираемая междоусобными войнами
и вражескими нашествиями Грузия уже не может поддерживать свои иерусалимские монастыри. Один за другим они постепенно оказываются в руках новых хозяев, католиков и греков. Давление османских властей, тяжелое налоговое бремя и неумелое руководство приводят грузинскую общину Святой земли к полному краху, когда в грузинском владении остается один только Крестовый монастырь.
Как следует из многочисленных надписей в монастырской церкви, в 1643 году последний деятельный игумен обители, Никифор Чолокашвили, восстанавливает обветшавшие здания, подновляет древние фрески и добавляет серию росписей с изображениями царей и подвижников, сыгравших важную роль в истории обители. Тогда же среди портретов ктиторов появляется и портрет Руставели, с тех пор неоднократно замазываемый и затираемый.
Следующие двести лет тянется долгая череда долговых обязательств, расписок и недоразумений, в конце концов приведшая к греческой узурпации монастыря: пусть пока в обители послужат свои, православные...
Грузия так и не смирилась с потерей Крестового монастыря и не теряла надежды его вернуть. Однако претензии Грузинской церкви, по существу законного владельца монастыря, на возвращение собственности некому удовлетворить. Как не к кому апеллировать сербам, в Средние века владевшим несколькими иерусалимскими монастырями. Место «Лотова знамения» сегодня нельзя купить ни за какие деньги. Возврат Крестового монастыря стал бы опасным прецедентом и привел бы к пересмотру статуса-кво на святых местах. Каждая христианская община Иерусалима веками отстаивала свои святыни и заплатила за них слишком высокую цену, чтобы теперь уступать. Войны начинались и из-за меньшего.
Ангел
в натуральную величину
Для христиан облик земного Иерусалима был очень важен, как свидетельство о городе времен Христа и отражение будущего небесного Иерусалима. Так что город много и часто копировали, совершенно не ища следов древности. Каким видели, таким и копировали.
Можно допустить, что большинство зарисовок было сделано на непрочных материалах — пергаменте, папирусе (позже — на бумаге, но они-то как раз до нас дошли). Сохранилось множество изображений — даже не города, а самого главного в нем для христиан места — места Распятия и Воскресения — в металле, камне, стекле, керамике Главными проводниками этих образов были паломники, увозившие домой, совершенно как сегодня, разные сувениры: памятные вещицы, напоминавшие о благочестивом путешествии и как будто хранившие частицу святости.
Больше всего таких вещей изготавливалось на пике раннего паломничества. в VI—VII веках.Тогда их называли евлогиями — «благословениями* Святой земли. Тут были и совсем простенькие 1 линялые жетоны с изображениями евангельских сцен, и более сложные композиции но стеклянных или металли
Ангел в натуральную величину
217
ческих емкостях для святой воды и масла, и кольца со сценой Воскресения или самой гробницей. По этим сувенирам можно довольно точно восстановить архитектурный облик храма Гроба Господня византийского времени, ведь именно он, а не историческая гробница I века н.э., изображен на всех паломнических сувенирах.
Мцхета, Грузия — самый древний «Новый Иерусалим» вдали от Святой земли
В Ватикане хранится самый древний образец христианской паломнической живописи: небольшой деревянный ларчик с изображениями евангельских сцен на фоне декораций византийской Палестины. Внутри ларчика в загустевший асфальт — битум Мёртвого моря — помещены камешки со святых мест с подписанными бирками, что откуда.
Считалось, что сувениры со Святой земли несут целительную силу и будут оберегать хозяина в дороге, долгой и непростой.
Ангел в натуральную величину
218
Вероятно, они служили своего рода контактными реликвиями, то есть вещами, побывавшими в непосредственном физическом контакте со святыней и, таким образом, перенявшими часть ее святости. Отсюда дошедший до наших дней обычай «освящать» разного рода предметы на святых местах, документально зафиксированный уже в Средние века.
Похоже, что благодаря паломническим реликвиям облик земного Иерусалима переносится в края, от Палестины очень далекие. Уже к V веку по всему христианскому миру начинают воспроизводить гробницу Христа или целые пейзажи. Несколько ранних каменных моделей византийской Кувуклии. часовни над гробницей, известно и в Западной Европе, и на Кавказе. В последние годы активно изучают скульптурные модели храма Гроба, изготовленные древними мастерами Грузии и Армении. Эти каменные изображения обычно устанавливали на самом верху высоких стел, как подножия крестов, отмечавших христианское пространство, монастырскую землю и т. п. Кувуклия на них изображена схематично, но все равно остается узнаваемой: невысокий подиум, витые колонны, заостренный шатровый купол, декор над входом в виде раковины.
Именно в Грузии создают самую первую раннюю модель святого города в натуральную величину, древнейший «Новый Иерусалим». Это связано не только с особым отношением к Иерусалиму палестинскому, но и с совершенно практической надобностью. Дело в том, что ранняя Грузинская церковь до X века использует иерусалимский литургический чин. то есть служит церковные службы по иерусалимскому правилу и календарю, а иерусалимская служба привязана к конкретному пейзажу. Литургия праздника Вознесения служится
Лалибела, высеченная а скалах афиопская средневековая столица, африканский «Новый Иерусалим»
Ангел в натуральную величину
220
на вершине Масличной горы, а Вербное воскресенье предполагает процессию, идущую по городу по определенному маршруту: с Масличной горы, через Львиные ворота. Так что для повторения иерусалимского чина требуется точное воссоздание пейзажа.
Процесс этот занимает сотни лет, однако уже в первые христианские века Картлийского царства иерусалимские реалии воссоздаются в его древней столице, Мцхете. Голгофа, Гробница, Гефсимания, Сион, Вифания и даже удаленные от святого города Иордан, Фавор и Синай — все эти важнейшие святыни воспроизводятся сначала в Мцхете, а потом в церковной архитектуре всей Грузии. Так, облик земного Иерусалима копируется множество раз, хотя оригинал еще цел и вполне доступен.
Другой пример переноса иерусалимского пейзажа на новое место — эфиопская Лалибела, столица страны ХП-ХШ веков, где в скальной породе были высечены удивительные монолитные храмы, повторяющие облик Голгофы, Сиона и других реалий Святой земли: Вифлеема, Иордана, Фавора. По эфиопской традиции царь Лалибела начал строительство своего Иерусалима после крестовых походов, когда святой город оказался завоеван мусульманами.
Скорее всего, именно недоступность палестинских святынь стала причиной их бесконечного воссоздания и повторения в европейских странах. В XV веке, во времена расцвета католического культа Страстей Христовых, по всей Европе, от Испании до Польши, возле монастырей и на окраинах городов бурно строят кальиарии и sucri monti — пространственные копии Крестного пути в натуральную величину фактически путешествие к этим «святым горам» заменяло паломничество в Иерусалим.
Ио ледователи считают, что главную роль в этом переносе сакрального иерусалимского пространства на новые земли сыграли
Ангел в натуральную величину
221
монахи-францисканцы. В Новое время этот орден становится официальным католическим хранителем Святой земли и отвечает за все ее католические храмы и приходы. Именно францисканцы начинают включать в паломнические путеводители обмеры и чертежи зданий: это помогает лучше представить себе святые места и точно воссоздать иерусалимские реалии. Главным трудом такого рода стала книга зарисовок и планов святых мест францисканского монаха Бернардино Амико, впервые изданная в начале XVII века, с достаточно точными обмерами.
Воскресенский собор Новоиерусалимского монастыря на И< гре, точная копия иерусалимского храма Гроба Господня XVII века
Во второй половине XVII века была выстроена позднейшая масштабная копия Иерусалима, единственная модель Нового времени в православной стране. Этт» большой монастырский комплекс
Ангел в натуральную величину
222
«Нового Иерусалима» на Истре, под Москвой, возведенный при патриархе Никоне. Как ясно показали современные раскопки, в работах по созданию «Нового Иерусалима» принимали участие мастера из Восточной Европы, отсюда и ряд впервые зафиксированных в России технологических новшеств, и многие иконографические особенности вполне в католическом духе. Возможно, и самая идея воспроизведения иерусалимских реалий под Москвой была навеяна калъва-риями Литвы и Польши.
Вероятно, специально для тщательной фиксации оригинала на Святую землю отправился монах Арсений Суханов, большой знаток Востока. Он оставил чрезвычайно подробные заметки о своем путешествии и, возможно, привез чертежи храма Гроба Господня. На записках Суханова базируются и пояснительные надписи в истринском «Новом Иерусалиме», отмечающие, где что находится в оригинальном храме в Иерусалиме старом, какой общине принадлежит и чем отличается копия от оригинала.
В XVII веке точное копирование святых мест получает новое воплощение: развивается целое производство трехмерных макетов храма Гроба Господня. Это чудесные вещи, изготовленные местными вифлеемскими мастерами из традиционного ма териала, оливкового дерева, и инкрустированные другими сортами цветной древесины и перламутром. Сегодня таких макетов известно около сорока, они разбросаны по музеям и церковным сокровищницам всей Европы. Для христиан такой макет служил моделью далеких и недоступных святынь и прекрасной возможностью внимательно рассмотреть, как там всё устроено. Некоторые модели разборные: части выдвигаются, открываются, внутри оказывается отдельно сделанная «Кувуклия».
Модели похожи друг на друга и явно изображают одно и то же кон-кретное здание. Так что по ним можно вполне достов«?рно
Ангел в натуральную величину
т
реконструировать храм Гроба того времени, со множеством утраченных с тех пор деталей: необычной формы куполом, позже замененным на другой, круглый, не сохранившейся на полную высоту колокольней и прочим. Возможно, такая трехмерная модель была и у строителей истринского «Нового Иерусалима».
В конце XIX века модели святых мест изготавливает Конрад Шик, не мецкий знаток Иерусалима и архитектор Его макеты были очень популярны, экспонировались на всемирных выставках и охотно покупались монархами и церковными институтами всего мира. Это уже не просто копии, а научный инструмент: способ наглядной передачи знаний, демонстрации собственных теорий о развитии древнего города. А еще возможность дать максимально полное представление о том, как выглядят главные памятники Иерусалима, который как раз в это время делят между собой тогдашние супердержавы: Франция, Британия, Россия. Модель храма Гроба, изготовленная Шиком, — детальнейший макет с разноцветным обозначением имущественного владения разных конфессий — до сих пор используется для решения спорных вопросов, не оговоренных статусом-кво. Замечательна и модель Храмовой горы, со всеми ее подземными структурами и пустотами, почти неизвестными западным исследователям, служащая ученым и сегодня.
Надо думать, эффект от точного воспроизведения палестинского пейзажа был не только научно-практическим. Считается, что огромную панораму Голгофы, изготовленную австрийскими художниками, должен был видеть в Киеве гимназист Михаил Булгаков, точно, вплоть до погоды, описавший Иерусалим, где ему так никогда и не пришлось побывать.
Армяне
У армян в Иерусалиме есть свой квартал, хоть и самый маленький из четырех кварталов Старого города, зато со своими собственными стенами. Он расположен на Сионской горе, на том месте, где когда-то стоял лагерь Десятого легиона. Здесь очень тихо, пустые каменные площади, пустые сады, мало людей и нет доступа посторонним; туристы и праздношатающиеся могут зайти только в главную церковь Армянского квартала, средневековый собор Свв. Иаковов. У дверей сидит привратник, мышь не проскочит. В полночь дверь запирается на засов, как когда-то закрывались города, опоздал — иди ночевать к знакомым.
хоже, что разбросанное по разным монастырям армянское монашество начинает собираться здесь, на Сионской горе, к XI веку, когда христианство на Святой земле обретает второе дыхание. Здесь и строится главный армянский храм, собор Свв. Иаковов — разумеется, на старом, еще византийском, основании. К концу XI века относятся и самые ранние иерусалимские хачкары, ка-Mt иные резные стелы с изображением процветающего креста.
hl >ы< гро иерусалимский монастырь становится одним из главных центров армянской духовной жизни, здесь собирается
• Армяне
225
богатейшая библиотека, переводятся и переписываются рукописи. Сегодня в сокровищнице Армянской патриархии хранится уникальное собрание манускриптов, включающее и множество иллюминированных рукописей, — уступающее разве что ереванскому Матенадарану.
Армянский квартал внутри своих стен
Армяне — христиане, но живут не в Христианском квартале, а в своем За глухой стеной — не затем, чтобы отделиться от всех остальных жителей Старого города, а потому что их не очень далеких предков поселили в монастыре. Собственно, Армянский квартал — это и есть территория монастыря, братства Свв. Иаковов, поэтому он запирается на ночь и обнесен стенами. Почти все армянское население Иерусалима — потомки людей, бежавших от резни, попавшие в Палестину после Первой мировой.
• Армяне
226
Наша генеалогия по армянской линии, как почти у всех здесь очень короткая. По семейным рассказам, дедушка Мгрдич и бабушка Мариам были привезены сюда маленькими детьми на «сиротском пароходе», когда Красный Крест собирал армянских сирот по всей Турции. Их вырастили в приюте при армянском монастыре в Яффо, а потом они поженились. И всё, дальше вглубь ничего нет, линия обрывается. Только известно, что они были родом из-под Урфы, и больше никаких подробностей: ни дат, ни имен, ни занятий. Так здесь почти у всех, далеко в историю семьи не заглянешь.
30 лет назад на улице еще можно было услышать армянских стариков, говоривших по-турецки. На службе в церкви можно было встретить женщину, у которой сзади на шее был страшный шрам от турецкой сабли. Говорили, что ее спасла толстая коса. Она была последней в Иерусалиме живой свидетельницей резни. В общине сохранились разные документы, карточки детей-сирот и других добравшихся до святого города беженцев — Армянская патриархия приняла тогда почти десять тысяч человек. Сейчас эти карточки и фотографии разбирают в новом армянском музее, местном маленьком Цицернакаберде. Правда, прошло уже больше ста лет, в живых никого не осталось, много информации не соберешь
Армяне живут не только за монастырской стеной, но и на нескольких улицах вокруг, а то и вовсе не в Старом городе. Но большинство — внутри, в довольно странном симбиозе с духовенством: это уже третье, четвертое и пятое поколения людей, бежавших от резни, потомки тех, кого монастырь пригрел, накормил, приставил к делу. С тех пор люди осваивались на новом месте, вставали на ноги, уезжали из монастыря Правда, иногда приходилось возвращаться.
Дети-сироты, пережившие резню 1915 года. Фото из Армянского музея Иерусалима
• Армяне
228
Вообще-то армяне живут в Иерусалиме не сто с небольшим лет, а почти 1500 — армянская монашеская община Иерусалима считается самой древней из существующих христианских общин города. Но на протяжении большей части своей истории состояла она исключительно из монашествующих. Многие подвижники армянского происхождения прославлены церковью как святые, основатели древних палестинских монастырей.
В первые века христианства центры армянской жизни находились совсем не там, где сегодня находится Армянский квартал, а к востоку, на вершине Масличной горы, и к северу от города, хотя следы армянского присутствия в древнем Иерусалиме обнаруживаются и в других местах. Интересно, что первые армянские археологические свидетельства были найдены случайно, в 1870-х годах, при постройке русской церкви Вознесения на Масличной горе. Здесь архимандритом Антонином Капустиным были расчищены первые церковные византийские мозаики с армянскими и греческими надписями. Позже в крипте церкви, под мозаичными полами, нашлись и древние захоронения. Сегодня мы можем реконструировать этот памятник как большой монастырь V-VII веков.
Через несколько лет совсем в другой части города, к северу от Дамасских ворот, тоже при строительстве, была найдена прекрасная мозаика с изображением вьющейся виноградной лозы, образующей медальоны с птицами внутри. В поминальной армянской надписи на мозаике говорилось о «милости и спасении для всех армян, чьи имена ведомы одному только Богу». Сто лет спустя выяснилось, что часовня с «Птичьей мозаикой» была только частью большого комплекса монастырских построек, служивших для приема многочисленных паломников Поблизости нашли еще несколько монастырей, среди них и один армянский. «Птичья мозаика», замечательный образец византийского искусства, сто лет протомилась в подвале жилого
Армяне
in
дома, построенного над ней в XIX веке, и совсем недавно была перенесена в новый Армянский музей.
Территория современного квартала археологически мало изучена. Известно, что на большом пустыре, Коровьем поле, примыка ющем к городским стенам, когда-то располагались дома для паломников, а еще раньше, еще глубже, должны залегать руины дворца латинских королей, лагеря римских легионеров и часть дворца царя Ирода Великого. Недавно на пустыре велись раскопки. До легионеров и прочего так и не добрались, зато нашли византийские мозаики: здесь тоже был какой-то монастырь. Византийский слой был обнаружен и под главным собором Свв. Иаковов, но настоящих раскопок здесь не было. Со святыми местами археологам сложно, ведь никто не станет сносить древний собор с мощами двух апостолов, чтобы хорошенько покопаться в его прошлом. Приходится довольствоваться малым. Вне церкви копали буквально в паре мест — тут электрический столб ставили, там трубу меняли, так что данные очень фрагментарны. По большому счету у археологии Армянского квартала перспективы самые что ни на есть блестящие, правда, никто не знает, когда мы увидим все эти красоты.
Армянская община всегда умела лавировать между бесконечно сменяющими друг друга властителями Святой земли, мусульманами и христианами. Правители армянского Киликийского царства успели заключить династический союз с крестоносцами, так что среди латинских королев Иерусалима XII века оказалось несколько армянок и полуармянок. Монастырь всегда только разрастался, строил новые церкви, армянское духовенство постепенно получало целые приделы в храме Воскресения, в вифлеемском храме Рождества, в Гефсимании. Армянских паломников в святой город приходило множество — стены иерусалимских святынь испещрены оставленными ими надписями и крестами.
Армяне
230
Кто-то оставался насовсем: можно проследить, что за последние 300 „ . в городе осели несколько десятков семей ремесленников 0Г ладателеи полезных для монастыря профессий. Их потом ки живут в Армянском квартале и сегодня и называют себя -городскими», то есть «местными», в противоположность тем ЧЬИ предки оказались здесь после Первой мировой
Армян, по официальным данным, в Иерусалиме всего ЧОО человек, хотя община очень заметна, главным образом благодаря духовенству в остроконечных клобуках, выделяющемуся даже в пестрой здешней толпе. Предмет местной гордости - как всегда бывает с армянами, греками и евреями, особенно в маленьких общинах в странах рассеяния. - это первен ство в разных культурных достижениях. Так вот, армяне
Тихо, чисто и пусто
Bt*M Старом г, род* такой иотможно только • Армянском квартал», внутри монастырских стен
Армяне
231
привезли в Иерусалим первый фотоаппарат запустили первый печатный станок и начали издавать первый журнал (вполне предсказуемо названный «Сион» и выходящий по сей день,).
Отношения между светской общинои и патриархией довольно запутанные. С одной стороны, понятно что армянский народ сохранил себя только благодаря вере и языку. К тому же все иерусалимские армяне обязаны Церкви своим спасением и благополучием. Но жить внутри монастырских стен и равняться на монастырские правила тоже непросто. Многие считают, что и не нужно' это Церковь должна учитывать и их права, и мнения, советоваться при принятии важных решений.
Армяне
232
Армянские семинаристы идут на службу в собор Свв. Иаковов
На территории монастыря помимо церквей, монашеских келий и обычных жилых квартир есть и вполне светская библиотека, и поликлиника, и общеобразовательная школа, где детей учат на армянском языке, и даже футбольное поле. Внутри всё свое — такое маленькое гетто. А еще в Армянском квартале функционирует три «клуба», где многие проводят время по вечерам: дети занимаются народными танцами, взрослые обсуждают новости. Один клуб — для «городских», а два других основаны местными ячейками политических партий: Рамкавар — конституционно-демократической, скорее, буржуазного толка и Дашнакцутюн — боевой и националистической. Партийная принадлежность была вывезена из Османской империи, но, в отличие от турецкого языка, выдержала проверку временем. Большая часть собравшихся не имеет ни малейшего представления о программах этих
• Армяне	233
партий и их позиции по актуальным проблемам армянской политики, но так уж повелось, у каждого клуба даже скаутские группы свои.
Армяне изо всех сил стараются не участвовать в нескончаемых иерусалимских конфликтах, держатся особняком, живут тихо Как говорится, рано ложатся спать — надо вовремя успеть домой, пока ворота не закрыли.
Чьё прошлое
На заре Государства Израиль, равно как и в годы, предшествовавшие его созданию, археология играла в стране огромную роль. Зимой и летом отбоя не было от волонтеров, детям на день рождения дарили книгу Игаля Ядина о раскопках Масады, а в Обществе изучения древностей состояли чуть не десятки тысяч человек. Да что уж там, в школах на уроках истории устраивались диспуты на тему «Иосиф Флавий: летописец или предатель?».
Ничего удивительного в этом нет, теперь мы знаем, что в молодых государствах это дело рядовое. Всякий народ сочиняет себе историю, и если древности ей не хватает, ее нужно добавить, удлинить на пару-тройку столетий, а лучше — тысячелетий. Так соревнуются между собой новые государства: кто изобрел колесо и алфавит, первым приручил собак и лошадей, научился строить корабли, а то и выкапывать целые моря. Подобно древним римлянам, современные сочинители истории полагают, что чем древнее история, тем величавее предки.
1	«. молодым Израилем дело усугублялось: евреи, собиравшиеся
в Землю обетованную из разных стран, европейских и вос-то 1МЫХ, очень долго не имели с этой землей никакой фи
Чье прошлое
235
зической связи. Именно поэтому одной из задач сионизма светского национального движения, призывавшего евреев к возвращению на землю предков, была именно работа на земле, крестьянский труд. Отцы-основатели государства, бледнолицые евреи европейского, в основном российского, происхождения, алкали убедительных доказательств того, что их предки действительно жили здесь с незапамятной древности.
Библия не вполне подходила; она была слишком тесно связана со старым, религиозным еврейством, противящимся сионизму. Позже и библейский рассказ был вполне органично вплетен в национальную мифологию, но в первые десятилетия сионизма все, что несло на себе отпечаток религии, отбрасывалось. Так, в кибуце Бейт-Альфа в Галилее в 1929 году случайно обнаружили мозаичный пол древней синагоги, первый в своем роде. Кибуцники долго совещались: засыпать ли навсегда этот пережиток дремучего прошлого или все-таки оставить как свидетельство древности еврейской жизни в Палестине. Оставили, спасибо им большое.
Именно археология могла предоставить свидетельства этой древности. Их можно было пощупать, они казались неоспоримыми. Нам сегодня сложно понять, как материальные следы еврейской жизни две тысячи лет назад могли кого-то убеждать в том, что еврейские переселенцы начала XX века имеют какие-то права на эту землю. Но сами себя евреи точно убедили. С тех пор археология стала одним из аргументов в бесконечной распре об Иерусалиме и о земле в целом. Аргументом, который активно используется только одной стороной: палестинцы контраргументов не выдвигают.
Для пущей убедительности еврейской версии событий исторические периоды были переименованы. Так, бронзовый век был назван «ханаанским периодом», железный век — «периодом израильской монархии», или «периодом Первого храма»,
Чьё прошлое
236
эллинистический и римский — «хасмонейским», или «периодом Второго храма». И самое очаровательное — византийский период превратился в «период Мишны и Талмуда» Кстати, в израильских школьных учебниках все они и сегодня так называются, что немало способствует формированию исторического изоляционизма: ни дети, ни взрослые просто не понимают, о каких временах идет речь.
Все великие цивилизации древности в чем-то провинились перед ев реями: в Египте они были рабами, их заставляли лепить кирпичи и строить пирамиды (миф), с греками они воевали (см. праздник Хануки), против римлян бунтовали (тут праздновать нечего), а дальше и вовсе начинаются сплошные притеснения на две тысячи лет — тут становится понятно, почему представления о мировой истории у израильтян такие своеобразные.
Неудивительно, что начинающим студентам-археологам, как правило, кажутся более интересными периоды, связанные именно севрейской историей, ветхозаветной или римской, — Первого или Второго храмов. А таинственное слово «Парфенон» они впервые слышат на занятиях по археологии Древней Греции. На протяжении 50 первых лет существования государства израильская археология интересовалась главным образом теми периодами, от которых могли остаться серьезные, монументальные постройки, свидетельствующие о былом величии предков. Конечно, в Израиле были созданы и замечательные школы археологии каменного века, византийской церковной архе ологии и т. п., но царство Давида и Соломона все равно удерживало передовые позиции. Именно о нем написано больше всего научных работ, именно его следы искали и ищут посей День — надо сказать, совершенно безуспешно. Поиск монументальных построек блестящего прошлого не раз приводил к тому, что следы поздних, нееврейских, периодов безжа лоттно сжк'ились.
Чьё прошлое
237
Среди археологов встречаются и религиозные люди.
Не успел утром помолиться, приходится отвлекаться от работы
В последние годы в израильском обществе наблюдается интересный феномен: большой интерес к царствованию царя Ирода. Понятно, что пробудили этот интерес находка гробницы царя в Иродионе и трагическая смерть на раскопках археолога Эхуда Нецера, всю жизнь занимавшегося Иродом. Ненавидимый узурпатор, человек из семьи прозелитов, уничтоживший Хасмонейскую царскую династию и не пощадивший даже собственных сыновей, проклятый древними талмудическими источниками. Ирод буквально у нас на глазах превращается в великого царя и крепкого хозяйственника. Всё это так, но похоже, что Ирод выступил на авансцену главным образом в отсутствие достойных Соломоновых построек:
Чье прошлое
238
нужны же нам великие предки, строители великолепных храмов и дворцов.
По интенсивности строительства, в том числе и по числу новых поселений, самым плодовитым в истории Палестины следует считать византийский период. Именно византийские слои чаще всего исследуют при спасательных раскопках и в Иерусалиме, и по всему Израилю. Тем не менее специалистов по византийской археологии в стране немного, и значительное их число занято древними синагогами, а вовсе не церквями, монастырями или, например, византийским сельским хозяйством.
Чего же ждать от людей, от археологии далеких. Конечно, интерес у них вызывает в первую очередь история их собственного народа. Израильтяне тут не исключение, хотя страна, в которой они живут, наполнена следами присутствия десятков древних ушедших и живых народов.
Во всем мире люди, стоящие у кромки раскопа, задают археологам одни и те же вопросы:
— Нашли что-нибудь?
— Золото нашли?
У нас к этому добавляется еще один, обязательно, всегда:
— От царя Давида что-нибудь есть?
Удивительное дело, но палестинцы практически не пользуются тем, что могла бы им дать археология. 1300 лет исламского присутствия, прекрасно зафиксированного данными материальной культуры, как-то ускользают от их внимания. Вместо этого они оспаривают еврейские представления о пущей древно сти, напирая на то, что никакого Иерусалимского храма ту т отродясь не бывало, не только во времена царя Соломона, но даже и во времена Ирода. Идея такая: не было храма — нечего и на Иерусалим претендовать.
1 имволом департамента древностей Палестинской Автономии, создан ной в 1990-х годах, стал стилизованный лебедь, популярный
Чьё прошлое
декоративный мотив филистимской керамики железного века. Это удивительный отсвет нового исторического нарратива, утверждающего происхождение палестинцев от древних филистимлян — вообще-то народа эгейского происхождения, главных конкурентов древних евреев в борьбе за Ханаан. В библейском рассказе Книги Судей два этих народа воюют за землю, только для одних это край, обещанный Богом, а другие сами пришли.
Л11ЭТ Йв Л1Р*ЛУЛ<* ISRAEL ЛМТЮиГПЕЗ ЯЦТНОШТУ
Символ израильской
Службы древностей: черепок с изображением меноры, семирожкового светильника из Иерусалимского храма
Символ Департамента древностей Палестинской Автономии: филистимский лебедь
Воюют они жестоко, достаточно вспомнить богатыря Самсона, выпускающего на поля филистимлян лисиц с привязанными к хвостам горящими факелами, вышибающего крепостные ворота филистимского города Газа, схваченного, ослепленного и в конце концов погибающего, унесшего за собой на тот свет тысячи врагов. Новый поворот в представлениях об истории палестинского народа внезапно доводит эту борьбу до наших дней ради паритета в вопросе о том. кто тут древнее. Предполагаемое эгейское происхождение филистимлян никого не смущает. Главное, тема актуальна.
Чьё прошлое
240
«Посетите Палестину».
Рекламный плакат 1930-х годов, созданный еврейским художником-графиком Францем Краусом, снова ставший популярным
Современные перепевы плаката: Амер Шомали (2009) и Бэнкси(2013)
PALESTINE
PALESTINE
VISIT
Чье прошлое
241
Любопытно, что в Службе древностей Израиля, основной археологической силе страны, работает довольно много археологов нееврейского происхождения: палестинцев, мусульман, христиан и друзов. Ни один не специализируется на исламских периодах. Есть арабские исследователи и в израильских университетах, но только один из них занимается исламской археологией. Как все археологи, они интересуются самыми разными вещами, от неолита до римских театров. Возможно, палестинцы, давно и прочно привязанные к этой земле и веками отсюда не отлучавшиеся, просто не нуждаются в археологических доказательствах?
Римский крест
В штурме мятежного Иерусалима в 70 году н.э. были задействованы три римских легиона. Один из них, Десятый, уже принимал участие в подавлении иудейского восстания сразу после смерти Ирода. Расквартирован он был недалеко, в Сирии, и его солдат и офицеров в Иудее и прежде видели часто.
Принято считать, что евангельская история об изгнании легиона бесов в стадо диких свиней, бросившихся с утеса в воды моря Галилейского, была вполне понятным для местных намеком на Десятый легион — его символом был дикий кабан.
После подавления восстания Десятый остался на месте разрушенного города, расположившись здесь лагерем. Самое подробное в античной литературе описание римского военного лагеря оставил нам Иосиф Флавий, иудейский аристократ, перебежчик и историк, достаточно насмотревшийся на легионеров. Лагерь легиона, даже разбитый на одну ночь, всегда был четко организован и распланирован. Выравнивалось про-транс тво, размечался прямоугольник, определялось место для палатки командующего, и от нее проводились две главные линии, делившие лагерь на четыре части
Римским крест
243
«Внутреннее пространство они отводят для палаток, а наружное кругом образует как бы стену, которая застроена башнями на равном расстоянии друг от друга. В пространстве между башнями они ставят быстрометательные снаряды, камнеметы, баллисты и другие крупные метательные орудия — приспособленные все к немедленному действию. Четверо ворот построены на четырех сторонах окружности лагеря; все они удобо-проходимы для вьючных животных и достаточно широки для вылазок в случае надобности. Внутри лагерь удобно распланирован на отдельные части. В средине стоят палатки предводителей, а посреди последних, наподобие храма, возвышается шатер полководца. Все остальное пространство представляет собой вид импровизированного города, снабженного чем-то вроде рынка, ремесленным кварталом и особым местом для судейских кресел, где начальники разбирают возникающие споры. Укрепление окружности и устройство всех внутренних частей стана совершается с неимоверной быстротой благодаря большому количеству и ловкости рабочих. В необходимых случаях с наружной стороны вала делается еще окоп в четыре локтя глубины и столько же ширины».
Вокруг крепости Масада у Мёртвого моря прекрасно сохранились временные осадные лагеря Десятого легиона. В этой пустынной местности они почти абсолютно целы и выглядят так, будто бы их построили лет 10-15 тому назад.
С иерусалимским лагерем легиона дело обстоит сложнее. Его не только не видно, даже о его местоположении идут давние споры — что в общем довольно странно: римский военный лагерь — не иголка, это крупная постройка, целый «импровизированный город», простоявший 200 лет. — не может он просто так пропасть.
Уже на заре научного исследования Иерусалима внимание ученых привлекло плоское пространство, расположенное к югу от городской цитадели, на территории современного Армянского
Римский крест
244
квартала. Раскопки здесь велись довольно ограниченные крупных построек не нашли, но зато отметили самую высокую в городе концентрацию черепицы с военными клеймами Кажется вполне вероятным, что лагерь легиона находился именно здесь, на месте разрушенного при восстании царского дворца, на ровной местности и к тому же в самой топографически высокой части города. Есть еще смутные намеки византийских источников на то, что эта часть города была незастроенной: вероятно, после отвода легиона из Иерусалима в конце III века местность заселялась медленно.
Правда, есть и альтернативные версии. Некоторые ученые предлагают поместить лагерь легиона на Храмовую гору, опустевшую после разрушения храма. Другие предлагают опустить его к подножию Храмовой горы, где при раскопках были найдены римская баня военного типа и некоторые мелкие предметы, свидетельствующие о присутствии военных. Правда, в обоих случаях лагерь оказался бы недостаточно высоко, в уязвимой позиции, вздумай вдруг разбитые иудейские повстанцы снова мобилизоваться — через некоторое время они действительно предпримут новую попытку сбросить ненавистных римлян. К тому же лагерю, расположенному под горой, следовало принять форму буквы Г — невиданное дело в римском военном деле. Похоже, придется дождаться новых раскопок в Армянском саду, чтобы решить этот вопрос раз и навсегда. Так или иначе, но с устройства лагеря начинается новая история Иерусалима и его новая планировка. Крест двух главных аллеи римского военного лагеря, шедших строго с севера на юг и с запада на восток, определит сетку улиц нового города, по сей день ясно прочитывающихся в плане старого Иерусалима.
В мирное время, чтобы солдаты не болтались без дела, помимо рутинных тренировок и учений в их обязанности входили и разного рода работы по благоустройству: легионеры прокладывали дороги и строили водопроводы. Армия была своего рода римским
9 Римский крес
?45
общественным авангардом, и именно солдаты первыми начинали работать над тем, чтобы придать новой местности рим ский облик.
Армянский сад, где предположительно стоял лагерем X легион
На западной окраине современного Иерусалима при строительстве центра для книжных ярмарок и конференций были найдены следы большого керамического производства, организованного Десятым легионом. Здесь производили строительные материалы, к которым римляне привыкли и которых местные делать не умели: обожженные кирпичи, керамические трубы и черепицу.
Горны для обжига, бассейны для отмучивания глины, склады для сушки — всё было организовано по римским стандартам. Каждый произведенный здесь продукт маркировали клеймом легиона с его символами: военным кораблем или диким кабаном — и надписью XLEGFR - X LEGIO FRETENSIS - «Охраняющий проливы». Военное керамическое производство было организовано по всей империи, и продукцию всегда маркировали: для легионеров ото был вопрос престижа, своеобразный знак качества. Интересно, что глину для производства римляне брали там же, где ее брали иерусалимские гончары еще с Раннего бронзового века. — в местечке Моца.
Римский крест
246
Кафе у Яффских ворот
Колонна римского легата служит опорой уличного фонаря.
м же, в Моце, буквально в паре километров от черепичного завода, недавно были обнаружены дома колонии римских ветеранов Десятого легиона, по истечении срока службы получавших наделы земли в этой плодородной местности. В зданиях четко распланированного римского поселения были выявлены богатый керамический материал и множество находок, указывающих на военное прошлое жителей. С течением времени колония ветеранов превратилась в обычный поселок; в византийский период здесь была построена церковь с мозаичными полами и надписями, упоминающими здешних священников и ктиторов храма. Зато память о римской колонии сохрани лась в названии арабской деревни Кулуния, возникшей здесь о >зднеi Средневековье и просуществовавшей до 1948 года Десятый легион заготовил такое количество черепицы, что ее хватило почти на двести лет. К концу JJJ века н.э., после реформ Д клетиана, по-новому разделивших империю, легион был
Римский крес-i
747
переведен поближе к границе, в Айлу — нынешнюю Акабу — на Красном море. Но черепицей и кирпичами еще долго продолжали пользоваться: самые поздние здания в Иерусалиме, крытые красными крышами, относятся к середине IV века. Превращение солдатского поселения в новый город, колонию Элия Капитолина, занимает около 60 лет. По археологическим меркам это очень маленький срок. Тем не менее некоторые римские свидетельства можно отнести именно к этому отрезку времени. Так, за пределами города найдено несколько римских солдатских погребений. В отличие от принятых здесь способов захоронения, армия кремировала своих мертвых. Урны с прахом — а точнее, обычные керамические горшки — за неимением лучшего были аккуратно помещены в древние иудейские скальные могилы.
Есть у нас и несколько памятных латинских надписей с разными посвящениями — например, гению Африки и египетскому божеству Серапису — ясно свидетельствующих о витиеватом пути легионеров в Иерусалим. Есть обычные строительные надписи, около десятка, отмечающие некие проекты легиона — какие, теперь уже не понять. Одна такая надпись случайно затесалась в кладку оттоманской крепостной стены да так и сидит там. перевернутая на бок. Есть тексты посложнее — например, посвящение принцепсу легиона Юлию Сабину, вероятно, украшавшее его статую, — обломок надписи нашли в Христианском квартале, неподалеку от храма Гроба. Еще одна воинская надпись не хранится в музее, а выставлена на всеобщее обозрение: это мраморная колонна, найденная в конце XIX века у Яффских ворот. Там она и стоит, под аркой, служа постаментом для уличного фонаря. На колонне четкими латинскими буквами с засечками воздается должное Марку Юнию Максиму, легату X легиона «Фретензис». Вокруг туристы за столиками пьют кофе и свежий апельсиновый сок, не оставляют легата в одиночестве.
Деревни
Когда то Иерусалим со всех сторон окружали поля и деревни. Ну почти со всех сторон — к востоку от города мало что росло, и мало кому хотелось жить слишком близко к пустыне. А вот к западу, в сторону Яффо, к северу, в сторону Наблуса, к югу. в сторону Вифлеема, земля возделывалась. Эти маленькие поля и полосы террас хорошо видны на старых снимках да и сейчас еще отлично просматриваются, если отъехать от го-рода подальше.
Д ревни были арабские, мусульманские и христианские. Давным-Давно были даже две грузинские деревни, Катамон и Малька, - правда, их жители давно забыли свой язык и перешли в исламскую веру. Почти все деревни, оказавшиеся в 1948 году в западной, израильской, части Иерусалима, были снесены бесследно после бегства арабских жителей. На месте одной из таких деревень, Шейх Бадер, стоит израильский парламент, Кнессет. От других осталось два-три < тарых каменных дома, но деревни не видать, вокруг многоэтажные городские дома. И, конечно, заметны кактусы в врао, ких деревнях они использовались как живая изго родь I еперь деревни нет, а буйно разросшиеся кактусовые
Деревни
249
заросли есть. Все разрушенные деревни легко найти на сайтах палестинского наследия: вся информация л 400 уничтоженных в 1948 году населенных пунктах тщательно собирается, можно посмотреть старые фотографии, получить результаты последней британской переписи 1946 года, прочесть воспоминания жителей.
Заросли кактусов на месте снесенной деревни к югу от Иерусалима
Деревни в восточной, бывшей иорданской, части города целы, но изменились разительно. Никто тут давно ничего не выращивает, разве что пару плодовых деревьев найдешь возле дома и услышишь крик петуха. Дома совершенно преобразились: вместо традиционных арабских построек с плоской крышей строят вверх в несколько этажей, участки рядом с домами все меньше, все превращается в сплошную полосу застрой км, сросшейся с городом.
I
Деревни
250
Деревня Силуан на берегу Кидронского потока. Фото Феликса Бонфиса 1870-х годов
Многие дома стоят на древних скальных гробницах.
Д а деревня находится в самом центре исторической части города. Собственно, она исторический центр и есть — это Силуан и парочка его спутников, совершенно с ним слившихся. Арабское название сохранило древнее имя местности, Силоам, видимо, в честь большого открытого пруда, Силоамской ку пели. Деревня стоит у единственного иерусалимского родника, Г..она, прямо на ветхозаветном пароде. Старые силуан-
Деревни
251
ские дома, как ласточкины гнезда, прилепились к скалистым склонам, иссеченным древними погребальными пещерами Древним некрополем долго любовались издалека и ходить в деревню не отваживались: у силоамцев была репутация головорезов, не жалующих чужаков. По большому счету слава и теперь не поблекла: палестинцы из других районов города в деревню стараются не спускаться. Может быть, это и помогло деревне сохраниться; более того, из древних гробниц, в которых держали скот или просто жили еще сто лет назад, выкурить жителей тоже никому не удалось: поражение потерпели и муниципалитеты, и хранители древностей: британские, иорданские, израильские.
В последние годы обстановка тут довольно накаленная. Ветхозаветные древности привлекают не только археологов, но и еврейских поселенцев, видящих в деревне прежде всего Город Давида. начало еврейской истории города, и всеми возможными способами старающихся здесь укрепиться. Поселенческие организации покупают арабские дома и заселяют их своими людьми, в первую очередь молодыми и боевыми семьями с детьми, готовыми терпеть неудобства и опасности ради идеи. Почти у всех есть оружие, на домах и на улицах — вооруженная охрана. Сами они говорят, что скупили уже больше половины домов в деревне, но так ли это на самом деле — неизвестно; не исключено, что эта дезинформация призвана деморализовать тех палестинцев, кто упорствует и домов своих продавать не хочет. Между палестинскими жителями и еврейскими поселенцами отношения отвратительные, и в мирные дни все просто друг другу пакостят, но иногда доходит дело и до смертоубийства.
Единственная деревня, сохранившаяся почти что в первозданном виде, находится на западной окраине Иерусалима, далеко от Старого города. Это Эйн-Керем. Виноградный источник, по традиции место рождества Иоанна Предтечи. Здесь почти
• Деревни
252
ничего не изменилось с 1948 года. По склонам, изрезанным террасами, разбросаны каменные домики, всюду зелено весной все утопает в облаках цветущего белого и розового миндаля. В самом центре деревни родник — это и есть Виноградный источник. Над родником маленькая мечеть, а на зеленых склонах несколько больших и важных монастырей.
Католический храм над традиционным местом Рождества Иоанна Крестителя изнутри отделан бело-синими испанскими изразцами. Под церковью раскопана византийская базилика с мозаичными полами, есть и следы римского присутствия: возможно, богатого жилого дома или языческого храма. Другой католический монастырь стоит высоко на холме и посвящен встрече Марии и Елизаветы. Здесь тоже есть следы древних построек, византийских и средневековых.
Еще выше — огромная территория русского Горненского монастыря, основанного в XIX века о. Антонином Капустиным, с камеи ными домиками монахинь, разбросанными по зеленым склонам. Вместо обычных монашеских келий в одном корпусе здесь живут, как в деревне: каждый домик предназначен для двух сестер, у каждой — свой маленький садик. Кажется, это единственное место в Иерусалиме, где цветет сирень. Перед Первой мировой здесь начали строить большой собор в честь Всех Святых, подняли стены, но тут началась война. Почти сто лет здание стояло без крыши, и молились в монастыре в маленькой церкви в честь Казанской Иконы Божией Матери. И вот наконец собор был закончен, и купола его сияют на весь Западный Иерусалим
На противоположном склоне — еще один замечательный католический монастырь, принадлежащий ордену Сестер Сиона, и несколько обителей поменьше. Во всех монастырях разбиты прекрасные сады, круглый год что-то цветет и благоухает
В деревне а* последние 70 лет почти ничего не изменилось. кроме жите лей. Арабског нжоелшаие, христиане и мусульмане, бежали.
Деревни
253
бросив свои дома, напуганные участью соседнего Дейр-Ясина, где во время Войны за независимость израильские партизанские отряды жестоко расправились с мирным населением. Как все 800 тысяч палестинских беженцев, жители Эйн-Керема надеялись вернуться, но уже не смогли: когда война закончилась, оказалось, что дома их остались на территории другого государства. Не стали уходить только насельники христианских монастырей.
Эйн-Керем на холмах с древними сельскохозяйственными террасами. Фото 1930-х годов
Домн Эйн-Керема некоторч? время стояли пустыми, а потом были заселены свежими эмигрантами — или репатриантами, как говорят п Израиле. Селиться на отшибе тогда никому не хоте лось. в деревне не было электричества, автобус в Иерусалим
Деревни
254
ходил пару раз в день. Сегодня это один из самых дорогих районов города: где еще найдешь такие крепкие каменные дома, прячущиеся в зелени старых садов.
Татуировка с ключом, символом палестинских беженцев
р мерно раз в десять лет муниципалитет выступает с очередным планом все здесь застроить: действительно, кому нужны сады и чудом сохранившийся исторический ландшафт? Давайте лучше наставим тут многоэтажных коробок, земля-то на вес золота. Пока жителям Иерусалима удавалось отстоять Эйн-Керем, но секира уже занесена
Дна деревня, Лифта, покинутая палестинскими жителями тогда же,в 1948 году, осталась незаселенной Ноее не снесли, как многие другие дома Лифты так и стоят, зарастая одичавшим
Деревни
255
виноградом и терновником Руины необыкновенно живописны, их видно с главной дороги, соединяющей Иерусалим с Тель-Авивом. Тут тоже есть свой источник, по-прежнему чистый, и те, кто не боится призраков, спускается туда окунуться. В 1990-х тут была целая колония хиппующих личностей, но потом всех разогнали, муниципалитет решил превратить заброшенную деревню в дорогой жилой комплекс. Пока не получается, потомки жителей деревни стали добиваться отмены проекта через суд. Палестинские активисты прекрасно понимают, что домов им никогда не вернуть, ведь по чрезвычайно удобным для израильской стороны законам это имущество считается «брошенным» и потому принадлежащим государству. Они только хотят, чтобы об их деревне осталась память, чтобы в их домах не поселились чужие люди. Как почти у всех палестинцев, у них хранятся ключи от этих домов. Ключ — самый узнаваемый символ палестинского изгнания из родных мест, символ накбы — катастрофы палестинских беженцев.
Копаем всё
Главная проблема с исследованием исторических городов — невозможность их глобально поизучать. Как раскинешь сетки квадратов и станешь закапываться вглубь веков, когда самый верхний слой — жилой?
Ранняя археология Иерусалима потому и принимает такие причудливые формы — шахты, туннели под зданиями — из-за невозможности раскрывать большие территории, двигаясь, как положено, сверху вниз. Почти все крупные раскопки 1930-1960-х годов проводились на незаселенных участках или разрабатывались точечно, во время охранных работ.
П )сле 1967 года, когда во время Шестидневной войны Израиль захватил восточную, иорданскую, часть Иерусалима, в том числе и его историческое ядро, Старый город, перед градостроителями и археологами открылись фантастические перспективы. Мировая общественность и международные организации ООН, ЮНЕСКО — были по-настоящему шокированы израильскими действиями: палестинское население деморализовано и смято; так что новая израильская власть стала претворять в жизнь грандиозные преобразования
Копаем всё
257
Масштабные раскопки в Еврейском квартале Старого города в 1960-1970-х годах
В центре — «широкая стена», крепостные укрепления конца железного века.
Надо думать, в наши дни подобные революционные перемены были бы невозможны. Еврейский квартал, больше других пострадавший во время Войны за независимость и в годы иорданского правления, решено было практически полностью снести, оставив только несколько исторических зданий синагог, нуждающихся в реставрации. Окрестности Храмовой горы постановили очистить от средневековых жилых кварталов, чтобы устроить широкую площадь перед Стеной Плача
Копаем все
258
и зрительно выделить святыню. Так что постройки к западу и к югу от стен начинают валить бульдозерами сразу после войны. Никаких других вариантов палестинским жителям не предлагают, идите куда хотите. Разумеется, никакой научной фиксации зданий не производится, они совсем поздние и никому неинтересны. Первые публикации архивных документов, фотографий и человеческих историй жителей квартала Мутраби, к несчастью своему находившегося перед Стеной Плача, стали появляться только сейчас.
Для израильской археологии настают золотые дни: чуть не половина Старого города лежит в руинах, и, прежде чем начнутся реставрация и новая застройка, впервые появляется возможность работать. Причем не туннелями и шахтами, а как положено, готовя под раскопки огромные по меркам городской археологии территории.
В городе почти одновременно стартуют три больших археологических проекта Иерусалимского университета: Еврейский квартал копает Нахман Авигад, окрестности Храмовой горы — Беньямин Мазара, и Город Давида — экспедиция Игаля Шило.
Только Шило присоединяет свои участки к прежде исследованным элементам, ведь в Городе Давида, у родника, к этому времени успели поработать многие западные археологи: Пар кер, Вайль, Макалистер и Дункан, Кроуфут, Фитцджеральд и Кеньон. Две других экспедиции. Авигада и Мазара. копают прежде не разведанные, в археологическом плане девственные участки.
Находки, как и ожидалось, оказались просто грандиозными Были раскопаны целые городские кварталы, богатые и бедные, самых разных исторических периодов. Особенно важным было открытие особняков так называемого «Верхнего города - домов городской элиты» I века н.э., разрушенных в годы Иудейской войны Были раскрыты и большие отрезки улиц, • том числе клавной улицы византийского Иерусалима, и на
Копаем всё
259
сти огромной церкви Неа, Новой церкви Богородицы, построенной императором Юстинианом, и жилые дома римского и византийского городов.
Стенная роспись на реконструированной византийской улице
В толпе Тедди Колек, бывший мэр Иерусалима (в синей тоге) и два археолога: Нахман Авигад (в красном камзоле) и Гилель Гева (в желтом плаще).
К тому же эти грандиозные городские раскопки стали серьезной проверкой для всех прежде выстроенных стройных теорий о развитии Иерусалима, его менявшихся границах, количестве жителей, уровне жизни и многом другом.
Вполне в духе времени археологи уделяли внимание более древним слоям, связанным с еврейской историей, то есть железному веку и раннему римскому периоду. Самым «новым» временем, хорошо представленным в результатах раскопок, был византийский период. Практически все, что следовало за ним, разрушалось совершенно безжалостно, почти совсем или совсем без фиксации. Сегодня мы можем только
Копаем все
260
оплакивать безвозвратно
исчезнувшие археологические
слои полутора тысяч последних лет, срезанных, как будто их никогда и не бывало.
Беньямин ЛЛаэар, руководитель экспедиции, работавшей у подножия
Игаль Шило, руководитель раскопок в Городе Давида
Храмовой горы
Раскопки тянулись так долго и количество находок было так велико, что по окончании полевых работ все три экспедиции столкнулись с серьезными проблемами, связанными с камеральной обработкой материала и его публикацией. Собственно раскоп, расчистка древних контекстов и зданий, — только первый и самый короткий по времени этап всякого археологического исследования (хотя и считающийся самым интересным) Дальше материал надо обработать: отмыть находки, склеить фрагменты, отснять, отрисовать, собрать воедино все полученные данные, все описать и в конце концов предста
• Копаем все	je(
вить полный многотомный отчет о проделанной работе, так называемый «финальный отчет».
Работа это долгая, часто скучноватая, часто просто уныло-техническая, так что многим археологам ужасно не хочется этим заниматься. Они предпочитают публиковать статьи, посвященные наиболее ярким находкам и общим выводам, а отчеты оставлять на потом. Как люди, постоянно имеющие дело с вечностью, многие подсознательно предполагают, что и сами будут жить вечно. Так что с отчетами еще успеется, а пока можно продолжать заниматься интересными вещами: копать!
На самом деле никакие статьи, даже самые блестящие, не заменяют настоящего отчета: ведь выбор тем определяется только личными интересами и вкусами археолога, и из них нельзя получить полных, объективных данных. Просто посмотреть на раскопанные здания — тоже не вариант, ведь это только то, что археологи решили не разбирать и оставить на месте. А как быть со всеми слоями, которые уже разобраны? Ведь мы их больше не видим. А если археолог ошибся в своих выводах? Тогда только по возможности объективная подача материала позволит коллегам разобраться в сложных проблемах и прийти к каким-то своим выводам, зачастую отличающимся от выводов тех, кто все это раскопал.
Публикация финальных отчетов очень важна и для продолжения раскопок в городе: археологи, работающие в Иерусалиме сегодня, и те, кто будет работать завтра, разумеется, должны иметь полное представление о раскопках своих предшественников.
Так произошло и с тремя большими экспедициями, работавшими в Старом городе на протяжении 10-15 и даже 20 лет. Раскопанные ими памятники были музеефицированы, попали во все путеводители и превратились в популярные туристические аттракции, но десятки тысяч находок оставались необрабо-
Копаем все
262
тайными и толком не изученными. Тем временем все руководители экспедиций отошли в мир иной, и только один из них, Игаль Шило, успел опубликовать первый том финального отчета по раскопкам в Городе Давида.
Когда раскопки заканчиваются, исследования только начинаются.
Предстоит обработать горы находок. Неудивительно, что публикация результатов больших археологических проектов занимает десятки лет.
У >ликацик; продолжили младшие сотрудники экспедиции и научные наслс дники. Серия финальных отчетов по раскопкам Ави-гада в Еврейском квартале выходит уже 20 лет подряд под редакцией помощника Ави гада. Гилеля Гены, тогда совсем мо. вшою, начиниющсго археолога, и сегодня .заслуженного
Копаем все
263
исследователя, одного из главных специалистов по Иерусалиму. Вышло уже восемь огромных томов, и конца им не видно. Потихоньку издаются и следующие тома отчетов раскопок в Городе Давида. Самой сложной была судьба публикаций экспедиции Мазара, работавшей у подножия Храмовой горы: после смерти руководителя раскопок материалы и находки стали предметом судебной тяжбы между его внучкой, тоже археологом, Эйлат Мазар, и помощником Мазара, Меиром Бен-Довом. Закончилось все разделом имущества, утратой части документации и прочими печальными обстоятельствами. Тем не менее Мазар удалось опубликовать несколько томов финальных отчетов раскопок своего деда.
Так что дела потихоньку двигаются, глядишь, еще лет через 20 всё, что было сделано в 1970-1980-е годы, будет опубликовано. Правда, раскопки-то с тех пор не останавливаются, и хотя сегодня археологи гораздо серьезнее относятся к научным публикациям, материал копится — и отнюдь не только в Иерусалиме. Сегодня в научном сообществе всё чаще раздаются голоса, призывающие к мораторию на раскопки. Объявить, что в ближайшие десять лет (например) мы не будем копать вообще, а займемся исключительно старыми долгами, своими и своих предшественников. Да какое там... Население растет, городам надо развиваться, между ними надо прокладывать дороги, так что остановиться никак не получается, спасательные раскопки идут полным ходом, и Иерусалим
не исключение.
Забытые боги
В истории Иерусалима есть несколько темных периодов, недостаточно освещенных источниками и археологией. Таким странным, ускользающим отрезком времени стала Элия Капитолина, римский город, построенный на месте иудейского Иерусалима.
До недавнего времени мы почти ничего об этом городе не знали, кроме того, что он был основан римским императором Адрианом в наказание за новый иудейский бунт, восстание Бар-Кохбы. Скажем сразу, что с источниками по восстанию дело обстоит несравненно лучше, чем с данными по городу, даже суровые письма самого Бар-Кохбы сохранились, их нашли в пещерах на берегах Мёртвого моря.
Элия Капитолина имела статус колонии и, судя по всему, была прекрасно устроенным городом. Удивительно, но часть ее общественных построек не только сохранилась, но и осталась на поверхности, врастая в городскую ткань уже средневекового города, как, например, арка римского форума на Крестном пути, известная как Ессе Ното. Нумизматам были хорошо знакомы монеты, чеканившиеся в Элии, с портретами римских императоров, начиная с изображения самого Адриана,
идущего за плугом, проводя сакральную границу города, яь-мерии. Именно это непонятное действо и породило еврей скую легенду о том, что римляне перепахали Иерусалим и посеяли соль.
Монета императора Адриана в честь основания колонии Элия Капитолина
Император идет за плугом, проводя сакральную границу будущего города.
Несмотря на отдельные находки — обломки мраморных статуй и редких латинских надписей, монеты и смутные контуры зданий, у исследователей сложилось представление об Элии как о маленьком, «солдатском» городе, тем более что археологически он так и оставался неизвестным. Как будто это римское поселение выпало из культурных наслоений. Сегодня благодаря археологическим находкам последних лет мы понимаем, что римский слой просто затерялся, сжатый сверху и снизу самыми мощными в истории города периодами: предшествовавшим Элии иудейским Иерусалимом, разрушенным в 70 году н.э., и более поздним византийским, христианским городом.
Археологи потеряли римскую Элию из-за недостаточно разработанной керамической типологии, сходства ее построек с более поздними, византийскими, и собственной концепции о маленьком городе. Оказывается, за последние сто лет постройки Элии уже раскапывались, но были ложно опознаны как византийские. Сейчас изучение римского города стало одной из самых ярких и бурно разрабатываемых тем в израильской археологии.
Забытые боги
266
Мы всё еще не видим полной картины, но прогресс налицо; было найдено несколько общественных римских зданий, в том чис ле небольшой театр, пристроенный прямо к западной стене Храмовой горы, то есть к самой Стене Плача. Впервые были раскопаны жилые постройки города, несколько богатых особняков. Стало ясно, что римская колония, заложенная во II веке на месте военного лагеря, вовсе не была маленьким поселением. Встали на свои места смутные намеки отцов ранней церкви о святилищах языческого города, находившихся на опустевшей после разрушения Иерусалимского храма горе Мория.
В современной археологии очень редко можно увидеть, как за десять лет благодаря критической массе открытий из небытия возвращается целый исторический пласт. Время римского правления — как ни странно, время покоя: только однажды за всю свою бесконечно долгую историю Иерусалим не был святым городом, никто особенно не стремился в него, никто за него не воевал. И ничего, как-то справились, прожили тихо и мирно двести лет.
Новые раскопки показали, что Элия была основана императором Адрианом вовсе не как наказание за новый бунт, а из вполне практических соображений: на месте разрушенного Иерусалима нужен был город. Иудеи же восприняли языческое строительство на месте их бывшей столицы как святотатство и вот тогда-то и взбунтовались. Прийти к таким соображениям о причинах и следствиях удалось благодаря расшифровке новой латинской надписи, найденной при раскопках к северу от Старого города. Перевернутый обломок мрамора служил устьем водной цистерны гораздо более позднего времени. Замечательно, что это была вторая половина текста: первый фрагмент был найден и опубликован больше ста лет тому назад. М ы до сих пор недостаточно знаем о населении римского города. Евреям в Элии жить не разрешалось, так что новый город пришлось
полностью заселять новыми людьми Понятно, что ностж мог состоять из ветеранов X легиона и их семей, воаможгю переселенцев из языческих городов Заиордаиья, греков, сирийцев. Портрет жителей Элии должна нарисовать археология, постепенно обобщающая полученные в последние годы данные. Для понимания особенностей населения рим ского Иерусалима особенно важны археологические свидетельства из раскопок жилых домов, в какой архитектурной традиции построены здания, как они распланированы, как декорированы. Строительные характеристики этих зданий сочетают римскую традицию с эллинистическими трендами, типичными для восточных провинций: двухэтажные дома, ориентированные внутрь, в перистильные дворы с крытыми галереями. Полы вымощены камнем или выложены мозаиками, стены украшены росписями. Больше всего иерусалимские постройки напоминают особняки сирийских городов римской эпохи: Апамеи, Антиохии, Пальмиры. Если очень повезет, по находкам косметических инструментов, пряслиц, игл для шитья, по концентрации драгоценностей археологам удается определить помещения, использовавшиеся хозяйкой дома и другими женщинами. Анализируются бытовые и кулинарные привычки хозяев и слуг, состав семей, вкусы и моду — всё, что может позволить увидеть за обломками и черепками людей древности.
В особняках римской Элии, раскопанных к югу от Старого города, оказалось неожиданно много находок, позволяющих составить представление о религиозной жизни хозяев. Духовная сторона жизни древних редко открывается при домовых раскопках, обычно археологам доступна только бытовая, материальная во всех смыслах культура. Но жилые пос тройки, особенно один, полностью раскрытый особняк, разрушен ный землетрясением, сохранили массу подобно, i информа ции. Под полами были найдены кастрюли с ритуальными
Забытые боги
268
подношениями неизвестным богам, своего рода закладные жертвоприношения — традиция, хорошо известная на Древ нем Востоке, но не практиковавшаяся в римской культуре Жители особняка держали у себя в комнатах терракотовые фигурки женских и мужских божеств, выполненные во вполне классической традиции, но что это за божества — мы не знаем. Здесь же были обнаружены статуэтки Гарпократа и Исиды, египетских божеств, хорошо известных в империи и почитаемых многими римлянами. В домах были найдены многочисленные изображения Диониса, самого любимого на римском востоке бога олимпийского пантеона. Находятся и магические надписи, есть даже табличка с проклятиями хозяина дома, похоже, спрятанная под полом спальни.
Раскопки в южной части города позволяют утверждать, что все это языческое великолепие (или безобразие, как посмотреть) просуществовало очень долго, вплоть до самого разрушения Элии при сильном землетрясении 363 года. Именно это землетрясение, произошедшее в день смерти Юлиана Отступника, и законсервировало в почти идеальной сохранности здания и находки.
Но откуда же в Иерусалиме середины IV века могли взяться язычники? Это совершенно противоречит всему, что мы знали о раннем христианстве. В 324 году император Константин отменяет гонения на христиан, а еще через два года его мать. Елена, приезжает в Иерусалим, чтобы своими глазами увидеть святыни. По сочинениям отцов церкви мы знаем, что по ее приказу разрушается языческое капище (храм Афродиты?) на месте Распятия и Воскресения Христа. Елена находит и сам крест и начинает строительство первого храма Воскресения, или храма Г роба Господня. До нас дошел замечательный текст 333 года, считающийся самым первым литературным свидетельством христианского паломничества, составленный анонимным паломником из Бордо Он очень
Забытые боги
269
подробно описывает город, строящиеся церкви, ликующих христиан — и никаких язычников.
Раскопки Гивати
Римский особняк, где еще в IV веке жили язычники.
Историки привыкли считать, что обращение Иерусалима из-за его цен трального места в христианской традиции и необыкновенной
Забытые бот
270
Раскопки Гивьти
Следы землетрясения, разрушившего Элито Капитолину в 363 году
святости происходило совсем иначе, чем обращение всеи империи Во всех больших римских городах, в том числе и н самом Риме, христианизация шла долго и трудно, я тыч-ники, особенно влиятельные люди, сопротивлялись ноной
Забьп ые боги
271
религии, которую они считали диким восточным суеверием. Потребовалось не меньше столетия, чтобы добиться полного утверждения христианства и процесс этот шел трудно и не всегда был добровольным.
Оказывается, так же обстояло дело и в Иерусалиме В сраме Г роба Господня и других церквях уже служились литургии, уже появились в городе благочестивые пилигримы, но часть горожан ни в какие церкви не спешили и жили своей прежней, вполне языческой, жизнью Были ли они меньшинством, нам неизвестно, но, судя по богатству димов, их не притесняли. Скорее, эти люди и были отцами города, его элитой. Вряд пи землетрясение, уничтожившее римскую Элию, смыло их навсегда. Крестились ли они? Доживали ли свои дни тихо, в опале? На эти вопросы у археологии ответов нет. Пока нет.
Маленькие
Старый город разделен на четыре квартала линиями главных римских улиц, а компонуются кварталы вокруг святых мест. Христианский — вокруг храма Гроба Господня, Армянский — вокруг собора Свв. Иаковов, Еврейский примыкает к Стене Плача, Мусульманский — к Харам аш-Шарифу.
В Старом городе почти нет построек, находящихся в частном владении, все принадлежит каким-нибудь организациям. В Мусульманском квартале практически все здания принадлежат Исламскому вакфу, ведающему святыми местами. Система эта сложилась много веков назад. Правоверные мусульмане отписывали, обычно перед смертью, свое имущество религиозным институтам, чтобы не дробить его при наследовании. Ну и потом целее будет: мало ли что придумает очередная новая власть, какие новые налоги появятся, а религиозное имущество всегда сохранится в неприкосновенности. Сложные оттоманские законы позволяли семье, отписавшей вакфу дома или землю, по-прежнему пользоваться этой собственностью, жить в доме Похожим образом дела устраивались и в Христианском, и в Армянском кварталах, только вместо вакфа здесь были патриархии или другие церковные инсти
Маленькие
273
туты - то принимавшие имущество в дар, то, наоборот, пу скавшие свою неимущую паству жить на своей территории.
Монастырь Св. Николая
При оттоманской власти, когда иностранцам не разрешалось обзаводиться недвижимостью в Иерусалиме, эта система позволяла местным христианам вполне легально приобретать землю и передаривать ее церковным структурам. Так, например, в конце XIX века создавалась «русская Палестина»: драгоман Русской духовной миссии, местный христианин Якуб Хале-би, покупал земельные участки на свое имя и отписывал их Русской церкви — тоже в своем роде вакф.
Даже в Еврейском квартале сегодня почти не осталось частных домов, львиная доля зданий принадлежит Компании по развитию Еврейского квартала, отстраивавшей их заново после военных разрушений середины XX века.
Маленькие
V4
Поскольку свободной земли для строительства в Старом городе нет tvt всегда острый жилищный кризис. Ведь в Израиле, в отличие от других развитых стран, население только растет, естественный прирост большой, и Старый город, конечно, не исключение. К тому же после строительства заградительной стены, отрезавшей от Иерусалима арабские деревни, многие их жители под угрозой потери пенсий, медицинской страховки и прочей социалки ринулись в Старый город, так что спрос на квартиры только увеличился.
Разделительная стена, отделившая от Иерусалима арабские пригороды
к

Разрешить этот кризис в наши дни никаким образом невозможно достраивать исторические здания и добавлять к мим новые этажи категорически запрещается. Если кто-то из горожан на свой страх и риск попробует достроить этаж или «застеклить балкон», городские власти непременно этот домик пана Тыквы разрушат, а хозяину впаяют многотысячный штраф.
Казалось бы, самое простое — переехать жить в новые районы вне стен Но не все к этому морально готовы и не все могут потянуть покупку квартиры или съемное жилье за стенами, так что
Маленькие
276
продолжают тесниться на одном квадратном километре и сидеть друг у друга на голове.
Из-за вечных проблем с жильем в Старом городе сформировалась совершенно особенная форма жизни: многие иерусалимцы живут в зданиях, которые возводились совсем не для жилья: в маленьких монастырях и медресе. Не рядом с монастырями и медресе, а именно внутри.
Медресе — это мусульманская школа для изучения Корана и арабского языка, на котором Коран написан. Правоверному мусульманину нужно знать арабский, чтобы читать священные книги и осмысленно произносить молитвы. Конечно, палестинским мусульманам не нужно учить арабский, это их родной язык. Но начиная с конца XII века власть над Палестиной очень долго принадлежала мусульманам неарабского происхождения: сначала династии Салах ад-Дина, потом мамлюкам затем туркам. Именно они построили в Иерусалиме десятки медресе и суфийских монастырей. Эти медресе — одни из са мых старых и красивых из сохранившихся в городе зданий. Мамлюкский архитектурный декор — аблак, широкие полосы цветного камня, красного и черного, и му каркас. резные сви сающие сверху рожки, похожие на сталактиты, — четко выделяет здания медресе среди обычной городской застройки.
Почти все они находятся в Мусульманском квартале, и все принадлежат вакфу. Внутри, конечно, давно нет никаких медресе, просто живут люди. Красиво декорированный вход ведет в тенистый внутренний дворик. Вокруг двора — помещения медресе, превращенные в квартиры, в каждой из которых живет большая семья. Удобно ли жить в здании XIII, XV, XVII века — это уже другой вопрос.
Многие христиане Старого города точно так же занимают постройки, изначально не приспособленные для жилья, — маленькие
Ьход в медресе XVI веке в Мусульманском квартале

Маленькие
278
монастыри. Их в городе тоже несколько десятков. Когда-то у них было много разных хозяев, а теперь почти все они принадлежат Греческой православной патриархии Иерусалима. Большей частью монастыри эти были решительно перестроены в конце XIX века, когда в Палестину хлынули русские капиталы, так что во всех монастырских церквях сохранились церковная утварь, резные иконостасы русской работы, литые колокола.
Кроме церкви в каждом монастыре есть монашеские кельи и помещения для паломников, так что выглядят эти комплексы как обычные дома, только попросторнее: большой внутренний двор, окруженный множеством комнат, иногда в два уровня, в два этажа. Только монахов в этих монастырях давно нет, как правило, на каждый приходится по одному-единствен-ному священнику — он же настоятель монастыря. Иногда нет даже одного, он приходит служить только несколько раз в году, а за закрытой обычно церковью ухаживает греческая монахиня или послушница.
В монастыре, в монашеских кельях и паломнических общежитиях, живут целые семьи. Белье на веревках, горшки с цветами, всюду жизнь. Выглядит все это симпатично и как-то по-средиземноморски, а догадаться, что это монастырь, можно только по небольшой греческой табличке над главным, единственным входом.
У каждого такого монастыря длинная, иногда совершенно замечательная история. Св. Иоанна Предтечи — одна из старейших церквей Иерусалима, в раскопках под полами храма были найдены постройки позднеримского времени, возможно, епископская резиденция.
Монастырь Михаила Архангела прежде был сербским — у них было семь своих обителей в Иерусалиме, сегодня не осталось ни одной. Монастырь Св. Николая — один из дюжины монастырей Старого города, принадлежавших когда-то грузинам. Только
Маленькие

здесь, в Св. Николая, сохранились следы их присутствия: де сятки паломнических граффити на внешних стенах церкви.
Дейр эль-Зейтун, или монастырь Сев. Архангелов в Армянском квартале
Греческий монастырь Сайднайя по традиции стоит на месте, где жили родители св. Анны — священник Матфан и Мария, то есть прабабушка и прадедушка Иисуса. В церкви хранится редкая икона этой Марии, бабушки Богородицы. Местные христиане так и говорят: «Пойдем к бабушке».
Маленькие
280
В греческом монастыре Се. Феодора в Христианском квартале Джоконда тут просто для красоты.
Некоторые монастыри находятся за пределами Христианского квартала. Таков, например, греческий монастырь Св. Георгия, в старинных текстах фигурирующий как «монастырь Георгия Еврейского» — потому что находится он в Еврейском квартале В Мусульманском квартале, совсем близко к Льви ным воротам, в узеньком переулке, прячется Дейр эль-Адас, Чечевичный монастырь — официально «Малая Претория1 или Св. Никодима, запомнившийся горожанам чечевичной похлебкой, которую здесь когда-то раздавали беднякам.
Маленькие
23!
Многочисленные маленькие обители, когда-то принадлежавшие грузинам и сербам, постепенно оказались в руках Греческой церкви, опасавшейся, что церковное имущество обкитпаншит восточных христиан из-за долгов будет конфисковано оттоманскими властями и попадет в мусульманские руки. Или, того хуже, в руки конфессий побогаче, католиков или армян. Так к XVIII веку греки стали единственной православной церковью, распоряжающейся иерусалимскими монастырями.
Впрочем, похожие маленькие обители есть и у других общин: коптов, эфиопов, сирийцев. Все это восточные церкви монофизит-ского толка, 1500 лет назад по догматическим причинам отошедшие от мировой церкви. В тяжелые времена прибегавшие к помощи Армянской патриархии, близкой им по вере, и потому не поглощенные греками. Среди самых замечательных — монастырь Св. Марка по традиции сирийской общины, это место Тайной вечери — здесь молятся на арамейском языке. И еще один, Дейр эль-Зейтун, или Дейр эль-Туф-фах — Оливковый, или Яблоневый — армянский монастырь Свв. Архангелов, на месте дома бывшего первосвященника Анны, с древними масличными деревьями. Все они жилые, везде цветочные горшки и белье на веревках.
Гениза
Иерусалим очень уж избалован вниманием пишущих людей. Практически во все времена им любовались, подробно описывали, стараясь донести до тех, кому не пришлось здесь побывать, как велик и прекрасен этот город, чем замечательны или ужасны его правители и народ, что здесь увидеть, что навсегда запомнить.
правило, чем ближе мы к античным временам, тем красочнее и детальнее рассказ. Иосиф Флавий, иерусалимец по рождению, человек знатного рода, в страшные годы восстания против римлян ставший перебежчиком и видевший гибель города, вдали от своей разоренной родины пишет историю Иудейской войны, чтобы римляне знали, кого они победили. Детальное изображение Иерусалима в его книге — не только попытка историка зафиксировать так трагически ушедшую натуру, но и дать понять своим вчерашним врагам, сегодняшним покровителям, какой великий город они уничтожили. Эгерия, настоятельница монастыря где-то на далеком западном краю Европы, стараясь ради своих сестер, обстоятельно описывает ход иерусалимских служб и процессий, устройство храма Воскресения, превратности долгой паломнической дороги.
Генизя
283
Великий персидский поэт и путешественник Насир Хоеров составляет подробный перечень иерусалимских мечетей, базаров и фонтанов, сравнивая устройство городов, в которых ему довелось побывать в своих странствиях от Магриба до Индии. Но есть времена, от которых до нас не дошло ни единого литературного источника. Ну или почти ни одного. В других местах это, может быть, и рядовое явление, но для Иерусалима несколько странно. Так, до недавнего времени мы совершенно ничего не знали о римском Иерусалиме, Элии Капитолине, или о Иерусалиме времен Аббасидского халифата.
Начало мусульманского правления на Святой земле под властью династии Омейядов отмечено грандиозным строительным размахом. Фактически рядом с христианским городом возникает новый, мусульманский. Первые мусульманские общественные и культовые постройки возводятся на пустой в то время Мории или рядом с ней. Сам завоеватель, халиф Омар, разгребает мусор, скопившийся на святом месте; постепенно отстраивается первая мечеть Аль-Акса и великолепный Купол Скалы. Куббат ас-Сахра. Омейядские правители не притесняют христиан и разрешают вернуться в город нескольким еврейским семьям — впервые за почти 600 лет. Иерусалим, или Аль-Кудс, провозглашен важной мусульманской святыней, да и близость к столице нового халифата, Дамаску, дает массу преимуществ. Но скоро все меняется: эксцентричных Омейядов прогоняют за море, к власти приходит дом Аббаса, и столица переезжает в Багдад.
Большинство исследователей рассматривает период правления Омейядов как последнюю главу в истории поздней Античности, во многом продолжающей классическую традицию в архитектуре, искусстве, материальной культуре. В аббасидский период все меняется, на передний план выступают восточные влияния, усиливаются связи с Персией и Китаем. Развернувшееся спиной к Средиземноморью аббасидское
Гекиза
284
государство отворачивается от Иерусалима. Главным городом Палестины становится Рамла.
У нас нет практически никаких литературных сведений об Иерусалиме VIII-X веков. Редкие христианские паломники этого времени не оставили нам описаний города, а персидские и арабские путешественники еще не добрались до него. Единственное исключение — документ из генизы, уникального хранилища еврейских текстов от раннего Средневековья до Нового времени, сохранившегося в каирской синагоге Бен Эзра. Этот текст — своего рода путеводитель по еврейскому Иерусалиму, датируемый примерно IX веком. Среди прочего из довольно короткого текста следует, что в аббасидском Иерусалиме существуют еврейский и караимский кварталы, расположенные в южной части города, и есть рынок.
Археология с аббасидским городом тоже никак помочь не могла. Первые сто лет исследователей Иерусалима интересовал только ветхозаветный город времен Давида и Соломона — ядовито отметим, что его так и не удалось обнаружить. Все, что располагалось выше библейских слоев, или, говоря научным языком, выше слоев железного века, сносилось без разбора. Разумеется, были и исключения: достойные, серьезные археологи, понимавшие важность исследования всех без исключения слоев и эпох, — но они долго оставались в меньшинстве. Постепенно город времен Христа и апостолов тоже стал тщательно изучаться, затем произошла переоценка византийского периода и т. д. Сегодня настоящие ученые готовы раскапывать и позавчерашний день. Так что аббасидские слои попали в поле зрения науки совсем недавно.
При исследовании южной части города десять лет назад археологам удалось раскопать целый аббасидский квартал, причем не обычные жилые дома, а рынок. Выяснилось, что городские
Харам-аш Шариф, главные омейядские памятники Иерусалима
Гениза
286
власти при Аббасидах функционировали вполне прилично: рыночный квартал был хорошо распланирован, лавки и мелкие кустарные производства располагались вдоль нескольких шедших параллельно улочек, под которыми были проложены канализационные каналы; в несколько разбросанных по рынку цистерн собиралась дождевая вода. В расположенной повыше части рынка было выстроено нарядное здание, видимо, служившее гостиницей. Стены в нем были тщательно оштукатурены, а в одной из комнат даже расписаны. В соседних помещениях были найдены возвышения для постелей — похожие еще совсем недавно строились в традиционных палестинских домах. В центре рынка была раскрыта большая пекарня со сводчатым потолком. Рядом располагалась почти помпейская уличная таверна, где можно было купить готовую еду: в .этом помещении было найдено множество небольших круглых печей. Видимо, проработало это заведение долго, потому что печи множество раз подновлялись.
В дальней части рынка располагались ремесленники. Здесь были найдены большие железные чаны непонятного назначения, совершенно съеденные коррозией; серия неглубоких бас сейнов, покрытых толстым слоем штукатурки, возможно, служивших красильней и т и.
11ожа луй. самой интересной находкой стали следы косторезного производства, использовавшего отходы мясников. Из костей крупных животных здесь вырезали разные поделки. Похоже. что мастера специализировались на костяных бусах или четках: тут были собраны и готовые бусины, и масса ОТХОДОВ Производства
Судя по множеству найденных глиняных и стеклянных светильников со следами копоти, рынок работал и по вечерам. Так и сегодня бывает о жарких странах, где жизнь оживляется ближе к вечеру, когда спадает зной
Гениза
287
Раскопки Гивати
Уличная таверна. Раскопки рынка аббасидского периода в южной части города.
Разнообразие товаров, продававшихся на этом базаре, ни в чем не уступает современному рыночному изобилию. Но понять, чем здесь торговали, было не так-то просто: ведь покупатели уносили покупки домой, а продавцы забирали нераспроданный товар. Разобрав полы рыночных построек, археологи обнаружили более раннюю фазу и, расчистив этот слой, поняли, что базар поначалу был совсем простым и еще до сооружения лавок здесь торговали с лотков или с деревянных прилавков Разумеется, дерево не сохранилось, но торговые
Гениза
288
точки отлично просматриваются по мусорным ямам, куда выбрасывали негодный или попорченный товар. Какое'же там открылось богатство! Археологи очень любят мусор ведь из него можно извлечь массу полезной информации.
Раскопки Гивати
Рынок аббасидского периода: нашли целый кувшин.
Мусорные ямы мясников были полны костей со следами рубки, аптечных торговцев — маленьких стеклянных флаконов, гончаров — чудесной глазурованной посуды ярких цветов, зеленщиков — семян разных растений. По потерянным украшениям и детским куклам можно смело утверждать, что на рынке бывали и женщины, и дети.
А вот определить, имел ли этот рынок какое-то отношение к описанному в тексте из каирской генизы базару, не получится.
• Гениза
И мусульмане, и евреи, и христиане ели из одинаковой посуды и по вечерам зажигали одинаковые светильники Религиозные пищевые ограничения евреев и мусульман тоже не помогают поделить посетителей рынка на чистых и нечистых: среди находок оказались и небольшое количество свиных костей, и кости сомов рыбы некошерной, за полным отсутствием чешуи Интересно, как они умудрялись довозит ь до Иерусалима свежих иорданских сомов'’
Елеона
Иерусалим стоит на нескольких высоких холмах — хочется сказать, что на семи, но нет, их меньше. Никто их не считал, никакого сакрального числа в традиции не закрепилось. Перечень составить нетрудно, ведь все эти «горы» освящены библейской традицией. Итак:
Мория — она же Храмовая гора, она же Харам аш-Шариф, главная святыня Иерусалима с самого начала существования города
Сион — так когда-то назывался и сам город, потом название закрепилось за большим холмом в южной части Иерусалима. Последние 500 лет Сион находится вне городских стен.
Западный холм — у него нет древнего названия, мы только знаем, что две тысячи лет назад эта местность называлась Верхним городом. Сейчас здесь расположен Еврейский квартал.
Голгофа — место Распятия, прежде находилось за пределами город ских стен, а теперь оказалось в самой сердцевине Старого города.
И1«к. к п>|>.>де холмов всего четыре И есть еще пятый, Масличная гора, или по-гречески Елеонв. Чтобы попасть на нес, нужно выйти из города с восточной стороны и пересечь Кидроиский поток - естественную границу Иерусалима. В этом напрев-
Елеона
291
лении город никогда не двигался: к востоку сразу за Елеоной начинается пустыня, куда никому не нужно, там губительная жара, кочевники и «на дороге ужасы».
Вид на Иерусалим с вершины Масличной горы. Литография по рисунку Дэвида Робертса, 1839 год
Художник сознательно драматизирует пейзаж, на самом деле холмы не так круты и город не так далеко.
Сегодня Елеона находится в муниципальных границах Иерусалима, но город ее так и не проглотил, она по-прежнему стоит отдельно. На самом верху большая арабская деревня, и еще одна расположилась по ту сторону хребта, со стороны пустыни. Дальше ничего нет, только заградительная стена С Елеоны открывается прекрасный вид на 11ерусалим. но пространство между горой и городом не застроено: здесь еврейские кладбища и церковные земли
Главный еврейский некрополь с десятками тысяч захоронении бе рет свое начало еще в эпохе бронзы Земля за Кидроном
Елеона
292
не обрабатывалась и потому была отдана мертвым. Возможно, это самое долго существующее кладбище на свете: здесь хоронят больше трех тысяч лет подряд. Поближе к руслу реки сохранилось несколько мавзолеев и высеченных в породе скальных гробниц, но самых древних могил, конечно, не видно — их находят только при раскопках. Полностью кладбище никогда не раскапывалось — у нас с археологическим исследованием гробниц большие проблемы, — но отдельные его изученные участки позволяют понять, что на Елеоне захоронения идут в несколько слоев. Очень долгое время это кладбище было для города единственным, так что появилось предание о том, что на Страшном суде первыми воскреснут те, кто похоронен здесь. Традиции иудаизма, христианства и ислама воспринимают Елеону как гору смерти. в противоположность Храмовой горе, расположенной напротив, по ту сторону Кидрона, — там жизнь.
Кидроне кий нотой и склон Маслинной горы,
•встроенный церквями и монастырями уже с виэангийскня вр*м*и
Елеона
293
Похоже, что только к I веку н. э. к востоку от города появляются первые небольшие деревеньки и сады. Эти поселения известив, и по результатам раскопок, и по христианским текстам: одна из этих деревень - Вифания, где жили друзья Иисуса, сестры Марфа и Мария и их брат Лазарь. Когда Иисус и апостолы приходили в Иерусалим на праздники, они жили в Вифании, а в город ходили пешком, спускаясь по западному склону Елеоны.
Елеона отделена от города руслом Кидрона
У самого русла Кидрона уцелело несколько старых масличных деревьев, когда-то бывших частью большой рощи. Это Гефсиманский сад, место ареста Иисуса. От Гефсимании, где, судя по названию, когда-то была маслодавильня, и до самой вершины Елеоны не видно древних гробниц, и весь склон круглый год остается зеленым — это церковные участки.
В первые века христианства, пришедшиеся на времена римского прав ления, Елеона, удаленная от города и почти не заселенная, стала своего рода альтернативным Иерусалимом. Город Э Капитолина. наполненный языческими постройками, был христианам неприятен. Л вот Масличная гора, где каждый
294
клочок земли был напитан евангельской традицией, была самым подходящим местом для тех, кто каждый день ожидал Второго пришествия, Надо думать, что и близость древнего кладбища, наглядно напоминавшего о бренности всего сущего, им была по душе.
По евангельскому тексту. Иисус возносится на небеса с вершины Елео-ны на сороковой день после Воскресения и должен вернуться тем же путем. Отсюда открывался прекрасный вид на город и место, где стоял когда-то храм, живая иллюстрация к пророчествам Христа, оплакивавшего его грядущее разрушение: «О Иерусалим, Иерусалим, убивающий пророков и побивающий камнями посланных к тебе! Сколько раз Я хотел собрать твоих детей, как птица собирает своих птенцов под крылья, но вы не захотели! А теперь ваш дом оставляется вам пустым. Говорю вам, что вы уже не увидите Меня до тех пор, пока не скажете: „Благословен Тот, Кто приходит во имя Господа!”» Со временем, когда христианство вышло из подполья, Елеона стала идеальным местом для строительства монастырей и паломнических приютов: она была рядом со святым городом, но оставалась в отдалении от мирской суеты. Судя по текстам византийского периода, в это время на склонах горы строятся почти два десятка церквей и монастырей. Следы этих древних построек раскрывались раз за разом во время строительства с конца XIX века монастырей современных. Буквально каждая из новых церковных построек стоит на месте византийской: везде были обнаружены мозаичные полы, строительные надписи, стены древних зданий, цистерны для воды, сельскохозяйственные пристройки. И, конечно, византийские могилы — традиция хоронить мертвых на Елеоне сохранилась.
Первыми, распознавшими византийские древности Елеоны, были русские Глава Русской духовной миссии архимандрит Антонин Капустин приобрел участок на вершине горы, потому что
местные рассказывали, что из земли там часто достают золотые мозаичные кубики. Приступив к освоению участка. Капу стин постепенно раскрыл части большой византийский церкви и окружавших ее монастырских построек с несколькими подземными погребальными криптами. На русском участке где вскоре был основан Вознесенский монастырь, найдены
Архимандрит Антонин (Капустин)
Многолетний глава Русской духовной миссии в Иерусалиме, создатель «русской Палестины», собиратель древностей и археолог-любитель.
прекрасные мозаичные полы с изображениями птиц, зверей и плодов земли, первые в этом роде обнаруженные в Палестине, и несколько надписей на греческом и армянском. Сегодня по этим давним находкам мы можем идентифицировать древний монастырь с обителью в честь Иоанна Предтечи, известный по византийским церковным текстам. Получается, что Капустин был одним из первых исследователей византийских древностей Палестины и, несомненно, первооткрывателем древностей армянских.
Совсем рядом с русским участком, на территории французского монастыря, обнаружены развалины огромной базилики, одной из главных церквей византийского Иерусалима, Елеоны. Под храмом найдена грубо высеченная пещера, похоже, служившая ранней молельней. Сегодня христиане опознают ее как
Елеона
296
место, где Иисус научил своих учеников молитве «Отче наш» название это закрепилось и за всем монастырем. Еще один важнейший церковный памятник византийского города был найден поблизости, на вершине горы. Это руины огромной круглой церкви Вознесения, не имевшей купола и открытой небу: «Как ушел Он от вас, так и придет».
Вид на Елеону и русский монастырь Св. Марии Магдалины с платформы Храмовой горы
Чуть ниже по западному склону, ближе к городу, уже в XX веке на участке францисканцев была найдена еще одна византийская церковь с мозаичными полами, расположенная прямо напротив Храмовой горы. Францисканский архитектор Антонио Барлуцци построил на этом месте новую церковь в виде слезинки, Dominus Flevit, «Господь плакал». Церковь эта обращена не на восток, а на запад, на Храмовую гору Задняя алтарная стена сделана из стекла, так что тем, кто молится внутри, виден золотой купол Куббат ас-Сахра, немного заслоненный алтарным крестом.
Впрочем, главными находками на этом участке стали тысячи д|эевних захоронении от бронзового века до византийских времен,
Елеона
i щательно раскопанных францисканским археологом Бернардино Багатти. Благодаря этим исследованиям воссоздана история главного иерусалимского некрополя: на участке, принадлежавшем христианской церкви, можно было смело копать гробницы, не опасаясь гнева ультраортодоксов. У ордена францисканцев много земли на склонах Маслич ной горы, и все они хорошо исследованы. Недавно на одном участке чуть ниже Гефсимании найдены руины еще одного византийского церковного комплекса, с некоторыми перестройками существовавшего до эпохи крестовых походов Совсем близко расположенная к городу и достаточно подробно изученная Елеона по-прежнему поставляет богатейший археологический материал, в первую очередь по истории раннего христианства.
Башня
Из всего построенного в Иерусалиме в XX веке здание Палестинского археологического музея (РАМ), или в просторечии Музея Рокфеллера, — самое замечательное. Огромный белокаменный комплекс с башней, похожий издалека на средневековый замок, возвышается на холме над северо-восточным углом крепостных стен. Это уникальный архитектурный памятник Палестины 1930-х годов, шедевр британской архитектуры и музей музея. Из-за сложного международного статуса Восточного Иерусалима менять что бы то ни было в здании не разрешается, так что он застыл в своем времени — в 1930-1940-х годах. Кроме музея здание предназначалось для офисов Департамента древностей. Здесь археологи и работали: сначала британской службы, потом иорданской, затем израильской, я устройства археологического музея для палестинских древностей возникла практически сразу после установления британской власти в городе в конце Первой мировой. В Иерусалиме на тог момент насчитывалось несколько небольших музейных < обраний: недолго существовавший оттоманский городской музей, коллекция ордена францисканцев и собрание Британской школы археологии.
Башня
Музей новой Палестине оказался совершенно необходим: Департамент древностей начал каталогизацию памятников, навел порядок в реестре, ввел институт археологической инспекции, прекратил незаконную торговлю древностями и начал проводить раскопки. Новые памятники с новыми находками нуждались в хранилищах, а археологам нужны были помещения для работы.
Музей Рокфеллера, северная галерея
Чтобы собрать необходимые средства, британские власти Палестины даже ввели особый туристический налог, но дела шли очень медленно, пока необходимую для окончания строительства сумму не выделил американский миллионер Джон
Рокфеллер.
Сегодня кажется трогательным, что строительство, начатие в 1930 году, сильно задержалось из-за археологических раскопок, на участке нашли римский некрополь. Как мы теперь знаем, это была только небольшая часть кладбища, тянущегося вдоль
Башня
300
северной стороны Старого города, главного городского некрополя римского времени. Задержка строительных работ из-за археологов тогда была в новинку, и в городе ядовито обсуждали, как поведут себя британские власти, принявшие на свою голову все эти странные законы о главенстве древностей.
Здание построено по проекту замечательного британского архитектора Остина Харрисона, в 1930-е годы главного архитектора города и автора нескольких важных для Иерусалима проектов: главпочтамта, резиденции верховного наместника Палестины и монетного двора. Харрисон считается основателем целого большого архитектурного стиля, «ближневосточного модернизма», соединяющего традиционные материалы арабского Востока с простыми, функциональными объемами. Музей — лучшее воплощение этого стиля, он действительно сочетает в себе новизну и древность, модернизм и традицию. Здание, конечно, выстроено из иерусалимского камня, обработанного традиционным способом, в нем много неяркого света и затененных пространств, средиземноморских внутренних дворов и по-европейски высоких выставочных залов. Башни изначально никакой не планировалось, доминантную высоту запросила армия: раз уж прямо над Старым городом и Харамом возводится новое здание, пусть будет с башней. Действительно, с восьмиугольной башни вид открывается фантастический: на Масличную гору, на Храмовую, почти на весь Иерусалим. Только отсюда видны баскетбольное и футбольное поля совсем рядом с мечетями и много других интересных подробностей.
Скульптурные барельефы Эрика Гилла, украшающие внутренний двор, изображают десять культур, прошедших через Святую землю, от древних евреев до крестоносцев. Гилл разработал и особое шрифтовое оформление на трех языках: английском, арабском и иврите — своего рода визитную карточку здания.
• Башня
Ю1
Хорошо, что мы не в Англии, автора там уже «отменили. м сексуальные девиации и работы его предали забвению. Заме нательным ориентальным добавлением к интерьеру здания стал фонтан, отделанный изразцами, изготовленными Да-видом Оганесяном, родоначальником «армянской керамики» в Иерусалиме.
Работы велись с большим вниманием к зелени и деревьям: старую масличную рощу сохранили, во внутренних двориках посадили апельсиновые деревья, центральную площадь засеяли местными сортами трав, ну и немного нарциссов добавили - они до сих пор весной цветут, как будто сами выросли. Пруд атриума был обрамлен низкими стрижеными кустами розмарина и лаванды.
В экспозиции музея хранятся вещи, найденные при раскопках в Палестине за время британского правления, то есть с 1918 по 1948 год. В этом его важное отличие от других больших археологических экспозиций: здесь нет подарков частных жертвователей, неизвестно откуда взявшихся, нет предметов, купленных у торговцев антиквариатом, соответственно, нет и не может быть подделок, все — исключительно чистый продукт, настоящая археология. Такое решение было принято сразу с созданием Департамента древностей и проектом строительства музея. Можно только сожалеть, что за прошедшие сто лет эта простая и разумная практика не усвоена другими музейными собраниями, что в Иерусалиме, что в других местах.
Конечно, большая часть коллекции не выставлена для обозрения, а находится в запасниках, в подвалах здания. В витринах — лучшие, самые ценные экспонаты, представляющие разные периоды палестинской археологии, от каменного века до Средневековья. Ходить по музею без бирок и пояснительных стендов - занятие непростое даже для профессионального археолога. Когда-то посетителям выдавали отпечатанный
Башня
зог
на машинке каталог; несколько экземпляров его сохрани лось, можно сказать, библиографическая редкость.
Музей Рокфеллера. Лепной декор из иерихонского дворца омейядского халифа VII века
омимо стандартных для любого музея вещей: керамической и стеклянной посуды, украшений, печатей — здесь есть несколько \никальных экспонатов. Например, деревянные резные балки из мечети Аль-Акса с чернильными греческими надписями, оставленными строителями — не мечети, а какого то другого, более раннего здания. Тут всё удивительно: что в иерусалимском, не таком уж сухом, климате сохрани.юсь дерево, что еще видны надписи чернилами, что их можно прочесть и что из текстов следует: писались они за несколько сотен лет до строительства мечети. Балки были < няты со своих мест при реставрации в 1930-х годах, поэтому и оказались в музее.
Башня
ЗОЭ
Целый зал посвящен раскопкам иерихонского дворца арабских халифов VIII в., Хирбет аль-Мафджар. Дворцы правителей Омеиядской династии противоречат всему тому, что мы думаем об исламском искусстве сегодня. Это удивительный сплав поздней Античности и сасанидского персидского искусства, постройки с мозаичными полами, отделанные стенными росписями и стукко, лепной штукатуркой. В зале музея восстановлен парадный зал дворца, декорированный растительными орнаментами и трехмерной скульптурой: рядами птиц, полуголыми танцовщицами и статуей самого халифа.
Отдельно выставлены резные романские фризы, украшавшие двойные двери южного портала храма Г роба Господня, сложные композиции, изображающие события Страстной недели и бестиарий. По мнению исследователей, в храм входили через дверь с бестиарием, а выходили через дверь со Страстями. В служебном коридоре музея стоят и точные копии фризов, изготовленные, чтобы заменить оригинал, но так и не установленные на своем месте.
Как во всех старых музеях, часть экспозиции — крупногабаритные предметы выставлены во дворе и просто живописно разбросаны вокруг здания. Здесь есть несколько уникальных находок, не посрамивших бы любой серьезный европейский музей. Фрагменты огромных надписей на разных языках — лапидарий. Мраморные саркофаги с возлежащими супружескими парами усопших, с недоделанными, будто оплывшими изображениями — их продавали в виде полуфабриката, портретное сходство с заказчиками предполагалось придавать на месте, но, видно, руки не дошли. Леда и лебедь, мраморный саркофаг неожиданного происхождения, из еврейского некрополя римского периода в Бейт-Шеариме. в Галилее, где хоронили законоучителей и иудеев из стран рассеяния Огромная мраморная античная ваза на львиных лапах, найденная в Средние века крестоносцами и стоявшая в замке
Башня
304
XII века. Римские алтари с посвящениями и надгробия с трогательными надписями, всегда начинающиеся с обращения к «богам подземного мира», с обязательными гнездами сизых горлиц — совершенно живых.
Библиотека музея
мыл ценные экспонаты коллекции, так называемые рукописи Мёртвого моря, или кумранские свитки — библейские и другие тексты, найденные в 1940-х годах, после израильской аннексии Восточного Иерусалима в 1967 году были перенесены в Музей Израиля, где содержатся и сегодня в особом хранилище, «храме Книги» Международным сообществом
Пашня
этот перенос был воспринят как экспроприация, нарушающая статус музея А сейчас здание покинула израильская Служба древностей, прихватив с собой в новое здание и архив, и уникальную библиотеку, собиравшуюся с 1920-х годов до сегодняшнего дня. Как-то беспокойно за здание: не займут ли еп > после ухода археологов какие-нибудь дикие люди, не выбросят ли старую мебель, не вытопчут ли нарциссы.
Армянская керамика
Израильтяне, приезжающие в Армению как туристы, ищут настоящую армянскую керамику. Не находят и страшно удивляются: как же так, ведь в Иерусалиме ее так много — и уличные указатели, и вывески, и интерьеры, кофейные сервизы и кувшины, даже надгробия на кладбищах и те часто отделаны армянской керамикой.
Дело в том, что история армянской керамики в Иерусалиме насчитывает всего сто лет. Здесь не существовало местной традиции изготовления изразцов. По труды нескольких армянских ма стеров, обосновавшихся в городе после Первой мировой войны, породили целое художественное направление, во многом определившее архитектурный облик города.
Хотя, пожалуй, начать отсчет можно и раньше, с XVII века, когда в армянский иерусалимский монастырь Свв. Иаковов попадают первые подношения керамических изделий мастеров из анатолийской Кютахьи. Это литургические сосуды с посвящениями на армянском языке, сегодня они хранятся в сокровищниц6 патриархии. В те времена армяне Кютахьи играли достаточно заметную роль в керамическом п|юиэнодстве и открыва ли собственные мастерские, где изготавливались изразцы
Армянская керамика
307
и глазурованная посуда. В коллекции Музея Армянской патриархии хранится несколько интересных сосудов, подписанных неким вардапетом (священником) Абрахамом. Возможно, речь идет о монахе, расписывавшем на досуге кувшины и миски, возможно — о мастере, принявшем духовный сан.
В XVIII в. кютахские мастерские получают огромный заказ на изготовление нескольких тысяч изразцов для ремонта храма Гроба Господня. Проект так и не был реализован, зато изразцами с растительным орнаментом были облицованы стены нескольких иерусалимских армянских церквей: собор Свв. Иаковов, церкви Св. Архангелов и Спасителя.
Изразец XVIII века со сценой Тайной вечери
Изготовлен в армянских керамических мастерских Кютахьи. Изразцы предназначались для храма Гроба Господня, но оказались в армянском соборе Свв. Иаковов.
Несколько уникальных фигуративных изразцов с библейскими сцен ми собраны в приделе Св Эчмиадзина собора Свв. Иаковов. Заметно, что рисовальщик мастерски изображал цветочные орнаменты, но не имел опыта в изображении человеческой фигуры, а композиционные приемы заимствовал из иллю
страций к армянским рукописям.
Но что был только пролог. Настоящая история армянской керамики началась после Первой мировой воины, когда . РУ
Армянская керамика
308
был уже под британской властью, а Армянский квартал наполнился беженцами и сиротами, уцелевшими в турецкой резне.
Среди множества культурных проектов британской администрации первоочередным стала реставрация Куббат ас-Сахра, Купола Скалы, главной мусульманской святыни Иерусалима. Великолепное здание, отделанное изразцами еще при султане Сулеймане, находилось в плачевном состоянии: керамическая отделка отваливалась, внутрь просачивалась вода. В Иерусалиме мастеров, способных взяться за такой проект, не было, не было и традиции изготовления изразцов. Тогда один из членов Иерусалимского комитета, Марк Сайкс, предложил своего кандидата, армянского мастера из Кютахьи Давида Оганесяна. Еще перед войной, летом 1914 года, Сайкс, путешествовавший по Турции, заказал мастерской Оганесяна камин для своего загородного дома. Мастерская, которой на паях владели армянские мастера Оганесян и Минасян, выполнила ряд крупных проектов по отделке мечетей и общественных зданий в Кютахье, Бурсе, Стамбуле, Каире и даже в Мекке. Отправить готовый камин в Англию так и не успели: началась война, А потом Сайкс узнал, что его армянские друзья, как и большая часть армянской общины Кютахьи, уцелели во время резни. И. несмотря на превратности войны и этнические чистки, мастерам удалось в целости сохранить заказанный камин! Теперь, когда в Иерусалиме искали специалистов, готовых взяться за восстановление мечети, Сайкс настоял на приглашении Оганесяна. Так было положено начало армянской керамической традиции в Иерусалиме.
Проект реставрации Куббат ас-Сахра не был реализован Зато Оганесян открыл свою мастерскую, нашел в окрестностях города хорошую глину (в Моце, конечно) и даже сумел привезти в Иерусалим своих подмастерьев. Первое время мастерская
занималась изготовлением декоративной посуды, очень быстро затмившей простую традиционную палестинскую керамику и по красоте, и по качеству обжига Популярная и в среде британских чиновников и офицеров, продукция Оганесяна быстро приобрела известность за пределами Свя той земли и даже выставлялась на Британской имперской выставке в Уэмбли в 1924 году вместе с другими достижениями Палестины: яффскими апельсинами, хевронским стеклом и ювелирными изделиями йеменских евреев
Первая керамическая мастерская Давида Оганесяна. Фото начала 1920-х годов
Практически сразу Оганесян начал получать и правительственные заказы. До начала британского правления у иерусалимских улиц не было названий, теперь же вся городская жизнь
Армянская керамика
310
тщательно планировалась. Первые уличные указатели на трех языках: английском, арабском и иврите — были изготовлены мастерской Оганесяна и за прошедшие сто лет неоднократно воспроизводились. Выполнялась эта работа уже современными израильскими керамистами, постаравшимися сохранить концепцию Оганесяна. Изменился только порядок надписей: в первом регистре помещен иврит, за ним следует арабский, а в самом нижнем регистре — английский. Выполненные в конце 1960-х годов по заказу израильских властей знаки по сей день украшают перекрестки исторической части Иерусалима.
Вилл* «Гарун «ль-Рвшид*  мрисгианском квартале Тальбия. Начало 1930-м годо»
Аржитектор Спиро Хури, керамический декор Давид Оганесян.
Армянская керамика
311
В 1920-1930-х годах мастерская переключается на большие проекты по архитектурному оформлению новых правительственных зданий, резиденции британского наместника и Палестинского археологического музея, больниц, церквей, гостиниц. С началом строительного бума в городе появились и частные заказы. В содружестве с палестинским христианским архитектором Спиро Хури в 1920-1930-е годы Оганесян осуществляет целую серию проектов по наружной отделке иерусалимских домов, на центральной торговой улице Яффо и в богатых арабских кварталах города. Сочетание теплого местного камня и ярких изразцов сине-зеленых холодных тонов, модернистские темы с восточными вариациями становятся одной из самых характерных черт иерусалимского строительства 1930-х годов.
Став придворным художником британской администрации и работая на состоятельных горожан, Оганесян никогда не забывал о своих корнях. В благодарность за спасение своей семьи в годы войны он по собственному почину декорировал дворик армянской церкви Спасителя на Сионской горе, несколько веков служивший местом последнего упокоения армянских патриархов и епископов Иерусалима.
Сотрудники Оганесяна. Ншан Вальян и Мгрдич Каракашян. со временем открыли свои собственные мастерские, продукция которых стилистически различалась. Оба мастера скончались в 1960-е годы, но созданные ими небольшие производства по-прежнему функционируют.
Сегодня в Иерусалиме действует восемь армянских керамических студий. Все они занимаются в основном изготовлением по суды и редко берутся за интерьерные заказы. Все предприятия небольшие, семейные. Почти в каждой мастерской кроме мастера-рисовальщика и его родных работают сколько наемных рабочих, среди которых не только арл я но и израильтяне, палестинцы.
4pN
Хевронская керамика, дешевый заменитель армянской керамики
Лучшие мастерские не ограничиваются стандартным репертуаром и стараются развивать новые направления, осваивать новую продукцию. В последние годы в язык символов армянской керамики вошел мотив виноградной лозы, вьющейся из амфоры и создающей своими переплетениями многочисленные медальоны, в которые вписаны изображения птиц и зверей, — мотив, почерпнутый из мозаичного искусства

313
византийской эпохи. Используются также сюжеты и стилистические приемы персидской миниатюры, армянских иллюминированных рукописей. В витринах армянских мастерских стали появляться и настенные сосуды для святой воды, характерные для западноевропейского католического прикладного искусства, и иудаика: пасхальные блюда, кувшины для омовения рук, мезузы, субботние светильники и кубки.
Израильтяне воспринимают армянскую керамику как часть привычного бытового фона, арабы и вовсе считают ее палестинским народным промыслом. Популярность армянской керамики у иерусалимцев и туристов так велика, что местный сувенирный рынок наводнен ее дешевыми имитациями, изготовленными в Хевроне. За последние полвека армянской керамики и ее имитаций в городе было изготовлено так много, что она уже встречается в археологических слоях.
Статико
Так в Старом городе называют статус-кво. В широком смысле речь идет о сохранении шаткого равновесия между светскими и религиозными общинами в израильском обществе. Ну, например, вдруг стали перекрывать какую-то улицу для движения по субботам. А раньше она была открыта. Светское население возмущается: это нарушение статус-кво! Или, наоборот, открывают после реставрации старый иерусалимский вокзал, там всякие развлечения, кафе-рестораны, и всё открыто по субботам. Возмущается уже религиозное население.
В более узком смысле имеется в виду положение дел в святых местах, их совместное использование разными религиозными группами: евреями и мусульманами, мусульманами и христианами, а главное — разными христианскими деноминациями. Что кому принадлежит, кто, где и в каком порядке служит и где какие форточки моет (да, это тоже очень важно).
Храмом I роба Господня владеют шесть христианских церквей: греки православная, католическая, армянская, сирийская, копт-ск<*я и эфиопская Седьмые — мусульмане, у них ключи. Рань ше у мусульман еще было законное право лежать на ланках
315
Стат
у входа в храм и драть с бедных паломников бакшиш. И курить. Эти мусульманские стражи пугали путешественников до самого начала XX века: лежат, мол, курят прямо в церкви и играют в шахматы (на самом деле — в нарды). Право никуда не делось, просто из приличия больше не лежат и не курят, но по-прежнему тут, на месте.
Храм Гроба Господня с пристроенными со всех сторон монастырями. Фото Феликса Бонфиса 1870-х годов
В храме Рождества в Вифлееме хозяев трое, в Гефсимании, на Гробнице Богородицы — двое, на месте Вознесения Христа на Масличной горе — только мусульмане, но христианам разрешено молиться. Поначалу кажется, что так и должно быть, ведь это самые святые из всех возможных святых мест, понятно, что все христиане тут собрались и служат.
Стати ко
316
На самом деле это уникальная ситуация; такого положения дел нигде нет и быть не может, все друг друг,- мешают и наступают на пятки, а уж какая какофония, когда службы идут одновременно. .. Интересно, что величина владении не зависит от размера общины, ни в Иерусалиме, ни вообще на планете, иначе бы все досталось католикам, их в мире больше всех. Таинственным образом представлены и небольшие общины: армян в Иерусалиме всего ничего, коптов и эфиопов — еще меньше, и хотя каждая такая конгрегация в мире насчитывает несколько миллионов человек, на количестве принадлежащих им приделов в храме Гроба все это никак не сказывается. Опять же непонятно, почему армяне есть — им принадлежит чуть ли не треть храма, а грузинам места не досталось. Простой ответ: были и грузины, но все свое !1мущество растеряли. Почему греки есть, а русских, сербов, болгар нет вовсе? Еще один простой ответ: поздно крестились.
Как драматически сказано в британском протоколе 1929 года, «все это есть результат прискорбного состояния святых мест, 13 веков находившихся под нехристианским контролем». На самом деле то, что мы наблюдаем сегодня, — результат сложных имущественных переделов и политических игр последних — не 1300, но примерно 700 лет.
Когда-то в самом начале пути, Иерусалимская церковь была едина и многонациональна. Вместе строили, вместе молились, вместе оплакивали разрушения — незадолго до крестовых походов безумный халиф аль-Хаким разрушил храм. Латиняне восстанавливают разрушенный храм Гроба и сами же его занимают, вводя богослужение по латинскому обряду. Католики сохраняют исключительные права на святые места и некоторое время после ухода крестоносцев в конце XII века, но восточные церкви быстро возвращаются. Возвращаются и сразу начинают ссориться, так что власти отдают ключи от храма двум уважаемым в городе мусульманским семьям.

Европейские путешественники пишут о «семи сектах* то есть о семи разных христианских общинах в храме ио без божно путаются во всей этой экзотике грузин-иверов, на пример, упорно называют «спаньярдами* Иверия или Иберия, кто там разберет.
Церемония пасхального Благодатного огня в храме Гроба Господня
Каждая община занимает свое место в церкви. Армяне уже получили огонь, а сирийцы — на заднем плане — еще нет.
По документам видно, что при мамлюках, в XV-X VI веках, власти уже и сами активно участвуют в разделах и переделах церковного имущества, руководствуясь своими политическими или денежными соображениями. Так, в фаворе у мамлюкских властей оказываются грузины, на тот момент одна из самых больших христианских общин Иерусалима — сильная
Статике
318
настолько, что добивается прав на Голгофу — и не платит подати со своих паломников.
С началом османского правления в XVI веке «прискорбное состояние» только усугубляется. Теперь святые места — исключительно политическая проблема (и так до наших дней). Иерусалимские церковные архивы полны турецких фирманов — особых документов, подтверждающих права владения на те или иные части храма и другие церкви и монастыри, — как правило, взаимоисключающих. Сами местные христианские общины тоже не братской любовью руководствуются: ради обладания самыми важными святынями идут в ход и доносы, и подкуп.
Проследить по фирманам, кто, чем и когда владел. — очень сложная задача. Выясняется, что у сербов тоже было церковное имущество в святом городе, ловко перехваченное греками, что армяне почти двести лет боролись с грузинами за Голгофу, тоже доставшуюся грекам, — в общем, всё страшно запутано.
Иногда оказывается полезно посмотреть на копии храма Гроба за границей, например, на подмосковный «Новый Иерусалим»: там оказалось точно зафиксировано положение дел в храме Г роба в середине XVII века.
В середине XIX века всю эту путаницу попытались привести в подобающее святым местам состояние. Собственно, положение о статусе-кво в святых местах вводится как приложение к Парижскому мирному договору после Крымской войны 1856 года и подтверждается после Балканской войны Берлинским договором 1878 года. Всё заморожено, никто больше ничего не делит Никому не нужная и никуда больше не ведущая деревянная лестница, застывшая, как в капле янтаря, на карнизе второго этажа, наглядно демонстрирует, как соблюдается статус-кво. Ничего не двигаем, ничего нс выбра-
сываем, а то такое начнется!
Лестница на карнизе второго этажа храма Гроба Господня — символ соблюдения договора о статусе-кво.
Фото Джеймса Макдональда, PEF, 1864 год

Поэтому с таким остервенением бьется местное духовенство не только за право устраивать молебны и процессии, но и за право зажигать свечи, развешивать лампады и иконы, даже за то, чтобы вымыть полы. Вымыл несколькораз чужой пол — всё, он уже практически твой. Фотографам есть чем поживиться: эпохальные битвы на швабрах между греками и армянами в храме Рождества, драки на пасхальной церемонии Благодатного огня... У каждой монашеской общины свои группы поддержки: скауты, знаменосцы, крикуны — все готовы к бою.
Статико
320
За всех католиков отвечает орден францисканцев. За всех православных — греки. Чего только не предпринимали русские, чтобы добиться хотя бы маленького престола в храме, — ничего не получилось, греки стояли насмерть. После десятков лет борьбы со скрипом немного уступили местным, палестинским христианам: теперь у них есть церковь Св. Иакова рядом с храмом, где службы ведутся на арабском языке.
Дейр эль-Султан, эфиопский (или коптский?) монастырь на крыше храма Гроба Господня
Статус кво подробно зафиксирован в писаных протоколах XIX века с некоторыми британскими добавками. К сожалению, есть и не прописанные в договорах детали, и тут открывается широкий простор для разных толкований и неизбежных конфликтов В храме по-прежнему есть несколько «серых зон», |ья имущественная принадлежность прописана нечетко: например, Дейр эль-Султан, монастырь на крыше, предмет столетней распри между эфиопами и коптами
Статико
321
Бедная израильская полиция! Каждый год за пару месяцев до Пасхи им приходится вызывать к себе представителей наиболее энергичных общин: армян, сирийцев и греков — и просить, и умолять не усложнять работу полицейских, не портить себе праздник. Иногда помогает.
Конечно, ничего нельзя решить раз и навсегда. Стена Плача тоже прежде фигурировала во всех протоколах по статусу-кво. До середины XX века британским властям приходилось без конца разбирать жалобы евреев и мусульман друг на друга. Евреи жаловались, что в них бросают камни и нарочно громко поют патриотические песни в часы еврейской молитвы. Мусульмане, которым тогда официально принадлежала Стена, жаловались, что евреи загромождают общественное пространство своими стульями, столами и шатрами и мешают проходу граждан, особенно по субботам. Всерьез разбирался вопрос, можно ли сидеть у стены на складных стульях и жестяных канистрах, с подушечками и без. И что? Где эти мусульмане и где подушечки? После Шестидневной войны Стену де-факто передали в еврейское владение, окрестные дома разрушили, устроили широченную площадь, хоть полки на ней строй (и строят). Правда, мусульмане не сдаются, говорят: это наша Стена, к ней наш Пророк привязал своего чудесного крылатого коня аль-Бурака.
Обретение святынь
В соревновании европейских держав XIX века за Иерусалим археология играет не последнюю роль. Завладеть участками с древностями — вопрос престижа. И хотя это век рациональности и прогресса, дело всё-таки происходит в Иерусалиме, так что вопросы святости отставить в сторону не получается. Более того, древние постройки, оказавшиеся в европейском владении, немедленно превращаются в своего рода реликвии, а то и в настоящие святые места. Добытые научным путем, раскопанные по всем правилам науки своего времени древности становятся частью паломнических маршрутов. Любопытно, что в процесс вовлечены не только национальные церкви, но и сами государства: они бьются за древности, как за высокие башни, больницы и школы.
Французы раскапывают Овчую купель, место евангельского исцеления расслабленного, и приводят во вполне церковный вид арку Ессе Ното, прежде просто торчавшую над улицей. Чуть позже, на рубеже XX века, на Сионской горе раскапывается целый комплекс римских особняков, объявленных домом первосвященника Каиафы. Сюда Иисуса, арестованного • 1ефсимании, приводят на суд Синедриона, и здесь Пётр
Обретение святынь
323
успевает еще до наступления утра, до крика петуха, трижды отречься от своего учителя. В одной из вырубленных в скале цистерн находят несколько процарапанных крестов, и вот оно, научное подтверждение: здесь молились первые христиане, они знали, что в этом колодце Спаситель провел ту самую ночь, ожидая суда.
Церковь Св. Петра в Галликанту
В начале XX века здесь были найдены руины богатого особняка I века н. э., объявленного домом первосвященника Каиафы. При раскопках ниже по склону древностей на нашлось.
Англичане, не находящие в традиционном месте Распятия и Воскресения никакой благодати, благоустраивают альтернативную Голгофу за пределами крепостных стен. Здесь же находится
324
Обретение святынь
и пещера, вполне подходящая на роль гробницы Христа, «Садовая могила». Действительно, вокруг разбивается прекрасный сад, можно спокойно помолиться в тени и в тишине, без шума и толкотни, не то, что у стандартной Голгофы с ее какофонней служб на разных языках, с толпами паломников и курящей на лавках стражей. На новом святом месте всё чисто и честно, всё измерено, исследовано, проверено, так сказать, алгеброй.
Интересно, что актуальный для XIX века спор об истинности места, на котором был построен храм Гроба Господня, решился уже в XX веке, причем именно благодаря археологии. Дело в том, что люди с рациональным складом ума не понимали, почему места казни и захоронения, которые в древности должны были обязательно находиться вне городских стен, почитаются в самом центре старого Иерусалима. Значит, эти места не соответствуют историческим реалиям?
Сегодня мы знаем, что границы города изменились, и в I веке н. э. место действительно находилось за пределами городской черты. Теперь мы можем реконструировать и линию стен, а главное — на территории самого храма обнаружились скальные захоронения I века. Их нашли при одном из многочисленных ремонтов XX века и сейчас показывают паломникам как самостоятельную святыню, как могилы Никодима и Иосифа Аримафейского. И еще в подземной армянской часовне Св. Вартана нашли древнее паломническое граффито, свидетельствующее о том, что место это почиталось христианами еще до того, как здесь был выстроен самый первый храм.
В создании новых археологически выверенных святых мест самым серьезным по размаху следует считать русский проект. Поздно крестившаяся Россия не получает святых мест в полноправное пользование, их уже давно поделили — и потому поддерживает православных греков. Но к последней трети

XIX века и у России появляется возможность покупать зек ли и строить церкви и монастыри
Глава Русской духовной миссии архимандрит Антонии Капустин -человек не только деятельный, но и живо интересующийся историей и археологией Так что в его списке покупок на первом месте стоят участки, на которых есть древности: торчат какие-нибудь древние стены или местные рассказывают, что находили здесь цветную мозаику. Так приобретаются древние могилы на склоне Масличной горы, участок с древними развалинами в Иерихоне, участок в Яффо, на берегу Средиземного моря, с римским некрополем. Одна из раскопанных могил идентифицируется с новозаветной праведницей Та-вифой, и тут же устраивается часовня.
На вершине Масличной горы при строительстве монастыря обнаруживается целый византийский монастырский комплекс: с церквями, часовнями и древними захоронениями. Правда, некоторые надписи на мозаиках армянские, но это не беда, зато в одном из мозаичных полов найдено очень необычное углубление, тоже выложенное мозаичными тессерами. Иерусалимская традиция утверждает, что где-то на Масличной горе была во второй раз обретена голова Иоанна Предтечи, так что хозяевам участка понятно, что это самое место они и нашли.
Но самым замечательным оказывается участок, приобретенный совсем рядом с храмом Гроба Господня. Здесь находят следы мощнейшей кладки — возможно, самого раннего храма, построенного императором Константином и его матерью Еленой, или даже чего-то еще более древнего. Находят и арку вроде триумфальной, и порог городских ворот — во всяком случае, так это видят хозяева участка — и объявляют, что найдены ворота, через которые Спасителя выводили из го рода на казнь, Судные врата. Это уже совсем новая святыня, ее на паломнических картах никогда прежде не было. Рядом
Обретение святынь
326
обнаруживается и узкий лаз в древней кладке, то самое «игольное ушко», через которое легче пройти верблюду, чем богатому войти в Царство Небесное. Такая материализация евангельской притчи — тоже дело новое, но вот, глядишь, и паломники уже вовсю протискиваются в эту щель, надеясь на снисхождение будущего века. Сверху все эти древние красоты покрывают церковью Св. Александра Невского — с намеком на то, что и тут, в Иерусалиме, мы победили католиков, как когда-то псов-рыцарей на Чудском озере.
В этой смеси рационального и потустороннего — весь XIX век с его паровыми двигателями и медиумами. Вера в древнее знание — общее свойство человечества. Даже рациональные и практичные римляне, считавшие всех вокруг идиотами и дикарями, с уважением относились к древним народам — египтянам и евреям.
Предположение, что настоящие святыни скрыты глубоко под землей и что до них надо буквально докапываться, для Иерусалима не ново. Первые «святые раскопки» тут проводит еще Елена, мать Константина: по ее приказу разбирают языческий храм, построенный над гробницей Христа, и выкапывают саму могилу. А потом находят старую цистерну, заваленную мусором, и, разобрав завалы, находят обломки трех крестов. Христа и распятых с ним разбойников. Елена стоит на краю цистерны и бросает вниз золотые монеты, поощряя раскопки. Теперь в храме Гроба все это показывают: и цистерну, и место, откуда матушка императора бросала деньги, и даже то, что осталось от найденного ею креста. А сама Елена считается в Западной церкви покровительницей археологии: если бы не ее раскопки, христианство так и не обрело бы своих главных святынь.
Ранние византийские жития святых переполнены рассказами о том, как были обретены их мощи. В этих историях всегда есть чудесное вразумление: видение, сон, другое откровение, —
Обретение святынь
327
указывающее на место. Но потом надо все-таки постараться и самим хорошенько покопаться в земле, чтобы найти скрытое. Ищите - и обрящете (археологов это тоже касается) Эти вроде бы совсем чудесные подробности отлично поверяются археологией. В последние годы вокруг Иерусалима было найдено несколько десятков церквей, построенных на древних могилах. Как правило, разница в возрасте между захоронениями и церковью составляет лет 300-400. Так и видишь, как люди собрались строить свой храм и обнаружили древние гробницы. Нет сомнений, что в этой простой цепочке событий им виделось Божественное провидение, а похороненные в найденных могилах — древними праведниками или мучениками.
Процесс археологического производства новых святых мест продолжается и в наши дни и останавливаться не собирается. Например, приобрела католическая церковь большой участок на берегах моря Галилейского, в Магдале. и во время спасательных раскопок под строительство раскопали они там вместе с израильскими археологами целую синагогу I века н.э. Вот и новая остановка на паломническом маршруте: конечно, это синагога Марии Магдалины — она же родом из Магдалы.
Интересно, что и евреи тоже влились в паломническое движение. Длинную ступенчатую улицу в деревне Силуан, ведущую от Силоамской купели к городу и Иерусалимскому храму, объявили «улицей древних паломников». И не без основа ний: по ней действительно две тысячи лет назад поднимались к святилищу. В самом деле, кому нужна улица, если она не ведет к храму?
Наши матери, наши отцы
За последние полтора века в Иерусалиме было проведено 2350 раскопок — во всяком случае, тех, о которых сохранились архивные записи. Некоторые — совсем маленькие, на один стандартный квадратик пять на пять метров, но большей частью — серьезные и многослойные, уходящие на глубину.
В городе работали сотни археологов: кто-то вел большие экспедиции, кто-то просто участвовал в общей работе — делал замеры и зарисовки, разбирал керамику, готовил обед. Раскопки — процесс коллективный, как съемки фильма, требующий одновременных усилий огромного количества людей, в кадре и за кадром. Мы не знаем всех поименно, ведь прежде в публикациях зачастую появлялись только имена руководителя экспедиции и его ближайших помощников.
Впиоть г вое ими в историю иерусалимской археологии — большая честь. Работая в этом городе, невозможно не оглядываться назад, на долгую череду наших предшественников. Иногда мы и физически натыкаемся ни их следы: это происходит, когда современные археологи намеренно прирезают свои раскопки к участкам, конавшимся н прошлом или
Паши матери, наши отцы
329
обнаруживают их по счастливой случайности. Работа конечно, оказывается запоротой, материал перемешан зато какое это фантастическое чувство - вживую увидеть туннель Чарльза Уоррена, измерить его высоту, представить, как он двигался сквозь этот узкий лаз, почти ползком, при неверном свете факела.
Раскопки Еврейского квартала в конце 1960-х годов
Археологи Гилель Гева, Шломо Маргалит
и Нахман Авигад возле только что найденной надписи императора Юстиниана о строительстве Новой церкви Богородицы на Сионской горе.
Исследователям вообще свойственно прочерчивать линии научной родословной. Кажется, у археологов, постоянно действующих «на фоне вечности», эта привычка носит характер профессиональной деформации. Невозможно каждый день наблюдать, как поколения, культуры и царства сменяют друг друга, и не помещать себя на ту же хронологическую шкалу: всё проходит, и это пройдет.
Наши матери, наши отцы
330
XX столетие — это уже век археологии больших институтов, а не героических одиночек. В Иерусалиме действует множество разных археологических структур. Здесь и основанный еще в XIX веке Фонд исследования Палестины, и церковные институты помоложе, доминиканская Ecole Biblique и францисканский Studium Biblicum Franciscanum, и светские американский, немецкий, британский институты археологии, местные и зарубежные университеты. Но ярких персонажей хватает и в XX веке, про каждого можно было бы снять целый сериал.
Вот, например, монахи-доминиканцы Винсент и Абель, опубликовавшие в 1920-е годы великий труд об Иерусалиме классических эпох, Jerusalem Nouvelle — книгу, до сих пор не превзойденную, выдержавшую проверку крупномасштабными раскопками последнего столетия. Сохранился их чудесный снимок: две смазанные фигуры монахов в подрясниках га работой — архитектурными обмерами фасада храма Гроба.
Кроуфут и Фитцджеральд, копавшие в Городе Давида и впервые выделившие римский слой Элии Капитолины, Пугающей глубины раскоп выдержал сильное землетрясение 1927 года: с потрясающим самообладанием археологи отмечают, что всохранившихся в целости римских арках не дрогнул ни один камень.
лив Кеньон, внедрявшая на своих раскопках чрезвычайно прогрсс-1 ивную на тот момент теорию полевой работы и раскрывшая самые древние фрагменты укреплений Иерусалима, и почти в< зде ошибавшаяся в своих выводах — теория подвела.
ль Ави Йона, один из отцов-основателей израильской классиче-ской археологии,создатель знаменитого макета Иерусалима ремсн Хриг та. изготовленного еще до больших раскопок 1VHU 1м/о х годов. Иаши великие ст арцы рассказывали, что U70 < он задавал студентам работу на тему «Ошибки в ма Ави Йоны по материалам новейших раскопок-
Наши матери, наши отцы
331
Игаль Шило, своей работой вызвавший гнев всего ультраортодоксаль-ного сообщества: на него даже зачитали особое каббалисти-ческое проклятье, предназначенное для самых страшных врагов еврейского народа, пульса де-нура.
Иорам Цафрир, основатель школы византийской археологии в Израиле
Эйлат Мазар, внучка Беньямина Мазара, положившая полжизни на публикацию результатов раскопок своего деда. Тоненькая белокурая веселая девочка, со студенческих лет крутившаяся на раскопках, к концу жизни она превратилась в львицу, яростно отстаивавшую свое мнение, пусть и оказывавшееся частно ошибочным, в одиночку против всего научного мира.
Йорама Цафрира считают основателем израильской школы византийской археологии. Историк и полевой исследователь древностей античной, римской и византийской Палестины, за годы преподавания в Иерусалимском университете он воспитал три поколения израильских археологов. После тяжелого ранения в Шестидневной войне и долгой реабилитации, он всю жизнь передвигался на костылях Ежедневная жизнь требовала от него немилого мужества, но что он вытворял! Тяжелейшая экспедиционная работа, археологические
I
• Наши матери, наши отцы
I
332
разведки с расстояниями в десятки километров, посещения раскопок коллег — всё, что требует значительных физических усилий и от здоровых людей, — он делал как будто с легкостью, не кряхтя и не жалуясь. Скромный доброжелательный человек и обожаемый наставник. Цафрир учил своих студентов смотреть на камни и видеть за ними живых людей, непрерывную историю Палестины, написанную многими народами.
Археология — коллективный процесс
Археологи, студенты и волонтеры, принимавшие участие в раскопках Гивати в Городе Давида.
V Цафрира была своя иерусалимская драма Валяясь по больницам после ранения, он написал блестящую диссертацию, посвященную развитию Иерусалима в позднеримский и византийский пе риоды, по сеи день остающуюся одной из фундаментальных раГмгг, посвященных иостклассической археологии города-
Наши матери, наши отцы
333
Но в процессе больших городских раскопок 1970-х годов часть основных выводов этой работы не оправдалась — во всяком случае, так тогда казалось. Цафрир решил не публиковать диссертацию. Только за несколько лет до его смерти, после тщательного нового анализа данных раскопок, выяснилось, что он все-таки был прав.
Планка очень высока. Все это наши учителя — настоящие, из университетских аудиторий, или метафизические. Не оглядываться на них невозможно.
Всех их найдется в чем упрекнуть. Кто-то не уделял достаточно внимания «поздним» слоям, кто-то больше увлекался самими раскопками и медлил с публикациями, часто оказывался в плену у собственных теорий и интерпретаций. Зато какое у них было образование, какой научный кругозор, какая широта охвата, сколько языков, живых и классических. Настоящий научный и человеческий героизм, готовность преодолевать себя, свою боль ради дела, буквально умереть за свою работу. И еще их всех интересовали люди, как давно ушедшие, так и вполне бодрые и живые. Отсюда — внимание к широкой публике, желание рассказывать о своей работе, объяснять ее важность.
Когда-то Израиль был настоящим археологическим царством. Экспедиции навещали президенты и премьер-министры, детям дарили на день рождения книгу Ига ля Ядина о Масаде, и полстраны волонтерило на раскопках. В газетах публиковались подробные сообщения о том, как идут работы, что за находки обнаружены и что всё это значит для понимания истории страны.
Было и прошло: находки теперь относят премьеру на дом, а в новостях обычно рассказывают о мальчике, который гулял с родителями по берегу моря и нашел монетку. Маленький мальчик нашел пулемет... Ладно, не отвлекаемся на всякую ерунду, ориентируемся по солнцу, работаем. В Иерусалиме еще есть
что копать.
Яна Чехановец
Родилась и выросла в Ленинграде.
В 2002-2016 годах изучала археологию в Иерусалимском университете. Диссертация (PhD, 2016) посвящена раннему кавказскому присутствию на Святой земле. Специализи руется на археологии поздней Античности, византийском и раннеисламском периодах и истории раннего христианского паломничества.
Многолетний сотрудник Службы древностей Израиля (2007-2020). На протяжении десяти лет, в 2007-2016 годах, была одним из руководителей (совместно с Дороном Бен Ами) раскопок Гивати, расположенных в непосредственной близости к Городу Давида, историческому ядру древнего Иерусалима
Проект Гивати — самые крупные спасательные раскопки в юроде за последние 50 лет. Они отличались значительной толщиной культурного слоя, важностью и масштабом найденных архитектурных комплексов, существовавших на этом месте на протяжении двух тысячелетий, начиная i железного века (IX век до н. до раниеислимского периода (X век к з ).
Яна Чеханоаец
337
С 2018 года руководила несколькими археологическими экспедициями в Иерусалиме, Баниасе и Беэр-Шеве.
Новый археологический проект, начатый в 2022 году, — раскопки древнего поселения Ниссана на юге пустыни Негев — связан с изучением материальной культуры раннего христианского паломничества.
С 2018 года преподает в Университете Бен-Гуриона в Негеве, возглавляет кафедру классической и византийской археологии.
Автор более сотни научных статей на английском, русском и иврите и нескольких монографий, посвященных археологии Иерусалима, паломничеству, истории археологических исследований региона, археологии грузинских, армянских и албанских христиан на Святой земле.
Яна Чеханоеец
338
Живет в Иерусалиме, в Армянском квартале Старого города с семьей, двумя собаками и котом.
Считает, что «археология занимается материальной культурой, ее свидетельствами, произведенными человеком, в отличие от геологии или других наук о земле. За всеми этими материальными свидетельствами, которые можно потрогать, стоят люди прошлого. И задача археологии — понять их материальный мир через вещи, через постройки — храмы и жилые постройки. В идеале — понять, как они жили, что чувствовали, о чем думали, кому поклонялись. Но это высокая задача. От полевой работы до выполнения этих задач большая дистанция».
Важные даты
4500-3500 3700-2000 2000-1500
ок. 2000
1500-1150
1330
1150—586 ок. 1000
ок. 970
586
539
333
333-64
167
Период халколита (медно-каменный век)
Ранний бронзовый век Средний бронзовый век Первое упоминание Иерусалима в египетских текстах Среднего царства Поздний бронзовый век Упоминание Иерусалима в табличках из Амарны Железный век
Библейский царь Давид превращает
Иерусалим в столицу
Библейский царь Соломон строит
Иерусалимский храм
Вавилонское разрушение Иерусалима Возвращение в Сион, персидское правление
Завоевание города Александром Македонским
Период эллинизма
Восстание Маккавеев
Важные даты
340
147-37
64
37-4
20-10
ДОН Э
Н.Э.
6-66
33
66-70
132
132-13$
326 614
638
638-750
701
750—882 882-1171
1088 -1187 1187-1260 1281-1516
1517-1817
1515-1538
1788
1138
1851
1860
Правление династии Хасмонеев
Завоевание города Помпеем;
Иудея становится римской провинцией Правление Ирода Великого
Реконструкция Иерусалимского храма
Правление римских прокураторов
Казнь Иисуса
Иудейская война, разрушение Иерусалима Основание Элии Капитолины
Восстание Бар-Кохбы
Строительство первых церквей Персидское завоевание Арабское завоевание
Правление династии Омейядов
Построена Куббат ас-Сахра
Правление династии Аббасидов Правление династии Фатимидов Правление крестоносцев
Правление Аюбидской династии Мамлюкский период Оттоманский период
Возведение крепостных стен Иерусалима
Египетский поход Наполеона Изобретение фотограс^ии Де Соси раскапывает «Могилы царей»: первые любительские раскопки в Иерусалиме
Начало строительства вне стен
• Важные даты
341
1864/5
1865
1880-е 1914—1918 1917-1948
1918
1920 1934
1938
1939-1945
1948
1967
1970-1980-е
Ordnance Survey of Jerusalem: первое систематическое исследование топографии Иерусалима и его древностей
Основан Palestine Exploration Found, первая научная организация, занимающаяся изучением прошлого и настоящего Святой земли
Начало еврейской алии, возвращения в Палестину
Первая мировая война Британское правление Создание Проиерусалимского совета (Pro-Jerusalem Council)
Основана Палестинская служба древностей Основан Институт археологии Иерусалимского университета
Открылся Палестинский археологический музей (РАМ)
Вторая мировая война
Провозглашение независимости Израиля;
Иерусалим разделен на израильскую (западную) и иорданскую (восточную) зоны Шестидневная война; объединение Иерусалима Масштабные археологические раскопки в Старом городе и окрестностях
Что почитать
Беляев Л. А. Христианские древности. Москва, 2000.
Беляев Л. А., Мерперт Н. Я. От библейских древностей к христианским. Очерки археологии эпохи формирования иудаизма и христианства. Москва, 2007.
Avigad N. Discovering Jerusalem. Nashville. 1983.
Avm G. and Galor K., eds. Unearthing Jerusalem: 150 Years of Archaeological Research in the Holy City. Winona Lake, 2011.
Bahat D. Carta's Historical Atlas of Jerusalem. Jerusalem, 1996.
Ben-Arieh Y. The Rediscovery of the Holy Land in the Nineteenth Century. Jerusalem, 1979.
Ben-Dov M. In the Shadow of the Temple. New York, 1985.
Boas A. J. Jerusalem in the Time of the Crusades. London, 2001.
Clermont-Ganneau C. Les fraudes archeologiques en Palestine. Paris, 1885.
Geva H., ed. Ancient Jerusalem Revealed. Jerusalem, 2000.
Geva H , ed. Ancient Jerusalem Revealed: Archaeological Discoveries, 1998-2018. Jerusalem, 2019.
Что почитать
343
Gibson S. The Final Days of Jesus: Archaeological Evidence. New York, 2009.
Русский перевод: Гибсон Ш. Последние дни Иисуса. Археологические свидетельства. Москва: Corpus, 2010.
Grabar О. and Kedar В. Z. eds. Where Heaven and Earth Meet: Jerusalem’s Sacred Esplanade. Jerusalem and Austin, 2009.
Hamblin W. J. and Seely D R. Solomon’s Temple: Myth and History. London, 2007.
Lawler A. Under Jerusalem: The Buried History of the World’s Most Contested City. New York, 2021.
Lemire V. and Dalchanis A. Ordinary Jerusalem 1840-1940: Opening New Archives, Revisiting a Global City. Leiden, 2018.
Kenyon K. Digging Up Jerusalem. New York, 1974.
Kloner A. and Zissu B. The Necropolis of Jerusalem in the Second Temple Period. Leuven. 2007.
Murphy-O'Connor J. The Holy Land: An Oxford Archaeological Guide. Oxford, 2008.
Pringle D. The Churches of the Crusader Kingdom of Jerusalem, vol. Ill: The City of Jerusalem. Cambridge, 1993.
Reich R. Excavating the City of David: Where Jerusalem s History Began. Jerusalem, 2011.
Silberman N. A. Digging for God and Country. Exploration, Archaeology, and the Secret Struggle for the Holy Land, 1799-1917. New York, 1982.
Weksler-Bdolah S. Aelia Capitolina: Jerusalem in the Roman Period in Light of Archaeological Research. Leiden and Boston, 2020.
Wilkinson J. Jerusalem Pilgrims before the Crusades. Jerusalem. 1977.
Чехановец Я.
4-56 Иерусалим земной и подземный/Яна Чехановец, — М.: Слово/Slov 2024. — 344 с.: ил. 15 х 21,5 см.
ISBN 978-5-387-02022-3
УДК 902(569.44)
ББК 63.4(5Изр)-42
Яна
Чехановец
Иерусалим
земной и подземный
Верстка: Светлана Коробко
Обработка иллюстраций: Павел Ермаков
Корректор Татьяна Чернова
Подписано в печать 24.11.2023.
Формат 70 к 100/16. Бумага офсетная Печать офсетная. Печ л. 21.5. Тираж 3000 эка. Артикул ЛУК1356. Заказ № 6720/23.
Издательство Слово/Slovo
109147, Москва, Марксистская, 34, корп. 10
Тел +7 (499) 419-30-35 (редакция) Тел. 4-7 (495) 419-20-75 (отдел продаж) E-niali- clovotglslovobooks.ru
CAOBO/SLOVO
Интернет-магази н издательства www.slovobooks.ru
ISBN 91’6-5-387-02022-3
.MB @
Отпечатано в соответствии с предоставленными материалами п ООО -ИПК Парето-Принт» 170546. Тверская область.
Промышленная зона Боровлёво 1. комплекс № ЗА www.parelo-print.ru



<1
Cyfeb GkTAKEN 1
к j3*. de АллхЛ.
к J/ eU^taur -учхл de 0tuU
Ж Sotdx £dan 4k .S ЛЛярЯ 740» «Ли^Ол
"w^4- 4^2X0^» l^B лл. jU *4feu^ >101 ^1сйкх
"- r '_ II - •z, -	,-^З^УХ: -1
{£2. Ле. jPZx^tx Лег ^еАЛеп^
। de ybZAf Jb&rC.
^4. de Chede 'Poaft.
Christa
gd. dej^rf ОлгЛе жп feA^w. \*5’T СсемреИх м8. i Gr^i^itarta,.
i’Ie * 'Я
[LWJ



ig.	ert .Ldctncn
2C.	SaZomans.
21. cL& JPaardje. jEbartr-. 22.'УУа£&?'^Роаг^-. z$. de -Fenton. ZReyel. Z^-.'t (rraft <S/aia^ :
Cyfer Ge
J	aan
Я. tr Уад.
g. ?
6. ’t van. Сад\
7- <£e JfLuw- -ran, Jb
Verlclarin<re
I ' Her d 1
ICyfek Gktales
сыгтть.
4.7. Peart tykrazma.
f OrtftJbfaphats.